Czytaj książkę: «Шок в 55: Мой Муж - Собиратель Семей»
Глава 1. Чужая синяя миска.
- Тамара, вы меня видите?
На экране ноутбука появилась половина женского лица, потолок и край белого кухонного шкафа. Из динамика донесся шорох, затем короткий раздраженный вздох.
- Вижу вас, Карина. Только поверните телефон горизонтально, пожалуйста. И не на себя, а на механизм.
- Простите. Я с этими видеозвонками как бабушка, хотя бабушка у меня как раз ведет блог про рассаду.
Я улыбнулась. В четверг после обеда студия обычно немного выдыхала. Утренние клиенты уже ушли сравнивать наши расчеты с предложениями конкурентов, вечерние еще не освободились с работы. За стеклом моросил ноябрьский дождь, на парковке блестели крыши машин, а в выставочной кухне за моей спиной Нелли спорила по телефону с поставщиком, который третий раз обещал привезти образцы "вот прямо завтра".
Гарантийный звонок из Рыбинска казался самым простым делом дня.
- Вот эта дверца, - сказала Карина. - Поднимается, а потом застывает. Я боюсь, что однажды она рухнет мне на голову. Муж говорит, я слишком резко открываю.
- Мужья иногда любят объяснять неисправности характером жены. Это дешевле, чем вызвать мастера.
Карина рассмеялась, и изображение наконец повернулось правильно.
Я увидела светлые фасады, деревянную столешницу и подъемный шкаф над рабочей зоной. Кухня была хорошая. Не показная, не собранная ради фотографии в каталоге, а уже обжитая: у мойки стояла детская кружка с нарисованной лисой, возле плиты лежала сложенная вдвое прихватка, на открытой полке теснились формы для выпечки.
- Подведите камеру ближе к правой петле, - попросила я. - Медленно. Да, так.
Карина послушно приблизила телефон. Я сделала снимок экрана, увеличила крепление и увидела, что один винт действительно ушел в сторону.
- Ничего страшного. Механизм не сломан, его нужно отрегулировать. Я передам заявку партнерскому салону, мастер подъедет.
- А самой нельзя подкрутить? У меня отвертка есть.
- Можно, если очень хочется потом покупать новый механизм.
- Поняла. Руки убрала.
Она отступила на шаг, и камера захватила почти всю кухню.
Я уже собиралась попрощаться, когда взгляд зацепился за узкий вертикальный ящик рядом с плитой.
Он был выдвинут на несколько сантиметров. В щели виднелись крышки баночек со специями.
Такие ящики ставят многие. Но этот был слишком узким для стандартной бутылочницы и слишком широким для обычного карго. Я придумала его много лет назад, когда устала вылавливать пакетики с корицей из глубины шкафа. Вадим тогда смеялся, что я способна перекроить половину кухни ради трех банок перца и мускатного ореха.
- Карина, подождите секунду, - сказала я.
- Что-то не так?
- Нет. Просто хочу понять общую нагрузку на верхние шкафы. Покажите, пожалуйста, стену целиком.
Телефон двинулся влево.
Над кофемашиной появилась асимметричная полка. Нижняя часть была короче верхней ровно настолько, чтобы на столешнице помещалась высокая банка с деревянными ложками. В нашей квартире на этой полке стояли чашки из поездок. Ее рисунок родился из ошибки замерщика: вентиляционный короб оказался шире, чем был на плане, и мне пришлось спасать композицию.
В чужой кухне вентиляционного короба не было.
Полка все равно повторяла мою.
Я выпрямилась в кресле.
- У вас очень удобная планировка, - произнесла я. - Кто делал проект?
- Муж придумал. Он вообще у меня по кухням главный. Я только сказала, что хочу светлую и чтобы формочки не приходилось складывать друг на друга.
Карина говорила легко, с той спокойной гордостью, с какой женщины говорят о мужчине, сумевшем однажды услышать их желание.
- Ваш муж работает в мебельной сфере?
- Да. Постоянно ездит, всех учит, как людям жить на кухне. Иногда хочется спросить, когда он сам уже будет жить на одной, - она снова рассмеялась. - Но это я ворчу. Работа есть работа.
Я положила ладонь на стол.
Под пальцами лежал лист с планом кухни для молодой пары из Ярославля. Они спорили, нужен ли им остров. Муж хотел большой, жена тихо призналась, что боится снова стать человеком, который обходит мужчину с горячей кастрюлей в руках. Я предложила полуостров, и они впервые за встречу начали разговаривать друг с другом, а не со мной.
Обычно я слышала за пожеланиями о шкафах настоящую жизнь.
Сейчас настоящая жизнь смотрела на меня через экран.
- А этот шкафчик? - спросила Карина. - Его тоже показать?
Она повернула камеру к узкому навесному модулю у окна.
На дверце была круглая латунная ручка.
Не похожая. Та самая.
Край чуть темнее, в центре маленькая неровность, которую Герман Ярцев когда-то назвал "следом руки мастера". Я нарисовала ручку для нашей кухни, потому что не хотела ставить на шкафчик с лекарствами обычную скобу. Вадим заказал ее у знакомого мебельщика и подарил мне комплект в день установки.
Тогда он сказал:
"Ни у кого такой не будет, Томка. Только у тебя".
Я услышала собственный голос, будто он шел не из горла, а из соседней комнаты:
- Покажите нижнюю часть, пожалуйста.
- Там тоже может быть проблема?
- Я проверяю, не перекосило ли весь ряд.
Карина опустила телефон.
На столе стояла глубокая синяя миска с яблоками и двумя мандаринами.
Моя миска была керамической, тяжелой, с неровным темным ободком. Мы купили ее на ярмарке, когда Ладе исполнилось десять. Продавец разрешил дочери добавить несколько мазков синей краски перед обжигом, и Лада потом неделю рассказывала всем, что сделала маме настоящий предмет искусства.
Та миска до сих пор стояла на нашей кухне.
Эта была другой. Фабричной, более гладкой.
Но цвет, форма и место на столе совпадали.
Я вдруг представила, как мужчина ходит по магазинам и ищет подходящую синюю миску для чужого дома. Не потому, что любит синий цвет. Потому, что привык брать яблоко правой рукой, проходя от двери к кофемашине.
- Тамара, вы замолчали.
- Связь подвисла, - ответила я.
Ложь получилась простой. Почти удобной.
- Я так и знала. У нас интернет сегодня еле живой. Ася мультики включила, я ей говорю: дай тете поработать, а она...
Из глубины квартиры донесся детский голос:
- Мам, я не включала!
- Конечно, не включала. Они сами идут, - отозвалась Карина. - Тамара, мне нужно на минутку отойти. Вы не отключайтесь, ладно? Я сейчас принесу рулетку, вдруг вам размер нужен.
- Хорошо.
Телефон она прислонила к банке с деревянными ложками. Изображение немного накренилось, зато кухня оказалась видна почти целиком.
Карина ушла.
Я сидела перед экраном и слушала звуки чужого дома.
Где-то хлопнула дверь. Девочка спросила, можно ли взять печенье. Карина ответила, что сначала нужно доесть яблоко. Зашумела вода. Потом раздался мужской голос.
- Кто у нас яблоки опять не ест?
Я не сразу узнала Вадима.
Не потому, что голос изменился. Он был мягким, теплым, чуть насмешливым. Таким Вадим говорил дома, когда Лада была маленькой и пыталась спрятать котлету под салфетку. Таким он спрашивал меня по воскресеньям, почему я снова работаю, если обещала ничего не открывать до понедельника.
Просто этот голос не мог находиться в Рыбинске.
Вадим утром позвонил мне из Костромы. Сказал, что после обеда встречается с владельцем нового салона, вечером будет ужин с партнерами, а вернется завтра. Я еще напомнила ему взять зонт из машины, потому что по области обещали дождь.
Он вошел в кадр босиком.
На нем были темные домашние брюки и серая футболка, которую я никогда не видела. Волосы чуть растрепаны, словно он недавно снял куртку или провел по ним ладонью. Вадим подошел к столу, взял яблоко из синей миски и посмотрел в сторону коридора.
- Карин?
- Я рулетку ищу! У меня звонок по кухне.
- Опять механизм?
- Да. Я же говорила, он заедает.
Вадим подошел к верхнему шкафу и поднял дверцу. Движение было уверенным. Он знал эту кухню. Не осматривался, не спрашивал, где что лежит, не вел себя как гость.
- Там винт ушел, - сказал он. - Я вечером подтяну.
- Тетя из студии запретила мне самой трогать.
- Правильно запретила. Ты бы взяла самую большую отвертку и победила шкаф вместе со стеной.
Карина вернулась в кадр с рулеткой в руке.
Она была моложе меня, но не настолько, чтобы ее можно было назвать девочкой. Темные волосы собраны в небрежный хвост, на щеке след муки, домашняя кофта мягко облегает грудь. Обычная красивая женщина в своей кухне.
Вадим посмотрел на нее, улыбнулся и провел большим пальцем по белому пятнышку на щеке.
- Ты опять вся в тесте.
- У меня заказ на завтра.
- Мне нравится.
Он не оглянулся.
Не проверил, выключен ли звонок.
Он просто положил ладонь Карине на талию и притянул к себе. Его пальцы скользнули под край кофты, коснулись открывшейся кожи. Карина тихо выдохнула, запрокинула голову, и Вадим поцеловал ее.
Я знала этот поцелуй.
Сначала короткий, почти ленивый. Потом его ладонь поднимается по спине, а вторая рука ложится на затылок. Он не торопится, дает женщине самой потянуться ближе. Когда-то от этого движения у меня слабели колени, и я смеялась, что Вадим умеет целовать так, будто у него впереди весь день.
Теперь его день был в чужом доме.
Карина прижалась бедрами к столешнице. Рулетка выпала из ее руки и стукнулась о пол. Вадим что-то сказал ей в губы, я не разобрала слов, но услышала ответный смех.
Мне следовало отключиться.
Я должна была закрыть ноутбук, встать, позвать Нелли, сделать хоть что-нибудь, что делают женщины, когда видят мужа с другой.
Я не двигалась.
Внутри меня не было крика. Только странная профессиональная ясность. Я видела расстояние между мойкой и плитой. Видела, что розетка справа от кофемашины поставлена ровно на той высоте, которую Вадим когда-то просил сделать у нас. Видела его пальцы на чужой коже и понимала, что он касался этой женщины не впервые.
Из коридора вбежала девочка в желтой футболке и клетчатых домашних брюках. Лет восемь, не больше. Светлые волосы собраны в два неравных хвоста.
- Папа, ты приехал!
Вадим отстранился от Карины и сразу повернулся к ребенку.
- Приехал, Аська.
Девочка налетела на него, обхватила за пояс. Он засмеялся, наклонился и поцеловал ее в макушку.
- Ты обещал посмотреть мой дом, - сказала она.
- Какой дом?
- Который я нарисовала. Там у всех свои комнаты, а у тебя рядом с маминой.
- Справедливо.
- И еще собака.
- Это уже спорный пункт.
- Мама разрешила.
- Мама у нас добрая, пока не найдет рулетку.
Карина подняла рулетку с пола и легонько ударила его по бедру.
- Не настраивай ребенка против матери.
- Я никогда.
Он снова улыбнулся. Так естественно, что на секунду мне захотелось поверить в невозможное: сейчас изображение дрогнет, выяснится, что это мужчина, похожий на Вадима, странная ошибка связи, нелепая шутка.
Но на его левом запястье были часы, которые я подарила ему на пятидесятилетие.
На безымянном пальце не было обручального кольца.
В командировках Вадим иногда снимал его. Говорил, что пальцы отекают после долгой дороги.
Я нажала кнопку записи экрана.
Красная точка появилась в углу.
До этого момента звонок записывался автоматически только в системе гарантийного обслуживания. Я знала, что смогу найти файл позже, но вдруг испугалась, что кто-то удалит его, что программа даст сбой, что моя память начнет защищать меня и стирать подробности.
Мне нужны были подробности.
Не для суда. Не для красивой мести. Для себя.
Карина вспомнила о звонке первой.
- Ой! Тамара!
Она метнулась к телефону. Экран качнулся, крупно показал ее испуганное лицо.
- Простите, пожалуйста. Я совсем забыла, что вы ждете. Это ужасно невежливо.
За ее плечом Вадим застыл.
Он не мог видеть меня, потому что мой видеопоток был выключен с начала консультации. В студии мы редко включали камеру: клиенту нужно показывать кухню, а не рассматривать дизайнера. Но он услышал имя.
- Кто там? - спросил он.
- Дизайнер из студии. По механизму.
- Из какой студии?
Я видела, как изменилось его лицо.
Совсем немного. Улыбка осталась, плечи не напряглись, голос прозвучал ровно. Любой другой человек не заметил бы ничего.
Я прожила с ним двадцать восемь лет.
- "Точка дома", - ответила Карина. - Из Ярославля. Тамара, вы еще здесь?
Вадим посмотрел прямо в камеру.
Я знала этот взгляд. Так он смотрел на сложный договор, на человека, который неожиданно назвал более низкую цену, на дверь, за которой мог оказаться неприятный разговор.
Он считал варианты.
- Да, я здесь, - сказала я.
Мой голос не дрогнул. Это удивило меня сильнее, чем его.
- Механизм нужно отрегулировать. Я передам заявку в ваш партнерский салон. До приезда мастера лучше не поднимать дверцу выше половины.
- Хорошо. Спасибо. И еще раз простите.
- Ничего страшного.
Вадим продолжал смотреть в объектив.
- А как ваша фамилия? - спросила я.
- Неверова. Карина Неверова.
- Записала.
- До свидания, Тамара.
- До свидания.
Я завершила звонок.
Экран стал серым. На нем появилось стандартное окно системы: "Консультация завершена. Сохранить заметку к обращению?"
Я сидела неподвижно, пока справа не возникла карточка заказа.
Номер. Дата установки. Рыбинск. Партнерский салон.
В строке "Название проекта" было написано:
"Лён. Семья Неверовых".
Слово "семья" казалось ошибкой. Не орфографической, не технической. Ошибкой в устройстве мира.
- Том, ты с клиенткой закончила? - крикнула Нелли из выставочного зала. - У нас через десять минут супруги с островом. Муж уже написал, что без острова кухня не кухня.
Я попыталась ответить, но во рту пересохло.
Нелли появилась в дверях моего кабинета с двумя папками под мышкой. Она была в своем обычном рабочем платье цвета темной вишни, на носу сидели очки, которые она надевала только для чтения мелкого шрифта и важных скандалов.
- Что случилось?
- Ничего.
- У тебя лицо человека, которому поставщик предложил столешницу из картона и поклялся, что это новая технология.
Я закрыла карточку заказа, затем тут же открыла снова. Не хотела, чтобы она исчезала.
- Клиентка показала странную кухню.
- Странную плохо или странную интересно?
- Знакомую.
Нелли поставила папки на стол.
- Тамара?
Я посмотрела на нее и поняла, что пока не могу произнести: "Я видела Вадима". Если скажу, звук станет фактом. А факт потребует следующего действия, к которому я еще не была готова.
- Мне нужно десять минут, - попросила я. - Прими супругов сама.
Нелли изучала меня несколько секунд. Потом кивнула.
- Приму. Если муж будет требовать остров, посажу его на образец и продам вместе с кухней.
Она вышла, прикрыв дверь.
Я сохранила запись на рабочий компьютер, затем на личную флешку из ящика. Пальцы действовали привычно: выбрать файл, переименовать, проверить размер, открыть первые секунды. На экране снова появилась Карина, потом кухня, потом рука Вадима на ее талии.
Я остановила видео до того, как в кадр вбежала девочка.
Телефон на столе завибрировал.
Сообщение от Вадима.
"Томка, переговоры затягиваются. Останусь в Костроме до завтра. Не жди меня к ужину".
Я прочитала дважды.
Потом перевела взгляд на карточку заказа из Рыбинска.
"Лён. Семья Неверовых".
И впервые за весь звонок у меня задрожали руки.
Глава 2. Ошибка в проекте.
Супруги, которым был жизненно необходим кухонный остров, пришли на двенадцать минут раньше.
Я увидела их через стеклянную стену кабинета. Муж шагал впереди, держа под мышкой рулон с планом квартиры, жена шла следом и одной рукой расстегивала мокрый плащ. На улице дождь усилился, поэтому у входа уже образовалась небольшая лужа, а на темных волосах женщины блестели капли.
Нелли встретила клиентов улыбкой, забрала плащ и бросила на меня короткий взгляд.
Я поняла вопрос.
Смогу ли я сейчас говорить о ящиках, розетках и семейных завтраках, если в моем компьютере лежит запись другой семьи?
Я закрыла карточку заказа Неверовых, вынула флешку и убрала ее во внутренний карман сумки.
- Добрый день, - сказала я, выходя в зал. - Тамара Арсеньева. Вы присылали план квартиры?
- Я присылал, - отозвался мужчина. - И сразу написал, что нам нужен остров.
- А я написала, что нам некуда его ставить, - добавила жена.
- Место есть.
- Если вынести диван.
- Диван вообще не должен стоять на кухне.
- Ты на нем лежишь каждый вечер.
Я предложила им сесть за стол с образцами.
Работа иногда спасает не тем, что отвлекает. Она заставляет соблюдать последовательность. Сначала выяснить, кто готовит. Потом понять, как семья пользуется пространством. Затем убрать из разговора красивое слово и оставить настоящую потребность.
- Зачем вам остров? - спросила я.
Муж развернул рулон.
- Это современно. У друзей стоит, очень удобно. Можно завтракать.
- Вы завтракаете вместе?
Он замялся.
Жена улыбнулась краешком губ:
- Он завтракает в машине. Я пью кофе у окна. Дочь ест хлопья перед школой и все равно опаздывает.
- Тогда, возможно, вам нужен не остров, а место, где дочь сможет делать уроки, пока вы готовите. И диван, на котором кто-то будет лежать вечером, тоже стоит оставить.
Муж хотел возразить, но посмотрел на жену уже не как на человека, мешающего его проекту, а как на женщину, которая знает их жизнь.
Я взяла карандаш и нарисовала полуостров. Не большой, не глянцевый, зато к нему можно было подойти с двух сторон, а диван оставался на месте.
- Здесь розетка для ноутбука, - объяснила я. - Здесь два глубоких ящика. А с этой стороны посадим дочь, если она согласится делать уроки не на полу.
- Она не согласится, - сказала жена. - Но шанс есть.
Муж наклонился над рисунком.
- А выглядит нормально.
- Для кухни это полезное качество.
Они ушли почти через час. Не заключили договор сразу, но забрали расчет и спорили уже не о символе благополучия, а о цвете фасадов.
Я проводила их до двери, пожелала не промокнуть и вернулась в зал.
Нелли выключала подсветку одной из выставочных кухонь. В обычный день она включала все до закрытия, потому что считала полутемный салон похожим на магазин, который готовится сбежать от налоговой. Сегодня она погасила свет раньше.
- Иди домой, - сказала она. - Я закрою.
- Мне нужно поднять один заказ.
- Заказ, из-за которого ты сидела белая, как грунтованная дверца?
- Неудачное сравнение.
- Зато понятное.
Я прошла к своему столу, открыла ноутбук и снова ввела номер обращения.
Нелли не ушла.
Она принесла две чашки, поставила рядом электрический чайник и достала из нижнего шкафа коробку с печеньем. Чайник у нас был простой, с царапиной на крышке. Мы собирались заменить его уже второй год, но каждый раз находилось что-то важнее.
- Черный или зеленый? - спросила она.
- Черный.
- Значит, все плохо.
- Почему?
- Зеленый ты пьешь, когда считаешь себя спокойной. Черный - когда уже не притворяешься.
Я посмотрела на нее.
Нелли знала меня больше двадцати лет. Мы познакомились на мебельной выставке, где обе работали в разных салонах и одновременно возмутились стендом с кухней без нормального мусорного ведра. Через несколько лет открыли "Точку дома", пережили двух арендодателей, один потоп, ее развод и мою попытку вести бухгалтерию самостоятельно.
Она не стала бы довольствоваться фразой о странной кухне.
- Клиентка из Рыбинска показала проект, - начала я. - В нем использованы решения из моей домашней кухни.
- Какие именно?
- Ящик для специй. Полка над кофемашиной. Ручка на шкафчике.
Нелли налила кипяток в чашки.
- Это неприятно, но не повод смотреть так, будто тебя заставили готовить на газовой плите без вытяжки. Вадим мог показать проект партнерскому салону.
- Мог.
- Он иногда использует твои работы в презентациях.
- Использует. С моего разрешения.
Она села напротив.
- А в этот раз?
- В этот раз я не помню разрешения.
Это было правдой. Не всей, но достаточной, чтобы начать поиск.
Я открыла архив проектов. Наша программа хранила заказы по годам, городам и салонам. Часть поступала напрямую, часть загружалась партнерами, которые покупали у нас консультации для сложных планировок. В обычной карточке можно было увидеть замеры, спецификацию, визуализации и переписку по техническим вопросам.
Ввела фамилию Неверова.
На экране появилась одна строка.
"Рыбинск. Партнерский салон 'Уютная линия'. Проект 'Лён'. Статус: установлен".
Нелли пододвинулась ближе.
- Открывай.
Я нажала на строку.
Первый файл содержал план помещения. Прямоугольная кухня, окно напротив двери, широкий проем в гостиную. Совсем не похожа на нашу по форме. Значит, никто не скопировал проект целиком.
Хуже.
Кто-то перенес отдельные решения, которые не были нужны этому помещению.
Я увеличила чертеж.
- Смотри, - сказала я. - Полка сделана асимметричной, хотя стена ровная. Это не композиция, это память о нашем вентиляционном коробе.
- Может, клиентке понравилась фотография?
- Тогда она бы знала, кто дизайнер.
- Или ее муж решил присвоить себе славу.
Я не ответила.
Нелли смотрела на экран, а я смотрела на ее пальцы. Она медленно повернула чашку ручкой вправо. Так делала всегда, когда пыталась не торопить человека.
Открыла вкладку с примечаниями.
В начале были обычные записи рыбинского салона:
"Клиентка печет на заказ, предусмотреть открытые полки для форм".
"Ребенок, восемь лет, нужен безопасный доступ к нижнему ящику".
"Столешница без выраженного рисунка, чтобы удобно фотографировать десерты".
Ниже стоял отдельный комментарий:
"Нестандартные решения согласованы с В. Арсеньевым. Ящик для специй, полка, ручки. Просьба сохранить без изменений".
Я перечитала фамилию.
Она не могла принадлежать другому человеку. В компании "Контур-Мебель" работал один В. Арсеньев, имевший право согласовывать нестандартную фурнитуру в партнерских салонах.
Мой муж.
- Вадим? - спросила Нелли.
- Да.
- Он согласовал проект?
- Похоже.
- Почему ты не сказала сразу, что дело в нем?
Я закрыла примечания и открыла спецификацию. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы найти нужную строку. Латунные ручки не входили в ассортимент "Контур-Мебель". Их внесли как изделие стороннего производителя, без артикула, с пометкой "заказчик предоставляет самостоятельно".
- Потому что пока я знаю только, что он использовал мои решения, - сказала я.
Нелли сняла очки и положила их на стол.
- Тамара, я не спрашиваю как совладелица. Я спрашиваю как человек, который видел тебя после звонка.
В кабинете стало слышно, как дождь стучит по наружному подоконнику. Не громко, не драматично. Обычный ноябрьский дождь, от которого к вечеру у всех мокнут ботинки и портится настроение.
Я могла показать запись.
Флешка лежала в сумке на расстоянии вытянутой руки. Достаточно было достать ее, вставить в ноутбук, нажать на файл. Нелли увидела бы Вадима, Карину, Асю. Мне не пришлось бы объяснять.
Я не сделала этого.
- Мне нужно сначала понять, откуда взялся проект, - произнесла я. - Не хочу делать выводы на эмоциях.
- Это разумно, - сказала Нелли. - И очень на тебя похоже. Но есть разница между разумом и попыткой отложить боль на потом.
- Я знаю.
- Хорошо. Тогда продолжаем как профессионалы. Кто загрузил карточку?
В журнале изменений было указано имя дизайнера рыбинского салона. Полина Берестова. Она создала проект, вносила правки и закрыла заказ после установки. Вадим появился в истории дважды: согласовал механизм для узкого ящика и подтвердил замену ручек.
Дата первого согласования была почти два года назад.
Я почувствовала, как внутри что-то медленно опускается.
Не падение. Скорее тяжелый предмет, который долго держали на весу и наконец поставили на пол.
Девочке на экране было восемь.
Проекту - почти два года.
Даже если Вадим познакомился с Кариной во время установки, их отношения не могли быть случайностью последних недель.
- Распечатай историю, - сказала Нелли.
- Зачем?
- Потому что электронные архивы иногда удивительно быстро забывают то, что людям неудобно помнить.
Я посмотрела на нее.
- Ты уже сделала выводы?
- Нет. Я просто прожила с мужчиной, который удалял сообщения быстрее, чем выносил мусор. Это полезный навык.
Принтер за моей спиной зашуршал. Нелли собрала листы, скрепила их и положила в прозрачную папку.
- Возьми домой.
- Не хочу нести это домой.
- Тогда оставь в сейфе. Но копия должна быть не только в системе.
Я кивнула.
Мы проверили, не использовался ли тот же набор решений в других заказах. Поиск по названию проекта дал только "Лён". По фамилии Вадима программа выдала десятки согласований в разных городах: механизмы, петли, столешницы, сложные углы. Это было нормально. В этом состояла его работа.
Я пыталась смотреть на список так, как смотрела бы утром.
Вадим Арсеньев всегда был хорош в своей работе. Он мог приехать в салон, где сотрудники месяцами жаловались на плохие продажи, переставить два образца, поговорить с каждым дизайнером и за неделю вернуть людям уверенность. Он не давил. Не размахивал должностью. Он замечал, кому нужен совет, а кому достаточно не мешать.
Наверное, поэтому я так долго не задавала вопросов о командировках.
Успешные люди ездят. Устают. Остаются на ночь, если утром новая встреча. Привозят домой гостиничные шампуни, чеки с заправок и рассказы о чужих салонах.
Я закрыла список.
- Больше ничего, - сказала я.
- Пока ничего, - поправила Нелли.
Мы закончили работу после восьми. Нелли вызвала такси, потому что оставила машину мужу своей сестры, а я спустилась на парковку. Дождь стал мельче, но холоднее. Моя машина стояла под фонарем, на лобовом стекле дрожали капли.
В салоне пахло тканью сидений и мятной жвачкой, которую Вадим держал в дверном кармане. Я увидела упаковку и подумала, что он, вероятно, жует ее и в других машинах. Мысль была мелкой, почти глупой, но от нее стало неприятно.
По дороге домой я не включала музыку.
Наша квартира встретила меня привычным теплом. В прихожей стояли мои ботинки, две пары обуви Вадима и его домашние тапки. На крючке висела куртка, которую он не взял в поездку. В ванной сохло полотенце. На кухне в синей керамической миске лежали яблоки.
Я поставила сумку на стул и долго смотрела на миску.
Она была настоящей. Тяжелой, чуть неровной. На внутренней стороне сохранился светлый мазок, который Лада сделала детской кисточкой. Фабричная миска Карины не могла украсть эту историю.
Но кто-то очень старался повторить ее форму.
Я достала из холодильника контейнер с супом, налила порцию в кастрюлю и поставила на плиту. Не потому, что была голодна. Просто руки нуждались в понятном действии. В доме была еда: суп, яйца, сыр, овощи, замороженные котлеты, которые Вадим сам приготовил в выходной. Он никогда не зависел от меня в бытовых мелочах и не делал вид, что мужчина умирает рядом с неразогретым ужином.
Именно это сейчас пугало.
Он был способен устроить себе жизнь где угодно.
Телефон зазвонил, когда суп начал тихо подрагивать у края кастрюли.
Вадим.
Я выключила плиту и ответила.
- Привет, Томка.
На заднем плане звучала музыка. Негромкая, знакомая. Старый джазовый альбом, который Вадим включал дома, когда готовил мясо или разбирал бумаги.
- Привет.
- Ты уже дома?
- Да.
- Как день?
- Клиенты хотели остров в кухне, где для него пришлось бы убрать диван.
- И ты спасла диван?
- Пока только предложила компромисс.
Он засмеялся.
- Я всегда говорил, что ты умеешь мирить людей лучше многих психологов.
Я прислонилась бедром к столешнице.
- А ты как? Переговоры закончились?
- Только что. Устал зверски. Костромские ребята хорошие, но пока им объяснишь разницу между скидкой и самоубийством бизнеса, можно состариться.
Голос звучал свободно. Без пауз, без осторожности.
- Где вы ужинали?
- В ресторане при гостинице. Ничего интересного. Рыба сухая, салат приличный.
- Ты в той же гостинице, что обычно?
- Да, возле набережной.
Он назвал отель, где действительно останавливался много раз. Я знала его номера с деревянными изголовьями, тяжелые шторы, маленькие чайники на подносе. Несколько лет назад ездила с ним на выставку и провела там две ночи.
- В номере тепло? - спросила я.
- Даже слишком. Окно открыл.
Музыка продолжала играть.
Где-то рядом звякнула посуда. Потом раздался приглушенный детский смех.
Я закрыла глаза.
- У вас в ресторане дети?
Пауза длилась меньше секунды.
- Семья за соседним столом. Девочка бегает между стульями, родители делают вид, что не замечают. Почему спрашиваешь?
- Просто услышала.
- Том, у тебя голос странный.
- Устала.
- Ложись пораньше. Не сиди над проектами до ночи.
Он говорил заботливо. Возможно, даже искренне.
- Хорошо.
- Я завтра после обеда выеду. Если дорога нормальная, буду к вечеру.
- Из Костромы?
- Конечно.
Слово прозвучало без малейшего усилия.
Я посмотрела на узкий ящик для специй рядом с плитой. Потом на асимметричную полку. На круглый блеск латунной ручки.
- Вадим, - сказала я. - Ты помнишь, почему мы сделали полку над кофемашиной неровной?
Он снова ответил сразу:
- Из-за вентиляционного короба. Ты тогда два дня ругалась на замерщика, а потом придумала решение лучше прежнего. Что случилось?
- Ничего. Клиентка сегодня хотела такую же.
- Значит, у человека есть вкус.
- Наверное.
- Спокойной ночи, Томка.
- Спокойной ночи.
Он отключился первым.
Я не стала есть суп. Перелила его обратно в контейнер, вымыла кастрюлю и села за кухонный стол с ноутбуком.
Сначала открыла сайт гостиницы в Костроме. Потом карту.
Я ввела адрес отеля, который назвал Вадим, и адрес партнерского салона в Рыбинске. Маршрут между городами занял бы несколько часов. Это ничего не доказывало. Он мог заехать в Рыбинск днем, затем уехать в Кострому, встретиться с партнерами и позвонить мне из ресторана.
Тогда я ввела адрес нашей квартиры.
От Рыбинска до Ярославля дорога была короткой. Если Вадим выедет после того, как Ася уснет, он сможет вернуться домой раньше полуночи.
И ему даже не понадобится останавливаться в гостинице.
