Czytaj książkę: «Мадам Мидас. Англо-русская билингва»

Хотите читать Фергюса Хьюма на английском с переводом?

Эта книга устроена так: каждое английское предложение сразу сопровождается русским текстом. Вы не лезете в словарь и не теряете нить. Просто читаете — и понимаете всё с первой страницы.

«Мадам Мидас» — второй роман Хьюма, написанный в 1888 году. Австралия, золотая лихорадка, Балларат. Миссис Вилльерс, которую зовут Мадам Мидас за невероятную удачу в делах, становится целью беглого каторжника Гастона Ванделупа — обаятельного француза, готового на всё ради её богатства. Вокруг этого противостояния Хьюм сплёл две детективные линии: исчезновение бывшего мужа Мадам и убийство служанки, где подозрения падают не на того. Критики отмечают, что развязки выходят натянутыми, но атмосфера золотой лихорадки держит внимание.

Слушайте в наушниках через программу-озвучку, занимаясь повседневными делами — билингва создаёт языковую среду, как в детстве, когда вы осваивали родной язык. Читайте глазами — это даёт грамотность.

© Самойлов А.Г., 2026г.

Fergus Hume Фергюс Хьюм

Madame Midas Мадам Мидас

Prologue Cast Away by the Sea Пролог Выброшенные морем

The wild, gloomy coastline with its long, surf-lashed headlands defied the turbulent waves, which furiously lashed against the solid rocks, leaving sheets of seething foam at their feet. Дикий мрачный берег с длинными, исхлестанными прибоем мысами бросал вызов буйным волнам, которые яростно кидались на твердые скалы, оставляя у их подножья простыни бурлящей пены.

In the distance, two such capes were visible. Вдали виднелись два таких мыса. Bordered by jagged rocks, they extended far into the sea and gradually disappeared under the rising waves; Окаймленные зазубренными скалами, они уходили далеко в море и постепенно скрывались под вздымающимися валами; only stripes of white foam flashed from time to time on the dark green waves, indicating that stones were hidden under the water. лишь полоски белой пены время от времени мелькали на темно-зеленых волнах, говоря о том, что под водой таятся камни. The two capes were separated by about half a mile of yellow sandy shore, onto which the waves rolled with a dull roar, throwing multi-colored curls of seaweed and elegant shells onto the wet sand. Два мыса разделяло примерно полмили желтого песчаного берега, на который с глухим ревом накатывались волны, выбрасывая на мокрый песок многоцветные завитки морских водорослей и изящные ракушки.

In the depths of the coast, cliffs rose in a semicircle, black and steep, about a hundred feet high. В глубине берега полукругом высились утесы, черные и крутые, примерно в сотню футов высотой. Flocks of white gulls nesting on the cliffs with discordant cries circled above the rocks or rushed towards the sea on outstretched, rigid wings. Стаи гнездившихся на утесах белых чаек с нестройными криками кружили над скалами или устремлялись в сторону моря на раскинутых твердых крыльях.

The pale green border on the tops of the rugged cliffs indicated that grass grew there. Бледно-зеленая кайма на вершинах суровых утесов говорила о том, что там растет трава. From a bird's eye view, one could see that the grass gradually gave way to vast pastures, breaking off near the forest thickets, and beyond the thickets rose gigantic mountains, their peaks covered with snow. С высоты птичьего полета можно было увидеть, что трава постепенно переходит в обширные пастбища, обрывающиеся возле лесных зарослей, а за зарослями встают гигантские горы, вершины которых покрывает снег.

And over the wild, barren shore and the strangely contrasting peaceful highlands hung a blazing red sky… It was not the gentle pink of an ordinary sunset, but a furious, inflamed crimson, painting the wet sand and the dark expanse of the ocean the color of blood. И над диким бесплодным берегом и странно контрастирующим с ним мирным нагорьем нависло пылающее красное небо… То был не нежный розовый цвет обычного заката, а неистовый воспаленный багрянец, окрашивающий мокрый песок и темную ширь океана в цвет крови.

Far to the west the sun, a ball of molten fire, was sinking behind snow-capped peaks crossed by long lines of dark clouds; Далеко на западе солнце – шар расплавленного огня – опускалось за снежные пики, пересеченные длинными линиями мрачных туч; they looked like prison bars through which a furious eye peers. они походили на тюремные решетки, сквозь которые взирает чье-то яростное око.

And in the east, a huge black cloud was rising towards the zenith, strangely reminiscent of a giant hand, which was threateningly stretching its long, thin fingers towards the earth, as if it was about to seize it and drag it into a dark, bloody sea. А на востоке к зениту поднималось огромное черное облако, странным образом напоминающее гигантскую руку, которая угрожающе тянула к земле длинные тонкие пальцы, словно собираясь схватить ее и утащить в мрачное кровавое море. Another cruel, strange scene, fantastic, unreal and bizarre, like one of Doré's amazing drawings. Еще одна жестокая, странная сцена, фантастическая, нереальная и причудливая, словно один из изумительных рисунков Доре.

Suddenly a black dot appeared on the red waters: Внезапно на красных водах появилась черная точка: It rose and fell on the tireless waves, and each new wave drew it closer and closer to the gloomy cliffs and the sandy shore. она то поднималась, то опадала на неутомимых волнах, и каждая новая волна влекла ее все ближе к мрачным утесам и песчаному берегу.

There was no more than a mile left to the shore… What from afar seemed like a speck turned out to be a boat. Вот до берега осталось не больше мили… То, что издалека казалось крупинкой, обернулось лодкой. The most ordinary skiff, painted a dull white, badly battered by the waves, easily tossing it across the scarlet sea. Самый обычный ялик, выкрашенный в тускло-белый цвет, сильно потрепанный волнами, с легкостью швыряющими его по алому морю. The small sail of a single-masted vessel, all torn and patched, miraculously survived and, filled with the wind, pulled the boat to the shore. Маленький парус одномачтового суденышка, весь изорванный и залатанный, каким-то чудом уцелел и, наполненный ветром, влек лодку к берегу.

There were two people in the fragile little vessel: В хрупком суденышке находились два человека: one of them, kneeling on the bow of the boat, shaded his eyes from the sun with his hands and gazed greedily at the cliffs. один из них, стоя на коленях на носу ялика, прикрывал руками глаза от солнца и жадно вглядывался в утесы. The other sat in the center of the boat in a pose expressing sullen humility, and, with his head bowed, held the taut sail with the help of a strong rope wrapped around his wrist. Другой сидел в центре лодки в позе, выражавшей угрюмое смирение, и, склонив голову, удерживал натянутый парус с помощью обмотанной вокруг кисти руки крепкой веревки.

Both sailors remained silent until they were just a short distance from the shore. Оба мореплавателя хранили молчание, пока до берега не осталось совсем немного. Then the man at the bow stood up – tall, haggard – and with a rough, triumphant laugh stretched out his hands towards the harsh shore. Тогда мужчина на носу встал – высокий, осунувшийся – и с грубым ликующим смехом протянул руки к суровому берегу.

“Finally!” – Наконец-то! he exclaimed tensely and hoarsely in a language foreign to these parts. – напряженно и хрипло воскликнул он на чужом в этих краях языке. “Finally, freedom!” – Наконец-то свобода!

The second did not respond in any way to the outburst of feelings of his companion: Второй никак не отозвался на взрыв чувств своего спутника: he continued to stare at the bottom of the boat, where a small barrel lay and a bag of moldy biscuits lay around – all that was left of their supplies after a long journey. он продолжал таращиться на дно лодки, где лежал маленький бочонок и валялся мешок заплесневелых галет – все, что осталось от их припасов после долгого путешествия.

The man standing at the bow apparently did not expect to hear his comrade's answer and did not even turn his head to look at him. Стоявший на носу, как видно, и не ожидал услышать ответ товарища и даже не повернул головы, чтобы на него посмотреть. The man stood with his arms crossed over his chest, gazing eagerly ahead… Finally, another wave abruptly threw the boat onto the shore, causing him to fly upside down onto the wet sand. He quickly jumped up and, running a few steps along the shore, turned to see how his companion was doing. Мужчина стоял, скрестив на груди руки, жадно вглядываясь вперед… Наконец очередная волна резко швырнула лодку на берег, отчего он полетел вверх тормашками на влажный песок, быстро вскочил и, пробежав по берегу несколько шагов, повернулся, чтобы посмотреть, как там дела у его спутника.

The second sailor also fell into the sea, but rose to his feet and was now squeezing the water out of his rough clothes. Второй мореплаватель тоже упал в море, но поднялся на ноги и теперь выжимал воду из грубой одежды.

Seeing a water-worn boulder lying on the shore, the tall man walked up to it and sat down. Увидев валяющийся на берегу обкатанный водой валун, высокий мужчина подошел к нему и уселся. Meanwhile, his companion, obviously with a more practical mind, collected the stale biscuits that had fallen out of his bag, carefully shouldered the barrel and, joining his comrade, dropped his burden at his feet. Тем временем его компаньон, очевидно с более практическим складом ума, собрал выпавшие из мешка черствые галеты, осторожно взвалил на плечо бочонок и, присоединившись к своему товарищу, сбросил свою ношу у его ног. Then he stretched out wearily on the sand, took a biscuit and began to chew measuredly. Потом он устало растянулся на песке, взял галету и принялся размеренно жевать.

The tall man pulled a tin bowl from his bosom and nodded towards the barrel on which his companion had laid out his biscuits. Высокий вытащил из-за пазухи жестяную миску и мотнул головой в сторону бочонка, на котором его спутник разложил свои галеты. Having thrown them off, he lifted the barrel and pulled out the plug, after which some water flowed into the tin bowl. Сбросив их, тот поднял бочонок и вытащил затычку, после чего немного воды стекло в жестяную миску. Without getting up from the stone, the tall man drank everything to the last drop and threw the bowl onto the sand. Не вставая с камня, высокий выпил все до капли и швырнул миску на песок. His companion, realizing that there was nothing left in the barrel, stared at his comrade with a wolfish gaze. Его спутник, понимая, что в бочонке ничего не осталось, уставился на товарища волчьим взглядом. But the one sitting on the boulder did not pay the slightest attention to his friend's gloomy look: Но сидевший на валуне не обратил ни малейшего внимания на мрачный взгляд своего друга: he also began to chew a biscuit, looking around. он тоже принялся жевать галету, оглядываясь по сторонам.

These two sea vagabonds, washed up by the sea on an uninhabited shore, were completely different from each other. Эти двое морских бродяг, выброшенные морем на необитаемый берег, были совершенно не похожи друг на друга.

The one sitting on the boulder was a tall, frail young man of about thirty, with a leonine mane of reddish hair and a short, bristly beard of the same color. Тот, что сидел на валуне, был высоким, хрупкого сложения молодым человеком лет тридцати, с львиной гривой рыжеватых волос и короткой щетинистой бородкой того же цвета. His face, pale and haggard from malnutrition, was thin and intelligent. Его лицо, бледное и осунувшееся от недоедания, было тонким и умным. In his black eyes, which contrasted in color with his hair, sparkles danced, which, although not offensive, inspired in everyone whom this man looked at an uneasy feeling of insecurity. В черных глазах, контрастировавших по цвету с волосами, плясали искорки, которые, хотя и не были оскорбительными, внушали всем, на кого бы ни смотрел этот человек, тревожное чувство неуверенности. Above his eyes arched thin, chiseled eyebrows; Над глазами выгибались тонкие точеные брови; the young man's hands, although rough and dirty, were also thin and graceful, and even the trampled heavy boots could not hide the beauty of the build of his straight and strong legs. руки молодого человека, хотя и огрубевшие и грязные, тоже были тонкими и изящными, и даже растоптанные тяжелые сапоги не могли скрыть красоты сложения его ровных и сильных ног. He was wearing a rough blue suit, all torn, stained with sea water; На нем был грубый голубой костюм, весь изорванный, в пятнах от морской воды; on his red shock of tangled hair, by some miracle, a red knitted hat was held on. на рыжей копне спутанных волос каким-то чудом держалась красная вязаная шапка.

After a while, the young man threw aside his half-eaten biscuit and looked at his companion with a cynical smile. Спустя некоторое время молодой человек отшвырнул в сторону недоеденную галету и с циничной улыбкой посмотрел на своего спутника. The man lying at his feet was rough and awkward, squat, heavy-built, with black hair and a thick black beard. Лежащий у его ног мужчина был неотесанным и нескладным, приземистым, тяжелого сложения, с черными волосами и такой же черной густой бородой. His arms were long and muscular, his bare feet were large and clumsy; Руки его были длинными и мускулистыми, босые ноги – большими и неуклюжими; his whole appearance indicated that he was a commoner. вся его внешность говорила о том, что он из простолюдинов. It was impossible to determine the color of his eyes, because he stubbornly looked at the ground with such a sullen and threatening expression on his face that he seemed an extremely unattractive person. Невозможно было определить, какого цвета у него глаза, потому что он упорно глядел в землю с таким угрюмым и угрожающим выражением лица, что казался крайне непривлекательной личностью.

The young man looked at him with a cold, appraising gaze for a moment, then rose to his feet with difficulty. Молодой человек некоторое время смотрел на него холодным оценивающим взглядом, потом с трудом поднялся на ноги.

“So,” he began quickly in French, waving his hand towards the gloomy cliffs, “so, my Pierre, we are in the promised land.” – Итак, – быстро заговорил он по-французски, махнув рукой в сторону хмурых утесов, – итак, мой Пьер, мы на земле обетованной. Although, I must admit,” he shrugged dismissively, “this land does not look so promised. Хотя, должен признаться, – он пренебрежительно пожал плечами, – земля эта выглядит не столь уж и обетованной. And yet, we are on dry land, and that is magnificent! И все-таки мы на суше, и это великолепно! How many days we were tossed about in a stupid boat, where only a couple of planks separated us from death! Сколько дней нас мотало в дурацкой лодке, где от смерти нас оделяла всего пара досок!

The young man shrugged again expressively. Молодой мужчина снова выразительно пожал плечами.

– Bah! – Ба! Why should I call this boat stupid? Почему я должен называть эту лодку дурацкой? It carried us away from New Caledonia, that hell on earth, and delivered us safe and sound to a land that may well turn out to be paradise. Она унесла нас из Новой Каледонии, этого ада на земле, и доставила целыми и невредимыми на землю, которая вполне может оказаться раем. We must not show ungratefulness towards the bridge that brought us to… Hey, my friend! Мы не должны проявлять неблагодарность по отношению к мосту, который привел нас в… Эй, друг мой!

The man, whose name was Pierre, nodded to show that he heard, then pointed in the direction where the boat remained. Человек, которого звали Пьером, кивнул в знак того, что слышит, потом показал в ту сторону, где осталась лодка. His companion also looked there and saw that the tide had begun to come in and the boat was slowly floating away from the shore. Его спутник тоже взглянул туда и увидел, что начался прилив и лодка медленно уплывает от берега.

“I suppose she’s returning to her rightful owner,” the young man said calmly. – Полагаю, она возвращается к своему настоящему владельцу, – невозмутимо проговорил молодой человек. “Well, let her sail then.” – Ну и пусть себе плывет. We don’t need her anymore, because now, like Caesar, we have crossed the Rubicon. Она нам больше не нужна, потому что мы теперь, как Цезарь, перешли Рубикон. We are no longer convicts in a French prison, my friend, but shipwrecked sailors… Do you hear?” Мы больше не каторжники во французской тюрьме, друг мой, а потерпевшие кораблекрушение моряки… Слышишь?

His black eyes flashed. Его черные глаза блеснули.

- Shipwrecked sailors! – Потерпевшие кораблекрушение моряки! And I will tell everyone the story of the shipwreck. И я всем буду рассказывать историю о кораблекрушении. Fortunately, I can rely on your prudence, since you are speechless and will not be able to object to me! К счастью, я могу положиться на твое благоразумие, поскольку ты лишен дара речи и не сможешь мне возразить! However, you would not object even if you could speak. Впрочем, ты не стал бы возражать, даже если б и умел говорить.

The mute stood up slowly and pointed to the cliffs that towered menacingly above them. Немой медленно встал и показал на утесы, грозно возвышающиеся над ними. The young man shrugged his shoulders carelessly in response to the unspoken thought. Молодой мужчина в ответ на невысказанную мысль беззаботно пожал плечами.

“We must climb there,” he declared without thinking. – Мы должны туда вскарабкаться, – не задумываясь, заявил он. “And let’s hope that the summit is not as inhospitable as this shore.” – И давай надеяться, что вершина не окажется такой же негостеприимной, как этот берег. I don’t know where we are now; Я не знаю, где мы сейчас; I only know that we are in Australia. знаю только, что в Австралии. And there is gold in Australia, my friend, and we must grab our share! А в Австралии водится золотишко, друг мой, и мы обязаны урвать свою долю! Let’s put our Gallic wit against English stupidity – and see who wins. Поставим свою галльскую смекалку против английской тупости – и посмотрим, чья возьмет. You have the strength, I have the brains, so great things await us. У тебя есть сила, у меня – мозги, поэтому нас ждут великие дела. But…” He meaningfully placed his hand on his comrade’s chest. Но… – Он выразительно положил руку товарищу на грудь. “…We do not retreat and we spare no one!” – …Не отступаем и никого не щадим! Do you hear what I say? Слышишь, что я говорю?

The mute nodded furiously and rubbed his clumsy hands with pleasure. Немой яростно закивал и с наслаждением потер неуклюжие руки.

“You haven’t read Balzac, my friend,” the young man continued, as if conducting a dialogue. – Ты не читал Бальзака, друг мой, – продолжал молодой человек, словно ведя диалог. “Otherwise, I would have quoted Rastignac to you. – Иначе я процитировал бы тебе Растиньяка. A war has begun between us and society. Между нами и обществом началась война. But although you have no knowledge, you have will, and that is enough for me. Но хотя у тебя и нет знаний, у тебя есть воля, и мне этого достаточно. Forward, let’s take the first step towards our wealth!” Вперед, сделаем первый шаг к нашему богатству!

With these words he turned and, without looking back, walked towards the nearest cape. С этими словами он повернулся и, не оглядываясь, зашагал к ближайшему мысу. The mute, with his head bowed, followed him with an awkward gait. Немой, склонив голову, неуклюжей походкой последовал за ним.

Rain and wind had been at work for a long time on the cape; Над мысом долго трудились дождь и ветер; thanks to their combined efforts, huge stones had fallen from the rocks, which now lay in disorderly heaps at the base of the cliffs. благодаря их объединенным усилиям, от скал отваливались огромные камни, которые лежали теперь беспорядочными грудами у основания утесов. On these stones one could find uncomfortable but strong ledges for feet, and the two adventurers, with great difficulty - for they were weak after the privations they had endured on the journey from New Caledonia - managed to climb up to the middle of the cliff. На этих камнях можно было отыскать неудобные, но прочные уступы для ног, и двое авантюристов с большим трудом – ведь они были слабы после лишений, которые вытерпели во время пути из Новой Каледонии, – сумели взобраться до середины утеса. Here they stopped their ascent to catch their breath and look around. Тут они прервали подъем, чтобы отдышаться и осмотреться по сторонам.

The men were in a dangerous position, suspended on a narrow ledge between heaven and earth, and the slightest false step could cost them their lives. Мужчины находились в опасном месте, поскольку зависли на узком уступе между небом и землей, и малейший неверный шаг мог стоить им жизни. The enormous rock that towered above them was almost vertical, but here and there there were notches in it that they could use to try to climb up. Высившаяся над ними громадная скала была почти отвесной, однако тут и там на ней виднелись выемки, по которым можно было попробовать вскарабкаться наверх. True, such an attempt promised almost certain death, but the two were completely reckless people and knew that Правда, такая попытка сулила почти верную гибель, но эти двое были совершенно безрассудными людьми и знали: if they managed to reach the top, they would be safe. если им удастся забраться на вершину, они будут в безопасности. Therefore, the men firmly decided to try to overcome the second half of the climb. Поэтому мужчины твердо решили попытаться одолеть вторую половину подъема.

“Since we don’t have eagle wings, friend Pierre,” said the young man, looking around, “we must climb to where we can find support for our feet. – Поскольку у нас нет орлиных крыльев, друг Пьер, – сказал молодой человек, оглядевшись по сторонам, – мы должны забраться туда, где сможем найти опору для ног. God will protect us… And if He doesn’t protect us,” he added with a mocking grin, “the devil always looks after his own!” Бог защитит нас… А если не защитит Он, – добавил он с глумливой ухмылкой, – то дьявол всегда присматривает за своими!

He crawled along the narrow ledge and with great difficulty climbed into a niche at the top, clinging to the sparse weeds that grew in the crevices of the barren cliff. Он пополз вдоль узкого уступа и с громадным трудом забрался в нишу наверху, цепляясь за редкую сорную траву, которая росла в щелях бесплодного утеса. Pierre followed him, and the young man, meanwhile, continued to climb without stopping, clinging to protruding stones, long strands of coarse grass and everything that he could grope with his hands. Пьер последовал за ним, а молодой мужчина между тем без остановки продолжал подъем, цепляясь за торчащие камни, длинные пряди грубой травы и за все, что только мог нашарить руками. From time to time, some seabird with wild cries flew into the faces of the people, and from sudden fright they almost lost their footing. Время от времени какая-нибудь морская птица с дикими криками бросалась в лица людям, и от внезапного испуга они едва не теряли опору под ногами.

As they climbed, the grass became thicker and the cliff slope became more sloping, and the last part of the climb became much easier for them. По мере подъема трава становилась все гуще, а склон утеса – более покатым, и последняя часть подъема далась им уже гораздо легче.

Finally, after half an hour of difficult trials, the travelers managed to reach the top and, out of breath, threw themselves onto the short dry grass that bordered the rough cliff. Наконец, спустя полчаса тяжких испытаний, путники ухитрились добраться до вершины и, задыхаясь, бросились на короткую сухую траву, окаймлявшую грубый утес.

Lying almost unconscious from fatigue and hunger, the people heard, as if in a bad dream, the drowsy noise of the waves below and the discordant cries of seagulls circling around their nests, to which the disturbed birds were in no hurry to return. Лежа почти без чувств от усталости и голода, люди слышали, словно в дурном сне, дремотный шум волн внизу и нестройные крики чаек, кружащих вокруг своих гнездовий, в которые растревоженные птицы не спешили возвращаться.

The rest did the comrades good; Отдых пошел товарищам на пользу; they were soon able to get up and assess the situation. вскоре они смогли встать и оценить ситуацию.

On one side the sea stretched out before them, on the other – a grassy hilly area with clumps of trees growing here and there. С одной стороны перед ними простиралось море, с другой – поросшая травой холмистая местность, на которой здесь и там росли купы деревьев. Because of the rapidly thickening shadows of the night, the trees seemed grey and blurred. Из-за быстро сгущающихся ночных теней деревья казались серыми и размытыми. The fugitives also saw horses and cows wandering in the fields in the distance – meaning that there was human habitation nearby. Еще беглецы увидели лошадей и коров, бродивших на полях вдалеке – значит, рядом имелось человеческое жилье.

Suddenly, in a distant house that the two men had not noticed at first, a bright light shone. Внезапно в далеком доме, который двое мужчин поначалу не заметили, засиял яркий свет. For the weary sea wanderers, this light became a star of hope. Для усталых морских бродяг свет этот стал звездой надежды.

They exchanged silent glances, and the young man turned back to the sea. Они молча переглянулись, и молодой человек снова повернулся к морю.

– Behind us, – he said, pointing to the east, – a French prison and two ruined lives – yours and mine. – Позади, – сказал он, показав на восток, – французская тюрьма и две разрушенных жизни – твоя и моя. But ahead – he turned to the fertile fields – wealth, food and freedom! Но впереди, – он обернулся к тучным полям, – богатство, еда и свобода! Come, my friend; Пойдем, друг мой; let this light, our star of hope, guide us – and who knows what glory awaits us? пусть нас ведет этот свет, наша звезда надежды – и кто знает, какая слава нас ожидает? Our old life is no more… We are starting a new one in this new world, fully armed with bitter experience, which will give us wisdom. Нашей прежней жизни больше нет… Мы начинаем новую в этом новом мире, во всеоружии горького опыта, который придаст нам мудрости. So come, my silent friend! Так идем же, мой молчаливый друг!

And the man moved slowly down the slope towards the fields, and the mute followed him, still with his head down, with the same expression of sullen resignation on his face. И мужчина медленно двинулся вниз по склону к полям, а немой последовал за ним, все так же понурив голову, с прежним выражением угрюмого смирения на лице.

The sun disappeared behind the snow ridge, and when the red light died away, the night threw a grey veil over the sky. Солнце исчезло за снежной грядой, и когда красный свет угас, ночь накинула на небо серую вуаль. Here and there the stars shone. Здесь и там засияли звезды. The seabirds found their nests again, their discordant cries died away… Морские птицы снова отыскали свои гнезда, их нестройные крики смолкли…

The boat that had brought the adventurers to shore drifted slowly in the open sea, and in the east, a huge cloud, like a black hand, stretched out threateningly towards the two people who were walking forward without stopping on the dewy grass. Лодка, доставившая авантюристов на берег, медленно дрейфовала в открытом море, а на востоке огромная туча, похожая на черную руку, угрожающе протянулась к двум людям, без остановки шагающим по росистой траве вперед. This hand seemed to be trying to drag them back into the prison from which they had miraculously escaped. Эта рука как будто стремилась затащить их обратно в тюрьму, из которой они чудом спаслись.

Part I Часть I

Chapter 1 Pactol Site Глава 1 Участок Пактол

In the early days of Australia, when the gold rush was in full swing and today's stunning Melbourne looked more like a large camp than a city, there lived a man named Robert Curtis. В ранние дни Австралии, когда золотая лихорадка была в разгаре и сегодняшний изумительный Мельбурн походил скорее на большой лагерь, чем на город, жил-был человек по имени Роберт Кертис. Along with many others, he came to the new land of Ophir to seek his fortune. Вместе со многими другими он прибыл в новую землю Офир на поиски счастья.

Mr. Curtis was of good family, but he was expelled from Oxford for holding some strange opinions, entirely contrary to the theological tenets of the university. Мистер Кертис был из хорошей семьи, но его исключили из Оксфорда за то, что он придерживался некоторых странных взглядов, полностью противоречащих теологическим догматам университета. To this crime he added the marriage of a pretty girl whose only fortune was her face, and whose parents, as the fables say, were poor but honest. К этому преступлению он прибавил женитьбу на хорошенькой девушке, чьим единственным состоянием было ее лицо и родители которой, как говорится в сказках, были бедными, но честными. However, poverty and honesty were not sufficient recommendations for such a marriage in the eyes of Mr. Curtis senior, so he immediately followed the Oxford precedent and banished his son from the family circle. Однако бедность и честность не являлись в глазах мистера Кертиса-старшего достаточными рекомендациями для подобного брака, поэтому он тотчас последовал установленному Оксфордом прецеденту и изгнал сына из семейного круга. The young gentleman and his wife then set out for Australia, full of ambitious dreams of making a fortune there, and of putting those who had expelled them to shame when they returned. Тогда молодой джентльмен и его жена отправились в Австралию, полные амбициозных мечтаний о том, как они сколотят там состояние, а когда вернутся, изгнавшие их устыдятся.

However, their dreams were not destined to come true, because less than a year after their arrival in Melbourne, Mrs. Curtis died giving birth to a girl, and Robert again found himself alone in the whole world, and with a small child on his hands. Однако их мечтам не суждено было сбыться, потому что не прошло и года после их появления в Мельбурне, как миссис Кертис умерла, родив девочку, и Роберт снова оказался один в целом мире, к тому же имея на руках обузу – маленького ребенка. Curtis was not one of those people who indulge in violent outpourings of feelings, and did not openly show his grief, although, no doubt, he deeply mourned the loss of the pretty wife for whom he had sacrificed so much. Кертис был не из тех людей, которые предаются бурным излияниям чувств, и не показывал открыто своего горя, хотя, без сомнения, глубоко скорбел о потере хорошенькой жены, ради которой пожертвовал столь многим.

Be that as it may, he made a quick decision and, entrusting the child to the care of an old lady, he went off to Ballarat and set about making his fortune. Как бы то ни было, он принял быстрое решение и, поручив ребенка заботам одной старой леди, отбыл в Балларат и принялся сколачивать состояние.

Although Curtis's luck became proverbial and he soon became a rich man, the young gentleman did not stop there. Хотя удачливость Кертиса вошла в поговорку и вскоре он стал богатым человеком, на этом молодой джентльмен не остановился. Being by nature shrewd, Curtis realized what an important role Australia would play in world history, and with the gold he mined with his pickaxe, he bought up land everywhere - especially in Melbourne, which was already gradually becoming a metropolis. Будучи по натуре прозорливым, Кертис понял, какую важную роль Австралия будет играть в мировой истории, и на золото, которое добывал своей киркой, повсюду скупал землю – особенно в Мельбурне, уже тогда постепенно становившемся метрополией. The man led a stormy life for fifteen years, and then returned to Melbourne to settle there. Пятнадцать лет мужчина вел бурную жизнь, а потом вернулся в Мельбурн, чтобы осесть там. In Melbourne, Curtis discovered that his daughter had grown up and turned into a charming young woman - an exact copy of his late wife. В Мельбурне Кертис обнаружил, что дочь его выросла и превратилась в очаровательную девушку – точную копию его покойной жены. He built a house, went into politics and soon became a famous man in the country of his adoption. Он построил дом, занялся политикой и вскоре стал знаменитым человеком в усыновившей его стране. Robert deposited a huge sum of money into his daughter's account - money that no one could touch, not even her future husband! Роберт положил огромную сумму на счет своей дочери – эти деньги никто не мог тронуть, даже ее будущий муж! - and introduced her to society. – и представил ее обществу.

Miss Curtis became the first beauty of Melbourne, and her charming face, coupled with the more substantial beauty of her wealth, soon attracted crowds of admirers. Мисс Кертис сделалась первой красавицей Мельбурна, и ее очаровательное личико вкупе с более существенной красотой ее богатства вскоре собрали вокруг девушки толпы поклонников. But her father was determined to find his daughter a husband he could trust. Но ее отец был полон решимости найти для дочери мужа, которому сможет доверять. He was just looking for one when he died suddenly of a heart attack, leaving his daughter a wealthy orphan. Он как раз подыскивал такового, когда внезапно умер от сердечного приступа, оставив дочь богатой сиротой.

After Mr. Curtis was buried beside his long-dead wife, the heiress went home to her luxuriously furnished mansion, and after spending some time in mourning, hired a companion and resumed her former position in society. После того как мистера Кертиса похоронили рядом с его давно почившей женой, наследница отправилась домой, в свой роскошно обставленный особняк, а проведя некоторое время в трауре, наняла компаньонку и заняла прежнее положение в обществе.

Her admirers, as numerous and persistent as Penelope's, soon returned to her feet, and Miss Curtis found herself in a position to choose a husband from a wide range of candidates: Ее поклонники – столь же многочисленные и настойчивые, как и поклонники Пенелопы, – вскоре вернулись к ее ногам, и мисс Кертис обнаружила, что может выбрать мужа из кандидатов на любой вкус: rich and poor, handsome and ugly, old and young. богатых и бедных, красивых и уродливых, старых и молодых. One of her admirers, a penniless young Englishman named Randolph Villiers, paid her such attentions that Miss Curtis eventually married him, against the wishes of her friends. Один из ее поклонников, молодой англичанин без единого пенни за душой по имени Рэндольф Вилльерс, оказывал девушке такие знаки внимания, что в конце концов мисс Кертис, вопреки желанию своих друзей, вышла за него замуж.

Mr. Villiers had a handsome face, a fine figure, a varied and ample wardrobe, and a bad temper, yet he suppressed his real inclinations until he became Miss Curtis's husband and the possessor of her purse… For his wife loved him so much that she did not hesitate to give him complete control of her property (except for a portion left to her by her father, which was not subject to her husband's control). У мистера Вилльерса было красивое лицо, отличная фигура, разнообразный и обширный гардероб и плохой характер, однако он подавлял свои настоящие склонности до тех пор, пока не стал мужем мисс Кертис и обладателем ее кошелька… Потому что жена питала к нему такую любовь, что без колебаний вручила ему полный контроль над своей собственностью (не считая части, оставленной отцом лично ей и неподвластной мужу). In vain did friends insist on certain agreements being made before the marriage. Напрасно друзья настаивали на том, чтобы перед браком были заключены кое-какие соглашения. Miss Curtis maintained that any steps taken to protect her fortune would show that she had insufficient faith in the honesty of the man she loved. Мисс Кертис уверяла, что любые шаги, предпринятые с целью защитить ее состояние, показали бы, что она недостаточно верит в честность любимого человека. So she went to the altar and turned the usual course of a wedding on its head by entrusting her entire property to Mr. Randolph Villiers. И вот она пошла к алтарю и перевернула с ног на голову обычный ход венчания, вверив мистеру Рэндольфу Вилльерсу все свое имущество.

The result of such blind faith confirmed the fears of her friends: Результат такой слепой веры подтвердил опасения ее друзей: As soon as Villiers had completely taken possession of his wife’s fortune, he immediately began to spend all the money he could lay his hands on. стоило Вилльерсу полностью завладеть состоянием жены, как он тут же начал тратить все деньги, до которых только мог дотянуться. He lost large sums at cards at the club, bet left and right on the races, and refused hospitality to anyone. Он проигрывал в клубе большие суммы в карты, ставил направо и налево на бегах и никому не отказывал в гостеприимстве. Finally, Villiers became involved with a lady whose appearance was much better than her morals and whose ability to spend money so exceeded his own that after two years he was completely ruined. В конце концов Вилльерс связался с леди, чья внешность была куда лучше ее морали и чья способность тратить деньги настолько превышала его собственную, что спустя два года он полностью разорился. Mrs. Villiers put up with this state of affairs for some time: Миссис Вилльерс некоторое время мирилась с таким положением вещей: she was too proud to admit that she had made a mistake in choosing a husband. она была слишком горда, чтобы признать, что ошиблась в выборе мужа. But when he, having squandered all her wealth on dissolute living, began to treat her extremely ill, trying to get hold of the money that her father had bequeathed to her personally, she rebelled. Но когда тот, растратив все ее богатство на разгульную жизнь, начал крайне дурно с нею обращаться, пытаясь заполучить те деньги, что отец завещал лично ей, она восстала. She tore off her wedding ring, She threw it at her husband's feet, renounced his name, and went to Ballarat with her old nurse and the remains of her fortune. Сорвала обручальное кольцо, швырнула его к ногам мужа, отреклась от его фамилии и отправилась в Балларат со своей старой няней и остатками своего состояния.

Mr. Villiers, however, was not at all angry at this step; Однако мистера Вилльерса этот шаг вовсе не рассердил; in fact, he was even glad to get rid of his wife, who could no longer provide him with money and whose presence served as a constant reproach to him. на самом деле он был даже рад избавиться от жены, которая не могла больше снабжать его деньгами и чье присутствие служило ему постоянным упреком. He sold the house and furniture, converted all his available property into cash, and converted the cash into drink for himself and jewelry for his mistress. Он продал дом и мебель, обратил всю доступную ему собственность в наличные, а наличные обратил в выпивку для себя и в драгоценности для своей любовницы.

But this new source of income soon came to an end, and then Villiers' mistress ran away with his closest companion, for whose wallet she felt a sudden attraction. Но и этому новому источнику доходов вскоре пришел конец, и тогда любовница Вилльерса сбежала с его ближайшим товарищем, к кошельку которого почувствовала внезапное влечение.

All his acquaintances turned their backs on Villiers, and he began to slide lower and lower down the social ladder. От Вилльерса отвернулись все знакомые, он начал скатываться по социальной лестнице все ниже и ниже. The once brilliant butterfly of high fashion became a billiard marker, then a "bug" at the races, and finally an idler, hanging around in bars without any permanent means of support. Некогда блестящий мотылек светской моды сделался бильярдным маркёром, после – "жучком" на бегах и наконец бездельником, околачивающимся в барах без каких-либо постоянных средств к существованию.

Meanwhile, Mrs. Villiers was flourishing in Ballarat, where everyone had the best opinion of her. Тем временем миссис Вилльерс процветала в Балларате, где все были о ней самого доброго мнения. The woman had earned the respect of everyone, while her rejected husband had earned the contempt not only of his former friends, but also of those creatures with whom he now had acquaintance. Женщина заслужила всеобщее уважение, в то время как ее отвергнутый муж заслужил презрение не только своих бывших друзей, но и тех созданий, с которыми вел знакомство теперь.

Arriving in Ballarat after a short but brilliant life in Melbourne, Mrs. Villiers felt crushed. Приехав в Балларат после короткой, но блестящей жизни в Мельбурне, миссис Вилльерс чувствовала себя раздавленной. She had given her husband all her wealth, all her girlish love, in her imagination she had endowed him with all sorts of chivalrous qualities, but, as has happened to many women at all times, she realized that her idol was a colossus with feet of clay. Она отдала мужу все свое богатство, всю свою девичью любовь, в воображении наделяла его всевозможными рыцарскими качествами, – но, как это случалось со многими женщинами во все времена, поняла, что ее идол – колосс на глиняных ногах. The shock she experienced upon suddenly discovering Villiers's baseness completely changed her life, and from a cheerful, trusting girl she turned into a cold, suspicious woman who trusted no one and nothing. Потрясение, которое она пережила, внезапно обнаружив подлость Вилльерса, полностью изменило ее жизнь, и из жизнерадостной, доверчивой девушки она превратилась в холодную, подозрительную женщину, которая никому и ничему не доверяла.

But Mrs. Villiers had too restless and ambitious a character to be content with a life of idleness. Но у миссис Вилльерс был слишком беспокойный и амбициозный характер, чтобы она довольствовалась праздной жизнью. She still had enough money left for a comfortable existence, but she felt that she needed to do something, if only to distract herself from thoughts of the bitter years of marriage. У нее еще осталось достаточно денег для комфортного существования, но она чувствовала, что ей нужно чем-то заниматься, хотя бы для того, чтобы отвлечься от мыслей о горьких годах замужества. In Ballarat, the most obvious solution was to take part in gold mining. В Балларате самым очевидным решением было принять участие в золотодобыче. A friend of Mrs. Villiers's father gave her such a chance, and the woman decided to devote herself to this business. Товарищ отца миссис Вилльерс дал ей такой шанс, и женщина решила посвятить себя этому делу.

The old prospector who had swayed her to this decision was named Archibald Mackintosh. Старого золотоискателя, склонившего ее к такому решению, звали Арчибальд Макинтош. He was a sensible, practical Scotsman, and had lived in Ballarat when the gold rush was at its height. Он был рассудительным, практичным шотландцем и жил в Балларате еще тогда, когда золотая лихорадка была в самом разгаре. Mackintosh knew all about the state of the country and where the richest veins had been found in the old days. Макинтош знал все о положении дел в стране и о том, где в прежние дни находились богатейшие жилы. He told Mrs. Villiers that he had worked with her father on a deposit known as the "Devil's Lode." Он рассказал миссис Вилльерс, что трудился вместе с ее отцом над месторождением, известным как "Жила Дьявола". It was considered one of the richest in the district; Она считалась одной из самых богатых в округе; it had been discovered by five men, who had conspired to keep silent about everything that concerned this rich source of gold. ее обнаружили пять человек и сговорились друг с другом хранить молчание обо всем, что касалось этого богатейшего источника золота. They were rapidly making their fortune when trouble broke out at Fort Eureka. Они быстро зарабатывали себе состояние, когда начались беспорядки в форте Эврика. In a clash between the miners and the police, three of the five partners were killed, and after that only two people knew exactly where the claim was and how rich it was rich. Во время столкновения между горняками и полицией трое компаньонов из пяти были убиты, и после этого только двум людям было известно, где именно находится участок и насколько он богат. These two were Mackintosh and Curtis, the original owners of the mine. Этими двумя были Макинтош и Кертис – первоначальные владельцы месторождения.

Mr. Curtis went to Melbourne, where, as we have said, he died of a heart attack. Мистер Кертис отправился в Мельбурн, где, как мы уже говорили, и умер от сердечного приступа. Of the five men who had once worked the deposit, only Archibald Mackintosh remained. Из пяти человек, некогда разрабатывавших месторождение, остался только Арчибальд Макинтош. But he was too poor to mine gold himself, so he tried to persuade a businessman to enter into a partnership with him in purchasing the property. Но он был слишком беден, чтобы вести добычу золота самостоятельно, поэтому попытался уговорить какого-нибудь дельца войти с ним в долю для покупки участка. Mr. Mackintosh failed, but continued to keep silent about the "Devil's Lode", did not leave Ballarat and watched the property, fearing that someone else would find fortune there. Мистер Макинтош потерпел неудачу, но продолжал хранить молчание о "Жиле Дьявола", не покидал Балларат и наблюдал за участком, опасаясь, что кто-нибудь другой отыщет там удачу. Fortunately, the property was in an area that had not been famous for gold in the old days. К счастью, участок находился в местах, в прежние дни не славившихся обилием золота. Eventually, the land fell into the hands of a man who used it for pasture, not even suspecting what riches were hidden in its depths. В конце концов земля попала в руки человека, который использовал ее под пастбище, даже не подозревая, какие богатства таятся в ее недрах.

When Mrs. Villiers arrived in Ballarat, the man had decided to sell the property because he was leaving for Europe. Когда миссис Вилльерс приехала в Балларат, человек этот решил продать участок, поскольку уезжал в Европу. So, on Mackintosh's urgent advice, Mrs. Villiers converted her securities into cash and bought the entire strip of land, which, as the old prospector solemnly assured, contained the "Devil's Lode." И вот, по настойчивому совету Макинтоша, миссис Вилльерс обратила свои ценные бумаги в наличные и купила всю полосу земли, в которой, как торжественно заверил старый золотоискатель, залегала "Жила Дьявола".

Mrs. Villiers built a house near the mine and settled there with her old nurse, Selina Sprotts, and Archibald Mackintosh. Миссис Вилльерс построила рядом с месторождением дом и поселилась там со своей старой няней, Селиной Спроттс, и Арчибальдом Макинтошем. A shaft was sunk at the place indicated by the latter, and then miners were hired. В месте, которое указал последний, пробили шахту, а потом наняли горняков. Mrs. Villiers handed over the mine to Mackintosh, while she kept the books, paid the bills, and demonstrated all the qualities of an excellent businesswoman. Миссис Вилльерс передала рудник под полный контроль Макинтоша, а сама вела бухгалтерские книги, оплачивала счета и демонстрировала все качества превосходной деловой женщины.

Work had been going on at the mine for two years, but they had not yet managed to strike a vein. Работы на руднике велись уже два года, но наткнуться на жилу пока не удавалось. However, the placer gold deposits were enough for the mine to continue operating, providing a livelihood for the workers and Mrs. Villiers herself, who was quite willing to wait until luck finally smiled upon them and the long-awaited "Devil's Vein" appeared. Однако и россыпных залежей золота хватало, чтобы рудник продолжал действовать, давая средства к существованию рабочим и самой миссис Вилльерс, которая вполне согласна была подождать, когда удача наконец-то улыбнется им и появится долгожданная "Жила Дьявола".

When people heard that she had bought this land, they were at first surprised and a little amused, but soon began to admire the determination with which Mrs. Villiers had fought against setbacks in the first year of her venture. Услышав о том, что она купила эту землю, люди поначалу удивились и были не прочь позубоскалить, но вскоре начали восхищаться решительностью, с которой миссис Вилльерс сражалась с неудачами в первый год своего рискованного предприятия.

Suddenly everything changed: Внезапно все изменилось: she made a successful speculation on the stock market, and the Pactol site began to bring in profits. она совершила удачную спекуляцию на фондовом рынке, и участок Пактол начал приносить прибыль. Mrs. Villiers became a fixture in the gold mining business; Миссис Вилльерс сделалась своей в делах золотодобычи; she bought and sold shares on the stock exchange with such sagacity and so quickly that she soon began to make a lot of money. она покупала и продавала акции на бирже с такой прозорливостью и так стремительно, что вскоре начала зарабатывать много денег.

Stockbrokers are not usually given to romance, but one of them was so struck by the good fortune that invariably attended Mrs. Villiers that he christened her Madame Midas - in honor of the Greek king whose touch turned everything to gold. Биржевые маклеры обычно не склонны к романтике, но одного из них так поразила удача, неизменно сопутствовавшая миссис Вилльерс, что он окрестил ее Мадам Мидас – в честь греческого царя, чье прикосновение все превращало в золото. This nickname fired the imagination of the others, and before long Mrs. Villiers was known throughout the country as Madame Midas. Это прозвище воспламенило фантазию остальных, и спустя короткое время миссис Вилльерс уже по всей стране называли не иначе как Мадам Мидас. She accepted this title quite favorably, seeing in it a harbinger of her eventual discovery of the "Devil's Lode." Она приняла этот титул довольно благосклонно, увидев в нем предвестие того, что ей все-таки удастся отыскать "Жилу Дьявола". And she was becoming obsessed with this idea, just as her faithful companion Mackintosh had long been obsessed. А она становилась одержима этой мыслью точно так же, как давно уже стал одержим ее верный соратник Макинтош.

When Mr. Villiers finally showed up in Ballarat, he found his wife widely respected and known as Madame Midas. Когда мистер Вилльерс объявился наконец в Балларате, он обнаружил, что его жена повсеместно уважаема и широко известна под именем Мадам Мидас. So he went to see her, expecting to live a life of luxury and idleness for the rest of his days. Поэтому он пошел повидаться с нею, ожидая, что теперь до конца своих дней будет вести праздную жизнь и купаться в роскоши. But Mr. Villiers soon realized his mistake: Но очень скоро мистер Вилльерс понял свою ошибку: his wife made it clear to him that she wanted nothing to do with him, and that if he dared to show his face on the Pactol property, she would have her men throw him out. жена ясно дала ему понять, что не желает иметь с ним ничего общего, а если он осмелится показаться на участке Пактол, она велит своим людям вышвырнуть его вон.

Mr. Villiers threatened to use the law to force his wife to live under the same roof with him, but she laughed in his face and said that if he did, she would start divorce proceedings. Мистер Вилльерс угрожал пустить в ход закон, чтобы заставить жену жить с ним под одной крышей, но она рассмеялась ему в лицо и сказала, что в таком случае начнет бракоразводный процесс. And since Mr. Villiers was afraid even of his own shadow, he retreated, leaving the battlefield to Madame Midas. А поскольку мистер Вилльерс боялся даже собственной тени, он отступил, оставив поле боя за Мадам Мидас.

However, he did not leave Ballarat. Однако он не уехал из Балларата. The scoundrel became a stockbroker; Проходимец сделался биржевым маклером; day after day he boasted of his former greatness and cursed his wife for what he preferred to call "her cruelty." день за днем он бахвалился своим былым величием и проклинал жену за то, что предпочитал называть "ее жестокостью". From time to time he visited the Pactol site and tried to see her, but Mackintosh was a vigilant guard, and the wretched fellow was always forced to return to his bohemian life, having failed in his attempt to get money from the wife he had abandoned. Время от времени он наведывался на участок Пактол и пытался увидеться с нею, но Макинтош был бдительным стражем, и жалкий субъект всякий раз был вынужден возвращаться к своей богемной жизни, не преуспев в попытке добыть денег у брошенной им жены.

Of course, all this was talked about, but Madame Midas did not care. Конечно, обо всем этом шли разговоры, но Мадам Мидас было все равно. She had already experienced married life and suffered disappointment; Она уже испытала жизнь в браке и пережила разочарование; her former faith in human nature was destroyed. ее прежняя вера в человеческую натуру была уничтожена. The girl who had been considered the first beauty of Melbourne in the time of Miss Curtis and Mrs. Villiers had disappeared, and her place was taken by a stern, intelligent, cynical woman who ran the Pactol site under the name of Madame Midas. Девушка, считавшаяся первой красавицей Мельбурна в бытность мисс Кертис и миссис Вилльерс, исчезла, а ее место заняла суровая, умная, циничная женщина, управлявшая участком Пактол под именем Мадам Мидас.

Chapter 2 Slivers Глава 2 Сливерс

Every one has heard of the "Oldest Inhabitant" - that wonderful specimen of antiquity with white hair, a voluble tongue, and an iron memory, born at the dawn of the present century, and often even earlier, and who remembers George III, the battle of Waterloo, and the invention of the steam engine. Все слышали о "старейшем жителе" – этом изумительном образчике старины с белыми волосами, говорливым языком и железной памятью, родившемся на заре нынешнего века, а часто еще и раньше, и помнящем Георга III, битву при Ватерлоо и изобретение паровой машины. But the Oldest Inhabitant of Australia is a special kind of person, called a "pioneer." Но старейший житель Австралии – это личность особая, именуемая "первопоселенцем". He remembers Melbourne before there was Melbourne; Он помнит Мельбурн еще до возникновения Мельбурна; he distinctly remembers sailing up the Yarra with Batman, and talks passionately of the crystal clarity of its waters then - a statement which, in our opinion, is now very doubtful. он ясно помнит, как плыл вверх по Ярре с Бэтманом, и неистово толкует о тогдашней кристальной прозрачности ее вод – по нашему мнению, ныне это утверждение весьма сомнительно. His health is impeccable, his memory is excellent, and his acquaintance includes all sorts of people - from Members of Parliament to hooligans. Здоровье его безупречно, память превосходна, а в число его знакомых входят самые разные персоны – от членов Парламента до хулиганов.

There were, no doubt, many of these precious specimens of antiquity lurking in obscure corners in Ballarat in those days, but one of them was especially famous, known not only in the Golden City but throughout Victoria. Без сомнения, в Балларате в те дни проживало немало этих драгоценных образчиков старины, прячущихся по темным уголкам, но особой известностью среди них пользовался один – его знали не только в Золотом Городе, но и по всей Виктории. His name was Slivers—"plain Slivers," as he called himself—and, as a matter of fact, he spoke the truth. Звали его Сливерс – "просто Сливерс", как он сам себя называл, – и, с фактической точки зрения, он говорил чистую правду. No one knew his Christian name; Никто не знал его христианского имени; he called himself Slivers, and so everyone else called him Slivers, without even adding "Esquire" or "Mister"—nothing to add dignity to the name. он называл себя Сливерс, поэтому так же звали его и остальные, не добавляя даже "эсквайр" или "мистер" – ни обращения, ни дополнения, которые могли бы добавить этому имени достоинства.

Slivers was as well known in Sturt Street and at the Corner as the town clock, and his language was much like that chronometer, for it never stopped. Сливерс был так же хорошо известен на Стурт-стрит и в "На углу", как и городские часы, и его язык весьма напоминал этот хронометр, поскольку никогда не останавливался. He was a very early settler. Он был очень ранним первопоселенцем. So remarkably early, in fact, that it was reported that when the first white men came to Ballarat, they found Slivers already settled there and on friendly terms with the local blacks. Вообще-то, настолько поразительно ранним, что имелись сведения о том, что когда первые белые люди явились в Балларат, они обнаружили, что Сливерс уже поселился там и наладил дружеские отношения с местными черными. He achieved this friendly relationship by joking about the loss of his leg, arm, and eye - all missing from the right side of his body, which had left him with a rather one-sided appearance. Столь дружеских отношений он добился с помощью шуток по поводу утраты своей ноги, руки и глаза – все эти части тела отсутствовали с правой стороны, вследствие чего внешность его стала порядком односторонней. But what was left of Slivers had a remarkable vitality, and it seemed quite probable that even in his impaired state he would last another twenty years! Но то, что осталось от Сливерса, обладало повышенной живучестью, и казалось весьма правдоподобным, что даже в таком ущербном состоянии он протянет еще два десятка лет!

The people of Ballarat were fond of pointing to him as an example of the effects of a healthy climate, but this was rather a figment of the imagination, for Slivers was one of those irritating individuals who, even when living in a swamp or a desert, still have an excellent digestion and powerful lungs. Народ Балларата любил указывать на него как на пример воздействия здорового климата, но это было скорее плодом воображения, потому что Сливерс относился к тем раздражающим индивидуумам, которые, даже проживая в болоте или пустыне, все равно имеют отличное пищеварение и могучие легкие.

Slivers was reputed to be a rich man; Сливерс слыл богачом; stories similar to the tales of the Arabian Nights told of his supposedly untold riches. истории, похожие на сказки "Тысячи и одной ночи", повествовали о его якобы несметных богатствах. But no one ever knew exactly how much money he had, and since Slivers never disclosed such information, no one ever found out. Но никто и никогда точно не знал, сколько же у него денег, а поскольку Сливерс никогда не сообщал подобной информации, никто и никогда этого и не узнал.

This short, wrinkled little man usually wore a suit that was too big for him, and malicious gossips claimed that in it he rattled like a dry pea in a pod. Этот невысокий, морщинистый человечек обычно носил костюм, который был ему велик, и злоязычные сплетники утверждали, что в нем он гремит, как сухая горошина в стручке. A fringe of white hair bordered the lower part of his small yellow skull, misleading people: Бахрома белых волос окаймляла нижнюю часть его желтого маленького черепа, вводя людей в заблуждение: Slivers looked about sixty in a hat, but as soon as he uncovered his head, his baldness immediately added another ten years to his age. Сливерс в шляпе выглядел лет на шестьдесят, но стоило ему обнажить голову, и лысина немедленно добавляла ему еще лет десять. One of his eyes was bright and sharp, grayish in color, and the absence of the other was hidden by a dirty black patch, which gave Slivers a sinister appearance. Один его глаз был блестящим и зорким, сероватого цвета, а отсутствие второго скрывала грязная черная заплата, придававшая Сливерсу зловещий вид. He was always clean-shaven, had no teeth, but his lips clenched the stem of a long pipe with surprising tenacity and tenacity. Он был всегда чисто выбрит, не имел зубов, но губы его сжимали черенок длинной трубки на удивление упорно и цепко. Slivers was a mining agent and, knowing everything about the country and the complexity of mining operations, was considered one of the cleverest businessmen in Ballarat. Сливерс был агентом горного дела и, зная все о стране и о сложности горных разработок, считался одним из умнейших дельцов в Балларате.

Slivers' office was on Sturt Street, a dingy, dilapidated cottage wedged between two handsome modern buildings. Офис Сливерса находился на Стурт-стрит в грязном, полуразрушенном коттедже, втиснутом между двумя красивыми современными зданиями. This relic of Ballarat's past had survived the advance of new houses and ornate terraces. Этот пережиток прежнего Балларата уцелел, несмотря на наступление новых домов и богато разукрашенных террас. Slivers was offered money for his rickety little shack, but he refused to sell, arguing that the house suited him as well as a snail's shell. Сливерсу предлагали деньги за его шаткую маленькую лачугу, но он отказался ее продать, утверждая, что этот дом подходит ему точно так же, как улитке подходит ее раковина.

So the cottage continued to stand: Поэтому коттедж продолжал стоять: a faded slate roof, overgrown with moss, an old little porch, and on each side of the house – two windows with many pieces of glass in small frames. выцветшая шиферная крыша, поросшая мхом, старинное маленькое крыльцо, и на каждой стороне дома – по два окна со множеством стеклышек в мелких переплетах рам.

There was a sign over the porch - Slivers had put it up in the old days, and it showed - which read: Над крыльцом висела вывеска – Сливерс сделал ее в стародавние годы, и по ней это было заметно – гласившая: "Slivers, Mining Agent." "Сливерс, агент горного дела". The door did not close - something was stuck in it, so it was always hospitably ajar. Дверь не закрывалась – что-то в ней заело, поэтому она всегда была гостеприимно приоткрыта. Entering this door, a stranger found himself in a dark, low-ceilinged corridor. Войдя в эту дверь, незнакомец оказывался в темном коридоре с низким потолком. At the end of the corridor there was another door leading into the kitchen. В конце коридора имелась еще одна дверь, ведущая в кухню. On the right was the entrance to a bedroom, and a fourth door, on the left, led to the office where Slivers spent most of his time when he was at home. Справа находился вход в спальню, а четвертая дверь, слева, вела в офис, где Сливерс и проводил большую часть времени, когда бывал дома.

He usually spent most of the day in his office, attending to business. Обычно он торчал в офисе почти весь день, занимаясь делами. Slivers's small desk was littered with papers, and his mantelpiece was covered with quartz specimens, each labeled with the exact location where they had been mined. Маленький стол Сливерса был завален бумагами, каминная доска – образцами кварца, на каждом из которых имелся ярлычок с указанием места, где именно добыли образец. The ink in his dirty inkwell had thickened, and his pen nibs were rusty, but despite all these inconveniences, Slivers managed to prosper and make money. Чернила в грязной чернильнице загустели, перья ручек заржавели, но, несмотря на все эти неудобства, Сливерс ухитрялся преуспевать и делать деньги. He usually distributed workers among the surrounding mines, and whenever the manager needed men, or when new men appeared who needed work, they went to Slivers, confident that something would be found for them. Обычно он распределял рабочих по окрестным рудникам, и всякий раз, когда управляющему требовались люди или когда появлялись новички, нуждавшиеся в работе, они отправлялись к Сливерсу в уверенности, что для них что-нибудь да найдется.

That's why his office was almost always crowded with people: Вот почему в его офисе почти всегда толкался народ: businessmen, casual acquaintances who dropped in for a drink (Slivers was never stingy with whiskey), or those who were trying to get news about some new mine out of the old man (no one had ever succeeded in that). деловые люди, случайные знакомые, заглянувшие сюда, чтобы выпить (Сливерс никогда не скупился на виски), или те, кто старался вытянуть из старика новости о каком-нибудь новом руднике (такого еще никому не удавалось).

When the office was empty, Slivers would sort through papers on his desk, sipping whiskey and talking to Billy. Когда же в офисе было пусто, Сливерс разбирал бумаги на столе, попивая виски и разговаривая с Билли.

Billy was almost as well known in Ballarat as Slivers; Билли был почти так же широко известен в Балларате, как и Сливерс; almost as old and, in his way, as talkative. почти так же стар и по-своему так же болтлив. He was one of the large white sulphur-crested cockatoos that spend their time in captivity like galley slaves, chained by one leg. То был один из больших белых желтохохлых какаду, которые проводят время в неволе, как рабы на галере, прикованные цепочкой за одну ногу.

However, Billy was never humiliated by being chained. Однако Билли никогда не унижали, сажая его на цепь. He spent most of his time sitting on Slivers' shoulder, scratching his head with his black claws or chatting amiably with the old man. По большей части он сидел на плече у Сливерса, почесывая голову черными коготками или дружески болтая со стариком. People said that Billy was Slivers's evil spirit… And, frankly, there was something supernatural about the bird's wisdom. Люди поговаривали, будто Билли – это злой дух Сливерса… И, честно говоря, в мудрости этой птицы чудилось нечто сверхъестественное. The parrot could chatter freely on any occasion and never needed to be called upon to speak, as he was always ready to demonstrate his eloquence. Попугай мог бегло болтать по поводу и без повода, и его никогда не приходилось вызывать на разговор, поскольку он всегда был готов продемонстрировать свое красноречие.

Billy was not a pious man - what piety could one expect from Slivers' pet? Билли не отличался благочестием – ну какого благочестия можно было ожидать от питомца Сливерса? - and his remarks were often verging on foul language. – и его высказывания смахивали на площадную брань. In short, for all his intelligence, Billy was a bit of a character. В общем, при всем своем уме Билли был тем еще типом. And as the parrot perched on Slivers' shoulder, watching with its beady black eye as its owner wrote with a rusty quill, the two of them looked like a very unholy couple. И когда попугай сидел на плече Сливерса, наблюдая черным глазом-бусинкой, как хозяин пишет заржавленным пером, оба они выглядели крайне нечестивой парочкой.

Warm rays of light filtered through the smoked glass of the office and, penetrating the dusty, stale air, filled the gloomy room with a dim light. Теплые лучи просачивались сквозь закопченные стекла офиса и, пронизывая пыльный спертый воздух, наполняли сумрачную комнату неярким светом.

Slivers, pushing aside all the certificates and unnecessary papers, was writing a letter in the small empty space left by these movements. Сливерс, оттолкнув в сторону все сертификаты и ненужные бумаги, писал письмо на маленьком пустом пространстве, освободившемся в результате этих перемещений. On the old-fashioned inkstand lay a piece of paper full of gold grains, which glittered in the semi-darkness under the sun's rays. На старомодном чернильном приборе лежала бумажка, полная золотых крупинок, которые поблескивали в полумраке под солнечными лучами. Billy, sitting on Slivers' shoulder, watched this glitter in amazement. Сидящий на плече Сливерса Билли изумленно наблюдал за этим блеском. Finally, inspired by the spirit of adventure, he climbed down the old man's arm and walked awkwardly across the table to the inkstand. Наконец, вдохновляемый духом авантюризма, он слез по руке старика и неуклюже зашагал через стол к чернильному прибору. There he snatched up a small nugget in his beak and hurried away with it. Там он схватил клювом маленький самородок и заторопился с ним прочь. Slivers immediately looked up from his letter. Сливерс тут же вскинул глаза от своего письма. Billy realized that he had been spotted, stopped and looked warily at his master, still holding the nugget in his beak. Билли понял, что его засекли, остановился и опасливо посмотрел на хозяина, продолжая держать в клюве самородок.

“Stop it,” Slivers ordered sternly in a hoarse, thin voice. – Брось, – строго велел Сливерс сиплым тонким голосом.

Billy pretended not to understand. Билли притворился, что не понимает. After looking at Slivers for a moment or two, he resumed his journey, and then the old man reached for the ruler. Посмотрев мгновение-другое на Сливерса, он возобновил свое путешествие, и тогда старик потянулся к линейке. Clearly realizing what was threatening him, the parrot dropped the nugget and flew off the table with a discordant scream. Ясно поняв, что ему грозит, попугай уронил самородок и с неблагозвучным воплем слетел со стола.

– The devil! – Дьявол! The devil! Дьявол! The devil! Дьявол! – cried the cute little bird, flapping its wings on the floor. – прокричала милая птичка, хлопая крыльями на полу. – Bullshit! – Брехня! Bullshit! Брехня! Utter nonsense! Чушь собачья!

Having said this, Billy waddled over to his master's chair, climbed onto it with the help of his beak and claws, and soon settled down in his former place. Выдав это, Билли вперевалку зашагал к хозяйскому креслу, взобрался на него с помощью клюва и когтей и вскоре примостился на прежнем месте.

But Slivers no longer paid attention to him: Но Сливерс уже не обращал на него внимания: leaning back in his chair, the old man drummed his thin fingers on the table with an absent look. откинувшись в кресле, старик с отсутствующим видом барабанил худыми пальцами по столу. His artificial hand made of cork wood hung lifelessly, and the old man’s single eye was riveted to the letter lying in front of him. Его искусственная рука из пробкового дерева безжизненно свисала, единственный же глаз старика был прикован к лежащему перед ним письму. It was a message from the manager of the Pactol mine, in which Slivers was asked to send more workers, and the old man’s thoughts went from the letter to the one who wrote it, and from the latter to Madame Midas. Это было послание от управляющего рудником Пактол, в котором Сливерса просили прислать еще рабочих, и мысли старика переходили от письма к тому, кто его написал, а от последнего – к Мадам Мидас.

“She’s a smart woman,” Slivers finally said thoughtfully. – Она умная женщина, – наконец задумчиво проговорил Сливерс. “And she’ll be very lucky with this area if she hits the mark.” – И ей очень повезет с этим участком, если она нападет на жилу.

“The devil!” – Дьявол! Billy remarked hoarsely. – хрипло заметил Билли.

“Exactly,” replied Slivers. – Именно, – отозвался Сливерс. “The Devil’s Lode.” – "Жила Дьявола". Lord, what a fool I was not to have taken possession of this land before her! Господи, каким же я был дураком, что не завладел этой землей раньше нее! But that damned Mackintosh never told me where the right place was. Но проклятый Макинтош никогда не рассказывал мне, где находится нужное место. Never mind, I’ll get even with him yet, damn him! Ничего, я с ним еще поквитаюсь, будь он проклят!

The old man's face turned vile, and he seized the letter lying before him with a furious grip, as if he wanted to close his long fingers around the throat of the man who had written it. Лицо старика стало мерзким, он яростно схватил лежащее перед ним письмо, словно желая сомкнуть свои длинные пальцы на горле того, кто это написал. Slivers, tapping his wooden leg on the floor, was about to return to his thoughts when he heard footsteps in the corridor, and the door of his office swung open. Постукивая по полу деревянной ногой, Сливерс уже собирался вернуться к своим размышлениям, когда услышал в коридоре шаги, и дверь его офиса распахнулась. A man entered without any ceremony and threw himself into a chair by the window. Некий мужчина без каких бы то ни было церемоний вошел и бросился в кресло у окна.

- Fire! – Пли! - said Billy, seeing such a sudden appearance. – сказал Билли при виде столь внезапного появления. - Your mother! – Твою-то мать! Ballarat and Bendigo! Балларат и Бендиго! Bendigo and Ballarat! Бендиго и Балларат!

The visitor was a short, strongly built man, dressed as one dresses to conceal one's poverty. Посетитель был невысоким, крепко сложенным человеком, одетым так, как одеваются, желая скрыть свою бедность. He had a massive head, black hair, thick sideburns and moustache, a clean-shaven chin with the blue tint characteristic of all dark-haired men… His mouth – or rather that part of it that was visible under his overhanging moustache – looked weak and hesitant, and his dark eyes darted about so restlessly, as if afraid to meet the eyes of another person and always fixed on some inanimate object, incapable of responding with a challenging, fixed gaze. У него была массивная голова, черные волосы, густые бакенбарды и усы, гладко выбритый подбородок, отливающий синевой, характерной для всех темноволосых мужчин… Рот – вернее, та его часть, которая виднелась под нависающими усами, – выглядел слабым и нерешительным, а темные глаза так беспокойно бегали, будто боялись встретиться с глазами другого человека и всегда устремлялись на какой-нибудь неодушевленный предмет, неспособный ответить вызывающим пристальным взглядом.

"Well, Mr. Randolph Villiers," croaked Slivers, after watching his visitor for a few moments, "how are you?" – Ну, мистер Рэндольф Вилльерс, – прохрипел Сливерс, понаблюдав несколько мгновений за посетителем, – как делишки?

“Very bad,” replied Mr. Villiers, taking out a cigar and lighting it. – Прескверно, – ответствовал мистер Вилльерс, вынимая сигару и зажигая ее. “I lost twenty pounds on those Moscow shares!” – Я потерял двадцать фунтов на тех московских акциях!

“The more fool you are,” Slivers replied politely, turning in his chair to face Villiers. – Тем больший ты дурак, – вежливо ответил Сливерс, повернувшись в кресле, чтобы оказаться лицом к лицу с Вилльерсом. “I could have said the mine was worthless, but you operated at your own risk.” – Я мог бы сказать, что рудник никудышный, но ты орудовал на свой страх и риск.

“To squeeze a hint out of you is like squeezing blood out of a stone!” – Да выжать из тебя подсказку – все равно что выжать кровь из камня! – Villiers growled sullenly. – угрюмо прорычал Вилльерс.

Then he suddenly switched to an ingratiating tone: Потом он вдруг перешел на заискивающий тон:

– Come on, old man, tell me something good… I’m almost penniless, but I have to live! – Ну же, старина, расскажи мне что-нибудь хорошее… Я почти без гроша, а жить-то надо!

“Let them hang me if I see the need,” Slivers replied angrily, not knowing that he was quoting Voltaire. – Пусть меня повесят, если я вижу в том необходимость, – злобно ответствовал Сливерс, не ведая, что цитирует Вольтера. “But if you want to get into a good business… – Но если хочешь войти в хорошее дельце…

“Yes!” – Да! “Yes!” Да! said Villiers, leaning forward eagerly. – сказал Вилльерс, жадно подавшись вперед.

- Then ask about Pactol. – Тогда поинтересуйся Пактолом.

And the dear old gentleman, leaning back, laughed loudly and hoarsely at the sight of his visitor's puzzled face. И милый старый джентльмен, откинувшись назад, громко и хрипло рассмеялся при виде недоуменного лица своего посетителя.

“You bastard!” – Козел! Mr. Villiers hissed through his teeth. – сквозь зубы прошипел мистер Вилльерс. “You know as well as I do that my damned wife can’t stand me!” – Ты знаешь не хуже меня, что проклятая женушка на дух меня не переносит!

- Ho, ho! – Хо, хо! - laughed the cockatoo, angrily bristling his yellow crest. – засмеялся какаду, сердито встопорщив желтый хохолок. - The devil take her! – Дьявол ее побери!

“I wish it would happen!” – Хотел бы я, чтобы так и случилось! – Villiers muttered hotly. – горячо пробормотал Вилльерс.

He cast an anxious glance at Billy, who was sitting on the old man's shoulder, his feathers ruffled with complacency, and added: Он кинул тревожный взгляд на Билли, который сидел на плече старика, самодовольно взъерошив перья, и добавил:

“And I’d also like you to wring that bird’s neck, Slivers, it’s too smart.” – И еще я хотел бы, чтобы ты свернул шею этой птице, Сливерс, – слишком уж она умна.

Slivers paid no attention to these words. Сливерс не обратил внимания на эти слова. Taking Billy from his shoulder, the old man sat him down on the floor, and then turned to the visitor and looked at him intently with his one shining eye. Сняв Билли с плеча, старик посадил его на пол, а потом повернулся к посетителю и пристально посмотрел на него единственным блестящим глазом. The look was so piercing that Villiers felt it was drilling into him like a gimlet. Взгляд был таким пронизывающим, что Вилльерс почувствовал, что он сверлит его, как бурав.

“I hate your wife,” Slivers said after a pause. – Я ненавижу твою жену, – сказал Сливерс после паузы.

“Why the hell should you hate her?” – Да тебе-то какого черта ее ненавидеть? – Villiers asked pompously. – надуто спросил Вилльерс. – “You’re not married to her, are you?” – Не ты же на ней женат.

“And it’s a pity that it wasn’t me!” – И жаль, что не я! – Slivers answered with a chuckle. – с хихиканьем ответил Сливерс. – “A wonderful woman, my good sir!” – Чудесная женщина, мой добрый сэр! “Oh, if I were married to her, I wouldn’t run away every time I saw her!” Эх, будь я на ней женат, я бы не улепетывал всякий раз, едва завидев ее! “I’d go to the Pactol site – and stay there.” Я бы отправился на участок Пактол – да там и остался бы.

“That’s easy to say,” Villiers replied grumpily. – Легко сказать, – сварливо отозвался Вилльерс. “You know what a monster she is!” – Ты же знаешь, какой она изверг! And why do you hate her? А почему ты ее ненавидишь?

“Because I hate it,” said Slivers. – Потому что ненавижу, – заявил Сливерс. “I hate her, I hate Mackintosh, I hate their whole gang. – Я ненавижу ее, я ненавижу Макинтоша, я ненавижу всю их компашку. They’ve taken over the Pactol site and if they find the Devil’s Vein, they’ll be millionaires!” Они завладели участком Пактол и, если найдут "Жилу Дьявола", станут миллионерами!

These words made no impression on Villiers. На Вилльерса эти слова не произвели никакого впечатления.

- Well, all of Ballarat knows about it. – Что ж, об этом знает весь Балларат.

"But the lot could have been mine!" – Но участок мог бы быть моим! squealed Slivers, standing up excitedly and pacing the office. – взвизгнул Сливерс, возбужденно встав и принявшись вышагивать по офису туда-сюда. "I knew Curtis and Mackintosh and the rest were making money, but I couldn't find out where. – Я знал, что Кертис, Макинтош и остальные зашибают денежки, но не мог выяснить, где. And now they're all dead except Mackintosh, and the prize's slipping through my fingers, damn them all!" А теперь все они мертвы, кроме Макинтоша, и приз ускользает у меня из рук, дьявол их всех побери!

“The devil take them all!” – Дьявол их всех побери! echoed the cockatoo, who had climbed onto the table again and was looking smugly at his master. – эхом отозвался какаду, снова взобравшийся на стол и самодовольно взиравший на хозяина.

"Why don't you get rid of your wife, you fool?" – Почему ты не разделаешься со своей женой, дурень? asked Slivers, turning to his guest with a vindictive look. – спросил Сливерс, с мстительным видом повернувшись к гостю. "You're not going to let her grab all the money while you starve, are you?" – Ты же не собираешься позволить ей заграбастать все деньги, в то время как ты голодаешь, а?

“How the hell can I destroy it?” – А как, черт побери, я могу ее уничтожить? Villiers asked gloomily, lighting a new cigar. – мрачно спросил Вилльерс, зажигая новую сигару.

"Make sure you have the trump cards," Slivers growled angrily. – Добейся того, чтобы козыри были у тебя на руках, – злобно прорычал Сливерс. "Find out if she's in love and threaten to divorce her if she doesn't share equally with you." – Выясни, не влюблена ли она, и угрожай развестись с нею, если она не поделится с тобой поровну.

“There is no chance that she has a lover,” Villiers replied. – Нет никаких шансов на то, что у нее имеется любовник, – ответил Вилльерс. “She is just a piece of ice.” – Она – просто кусок льда.

"The ice is melting," Slivers said quickly. – Лед тает, – быстро сказал Сливерс. "Wait until Mr. Right comes along!" – Подожди, пока не подвернется Мистер Тот Самый! Then she'll start to regret marrying you, and then… Тут она начнет сожалеть, что замужем за тобой, и вот тогда…

- Well? – Ну?

“Then you dictate the rules of the game,” hissed the evil old man, rubbing his hands. – Тогда ты будешь диктовать правила игры, – прошипел злобный старикан, потирая руки. “Oh yes!” – О да! he exclaimed, spinning around on his wooden leg, “that’s a wonderful idea.” – воскликнул он, крутнувшись на деревянной ноге, – это прекрасная идея. Wait until we meet Mister That One, just wait… Подождать, пока мы не встретим Мистера Того Самого, просто подождать…

And he fell into a chair, exhausted by his nervous outburst. И он упал в кресло, утомленный своим нервным взрывом.

“If you have already finished your gymnastics, my friend, may I come in?” – Если вы уже закончили свою гимнастику, друг мой, можно мне войти? – someone softly inquired from the threshold. – мягко осведомился кто-то от порога.

Both Slivers and Villiers looked in the direction of the voice and saw two men standing near the half-open door. И Сливерс, и Вилльерс посмотрели туда, откуда раздался голос, и увидели возле полуоткрытой двери двух мужчин. One of them was a very handsome young man of about thirty, wearing a neat blue serge suit and a wide-brimmed white felt hat with a blue and white handkerchief wrapped around it. Один из них был очень красивым молодым человеком лет тридцати, в аккуратном голубом саржевом костюме и широкополой белой фетровой шляпе с обмотанным вокруг нее бело-голубым платком. His companion, short and heavyset, was dressed almost similarly, but with a black hat pulled down over his eyes. Его спутник – невысокий и тяжеловесный – был одет почти так же, но в черной шляпе, надвинутой на глаза.

- Come in! – Входите! - Slivers barked angrily. – сердито рявкнул Сливерс. - What the hell do you want? – Какого дьявола вам надо?

“Job,” the young man replied, approaching the table. – Работу, – ответил молодой человек, приблизившись к столу. “We recently arrived in this country and were told to come here to get a job. – Мы недавно прибыли в эту страну и нам велели прийти сюда, чтобы получить работу.

“I don’t have a factory!” – У меня нет фабрики! growled Slivers, leaning forward. – прорычал Сливерс, подавшись вперед.

“I doubt I would have hired myself to you even if you had one,” the stranger answered coldly. – Вряд ли я нанялся бы к вам, если б она у вас и была, – холодно ответствовал незнакомец. “You are not the kind of host who is pleasant to look at or to talk to.” – Вы не из тех хозяев, на которых приятно смотреть и с которыми приятно общаться.

Villiers laughed at this, but Slivers stared at the young man in silence, dumbfounded by such treatment. Услышав это, Вилльерс рассмеялся, а Сливерс молча уставился на молодого человека, ошарашенный подобным обращением.

“The devil,” Billy quickly interjected. – Дьявол, – быстро вклинился Билли. “The lying devil!” – Брехливый дьявол!

“I believe that describes exactly what your master thinks of me,” the young man replied, bowing gravely to the bird. – Полагаю, это в точности описывает то, что думает обо мне твой хозяин, – отозвался молодой человек, серьезно кланяясь птице. “But as soon as he regains his speech, he will surely tell us whether we can get the job or not. – Но как только к нему вернется дар речи, он наверняка скажет, сможем мы получить работу или нет.

Slivers was about to bark: Сливерс уже собирался рявкнуть: "No!" "Нет! - when suddenly his gaze fell on Mackintosh's letter lying on the table, and he remembered his recent conversation with Mr. Villiers. " – как вдруг его взгляд упал на лежащее на столе письмо Макинтоша, и он вспомнил о своей недавней беседе с мистером Вилльерсом.

Here was a young man so handsome that he could make any woman fall in love with him, and clever and with the gift of the gab. Вот молодой человек, настолько красивый, что сможет заставить влюбиться в себя любую женщину, к тому же умный и с хорошо подвешенным языком. All the hostile feelings that Slivers had felt towards Madame Midas came back to life as soon as he thought of the "Devil's Vein" - and he was determined to use this young man as a weapon to destroy Mrs. Villiers in the eyes of the world. Все враждебные чувства, которые Сливерс испытывал по отношению к Мадам Мидас, ожили, едва он подумал о "Жиле Дьявола", – и он преисполнился решимости использовать этого молодого человека в качестве орудия, чтобы уничтожить миссис Вилльерс в глазах всего мира. With these thoughts, the old man drew a sheet of paper towards him and, dipping a rusty pen in an inkwell, prepared to ask the visitors what they could do to send them to the Pactol station. С такими мыслями старик притянул к себе лист бумаги и, обмакнув ржавое перо в чернильницу, приготовился спросить посетителей, что они умеют делать, чтобы послать их на участок Пактол.

“Names?” – Имена? he asked, holding the pen firmly in his left hand. – спросил он, твердо зажав перо в левой руке.

“My name is Gaston Vandelup,” the tall stranger answered with a bow, “and my friend’s name is Pierre Lemar.” – Меня зовут Гастон Ванделуп, – с поклоном ответил высокий незнакомец, – а моего друга – Пьер Лемар. We are French. Мы французы.

Slivers scrawled this in a black scrawl that passed for his own handwriting. Сливерс нацарапал это черными каракулями, которые сходили у него за почерк.

“Where are you from?” – Откуда вы явились? was the next question. – был следующий вопрос.

“It’s too long a story to repeat now,” said Monsieur Vandeloup politely, “but at the moment we have arrived from Melbourne.” – Это слишком долгая история, чтобы сейчас ее повторять, – учтиво сказал месье Ванделуп, – но в настоящий момент мы прибыли из Мельбурна.

“What kind of work can you do?” – Какого рода работу вы умеете выполнять? Slivers asked sharply. – резко спросил Сливерс.

“Any one that comes along,” the Frenchman replied. – Любую, какая подвернется, – ответствовал француз.

"I was speaking to your comrade, sir, not to you," growled Slivers, turning angrily on Vandeloup. – Я обращался к вашему товарищу, сэр, а не к вам, – прорычал Сливерс, злобно повернувшись к Ванделупу.

“I have to answer for both of us,” the young man answered coldly, putting one hand in his pocket and leaning casually against the door. – Мне приходится отвечать за нас обоих, – холодно ответил молодой человек, сунув одну руку в карман и небрежно прислонившись к двери. “My friend is mute.” – Мой друг – немой.

“Poor fellow!” – Бедняга! muttered Slivers. – буркнул Сливерс.

“But,” Vandeloop continued sweetly, “all his hands, feet and eyes are with him.” – Но, – сладко продолжал Ванделуп, – все его руки, ноги и глаза – при нем.

Slivers glared at his guest at this new audacity, but said nothing. Сливерс свирепо уставился на гостя при этой новой дерзости, но ничего не сказал. He wrote to Mackintosh recommending that the two be hired, and handed the letter to Vandeloup, who accepted it with a bow and asked: Он написал Макинтошу, рекомендуя нанять этих двоих на работу, и протянул письмо Ванделупу, который с поклоном принял его и спросил:

- What is the reward for your services, sir? – Каково вознаграждение за ваши услуги, месье?

"Five shillings," growled Slivers, holding out his only hand. – Пять шиллингов, – прорычал Сливерс, протягивая единственную руку.

Vandeloop pulled out two half-crowns and placed them in his thin, claw-like fingers, which immediately closed on the coins. Ванделуп вытащил две полукроны и вложил их в худые, похожие на когти пальцы, которые тотчас сомкнулись на монетах.

"You're going to the mine," said Slivers, putting the money in his pocket, "to the Pactol site. – Вы отправляетесь на рудник, – сказал Сливерс, сунув деньги в карман, – на участок Пактол. There's a pretty woman there. Там есть хорошенькая женщина. Would you like a drink?" Выпьете?

Vandeloop declined the offer, but his companion, grunting, pushed past him, filled a tall glass with whiskey and drank it. Ванделуп отклонил предложение, но его спутник, крякнув, протиснулся мимо него, наполнил высокий стакан виски и выпил. Slivers looked sadly at the bottle and hastily hid it in case Vandeloop suddenly changed his mind and decided to pour himself some too. Сливерс печально посмотрел на бутылку и торопливо спрятал ее на тот случай, если вдруг Ванделуп передумает и тоже решит себе налить.

The tall young man put on his hat and moved towards the door from which Pierre had already emerged. Высокий молодой человек надел шляпу и двинулся к двери, из которой уже вышел Пьер.

"I trust, gentlemen," said Vandeloup, with a graceful bow, "that we shall meet again and be able to discuss the beauty of the lady Mr. Slivers mentioned." – Полагаю, джентльмены, – сказал Ванделуп с грациозным поклоном, – мы еще встретимся и сможем обсудить красоту леди, о которой упоминал мистер Сливерс. I have no doubt that he is a connoisseur of beauty in spite of his own defects. Не сомневаюсь, что он знаток чужой красоты, несмотря на собственную ущербность.

With these words he went out, and Slivers jumped up and rushed towards Villiers. С этими словами он вышел, а Сливерс вскочил и ринулся к Вилльерсу.

“Do you know who that was?” – Ты знаешь, кто это был такой? – the old man asked excitedly, dragging his companion to the window. – возбужденно спросил старик, подтащив компаньона к окну.

Villiers looked through the dusty windowpanes at the young Frenchman striding away, the most handsome and daring man he had ever seen. Вилльерс посмотрел сквозь запыленные оконные стекла на молодого француза, который шагал прочь, – самого красивого и дерзкого мужчину, которого он когда-либо видел. His friend followed him, visibly stooping. За ним, заметно сутулясь, следовал его друг.

"It's Vandeloop," said Villiers, turning to Slivers, who was literally trembling with excitement. – Это Ванделуп, – сказал Вилльерс, повернувшись к Сливерсу, который буквально дрожал от возбуждения.

“No, you fool!” – Да нет же, дурак! – he answered triumphantly. – ответил тот торжествующе. – “This is Mister That Very One!” – Это – Мистер Тот Самый!

Chapter 3 Madame Midas at Home Глава 3 Мадам Мидас дома

Madame Midas stood on the veranda of her cottage, gazing into the distance, where the tall chimney and the huge mound of white earth marked the location of the Pactol site. Мадам Мидас стояла на веранде своего коттеджа, пристально глядя в даль, туда, где виднелись высокая труба и огромный холм белой земли, отмечавшие местонахождение участка Пактол.

Madame was a stately, luxurious woman of the so-called plump type – plump, with firm white hands and beautifully shaped legs. Мадам была статной роскошной женщиной так называемого пышного типа – пухленькой, с твердыми белыми руками и прекрасной формы ногами. Her face was pale, more marbled than rosy, and as if modeled on the antique model: Лицо ее было бледным, скорее мраморным, чем румяным, и словно вылепленным по античному образцу: with a straight Greek nose, a high smooth forehead and full red lips, which she usually kept tightly closed. с прямым греческим носом, высоким гладким лбом и полными красными губами, которые она обычно плотно смыкала. Thick eyebrows arched above dark, piercing eyes; Над темными проницательными глазами выгибались густые брови; her blue-black hair was combed smoothly over her forehead and arranged in braids on the crown of her small, pretty head. иссиня-черные волосы были гладко зачесаны надо лбом и уложены в косы на макушке небольшой хорошенькой головки.

Altogether, Mrs. Villiers was a strikingly beautiful woman, but her face lacked animation—calm and serene, it skillfully concealed any thoughts that came into her head. В общем, миссис Вилльерс была поразительно красивой женщиной, но в лице ее отсутствовало оживление – спокойное и безмятежное, оно искусно скрывало любые мысли, которые приходили ей в голову. Most of all, the expression of this impenetrable face resembled the impassive calm that the Egyptians gave to the appearance of their sphinxes. Больше всего выражение этого непроницаемого лица напоминало бесстрастное спокойствие, которое египтяне придавали облику своих сфинксов. Dressed for the cool weather in a loose white dress, belted with a scarlet scarf of Indian silk, lazily crossing her beautiful arms, bare to the elbows, unadorned with any trinkets, Madame Midas looked out over the blooming, warm landscape under the bright yellow glare of the setting sun. Одетая с расчетом на прохладную погоду в свободное белое платье, подпоясанное алым шарфом из индийского шелка, лениво скрестив обнаженные по локоть красивые руки, не украшенные никакими безделушками, Мадам Мидас глядела на цветущий теплый ландшафт под ярко-желтым блеском заходящего солнца.

Her cottage – and it was a cottage – stood on a gentle rise near a dark grove of eucalyptus trees. Ее коттедж – а это был именно коттедж – стоял на пологой возвышенности возле темной рощи эвкалиптовых деревьев. A long row of eucalyptus trees on the right sheltered the house from the wind – the forest seemed to embrace the cottage with a caring hand, wanting to draw it closer to its warm bosom. Длинный ряд эвкалиптов справа прикрывал дом от ветра – лес словно обнимал коттедж заботливой рукой, желая привлечь его поближе к своему теплому лону.

The rolling hills were divided into fields by long rows of gorse hedges, all covered with golden flowers, their faint and delicate scent like that of peaches. Холмистая местность разделялась на поля длинными рядами живых изгородей из утесника, сплошь покрытыми золотистыми цветами – их слабый и нежный запах походил на аромат персика. Some fields were yellow with corn, others dull red with sorrel, and still others, left uncultivated, were green with bright grass. Некоторые поля были желтыми от кукурузы, другие – тускло-красными от щавеля, а на третьих, оставленных без обработки, зеленела яркая трава. Here and there the white, ghostly trunks of old trees rose, the last remnants of the forests slowly retreating before the settler's axe. Здесь и там высились белые, похожие на призраки, стволы старых деревьев – последние остатки лесов, медленно отступающих перед топором поселенца.

The motley array of these fields, covered with various flowers, merged in the distance into a kind of neutral-colored carpet and ended in a dark haze of bushes that covered the undulating hills. Пестрота этих полей, покрытых различными цветами, сливалась вдалеке в некий нейтрального цвета ковер и обрывалась в темной дымке кустарника, которым поросли волнистые холмы. However, on the horizon, a keen eye could notice tall trees standing at a distance from each other: Однако на горизонте острый взгляд мог заметить высокие деревья, стоящие на расстоянии друг от друга: their clear contours stood out against the pale yellow sky. их четкие контуры вырисовывались на фоне бледно-желтого неба.

Closer by, between two rough fences, a white road, or rather path, stretched; Поближе, между двумя грубыми изгородями тянулась белая дорога, или, вернее, тропа; on either side of it were broad strips of green grass. по обеим ее сторонам зеленели широкие полосы травы. The lazy cattle trudging home stopped from time to time to nibble on the particularly tempting tufts of bushy grass that grew in the damp ditches on the sides of the high road. Лениво бредущий домой скот временами останавливался, чтобы пощипать особенно соблазнительные пучки кустистой травы, что росла во влажных канавах на обочинах большой дороги.

And all over this pastoral district were scattered great mounds of white earth, like heaps of combed wool, beside each of which invariably rose a tall, ugly wooden structure, like a skeleton. И по всей этой пасторальной округе были раскиданы большие холмы белой земли, похожие на груды вычесанной шерсти, возле каждого из которых неизменно высилась высокая, уродливая деревянная конструкция, похожая на скелет.

These markers marked the location of the mines: Эти вехи отмечали расположение рудников: the wooden towers housed the hoists, and the white earth - or rather clay - was called "mulloch"; в деревянных башнях находились подъемные механизмы, а белая земля – вернее, глина – называлась "муллох"; it was dug out of the ground from a depth of several hundred feet. ее извлекали из-под земли с глубины в несколько сотен футов. Near the hills stood roughly built barns with tall red chimneys, standing out beautifully against the white clay. Рядом с холмами стояли грубо сколоченные сараи с высокими красными трубами, красиво выделяющимися на фоне белой глины.

Mrs. Villiers' eyes were fixed on one of these hills, standing apart from the rest. Глаза миссис Вилльерс были прикованы к одному из таких холмов, стоящему поодаль от остальных. Soon she noticed a dark male silhouette: Вскоре она заметила темный мужской силуэт: The man slowly descended the white clay slope, walked along the green field and just as slowly began to climb up to the cottage. человек медленно спустился по белому глинистому склону, прошел вдоль зеленого поля и так же медленно стал подниматься к коттеджу. Seeing that he was already close, Madame Midas, without turning her head or raising her voice, called out to someone in the house: Увидев, что он уже близко, Мадам Мидас, не повернув головы и не повысив голоса, окликнула кого-то в доме:

– Archie is coming, Selina, – you had better hurry with your tea. – Арчи идет, Селина, – вам лучше поторопиться с чаем. He will arrive hungry after such a long day. Он явится голодным после такого длинного дня.

The woman in the house responded only by rattling her household utensils louder. Женщина в доме отозвалась лишь тем, что сильнее загремела домашней утварью. Madame Midas obviously did not expect an answer. Мадам Мидас, очевидно, и не ожидала ответа. Without adding another word, she walked leisurely along the park path and leaned lightly against the gate, watching the approach of the man, who was indeed none other than Archibald Mackintosh, manager of Pactol. Не прибавив больше ни слова, она неторопливо прошла по дорожке парка и легко оперлась о ворота, наблюдая за приближением мужчины, который и впрямь был не кем иным, как Арчибальдом Макинтошем, управляющим Пактола.

Of medium height, rather thin than stocky, with a long, narrow head and sharp features, Mackintosh was always clean-shaven except for a fringe of white hair that grew from his throat to his ears, giving the appearance of having his jaws bandaged. Среднего роста, скорее худой, чем плотный, с длинной узкой головой и резкими чертами лица, Макинтош был всегда чисто выбрит, если не считать бахромы белых волос, которая росла от горла до ушей, отчего казалось, будто у него перевязаны челюсти. His grey, piercing eyes and tightly compressed lips gave his face an obstinate expression - the face of a man who will stick to his opinion, however violently everyone else may object. Серые проницательные глаза и крепко сжатые губы придавали его лицу упрямое выражение – то было лицо человека, который будет придерживаться своего мнения, как бы яростно ни возражали все остальные. He was dressed in a rough miner's outfit, all stained with clay, and as he approached the gate, Madame saw that the Scotsman was holding something in his hand. На мужчине был грубый наряд горняка, весь заляпанный глиной, и когда он подошел к калитке, Мадам увидела, что шотландец что-то держит в руке.

“Well, guess what’s here?” – А ну-кось, угадайте, чего тут такое? asked Mackintosh and showed him a rather large nugget. – спросил Макинтош и показал довольно большой самородок. A smile transformed his gloomy face. Улыбка преобразила его хмурое лицо. “This is already the third one this week!” – Это уже третий за нонешнюю неделю!

Madame Midas took the nugget and carefully weighed it in her hand with a thoughtful expression, as if she were making mental calculations. Мадам Мидас взяла самородок и с задумчивым видом осторожно взвесила на руке, словно проделывая мысленные вычисления.

"About twenty-five ounces," she remarked in her soft, quiet voice. – Примерно двадцать пять унций, – заметила она своим мягким негромким голосом. "The last one we got was fifteen, and the one before that was twenty… Looks like a good deposit, doesn't it?" – Последний, который мы добыли, был пятнадцать, а тот, что до него, – двадцать… Похоже, это сулит месторождение, не так ли?

“Well, I wouldn’t say it means a big deal,” Mackintosh replied with the usual caution of the Scots, following Madame Midas into the house, “but it’s not a bad sign. – Ну, я бы не сказал, что это означает большое дельце, – проходя в дом вслед за Мадам Мидас, ответил Макинтош с обычной для шотландцев осторожностью, – но знак неплохой. I’d even say that the Devil’s Lode might be somewhere nearby.” Я бы даже сказал, что где-то рядом может оказаться "Жила Дьявола".

“And if that’s true?” – А если так и есть? Madame Midas asked, turning around and smiling. – обернувшись, с улыбкой спросила Мадам Мидас.

- Well, ma'am, then you'll have so much money that you won't know where to put it. – Ну, мэм, тогда у вас появится столько деньжищ, что вы знать не будете, куда от них деваться. One can only hope that with such wealth you won't make a complete fool of yourself! Остается надеяться, что при эдаком богатстве вы не выставите себя полной дурой!

Madame Midas laughed; she was used to Mackintosh's sometimes overly direct words, and this remark did not offend her in the least. Мадам Мидас засмеялась – она привыкла к порою излишне прямым словам Макинтоша, и это замечание никоим образом ее не оскорбило. In fact, she preferred such speeches to flattering ones, for while people's accusations are always sincere, their praises rarely are. В действительности она предпочитала такие речи льстивым, ведь если обвинения людей всегда искренни, то похвалы их редко бывают таковыми.

Mackintosh disappeared into the room behind the kitchen to freshen up for tea, and Madame Midas watched him go with a smile in her dark eyes. Макинтош скрылся в комнате за кухней, чтобы привести себя в порядок к чаю, и Мадам Мидас проводила его взглядом с улыбкой в темных глазах.

Then she sat down in the chair in the bay window and watched Selina prepare the food. Потом она уселась в кресло в эркере и стала наблюдать, как Селина готовит еду.

Selina Jane Sprotts, who acted as Mrs. Villiers's maid, was a rather eccentric person. Селина Джейн Спроттс, выступавшая в роли служанки миссис Вилльерс, была довольно чудаковатой особой. She had previously been Madame Midas's nurse and had followed her to Ballarat, determined never to leave her. Раньше она была нянькой Мадам Мидас и последовала за нею в Балларат, полная решимости никогда ее не покидать. No one had ever sought Selina's hand in marriage, she was not distinguished by her captivating appearance - and so she remained an old maid. Руки Селины никто никогда не искал, она не отличалась пленительной внешностью – и так и осталась старой девой. Tall and thin, she looked like one of Euclid's axioms - all angles. Высокая и сухопарая, она смахивала на одну из аксиом Эвклида – сплошные углы. Her thin hair was pulled into a tight bun at the back of her head, her face was flushed, her lips were sternly pursed, as if she were afraid to say too much. Жидкие волосы стянуты в плотный узел на затылке, лицо красноватое, губы строго поджаты, словно она боялась сказать слишком много. However, such a precaution was unnecessary: Однако такая предосторожность была излишней: Selina spoke extremely rarely, sparing words as well as everything else. говорила Селина крайне редко, скупясь на слова так же, как и на все остальное. True, sometimes she liked to quote proverbs and scattered these ready-made nuggets of wisdom flew about like pellets from a gun. Правда, иногда она любила цитировать пословицы и расшвыривала эти готовые крупицы мудрости направо и налево, как дробинки из ружья. A conversation laden with proverbs is seldom entertaining, so neither Madame Midas nor Mackintosh bothered Miss Sprotts with long conversations. Беседа, перегруженная пословицами, редко бывает увлекательной, поэтому ни Мадам Мидас, ни Макинтош не досаждали мисс Спроттс длинными разговорами.

Selina moved silently around the small room, with surprising agility considering her height. Селина бесшумно двигалась по небольшой комнате – с удивительным проворством, учитывая ее высокий рост. After setting the table, she put the kettle on the burner to warm up, disturbing the dog and cat who had settled closer to the fire… For there was a fire burning in the room, despite the hot day. Накрыв на стол, она поставила чайник греться на конфорку, побеспокоив собаку и кошку, устроившихся поближе к огню… Потому что в комнате горел огонь, несмотря на жаркий день. Miss Sprotts thought the house was damp. Мисс Спроттс считала, что в доме влажно. She remarked to Madame Midas that it must be damp, for her bones ached, and since she was mostly made of bones, she certainly knew better. Она заявила Мадам Мидас, что тут наверняка влажно, ведь у нее ноют кости, а поскольку она по большей части состояла именно из костей, то ей, конечно же, было виднее.

Displeased at being disturbed, the dog left his comfortable spot with a plaintive growl, but the cat had a much more irritable disposition: Недовольный тем, что его потревожили, пес с жалобным ворчанием покинул удобное местечко, но кот имел куда более раздражительный нрав: he sat down and suddenly scratched Selina's hand until it bled. он сел и внезапно до крови оцарапал Селине руку.

"Animals should know their place!" – Животные должны знать свое место! Miss Sprotts remarked gloomily. – мрачно заметила мисс Спроттс.

She gave the cat a quick slap on the head, and he jumped back with an angry hiss at Madame Midas's feet. Она быстро шлепнула кота по голове, и он с сердитым шипением отпрыгнул к ногам Мадам Мидас. She picked him up, skillfully calmed him down, and the cat, curled up in her lap, fell asleep again. Та подняла его, умело успокоила, и кот, свернувшись у нее на коленях, снова уснул.

Soon Archie, who had washed himself thoroughly in the back rooms, came out clean and fresh, with an even more stubborn expression on his face than usual. Вскоре Арчи, который отлично вымылся в задних комнатах, вышел чистым и свежим, с еще более упрямым выражением лица, чем обычно.

Madame Midas sat down at the table laid for tea, for she always ate with Selina and Mackintosh, a fact of which they were very proud. Мадам Мидас уселась за накрытый к чаю стол, потому что всегда ела вместе с Селиной и Макинтошем – факт, которым они очень гордились. The two always treated their hostess with jealous respect, although they were inclined to behave tyrannically towards her from time to time. Эти двое всегда относились к хозяйке с ревностным уважением, хотя и имели склонность время от времени вести себя с ней деспотично.

Seeing that the food on the table was worth thanking God for, Archie asked for the blessing of the food in a peremptory manner, as if he thought that Heaven had to be pressed to get their attention. Увидев, что еда на столе сто ит того, чтобы возблагодарить за нее Бога, Арчи попросил благословить пищу в такой безапелляционной манере, словно думал, что на Небеса следует давить, чтобы добиться их внимания. Then everyone ate in silence, for no one in the company was inclined to chatter. Потом все в молчании принялись за еду, потому что никто из этой компании не был склонен к болтовне. For some time there was no sound except the clinking of cups and saucers and the measured ticking of the clock. Некоторое время не слышалось ни звука, если не считать позвякивания чашек и блюдец да размеренного тиканья часов.

A light breeze blew into the room through the open window: Через открытое окно в комнату врывался слабый ветерок: cool, smelling of the forest and something like peach – the aroma of blooming gorse. прохладный, пахнущий лесом и чем-то похожим на персик – ароматом цветущего утесника.

The sunset light flooded the room. Закатный свет заливал комнату. Night was approaching, and the reflections of the flickering fire in the hearth danced merrily on the ceiling, making everything seem larger. Надвигалась ночь, и отсветы мерцающего в очаге огня весело танцевали на потолке, заставляя все предметы казаться больше.

Finally, Archie pushed back his chair to indicate that he had finished his meal and prepared to speak. Наконец Арчи отодвинул свое кресло в знак того, что закончил трапезу, и приготовился говорить.

“We don’t see any of our new workers,” he said, looking at the lady. – Чегой-то не видать наших новых трудяг, – сказал он, взглянув на госпожу. “And those lazy creatures who got away should be beaten up for their laziness… And yet they were better than nothing.” – А тех нерадивых тварей, которые смотали, следовало бы отдубасить за их лень… И все же они были лучше, чем ничего.

“Have you written to Slivers?” – Ты написал Сливерсу? asked Madame Midas, looking up. – спросила Мадам Мидас, подняв глаза.

“This carcass on a wooden leg?” – Этой тушке на деревянной ножке? – responded Mackintosh. – отозвался Макинтош. – “I wrote, of course!” – Написал, а как же! But the old boor is loafing around and doesn’t think about sending me what I need. Но старый грубиян бьет баклуши и думать не думает присылать мне то, что надо. Well,” he added submissively, “we’ll have to make do with what we have.” Что ж, – покорно добавил он, – придется обходиться тем, что есть. Who knows, maybe Providence will soon send us people? Как знать, может, провидение вскорости пошлет нам людей?

Hearing this, Selina also looked up, seizing the opportunity, and inserted a suitable proverb. Услышав это, Селина тоже подняла глаза, уловив благоприятную возможность, и вставила подходящую пословицу.

“Trust in God, but don’t be lazy yourself,” she said. – На Бога надейся, а сам не плошай, – бросила она.

That was undeniable, and no one gave her the satisfaction of contradicting her. Это было неоспоримо, и никто не доставил ей удовольствия возражениями. Archie knew it was impossible to argue with Selina. Арчи знал – спорить с Селиной невозможно. She always had a good store of proverbial wisdom at hand—a sort of domestic Tupper whose philosophy was the most irritating and irrefutable. У нее под рукой всегда был изрядный багаж мудрости, почерпнутой из пословиц, – своего рода домашний Таппер, чья философия была самой раздражающей и неопровержимой. Mackintosh did the wisest thing he could think of under the circumstances—he changed the subject. Макинтош сделал самое мудрое из того, что мог придумать при данных обстоятельствах, – сменил тему разговора.

“I saw Him during the day.” – Я видел днем Его.

"His" in this case meant "Mr. Villiers," whose name was taboo in this house and was always only hinted at. "Его" в данном случае означало "мистера Вилльерса", на чье имя в этом доме было наложено табу и на которого всегда только как бы намекали. Since both servants knew all about Madame Midas's unhappy life, she did not hesitate to talk to them about it. Поскольку оба слуги знали все о несчастливой жизни Мадам Мидас, та не стеснялась разговаривать с ними об этом.

“And what does he look like?” – И как он выглядит? she asked, shaking crumbs off her dress. – спросила она, стряхивая крошки с платья.

“Excellent,” said Archie, standing up. – Прекрасно, – сказал Арчи, вставая. “He didn’t do well at the Moscow mine, but he made a good profit at the Queen of Hearts site.” – На московском руднике ему не потрафило, но он зашиб неплохую деньгу на участке "Королева Сердец".

“The wicked one,” Selina remarked, “blooms like a green laurel.” – Нечестивец, – заметила Селина, – цветет, как зеленый лавр.

“Oh, yes,” Mackintosh answered dryly, “we know that, Selina, the old horned one is looking after his children.” – О да, – сухо ответил Макинтош, – мы это знаем, Селина, – старый рогач присматривает за своими ребятками.

“I think he just lives for today,” Madame Midas said calmly. – Думаю, он просто живет сегодняшним днем, – спокойно сказала Мадам Мидас. “No matter how rich he gets, he’ll still end up poor because he’ll never be a prudent man.” – Как бы он ни разбогател, все равно потом обнищает, потому что никогда не станет предусмотрительным человеком.

"He's going to come and see you, ma'am," Archie grumbled, lighting his pipe. – Он собирается прийти повидаться с вами, мэм, – проворчал Арчи, зажигая трубку.

Mrs. Villiers stood up and went to the window. Миссис Вилльерс встала и подошла к окну.

“He’s done it before,” she said good-naturedly. – Он уже делал это раньше, – благодушно сказала она. “The result was unsatisfactory.” – Результат был неудовлетворительным.

“Water wears away stone,” Selina remarked again, already clearing the table. – Вода камень точит, – вновь заметила Селина, которая уже убирала со стола.

“But not iron,” Madame Midas replied serenely. – Но не железо, – безмятежно ответила Мадам Мидас. “I don’t think his persistence will yield any results.” – Не думаю, что его настойчивость даст какой-то результат.

Archie smiled grimly and went outside to smoke his pipe. Арчи мрачно улыбнулся и вышел на улицу, чтобы выкурить свою трубку.

The hostess sat down by the open window and began to look at the landscape, which was already beginning to fade in the rapidly thickening twilight. Хозяйка же уселась у открытого окна и принялась смотреть на пейзаж, который уже начал угасать в быстро сгущающихся сумерках.

Her thoughts were not at all pleasant. Мысли ее вовсе не были приятными. She hoped to get rid of the bitterness and sorrows of her former life, but her husband, like a restless spirit, came to disturb her and remind her of those times which she would gladly forget. Она надеялась избавиться от горечи и печалей своей прежней жизни, но муж, как неупокоенный дух, явился, чтобы тревожить ее и напоминать о тех временах, которые она охотно бы забыла. Sitting by the window with a serene face, Mrs. Villiers seemed calm and quiet; Сидя у окна с безмятежным лицом, миссис Вилльерс казалась спокойной и тихой; but this woman was like a dormant volcano, and her passions were the more dangerous because she constantly kept them in check. но эта женщина была подобна дремлющему вулкану, и страсти ее были тем опаснее, что она постоянно держала их в узде.

A bat flew across the cloudless, dark blue sky and disappeared into the nearby thickets. Летучая мышь пронеслась на фоне безоблачного темно-синего неба и исчезла в ближайших зарослях. Madame Midas, stretching out her hand, lazily plucked a fresh, dewy rose from the bush that grew outside the window. Мадам Мидас, протянув руку, лениво сорвала свежую росистую розу с куста, который рос за окном.

"If only I could get rid of him," she thought, playing with the flower. "Если б я только могла от него избавиться, – думала она, играя цветком. "But that's impossible. – Но это невозможно. I can't get rid of him without giving him money, and I'll never get the money I need until I find that vein. Я не смогу отделаться от него, не дав ему денег, и я никогда не получу нужные деньги, пока не найду ту жилу. I suppose he could be bribed… Oh, why doesn't he leave me alone? Полагаю, его можно было бы подкупить… Ох, почему бы ему не оставить меня в покое? He's ruined my old life so successfully that he could have let me live a few years, if not in joy, then at least in oblivion." Он так успешно загубил мою прежнюю жизнь, что мог бы позволить мне прожить несколько лет пусть и не в радости, но хотя бы в забвении".

She irritably threw the rose out the window, where its fragrant petals accidentally struck Archie softly on the cheek. Она раздраженно швырнула розу за окно, где та душистыми лепестками нечаянно нанесла Арчи мягкий удар по щеке.

"Yes," said Mrs. Villiers to herself, and lowered the window, "I must get rid of him!" – Да, – сказала миссис Вилльерс, обращаясь к самой себе, и опустила створку окна, – я должна избавиться от него! And if bribery doesn't work… Well, there are other ways. И если подкуп не сработает… Что ж, есть и другие способы.

Chapter 4 The Good Samaritan Глава 4 Добрая самаритянка

Are there any people nowadays who read Cowper, that charming family poet who wrote "The Problem" and wrapped even furniture in the charm of poetry? Есть ли в наши дни люди, читающие Купера – этого обворожительного семейного поэта, который написал "Задачу" и окутал даже мебель очарованием поэзии? Alas! Увы! To most people Cowper is only a name, or is known only as the author of that delightfully quaint ballad "John Gilpin." Для большинства Купер – всего лишь имя, или его знают только как автора восхитительно причудливой баллады "Джон Гильпин". Yet he was undoubtedly the most celebrated bard of domestic life, and every respectable head of a family should have his bust or portrait, not in the cold splendor of a drawing-room, but in a place of honor in his private study, where everything is cheerfully old-fashioned and purified from vice by long use. Однако он, без сомнения, был самым известным певцом домашней жизни, и каждый почтенный глава семьи должен иметь его бюст или портрет, причем не в холодном великолепии гостиной, а на почетном месте в своем личном кабинете, где все радостно-старомодно и очищено от порока долгим использованием. No one wrote more sweetly of the pleasures of a cozy room than Cowper! Никто так мило не писал об удовольствиях уютной комнаты, как Купер! And had he not reason for it? И разве он не имел для этого оснований? After all, every home is the altar of the family, and on it should be kept a perpetual sacred fire, which sometimes flares up and sometimes dies down according to the seasons years, but which is never allowed to die out completely. В конце концов, каждый домашний очаг – это алтарь семьи, и на нем следует поддерживать вечный священный огонь, который то разгорается, то пригасает в зависимости от времени года, но которому никогда не дозволяется окончательно погаснуть.

As has already been said, Miss Sprotts was an ardent advocate of a perpetually burning fire, on account of the supposed dampness of the house, and Madame Midas had no objection, being a true salamander herself. Как уже говорилось, мисс Спроттс была горячей сторонницей вечно горящего огня из-за предполагаемой влажности в доме, и Мадам Мидас ничуть не возражала, поскольку сама была истинной саламандрой. So, when the front door was closed, the pale red curtains drawn across the windows, and the newly fed fire blazed brightly in the wide hearth, the room assumed an appearance which even Cooper, a sybarite in regard to domestic comfort, would surely have contemplated with admiration. Поэтому, когда входную дверь закрыли, бледно-красные шторы на окнах опустили и вновь накормленный огонь ярко запылал в широком очаге, комната приняла такой вид, что даже Купер – сибарит в отношении домашнего комфорта – наверняка созерцал бы ее с восхищением.

Madame Midas now sat at a small table in the center of the room, pondering a confusing column of figures, and the soft glow of the lamp touched her smooth hair and white dress. Мадам Мидас сидела теперь за небольшим столиком в центре комнаты, размышляя над запутанным столбцом цифр, и мягкое сияние лампы касалось ее гладких волос и белого платья.

Archie dozed by the fire, and the room was dead silent except for the quick scratching of Madame Midas's pen and the clicking of Selina's knitting needles. Арчи дремал у огня, и в комнате царила мертвая тишина, которую нарушал только быстрый скрип пера Мадам Мидас и щелканье вязальных спиц Селины. At last Mrs. Villiers laid down her pen with a sigh of relief, gathered up the papers, and tied them neatly with string. Наконец миссис Вилльерс с облегченным вздохом положила перо, собрала бумаги и аккуратно перевязала их бечевкой.

"I'm afraid I'll have to hire a clerk, Archie," she said, putting the papers aside, "the clerical work is getting a bit much for me to handle on my own." – Боюсь, мне придется нанять клерка, Арчи, – сказала она, откладывая бумаги в сторону, – канцелярской работы становится для меня одной многовато.

“That’s quite true, ma’am.” – Истинная правда, мэм. “I think so myself,” replied Mr. Mackintosh, sitting up abruptly in his chair, lest he be accused of falling asleep. Я и сам так думаю, – ответил мистер Макинтош, резко выпрямившись в кресле – как бы его не обвинили в том, что он уснул. “It’s downright painful to see you ruining your pretty eyes over such a ton of numbers… Like now.” – Прям больно видеть, как вы портите свои красивые глазки над такой прорвой цифрищ… Вот как сейчас.

“Yes, someone has to do this,” Madame Midas said, returning to the dinner table. – Да, кто-то должен этим заняться, – сказала Мадам Мидас, возвращаясь за обеденный стол.

“So why not hire someone to do it?” – Так почему б не нанять для этого человека? Archie asked. – спросил Арчи. “It’s not that you can’t add up the numbers yourself, ma’am, but you really need a rest.” – Не то чтоб вы не могли складывать цифры сами, мэм, но вам взаправду надо отдохнуть. If I find a guy in town I can trust, I’ll drag him here next week. Ежели я найду в городе парня, которому можно доверять, я притащу его сюда на следующей неделе.

“Why not,” the woman said thoughtfully. – Почему бы и нет, – задумчиво проговорила женщина. “Things at the mine are going full steam ahead now, and if it continues like this, I’ll need an assistant.” – Дела на руднике идут сейчас полным ходом, и если так будет продолжаться, мне понадобится помощник.

At that moment there was a knock on the front door. В этот миг в переднюю дверь постучали. Selina, startled, dropped her knitting and stood up. Селина, вздрогнув, выронила вязанье и встала.

“Not you, Selina,” Madame Midas said quietly, “let Archie open the door.” – Не ты, Селина, – негромко сказала Мадам Мидас, – пусть откроет Арчи. What if it’s some tramp. Вдруг это какой-нибудь бродяга.

“I doubt it, ma’am,” Archie replied stubbornly and stood up. – Навряд ли, мэм, – упрямо ответил Арчи и встал. “It’s probably one of the workers again – he wants to say he’s going to quit.” – Это скорее опять кто-нибудь из работяг – хочет сказать, что собрался свалить. “Well, what’s the point of talking to them, these chatty parrots?” Ну кой толк с ними разговаривать, с этими болтливыми попугаями?

Miss Sprotts returned stolidly to her knitting, and Mrs. Villiers listened intently, for she was haunted by a secret dread of her husband's breaking in. Мисс Спроттс флегматично вернулась к вязанью, а миссис Вилльерс напряженно прислушивалась, потому что ее не оставлял тайный ужас перед тем, что сюда вломится муж. It was partly for this reason that Mackintosh remained in the house. Отчасти поэтому в доме оставался Макинтош. There were muffled voices, after which Archie returned to the room, accompanied by two men who stood before Madame, illuminated by the lamplight. Послышались невнятные голоса, после чего Арчи вернулся в комнату в сопровождении двух мужчин, которые встали перед Мадам, озаренные светом лампы.

“These two are from that old fool with a wooden leg, Slivers,” Archie said respectfully. – Вот эти двое – от старого олуха на деревянной ноге, Сливерса, – уважительно сказал Арчи. “One of them has a little letter for you…” – У одного из них есть для вас письмишко…

And he turned to take the letter from the one who stood in front. И он повернулся, чтобы забрать письмо у того, кто стоял впереди.

However, this man, not noticing Archie’s movement, himself approached Madame Midas and placed the letter in front of her. Однако этот человек, не заметив движения Арчи, сам подошел к Мадам Мидас и положил письмо перед нею.

At that moment she noticed the grace of his hands and quickly raised her gaze to him. В этот миг она отметила изящество его рук и быстро вскинула на него пристальный взгляд. The stranger calmly endured the scrutiny and silently sat down in a chair. Незнакомец невозмутимо выдержал испытующий осмотр и молча сел в кресло. His companion followed his example, and the lady of the house opened the letter and read Slivers' scribbles with a dexterity achieved only by long practice. Его спутник последовал его примеру, а хозяйка дома вскрыла письмо и прочла каракули Сливерса с ловкостью, достигаемой лишь долгой практикой. Having finished reading, she slowly raised her eyes. Закончив чтение, она медленно подняла глаза.

"A broken-down gentleman," she said to herself, noticing the young man's easy manners and handsome face. "Сломленный жизнью джентльмен", – сказала она себе, заметив непринужденные манеры и красивое лицо молодого человека.

Then Madame Midas looked at his companion and, from his clumsiness and rough hands, realized that he was on a much lower rung of the social ladder than his friend. Потом Мадам Мидас посмотрела на его спутника – и по неуклюжести и грубым рукам поняла, что тот находится на куда более низкой ступени социальной лестницы, чем его друг.

Monsieur Vandeloup – for it was he – caught her searching glance and smiled broadly. Месье Ванделуп – потому что это был он – перехватил ее изучающий взгляд и широко улыбнулся. His smile was almost charming, the woman thought, although she did not allow these thoughts to reflect on her face. Улыбка у него была почти очаровательной, как подумала женщина, хотя и не позволила этим мыслям отразиться на своем лице.

“You need a job,” she said, slowly folding the letter and putting it in her pocket. – Вам нужна работа, – сказала она, неторопливо сложив письмо и спрятав его в карман. “Do you know anything about gold mines?” – Вы что-нибудь смыслите в приисках?

“Unfortunately, no, madam,” Vandeloop replied calmly, “but we are fully prepared to learn.” – К несчастью, нет, мадам, – невозмутимо ответил Ванделуп, – но мы полны готовности научиться.

Archie snorted in displeasure. Арчи недовольно фыркнул. He was not a fan of teaching people their trade. Он не был сторонником обучения людей их делу. Besides, he decided that this guy was perhaps too gentlemanly to do a good job. А кроме того, он решил, что этот парень, пожалуй, слишком джентльменистый, чтобы хорошо работать.

"You don't look strong enough for such hard work," said Mrs. Villiers, looking doubtfully at the young man's slender figure. – Вы не кажетесь достаточно сильным для такого тяжелого труда, – сказала миссис Вилльерс, с сомнением гладя на стройную фигуру молодого человека. "Your companion will do, I suppose, but you… – Ваш спутник, полагаю, подойдет, но вы…

“I, madam, am like a bird of the air, which neither reaps nor sows,” answered Vandeloop cheerfully. – Я, мадам, как птица небесная, которая ни жнет, ни сеет, – весело ответил Ванделуп. “But, unfortunately, now I am forced to work. – Но, к несчастью, теперь я вынужден трудиться. Of course, I would prefer to earn my bread in easier ways, but beggars…” He shrugged his shoulders in a characteristic way, which did not escape the attention of Madame Midas. Конечно, я предпочел бы зарабатывать на хлеб более легкими способами, но нищие… – Он характерным образом пожал плечами, что не укрылось от взгляда Мадам Мидас. “…Beggars cannot be choosers. – …Нищие не выбирают.

“Are you French?” – Вы француз? she asked quickly in French. – быстро спросила она по-французски.

“Yes, madam,” he answered in the same language. – Да, мадам, – ответил он на том же языке. “Both I and my friend are from Paris, but we haven’t been there for a long time.” – И я, и мой друг – мы оба из Парижа, но уже давно там не были.

- Hmm… – Хм…

Madame Midas rested her chin on her hand and fell into thought, while Vandeloop looked at her attentively – he remembered what Slivers had said. Мадам Мидас подперла подбородок рукой и задумалась, а Ванделуп внимательно смотрел на нее – он вспомнил, что сказал Сливерс.

"She really is a beautiful woman," he thought, "and I will be very lucky if I stay here." "Она и вправду красивая женщина, – мысленно заметил он, – и мне очень повезет, если я останусь здесь".

Mrs. Villiers was taken with the young man's looks. Миссис Вилльерс понравилась внешность молодого человека. Few women could resist his charm, and Madame Midas, though hardened by her life experiences, was still a woman. Его обаянию могли бы воспротивиться немногие женщины, а Мадам Мидас, хоть и была сильно ожесточена своим жизненным опытом, все-таки была женщиной. The second visitor did not interest her at all – sullen and gloomy, he looked quite dangerous. Второй посетитель совершенно ее не заинтересовал – угрюмый и мрачный, он выглядел довольно опасным.

“What is your name?” – Как вас зовут? she asked the young man. – спросила она молодого человека.

– Gaston Vandelloupe. – Гастон Ванделуп.

- Are you a gentleman? – Вы джентльмен?

He bowed, but remained silent. Тот поклонился, но промолчал.

“And you?” – А вы? asked Madame Midas, turning sharply to the other. – спросила Мадам Мидас, резко повернувшись к другому.

Pierre looked up at her and touched her lips to his. Пьер поднял на нее глаза и прикоснулся к своим губам.

“Forgive him for not answering, madam,” intervened Vandeloop, “he has the misfortune of being mute.” – Простите, что он не отвечает, мадам, – вмешался Ванделуп, – он имеет несчастье быть немым.

“Mute?” – Немым? repeated Mrs. Villiers, casting a sympathetic glance at the man. – повторила миссис Вилльерс, бросив на этого человека сочувственный взгляд.

Archie looked surprised at this point, and Selina mentally noted that silence is golden. Арчи в этот момент выглядел изумленным, а Селина мысленно заметила, что молчание – золото.

“Yes, he was born mute… At least that’s what he gave me to understand,” Gaston shrugged, as if hinting that he doubted it. – Да, он от рождения немой… По крайней мере, так он дал мне понять, – Гастон пожал плечами, как бы намекая, что сомневается на сей счет. “But most likely, he became mute as a result of an accident, since he hears but does not speak. – Но, скорее всего, он онемел в результате несчастного случая, поскольку слышит, но не говорит. However, he is strong and willing to work… And so am I, if you would be so kind as to give me such an opportunity,” he added with a charming smile. Однако он силен и желает работать… И я тоже, если вы будете так добры и предоставите мне такую возможность, – добавил он с обаятельной улыбкой.

“You have little qualification,” Madame Midas said sharply, angry with herself for liking the polite young man. – Квалификация у вас небольшая, – резко сказала Мадам Мидас, сердясь на себя за то, что учтивый молодой человек вызывает у нее симпатию.

“Probably,” Vandeloop answered with a cynical smile. – Вероятно, – с циничной улыбкой ответил Ванделуп. “If you give us work, I suppose it will be more of a gesture of mercy, because we are dying of hunger. – Если вы дадите нам работу, полагаю, это будет скорее жестом милосердия, потому что мы умираем с голоду.

Madame started, and Mackintosh muttered: Мадам вздрогнула, а Макинтош пробормотал:

- What poor things! – Вот бедолаги!

"Surely things aren't so bad for you?" – Уж наверняка дела ваши не так плохи? Mrs. Villiers remarked in a softer tone. – заметила миссис Вилльерс более мягким тоном.

“Why do you think so?” – Почему вы так думаете? – the Frenchman answered carelessly. – беспечно ответствовал француз. – “Manna doesn’t fall from heaven now, as it did in the time of Moses. – Сейчас манна не падает с небес, как бывало во времена Моисея. We are strangers in a strange land, and it is difficult for us to get work. Мы – чужестранцы в чужой земле, и нам трудно получить работу. My partner, Pierre, can work in your mine, and if you hire me, I could keep your books… Мой компаньон, Пьер, может работать на вашем руднике, а если вы наймете меня, я мог бы вести ваши бухгалтерские книги…

And he glanced quickly at the papers on the table. И он кинул быстрый взгляд на бумаги на столе.

“Thank you, I’m leading them myself,” Madame answered curtly. – Спасибо, я сама их веду, – отрывисто ответила Мадам. “What do you say about hiring them, Archie?” – Что скажете насчет того, чтобы нанять их, Арчи?

“Why not give them a try?” Mackintosh answered cautiously. – А чего бы не дать им попробовать, – осторожно ответил Макинтош. “You really do need a scribe, I told you, and the poor dumb guy can work on the site.” – Вам и вправду нужен писака, я ж говорил, а немой бедолага может работать на участке.

The hostess took a long breath and made a decision. Хозяйка сделала длинный вдох – и приняла решение.

“Very well,” she said sharply, “you are engaged, Mr. Vandeloop, as my clerk, and your partner can work in the mine. – Очень хорошо, – резко сказала она, – вы наняты, мистер Ванделуп, в качестве моего клерка, а ваш компаньон может работать на руднике. As for wages and everything else, we will settle that tomorrow, but I trust you will find the terms satisfactory. Что касается заработной платы и всего остального – мы уладим это завтра, но, полагаю, вы найдете условия удовлетворительными.

“I am sure of it, madam,” the Frenchman replied with a bow. – Я уверен в этом, мадам, – с поклоном ответил француз.

“And now,” said Madame kindly, relaxing a little when the business was finished, “you should have some dinner.” – А теперь, – любезно сказала Мадам, слегка расслабившись, когда с делами было покончено, – вам стоит поужинать.

Pierre's face lit up when he heard this invitation. Лицо Пьера просияло, когда он услышал это приглашение. And Vandeloup bowed politely. И Ванделуп вежливо поклонился.

“You are very kind,” he said, looking at Mrs. Villiers in a friendly manner, “we have fallen a little out of the habit of having dinners.” – Вы очень добры, – сказал он, дружески глядя на миссис Вилльерс, – мы слегка отвыкли от ужинов.

Meanwhile, Selina went out and returned with cold beef and pickles, a large loaf of bread and a jug of beer. Тем временем Селина вышла и вернулась с холодной говядиной и пикулями, большой ковригой хлеба и кувшином пива. She placed all this on the table and returned to her place, inwardly indignant that two vagabonds were being seated at the table, but outwardly remaining completely calm. Все это она разместила на столе и вернулась на свое место, в душе негодуя на то, что двух бродяг усаживают за стол, но с виду храня полное спокойствие.

Pierre fell upon the food with the voracity of a starving animal. Пьер набросился на еду с прожорливостью умирающего с голоду животного. He drank and ate so wildly that Madame immediately realized that she felt a certain curious disgust for him, and even Archie came out of his typical Scots phlegm. Он пил и ел так по-дикарски, что Мадам тут же поняла, что испытывает к нему некое курьезное отвращение, и даже Арчи вышел из свойственной шотландцам флегмы.

“We should stay away from him,” he muttered under his breath. – Надо бы держаться от него подальше, – пробормотал он себе под нос. “He eats like a cannibal, not like a civilized guy!” – Он жрет, как каннибал, а не как цивилизованный парень!

But Vandeloup ate very little and soon finished his meal. Зато Ванделуп ел очень мало и вскоре закончил трапезу. Then he filled a glass with beer, raised it to his lips and bowed again to Madame Midas. Потом он наполнил стакан пивом, поднес его к губам и снова поклонился Мадам Мидас.

“To your health, madam,” said the Frenchman and drank. – За ваше здоровье, мадам, – сказал француз и выпил.

Mrs. Villiers bowed back, discreetly but politely. Миссис Вилльерс сдержанно, но вежливо поклонилась в ответ. She liked this young man. Этот молодой человек нравился ей. She was essentially a sociable woman, and the appearance of a young, elegant stranger in such a backwater as Pactol promised a bit of variety. По сути, она была женщиной общительной, и появление молодого элегантного незнакомца в таком захолустье, как Пактол, обещало немножко разнообразия. From time to time, catching a quick glance of his sparkling eyes, Madame Midas realized that she was not pleased, but attributed it to her imagination, since the young man's manners were truly charming. Время от времени, ловя на себе быстрый взгляд его искрящихся глаз, Мадам Мидас понимала, что ей это неприятно, но списывала все на свое воображение, поскольку манеры молодого человека были воистину обворожительны.

When dinner was over, Pierre moved his chair back into the shadows and fell into a gloomy stupor again, but Vandeloup rose and looked hesitantly at Mrs. Villiers. Когда с ужином было покончено, Пьер отодвинул свое кресло в тень и снова впал в мрачное оцепенение, но Ванделуп встал и нерешительно посмотрел на миссис Вилльерс.

“I’m afraid we’re disturbing you, madam,” he murmured, although deep down he wanted to remain in this pleasant room and talk with such a beautiful woman, “and we’d better go.” – Боюсь, мы беспокоим вас, мадам, – пробормотал он, хотя в глубине души хотел остаться в этой приятной комнате и беседовать с такой красивой женщиной, – и нам лучше уйти.

“Not at all,” Madame answered kindly, “sit down.” – Вовсе нет, – любезно ответила Мадам, – сядьте. Today you and your friend can spend the night in the men’s barracks, and tomorrow we’ll see if we can find you a better place. Сегодня вы с вашим другом сможете переночевать в мужских бараках, а завтра посмотрим, удастся ли подыскать вам место получше.

The Frenchman muttered something unintelligible and sat down again. Француз что-то неразборчиво пробормотал и снова сел.

“And now,” said Mrs. Villiers, leaning back in her chair and looking at him straight, “tell me about yourself.” – А сейчас, – сказала миссис Вилльерс, откидываясь на спинку кресла и глядя на него в упор, – расскажите о себе.

“Alas, madame,” replied Vandeloup with a charming smile and a pleading shrug, “there is little to tell. – Увы, мадам, – ответил Ванделуп с очаровательной улыбкой, умоляюще пожав плечами, – тут немногое можно рассказать. I was brought up in Paris, and when I grew tired of city life, I went to India to see a little of the world. Я воспитывался в Париже, и когда мне наскучила городская жизнь, отправился в Индию, чтобы немного повидать мир. Then I visited Borneo, and from there I went to Australia, but our ship was wrecked, and everyone on board drowned except me and this fellow, one of the sailors,” he pointed at Pierre. Потом побывал на Борнео, а оттуда отправился в Австралию, но наше судно потерпело крушение, и все, кто был на борту, утонули, кроме меня и этого парня, одного из моряков, – он показал на Пьера. “We managed to get into a lifeboat. – Мы сумели сесть в шлюпку. We were tossed about for nearly a week before we finally found ourselves on shore in Queensland. Почти неделю нас швыряло по волнам, пока наконец мы не очутились на берегу в Квинсленде. From there we got to Melbourne, but I couldn’t get a job there, and neither could my friend. Оттуда мы добрались до Мельбурна, но там я не смог получить работу, мой друг – тоже. However, we heard about Ballarat and came here to try our luck. Однако мы услышали о Балларате и приехали сюда, чтобы попытать счастья. And fate was kind come to us, madam! И судьба благоволила к нам, мадам! – One more bow. – Еще один поклон.

“What a terrible coincidence,” said Madame Midas, looking at him coldly and trying to figure out whether he was telling the truth, because her interaction with her husband had instilled in her an instinctive distrust of men. – Какое ужасное стечение обстоятельств, – произнесла Мадам Мидас, холодно глядя на него и пытаясь понять, говорит ли он правду, потому что общение с мужем внушило ей инстинктивное недоверие к мужчинам.

However, Vandeloop endured the intense scrutiny: Однако Ванделуп выдержал пристальное разглядывание: not a muscle moved on his face. на лице его не дрогнул ни один мускул. Finally, Madame Midas looked away, completely convinced that his story was true. В конце концов Мадам Мидас отвела глаза, полностью уверившись, что его история – правда.

“And there is no one in Paris to whom you could write?” – И в Париже нет никого, кому вы могли бы написать? she asked after a pause. – спросила она после паузы.

“Fortunately, there is,” Gaston replied, “and I have already sent a letter asking for money.” – К счастью, есть, – ответил Гастон, – и я уже послал письмо, прося прислать денег. But it will take time to receive an answer, and I have lost all my books, papers, and money. Но потребуется время, чтобы получить ответ, а я утратил все свои книги, бумаги и деньги. I will have to wait several months, and until then I will have nothing to live on. Ждать придется несколько месяцев, а до тех пор мне не на что будет жить. Therefore, I am glad that I got the job. Поэтому я рад, что получил работу.

“But your consul…” Mrs. Villiers began. – Но ваш консул… – начала миссис Вилльерс.

– Alas, madam, what can I tell him? – Увы, мадам, что я могу ему сказать? How can I prove that I am who I say I am? Как я смогу доказать, что я – именно тот, за кого себя выдаю? My companion is mute and cannot confirm my words. Мой компаньон немой и не может подтвердить мои слова. Unfortunately, Pierre can neither read nor write. К несчастью, Пьер не умеет ни читать, ни писать. I have no identification papers, and the consul might take me for… What do you call that? У меня нет документов, удостоверяющих личность, и консул может принять меня за… Как вы это называете? A scoundrel. Подонка. No, I’d better wait for news from home and then resume my accustomed place in society. Нет, лучше я подожду вестей из дома и тогда снова займу привычное место в обществе. Besides… – He shrugged. Кроме того… – Он пожал плечами. – After all, this is an adventure, a life experience. – В конце концов, это приключение, жизненный опыт.

“Life experience,” Madame Midas said quietly, “is a good teacher, but he charges too much.” – Жизненный опыт, – негромко проговорила Мадам Мидас, – хороший учитель, но он взимает слишком высокую плату.

- Ah! – А! - said Vandeloop with a satisfied look, - I see you are familiar with Heine, madam. – с довольным видом сказал Ванделуп, – я вижу, вы знакомы с Гейне, мадам. I didn’t even know that they read him here. Я и не знал, что его здесь читают.

“We are not quite savages, Mr. Vandeloup,” said Mrs. Villiers with a smile, rising and extending her hand to the young man. – Мы не совсем дикари, мистер Ванделуп, – проговорила миссис Вилльерс с улыбкой, встала и протянула молодому человеку руку. “And now good night, for I am tired. – А теперь – спокойной ночи, потому что я устала. See you tomorrow morning. Увидимся завтра утром. Mr. Mackintosh will show you where you will sleep. Мистер Макинтош покажет вам, где вы будете спать.

Vandeloop took her outstretched hand and impulsively pressed it to his lips. Ванделуп взял ее протянутую руку и порывисто прижал ее к губам.

“Madam,” he said excitedly, “you are an angel, because today you saved the lives of two people.” – Мадам, – взволнованно проговорил он, – вы ангел, потому что сегодня спасли жизнь двум людям.

Madame Midas quickly withdrew her hand, a flush of displeasure spreading across her face as she saw the way Selina and Archie were staring at them. Мадам Мидас быстро отдернула руку, по лицу ее разлился румянец неудовольствия, когда она увидела, как уставились на них Селина и Арчи. Vandeloup, however, did not wait for an answer and went out, followed by Pierre. Ванделуп, однако, не стал дожидаться ответа и вышел, а Пьер – за ним. Mackintosh put on his hat and followed. Макинтош надел шляпу и отправился следом.

Madame Midas stood looking thoughtfully at Miss Sprotts. Мадам Мидас стояла, задумчиво глядя на мисс Спроттс.

“I don’t know if we did the right thing, Selina,” she said at last, “but they were starving – could I give them the cold shoulder?” – Не знаю, поступили ли мы правильно, Селина, – наконец сказала она, – но они умирали с голоду – могла ли я дать им от ворот поворот?

“Cast your bread upon the waters, and after many days you will find it again… anointed with oil,” said Selina, distorting the words of the Bible. – Отпускай хлеб твой по водам, и по прошествии многих дней опять найдешь его… намазанный маслом, – сказала Селина, переиначив слова Библии.

Madame Midas laughed. Мадам Мидас засмеялась.

"Mr. Vandeloop tells a good story," she remarked. – Мистер Ванделуп хорошо рассказывает, – заметила она.

“Just like the other one,” Selina replied with a snort, referring to Mr. Villiers. – Как и Тот Самый, – с фырканьем ответила Селина, имея в виду мистера Вилльерса. “A frightened crow is afraid of a bush. – Пуганая ворона куста боится.

"Quite right, Selina," said Mrs. Villiers coolly, "but you are going too fast." – Совершенно верно, Селина, – прохладно сказала миссис Вилльерс, – но ты слишком торопишься. I am not going to fall in love with my servant. Я не собираюсь влюбляться в своего служащего.

“You are a woman,” Selina answered fearlessly, because she did not trust her own sex too much. – Вы – женщина, – бесстрашно ответила Селина, потому что не слишком-то доверяла собственному полу.

- Yes, who was fooled and betrayed by a man! – Да, которую одурачил и предал мужчина! - Madame Midas exclaimed furiously. – неистово воскликнула Мадам Мидас. - And you think that I helped a starving man because I was attracted by his pretty face? – И ты думаешь, что я оказала помощь голодающему человеку потому, что меня привлекло его смазливое лицо? I thought you knew me better, Selina. Я думала, ты знаешь меня лучше, Селина. I have always been true to myself! Я всегда была верна себе!

Without adding another word, Mrs. Villiers left the room. Не прибавив больше ни слова, миссис Вилльерс вышла из комнаты.

Miss Sprotts stood motionless for a moment, then slowly put away her work, gave the cat a slap to give vent to her feelings, and poked vigorously at the fire with the poker. Мисс Спроттс мгновение стояла неподвижно, потом не спеша сложила свою работу, шлепнула кота, чтобы дать выход чувствам, и энергично потыкала кочергой в камине.

“I don’t like him,” she said, emphasizing each word with a jab of the poker. – Он мне не нравится, – сказала она, подчеркивая каждое свое слово тычком кочерги. “He is too unctuous and handsome, his eyes are deceitful and his tongue is too dodgy. – Он слишком елейный и красивый, глаза его лживы и язык слишком изворотлив. I hate him!” Я его ненавижу!

Having expressed this opinion, she proceeded to boil water for Mr. Mackintosh, who always drank whiskey before going to bed. Высказав это мнение, она приступила к кипячению воды для мистера Макинтоша, который всегда выпивал виски перед тем, как отправиться в постель.

Selina was right in her assessment of Mr. Vandeloup. Селина была права в своей оценке мистера Ванделупа. Her chain of logical constructions was as follows: Цепочка ее логических построений была такова: Some highly organized animals have an instinct that helps them avoid approaching danger. некоторые высокоорганизованные животные имеют инстинкт, помогающий им избегать приближающейся опасности. A woman is one of the most highly organized animals. Женщина – одно из самых высокоорганизованных животных. Therefore - do not allow women to act contrary to their instinct! Поэтому – не позволяйте женщинам поступать вопреки своему инстинкту!

Chapter 5 The House of Mammon's Treasures Глава 5 Дом сокровищ маммоны

At the foot of the great mound of white clay which marked the site of the Pactolus mine stood a long building with a galvanized roof. У подножия огромного холма белой глины, отмечавшего местонахождение рудника Пактол, стояло длинное строение с оцинкованной крышей. Inside it was divided into two rooms: Внутри оно было разделено на два помещения: In one the mine workers left their clothes and put on rough linen trousers and jackets before going down into the mine. в одном рабочие рудника оставляли свою одежду и надевали грубые холщовые штаны и куртки, прежде чем спуститься в рудник. In this room they were also searched to see if they were carrying away gold. В этой же комнате их обыскивали, чтобы проверить, не выносят ли они золото. A long, narrow corridor led from the top of the shaft directly into this room, and no worker, even if he had gold hidden on his person, could throw it away and then pick it up. Длинный узкий коридор вел с вершины шахты прямо в это помещение, и ни один рабочий, даже спрятав на себе золото, не смог бы его выбросить, чтобы потом подобрать. No, he had to go along the corridor to the search room directly from the mine cage, and he could not hide a grain of it that the inspectors would not find. Нет, ему приходилось идти по коридору в комнату обыска прямо из клети шахты, и он не мог спрятать ни крупинки, которую не нашли бы досмотрщики.

The second room was where the miners who stayed on the mine site after work slept, although most of them went home to their families after their shift. Во второй комнате спали шахтеры, которые оставались после работы на территории рудника, хотя большинство после рабочей смены отправлялись по домам, к своим семьям.

At Pactol, they worked in three shifts, so that work did not stop around the clock. На Пактоле работали в три смены, так что работа не прекращалась круглые сутки. Each shift worked for eight hours - the first shift went on at midnight and finished at eight in the morning, the second shift went on at eight and finished at four in the afternoon, and the third shift worked from four until midnight, after which the first shift went on again. Каждая смена трудилась по восемь часов – первая выходила в полночь и заканчивала в восемь утра, вторая заступала в восемь и заканчивала в четыре часа дня, а третья работала с четырех до полуночи, после чего опять выходила первая смена.

Consequently, when Monsieur Vandeloup awoke at six o'clock the next morning, the first shift was still at work, and some of the miners, who were supposed to start work at eight, were fast asleep in their bunks. Следовательно, когда на следующее утро месье Ванделуп проснулся в шесть утра, первая смена еще трудилась, и некоторые горняки, которым положено было начинать работу в восемь, спали крепким сном на своих койках. These bunks, standing along two walls, were two-tiered, like those on board a ship. Койки эти, стоящие вдоль двух стен, были двухъярусными, как на борту корабля.

Waking up, Gaston naturally wanted to see where he was. Проснувшись, Гастон, естественно, захотел увидеть, где же он находится. Rubbing his eyes and yawning, the Frenchman raised himself on his elbow and lazily looked around. Протерев глаза и зевнув, француз приподнялся на локте и лениво осмотрелся.

The large room was lit by three square, curtainless windows cut into the wall at regular intervals. Большая комната освещалась тремя квадратными окнами без занавесок, прорубленными в стене через равные промежутки. The cold light of dawn slowly crept into the room, and the outlines of dusty objects gradually became visible in the semi-darkness. Холодный свет зари медленно прокрадывался в комнату, и очертания пыльных предметов постепенно проступали в полумраке. The heavy, measured breathing of sleeping people and the restless movements of those who could not sleep could be heard. Слышалось тяжелое размеренное дыхание спящих людей и беспокойные движения тех, кому не спалось.

The Frenchman yawned a couple of times and realized that he didn't want to sleep anymore. Француз пару раз зевнул и понял, что больше не хочет спать. He dressed quietly, trying not to wake Pierre, who was sleeping on the bottom bunk, deftly jumped off his top bunk, went to the door and stepped into the cool, fragrant morning. Он бесшумно оделся, стараясь не разбудить Пьера, спавшего на нижней койке, ловко спрыгнул со своей верхней, подошел к дверям и шагнул в прохладное душистое утро.

A cold wind blew from the thicket, bringing with it a faint fragrance, and the grass under Gaston's feet was wet with dew. Холодный ветер дул со стороны зарослей, принося с собой слабый аромат, и трава под ногами Гастона была мокрой от росы. Dawn was breaking in the east; На востоке разгорался рассвет; the bright red color of the sky reminded the Frenchman of the sunset under which he and his companion landed on the coast of Queensland. ярко-красный цвет неба напомнил французу тот закат, под которым он вместе со своим спутником высадился на берег Квинсленда. Then a broad yellow ray crossed the pale pink part of the sky, and a magnificent blazing sun slowly rose from behind the dark thicket. Потом бледно-розовую часть небосвода пересек широкий желтый луч, и великолепное пылающее солнце медленно поднялось из-за темных зарослей. All the exquisite colors of dawn disappeared in a stream of golden light that illuminated the landscape. Все изысканные краски рассвета исчезли в потоке золотого света, озарившего пейзаж.

Vandeloop looked at all this beauty absentmindedly, without interest, too busy with his own thoughts to notice what was happening around him. Ванделуп рассеянно, без интереса смотрел на всю эту красоту, слишком занятый своими мыслями, чтобы замечать происходящее вокруг. Only when two magpies nearby burst into joyful cries - each trying to drown out the cheerful cries of the other - did he wake up from his deep thoughts and walk back to the mine. Только когда две сороки неподалеку разразились радостными криками – каждая старалась перекричать веселые вопли другой, – он очнулся от глубокого раздумья и зашагал обратно к руднику.

“I can’t let anything stand in my way of money,” he said thoughtfully. – Нельзя допустить, чтобы что-то встало на моем пути к деньгам, – задумчиво сказал он. “With money you can rule the world, and without it… But how banal and hackneyed these maxims seem! – С деньгами можно править миром, а без них… Но какими банальными и избитыми кажутся эти максимы! Why should I repeat them like a parrot when I see so clearly what I must do? Почему я должен повторять их, как попугай, когда я и так ясно вижу, что должен делать? That woman, for example… I must win her friendship. Та женщина, например… Я должен завоевать ее дружбу. Bah! Ба! Yes, she’s already my friend – I saw it in her eyes when she couldn’t keep a close eye on her face. Да она уже мой друг – я видел это по ее глазам, когда ей не удавалось как следует следить за своим лицом. Yes, I must make her my friend, a very close friend, and then… Well, in my opinion, the axis of the earth’s rotation is woman. Да, я должен сделать ее своим другом, очень близким другом, а потом… Что ж, по-моему, ось вращения земли – это женщина. I will spare no one to achieve my goal! Я никого не пожалею, чтобы добиться своей цели! I will make myself equal to the gods and will not reckon with anyone but myself. Я сделаю себя равным богам и не буду считаться ни с кем, кроме себя самого. And those who stand in my way will have to get out of the way, otherwise they risk being crushed! А тем, кто встанет на моем пути, придется убраться с дороги, иначе они рискуют быть раздавленными!

And Vandeloop added with a cynical smile: И Ванделуп с циничной улыбкой добавил:

– Some would call it the philosophy of the devil, but it suits me perfectly. – Некоторые назвали бы это философией дьявола, но мне она вполне подходит.

He was already close to the mine when he heard someone calling him: Он уже был рядом с рудником, когда услышал, что его окликают: Mackintosh was walking towards him. к нему шагал Макинтош. The barracks came to life, and through the open door Gaston saw several people moving hurriedly in the room, while others were meanwhile walking towards the mine across the fields. Барак оживал, и через открытую дверь Гастон видел, как несколько человек торопливо движутся в комнате, а другие тем временем идут к руднику через поля. The measured noise of the machines did not cease, black thick smoke curled from the red chimney, the wheels of the elevator turned, and the mine slowly ejected the people who had worked below all night. Размеренный шум машин не умолкал, черный густой дым вился из красной трубы, вращались колеса подъемника, и рудник медленно извергал людей, проработавших внизу всю ночь.

Mackintosh walked slowly towards the Frenchman, his hands in his pockets; Макинтош медленно подошел к французу, держа руки в карманах; a puzzled expression was frozen on the Scotsman's stern face. на суровом лице шотландца застыло озадаченное выражение. He could not decide whether he liked this young man or not. Он никак не мог решить, нравится ему этот молодой человек или нет. But since he seemed to have made an impression on Madame Midas, Archie almost decided to himself that he did not like the subject after all - simply out of a sense of contradiction. Но поскольку тот, похоже, произвел впечатление на Мадам Мидас, для себя Арчи почти решил, что субъект ему все-таки не нравится – просто из чувства противоречия.

"Women are easy to please, poor stupid creatures," he said to himself. "Женщинам легко угодить, бедным бестолковым созданиям, – сказал он себе. "Pretty faces are all they care about, and they don't care if this guy might already be in Old Nicky's clutches. – Красивые личики – вот и все, что их волнует, и плевать им, что этот типчик уже может быть в лапах Старого Никки. Well, well, if Madame has a crush on the guy - and he's a handsome fellow, by the way - let her do what she wants, and I'll keep my ears open!" Ну-ну, если Мадам и втюрилась в парня – а он, чего уж там, хорош собой, – пусть себе делает что хочет, а я буду держать ушки на макушке!" "

And the Scotsman looked gloomily at the young man, who walked quickly towards him with a cheerful smile. И шотландец мрачно посмотрел на молодого человека, который с веселой улыбкой быстро пошел к нему.

"You're a very early bird," said Mackintosh, tugging at the white fringe of hair on his neck and looking intently at the tall, slender Frenchman. – Ты очень ранняя пташка, – сказал Макинтош, теребя белую бахрому волос у себя на шее и пристально глядя на высокого стройного француза.

“Out of necessity, my friend,” Vandeloop answered calmly. – По необходимости, друг мой, – невозмутимо ответил Ванделуп. “Only rich people can afford to lie in bed, not poor fellows like me.” – Только богатые люди могут позволить себе валяться в постели, а не бедняги вроде меня.

“You don’t look much like the others,” the suspicious Scotsman said with a skeptical snort. – Ты не очень-то похож на остальных, – скептически фыркнув, сказал подозрительный шотландец.

“And I’m glad of it,” Vandeloop answered politely and walked next to Mackintosh towards the men’s barracks. – И я этому рад, – учтиво ответил Ванделуп и пошел рядом с Макинтошем к мужским баракам. “How terrible it is to be a copy of half a dozen other people… By the way, madam is charming,” he suddenly changed the subject of the conversation. – Как ужасно быть копией полудюжины других людей… Между прочим, мадам очаровательна, – внезапно сменил он тему разговора.

“Yes, yes,” said Archie jealously, “we know about your French habit of throwing out flattering words in which the devil himself would not find a shred of truth!” – Да-да, – ревниво сказал Арчи, – знаем мы о вашей французской манере бросаться льстивыми словечками, в которых сам дьявол не сыщет ни клочка правды!

Gaston was about to protest and say that he was sincere (and he was), but Mackintosh impatiently called him to have breakfast in the office, declaring that he was hungry as a dog. Гастон хотел было запротестовать и сказать, что говорит искренне (а это и вправду было так), но Макинтош нетерпеливо позвал его позавтракать в офисе, заявив, что голоден, как собака.

The men ate a hearty meal, smoked, chatted, and prepared to go down. Мужчины плотно поели, покурили, поболтали и приготовились спускаться вниз.

First of all, they put on their "underground" clothes - no, not burial clothes, although their name suggested a cemetery, but working clothes, consisting of canvas trousers, heavy boots, a blue blouse of coarse woolen material and a sou'wester. Прежде всего они надели "подземную" одежду – нет, не одежду для погребения, хотя ее название и наводило на мысль о кладбище, а рабочий наряд, состоявший из парусиновых штанов, тяжелых ботинок, голубой блузы из грубой шерстяной материи и зюйдвестки. Thus equipped, they approached the pile driver, and Archie opened the door. Экипировавшись подобным образом, они подошли к копру, и Арчи открыл дверь.

Vandeloup saw the mouth of the mine, a dark, gloomy mouth gaping at his feet. Ванделуп увидел устье шахты – зияющий у его ног темный мрачный зев. Gaston stood for a moment, looking into the black hole that seemed to lead straight into the womb of the earth, and turned to take a last look at the sun before descending into the underworld. Гастон постоял, глядя в черную дыру, которая как будто вела прямо в утробу земли, и повернулся, чтобы бросить последний взгляд на солнце, прежде чем спуститься в преисподнюю.

“This has never happened in my life before,” he said, stepping into the wet iron cage. – Такого в моей жизни еще не случалось, – сказал он, шагнув в мокрую железную клеть.

Mackintosh gave the signal and the cage began to descend rapidly to take them down into the mine. Макинтош подал сигнал, и клеть начала быстро спускаться, чтобы доставить их в шахту.

“It reminds me of Jules Verne novels,” remarked Vandeloop, as the cage quickly and silently moved into the inky darkness. – Это напоминает мне романы Жюля Верна, – заметил Ванделуп, пока клеть быстро и бесшумно уходила в чернильно-черную темноту.

Archie didn't answer because he was too busy lighting the candle. Арчи не ответил, потому что был слишком занят зажиганием свечи. Besides, he knew nothing about novels and didn't care a damn about them. Кроме того, он совершенно не разбирался в романах, и ему было на них решительно наплевать.

They slid silently down into the darkness, and streams of water, falling from everywhere, continually hit the top of the cage and ran in small streams down their shoulders. Они молча скользили вниз, во мрак, и струйки воды, падавшие отовсюду, непрерывно ударяли о верх клетки и сбегали маленькими ручейками по их плечам.

“It looks like a nightmare,” thought the Frenchman, shuddering nervously at the sight of the wet walls, shining in the dim candlelight. "Похоже на ночной кошмар, – подумал француз, нервно содрогнувшись при виде мокрых стен, блестящих в слабом свете свечи. “It deserves to be described by Dante in his Inferno.” – Заслуживает того, чтобы Данте описал это в своем "Аде"".

At last they descended and found themselves in the main workings, from which galleries branched off to the east and west. Наконец они спустились вниз и очутились в главной выработке, откуда ответвлялись галереи на восток и на запад. On all sides were props of eucalyptus; Со всех сторон были установлены подпорки из эвкалипта; with their scarred surface they resembled the hieroglyphic-covered columns of Egyptian temples. благодаря своей покрытой рубцами поверхности они смахивали на покрытые иероглифами колонны египетских храмов. The walls were dripping with moisture, and the floor, though covered with iron sheets, was almost an inch deep in water, yellowish from the clay of the mine. Стены сочились влагой, и пол, хоть и покрытый железными листами, был почти на дюйм в воде, желтоватой из-за глины рудника.

Two miners in rough linen clothes were on duty here. Здесь дежурили двое горняков в грубой полотняной одежде. From time to time, a mine cart loaded with rock would quickly roll out of one of the galleries, with a flickering candle attached to the front. Время от времени из одной из галерей быстро выкатывалась груженная породой вагонетка, на которой спереди была укреплена мерцающая свеча. The cart would be pushed into a cage and lifted up to the gold washing machines. Вагонетку вталкивали в клеть и поднимали наверх, к золотопромывочным машинам.

Everywhere on the walls, candles were burning, attached to spikes driven into the wood, and in their yellowish flickering, huge drops of water accumulated on the ceiling and walls sparkled like diamonds. Везде на стенах горели свечи, прикрепленные к вогнанным в дерево шипам, и в их желтоватом мерцании скопившиеся на потолке и стенах огромные капли воды блестели, как алмазы.

"Aladdin's cave," Vandeloup remarked cheerfully. – Пещера Аладдина, – весело заметил Ванделуп. He lit his candle from the one Archie was holding and followed the Scotsman towards the eastern gallery. Он зажег свою свечу от той, которую держал Арчи, и вслед за шотландцем направился к восточной галерее. "Only the jewels aren't real enough." – Только драгоценности недостаточно реальны.

Mackintosh showed the Frenchman how to hold a candle in the miner's manner so that it would not go out: Макинтош показал французу, как держать свечу на горняцкий манер, чтобы та не погасла: it had to be held in a special way so that the indentation in the palm formed a kind of shield. следовало зажать ее особым образом так, чтобы впадинка в ладони образовывала своеобразный щит.

Then Vandeloop heard the sound of falling water nearby and asked what it was. Потом Ванделуп услышал шум падающей неподалеку воды и спросил, что это такое. Archie explained that it was for ventilation. Арчи объяснил, что это делается с целью вентиляции. The water falls through a pipe across the mine and ends up in a bucket. Вода падает сквозь трубу через весь рудник и попадает в ведро. A few feet above this point another pipe joins the first at right angles and runs like a snake along the top of the gallery straight to its end. Несколькими футами выше этого места еще одна труба соединяется с первой под прямым углом и, как змея, тянется вдоль верха галереи прямо к ее концу. The air is driven by the force of the water, rushes out of the pipe and returns back through the gallery; Воздух гонится силой воды, вырывается из трубы и возвращается обратно через галерею; thus a continuous current of air circulates throughout the mine. таким образом, по всему руднику циркулирует непрерывный воздушный поток.

Mackintosh and Vandeloop moved forward slowly and cautiously; Макинтош и Ванделуп медленно и осторожно продвигались вперед; their feet splashed through the pools of yellow clay water that had collected at the sides of the gallery, and they stumbled on the uneven ground and the uneven rails laid for the cars. их ноги расплескивали лужи желтой глинистой воды, скопившейся по бокам штрека, они спотыкались на неровной земле и на неровных рельсах, проложенных для вагонеток. At regular intervals along the entire gallery stood vertical eucalyptus posts, and at the top ran horizontal beams of the same wood - so low that the Frenchman had to bend every now and then to avoid hitting his head on their projections. Через равные промежутки вдоль всего штрека стояли вертикальные эвкалиптовые столбы, а наверху тянулись горизонтальные балки из того же дерева – так низко, что французу приходилось то и дело наклоняться, чтобы не стукнуться об их выступы головой.

A white fungus, which miners usually use to remove stains from their hands, clung to these pillars. За эти столбы цеплялся белый грибок, с помощью которого горняки обычно убирают пятна с рук. It hung from above, resembling large snowdrifts, and swayed every time another sharp gust of damp, cold wind blew out of the underground darkness. Он свисал и сверху, напоминая большие снеговые наносы, и колыхался всякий раз, когда из подземной темноты налетал очередной резкий порыв сырого холодного ветра.

From time to time, a faint, growing rumble could be heard in the distance, and Archie would pull his companion aside to make way for a cart with white, damp-looking rock. Время от времени вдалеке слышался слабый нарастающий рокот, и Арчи оттаскивал своего спутника в сторону, чтобы дать дорогу вагонетке с белой, влажной с виду породой. The cart, driven by a hauler, rolled past with a rumble and a creaking of wheels. Вагонетка, которую гнал откатчик, прокатывалась мимо с грохотом и скрипом колес.

At intervals on each side, fissures appeared, and Mackintosh informed his companion that these galleries were made to test the rock. С каждой стороны через определенные промежутки появлялись расселины, и Макинтош сообщил своему спутнику, что эти штреки проложены для проверки породы. They also continued to come across smaller galleries branching off from the main one. Еще им все время продолжали попадаться галереи поменьше, ответвлявшиеся от главной. Vandeloop thought that the whole mine resembled a herring skeleton. Ванделуп подумал, что весь рудник напоминает селедочный костяк.

The manager, accustomed to the darkness and familiar with every inch of the path, moved quickly forward, and Vandeloup did not always keep up with him. Управляющий, привыкший к темноте и знакомый с каждым дюймом пути, быстро двигался вперед, и Ванделуп не всегда за ним поспевал. In the end, the Frenchman completely ceased to see anything except the candle held by his guide: В конце концов француз совсем перестал видеть что-либо, кроме свечи, которую держал его провожатый: it shone like a pale yellow star in the tar-black darkness. она сияла бледно-желтой звездой в черной, как деготь, темноте.

At last Mackintosh turned into one of the side galleries and climbed an iron ladder attached to the wall. Наконец Макинтош свернул в одну из боковых галерей и поднялся по железной лестнице, прикрепленной к стене. Gaston followed him and found himself in a second gallery, thirty feet above the first, from which passages also branched off at right angles. Гастон последовал за ним и очутился во второй галерее, в тридцати футах над первой, – от нее тоже под прямыми углами ответвлялись ходы.

This is where they looked for gold-bearing sand, because, as Archie explained to Vandeloup, the main drifts of the mine were always driven thirty or forty feet below the sandy soil, and then it was possible to gradually reach higher levels. Тут и искали золотоносный песок, потому что, как объяснил Ванделупу Арчи, главные штреки рудника всегда прокладывались в тридцати или сорока футах ниже песчаной почвы, а потом уже можно было постепенно добираться до более высоких уровней. This was done because the veins tended to descend, and the main drift had to be driven below in order to then reach the required level and correctly assess the bed of the placer. Делалось это потому, что жилы имели тенденцию понижаться, и главный штрек необходимо было прокладывать внизу, с тем чтобы потом добраться до нужного уровня и правильно оценить русло залегания россыпи.

In this upper gallery stood several empty mine cars, which were delivering their load into a kind of inclined chute, through which the rock fell to the lower level. В этой верхней галерее стояли несколько пустых вагонеток, которые доставляли свою ношу в своего рода наклонный желоб, по которому порода падала на нижний уровень. There another car was waiting to take the load to the main shaft, from where it was already lifted to the gold washing machines. Там ждала еще одна вагонетка, чтобы отвезти груз в главную шахту, откуда его уже поднимали к золотопромывочным машинам.

Mackintosh forced Vandeloup into one of the cars, and although it was all wet and caked with clay, Gaston was glad to be there – now he was rolling forward instead of tripping over the rails and splashing into puddles. Макинтош заставил Ванделупа забраться в одну из вагонеток, и, хотя та была вся мокрая и облепленная глиной, Гастон рад был там оказаться – теперь он катился себе вперед вместо того, чтобы спотыкаться о рельсы и расплескивать лужи.

From time to time they passed where water was gushing from the wet walls of the pipes. Время от времени они проезжали там, где с мокрых стен из труб хлестала вода. These pipes were connected to the main workings, and from there the water was pumped out of the mine by a powerful pump, which was driven by steam engines – this is how the mine was drained. Эти трубы были соединены с главной выработкой, а уже оттуда воду выкачивали из рудника мощной помпой, которую приводили в действие паровые двигатели – так осушался рудник.

They had already left quite a distance behind when they saw the dim light of a candle and heard dull blows. Позади осталось уже немалое расстояние, когда они увидели мутный свет свечи и услышали глухие удары. The gallery ended in a dead end, where a miner was working with a pick. Галерея закончилась тупиком, в котором работал кайлом забойщик. The gold-bearing rock was easy to distinguish from the rest: Золотоносную породу нетрудно было отличить от остальной: it was made up of strata sandwiched between a bed of white clay and an upper layer of brownish earth mixed with gravel. она представляла собой напластования, зажатые, как в сандвиче, между ложем из белой глины и верхним слоем коричневатой земли, перемешанной с гравием.

Each blow of the pick sent showers of sparks flying in all directions. Каждый удар кайла разбрасывал во все стороны снопы искр. Having loosened the soil, the miner filled the mine carts with it. Разрыхлив почву, забойщик наполнял ею вагонетки. Archie inquired of him about the nature of the rock, checked it in several places with his shovel, and then left the gallery and returned to the adit. Арчи осведомился у него о характере породы, проверил ее в нескольких местах с помощью своей лопаты, после чего покинул галерею и вернулся в штрек.

They rolled along the main passage again and looked into several other faces. Они снова покатили по главному проходу и заглянули в несколько других забоев. These visits were no different from the first. Эти визиты ничем не отличались от первого. In each such place there was a miner, sometimes two, and a hauler, loading the cars and driving them to the drift. В каждом таком месте работал забойщик, иногда – двое, и откатчик, нагружавший вагонетки и отгонявший их к штреку. Despite the ventilation, Vandeloop felt like he was in a Turkish bath, so hot was it. Несмотря на вентиляцию, Ванделуп чувствовал себя как в турецкой бане, такая тут стояла жара.

At the end of one of the passages, Mackintosh called out to Vandeloop, and when the young man approached, he saw that the Scotsman was sitting on a mine cart with an unfolded plan of the mine. В конце одного из проходов Макинтош окликнул Ванделупа, а когда молодой человек подошел, он увидел, что шотландец сидит на вагонетке с развернутым планом рудника. Archie wanted to show the newcomer all the branches of the workings. Арчи хотел показать новичку все ответвления выработок.

The plan most closely resembled a city map – the main gallery played the role of the main street, and the small galleries, branching out in a disorderly manner, resembled the side streets and alleys of a populous settlement. План больше всего смахивал на карту города – основной штрек играл роль главной улицы, а беспорядочно ветвящиеся небольшие галереи походили на боковые улицы и переулки многолюдного населенного пункта.

“Just like the Roman catacombs,” said Vandeloop, contemplating the plan. – Прямо как римские катакомбы, – сказал Ванделуп, созерцая план. “A person could easily get lost here.” – Человек запросто может здесь заблудиться.

“Of course he can,” Mackintosh answered cautiously, “if he doesn’t know anything about the mine.” – Еще как может, – осторожно ответил Макинтош, – ежели не знает ничего о руднике. “Here,” he pointed his finger at the plan, and pointed with the other towards the right tunnel, “yesterday we found a twenty-ounce nugget.” Тут вот, – он ткнул пальцем в план, а другим показал в сторону правого тоннеля, – вчерась мы нашли двадцатиунциевый самородок. And right before that, a twenty-five-ounce one. А прям перед тем – двадцатипятиунциевый. And in the first face, two months ago… Over there,” the Scotsman pointed to the left, “there was the very first big one, I called it the ‘Villiers’ nugget, that’s why they call Madame.” А в первом забое, два месяца назад… Вон там, – шотландец показал влево, – там был самый первый большой, я назвал его самородком "Вилльерс", потому так кличут Мадам.

“Oh yes, I know her name,” said a very interested Vandeloop. – О да, я знаю, как ее зовут, – сказал очень заинтересованный Ванделуп. “And do you give names to all your nuggets?” – И вы даете имена всем своим самородкам?

“If they’re big, then yes,” Archie replied. – Ежели они большие – то да, – ответил Арчи.

“Then I hope you find a piece of gold weighing a hundred ounces and call it ‘Vandeloop,’” said the young man, laughing. – Тогда, надеюсь, вы найдете кусок золота весом в сто унций и назовете его "Ванделуп", – сказал молодой человек, смеясь.

“Many true words were said at first as if in jest, lad,” Mackintosh answered seriously. – Многие правдивые слова поначалу были сказаны вроде как в шутку, парень, – серьезно ответил Макинтош. “When we get to the Devil’s Vein, we’ll find nuggets of over a hundred ounces!” – Вот как доберемся до "Жилы Дьявола", так отыщем самородки и поболее ста унций!

“What is a ‘vein’?” – А что такое "жила"? asked a very puzzled Vandeloop. – спросил весьма озадаченный Ванделуп.

Here Archie gave the young man a scientific lecture on mining, the essence of which was as follows. Тут Арчи прочел молодому человеку научную лекцию по горнорудному делу, суть которой сводилась к следующему.

“You have no idea,” said Mr. Mackintosh shrewdly, “that in the old days—maybe as far back as the Fall, or maybe even a little earlier—the rains used to wash gold from the hilltops where the quartz beds were, down into the valleys. – Ты и понятия не имеешь, – проницательно сказал мистер Макинтош, – что в старые деньки – может, аж во времена грехопадения, а может, и чуток пораньше – дожди вымывали в долины золото с вершин холмов, где были кварцевые пласты. Washed it where the rivers ran, you see. Вымывали туда, куда текли реки, понимаешь ли. And the ages went on and on, and nature, under the direction of the Almighty, did her work, and the riverbed where the gold was, was filled with other rock. Века шли себе да шли, и природа, под руководством Всемогущего, делала свою работу, и русло реки, где было золото, заносило другой породой. Well, and then the river—or stream, or whatever it was—would begin to flow in a new bed. Ну, а после река – или ручей, или что там еще – начинала течь уже в новом русле. And the precious metal kept washing down from the hills, just as I told you, and ending up in the new bed too… Well, all these games went on, and they go on to this day. А драгоценный металл все вымывался с холмов, в точности, как я тебе рассказал, и попадал уже и в новое русло тоже… В общем, все эти игры продолжались себе и продолжаются по сю пору. So when the first miners set out for this country of Ophir, The little gold they got from scratching the surface of the earth was their most recent investment. Поэтому, когда первые рудокопы направились в эту страну Офир, золотишко, которое они добывали, царапая поверхность земли, было самыми последними вложениями. But when you go down a few hundred yards underground and get to the second river - or rather, to the former river bed - that's where you can find the main reserves of gold. А вот когда ты спускаешься под землю на несколько сотен ярдов и добираешься до второй реки – вернее, до бывшего ложа реки, – вот там-то ты и можешь найти основные запасы золота. These dry river beds are what we call veins. Эти высохшие русла рек мы и называем жилами. So, boy, remember: Так что, парень, учти: we are now in the bed of one of the old rivers, three hundred feet below the surface of the earth. сейчас мы в русле одной из старых рек в трехстах футах от поверхности земли. That's where we are mining for gold, and all the time we follow the bends of the former river and never lose sight of it. Вот тут-то мы и добываем золото, и при том все время следуем изгибам бывшей реки и не теряем ее из виду.

“Yes, but how did you lose the river you call the ‘Devil’s Vein’?” – Да, но как же вы потеряли реку, которую называете "Жилой Дьявола"? – Vandeloop asked quickly. – быстро спросил Ванделуп. – How did this happen? – Как же такое случилось?

“Well,” Mr. Mackintosh responded, weighing each word, “rivers are a lot like people. – Ну, – взвешивая каждое слово, отозвался мистер Макинтош, – реки очень смахивают на людей. They play the same bizarre tricks. Они выкидывают такие же причудливые коленца. The Devil’s Lobe seemed to behave that way. "Жила Дьявола", похоже, так себя и вела. We’re somewhere on its banks now, that’s why we’re finding all these nuggets… But we need to get into its bed, you see! Сейчас мы где-то на ее берегу, вот и находим все эти самородки… Но нам нужно попасть в ее русло, понимаешь ли! Right into its center, because that’s where the gold is. В самый ее центр, потому что золото – там. My God, man! Господи, парень! – the Scotsman continued excitedly, standing up and rolling up the plan. – уже возбужденно продолжал шотландец, встав и сворачивая план. – Do you know how rich the Devil’s Lobe is? – Знаешь ли ты, как богата "Жила Дьявола"? There’s a fortune in it! Да в ней целое состояние!

– I suppose these rivers must end at a certain depth? – Полагаю, эти реки на определенной глубине должны кончаться?

- Oh yes, we go down lower and lower until we reach what is called the primary rock, and underneath there is nothing else but… – О да, мы опускаемся все ниже и ниже, пока не добираемся до того, что называется первичной скалой, и под ней ничегошеньки больше нет, кроме…

The old Scotsman took a breath and finished with a touch of religious enthusiasm: Старый шотландец сделал вдох и закончил с оттенком религиозного энтузиазма:

– …except perhaps the bottomless pit where Old Horned Man lives, as the Bible says. – …кроме разве что бездонной ямы, где обитает Старый Рогач, как говорится в Библии. Now let’s go back upstairs, I’ll show you how the gold-washing machines work. А теперь пойдем-ка снова наверх, я покажу тебе, как работают золотопромывочные машины.

Vandeloop had no idea what a gold panning machine was, but, wanting to find out, he followed his guide. Ванделуп не имел ни малейшего понятия, что такое золотопромывочные машины, но, желая это выяснить, последовал за своим провожатым. Mackintosh led him into another gallery, which made a loop and returned to the main drift. Макинтош повел его в другую галерею, которая сделала петлю и вернулась в главный штрек. Gaston stumbled forward when he suddenly felt a touch on his shoulder, turned around and saw Pierre: Гастон, спотыкаясь, продвигался вперед, как вдруг почувствовал прикосновение к плечу, обернулся и увидел Пьера: he had been put to work as a putter. того поставили работать откатчиком.

“Ah, here you are, my friend,” said the Frenchman coldly, looking at the awkward figure illuminated by the weak flickering of his candle. – А, ты здесь, друг мой, – холодно сказал француз, глядя на неуклюжую фигуру, освещенную слабым мерцанием его свечи. “Keep working, keep working!” – Продолжай работать, продолжай! It’s not very pleasant, but, in any case,” he added in a quick whisper, “it’s better here than in New Caledonia!” Это не очень приятно, но, во всяком случае, – быстрым шепотом добавил он, – тут лучше, чем в Новой Каледонии!

Pierre nodded sullenly and returned to work, while Vandeloop hurried to catch up with Mackintosh, who had gone far ahead. Пьер угрюмо кивнул и вернулся к работе, а Ванделуп поспешил догнать Макинтоша, который ушел далеко вперед.

"I wish," said the dear young man to himself, dragging himself along the adit, "I wish the mine would collapse and crush Pierre! "Хотел бы я, – сказал себе этот милый молодой человек, тащась по штреку, – хотел бы я, чтобы рудник обрушился и раздавил Пьера! He hangs around my neck like a dead weight. Он висит у меня на шее мертвым грузом. Besides, he has such a criminal appearance that only because of this the police might decide to find out where he came from. Кроме того, у него такой уголовный вид, что только из-за этого полиция может решить выяснить, откуда он явился. And if the police find out - goodbye to wealth and respectability! А если полиция узнает – прощай, богатство и респектабельность!" "

Vandeloop caught up with Archie, who was waiting for him at the entrance to the main drift, and soon they reached the bottom of the mine, climbed into the cage and finally found themselves on the surface again. Ванделуп догнал Арчи, ожидающего его у входа в главный штрек, и вскоре они добрались до основания шахты, залезли в клеть и наконец снова очутились на поверхности.

Gaston took a deep breath of fresh air; Гастон глубоко вдохнул свежий воздух; the blinding glare of the sun hurt his eyes. глаза больно резал ослепительный блеск солнца.

“I don’t envy the gnomes,” he said cheerfully to the Scotsman as they walked towards the washing machines. – Не завидую гномам, – весело сказал он шотландцу, когда они пошли к промывочным машинам. “They probably suffer from chronic rheumatism. – Они наверняка страдают хроническим ревматизмом.

Mr. Mackintosh, unfamiliar with fairy folklore, remained silent. Мистер Макинтош, незнакомый с волшебным фольклором, промолчал. He simply took Vandeloup to the gold-washing machines and showed him the entire process of gold extraction. Он просто привел Ванделупа к золотопромывочным машинам и показал весь процесс получения золота.

From the top of the mine, the rock was transported in wagons to these machines, which were large round vats into which water was continually poured and into which the rock was dumped. С вершины шахты породу везли в вагонетках к этим машинам, представлявшим собой большие круглые чаны, в которые непрерывно низвергалась вода и куда сваливали породу. The vats contained a large iron ring suspended by chains and studded with blunt spikes – it was called a harrow. В чанах имелось большое железное кольцо, подвешенное на цепях и утыканное тупыми шипами – оно называлось борона. Two chains were attached to cross-beams, and thanks to the continuous rotation of the harrow, the rock was crushed into small particles resembling creamy syrup interspersed with heavy white pebbles. Две цепи крепились к лежащим крест-накрест балкам, и благодаря непрерывному вращению бороны порода дробилась на мелкие части, смахивающие на кремовый сироп с вкраплениями тяжелых белых камешков. The pebbles were removed from time to time by the person in charge of the machine. Камешки время от времени убирал человек, заведующий машиной.

Having descended to the second tier of the structure, Vandeloop found himself in a square room, the roof of which was the bottom of the vat. Спустившись на второй ярус сооружения, Ванделуп очутился в квадратном помещении, крышей которому служило дно чана. There was a hatch in the roof, and when the rock was thoroughly mixed, the hatch opened, and it fell onto the floor of the lower tier. В крыше имелся люк, и когда порода как следует перемешивалась, люк открывался, и она низвергалась на пол нижнего яруса. Along one wall of the room, at a slight angle, there ran a wide trough - the so-called ore-washing trough; Вдоль одной стены помещения под легким наклоном тянулся широкий желоб – так называемый рудопромывочный желоб; a mass of gold-bearing sand fell into it, and when the hatch in the roof was opened, the water washed the sand down the trough. в него попадала масса золотоносного песка, а когда открывался люк в крыше, вода смывала песок вниз по желобу.

Another man, armed with a pitchfork, continued to remove the stones mixed with gravel, and gradually all the excess was washed away. Еще один человек, вооруженный вилами, продолжал убирать камни, перемешанные с гравием, и постепенно все лишнее смывалось прочь. Only those pebbles and black fine sand that contained gold remained - they were the heaviest of all. Оставались только те камешки и черный тонкий песок, которые содержали золото – они были тяжелее всего.

This sand was carefully collected with a brush and an iron shovel into a shallow basin, after which an experienced miner carefully washed it with clean water. Этот песок осторожно собирали щеткой и железной лопаткой в неглубокий таз, после чего опытный горняк тщательно промывал его с помощью чистой воды. With practiced movements, carefully rolling the gold-bearing rock in the basin, he soon washed away all the black sand, and at the bottom remained yellow grains of gold mixed with small, water-washed nuggets. Отработанными движениями осторожно перекатывая золотоносную породу в тазу, он вскоре смывал весь черный песок, и на дне оставались желтые песчинки золота вперемешку с маленькими, обкатанными водой самородками.

Mackintosh took the washed gold and carried it to the office, where the precious metal was first weighed and then placed in a canvas bag. Макинтош взял намытое золото и понес его в офис, где драгоценный металл сперва взвесили, а потом положили в холщовый мешочек. Later, the loot would be taken to the Ballarat bank and sold for four pounds an ounce or so. Позже добычу отвезут в банк Балларата и продадут по цене четыре фунта за унцию или около того.

Having finished all his explanations, Archie announced: Закончив все свои объяснения, Арчи объявил:

- Now you have seen everything and know how we get gold! – Вот теперь ты все видел и знаешь, как мы добываем золотишко!

“I swear on my honor,” Vandeloop said carelessly with a cheerful laugh, “gold is as difficult to obtain in its natural state as in its processed state!” – Клянусь честью, – с веселым смехом беспечно сказал Ванделуп, – золото так же трудно заполучить в его природном состоянии, как и в обработанном!

“It’s even harder,” Archie chuckled darkly. – Еще труднее, – мрачно хмыкнул Арчи. “You don’t have to work so hard for coins.” – Ради монет не приходится так дьявольски вкалывать.

"Madame will be rich some day," remarked Vandeloop as they left the office and walked towards the house. – Мадам когда-нибудь разбогатеет, – заметил Ванделуп, когда они покинули офис и пошли к дому.

“Maybe so,” the Scotsman answered cautiously. – Может, и так, – осторожно ответил шотландец. “Australia is a great place for making money, you know.” – Австралия – отличное место для деньжат, знаешь ли. I’ll tell you – I won’t lie, but with our industry and with persistence, you can make a fortune yourself, boy!” Скажу – не совру, но с нашей-то промышленностью и имея настойчивость, ты и сам сможешь сколотить состояние, парень!

“I won’t be me if I don’t knock it together,” Mr. Vandeloop nodded cheerfully. – Я не я буду, если не сколочу, – жизнерадостно кивнул мистер Ванделуп.

And he mentally added: И мысленно добавил: "And Madame Midas would be perfect to help me with this! "А Мадам Мидас великолепно подойдет для того, чтобы помочь мне в этом!" "

Chapter 6 Kitty Глава 6 Китти

Gaston Vandeloop, accustomed to big cities from birth, decided that life on the Pactol site did not promise him anything fun. Гастон Ванделуп, с рождения привыкший к большим городам, решил, что жизнь на участке Пактол не сулит ему ничего веселого.

Day after day, he woke up in the morning, worked in his office, ate, and after his evening conversation with Madame Midas, went to bed at ten o'clock. День за днем он просыпался по утрам, работал в офисе, ел и после ежевечерней беседы с Мадам Мидас отправлялся в десять вечера в постель. Such Arcadian simplicity hardly corresponded to the refined tastes acquired by Gaston in his former life. Такая аркадская простота вряд ли соответствовала утонченным вкусам, приобретенным Гастоном в прежней жизни. As for the episode in New Caledonia, Mr. Vandeloup completely dismissed it from his mind, because this young man never allowed himself to dwell mentally on unpleasant subjects. Что же касается эпизода в Новой Каледонии, то мистер Ванделуп полностью выбросил его из головы, потому что сей молодой человек никогда не позволял себе мысленно задерживаться на неприятных предметах.

Being a prisoner was a new and unpleasant experience for him. Пребывание в качестве заключенного было для него опытом новым и неприятным. The period between the day he left France on board a ship with convicts and landing on the coast of Queensland was considered by Gaston to be a nightmare and he tried in every way to treat it as such. Промежуток времени с того дня, как он покинул Францию на борту корабля с осужденными, и до того, как высадился на берег Квинсленда, Гастон считал ночным кошмаром и всячески старался так к нему и относиться. However, his mute companion, Pierre Lemare, who kept catching Vandeloupe's eye, was a too vivid reminder of the reality of his then misadventures. Вот только его немой компаньон, Пьер Лемар, то и дело попадаясь Ванделупу на глаза, слишком живо напоминал о реальности тогдашних его злоключений.

How often had Vandeloup passionately wished that Pierre would break his neck or that the mine would collapse and crush him to death! Как же часто Ванделуп страстно желал, чтобы Пьер сломал себе шею или чтобы рудник обрушился и раздавил его насмерть! But nothing of the sort happened, and Pierre continued to be an eyesore to Gaston, following him everywhere with a dog's devotion. Но ничего подобного не происходило, и Пьер продолжал мозолить Гастону глаза, следуя за ним повсюду с собачьей преданностью. He did this not only out of love for the young man, but also because he found himself in foreign lands, where Vandeloup was his only acquaintance. Он поступал так не только из любви к молодому человеку, но и потому, что очутился в чужих краях, где Ванделуп был единственным его знакомым.

The young Frenchman often despaired, thinking that with such a millstone around his neck he would never get out of Australia. Молодой француз часто приходил в отчаяние, думая, что с таким жерновом на шее ему никогда не выбраться из Австралии. But for now he submitted to the situation with cynical humility and only hopefully anticipated the time when providence would rid him of his unpleasant "friend." Но пока он с циничным смирением покорился ситуации и лишь с надеждой предвкушал то время, когда провидение избавит его от неприятного "друга".

Madame Midas had mixed feelings about Vandeloupe. Мадам Мидас испытывала по отношению к Ванделупу смешанные чувства. She was very impressionable, and her ill-fated union with Villiers had not completely sapped her of her vital energy, although it undoubtedly had done much to that end. Она была очень впечатлительной, и ее злополучный союз с Вилльерсом не до конца лишил ее жизненной энергии, хотя, без сомнения, проделал в этом отношении большую работу. Being a sensitive nature, she loved to listen to Gaston talk about the brilliant life in Paris, Vienna, London, and other famous cities that were only names to her. Будучи натурой восприимчивой, она любила слушать, как Гастон рассказывает о блестящей жизни в Париже, Вене, Лондоне и других знаменитых городах, которые были для нее лишь названиями. For such a young man, he had seen a lot in life and was also an excellent storyteller. Для такого молодого человека он немало повидал в жизни и к тому же обладал отличным даром рассказчика. Therefore, Madame Midas, Selina, and Mackintosh often fell under the spell of his fabulous descriptions and eloquent stories. Поэтому Мадам Мидас, Селина и Макинтош часто подпадали под чары его сказочных описаний и красноречивых историй.

Of course, Vandeloup only talked to Mrs. Villiers on the most general topics and never once let slip a word about his familiarity with the unsightly side of life… Although the versatile young gentleman was very familiar with this side. Конечно, Ванделуп разговаривал с миссис Вилльерс только на самые общие темы и ни разу ни словом не проговорился о том, что знаком и с неприглядной стороной жизни… Хотя с этой стороной многогранный молодой джентльмен был очень даже хорошо знаком.

Gaston was definitely making progress at work. В работе Гастон определенно делал успехи. He was quick-witted and learned new things easily when it came to numbers. Во всем, что касалось цифр, он быстро соображал и легко учился новому. Therefore, the Frenchman soon grasped all the intricacies of business in the Pactol area, and Madame decided that she could leave the affairs to him. Поэтому вскоре француз вник во все тонкости бизнеса на участке Пактол, и Мадам решила, что может оставить дела на него. Now she could worry about nothing, confident that all business matters would be resolved quickly and thoroughly. Теперь ей можно было ни о чем не беспокоиться, в уверенности, что все деловые вопросы будут решаться быстро и тщательно.

But Mrs. Villiers was too clever a woman to allow Vandeloupe to manage all the affairs himself, or even to make it clear how much she trusted him. Но миссис Вилльерс была слишком умной женщиной, чтобы позволить Ванделупу самому вести все дела или хотя бы дать понять, как сильно она ему доверяет. The Frenchman knew that whatever he did, those calm dark eyes would never let him out of his sight; Француз знал – чем бы он ни занимался, спокойные темные глаза никогда не упускают его из виду; the slightest mistake, the slightest neglect of work on his part - and Madame Midas, with her quiet voice and inflexible will, would be there to put him in his place. малейшая оплошность, малейшее пренебрежение работой с его стороны – и Мадам Мидас с ее тихим голосом и непреклонной волей окажется рядом, чтобы поставить его на место.

Therefore, Gaston was careful, did not deviate from the straight path and did not take on too much, but carried out his duties quickly and thoroughly - and soon became indispensable for the operation of the mine. Поэтому Гастон был осторожен, не отклонялся от прямого пути и не брал на себя слишком много, но выполнял свои обязанности быстро и тщательно – и вскоре стал незаменимым для работы рудника. In addition, he gained great popularity among the people. В придачу он приобрел большую популярность среди людей. As the months passed, he began to be looked upon as an indispensable attribute of the Pactolus site. По мере того, как проходили месяцы, на него стали смотреть как на непременную принадлежность участка Пактол.

As for Pierre Lemare, he did his job well, ate, slept, and looked after his companion in case he decided to abandon him in trouble. Что же касается Пьера Лемара, то он хорошо справлялся со своей работой, ел, спал и приглядывал за компаньоном на тот случай, если тот решит бросить его в беде. But no one guessed that these two, so different in appearance, were connected by a secret guilt, or, to put it simply, that both of them had recently stood on the same rung of the social ladder as prisoners in a French prison. Но никто не догадывался, что этих двоих, столь разных внешне, связывала тайная вина, или, попросту говоря, что оба они еще недавно стояли на одной ступеньке социальной лестницы как заключенные французской тюрьмы.

A full month had passed since Madame Midas had hired Mr. Vandeloup and his friend, but the "Devil's Vein" had still not been found. Прошел целый месяц с тех пор, как Мадам Мидас наняла мистера Ванделупа и его друга, но "Жила Дьявола" так и не была найдена. Yet Mrs. Villiers fervently believed that the vein would soon be discovered, for her luck had already become proverbial in Ballarat. И все же миссис Вилльерс истово верила, что жила скоро будет обнаружена, потому что ее удача уже сделалась поговоркой в Балларате.

One fine day, Monsieur Vandeloup was sitting in his office all morning, adding up endless columns of figures, while Madame Midas, dressed in rough work clothes, was preparing to descend into the mine. В один из ясных дней месье Ванделуп с утра сидел в офисе, складывая бесконечные колонки цифр, а Мадам Мидас, облачившись в грубую рабочую одежду, готовилась к спуску в шахту. Before that, she briefly looked into the office, just to see Gaston. Перед этим она ненадолго заглянула в офис, просто чтобы повидаться с Гастоном.

“By the way, Mr. Vandeloup,” she said in English (they only spoke French in the evenings), “I’m expecting a young lady to visit this morning.” – Между прочим, мистер Ванделуп, – сказала она по-английски (только по вечерам они общались по-французски), – нынче утром я ожидаю в гости юную леди. You can tell her that I’m down in the mine, but I’ll be there in an hour if she waits for me. Можете сказать ей, что я внизу, в руднике, но буду через час, если она меня дождется.

“I will certainly tell you, madam,” the Frenchman replied, raising his gaze and accompanying it with a clear smile. – Непременно скажу, мадам, – ответил француз, подняв взгляд и сопровождая его ясной улыбкой. “And what is the name of the young lady?” – А как зовут молодую леди?

"Kitty Marchurst," replied Madame Midas, pausing at the door. – Китти Марчёрст, – ответила Мадам Мидас, помедлив у дверей. "She is the daughter of the Reverend Mark Marchurst, the vicar of Ballarat. – Она дочь преподобного Марка Марчёрста, священника Балларата. I think you will like her, Mr. Vandeloup, she is a charming girl… She is only seventeen years old, and very pretty. Думаю, она вам понравится, мистер Ванделуп, она очаровательная девушка… Ей всего семнадцать лет, и она очень хорошенькая.

“In that case, I have no doubt that you will like it,” Gaston answered cheerfully, “I have never been able to resist the charms of a pretty woman.” – В таком случае не сомневаюсь, что понравится, – жизнерадостно ответил Гастон, – я никогда не мог противиться чарам хорошенькой женщины.

“Remember!” – Помните! Madame Midas said sternly, raising her finger. – сурово сказала Мадам Мидас, подняв палец. “You must not turn my favorite’s head with any empty compliments.” – Вы не должны кружить голову моей любимице никакими пустыми комплиментами. She was brought up in strictness, and for her the language of love courtship is the same as Greek. Ее воспитывали в строгости, и для нее язык любовных ухаживаний – все равно что греческий.

Vandeloop tried to feign repentance, and failed completely. Ванделуп попытался сделать вид, что раскаивается, – и потерпел в том полную неудачу.

“Madame,” he said, rising and bowing gravely, “until your return I will not speak to Mademoiselle Kitty of anything but the weather and the harvest.” – Мадам, – сказал он, встав и серьезно поклонившись, – вплоть до вашего возвращения я не буду говорить с мадемуазель Китти ни о чем, кроме погоды и урожая.

Madame Midas laughed merrily. Мадам Мидас весело рассмеялась.

“You are incorrigible, Mr. Vandeloup,” she said, and turned to leave. – Вы неисправимы, мистер Ванделуп, – сказала она и повернулась, чтобы уйти. “But don’t forget what I said, because I trust you.” – Но не забывайте, что я сказала, потому что я вам доверяю.

When Mrs. Villiers left, closing the office door behind her, Gaston was silent for a few minutes, and then burst into loud laughter. Когда миссис Вилльерс ушла, закрыв за собой дверь офиса, Гастон несколько минут молчал, а потом бурно расхохотался.

“She trusts me!” – Она мне доверяет! he repeated mockingly. – издевательски повторил он. “In heaven’s name, why should she? – Во имя неба, с чего бы это? I have never pretended to be a saint, and I do not intend to become one because I gave my word of honor. Я никогда не притворялся святым и не собираюсь становиться им из-за того, что дал слово чести. “Madame,” he continued, making an ironic bow towards the closed door, “since you trust me, I will not speak of this immature miss’s love… Unless she turns out to be something more than an ordinary pretty person.” Мадам, – продолжал он, отвесив иронический поклон в сторону закрытой двери, – поскольку вы доверяете мне, я не буду говорить о любви этой незрелой мисс… Если только она не окажется чем-то большим, нежели обычная хорошенькая особа. In that case,” he shrugged, “I’m afraid I’ll have to betray your trust and act according to my own discretion. В таком случае, – он пожал плечами, – боюсь, мне придется предать ваше доверие и поступить по своему разумению.

The Frenchman laughed again, returned to the table and began adding up the numbers. Француз снова засмеялся, вернулся за стол и начал складывать цифры. However, at the second column he stopped working and began drawing faces on the blotting paper. Однако на второй колонке прервал работу и принялся рисовать рожицы на промокашке.

“She’s a priest’s daughter,” he said thoughtfully. – Она дочь священника, – задумчиво сказал он. “I can imagine how prim and feignedly reserved she is, like a caricature by Kama.” – Догадываюсь, какая она чопорная и притворно-сдержанная, как с карикатуры Кама. In that case, she needn’t be afraid of me, because I’ve always hated ugly women. В таком случае она может меня не опасаться, ведь я всегда терпеть не мог уродливых женщин. By the way, I just can’t understand it – do ugly women think they’re pretty or something? Между прочим, никак не пойму – уродливые женщины считают себя хорошенькими, что ли? So their mirrors must obligingly lie to them. Значит, их зеркала должны им услужливо лгать. Take Adele – she was a simpleton, not exactly ugly, but she had a wonderful gift for gab. Возьмем Адель – она была простушкой, не сказать чтобы уродиной, но язык у нее был подвешен отменно. I was so sorry when she died… Yes, although it was because of her that I was exiled to New Caledonia. Мне было так жаль, когда она умерла… Да, хотя из-за нее меня и сослали в Новую Каледонию. Bah! Ба! A man should always thank women for his failures – damn them! За свои неудачи человек всегда должен благодарить женщин – будь они прокляты! But why should I punishment? Но мне-то за что такое наказание? I have no idea, because women have always been good friends to me… Well, let's get back to business. Понятия не имею, потому что женщины всегда были мне добрыми подругами… Что ж, вернемся к делам. Mademoiselle Kitty is about to arrive, and I must act like a boor in case she suspects me of ill intentions. Мадемуазель Китти вот-вот придет, и я должен вести себя как неотесанный мужлан на тот случай, если она заподозрит меня в недобрых намерениях.

Gaston returned to his work with the numbers when he suddenly heard a high, clear voice: Гастон вернулся к работе с цифрами, как вдруг услышал высокий чистый голос: Someone was singing in the street. кто-то пел на улице. At first he thought it was a bird, but no bird could produce such trills and trembling sounds. Поначалу он решил, что это птица, но никакая птица не смогла бы издавать такие трели и переливы. So, when the singing approached the office door, Mr. Vandeloup came to the conclusion that the singer was a woman, namely, Miss Kitty Marchurst. Поэтому, когда пение приблизилось к двери офиса, мистер Ванделуп пришел к заключению, что поет женщина, а именно – мисс Китти Марчёрст.

He leaned back in his chair and began to idly consider whether she would knock or enter without ceremony. Он откинулся на спинку кресла и принялся лениво размышлять, постучит ли она или войдет без церемоний. Miss Marchurst chose the latter option: Мисс Марчёрст выбрала последний вариант: she threw open the door and stood in the threshold, blushing and pouting at the awkward position in which she suddenly found herself. она распахнула дверь и встала на пороге, покраснев и надув губки из-за неловкого положения, в котором неожиданно очутилась.

“I thought I’d find Mrs. Villiers here,” she said in a quiet, sweet voice of such an unusual timbre that Gaston’s young blood began to boil. – Я думала найти тут миссис Вилльерс, – проговорила она тихим милым голоском такого необычного тембра, что молодая кровь Гастона забурлила.

He stood up, and Kitty, raising her eyes, intercepted the admiring gaze of his black eyes, riveted on her. Он встал, и Китти, вскинув глаза, перехватила восхищенный взгляд его черных глаз, прикованный к ней. She looked down again and began to draw some figures on the dusty floor with the toe of her most elegant shoe. Она снова потупилась и носком изящнейшей туфельки принялась чертить на пыльном полу какие-то фигуры.

“Madame has gone to inspect the mine,” Mr. Vandeloop said politely. – Мадам отправилась осмотреть рудник, – вежливо сказал мистер Ванделуп. “But she asked me to tell you that she will be back soon and that you had better wait for her here… In the meantime, I should occupy you.” – Но попросила передать, что вскоре вернется и вам лучше подождать ее здесь… А мне тем временем следует вас занять.

He bowed gravely, placed the only chair in the office near the visitor, and leaned against the mantelpiece with easy grace. Он с серьезным поклоном поставил единственное в офисе кресло поближе к посетительнице и с непринужденной грацией прислонился к каминной доске. Little Miss Marchurst accepted the invitation and settled herself in a large wicker chair. Маленькая мисс Марчёрст приняла приглашение и угнездилась в большом плетеном кресле. She cast furtive glances at the young man, and Gaston, who had a wealth of experience with women, looked at her calmly. Она исподтишка бросала на молодого человека быстрые взгляды, а Гастон, имевший богатейший опыт общения с женщинами, спокойно смотрел на нее. His behavior might have seemed rude if it were not for the charming smile playing on his lips. Его поведение могло бы показаться грубым, если бы не очаровательная улыбка, игравшая на его губах.

Kitty Marchurst was no taller than an elf, her arms and legs were exquisitely shaped, and her figure was all the roundness and bulges of a seventeen-year-old girl… She was just turning seventeen, although in some ways it would be difficult to give her more than fourteen. Ростом Китти Марчёрст была не больше эльфа, ее руки и ноги имели изысканную форму, а фигурка – сплошные округлости и выпуклости семнадцатилетней девушки… Ей как раз и исполнилось семнадцать, хотя в некоторых отношениях трудно было дать ей больше четырнадцати.

An innocent childish face, two clear blue eyes, a straight little nose and a charming mouth with pink lips – these were Kitty’s main attractive features. Невинное детское личико, два ясных голубых глаза, прямой маленький носик и очаровательный ротик с розовыми губами – таковы были основные притягательные черты Китти. Her magnificent hair was a shock of curly golden locks. Ее великолепные волосы представляли собой копну кудрявых золотистых локонов. When her face was calm, it seemed quite childish, but as soon as she smiled, she became a woman – it was precisely such a cheerful smile, such a laughing expression that the ancient Greeks endowed images of Hebe with. Когда лицо ее было спокойным, оно казалось совсем детским, но стоило ей улыбнуться, и она становилась женщиной – именно такой веселой улыбкой, таким смеющимся выражением лица древние греки наделяли изображения Гебы.

Kitty wore a plain white dress, adorned only with pale blue ribbons; На Китти было белое платье без отделки, украшенное лишь бледно-голубыми ленточками; a sailor's cap, tied with an azure scarf, adorned her golden head. на золотистой головке красовалась матросская шапочка, обвязанная лазурным шарфом. She looked simply charming. Выглядела девушка просто прелестно. Vandeloup could hardly resist the urge to seize her and kiss her – she looked so enchantingly fresh and piquant. Ванделуп с трудом удерживался от того, чтобы не схватить ее и поцеловать – такой чарующе свежей и пикантной она выглядела. Kitty, for her part, looked at Gaston with a purely feminine ability to notice details, and mentally decided that she had never seen such a handsome man. Китти, со своей стороны, рассматривала Гастона с чисто женской способностью подмечать детали, и мысленно решила, что никогда еще не видела такого красавца. It was only a pity that he was silent. Жаль только, что он молчит.

Shyness was not in Kitty Marchurst's nature, so after waiting a reasonable time for Vandeloup to respond, she decided to start the conversation herself. Застенчивость была не в характере Китти Марчёрст, поэтому, выждав разумное время в ожидании реплики Ванделупа, девушка решилась начать разговор сама.

“I’m still waiting for someone to entertain me,” she blurted out, looking up; – Я все жду, когда же меня будут занимать, – выпалила она, подняв глаза; then, frightened by her own reckless courage, she lowered her gaze again. потом, испугавшись собственной безрассудной смелости, снова опустила взгляд.

Gaston smiled at Kitty's sincere words, but, remembering Madame Midas's instructions, he decided to be mischievous and carry out his mistress's instructions verbatim. Гастон улыбнулся искренним словам Китти, но, помня наставления Мадам Мидас, решил созорничать и выполнить поручение хозяйки дословно.

“It’s a very nice day today,” he said seriously. – Сегодня очень милый день, – серьезно проговорил он.

Kitty looked at him and laughed cheerfully. Китти посмотрела на него и весело рассмеялась.

“I don’t think that’s a very original remark,” she remarked cheekily, taking an apple from her pocket. – Не думаю, что это очень оригинальное замечание, – дерзко заметила она, вынимая из кармана яблоко. “If that’s all you can say, I hope Madame returns soon.” – Если это все, что вы можете сказать, надеюсь, Мадам скоро вернется.

Vandeloop laughed again when he saw the girl pouting in a childish, offended manner. Ванделуп снова засмеялся, увидев, как совсем по-детски обиженно надулась девушка.

Kitty bit into the red side of the apple with her white teeth, and the Frenchman, looking at her critically, asked: Китти белыми зубками откусила красный бочок яблока, и француз, критически посмотрев на нее, спросил:

– Do you like apples? – Вы любите яблоки?

He was terribly amused by her spontaneity. Его ужасно забавляла ее непосредственность.

“I do,” replied Miss Marchurst, looking at the fruit with disdain. – Еще как люблю, – ответила мисс Марчёрст, пренебрежительно осматривая фрукт. “But peaches are better than apples.” – Но персики вкуснее яблок. “Are the peaches in Madame’s garden ripe yet?” Персики в саду Мадам уже поспели? She looked impatiently at Vandeloup. – Она нетерпеливо посмотрела на Ванделупа.

“I think so,” Gaston answered seriously. – Думаю, да, – серьезно ответил Гастон.

"Then we'll have peaches for tea," Kitty decided, taking another bite of her apple. – Тогда к чаю у нас будут персики, – решила Китти, снова откусив от своего яблока. "I'm going to stay for tea, you know," she continued confidentially. – Я собираюсь остаться к чаю, знаете ли, – продолжала она доверительным тоном. "I always stay for tea when I come here to visit, and then Brown… That's our servant," she explained, "comes and takes me home." – Я всегда остаюсь к чаю, когда прихожу сюда с визитом, а потом Браун… Это наш слуга, – пояснила она, – приходит и провожает меня домой.

“Lucky Brown!” – Счастливчик Браун! muttered Vandeloop, not at all jokingly. – совсем не шутя пробормотал Ванделуп.

Kitty laughed and blushed sweetly. Китти рассмеялась и мило покраснела.

“I’ve heard all about you,” she said calmly, nodding. – Я все о вас слышала, – кивнув, невозмутимо сказала она.

“I hope nothing compromising?” – Надеюсь, ничего компрометирующего? – the Frenchman asked anxiously. – тревожно спросил француз.

“Oh, my God, no – quite the opposite,” Miss Marchurst responded cheerfully. – О господи, нет – скорее наоборот, – весело отозвалась мисс Марчёрст. “They say you’re handsome… And so it is, you are very handsome!” – Говорят, вы красивый… Так оно и есть, вы очень красивый!

Gaston bowed with a laugh. Гастон со смехом поклонился. He was very amused by the turn the conversation had taken: Его очень забавлял оборот, который приняла беседа: He was used to women flattering him, but he was unlikely to have ever been complimented with the directness of this country girl. он привык к тому, что женщины ему льстят, но вряд ли ему когда-нибудь делали комплименты с прямотой этой сельской девушки.

“She was brought up in strictness,” he muttered sarcastically, “I can see that.” – Ее воспитывали в строгости, – пробормотал он саркастически, – я это вижу. Eve before the Fall in all her innocence. Ева перед грехопадением во всей своей невинности.

“I don’t like your eyes,” Kitty said suddenly. – Мне не нравятся ваши глаза, – внезапно сказала Китти.

“What’s wrong with them?” – А что с ними такое? asked the Frenchman, casting a puzzled glance at her. – спросил француз, бросив на нее недоуменный взгляд.

- They seem evil. – Они кажутся злыми.

“Then they slander the soul in this body,” answered Vandeloop seriously. – Тогда они клевещут на душу в этом теле, – серьезно ответил Ванделуп. “I assure you, I am a very good young man!” – Уверяю, я очень хороший молодой человек!

“Then I definitely don’t like you,” Kitty shook her golden head importantly. – Тогда вы точно мне не нравитесь, – Китти важно покачала золотистой головкой. “My dad is a priest, you know, and only good young men come to our house.” – Мой па – священник, знаете ли, и в наш дом приходят только хорошие молодые люди. They’re all so nasty…” And she added angrily: Они все такие противные… – И она сердито добавила: “I hate them!” – Я их ненавижу!

Hearing this, Gaston laughed so loudly that Kitty stood up with an offended look. Услышав это, Гастон так расхохотался, что Китти с оскорбленным видом встала.

“I don’t know what you’re laughing at,” she said, throwing the half-eaten apple out the door, “but I don’t believe you’re a good young man.” – Не знаю, над чем вы смеетесь, – сказала она, выбросив за дверь наполовину съеденное яблоко, – но я не верю, что вы хороший молодой человек. You seem awfully bad! Вы кажетесь ужасно плохим! In fact, I don’t even remember seeing anyone so bad. Вообще-то, я даже не припоминаю, чтобы видела кого-нибудь настолько плохого.

“I suppose you’ll undertake to re-educate me?” – Полагаю, вы возьметесь меня перевоспитывать? – Vandeloop asked readily. – с готовностью спросил Ванделуп.

“Oh, I can’t.” – О, я не могу. “That would be wrong.” Это было бы неправильно. “But,” Kitty promised cheerfully, “Pa will do it!” Но, – жизнерадостно пообещала Китти, – это сделает па!

“I doubt I’ll bother him,” Gaston said quickly, not at all happy with the idea. – Вряд ли я буду его утруждать, – поспешно проговорил Гастон, которому вовсе не улыбалась такая идея. “I’ve gone too far to be of any use.” – Я слишком далеко зашел, чтобы из меня вышел толк.

Kitty was about to answer, but then Madame Midas appeared, and Kitty fluttered towards her with a cry of triumph. Китти собиралась ответить, но тут появилась Мадам Мидас, и Китти с ликующим криком порхнула к ней.

"Oh, Kitty," said Mrs. Villiers, looking very pleased. – Ой, Китти, – ужасно довольная, сказала миссис Вилльерс. "I'm so glad to see you, my dear!" – Я так рада тебя видеть, дорогая! "But keep out of the way, or I'll get your dress dirty." Но держись в сторонке, или я перепачкаю твое платье.

“Yes, you’ll definitely get it dirty,” said Kitty, retreating to a safe distance. – Да, еще как перепачкаешь, – сказала Китти, отступая на безопасное расстояние. “You’ve been gone for a long time!” – Долго же тебя не было!

"Really?" – В самом деле? Madame Midas asked, taking off her miner's outfit. – спросила Мадам Мидас, снимая свой горняцкий наряд. "I hope Mr. Vandeloup was a good replacement for me. – Надеюсь, мистер Ванделуп был мне хорошей заменой.

“Madame,” Gaston answered cheerfully, helping Mrs. Villiers to throw off her dirty robe, “we were talking about the harvest and the weather.” – Мадам, – весело ответил Гастон, помогая миссис Вилльерс сбросить грязное одеяние, – мы разговаривали об урожае и о погоде.

“Really?” – Неужто? – she responded, seeing the blush on Kitty’s cheeks and not approving of it in any way. – отозвалась та, увидев румянец на щеках Китти и никоим образом не одобрив его. – “It must have been very interesting.” – Наверное, это было очень интересно.

“Very!” – Очень! – agreed Gaston, returning to his table. – согласился Гастон, возвращаясь за свой стол.

"Come on, Kitty," said Madame Midas, giving her clerk a long look and taking the girl's hand. – Пойдем, Китти, – сказала Мадам Мидас, бросив на своего клерка пристальный взгляд и взяв девушку за руку. "Let's go into the house and see if we can find some peaches." – Пойдем в дом и посмотрим, сможем ли мы найти персики.

“I hope we find big ones!” – Надеюсь, мы найдем большие! Kitty responded, licking her lips like a child’s carnivore, and with a dancing gait she walked alongside Mrs. Villiers. – по-детски плотоядно облизнувшись, отозвалась Китти и танцующей походкой зашагала рядом с миссис Вилльерс.

"Temptation has come my way in a very attractive form," said Vandeloop to himself, returning to the cheerless columns of figures, "and I fear I shall not be able to resist it." "Искушение выросло на моем пути в очень привлекательной форме, – сказал себе Ванделуп, вернувшись к безрадостным колонкам цифр, – и, боюсь, я не смогу ему воспротивиться".

When Gaston returned home for tea, he found Kitty there, as cheerful and full of life as ever, despite the long, hot day and the restless energy with which she rushed here and there. Когда Гастон вернулся домой к чаю, он нашел там Китти, как всегда веселую и полную жизни, несмотря на длинный жаркий день и на то, с какой беспокойной энергией она носилась тут и там. Even Madame Midas felt tired and worn out by the heat of the day and sat quietly by the window, but Kitty, with clear eyes, tirelessly followed Selina around the house, pretending to help her - a punishment which the wise old maid bore with patient resignation. Даже Мадам Мидас чувствовала себя усталой и вымотанной дневной жарой и спокойно сидела у окна, но Китти с ясными глазами неустанно следовала за Селиной по всему дому, притворяясь, будто помогает ей, – каковую кару мудрая старая дева сносила с терпеливым смирением.

After tea it was too hot to light a lamp, and even Miss Sprotts let the fire go out on the hearth. После чая было слишком жарко, чтобы зажигать лампу, и даже мисс Спроттс позволила огню в очаге погаснуть. All the windows and doors were open to let in the cool evening breeze. Все окна и двери были открыты, чтобы впустить в дом прохладный вечерний ветер.

Vandeloop sat on the veranda with Mackintosh, smoking cigarettes and listening to Madame Midas play Mendelssohn's "The Song of the Venetian Gondolier," a fabulous tune full of the rocking of beautiful boats and the rhythmic movement of the waves. Ванделуп сидел на веранде с Макинтошем, курил сигареты и слушал, как Мадам Мидас играет "Песню венецианского гондольера" Мендельсона – сказочную мелодию, полную покачивания красивых лодок и ритмических движений волн. Then, to please old Archie, she played "Auld Lang Syne" - a tender, sensitive air, one of the most heart-rending and moving in the world. Потом, чтобы доставить удовольствие старому Арчи, она сыграла "Доброе старое время" – чувствительный нежный напев, один из самых душераздирающих и волнующих в мире. The mournful melody floated around the room, and Archie leaned forward with bowed head, his thoughts returning to the heather-covered Scottish hills. Печальная мелодия плыла по комнате, и Арчи подался вперед со склоненной головой, вернувшись мыслями в поросшие вереском шотландские холмы.

And what is Madame Midas playing now, what is it – pierced by sorrow, with a sad refrain? А что теперь играет Мадам Мидас, что это – пронизанное скорбью, с печальным рефреном? Ah yes, it is "Farewell to Lochaber" – the bitter lament of an exile leaving flourishing Scotland far behind. Ах да, это же "Прощание с Локабером" – горький плач изгнанника, оставляющего цветущую Шотландию далеко позади.

Vandeloop, preoccupied with Kitty and oblivious to the music, saw two large tears roll down Mackintosh's stern face and marvelled at such a sign of obvious weakness. Ванделуп, занятый мыслями о Китти и не обращавший внимания на музыку, увидел, как две больших слезы скатились по суровому лицу Макинтоша, и подивился такому признаку явной слабости.

“Is he showing feelings?” – Проявление чувств – у него? he muttered cynically. – цинично пробормотал он. “Wow, I would have expected the stone to start bleeding!” – Ух ты, я бы скорее ожидал, что камень начал бы истекать кровью!

Suddenly the sadness dissipated, and after a few choral songs, Kitty began to sing to the accompaniment of Madame Midas. Внезапно печаль развеялась, и после нескольких хоровых песен Китти начала петь под аккомпанемент Мадам Мидас.

Gaston stood up and leaned against the door, listening to her perform Gounod's charming waltz from Mirella, a melody resembling birdsong, to which her high, clear voice suited perfectly. Гастон встал и прислонился к двери, слушая, как она исполняет очаровательный вальс Гуно из "Миреллы" – мелодию, похожую на птичье пение, к которой идеально подходил ее высокий чистый голос. Vandeloupe was quite surprised that this innocent little girl could perform a difficult waltz with such ease. Ванделупа порядком удивило, что эта невинная маленькая девица с такой легкостью исполняет сложный вальс. Her trills were as fast as they were true, as if she had been trained in the best schools in Europe. Ее трели были столь же быстрыми, сколь и верными, будто она обучалась в лучших школах Европы. Gaston did not know that Kitty had a naturally very flexible voice and that Madame Midas had been training her for almost a year. Гастон не знал, что у Китти от природы очень гибкий голос и что Мадам Мидас обучала ее почти год. When the song ended, the Frenchman entered the room to express his gratitude and surprise to the young singer. Когда песня закончилась, француз вошел в комнату, чтобы выразить юной певице благодарность и удивление.

Kitty responded to both with a burst of laughter. Китти на то и на другое ответила взрывом смеха.

“Your throat is a fortune, mademoiselle,” said Vandeloop with a bow. – Ваше горло – это целое состояние, мадемуазель, – сказал Ванделуп с поклоном. “And I assure you, I have heard all the great singers of our time, starting with Patti.” – А я, уверяю, слышал всех великих певцов современности, начиная с Патти.

"I have only succeeded in teaching her a little," said Mrs. Villiers, looking lovingly at Miss Marchurst, who now stood by the table, blushing under Vandeloup's praise. – Мне удалось лишь чуть-чуть ее подучить, – сказала миссис Вилльерс, с любовью глядя на мисс Марчёрст, которая стояла теперь у стола, краснея от похвал Ванделупа. "But when we find the 'Devil's Vein,' I shall send her to Italy to study singing. – Но когда мы найдем "Жилу Дьявола", я пошлю ее в Италию учиться пению.

– And perform on stage? – И выступать на сцене? – asked Gaston. – спросил Гастон.

“Perhaps,” Madame Midas said mysteriously. – Возможно, – загадочно сказала Мадам Мидас. “Well, now, Mr. Vandeloup, you must sing something for us.” – Ну, а сейчас, мистер Ванделуп, вы должны что-нибудь нам спеть.

“Does he sing?” – Он поет? Kitty asked cheerfully. – весело спросила Китти.

“Yes, and it plays,” answered the hostess, leaving her place at the piano and hugging Kitty. – Да, и играет, – ответила хозяйка, покинув место у пианино и обняв Китти. “Sing us something from The Grand Duchess!” – Спойте нам что-нибудь из "Великой герцогини"!

Vandeloop shook his head. Ванделуп покачал головой.

“This is too much fun for this hour,” he said, lightly running his fingers over the keys. – Это слишком весело для такого часа, – сказал он, слегка проведя пальцами по клавишам. “I’ll play something from Faust.” – Я исполню что-нибудь из "Фауста".

Gaston had a pleasant tenor voice, not very strong, but exceptionally clear and piercing, and he sang "Hail, Abbey," an exquisite melody that touched Madame Midas's heart with a vague longing for love and affection. У Гастона был приятный тенор, не очень сильный, но исключительно чистый и пронзительный, и он запел "Приветствую тебя, обитель" – изысканную мелодию, которая тронула сердце Мадам Мидас неясным желанием любви и привязанности. Kitty's breast was filled with feelings she had never experienced before. Грудь же Китти переполнили чувства, которых она никогда раньше не испытывала. Her gaiety disappeared, her eyes looked at the singer almost frightened, and she pressed closer to Mrs. Villiers, as if she were afraid of something… And she really was afraid. Ее веселость исчезла, глаза смотрели на певца почти испуганно, и она теснее прижалась к миссис Вилльерс, как будто чего-то боялась… А она действительно боялась.

Having finished singing the aria from Faust, Vandeloop plunged into a boisterous student song which he had heard many times in midnight Paris, and ended with a cheerful little chansonette by Alfred de Musset, which he thought particularly suited Kitty: Закончив петь арию из "Фауста", Ванделуп нырнул в буйную студенческую песню, которую слышал много раз в полуночном Париже, и закончил веселой маленькой шансонеткой Альфреда де Мюссе, которая, как он считал, особенно подходит к Китти:

Hello, Suzon, my forest flower, Здравствуй, Сюзон, мой лесной цветок,

Are you still the prettiest? Ты всё ещё самая хорошенькая?

I'm coming back as you see me, Я возвращаюсь, каким ты меня видишь,

From the Grand Journey through Italy. Из большого путешествия по Италии.

All in all, Kitty enjoyed the evening immensely, and was very sorry when Brown came to take her home. В общем, этот вечер доставил Китти безмерное наслаждение, и ей было очень жаль, когда явился Браун, чтобы проводить ее домой.

Madame Midas wrapped her up well and seated her in a light carriage, but Mrs. Villiers was seriously frightened by the girl's flushed cheeks, her bright eyes, and the quick glances that Kitty stole at Vandeloup, who stood in the moonlight, handsome and cheerful. Мадам Мидас хорошенько укутала ее и усадила в легкий экипаж, но миссис Вилльерс не на шутку напугали раскрасневшиеся щеки девушки, ее яркие глаза и быстрые взгляды, которые Китти украдкой кидала на Ванделупа, который стоял, озаренный лунным светом, красивый и жизнерадостный.

“I’m afraid I’ve made a mistake,” Madame Midas said to herself as the carriage drove away. – Боюсь, я совершила ошибку, – сказала себе Мадам Мидас, когда экипаж отъехал.

And so it was, because Kitty fell in love with a Frenchman. Так оно и было, потому что Китти влюбилась во француза.

And Gaston? А Гастон?

He walked back into the house next to his mistress, thinking about Kitty and humming to himself the cheerful chorus of the chansonette he had just performed: Он пошел обратно в дом рядом с хозяйкой, думая о Китти и напевая себе под нос веселый припев шансонетки, которую только что исполнял:

I pass by your house, Я прохожу мимо твоего дома,

Open your door, hello, Suzanne. Открой свою дверь, здравствуй, Сюзон.

It was clearly a case of mutual love at first sight. Это явно был случай взаимной любви с первого взгляда.

Chapter 7 Mr. Villiers Pays a Visit Глава 7 Мистер Вилльерс наносит визит

Slivers and his friend Villiers were not at all satisfied with the current state of affairs. Сливерса и его друга Вилльерса совершенно не устраивало сложившееся положение вещей.

By sending Vandeloupe to the Pactol site, they thought to compromise Madame Midas, who would find herself in the company of a young and handsome man. Посылая Ванделупа на участок Пактол, они думали скомпрометировать Мадам Мидас, которая окажется в обществе молодого и красивого человека. They counted on one of two things to happen: Они рассчитывали, что случится одно из двух: either Mrs. Villiers would fall in love with the attractive Frenchman and begin to seek a divorce in order to marry Vandeloupe - which Villiers, of course, would resist unless he was bribed with a share in Pactol. или миссис Вилльерс влюбится в привлекательного француза и начнет добиваться развода, чтобы выйти за Ванделупа замуж – чему Вилльерс, конечно, же будет противиться, если его не подкупят, дав ему долю в Пактоле. If this did not happen, Villiers could adopt a martyr pose and accuse the Frenchman of being his wife's lover … and, for his part, threaten divorce if Mrs. Villiers did not make him her partner. Если же этого не произойдет, Вилльерс сможет принять позу мученика и обвинить француза в том, что тот – любовник его жены… И, со своей стороны, угрожать разводом, если миссис Вилльерс не сделает его своим партнером.

But they both miscalculated, because neither happened. Но оба они просчитались, потому что не случилось ни того, ни другого. Madame did not fall in love with Vandeloupe and behaved too cautiously to give rise to a scandal. Мадам не влюбилась в Ванделупа и вела себя слишком осмотрительно, чтобы дать повод для скандала.

Seeing that things were not going as they would have liked, Slivers and Co. met one day in the senior partner's office to hold a meeting and decide what could be done to nudge Madame Midas in the right direction. Видя, что дела идут совсем не так, как им хотелось бы, Сливерс и Ко в один прекрасный день встретились в офисе старшего партнера, чтобы держать совет и решить, что можно предпринять, чтобы подтолкнуть Мадам Мидас в нужном направлении.

Villiers lounged in one of the chairs. Вилльерс развалился в одном из кресел. Dressed in a white linen suit, he looked respectable enough, although his red face and watery eyes betrayed the drunkard. Одетый в белый полотняный костюм, он выглядел довольно респектабельно, хотя красное лицо и слезящиеся глаза выдавали в нем пьяницу. Randolph sipped his whiskey and water and smoked his pipe, watching Slivers limp back and forth across the office, frantically waving his cork hand, which he always did in moments of excitement. Рэндольф прихлебывал виски с водой и курил трубку, наблюдая, как Сливерс хромает туда-сюда по офису, неистово размахивая пробковой рукой, что он делал всегда в минуты возбуждения. Billy sat on the desk, sometimes gazing devotedly at his master, sometimes jumping among the mountains of paper, talking to himself. Билли сидел на столе и то преданно взирал на хозяина, то прыгал среди бумажных гор, разговаривая сам с собой.

“I thought you were up to something big by sending that fop to Pactolus,” Villiers said after a pause. – Я-то думал, ты замышляешь большие дела, посылая этого хлыща на Пактол, – помолчав, сказал Вилльерс.

“At least I did something,” Slivers snapped back furiously, “not like you, beer barrel!” – Во всяком случае, я хоть что-то предпринял, – в ярости огрызнулся Сливерс, – не то что ты, пивная бочка!

"Hey, don't call me names," Mr. Villiers muttered resentfully. – Эй, не обзывайся, – обиженно проворчал мистер Вилльерс. "I'm a gentleman, don't forget that!" – Я – джентльмен, не забывай об этом!

“You were a gentleman, you mean,” the senior partner corrected, looking at him angrily with his one eye. – Ты был джентльменом, имеешь ты в виду, – поправил старший партнер, злобно взглянув на него единственным глазом. “And who are you now?” – А кто ты теперь?

“A stockbroker,” he replied, sipping his whiskey. – Биржевой маклер, – ответил тот, прихлебывая виски.

"And you're not a damned good at it," replied Slivers, sitting down on the edge of the table, causing his wooden leg to stretch out in front of him. – И черта с два ты в этом преуспеваешь, – ответил Сливерс, присев на краешек стола, из-за чего его деревянная нога вытянулась вперед. The old man immediately took advantage of this to point it menacingly towards Randolph. Старик немедленно воспользовался этим, чтобы угрожающе направить ее в сторону Рэндольфа.

“Listen,” the gentleman suddenly sat up in his chair, “drop these personal attacks and get down to business!” – Послушай, – тут же дерзко вскинулся этот джентльмен, внезапно выпрямившись в кресле, – брось эти личные выпады и переходи к делу! “What should we do?” Что нам следует предпринять? “Vandeloup has firmly established himself there, but there is not the slightest chance that my wife will fall in love with him.” Ванделуп прочно там обосновался, но нет ни малейшего шанса на то, что моя жена влюбится в него.

"Wait," said Slivers, phlegmatically swinging his wooden leg up and down, "wait, you blind fool, wait." – Подожди, – сказал Сливерс, флегматично покачивая деревянной ногой вверх-вниз, – подожди, слепой дурак, подожди.

“Wait for the cart!” – Подожди вагонетки! Billy yelled behind his master. – завопил за спиной хозяина Билли.

And then he climbed onto Slivers' shoulder, completing his sentence with the words: И тут же вскарабкался Сливерсу на плечо, дополнив свое предложение словами: "Oh, my precious mother! "О, моя драгоценная матушка!" "

"You always say 'wait,'" Villiers growled, ignoring Billy's intervention. – Ты всегда говоришь "подожди", – прорычал Вилльерс, не обращая внимания на вмешательство Билли. "But I say we can't wait any longer!" – А я скажу – мы не можем больше ждать! "They'll hit the Devil's Lode soon, and then it'll be all over!" Вскоре они наткнутся на "Жилу Дьявола", и тогда всему конец!

“Then you should go to Pactolus and see your wife,” suggested Slivers. – Значит, тебе следует отправиться на Пактол и повидаться с женой, – предложил Сливерс.

“I won’t go,” Randolph answered gloomily, “she’ll break my head.” – Не пойду, – мрачно ответил Рэндольф, – она проломит мне голову.

- Bah! – Ба! Are you afraid of a woman? Ты боишься женщины? - Slivers growled angrily. – злобно прорычал Сливерс.

“No, but I’m afraid of Mackintosh and the others,” Villiers admitted reluctantly. – Нет, но я боюсь Макинтоша и остальных, – нехотя признался Вилльерс. “What can one man do against twenty of these devils? – Что может сделать один человек против двадцати этих дьяволов? They’ll kill me if I show up there, and my inhuman wife won’t even lift a finger to save me!” Да они меня убьют, если я там появлюсь, и моя бесчеловечная женушка даже пальцем не шевельнет, чтобы меня спасти!

"You're the devil!" – Ты – дьявол! Billy remarked, watching Randolph from his favorite spot on his master's shoulder. – заметил Билли, наблюдая за Рэндольфом со своего любимого местечка на хозяйском плече. "Oh, my God!" – О господи! Ha, ha, ha! Ха, ха, ха! He burst out laughing, stood at attention, and yelled: – Он разразился хохотом, вытянулся в струнку, завопил: "Bullshit!" "Брехня! - and then shut up. " – после чего заткнулся.

“There’s no point in beating around the bush,” said the one-legged man, getting off the table. – Что толку ходить вокруг да около, – сказал одноногий, слезая со стола. “Go to the outskirts of the area – maybe you’ll be able to intercept her.” – Отправляйся в окрестности участка – может, тебе удастся ее перехватить. And then give her some pepper!” А потом задай ей перцу!

“And what should I tell her?” – И что я должен ей сказать? – Villiers asked helplessly. – беспомощно спросил Вилльерс.

Slivers looked at him with a fiery contempt in his one eye. Сливерс посмотрел на него с пламенным презрением в единственном глазу.

– “Tell me!” – "Сказать"! – he shouted, waving his cork hand. – заорал он, размахивая пробковой рукой. – “Tell her about your slutty honor! – Скажи о своей распродьявольской чести! Tell her that she’s dragging your noble name through the mud! Скажи, что она волочит по грязи твое благородное имя! Tell her that you’ll divorce her if she doesn’t give you half of her share in Pactol. Скажи, что разведешься с ней, если она не отдаст тебе половину доли в Пактоле. That will scare her. Это ее испугает.

“That’s bullshit!” – Брехня! – the parrot cried again. – снова вскричал попугай.

“Oh, no, it won’t,” said Randolph. – О нет, не испугает, – возразил Рэндольф. “A braggart is a dog that barks but doesn’t bite.” – Бахвал – это пес, который лает, но не кусает. I’ve tried to play that game, but without success. Я пытался вести такую игру, но безуспешно.

“Then do as you please,” Slivers grumbled sullenly, sitting down in an armchair and pouring himself some whiskey. – Тогда поступай, как знаешь, – угрюмо поворчал Сливерс и, усевшись в кресло, налил себе виски. “I don’t care what you do there, as long as I get to Pactolus.” – Мне плевать, что ты там сделаешь, лишь бы мне проникнуть на Пактол. And once I’m there, the devil himself won’t be able to get me out!” И как только я окажусь там, сам дьявол меня оттуда не вытащит!

Villiers thought for a moment, stood up and turned to leave. Вилльерс подумал минуту, встал и повернулся, чтобы уйти.

“I’ll try,” he said, heading for the door. – Я попробую, – сказал он, направившись к двери. “But it won’t work.” – Но ничего не получится. I’m telling you, she’s just a rock!” Я же говорю – она просто кремень!

Nodding goodbye, the rejected husband left and trudged down the corridor. Кивнув на прощанье, отвергнутый муж вышел и потащился по коридору.

“Flint, is that so?” – Кремень, вот как? – cried the old man, furiously beating the floor with his wooden leg. – вскричал старик, неистово колотя по полу деревянной ногой. – “Then I will crush it, I will crush it, I will grind it into powder, damn it!” – Тогда я ее раздроблю, я раздавлю ее, я смелю ее в порошок, будь она проклята!

In a fit of rage, Slivers shook Billy off his shoulder and took a long swig of whiskey. В приступе ярости Сливерс стряхнул Билли с плеча и сделал длинный глоток виски.

Meanwhile, Mr. Villiers, fearing that his remaining courage would desert him, went to the nearest hotel and drank so much that he became reckless and uncharacteristic of himself. Тем временем мистер Вилльерс, боясь, что его покинут остатки храбрости, отправился в ближайший отель и выпил столько, что привел себя в обычно несвойственное ему бесшабашное состояние. Thus inflamed, he went to the railway station, boarded a train to the Pactol section, and on arrival downed another glass of whisky to steady his nerves. Воспламенившись подобным образом, он пошел на железнодорожный вокзал, сел в поезд, идущий на участок Пактол, а по прибытии опрокинул еще один стаканчик виски, чтобы укрепить нервишки.

But this last straw broke the camel's back. Но эта последняя соломинка сломала спину верблюда. Another round of drink plunged Mr. Villiers into that stupefied state which in the language of the colonists is called "being under the influence." Еще одна порция выпивки ввергла мистера Вилльерса в то одурелое состояние, которое на языке жителей колонии называется "быть под мухой".

He staggered out of the hotel and walked towards the Pactol site. Пошатываясь, он вышел из отеля и зашагал в сторону участка Пактол.

An unexpected obstacle was that the single white hill that marked the entrance to the mine suddenly appeared before his eyes in duplicate, and now poor Randolph was contemplating two sections of Pactol. Неожиданным препятствием стало то, что единственный белый холм, отмечавший вход в рудник, внезапно возник перед его глазами в двух экземплярах, и теперь бедолага Рэндольф созерцал два участка Пактол. This curious optical illusion greatly confused him, since he was now unsure which of the two sections to head towards. Сей любопытный оптический обман сильно его смутил, поскольку теперь он не был уверен, в сторону которого из двух участков направляться.

“It’s your drink,” he said at last, stopping in the middle of the white, dusty road with an air of supernatural seriousness. – Это вше выпивка, – со сверхъестественно серьезным видом сказал он наконец, остановившись посреди белой пыльной дороги. “It’s she who’s in front of me, you know, two women.” – Это иж-жа нее передо мной вше двоитша. “If I see your wife, I’ll see two wives, and then…” Mr. Villiers chuckled drunkenly. Ешли я увижу ш-швою жену, я увижу две жены, и тогда… – Мистер Вилльерс пьяно захихикал. “…Then I’ll be a bigamist.” – …Тогда я штану двоеженцем.

The thought of this amused him so much that he burst out laughing, and finding that it was awkward to laugh standing up, he sat down to give vent to his merriment. Мысль об этом так его позабавила, что он разразился смехом и, обнаружив, что смеяться стоя неудобно, уселся, чтобы дать волю своему веселью.

A kookaburra, perched on a hedge by the roadside, heard Mr. Villiers's boisterous mirth, and being a naturally cheerful bird, began to laugh too. Кукабарра, примостившаяся на живой изгороди возле дороги, услышала, как бурно веселится мистер Вилльерс, и, будучи сама по натуре птицей веселой, тоже принялась хохотать.

Hearing his laughter echoed, Randolph grew angry and tried to rise to punish the man who had mocked him. Услышав, что его хохоту вторит некое эхо, Рэндольф рассердился и попытался встать, чтобы наказать передразнивающего его человека. His intentions were good, but his legs were, to put it mildly, unsteady, so after one or two fruitless attempts he gave up, realizing that the matter was in tatters. Намерения были хороши, но на ногах он держался, мягко говоря, непрочно, поэтому после одной-двух бесплодных попыток сдался, поняв, что дело швах. Then Mr. Villiers rolled over on his side on the dusty white road and fell fast asleep, his head resting on a tuft of green grass. Тогда мистер Вилльерс перекатился на бок на пыльной белой дороге и крепко уснул, положив голову на пучок зеленой травы.

In his white linen suit he almost blended with the same color road dust, and although the sun was blazing hot and the mosquitoes were biting desperately, Mr. Villiers continued to sleep peacefully. В своем белом полотняном костюме он почти сливался с такого же цвета дорожной пылью, и хотя жарко пылало солнце и отчаянно кусались комары, мистер Вилльерс продолжал преспокойно спать.

It was nearly four o'clock in the afternoon when Randolph awoke. Было уже почти четыре часа пополудни, когда Рэндольф проснулся. By this time he had sobered up a little, but he had not yet quite regained his balance and was in that gloomy mood which is common to some men in recovery. К этому времени он слегка протрезвел, но все еще не до конца обрел равновесие и пребывал в том хмуром настроении, которое свойственно некоторым выздоравливающим мужчинам.

Rising with a vigorous curse, Villiers picked up his hat, put it on, put his hands in his pockets and slowly trudged forward, determined to meet his wife and start a quarrel with her. Поднявшись с энергичным ругательством, Вилльерс подобрал свою шляпу, надел, сунул руки в карманы и медленно потащился вперед, полный решимости встретиться с женой и затеять с ней свару.

Unfortunately for Madame Midas, she was in Ballarat that day and was returning home. К несчастью для Мадам Мидас, она в тот день была в Балларате и как раз возвращалась домой. The woman had arrived by train and was walking along the road leading from the station to Pactol. Женщина приехала поездом и шла пешком по дороге, ведущей от станции к Пактолу. Lost in her thoughts, she did not notice the dusty figure ahead, otherwise she would surely have recognized her husband and tried to keep her distance from him, setting off across the fields instead of walking along the road. Погруженная в свои мысли, она не замечала впереди пыльной фигуры, иначе наверняка узнала бы своего мужа и постаралась держаться от него подальше, пустившись через поля, вместо того чтобы идти по дороге.

Meanwhile, Mr. Villiers stubbornly trudged towards Pactol, his wife also slowly followed him and finally, at the turn of the road, behind which her property began, she noticed her husband. Тем временем мистер Вилльерс упорно топал к Пактолу, его жена так же не спеша шла за ним и наконец у поворота дороги, за которым начинались ее владения, заметила мужа.

A shudder of disgust ran through the woman's body when she looked up and saw Villiers. По телу женщины пробежала дрожь омерзения, когда она подняла глаза и увидела Вилльерса. Madame Midas involuntarily recoiled, as if she wanted to avoid meeting him, but it was too late: Мадам Мидас невольно отшатнулась, словно хотела тем самым избежать встречи с ним, но было уже поздно: Mr. Villiers, hearing footsteps, turned sharply and saw the woman he had come to see. мистер Вилльерс, услышав шаги, резко повернулся и увидел женщину, повидаться с которой он и приехал. Madame Midas was standing in the middle of the road, a few steps away from him. Мадам Мидас стояла посреди дороги, в нескольких шагах от него.

For a few moments the husband and wife looked at each other in silence. Несколько мгновений муж и жена молча глядели друг на друга. The woman's beautiful face showed undisguised disgust, while Villiers tried in vain to assume a dignified pose - a difficult task after recently drinking alcohol. На прекрасном лице женщины читалось неприкрытое отвращение, а Вилльерс тщетно пытался принять полную достоинства позу – трудная задача после недавно выпитого спиртного.

At last Madame Midas picked up her dress, as if touching her husband would defile her, and tried to pass by. Наконец Мадам Мидас подобрала платье, словно прикосновение к мужу осквернило бы ее, и попыталась пройти мимо. But at the sight of this, Randolph darted forward, and before Mrs. Villiers had taken more than a few steps, he had his arms round her waist. Но при виде этого Рэндольф метнулся вперед, и не успела миссис Вилльерс сделать и нескольких шагов, как он обхватил ее за талию.

“Don’t rush!” – Не торопись! – the man hissed through clenched teeth. – прошипел мужчина сквозь сжатые зубы. – “First, you need to have a word with me.” – Сперва ты должна перемолвиться со мной словечком.

Madame Midas looked around for help, but saw no one. Мадам Мидас огляделась в поисках помощи, но никого не увидела. They were some distance from the buildings of Pactolus, and in the heat of the day, everyone hid in their houses. Они находились на некотором расстоянии от строений Пактола, и при такой дневной жаре все попрятались по домам. Finally, the woman noticed a man walking along the long road from the station towards them. Наконец женщина заметила, что по длинной дороге от станции к ним идет какой-то человек. Knowing that Vandeloop had gone to the city, she silently prayed that it was he, and prepared to negotiate with her husband until the Frenchman approached. Зная, что Ванделуп ездил в город, она мысленно взмолилась, чтобы это был он, и приготовилась вести переговоры с мужем до тех пор, пока француз не приблизится.

Having made this decision, Madame Midas abruptly threw off Villiers' hands and turned to him with a disdainful and noble look. Приняв такое решение, Мадам Мидас резко сбросила с себя руки Вилльерса и повернулась к нему с презрительным и благородным видом.

“What do you need?” – Что тебе нужно? she asked in a quiet, clear voice, full of concentrated passion. – спросила она негромким чистым голосом, полным сосредоточенной страсти.

“Money!” – Денег! – he growled rudely, standing right in front of her. – грубо прорычал тот, встав прямо перед ней. – “And I’ll get it!” – И я их получу!

“Money?” – Денег? Madame Midas asked with bitter irony. – с горькой иронией переспросила Мадам Мидас. “Isn’t that enough for you?” – Тебе еще мало? “Haven’t you squandered every penny I got from my father on your extravagance and bad company?” Разве ты не растранжирил каждый пенни, полученный мною от отца, на свое мотовство и дурную компанию? “So what do you want now?” Так что же тебе нужно теперь?

“A share in the Pactol plot,” he said sullenly. – Долю в участке Пактол, – угрюмо сказал он.

Mrs. Villiers laughed scornfully. Миссис Вилльерс презрительно рассмеялась.

“A share in the Pactolus estate!” – Долю в участке Пактол! she repeated with bitter sarcasm. – с горьким сарказмом повторила она. “A modest demand indeed… Having squandered my fortune, dragged my name through the mud, treated me like a slave, this man still wants compensation!” – Воистину скромное требование… Промотав мое состояние, изваляв мое имя в грязи, обращаясь со мною как с рабыней, этот человек еще хочет вознаграждения! “Listen to me, Randolph Villiers,” Madame Midas said furiously, stepping towards her husband and grabbing his hand, “the land we now stand on is mine!” Слушай меня, Рэндольф Вилльерс, – яростно сказала Мадам Мидас, шагнув к мужу и схватив его за руку, – земля, на которой мы сейчас стоим, – моя! “The gold beneath it is mine!” Золото под ней – мое! “And even if you fall on your knees before me and beg for a crumb of bread to save yourself from starvation, I will not lift a finger to support you!” И даже если ты упадешь передо мной на колени и будешь вымаливать крошку хлеба, чтобы спастись от голодной смерти, я и пальцем не шевельну, чтобы тебя поддержать!

Villiers writhed like a snake, crushed by her bitter sarcasm. Вилльерс корчился, как змея, придавленный ее горьким сарказмом.

“As I understand it,” he said sarcastically, “you’re saving all this for your lover?” – Насколько я понимаю, – язвительно сказал он, – все это ты приберегаешь для своего любовника?

- My lover? – Моего любовника? What are you talking about? О чем ты?

“What do you mean, about what?” – Как это о чем? – Randolph responded with an insolent grin. – с наглой усмешкой отозвался Рэндольф. – “All of Ballarat knows what position the young Frenchman occupies in the Pactol area!” – Весь Балларат знает, какое положение занимает на участке Пактол молодой француз!

Mrs. Villiers felt as if she were about to faint; the accusation was too terrible. Миссис Вилльерс почувствовала, что готова упасть в обморок – обвинение было слишком ужасным. This vile man, who had filled every minute of her life with bitterness since the day she married him, was still her evil genius and was now trying to destroy her in the eyes of the world! Этот мерзкий человек, который наполнял горечью каждую минуту ее жизни с того дня, как она вышла за него замуж, все еще оставался ее злым гением и теперь пытался уничтожить ее в глазах всего мира!

The man Madame Midas had seen earlier on the road was now almost upon them, and her despair gave way to hope when she recognized Vandeloupe. Тот, кого Мадам Мидас видела раньше на дороге, теперь почти добрался до них, и ее отчаяние сменилось надеждой, когда она узнала Ванделупа. With an effort, the woman pulled herself together, turned and looked straight at her husband. С усилием взяв себя в руки, женщина повернулась и в упор посмотрела на мужа.

“You lied,” she said quietly. – Ты солгал, – негромко проговорила она. “I will not stoop to answering that accusation.” – Я не опущусь до того, чтобы отвечать на это обвинение. But as certain as it is that there is a God above us, if you dare to cross my path again, I will kill you. Но так же верно, как то, что над нами есть Бог, – если ты снова осмелишься попасться мне на пути, я тебя убью.

She said this with such a terrible look that Villiers involuntarily recoiled. Она произнесла это с таким ужасным видом, что Вилльерс невольно отпрянул. But a moment later he recovered, rushed forward and grabbed her hand. Но уже через мгновение оправился, рванулся вперед и схватил ее за руку.

- You are a devil! – Ты – дьяволица! I will make you pay for this! Я заставлю тебя за это заплатить!

He twisted the woman's arm so that she thought it was broken. Он вывернул руку женщины так, что ей показалось – она сломана.

“You’ll kill me, will you?” – Ты убьешь меня, вот как? “You?” Ты? “You!” Ты! – he screamed, continuing to twist his wife’s arm and causing her sharp pain. – завопил он, продолжая выкручивать жене руку и причиняя ей острую боль. – “Viper!” – Гадюка!

Mrs. Villiers was almost fainting from the pain when she suddenly heard a cry and realized that Vandeloop had come to her aid. Миссис Вилльерс почти потеряла сознание от боли, как вдруг услышала крик и поняла, что Ванделуп пришел к ней на помощь.

He recognized Madame Midas from afar and realized that the man standing next to her was threatening her; Он узнал Мадам Мидас еще издалека и понял, что стоящий рядом с ней мужчина ей угрожает; so he ran at full speed and arrived at the scene just in time. поэтому припустил во весь дух и прибыл на место событий как раз вовремя.

Madame felt the stranger's grip on her arm loosen, and, turning, saw Vandeloup throw her husband into a ditch by the road. Мадам почувствовала, что чужая хватка на ее руке разжалась, и, повернувшись, увидела, как Ванделуп швырнул ее мужа в канаву у дороги. Then the Frenchman approached her. Потом француз приблизился к ней. He did not look at all excited, on the contrary, he looked as calm and unperturbed as if he had just shaken hands with Mr. Villiers, and not dealt with him cruelly. Вид у него был отнюдь не возбужденный, наоборот – он выглядел таким невозмутимым и спокойным, как будто только что пожал руку мистеру Вилльерсу, а не жестоко расправился с ним.

“You had better go home, madam,” said Vandeloup in his usual even tone, “and leave me to deal with this… gentleman.” – Вам лучше пойти домой, мадам, – сказал Ванделуп своим обычным ровным тоном, – и предоставить мне разобраться с этим… джентльменом. Are you hurt? Вы не ранены?

“Just my arm,” Mrs. Villiers replied weakly. – Только рука, – слабым голосом ответила миссис Вилльерс. “He nearly broke it.” – Он чуть ее не сломал. “But I can walk home alone.” Но я смогу дойти до дома одна.

“If so, go,” said Vandeloop, looking at her doubtfully. – Если так, идите, – сказал Ванделуп, с сомнением посмотрев на нее. “I will send him on his way.” – Я отправлю его восвояси.

- Don't let him hurt you. – Не позвольте ему ранить вас.

“I don’t think there is such a danger,” the young man replied, looking at his hands. – Не думаю, что существует такая опасность, – ответил молодой человек, взглянув на свои руки. “I am stronger than I look.” – Я сильнее, чем выгляжу.

“Thank you, sir,” said Madame Midas, extending her hand to him. – Спасибо, мсье, – сказала Мадам Мидас, протягивая ему руку. “You have done me a great service, and I shall never forget it.” – Вы оказали мне большую услугу, и я никогда ее не забуду.

Vandeloup leaned over and kissed her fingers, which did not escape the notice of Mr. Villiers, who had just crawled out of the ditch. Ванделуп наклонился и поцеловал ее пальцы, что не укрылось от мистера Вилльерса, который как раз выполз из канавы.

Madame Midas is gone. Мадам Мидас ушла.

The Frenchman watched her go, saw that she was approaching the house, and turned to check on Mr. Villiers. Француз проводил ее взглядом, увидел, что она приближается к дому, и повернулся, чтобы проверить, как там мистер Вилльерс. He was sitting on the edge of the ditch, covered from head to toe with mud; Тот сидел на краю канавы, с ног до головы облепленный грязью; water was pouring off him in streams, and he looked most miserable. с него потоками текла вода, и вид у него был самый жалкий. Randolph stared angrily at Mr. Vandeloup, but this look did not make any impression on the young gentleman. Рэндольф злобно таращился на мистера Ванделупа, но этот взгляд не произвел на молодого джентльмена никакого впечатления.

Gaston took out a cigarette, lit it and said in a friendly tone: Гастон вытащил сигарету, зажег ее и дружески проговорил:

“I’m sorry I can’t offer you a light, but I doubt you’d enjoy one in your current drenched state.” – Простите, что не могу предложить вам закурить, но вряд ли вы наслаждались бы сигаретой в вашем нынешнем подмокшем состоянии. “If I may suggest,” he smiled politely, “what you need most right now is a bath and a change of clothes.” Если дозволите внести предложение, – он вежливо улыбнулся, – больше всего вам сейчас нужна ванна и смена одежды. “And you’ll find all that in Ballarat.” И все это вы найдете в Балларате.

Vandeloop pretended to be deep in thought. Ванделуп сделал вид, что глубоко задумался.

“And I also think you have a chance of catching the next train,” he continued. – А еще я полагаю, что у вас есть шанс успеть на следующий поезд, – продолжал он. “If you hurry.” – Если поторопитесь. And that will save you from having to walk for quite a long time. И это убережет вас от довольно долгого пути пешком.

Mr. Villiers stared at his tormentor in silent anger and tried to look majestic. Мистер Вилльерс в безмолвном гневе уставился на своего мучителя и попытался принять величественный вид. But as he was covered with mud, this attempt failed. Но поскольку он был весь облеплен грязью, эта попытка потерпела крах.

“Do you know who I am?” – Да вы знаете, кто я такой? he finally asked loudly and menacingly. – спросил он наконец громко и грозно.

“Under certain circumstances,” the Frenchman replied in a calm, even tone, “I would take you for a dirty roadside.” – При некоторых обстоятельствах, – невозмутимо ровным тоном отозвался француз, – я бы принял вас за грязную обочину. But since you speak and show your teeth, I suppose you are a man. Но поскольку вы говорите и скалите зубы, полагаю, что вы – человек. Of the lowest sort. Самого низшего пошиба. What you English call “scum.” То, что вы, англичане, называете "отребьем".

“I will destroy you!” – Да я тебя уничтожу! – Villiers growled, stepping forward. – прорычал Вилльерс, шагнув вперед.

“If I were you, I wouldn’t even try,” replied Vandeloop, casting a disdainful glance at him. – На вашем месте я не стал бы даже и пытаться, – ответил Ванделуп, бросив на него пренебрежительный взгляд. “I am young and strong, and hardly drink, while you, on the contrary, are old and flabby, with the shattered nerves of a hardened drunkard. – Я молод и силен, почти не пью, а вы, напротив, старый и дряблый, с расшатанными нервишками завзятого пьяницы. No, it would hardly be fair to touch you. Нет, вряд ли будет честно к вам прикасаться.

“You won’t dare touch me with a finger!” – Ты и пальцем не осмелишься меня тронуть! Randolph declared defiantly. – вызывающе заявил Рэндольф.

“Quite right,” agreed Gaston, lighting another cigarette, “you are too dirty for close contact.” – Совершенно верно, – согласился Гастон, зажигая другую сигарету, – вы слишком грязный для близкого общения. I really think you had better go; Я и вправду думаю, что вам лучше уйти; Monsieur Slivers is no doubt waiting for you. вас, без сомнения, дожидается мсье Сливерс.

"And this is the man I got into the job!" – И это человек, которого я устроил на работу! Mr. Villiers announced into the air. – провозгласил мистер Вилльерс в пространство.

“The world is extremely ungrateful,” Vandeloop replied calmly, shrugging his shoulders. – Мир крайне неблагодарен, – спокойно ответил Ванделуп, пожав плечами. “I never expect anything from it.” – Я никогда ничего от него не ожидаю. If you do, it’s a pity, because you will be disappointed. Если вы ожидаете – жаль, потому что вас постигнет разочарование.

Finding that he could do nothing to counter the young Frenchman's imperturbable composure, Villiers turned to leave, but as he parted he angrily said: Обнаружив, что он ничего не может противопоставить невозмутимому спокойствию молодого француза, Вилльерс повернулся, чтобы уйти, но на прощание злобно бросил:

– Tell my wife that I will repay her for this! – Передай моей жене, что я ей за это отплачу!

"Bills are paid on Saturdays!" – Счета оплачиваются по субботам! Mr. Vandeloup cried cheerfully. – жизнерадостно выкрикнул мистер Ванделуп. "If you come and see us, I'll write you the same receipt as today. – Если вы заглянете к нам, я выпишу вам ту же расписку, что и сегодня.

Randolph did not answer, as he had already moved away to a distance from where he could not hear these words. Рэндольф ничего не ответил, поскольку уже удалился на расстояние, откуда не мог слышать этих слов. He walked towards the station in dirty clothes and with rage in his soul. Он шагал к станции в грязной одежде и с яростью в душе.

Gaston watched him go for a few minutes with a strange smile on his lips, then turned on his heels and went home, humming a song. Гастон несколько минут смотрел ему вслед со странной улыбкой на губах, а потом повернулся на пятках и пошел домой, мурлыча какую-то песенку.

Chapter 8 The Luck of Madame Midas Глава 8 Удача Мадам Мидас

Aesop knew human nature very well when he wrote his fable about the old man and the donkey. Эзоп очень хорошо знал человеческую натуру, когда писал свою басню про старика и осла. The old man, trying to please everyone, ended up pleasing no one. Старик, пытаясь угодить всем, в конце концов не угодил никому. Keeping this in mind, Madame Midas decided to please herself and not take into account anyone's considerations regarding Vandeloupe except her own. Не забывая об этом, Мадам Мидас решила угодить себе самой и не принимать во внимание ничьих соображений насчет Ванделупа, кроме своих собственных. She knew that if she kicked him out of the mine, it would give color to her husband's vile insinuations, so she did not change anything. Она знала, что если выгонит его с рудника, это придаст красок подлым инсинуациям ее мужа, поэтому ничего не стала менять.

It turned out to be the best she could do. Оказалось, это лучшее, что она могла сделать. Although Villiers went about Ballarat accusing his wife of being the mistress of a young Frenchman, everyone was too familiar with the situation to believe his words. Хотя Вилльерс и расхаживал по Балларату, обвиняя жену в том, что она – любовница молодого француза, все были слишком хорошо знакомы со сложившейся ситуацией, чтобы верить его словам. People remembered how Villiers had squandered his wife's fortune; Люди помнили, как Вилльерс промотал состояние жены; they remembered how she had left him, filled with disgust at his extravagance, and they refused to believe the accusations against a woman who had long ago proven to everyone that she was pure steel, steadfastly resisting all misfortunes. помнили, как она его бросила, преисполнившись отвращения к его мотовству, и отказывались верить обвинениям против женщины, давно всем доказавшей, что она – чистая сталь, стойко противостоящая всем несчастьям.

So Mr. Villiers's attempts to destroy his wife came back to haunt him. Поэтому попытки мистера Вилльерса уничтожить жену обрушились на его же голову. It was said in Ballarat, and quite rightly, that he was not the first to throw stones at his wife, no matter how she behaved. В Балларате говорили – и вполне справедливо, – что не ему первому бросать в жену камень, как бы та себя ни вела. After all, the sad situation in which she now found herself was largely his doing. Ведь печальное положение, в котором она сейчас оказалась, было в основном делом его рук.

In short, Randolph's efforts to discredit his wife earned him nothing but universal contempt, and even his few new friends turned their backs on him. В общем, старания Рэндольфа очернить жену не принесли ему ничего, кроме всеобщего презрения, и даже немногие его новые друзья повернулись к нему спиной. In the end, no one wanted to have anything to do with him anymore, except Slivers, who continued to associate with Villiers solely for his own benefit. В конце концов, никто больше не хотел иметь с ним дела, кроме Сливерса, который продолжал водиться с Вилльерсом исключительно ради собственной выгоды.

But this company also fell out because of Randolph's unfortunate visit to Pactol, and Slivers, as the senior partner, called Villiers every name he could think of - with the active support of Billy. Но и эта компания рассорилась из-за неудачного визита Рэндольфа в Пактол, и Сливерс, как старший партнер, обозвал Вилльерса всеми ругательствами, какие только пришли в голову – при активной поддержке Билли. Randolph bore all the insults in silence - he did not have the heart even to take offense. Все оскорбления Рэндольф перенес молча – у него не хватило духу даже обижаться. However, maintaining a sullen silence, Mr. Villiers thought with hatred that he was forced to endure such disrespectful treatment only because of his wife. Однако, храня угрюмое молчание, мистер Вилльерс с ненавистью думал о том, что такое неуважительное обращение он вынужден сносить только благодаря жене. And he mentally vowed to repay her at the first opportunity. И мысленно поклялся отплатить ей при первом же удобном случае.

It had now been nearly six months since Vandeloup had become a clerk at Pactol, and he was beginning to tire of his life. Прошло уже почти шесть месяцев с тех пор, как Ванделуп сделался клерком на Пактоле, и такая жизнь начала ему приедаться. Gaston was looking for every opportunity to save some money and go to Melbourne, where he would almost certainly be successful. Гастон выискивал любую возможность скопить немного денег и отправиться в Мельбурн, где почти наверняка ему будет сопутствовать успех. Mr. Vandeloup believed that, having earned a certain amount, with his knowledge of human nature and talents, he would soon be able to acquire a fortune, especially if he completely freed himself from the shackles of conscience and began to acquire money by any available means. Мистер Ванделуп считал, что, заработав определенную сумму, при его-то знании человеческой натуры и талантах, он вскоре сможет приобрести целое состояние, особенно если полностью избавится от оков совести и начнет приобретать деньги любыми доступными средствами.

Gaston was so adaptable that he could hardly fail… But to begin with, he still needed a little capital. Гастон так легко приспосабливался к обстоятельствам, что вряд ли мог потерпеть неудачу… Но для начала ему все же требовался небольшой капитал. Therefore, the Frenchman remained on Pactol and put aside every penny he earned in the hope of soon accumulating enough to leave. Поэтому француз оставался на Пактоле и откладывал каждый заработанный пенни в надежде вскоре накопить достаточно, чтобы уехать.

And another circumstance kept him here – his love for Kitty. И еще одно обстоятельство удерживало его здесь – любовь к Китти. Of course, it was not pure and sublime love, but still love, and Vandeloop could not part with the places where Kitty Marchurst lived. Конечно, то не была чистая и возвышенная любовь, но все-таки любовь, и Ванделуп не мог расстаться с местами, в которых проживала Китти Марчёрст.

He visited the girl's father, the Reverend Mark Marchurst, who lived at the top of Black Hill, and did not like the reverend. Он посетил отца девушки, преподобного Марка Марчёрста, который жил на вершине Черного Холма, и преподобный ему не понравился. Mr. Marchurst, a serious, quiet man, was the pastor of a certain sect that very modestly called itself "The Elect." Мистер Марчёрст, серьезный, тихий человек, был пастором некоей секты, очень скромно именовавшей себя "Избранными". It was hardly likely that such a person would attract a brilliant young man like Vandeloup, who wondered how this man could possibly be the father of such a charming girl. Едва ли такая личность могла привлечь блестящего молодого человека вроде Ванделупа, который гадал, как вообще этот человек может быть отцом столь очаровательной девушки.

Kitty fell madly in love with Gaston, and when he said that he loved her too, the girl immediately decided that one day they would definitely get married. Китти же без памяти влюбилась в Гастона, и когда тот сказал, что тоже любит ее, девушка тут же решила, что однажды они непременно поженятся.

But the last thing on Vandeloup's mind was marriage, even to Kitty. Но мысли Ванделупа меньше всего занимала женитьба, даже на Китти. He knew he would be a fool to marry without first securing a firm position in society. Он знал, что будет просто глупцом, если женится, не завоевав поначалу твердого положения в обществе. "I don't want my wife to drag me back," he said to himself the day Kitty hinted at marriage. "Не хочу, чтобы жена тащила меня назад, – сказал он себе в тот день, когда Китти намекнула на брак. "When I get rich, I'll have plenty of time to think about marriage. – Когда я разбогатею, у меня будет достаточно времени, чтобы подумать о женитьбе. But that's still a long way off. Но до этого момента еще далеко. And then, should I always be faithful to one girl? И потом, что, я все время должен буду хранить верность одной девице? Come on! Бросьте! As if that weren't enough! Еще чего не хватало!" "

The fact is that this young man held very liberal views and decisively preferred his mistress to his wife. Дело в том, что этот молодой человек придерживался очень свободных взглядов и решительно предпочитал любовницу жене. He did not intend anything bad against Kitty, but her cheerful manners and charming face pleased him, and Vandeloup enjoyed the hours spent with her. Он не замышлял ничего плохого против Китти, но ее жизнерадостные манеры и очаровательное личико нравились ему, и Ванделуп наслаждался часами, проведенными с нею.

The girl idolized him, and Gaston, accustomed to being pampered and caressed by women, took such affection for granted. Девушка боготворила его, и Гастон, привыкший, что его балуют и ласкают женщины, принимал такую привязанность как должное. Curiously, Madame Midas, who usually noticed everything, never once suspected the true state of affairs. Любопытно, что Мадам Мидас, которая обычно все подмечала, ни разу не заподозрила истинного положения дел. Vandeloup told Kitty that no one should know about their love, and although Kitty was dying to tell Madame Midas about it, she complied with the request and remained silent. Ванделуп сказал Китти, что никто не должен знать об их любви, и, хотя Китти до смерти хотелось рассказать об этом Мадам Мидас, она подчинилась просьбе и хранила молчание. In front of Mrs. Villiers, she behaved towards Vandeloup with such indifference that any suspicions that lady had about her charming clerk soon disappeared. На глазах миссис Вилльерс она вела себя по отношению к Ванделупу с таким безразличием, что любые подозрения, которые питала эта леди насчет своего обаятельного клерка, вскоре исчезли.

As for Monsieur Vandeloupe, the situation was nothing new to him. Что же касается месье Ванделупа, то для него сложившаяся ситуация была не внове. He was accustomed to having affairs with dishonest wives under the very noses of their unsuspecting husbands, and now he was playing the game superbly. Он привык крутить любовь с нечестными женами под самым носом ничего не подозревающих мужей, и сейчас превосходно вел игру. In public, the Frenchman was very friendly with Kitty - pretending to look down on her and see her as just a child - but he treated her as equally as he did everyone else. На людях француз был очень дружелюбен с Китти – якобы глядя на нее сверху вниз и видя в ней всего лишь ребенка, – но обращался с ней так же ровно, как и со всеми другими. And this innocent affair added spice to his otherwise dull life. И эта невинная интрижка придавала пикантности его в остальном тусклой жизни.

Meanwhile, the "Devil's Lode" was never discovered, and many declared it to be a myth, that such a vein had never existed. Тем временем "Жилу Дьявола" так и не удавалось обнаружить, и многие заявляли, что она – миф, что такой жилы никогда не существовало. However, there remained three stubborn people who firmly believed in its existence and had no doubt that one day it would be found. Однако оставались трое упрямцев, которые твердо верили в ее существование и не сомневались, что однажды она отыщется. This trio consisted of Mackintosh, Madame Midas and Slivers. Это трио состояло из Макинтоша, Мадам Мидас и Сливерса.

The Pactol site was to Slivers a kind of Naboth's vineyard. Участок Пактол был для Сливерса своего рода виноградником Навуфея. The old man would usually sit with Billy in his small, dingy office and grind his teeth at the thought of the wealth that lay beneath the green fields of Pactol. Обычно старик сидел в компании с Билли в своем маленьком грязном офисе и скрежетал зубами при мысли о богатстве, таящемся под зелеными полями Пактола.

One day, the owner of the crested Billy went so far as to offer to buy out Madame Midas's share of the plot, but the lady immediately refused him, and this did not add to Slivers' love for her. Однажды хозяин хохлатого Билли зашел так далеко, что предложил выкупить у Мадам Мидас долю в участке, но леди сразу ему отказала, и это отнюдь не добавило Сливерсу любви к ней.

And yet the "Devil's Vein" was never found, and people began to lose faith in its existence when suddenly there appeared signs that the vein was already close, almost under their feet. И все-таки "Жила Дьявола" так и не была найдена, и люди начали терять веру в ее существование, когда внезапно появились признаки того, что жила уже близко, чуть ли не под ногами. Now nuggets were found every now and then on Pactol - sometimes large, sometimes smaller, and every day news arrived in Ballarat that a nugget weighing thirty or twenty ounces had been discovered. Теперь на Пактоле то и дело находили самородки – иногда большие, иногда поменьше, и каждый день в Балларат прибывали вести о том, что обнаружен самородок в тридцать или двадцать унций весом.

And then news arrived in the city, spreading through it like wildfire, that a nugget of three hundred ounces had been recovered from the ground! А потом в город прибыла весть, промчавшаяся по нему лесным пожаром, что из земли извлечен самородок в триста унций! A terrible commotion arose, since no one had found anything so large anywhere for a long time. Поднялась ужасная суматоха, поскольку такого большого давно уже никто нигде не находил.

On hearing of this find, Slivers cursed and swore with all his might, for his long experience in gold prospecting had told him Услышав об этой находке, Сливерс ругался и бранился на чем свет стоит, потому что благодаря своему богатому опыту в золотоискательстве понял: that the "Devil's Vein" which had been sought for so long was now very near. "Жила Дьявола", которую так долго искали, уже совсем близко. Billy, excited after his master, also began to curse, and the two companions cursed Madam Midas and everything that belonged to her with all their hearts. Билли, взбудоражившись вслед со своим хозяином, тоже принялся ругаться, и два компаньона от всего сердца проклинали Мадам Мидас и все, что ей принадлежит. If Slivers had been able by some magic to look into Mrs. Villiers's dining-room, he would certainly have been at a loss Если б Сливерс благодаря некоему волшебству мог заглянуть в столовую миссис Вилльерс, он наверняка растерялся бы: as to which of those present to curse first. кого из присутствующих проклинать первым.

In the room were Madame Midas, Selina, Mackintosh and Vandeloup. В комнате находились Мадам Мидас, Селина, Макинтош и Ванделуп. They all sat around the table, looking at the now famous nugget, which lay in the center of the tabletop. Все они сидели вокруг стола, глядя на уже знаменитый самородок, лежавший в центре столешницы. The raw mass of gold, polished with water, with hollows like a honeycomb, was studded with white stones, like Christmas pudding with raisins. Необработанная масса золота, отполированная водой, со впадинками, похожими на медовые соты, была утыкана белыми камешками, как рождественский пудинг – изюмом.

"I'm going to send it to Melbourne for the exhibition," said Mrs. Villiers, touching the nugget lightly with her fingers. – Я собираюсь послать его в Мельбурн на выставку, – сказала миссис Вилльерс, легонько прикоснувшись к самородку пальцами.

"It's all right, ma'am." – Это дело, мэм. "He's worth it," replied Mackintosh, his stern face relaxing with pleasure. Он того стоит, – ответил Макинтош, чье суровое лицо расслабилось от удовольствия. "But—my God!" – Но – бог ты ж мой! "compared to what we get out of the Devil's Vein, he'll seem like a mere trifle!" – по сравнению с тем, что мы вытащим из "Жилы Дьявола", он покажется просто пустячком!

“Oh, come on,” said Vandeloop with a disbelieving smile. – Ох, да ладно вам, – с недоверчивой улыбкой сказал Ванделуп. “The Devil’s Vein can’t possibly be made up of such nuggets!” – Не может быть, чтобы "Жила Дьявола" состояла из таких вот самородков!

“Perhaps there are not a ton of them,” the old Scotsman answered dryly, “but the big things are made up of the small ones.” – Может, там и не прорва таких, – сухо ответил старый шотландец, – только большое складывается из малого. And in a vein, you know, there must be a ton of small nuggets, and for me, that’s worth more than just one big one!” И в жиле, знаешь ли, должна быть уймища маленьких самородков, а по мне, это дороже, чем один-единственный большой!

“What time is it?” – Который час? Madame Midas asked, turning to Archie rather unexpectedly. – повернувшись к Арчи, довольно неожиданно спросила Мадам Мидас.

Mr. Mackintosh pulled out a large silver watch, which seemed to be an inseparable part of him, and gravely replied that it was now two o'clock in the afternoon. Мистер Макинтош вытащил большие серебряные часы, которые словно были его неотъемлемой частью, и серьезно ответил, что сейчас два часа дня.

"Then," said Mrs. Villiers, rising, "I will take him to Ballarat and show him to Mr. Marchurst." – Тогда вот что, – сказала миссис Вилльерс, вставая, – я заберу его в Балларат и покажу мистеру Марчёрсту.

Mackintosh turned down the corners of his mouth, because, as a staunch Presbyterian, he in no way approved of Marchurst's heretical views. Макинтош опустил уголки рта, потому что, как стойкий пресвитерианец, никоим образом не одобрял еретических воззрений Марчёрста. But, of course, he did not argue with Madam Midas's wishes. Но, конечно, он не стал спорить с пожеланием Мадам Мидас.

“May I go with you, madam?” – Могу я отправиться с вами, мадам? Vandeloop asked readily: – с готовностью спросил Ванделуп: He never missed a single opportunity to see Kitty. он не упускал ни единой возможности повидаться с Китти.

“Of course,” Madame responded kindly. – Конечно, – любезно отозвалась Мадам. “We will leave immediately.” – Мы отправимся немедленно.

Vandeloop was about to go to begin preparations for departure, but Mackintosh stopped him. Ванделуп уже хотел пойти, чтобы начать приготовления к отъезду, но Макинтош его остановил.

“This friend of yours has really taken to the city today,” he said, touching the Frenchman’s shoulder. – Этот твой дружок навострился сегодня в город, – сказал он, прикоснувшись к плечу француза.

“Why?” – Зачем? – he asked carelessly. – беспечно спросил тот.

"I think he's here to watch the actors," Archie replied dryly. – Сдается мне, поглазеть на актеров, – сухо ответил Арчи. "He's planning on hanging around town all night, so I let him go." – Он намерен проболтаться в городе всю ночь, так что я его отпустил. I told him to stay at the Acacia Hotel, which a friend of mine runs. Велел ему остановиться в отеле "Акация", которым заправляет мой приятель.

“That is very kind of you,” Gaston said with a pleasant smile. – Очень любезно с вашей стороны, – сказал Гастон с приятной улыбкой. “But may I ask which actors you mean?” – Но можно спросить, каких актеров вы имеете в виду?

“I know nothing of their kind,” replied Mr. Mackintosh piously, “they are all the children of Satan, who will go to the pit in the valley of Tophet.” – Ничего я не смыслю в ихней братии, – благочестиво ответил мистер Макинтош, – все они дети сатаны, которые отправятся в яму в долине Тофет.

“Aren’t you being too hard on them, Archie?” – Не слишком ли вы к ним строги, Арчи? – Madame Midas asked quietly with a smile. – с улыбкой негромко спросила Мадам Мидас. – “I myself am very fond of the theatre.” – Я сама очень люблю театр.

"Who am I to express an opinion about my superiors?" Archie replied surly, and walked towards the exit to look after the horse and cart. – Кто я такой, чтоб высказывать мнение о моем начальстве, – неприветливо ответил Арчи и зашагал к выходу, чтобы присмотреть за лошадью и двуколкой. "But I have no need to sit with scoffers or walk in the paths of the wicked." – Но ни к чему мне сидеть с насмешниками или ходить путями нечестивыми.

And having shot this Parthian arrow at Vandelup, he left. И, выпустив в Ванделупа эту парфянскую стрелу, он вышел.

The young man shrugged his shoulders and looked at Mrs. Villiers with such a comical air that she could not help but smile. Молодой человек пожал плечами и взглянул на миссис Вилльерс с таким комическим видом, что та невольно улыбнулась.

"You must excuse Archie," she said, pausing for a moment at the door of her bedroom. – Вы должны извинить Арчи, – сказала она, на мгновение задерживаясь у дверей своей спальни. "He has had a strict upbringing, and it is not easy to break the habits of his youth." – Он получил строгое воспитание, а избавиться от привычек своей юности нелегко.

“And for someone whose youth is so far away, it’s simply impossible,” Gaston replied, hinting at Mackintosh’s age. – А тому, чья юность осталась в такой дали, попросту невозможно, – ответил Гастон, намекая на возраст Макинтоша.

“If you want,” Madame Midas said good-naturedly, “you can also skip work today and go to the theatre.” – Если хотите, – добродушно сказала Мадам Мидас, – можете тоже не выходить сегодня на работу и отправиться в театр.

“Thank you, madam,” the Frenchman replied seriously. – Благодарю вас, мадам, – серьезно ответил француз. “I will take advantage of this kind permission.” – Я воспользуюсь этим любезным разрешением.

"I'm afraid you'll find the Australian provincial troupe very different from those you've seen in the Parisian theatres. – Боюсь, вы сочтете, что австралийская провинциальная труппа сильно отличается от тех, которые вы видели в парижских театрах.

With these words, Mrs. Villiers disappeared into her room. С этими словами миссис Вилльерс исчезла в своей комнате.

Vandeloop turned with a smile to Selina, who was busy with the housework. Ванделуп с улыбкой повернулся к Селине, которая хлопотала по дому.

"Mademoiselle Céline," he said cheerfully, "I need a proverb to answer madam." – Мадемуазель Селина, – весело сказал он, – мне нужна пословица, чтобы ответить мадам. The meaning is that if I cannot get the best, I must be content with what I have. Смысл в том, что если я не могу получить лучшее, то должен довольствоваться имеющимся. What wisdom applies here? Какая мудрость тут подходит?

Miss Sprotts, flattered at being asked for help, thought for a moment, then tossed her head triumphantly. Мисс Спроттс, польщенная тем, что к ней обратились за помощью, немного подумала, потом торжествующе вскинула голову.

“A half loaf is better than nothing,” she declared with a sour smile. – Полковриги лучше, чем ничего, – объявила она с кислой улыбкой.

“Mademoiselle,” said Vandeloup, looking at her seriously, “your wisdom is matched only by your charming appearance.” – Мадемуазель, – заявил Ванделуп, серьезно глядя на нее, – ваша мудрость под стать лишь вашей очаровательной внешности.

And, having made an ironic bow, he left. И, отвесив иронический поклон, он вышел.

Selina stopped polishing her spoons for a moment and looked after the Frenchman, wondering whether he was joking or serious. Селина на мгновение перестала полировать ложки и посмотрела французу вслед, гадая, пошутил он или говорил серьезно. Having decided nothing, she returned to her work with a stifled giggle and consoled herself with another proverb: Так ничего и не решив, она со сдавленным хихиканьем вернулась к работе и утешилась еще одной поговоркой: "It is better to be good than beautiful." "Лучше быть хорошей, чем красивой". Everyone knows that this is the most comforting proverb for homely people. Всем известно, что это самая утешительная поговорка для невзрачных людей.

Archie, meanwhile, carefully packed the huge nugget into a strong wooden box and placed the box in the two-wheeled cart with such care that Madame Midas, who was already sitting in the carriage, asked if he was afraid of being robbed. Арчи между тем тщательно уложил в крепкий деревянный ящик огромный самородок и с такими предосторожностями поместил ящик в двуколку, что Мадам Мидас, уже сидевшая в экипаже, спросила, не опасается ли он ограбления.

"It never hurts to be careful, ma'am," replied Mackintosh, handing her the reins, "you never know what might happen." – Осторожность никогда не повредит, мэм, – ответил Макинтош, протягивая ей вожжи, – как знать, что может случиться.

"But no one knows I'm taking him to Ballarat today," said Mrs. Villiers, pulling on her gloves. – Да ведь никто не знает, что я сегодня везу его в Балларат, – сказала миссис Вилльерс, натягивая перчатки.