Czytaj książkę: «Подтексты. Том 2»

Предисловие

А помните летний ливень в жаркий полдень? Щекочущее желание выбежать из-под навеса и одновременно страх намокнуть, показаться глупым, испачкать белые кеды… Но если сделать шаг под дождь, жара мгновенно растворится, условностей не будет, вернётся детство, смех, лёгкость и творчество. Так и наши студийцы заходят в новый опыт, пробуют писать непривычные для них тексты, открывают в себе неизвестные ранее авторские грани.

Я горжусь каждым учеником и благодарю за важный и смелый шаг к самому себе, к разрешению быть не в инфантильности, но в настоящем детстве – беспредельном, божественном, счастливом. Второй том клубного сборника «Подтексты», несомненно, отличается от первого большей раскованностью, большей искренностью и мастерством.

Читая книгу, вы увидите ученический прогресс, найдёте аллюзии и реминисценции, заметите общие темы и переклички, но при этом стихотворения и прозаические тексты состоялись как отдельные художественные произведения.

Евгения Ушенина

писатель, поэт, преподаватель мастерских,

основатель Подтекст Клуба

https://t.me/podtext_club

Эта книга – не просто сборник стихов и прозы. Это маршрут авторского взросления студийцев Подтекст Клуба: от первых робких шагов и сомнений к уверенно звучащему голосу творца. В ней – смелость быть собой, хрупкость, превращённая в силу текста, и та внутренняя дисциплина, без которой не рождается творчество.

Каждый текст в сборнике полон жизни и внутренней правды. И, несомненно, очень красив.

Позвольте себе не просто читать, а вслушиваться, чувствовать, смаковать. И, возможно, вы найдёте в этих историях отклик или вдохновение для собственной творческой дороги.

Айно Васильева

детский писатель, поэт, психолог Подтекст Клуба

https://t.me/aino_tell_a_story

Работая со стихами участников одной из групп мастерской Подтекст Клуба, я испытывал большое удовольствие. Процесс творчества долгий, постепенный и вместе с тем мгновенный. Кто-то из авторов больше имел склонность к работе в жанре лирического-мистического триллера и баллады (Жанна Белобородова, Виктория Горина), кто-то склонялся к рок- и одновременно традиционной поэзии (Евгений Фокин). Кто-то – к публицистично-ироничным стихам момента (Мария Ефимова), кто-то – к герметичной сложной интеллектуальной поэзии-игре (Юлия Шмелева).

Творческий рост не идёт строго снизу вверх и вперёд по мягкой диагонали и скорее похож на восходящую гегелевскую спираль. Я видел, как тексты меняются, становятся глубже, насыщеннее, мягче и внутреннее, объёмней. Как улучшается форма, формируется подтекст. Это было интересно.

Раскрытие поэта может произойти неожиданно и в новой плоскости. Так что пишущим людям рекомендуется пробовать разные поэтические жанры и темы. Это расширяет возможности стилистического поиска, позволяет пробовать силы и накапливать опыт, технику владения словом.

Владимир Кочнев

поэт, преподаватель мастерской, редактор журнала «Легенда»,

автор учебного пособия по поэзии

https://vk.com/kochnevvvvladimir

Подтекст Клуб – не кузница талантов, а ювелирная мастерская по их огранке. Команда организаторов и преподавателей уверена в том, что к ним приходят самые глубокие и талантливые люди. А наша задача – помочь убрать лишнее (комплексы, убеждения, низкую самооценку) и подарить прекрасную оправу в виде знаний и поддержки. Наши самородки превращаются в бриллианты, а мы просто делимся и верим.

Юлия Иваницкая

поэт, преподаватель мастерской, организатор

сообщества «Музыка Парнаса», психолог

https://t.me/ivanitskaya_psy

Поэтическое творчество – это и дар, и упорный труд, связанный с формированием индивидуального, неповторимого авторского стиля. Бесценную помощь в этом оказывает поэтическая студия, в рамках которой поэты и прозаики осваивают азы художественного мастерства. Студийцы прозаической и поэтической мастерских Подтекст Клуба имеют уникальную возможность не только познакомиться с основами эстетики, поэтики и риторики, с технологиями литературоведческого анализа, но и представить на разбор свои литературные произведения. Каждый студиец в рамках поэтической студии выступает не только в роли автора, но и критика, который отмечает достоинства и шероховатости произведений других прозаиков и поэтов. Участник студии получает возможность и для автокомментария, рефлексии. Так создается особая атмосфера диалога, сотворчества.

Для меня как филолога, ученого-литературоведа и поэта сотрудничество с начинающими поэтами и прозаиками – это очень ответственная индивидуальная работа, которая предполагает не столько теоретический аспект, сколько практический, нацеленный на раскрытие почти безграничных возможностей искусства слова. Результат занятий в поэтической студии – это обретение ее участниками уверенности в собственных силах, новых возможностей, формирование собственного стиля, выбор индивидуальной траектории развития. Александра Романова, Александра Котельникова, Анна Стрельникова, Нина Лаврентьева, Мария Васильвицкая, Александра Быстрова, Мила Эвоян в ходе занятий студии через знакомство с классическими формами обрели достаточно оригинальные художественные средства выражения авторской позиции, что является основой продуктивной творческой деятельности. Хочется пожелать всем авторам, чьи произведения включены в этот сборник, постоянного саморазвития и поиска.

Геннадий Косяков

доктор филологических наук, профессор, преподаватель мастерской

https://vk.com/wall-26047628_9063

Составляя второй том, я зачитывалась произведениями студийцев. Среди прозы есть и уже знакомые по первому тому герои от авторов, занимающихся второй год, и неожиданные приключения, поданные в индивидуальной манере новыми студийцами.

Что же касается поэзии, можно смело сказать: нет похожих авторов среди учащихся. Очень интересно было наблюдать, как поэты расправляют крылья, не просто учатся технической стороне вопроса, а учатся не бояться себя – выражать мысли и чувства в той манере, которая им отзывается.

Как постоянный студиец мастерских я на себе прочувствовала методики каждого преподавателя и благодарна им за вдохновение. Особенно приятно, что наши студийцы получают места на конкурсах со стихами, написанными во время обучения в мастерской. Хотелось бы поблагодарить каждого, кто творил с нами в этом учебном году. Спасибо за интересное общение, за вдумчивое чтение текстов друг друга, за честные и при этом бережные отклики, за искренность, которой не боялись делиться, и за творческую работоспособность. Отдельная благодарность организатору и преподавателю мастерских Евгении Ушениной за создание Подтекст Клуба и за его развитие.

Александра Романова

поэт, куратор Подтекст Клуба,

ведущая клубного подкаста «О чем говорят авторы»

https://vk.com/romanovasandr

Сборник стихов и рассказов от разных авторов из мастерских Подтекст Клуба – удивительный симбиоз поэзии и прозы, который погружает читателя в трепетные миры и будоражит сознание.

Ни одно слово в книге не написано случайно, в каждом глубокие чувства писателей и поэтов. Советую прочитать «Подтексты. Том II», если хотите услышать о важном и сокровенном, которое часто остаётся в тени; увидеть, что вы не одиноки в своих эмоциях; получить удовольствие от смыслов между строк и узнать новых интересных авторов.

Мила Эвоян

писатель, редактор Эксмо, ведущая рубрики

«Случайный образ» и редактор в Подтекст Клубе

https://t.me/milie_istorii

Сборник погружает нас в целую Вселенную. Там живут ощущения Детства и давно ушедшие Близкие, там правят Любовь и Счастье, несмотря на Потери. Грусть и Печаль растворяются с приходом Утра, а на обратной стороне Луны можно прочесть рассказ или услышать мысли Листа офисной бумаги. Там легко заговорить со Временем и своей Тёмной частью, узнать, зачем светят Звёзды и что творится в голове у Мамы.

Книга объединяет произведения участников литературных мастерских Подтекст Клуба и читателей. Она отличается жанровым и тематическим разнообразием: рассказы, отрывки повестей и стихотворения, затрагивающие вопросы памяти, любви, жизнестойкости и внутреннего преодоления. Тексты выделяются яркой авторской индивидуальностью, языковыми экспериментами, глубоким психологизмом и высоким уровнем литературного мастерства. Отдельное внимание уделено сочетанию традиций и поиска новых выразительных средств: нестандартная орфография и пунктуация придают произведениям особое звучание. Сборник понравится любителям современной прозы и поэзии.

Ирина Громова

книжный блогер, ведущая книжного клуба «Книги, кофе, все дела подождут»,

автор рубрики «Книга по душе» в Подтекст Клубе

https://t.me/iraproknigi

Александра Романова

Кино

 
На белых обоях лучше видно кино про осень.
Титров не будет, даже когда последний лист улетит из кадра,
даже когда фонари погаснут и наступит утро —
свет станет ярче, розовее, словно твоя новая пудра.
И тогда ты можешь перестать быть зрителем,
откинуть одеяло и станцевать.
На белых обоях солнце покажет кино про тебя.
Твои руки ветвями качнутся в такт ветра
и увлекут за собою плечи, талию, ноги…
Ветви в зрительном зале станут рукоплескать.
Только не надо пальцами разных зверей парадировать.
Оставь театр теней для детского смеха.
Просто танцуй…
 

«Не стану тебя жалеть…»

 
Не стану тебя жалеть,
когда захочешь отважно проверить
непрочность ступеней к спрятанной двери
и разобьёшь до ручьёв коленки.
 
 
Не стану тебя жалеть,
когда, распесочив игриво время,
важное в бездну гулко уронишь
и будешь долго чихать от пыли.
 
 
Не стану тебя жалеть,
когда, уверовав в ложь или правду,
горячую, пышную драку затеешь
с прогорклой победой крупинчато-чёрствой.
 
 
Не стану тебя жалеть никогда.
Буду тебя любить.
 

Сын

 
Крик мой оповестил мать мою,
что добрался дух благополучно до тела.
Крик мой оповестил отца моего,
что способен теперь след я оставить.
 
 
И освоившись в новом жилище телесном,
Пожелал я безименщиком оставаться.
Неудобно забывшим имена свои стало,
спеленали меня, именовали меня.
 
 
Подрасту и обуют в колодки с подошвой,
и покажут какие следы оставлять мне,
и верёвкой привяжут за щиколотку,
чтоб не вздумал я голою пяткой
за порогом следы понаделывать.
 
 
И наденут пестерь мне на плечи,
чтобы крылья не выросли часом
из лопаток моих угловатых.
 
 
И вскричал,
что ворвался сюда я и вырвался
из всемягкого недра уютного,
чтобы выполнить то, что возложено.
 
 
И вскричал,
что тряпичные бледности,
не тягучие, хлопко-бумажные
обмотавшие тело, мешаются,
не дают разбежаться, как велено.
 
 
Размахнулся, да ленту атласную
сдёрнул крепкую, пятки нехожие
растопырил и криком просоленым
крикнул Имя моё настоящее,
то, что в книгу небесную спрятано.
 
 
Но отец мой суровый тихонечко
губ коснулся своим указательным,
и качнул вправо-влево: не надо, мол.
 
 
И запомнил я жест этот крестиком,
и забыл про небесное вовсе я.
И зажил я под новым под именем.
В пятках чувствуя силу могучую,
и в лопатках порой ощущаючи,
что расправить мне крылия хочется.
 

Рай

Над небом голубым

Есть город золотой

(Анри Волохонский)

 
Под пылью городской
не видно синих глаз,
прозрачный голос спрятался
под панцирь жёстких фраз.
 
 
А в золоте волос
от Тиффани цветы,
и бредишь ночью краткою
о том, что купишь ты.
 
 
Но как желанья главные достать:
вернуть свой детский беззаботный смех,
руки без морщинок нежной мамы
и велосипед, ещё не смазанный.
 
 
И целый день твоё
подсвечено лицо:
стучишь, как дождь по улице,
ты Слово за словцом.
 
 
И любишь не любя,
бежишь, не чуя ног…
И кажется порой тебе,
что это лишь пролог,
 
 
И скоро рай земной ты обретёшь,
и выйдешь к морю полному тепла
или побежишь пшеничным полем
с тем, чей светел взор неиссякаемый.
 

«Трещат цикады…»

 
Трещат цикады
Подсвистывает пеночка
В наушниках рок
 

«Ветер в реке…»

 
Ветер в реке
Отражение режет
Достаю масло
 

«Сугробы свежи…»

 
Сугробы свежи
Машина моя в каком?
Маффин кусаю
 

«Капли дождя…»

 
Капли дождя
С моста бросаются
в поток машин
 

«Под пузом моста…»

 
Под пузом моста
Топочет электричка
На шпалах жучок
 

«Мне приснилось…»

 
Мне приснилось,
я маленькая.
 
 
У маминой мамы в огромном доме
сижу перед шкафом.
Тугую тяжёлую дверь открываю,
а там мои вещи.
Смотрю я на бабушку, вверх:
– А где же твои теперь будут?
– Теперь мне не надо так много,
моим места хватит и с краю,
на верхней.
 
 
Проснулась.
 
 
А бабушки нет тридцать пять…
Какой там! Почти уже сорок…
Смотрю высоко-высоко…
Где брошка твоя?..
 
 
Не приснилось.
Я маленькая.
 

«Давайте честно…»

А.Н.

 
Давайте честно,
ведь у жизни нет правил.
И Богу всё равно какие у тебя планы.
Утром проблемы, в обед смерть, вечером праздник…
Не нам крошить ингредиенты в салатник.
Разделись на двое.
Скорби со скорбящими.
Нет середины —
улыбайся с празднующими.
Нутро разорвано.
Пустота светлячками
в новом дне мечется
между адом и раем.
 

«Ребра грудной клетки…»

 
Ребра грудной клетки
невидимого динозавра
в небе почти смыкаются,
почти утыкаются в солнце.
 
 
В отсутствии ящерной плоти,
железно чадящим вирусом,
грею чернёной резиной
асфальтовый позвоночник.
Останки. Скелет белёсый.
 
 
Застыли панцирь да кости…
Как пересмешники времени,
не в такт поворотники тикают.
А может, невидимый глазу,
 
 
дышит зверюга огромный?
Икнув, переварит в брюхе,
кислым дождём запивая.
Стою пролетающим летом
 
 
в пробке на южной рокаде,
в жарких лучах Светила,
в клетке грудной динозавра.
 

«Ходят на солнце…»

 
Ходят на солнце
Все усталые Лошади
След в след тёмные пятна
 

В городе мало звёзд

 
Знаешь, почему в городе мало звёзд?
В городе совсем нет травы.
А полевые травы – это антенны.
Антенны,
принимающие волны миров внеземных,
Галактик в ста-тысячах световых.
 
 
Ветер дует – создаёт помехи,
пух кипрея волной летит,
Так выглядит инфразвук…
 
 
Ну что, ты! Это не для смеха!
 
 
Отрывается лепесток зверобоя, спиреи…
Мышиный горошек рассыпал грозди обид —
Шуршат. Надо было плотнее
выбирать антенну:
чертополоховую, например.
Она дороже, зато надёжнее,
Мало теряет звука.
И реже срывают эту дверь с петель.
 
 
Но и ему не скрыться от бабочек.
Бабочки раззадорятся, летают,
щекочут цветочные недра, подставляя
распахнутые батареи солнцу в лицо.
И разбрызгивается
конфиденциальная информация
личных переговоров нашего
и чужих миров…
 
 
она светится ночью,
ты удивляешься,
что много в поле по ночам
светлячков…
а кто-то ходит,
собирает её для своих стихов…
 
 
А сообщения с помехами,
поступают в подземные вены
текут в океаны – это сообщения китам
от их любимых
из других миров:
– Как у тебя дела?
– Что делала сегодня?
– Погода хорошая?
– У нас уже становится горячо…
– Пообщаться бы офлайн! Когда встретимся?
– Давай, океан твой вместе переплывём…
 
 
Друг друга перебивают киты из разных галактик:
Девушка, соедините!
А девушка не всесильна
она не господь Бог.
 
 
И говорит она:
«Да вы просто ближе друг к другу подойдите,
звёздами встретитесь,
посмотрите друг другу в солнечный ободок.
Может удастся перепрыгнуть атмосферные кольца,
не застрять в сетях распущенных облаков.
Ну, что же вы такие трусишки.
Похудеть сначала хотите?
Какие глупости!
Так ещё 300 лет пройдёт…»
 
 
А за 300 лет совсем всю траву выкосят,
разберут на букеты все антенны,
вены шунтируют – пластиком нарастят,
и океаны оденут в гранит.
Придётся тогда
либо не встретиться,
либо прыгать вслепую, без связи,
как во времена
дотравинистые…
наугад.
 
 
Луна взвоет навзрыд: она так стара,
помнит, когда посылали метеориты…
Да… Такие вот были письма,
такие вот времена…
И прольёт свет её в океан.
И поможет он
без технической связи
найти путь друг к другу,
лично все рассказать.
 
 
И мы с тобой выбежим
на мощёную площадь,
туда, где раньше было поле,
и увидим, что опять
маленькие антенки
пробиваются, чтобы наступила благодать,
сквозь полимерные модификаторы и щебень,
сквозь связующий битумный компонент…
 
 
И увидим,
как над нами светит второе солнце.
Это к своей подруге по переписке
прилетел, чтобы не расставаться,
далёкий кит.
 
 
А пока давай полежим на земле,
послушаем,
как плотно сшивает
каждая травинка
наш мир
со звёздами,
как много болтают киты…
 
 
Хорошо, что у нас есть киты.
 

Летний перекрёсток

 
На перекрёсток трёх дорог в полях
выходит вечером частенько тень ромашки.
Она меня завидит, лепестками машет…
Бывает, мурашей уронит второпях.
 
 
Мы с тенью шепчемся о солнечных ветрах,
О длинах трав, жужжанье тонких ароматов,
О лепестках, что леденцы луны припрятав,
Подарят утру… Тают кругляши в лучах.
 
 
По осени как расставание принять?
Я в город, да и ей сбежать пора до лета…
И снова в будущем году другие где-то…
На том же месте встретимся опять.
 

Песочные часы

 
когда все чинары взберутся осьминогами
на макушки гор,
и последний холодный локон воды
опадёт в долину,
 
 
когда вдали утихнет шелест листьев лиан,
устремлённых в небо,
и насмешливое эхо спрячет ветер в глубокие
карманы пещер,
 
 
когда глыбы освободятся от тяжёлой
зелени мхов,
и деревья отторгнут всех мельтешащих
короедов,
 
 
немощный Старец
присядет в долгожданном спокойствии,
тихом, как солнечный свет без теней,
поднимет закрытые глаза к небу
и станет ждать
 
 
кружение
первой
снежинки.
 

«Не гашу всю ночь…»

 
Не гашу всю ночь
Свет на старой веранде
Светлячок в траве
 

«Вода отражает…»

 
Вода отражает
Засохшее дерево
Рыба нашла тень
 

Поэт

 
Убегающая с высоких гор вода
в моём теле хранит постоянство.
 
 
Танцующая на вершине сосна
в моём теле хранит шуршание ароматной хвои.
 
 
Запорхнувшая в крону берёзы стая звонких московок
в моём теле хранит тишину.
 
 
Я – наборный ящик для литер.
 

«Мой лучший рассказ…»

 
Мой лучший рассказ
На обратной стороне луны
Напечатан
 

Ирония судьбы

 
Говорят,
при глобальном потеплении резко похолодает.
Всё живое замёрзнет.
А лягушкам не страшно.
 
 
У них
средство индивидуальной защиты.
Они размораживаются и живут дальше:
едят размороженных комаров,
поют размороженными голосами
размороженные песни,
прыгают по размороженной земле.
 
 
Аристотель считал, лягушки рождаются из грязи.
Но грязи не будет.
И глины не будет.
Глина, грязь, лягушки, человек… —
будут погребены под снегами…
А человек слеплен из глины.
А лягушкам не страшно.
 
 
Лягушки не боятся холода.
А я прячусь от холода.
Даже этой тёплой зимой мои ноги холодные.
Если резко похолодает,
я лягу, шкуркой накроюсь
и мне будет не страшно.
 
 
Но потом всё равно замёрзну.
Насовсем.
Как кленовый лист на крыльце.
Когда-то он был плоским.
Звездой растопыривал угловатые пальцы…
А потом испугался холода,
улёгся в позу эмбриона
и замёрз.
 
 
А Земля раньше тоже была плоской,
а потом
свернулась в шар
и уже никогда не станет прежней.
И лист не станет прежним.
А лягушкам не страшно.
 
 
Снег никак не уляжется – опять растаял.
И глина около крыльца размякла.
Превратилась в бесформенную грязь.
Ещё немного потеплеет и из неё выйдет
Царевна.
 
 
Главное, чтобы глобально не потеплело…
 

«Ты сказала…»

 
Ты сказала:
– Пусть пройдёт дождь, тогда и споёшь,
а то с ним ничего не слышно.
Но ты не поняла.
Ведь это его песня, мой голос всего лишь дрожь.
Его шум мешает тебе?
Похоже, ты не догоняешь главного, малышка!
 
 
А дождь барабанил, отстукивал ритм,
играл на трубе водосточной
и по ступенькам сбегал точь-в-точь,
как я 7 лет в музыкалке…
 
 
Срочно
я взял тебя на рыбалку,
думал, увидишь, как в осеннем пруду плещется ёрш и поймёшь…
Ты на рассвете протянула мне телефон,
сказала:
– Сделай меня красиво.
Нет, ты не поняла,
рассвет из пруда на фоточке не унесёшь,
даже если за тобой
светится камыша пегая грива.
 
 
А дождь не играл, не отстукивал ритм,
не нарезал слова, не ложился строчкой
и по листве не сбегал точь-в-точь,
как я с музыкальных… в парк
кататься на лодочке.
 
 
Поплавок жамкал платок пруда,
как ребёнок без вниманья теребит изнутри карманы в тоске…
Ты бегло строчила сториз, ставила лайки… Кто с кем…
А я молчал.
Мы с паучком качали ногами лучи и
немного доски.
Их глянец не журнальный – живой,
они с естественным лоском.
 
 
Ты отвлеклась,
положила голову мне на плечо:
– Посмотри в камеру.
Я улыбнулся неловко.
Запустила тонкие пальцы в ершистый пробор:
– Дай приглажу, а то растрёпан. Вот так неплохо…
Вздохнула, прильнула:
– Может, однажды нам будет клёво с тобой, Лёха…
Но ты не поняла —
рыбу надо подсекать, когда случилась поклёвка…
 

О том, как я ловила солнечный нимб

 
В цилиндрическую приземлённость быта
Опускаю ведро утреннего воздуха.
Оно трепещет на серой косичке,
стремится открытым ротищем
хлебнуть залпом до краёв.
И ловит солнце, и тонет
с трепетным нимбом.
Тоненькая ручка,
роняя капли,
скрипит:
спа-су.
Наматываю косу,
Обнимаю ручку
Ставлю на бортик ведро
с, обменянной на
воздух, водицей.
Спас-ла.
Шмякает
обессилено
ручка, упиваясь
плеском холодных
брызг и прижимаясь
к непоседливому ведру.
Успокоился в водной глади,
выловленный из глубины нимб.
Бабочка коснулась лапками края ведра,
коснулась усиком вод, и снова мечется нимб…
 

«Перекатистый грохот…»

 
Перекатистый грохот
Наполнил небо
Убираю кастрюли
 

Колдовство

 
Прыгни в пасть к заботливой лягушке —
Просочись в игольное ушко.
Смело обведи ковшом осьмушку неба.
Надломи, не проливая молоко.
 
 
Зачерпни на осень влажной глины.
Пальцы, мнущие, вдохновлены.
Торопись! Зимой дрожат осины, липки…
Торопись до первой на реке волны.
 
 
Воротишься в явь уже другою,
Прочертив незримо колею.
Травянистый аромат с дугою тонкой
В утро нежное замёрзший дождь прольют.