Czytaj książkę: «Эпидемия. Выжить.»

Пролог.

Я валяюсь на покрытой инеем земле с разбитым лицом, а моя кошка истошно орет и мечется в переноске медленно погружаясь в холодную воду. Голова кружится, один глаз заплыл и почти не видит, и у меня нет сил встать. Я ползу. К тебе, моя девочка.

Я пытаюсь ухватиться за ручку переноски. Маруся смотрит на меня и замолкает. Подползаю ближе, слышу, как хрустят и ломаются подо мной тонкие ветки, уже успевшие примерзнуть к земле, и вот я в воде. Пальцы сводит от холода, но они уже дотянулись до прутьев переноски и сомкнулись, и ничто в мире не способно их разжать. Испуганная кошка впивается в них когтями. Я только сжимаю их сильнее и тащу на себя этот почти залитый водой хрупкий дом. Как же холодно!

Мокрые по локоть рукава тянут в темную муть, руки бордового цвета намертво вцепились в переноску и вот я чувствую, как горячий шершавый язык некогда толстой кошки лижет мои разодранные пальцы, и улыбаюсь. Ползу назад, вытаскиваю залитый домик на берег. Трясущимися от холода руками открываю дверцу, и кошка выскакивает из этой смертельной ловушки. Припадая к земле и сверкая огромными глазами, она пытается убежать в лес, но я хватаю ее. Я наваливаюсь на худое Маруськино тельце и прижимаюсь к ледяной земле.

— Тихо, тихо, не бойся, сейчас будет тепло, — успокаивающе шепчу я и расстегнув куртку, засовываю внутрь кошку и зажимаю обеими руками. Она пытается вырваться на свободу, рычит и шипит, но я держу крепко, понимая, что могу больше никогда ее не увидеть.

Перевернувшись на спину, я лежу на земле и смотрю в безжизненное свинцовое небо. Моя кошка трясется под курткой на груди. Я пытаюсь ее успокоить, но у меня идет носом кровь, и повернув голову, я отплевываюсь.

«Мы снова вместе. Я тебя не оставлю, я убью, если понадобится, но не отдам тебя», — отчаянно думаю я про себя и, закрыв глаза, чувствую частое биение маленького испуганного сердечка. Слышу свое прерывистое дыхание и громкое сопение под курткой. Мы живы. Надо слить воду из переноски и уходить.

Я сажусь и пытаюсь одним глазом рассмотреть, что там среди деревьев. Второй глаз безнадежно заплыл. Я вытираю кровь, точнее размазываю ее по подбородку плохо гнущимися пальцами, нащупываю мокрое тельце и пытаюсь его погладить.

— Не бойся, — шепчу я. — Сейчас согреешься.

Сплюнув кровь, я встаю и выливаю воду из переноски. Заглядываю внутрь и вижу пару маленьких банок кошачьих консервов.

— Мы с тобой шикуем. — я, шатаясь, направляюсь к деревьям. — Надеюсь, тут больше никого нет и мы с тобой найдем себе безопасное место. Мне надо немного отдохнуть.

Под ногами все так же хрустит заиндевелая земля, а моя голова кружится после удара. Шаг, еще шаг, мокрая куртка тянет вниз, а под ней мое испуганное сокровище. Я добираюсь до первых деревьев. Опираюсь рукой о ствол, закрываю глаза и стараюсь дышать размеренно. Перед глазами все плывет. Далеко я не уйду. Вдруг небо опрокинулось, и я сползла по стволу дерева. Маруся все еще тряслась у меня на груди, но не вырывалась. Умная девочка. Я слушала ее громкое сопение, чувствовала, как она медленно впивает в меня когти, я крепче обняла ее и закрыла глаза. Глаз. Потому что второй уже не открывается. Рукой машинально ощупываю карман. Нож там. Небо словно спустилось и придавило меня.

Нас.

Тихо пошел снег.

Глава 1.

Белый потолок кружился перед глазами. Промелькнули очки. Белый халат. Белый колпак. Маска, закрывающая почти все лицо. Большие темные глаза и мелкие морщинки вокруг глаз. Кто-то взял меня за руку.

Тошнота.

Меня привезли и оставили у светлой голубой стены в каком-то помещении, взяли кровь, и потом долго никто не приходил. Устав смотреть на пустую стену, я закрыла глаза и будто заснула. Какие-то размытые цветные картинки проскочили в голове, но я их не запомнила, меня внезапно разбудили, снова взяли кровь и куда-то повезли. Остановились. Снова куда-то перевезли.

— Ну и запах, — услышала я низкий мужской голос и чьи-то пальцы бесцеремонно подняли мне веки. — Зрачки немного расширены.

— Давай ее в новый блок, — приятный мягкий голос.

— Он же еще не подготовлен.

— Там уже несколько палат отремонтировали, тем более тут и лечить-то нечего, отлежится, отоспится и можно завтра на выписку.

— Ну поехали, — согласился обладатель низкого голоса, и мы поехали. Точнее, поехала я на каталке, нырнув в сумрак, тусклые лампы на потолке едва освещали коридор, отбрасывая плотные тени. Поразительная тишина. Я слышала только дыхание человека, везущего меня в какой-то новый блок, и легкое дребезжание колес. Мне показалось, я вплыла в густое пространство. В конце коридора мягко распахнулись двери, пролив на нас ярко-желтый свет. Лифт загудел и, вздрогнув, поднял меня на этаж выше. Резкий запах краски ударил в нос и меня стошнило на пол. Низкий голос едва слышно выругался и покатил меня дальше. Еще немного тряски в коридоре и вот меня переложили на кровать. Сильно кружилась голова, а тело, мне казалось, туго набили ватой. Спать. Как же хочется спать!

Кто-то подошел и погладил меня по руке. Я вздрогнула и открыла глаза. Женщина. Ласковая. Она погладила меня снова, что-то сказала, но я не разобрала слов. А вот и мужской голос с теплыми нотками. Кажется, я уже слышала его в приемной, когда у меня брали кровь. Подошедший мужчина взял меня за руку и воткнул в нее иглу, отдал какие-то распоряжения и вышел. Женщина приоткрыла окно, придвинула стул, скрежет резанул по ушам, села около моей кровати с тонометром и ловко застегнула его на моем запястье. Он тихо загудел и сжал руку, потом медленно выдохнул, отпустив мою кисть на свободу. Глядя на цифры, женщина покачала головой, что-то записала в своем блокноте, поправила мне одеяло и вышла. Я вспомнила, как в детстве отравилась мясным пирогом и неделю лежала в больнице, прошло много лет, но впечатления не забылись, и вот я опять в больнице, уже взрослая, но по моим ощущениям, я все тот же испуганный ребенок, который хочет домой. Мне хотелось плакать. Я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.

Проснулась я в больничной палате абсолютно одна. На меня натянули какой-то непонятный балахон в мелкий цветочек, в руке стояла капельница. Жидкость во флаконе заканчивалась, и я заволновалась. Мне нестерпимо хотелось в туалет. Надо позвать медсестру, но язык едва шевелился, и я только смогла что-то пробормотать под нос. Тут же появилась эта ласковая женщина с новой капельницей и заменила флакон.

— Доктор Тохиро! Идите же скорее, — закричала она над моим ухом, и я чуть не оглохла.

Я с детства не выношу шум и крики. Наверное, поэтому я и выбрала работу с растениями, чтобы никто не мешал. Торопливые шаги за стеной. Женщина, вы бы потише, а? Я отвернулась от нее, закрыла глаза и снова заснула.

Я валяюсь на широком диване с кошкой, которую прошлой зимой подобрала на улице. Крошечная и испуганная она сидела на краю лавки, поджав лапы, и недоверчиво поглядывала на проходящих мимо людей, напоминая сдувшийся шарик. Торчащая клочьями шерсть и печаль всего мира в ее желто-зеленых глазах. Я даже не поняла какого цвета эта кошка несмотря на то, что свет от фонаря заливал все пространство вокруг лавки, и можно было разглядеть влажные следы ее маленьких лап на асфальте. Я присела на лавку рядом с ней, кошка напряглась, оценивая меня, но не убежала. С облегчением выдохнув, осторожно протянув руку, и погладив грязную спинку, я спросила, не хочет ли она прогуляться ко мне домой, а если ей понравится, то пусть остается у меня. Она приподнялась, вытянула свою маленькую острую мордочку и обнюхала мою ладонь. Замерев, я ждала, и вот кошка сделала ко мне шаг и уселась на колени. Я погладила ее и сказала, что мы идем домой. За эти несколько шагов, что мы проделали с ней до моей квартиры, ее взгляд неуловимо изменился, мне показалось, что он наполнился любовью ко мне. Теперь она, не переставая, урчит и не отходит от меня. Я счастлива. Кошка тоже.

Я вздрогнула, когда меня снова погладили по руке, сон медленно исчез, я словно вынырнула из тишины и открыла глаза. Снова эта женщина. Она ласково посмотрела на меня и поправила мне волосы. Неприятно. Не люблю лишние прикосновения. Тем более от незнакомых мне людей. Из руки вынули иглу. Запахло спиртом, согнув мою руку, она зажала смоченный тампон и придержала локоть со словами: «Вот так, держи». Я слышала, как дышит эта женщина, и казалось, она взволнована. Подошел доктор, посветил мне в глаз фонариком. Я зажмурилась от внезапной рези и рукой машинально закрыла лицо, успев только заметить чуть раскосые глаза над маской, закрывающей большую часть лица. Рука все еще ватная и я с трудом сжимала и разжимала пальцы.

— Ну-с, поздравляю вас, Лиза.

Интересно с чем этот доктор меня поздравляет?

— Мы промыли вам желудок, и вы в полном порядке. Завтра выписываемся.

— Как завтра? — Я вытаращила на него глаза. Голова еще кружилась, как будто я прокатилась на карусели раз десять подряд и меня отправляют кататься одиннадцатый, а он меня решил отправить домой.

— У нас сейчас сокращенные сроки. Вас доставили к нам вчера днем, прошло немногим более суток. После промывки желудка вы почти все время спали. Мы сделали вам обследование, в целом, у вас всё в порядке. Как только будут готовы последние анализы, мы с вами свяжемся. Можете еще несколько дней чувствовать слабость или головокружение, но это пройдет.

Приятный мягкий голос, темные волосы стянуты в хвост, небольшой крестик на кожаном шнурке выглядывает из расстегнутого воротника. Глаза цвета темного янтаря с золотыми крапинками. Мне хотелось увидеть его лицо, скрытое под маской. Я попыталась представить какой он. Мой взгляд задержался на его руках, пальцы без украшений, на запястье массивные серебристые часы и тонкий кожаный плетеный браслет с серебряной подвеской. Доктор выдержал паузу, во время которой разглядывал меня, а потом продолжил.

— Вы просыпались и засыпали вновь. Вы помните это?

Я покачала головой, отметив про себя, что помню только темноту и головокружение. И адскую тошноту. А сейчас мне одновременно очень хочется и пить, и бежать в туалет. Я пошевелила губами, но говорить нормально еще не могла и тихо попросила воды.

— Налейте ей немного.

Доктор присел на краешек кровати и замолчал. Медсестра, высокая полная женщина, поднесла к моим губам трубку. Вот она спасительная жидкость. Я жадно ее заглотила. Восхитительно! Женщина поставила пустой стакан на тумбу и внимательно на меня посмотрела. Доктор Тохиро улыбнулся, и его темные глаза, изучающие меня, превратились в щелочки, как у моей статуэтки Манэки-нэко с машущей лапкой и обещающей удачу. Я улыбнулась ему в ответ.

— Сами дойдете? — Он подал мне руку, и я ухватилась. Почувствовав легкую слабость, я едва не навалилась на доктора, он был так близко, что я уловила цитрусовый аромат его туалетной воды, он помог мне спрыгнуть с высокой кровати и я почти бегом направилась к спасительной белой двери со смешной фигуркой карапуза с горшком в руке.

Когда я вернулась в палату, медсестра извинилась, сообщив, что ее ждут на первом этаже и вышла.

— В этом отделении очень тихо, здесь почти нет пациентов, две палаты внизу, а на втором этаже только вы и еще двое в палате у лифта, — доктор обвел рукой палату и вздохнул. — Видите, никак не закончится ремонт, а мест не хватает. Пришлось отправить вас сюда. Вид тут еще не очень, зато тихо. Так что вы, Лиза, выспитесь хорошенько, а завтра, мы вас выпишем домой. Сегодня я дежурный врач, а утром, если хотите, я сам вас отвезу на машине, — вдруг предложил он с неожиданной теплотой в голосе.

— Я не против, — наоборот, я обрадовалась, не придется трястись в автобусе. Этот доктор притягивал меня, его голос, его темные глаза, мне захотелось прикоснуться к нему, ощутить его тепло. Мне внезапно стало жарко, захотелось перенестись в какое-то красивое место, вместе с доктором Тохиро полететь к морю, к его теплым ласковым волнам, лежать на белом песке и пить апельсиновый сок со льдом, медленно потягивая его из трубочки, наслаждаясь каждым прохладным глотком. Но сейчас я могла лишь скинуть одеяло, выбраться из-под него и попробовать надышаться, напиться свежим вечерним воздухом.

— Я шире распахну окно, здесь душно, вы не находите? — Он поднялся с кровати и распахнул едва приоткрытую створку окна. Свежий ветерок пробежался по палате, едва качнув тонкую занавеску. Я глубоко вдохнула воздух, казалось, я чувствую соленый морской бриз. Еще один вдох и можно услышать крики чаек.

— Я позже зайду. На первом этаже медсестра, если что-то надо, скажите ей. Отдыхайте, — его голос вернул меня в реальность. — Вам же не на работу?

— В общем, нет, иногда только.

— Это как?

— У меня интернет-магазин домашних растений. Я закупаю и продаю растения, подбираю часто под заказ, например, в одном цвете или составляю композицию под запрос клиента. Растения отвожу в небольшое помещение, иногда к себе домой, где они адаптируются, обрезаю, формирую, лечу, рассаживаю и пересаживаю, если надо, знаете, что-то вроде маленького карантина, где они приходят в себя, консультирую по уходу.

— Карантин, — медленно произнес он, будто пробуя слово на вкус, и прикрыл глаза.

Я замолчала. Подобная реакция сбила меня с толку. Я насторожилась.

— Доктор, со мной точно все нормально?

— У вас небольшое пищевое отравление. Вы правильно сделали, что сразу вызвали скорую. Вам провели все необходимые процедуры. Знаете, могло быть все гораздо хуже, — серьезно произнес доктор, а я с отвращением вспомнила, как меня положили на бок и ввели толстую трубку в желудок. От этих мыслей меня передернуло. — Вы просто перенервничали из-за временных ограничений и, вероятно, перебрали лишнего.

— Пицца и пара бокалов вина.

— Пара? — покачал головой доктор Тохиро, но я быстро возразила, что пью очень редко и вообще я была с подругой.

— Ясно, а на улицу зачем вышли?

— Нам не хватило, — мне вдруг стало перед ним стыдно, что он обо мне теперь подумает, и я едва не залилась краской.

— Бывает, — понимающе ответил доктор, но глаза его при этом снова превратились в щелочки. — Вы, Лиза, не волнуйтесь, несколько дней соблюдайте диету, пейте желудочные, и будете в полном порядке. Я вам все подробно распишу. Вы не переживайте. Да, чуть не забыл, ваши вещи попозже принесут, а поясная сумочка — вот здесь в тумбе. Спите. Я зайду к вам позже.

«А у него красивые глаза», — подумала я, хотела спросить не японец ли он, судя по имени, но не осмелилась. Мне не хотелось, чтобы он уходил, его присутствие наполняло меня теплом, как яркое солнце, заглянувшее в комнату в морозный день.

Доктор ободряюще похлопал меня по руке и поднялся. Теплое прикосновение его мягкой ладони взволновало меня. Я проводила его взглядом и когда дверь за ним закрылась, я устроилась поудобнее, натянула одеяло до подбородка и погрузилась в сон.