Czytaj książkę: «Как я скучаю по Москве»

Книга, которая была прожита за три года и написана за одну ночь.

Корректор Анастасия Лобанова

Художник обложки Алексей Иорш

© Евгения Сергеевна Плохих, 2026

ISBN 978-5-0067-9861-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пояснение читателям

Это не книга-восклицание. Ах, как я скучаю по Москве! Нет. Интонируйте правильно. Как я скучаю по Москве — значит каким образом и по чему (раздельно) я скучаю в этой Москве.

Это книга-пособие для тех, кто собирается переезжать, или книга-воспоминание для тех, кто уже напереезжался. Напишите мне все, кого это касается, и мы вместе соберём ещё одно произведение.

А пока, несмотря на единогласное мнение всех солидных, успешных и авторитетных персон, что сейчас не самое лучшее время высовываться, я всё же решила написать эту книгу.

Во-первых, от судьбы не уйдёшь. А мне ещё в 2013 году индийский гуру в Удупи (это Южная Индия) напророчил стать знаменитой. Обещал через семь лет. И что-то всё никак. И вот уже четвёртый год мы с мужем, детьми и собакой живём в Дубае. Как тут не излить бесценный опыт с прицелом на мировую славу?

Во-вторых, я всю жизнь пишу. Статьи, интервью, коммерческие публикации, детские книги в стихах, сценарии, записки на холодильник… И будет невероятно здорово, если где-нибудь на улице Ломоносова кто-то проронит в разговоре: «Женька всегда писала всякую хрень. Вот и дописалась». В положительном смысле слова.

Ну и в-третьих, очень хочется получить большой гонорар и год-другой пожить, не думая о деньгах. Иметь возможность внезапно отправиться с мужем среди недели погулять в Стамбул. Или куда там ещё можно спонтанно отправиться сегодня с русским паспортом? Поселиться в большом доме с видом на лес и вторым светом. В доме — обязательно большая библиотека, а в ней — стол у огромного окна. За столом — я, уже знаменитый писатель (обратите внимание — не писательница), создаю свой очередной шедевр в идеально чистом и невероятно стильном интерьере. И пускай сейчас я спешно лью свои мысли на бумагу, в то время как мой трёхлетний сынок льёт сок прямо на диван, где я разместилась среди пледов, подушек, печенек и игрушек, я искренне верю, что так и будет. И что эта книга понравится вам, дорогие русские читатели. И что её переведут на арабский язык. И она также понравится в Объединённых Арабских Эмиратах. Ведь благодаря своему знаку зодиака (а я Близнецы) я имею полное право любить и Москву, и Дубай. И желать себе успеха и здесь, и там. Москва-матушка. Дубай-батюшка. Такие времена.

Как я скучаю по маме

Конечно, фото- и видеотехнологии сближают. И позволяют ощущать эффект полного присутствия, особенно когда мама в восемь утра в воскресенье вещает про неоплаченную коммуналку.

— Ой, я сама от себя устаю, — самокритично высказывается она.

— Тебе просто уставать больше не от кого, — смеюсь я.

Но даже в минуты полемики по поводу счетов и платежей я всё равно скучаю по маме. По её пятнадцатиминутной доступности, когда можно свалиться как снег на голову, навести бардак, суматоху, свалить на неё детей и свалить самим, пока она не опомнилась.

«Всё должно валяться на своих местах!» — примерно под таким девизом живём мы своим малым составом, но только до тех пор, пока порог дома не переступит мама.

И тут ты в полной мере осознаёшь, как сильно скучаешь. По её любви к чистоте и порядку. По еде, которая сама готовится и никогда не кончается. По всегда выстиранным и выглаженным без твоего вмешательства вещам. По тому уюту, который мама через годы, через расстояния может навести в любом доме, даже если вы живёте в бетоне, в разрухе или в ремонте.

— Ты заметила, с бабушкой намного удобнее? — сказала моя девятилетняя дочь, которая зрит прямо в корень.

— Да-а-а, — с наслаждением тяну я. Когда мама дома, ты снова дочка, а не мама.

В нашей семье мама берёт на себя всё, на что у меня не хватает сил и времени. И чаще всего — это самое важное. И то, что получается у нашей семьи, — это большая мамина работа, мамина поддержка и мамины советы. Такой важный ежедневный труд.

Муж тоже давно понял, что эта женщина — гарант чистоты и комфорта.

— Купи мне робот-пылесос! — выпрашиваю я у супруга новый бытовой гаджет, а точнее, новый уровень моего невмешательства в наведение порядка в доме.

— Будет тебе завтра робот-пылесос, ну или когда там твоя мама прилетает?

Но больше, чем по комфорту (его при должной организации в Дубае легко обеспечивают сервисные службы всех мастей), я скучаю по тому, что кто-то изо всех сил старается облегчить тебе жизнь, с самого утра и до позднего вечера. Без выходных и праздников. Без оглядки на своё здоровье и на свою усталость. Просто так, ни за что, просто потому, что любит, и просто потому, что наградил тебя этой жизнью.

И больше всего на свете я скучаю по маме, когда она болеет. Когда ты понимаешь, что максимум, что можно сделать, — позвонить, написать и отправить доставку. А хочется примчаться, обнять, завалить холодильник продуктами, быть рядом и быть уверенной, что с ней всё в порядке.

Тут стоит выразить нашим мамам и папе (он у нас с мужем один на двоих) особую признательность за готовность приехать из минус 40 в плюс 40 практически по первому нашему требованию.

— Я за вами по всему миру носиться не буду, — сказала моя мама. И уже четыре раза за три года жила у нас в Дубае по месяцу-полтора. Слово родителя — это святое.

Но как бы их ни манили Эмираты своими огнями, чудесами и нами, им, безусловно, быстро хочется обратно на Родину. Они выходят на улицу, тоскливыми глазами бездомной собаки смотрят в блёклое небо. И, вздыхая, глядя на парящий в небе самолёт, произносят: «В Москву, наверное, летит».

И в день их отъезда дом становится пустым, почти сиротским. Ты, муж, двое детей и собака — нас так мало! Мы все можем снова поместиться в одну машину, нам больше не нужно два килограмма сахара на неделю, в каждой комнате не стоит по чемодану. Тебя ничего не бесит и ничего не радует. В глазах — крокодиловы слёзы, потому что расставаться с родителями всегда грустно. А когда они живут так далеко — душераздирающе. Но, пожалуй, именно эта близость скорой разлуки заставляет вас чувствовать самое важное острее. Пропускать мимо незначительные мелочи, говорить только о самом сокровенном, о том, о чём нельзя молчать. Не спать ночами, чтобы поиграть вместе в карты. Всей гурьбой ехать на ужин в пустыню на трёх такси и целом караване верблюдов. И всё лишь для того, чтобы просто побыть рядом и как можно дольше зафиксироваться в этом счастливом моменте.

— Мам, прилетишь к нам на пару недель? — без шанса на успех как-то в июне спросила я маму, для которой 35 градусов — уже несусветная жарища. А 53 градуса — предбанник дьявола.

— Прилечу, а что? Жить осталось два понедельника, — философски отвечает она, мысленно составляя список всего, что нужно транспортировать из Москвы в Дубай в целях экономии.

И я хватаю ближайшие билеты, параллельно с этим кричу детям, чтобы рисовали плакат для встречи в аэропорту, а мужу — чтобы планировал выходные только для нас двоих. Потому что для внуков бабушка — это улучшенная версия мамы. Всегда добрая, с набором самых любимых блюд и напитков, с возможностью выбора носочков, с кучей свободного времени, чтобы поиграть во все возможные игры, обсудить самые нелепые придуманные темы и выплакать самые горькие детские слёзы.

— Кем ты хочешь быть, когда вырастешь? — спрашивает бабушка свою ненаглядную внучку.

— Ребёнком! — отбривает пятилетка, которая быстро смекнула, что самофинансирование, реализация в профессии и вся эта прочая взрослая суета — те ещё радости. Бабушка смеётся и продолжает игру, в которой сюжеты закручиваются похлеще, чем у «Марвел»: Человек-паук влюбился в куколку Лол.

Какое счастье, что у наших детей именно такие бабушки и дедушка! Возможно, нашим внукам повезёт меньше. Но, скорее всего, и мы дорастём до того, чтобы целый день быть занятыми только малышами и их заботами. Кажется, что всё это так невозможно далеко. А потом хлопаешь глазами — и десять лет мимо. И ты уже почти сорокалетний, стоишь и думаешь, как не прохлопать остаток жизни.

— О, песцы! Я слышала о таких в садике!

— И что вам о них рассказывали?

— Ничего. Просто писец.

Как я скучаю по злым и равнодушным людям

Многие из нас помнят сатирические зарисовки Михаила Задорнова про вечно улыбающихся американцев. В Дубае, мне кажется, примерно то же самое, только искренне. Возможно, из-за климата, а может, из-за жёсткой политики депортации, но все вокруг в большинстве своём улыбчивы, спокойны и готовы прийти к тебе на помощь, когда ты этого совсем не ожидаешь.

Вот идёшь, машинально покупаешь после работы помидоры на ужин. Тебя останавливает незнакомый мужчина и спрашивает:

— Почему ты берёшь эти помидоры?

В ответ — мой немой вопрос, в котором легко прочитать: «Какое твоё собачье дело?»

А он:

— Вот же дешевле и вкуснее.

И пошёл. И ты стоишь, опешив, смотришь, что действительно — вот, рядом, дешевле и вкуснее. Кидаешь ему в спину ещё один вопрос: «И это всё?» Это всё, что ты хотел от меня? Спасибо, конечно. Но как-то странно. Настолько странно, что даже подозрительно. Выкладываешь набранные до этого помидоры, набираешь те, что дешевле и вкуснее. И какое-то время к этому привыкаешь.

— Прекратите уже извиняться все подряд!

— И омайгадить! — как-то давным-давно мы с коллегой были просто поражены количеством «sorry» на квадратный метр.

Теперь я уже привыкла. Привыкла к тому, что охранники говорят мужу на въезде к дому: «Привет, босс». К тому, что незнакомым людям есть до тебя дело. И это не обязательно что-то плохое. Привыкла, да так, что (святые угодники) перестала испытывать нервный мандраж при виде полицейских, даже если ничего не нарушала. И тут уже пиши пропало. Единственное, что навсегда остаётся, — это осознание того, что в любой экстренной ситуации, когда дело далеко не в помидорах, наши хоть и отматерят, но точно помогут.

Как я скучаю по штрафам

Раз уж мы упомянули полицейских, поговорим про штрафы и пробки. Конечно, если ты не отъявленный олигофрен и соблюдаешь большинство правил дорожного движения, в Дубае в этом плане спокойнее, комфортнее и проще.

В Москве ехать по Волгоградке — это оксюморон. Садовое замкнулось. Утром стоим в центр, вечером — из центра. МКАД цвета запечённой крови. Всё это привычное, будничное, рабочее.

— А что такие пробки? — спрашиваю я у коллеги, который везёт нас на важную встречу в офис партнёров на Золотой Миле.

— Учёба началась.

— А что, все на водителей учатся?

В Дубае, без сомнения, тоже есть пробки. Но, как и всё дубайское, это пробки на лайте. Господа полицейские здесь улыбчивы, непридирчивы и никогда не произносят леденящее душу: «Нарушаем, Евгения Сергеевна…»

— Посади ребёнка в кресло, нас лишат прав! — спешу организовать я законопослушную обстановку внутри машины, пока прижимаюсь к российской обочине по взмаху волшебной полосатой палочки.

— Водительских?

— Родительских!

За такой внеплановой парковкой всегда следует разговор с полицейским. И не просто разговор, а драматическое действо, сюжет которого может повернуться как угодно, но чаще всего не в твою сторону. Однако даже в этом непростом случае можно договориться. Потому что этот серьёзный человек в форме, хоть и олицетворяет собой систему. Но всё же он живой и, самое главное, русский человек.

Снова перекрытие на Рублёвке. Я, глубоко беременная вторым, спешу на важную встречу в центр. И прямо на моём пути к успешной сделке встаёт он — слуга закона. Шансы куда-то успеть трескаются, как фары при лобовом столкновении с кирпичной стеной. Опешив, выскакиваю из машины.

— Надолго закрыли?!

— А что?

— Да задолбало, вот что! — с безнадёжной досадой и гормонально обоснованной дерзостью бросаю я в ответ.

— Если честно, то да! — слуга закона то ли от моего округлевшего вида, то ли из своих собственных побуждений уходит с пути и рьяно крутит жезлом, стараясь пропихнуть на пустое шоссе как можно больше машин.

— Человечище! — с торжеством думаю я, возглавляя колонну освобождённых автолюбителей, и провожу весь день под знаменем истинного победителя, потому что смогла победить систему.

В Дубае, к сожалению, полицейских мало, а камер много. А с ними не договоришься. И за минимальное превышение скорости тебе прилетает 600 дирхамов, а точнее, от тебя улетают 600 дирхамов. Разговоры по телефону за рулём — 800. Неправильная парковка — 500. И на моём горьком водительском опыте, меньших сумм не бывает. А самое страшное — проезд на красный, который карается штрафом в 50 000 дирхамов.

И вот, напившись в эту жарищу воды, ты садишься в машину и едешь домой. Через минут тридцать пути вдруг понимаешь, что хочешь в туалет. Но, как назло, час пик, и затор на перекрёстке отделяет тебя от пункта назначения. И вот уже третий раз светофор заливается от стыда красным, а ты тоже заливаешься, потому что сил терпеть совсем не осталось… В итоге — на следующем мигающем жёлтом выжимаешь газ в пол, спешно паркуешься и бежишь в уборную, где одно напряжение резко сменяется другим, ещё более давящим. Звонишь мужу, чтобы облегчиться уже морально:

— Не знаю, была ли там камера и горел ли уже красный, но что я должна была делать?!

— Всегда в таких случаях выбирай описаться! Всегда выбирай описаться! — вроде бы в шутку, но тоже очень нервно кричит он в трубку.

Именно поэтому даже в Москве я не разгоняюсь на мигающий жёлтый, чем непременно бешу соседей по полосе. А то к хорошему быстро привыкаешь.

Как я скучаю по интернету

Дорого приходится платить не только нарушителям, но и тем, кто хочет быть на связи. А значит, всем. Муж говорит, что дешевле дотянуть оптоволоконный кабель из Москвы до Дубая, чем оплатить эти счета за интернет. Ведь 600 дирхамов в месяц — это ещё полбеды. Если у вас какие-то проблемы на линии, вы хотите расторгнуть договор или сменить тариф — звоните в поддержку. Если не получается дозвониться — то приходите в офис провайдера. И уже оттуда всё равно звоните в поддержку. Потому что их отделы, как и отделы банковские, устроены таким образом, что всё решается по почте (а значит, через неделю-две). Но чаще всего ничего не решается вовсе, вопрос отпадает за ненадобностью. Потому что человек, понимая, сколько сил и времени он должен потратить на пустяковый вопрос, принимает внутри себя решение, что не так уж сильно оно ему и нужно.

В Эмиратах основной метод выяснения любых моментов — по телефону горячей линии. Это при условии, что вы сумеете выбрать верную комбинацию цифр (проще подобрать код к сейфу с драгоценностями), провисеть на линии минут сорок-пятьдесят и не сойти с ума.

Однажды я два с половиной часа сидела в офисе интернет-провайдера, пытаясь расторгнуть этот адский договор. Пришлось объяснить всем: несмотря на то что вы не имеете отношения к решению моего вопроса, я никуда не уйду, пока не решу его здесь, в офисе вашей компании. Ведь если бы я могла сделать это из дома, то, наверное, не приехала! И что вы думаете, сначала женщина на горячей линии объявила мне: досрочное расторжение договора — 800 дирхамов. Потом, после оплаты и микроинсульта, сопровождавшего данный платёж, дама переключила меня на следующего оператора, выдавшего новый счёт ещё на 600. В бешенстве я уже не могла и не хотела понять, за что именно меня просят ещё заплатить. Зато весь офис и уже приличная очередь, собравшаяся за мной, поняли, что платить я не буду и уже точно никуда не уйду. Как финал — меня уговорили не отключаться, начали торговаться и предлагать скидки. В итоге спустя ещё 20 минут мой ежемесячный платёж уменьшился на 35 процентов. Что радовало меня недолго, в течение полугода. Затем операцию пришлось повторить, но теперь уже со знанием дела я потратила всего лишь час времени и минимальное количество нервных клеток.

Также раз в полгода я получаю вежливые СМС от московского провайдера: «Добрый день, планируете ли вы дальше пользоваться нашими услугами?» — «Конечно да, ребята!» Два раза в год по целому месяцу я живу в любимой Москве и с огромным удовольствием плачу вам по 600 рублей в декабре и в июле.

Как я скучаю по банковским переводам

Уже упомянув банки, не могу не обратиться и к ним. Так как деньги и связь в современном мире — непременный мастхэв. Нам, ребятам с красными паспортами, примерно год пришлось жить в Дубае только с наличными. И на постоянный вопрос «Кэш о кард?»¹ мы всегда с гордостью отвечали: «Кэш!» — потому что «кард» какое-то время было недоступной роскошью.

И вот когда наконец желанный кусочек пластика, а вместе с ним и банковская система Эмиратов стали доступны, нам, простым русским смертным, открылся целый мир. «Скинь мне по номеру» ушло в Лету. Теперь, чтобы перевести 150 дирхамов садовнику или массажисту, приходилось добавлять бенефициаров, вводить айбаны, в некоторых случаях ждать по несколько часов, и набирать двадцатизначные числа вручную, потому что номер счёта зачастую высылают в виде скрина с данными, а не в виде текстового сообщения, которое можно скопировать.

— Для меня вообще загадка здешняя банковская система, — пишет мне наш знакомый, который не смог разморозить свой счёт, так как не прошёл KYC². При этом он не наркобарон, не торговец оружием и не глупый человек. Эти три страшные буквы — KYC — разрушили не одну банковскую жизнь. И, думаю, стали причиной возвращения в Россию в 50 процентах случаев.

Ещё один квест — банкоматы. Где-то полгода после получения карты я могла минут тридцать пять — сорок ехать по навигатору к заветной будке с нужным логотипом и не обнаружить её. В итоге зафиксировала для себя пару точек и, даже если это не самый ближайший до меня пункт, всё равно еду только туда.