Czytaj książkę: «Исторія Россіи. 862—1917»

Основой для подготовки текста послужило оригинальное изданіе книжнаго магазина «Градъ Китежъ», Мюнхенъ, 1922 г.

Настоящій текстъ подвергся лишь незначительной корректурѣ, не связанной съ содержаніемъ произведенія.

© Издательство «Чёрная сотня», 2016

Предисловіе

Эта книга ставитъ себѣ задачею посильно удовлетворить одну изъ насущнѣйшихъ потребностей нашего времени. Русская учащаяся молодёжь, вынужденная покинуть Россію и заканчивать своё образованіе за границей, поставлена въ условія совершенно ненормальныя. Такихъ, кто имѣлъ бы возможность пользоваться школою, сравнительно немного, громадное же большинство вынуждено завершать своё образованіе домашними средствами, безъ преподавателей, и хорошо, если ещё съ учебникомъ въ рукахъ. Но учебникъ, особенно по т. наз. «словеснымъ» предметамъ, будь онъ самымъ совершеннымъ, никогда не замѣнитъ живого слова преподавателя: его задача – сообщить извѣстную сумму фактическихъ свѣдѣній, подлежащихъ усвоенію, дать основу знанія; разъяснить же усвоенное, выявить наружу скрытый въ этихъ фактахъ смыслъ и значеніе; вызвать ученика на размышленіе, помочь ему сдѣлать соотвѣтственный выводъ, отъ самого его ещё ускользающій, т. е. достичь тѣхъ результатовъ, которые одни только и оправдываютъ трудъ, положенный на усвоеніе учебника, это есть дѣло живой бесѣды и истолкованія.

Необходимость такого истолкованія особенно чувствуется въ области историческихъ фактовъ. Сколько труда иной разъ уходитъ на усвоеніе громоздкаго фактическаго матеріала, уложеннаго въ рамки учебника, а въ результатѣ – остались одни имена и цифры, сухая послѣдовательность событій, смыслъ же ихъ, живая душа улетѣли, не схвачены.

Дать такое истолкованіе въ области русской исторіи, посильно замѣнить отсутствующаго преподавателя въ роли ея истолкователя, – поскольку, разумѣется, печатная буква въ состояніи замѣнить устное слово, – и является цѣлью настоящей книги. Истолкованіе, конечно, требуетъ отъ читателя извѣстной подготовки, нѣкотораго умственнаго развитія, – вотъ почему наша книга имѣетъ въ виду не младшій и не средній школьный возрастъ, а кончающихъ гимназію и даже окончившихъ её, вообще ту молодёжь, которая и въ силахъ и нравственно обязана, особенно въ теперешнее тяжёлое время, разобраться и отдать себѣ отчётъ въ историческихъ судьбахъ своей Родины и возможно сознательнѣе отнестись къ своему настоящему, которое, всегда и вездѣ, есть фатальный продуктъ прошлаго.

Такимъ образомъ, книга выходитъ изъ предположенія, что ея читатель уже успѣлъ предварительно хорошо ознакомиться съ фактической стороною дѣла, основательно и отчётливо усвоилъ систематическій курсъ русской исторіи въ обычномъ объёмѣ гимназическаго преподаванія и что потому своё вниманіе она можетъ остановить не столько на фактахъ, сколько на ихъ освѣщеніи.

Предметъ освѣщенія остаётся тотъ же, что и раньше, – Россія и ея судьбы; но Россія, – т. е. страна, народъ, государство – разсматривается теперь не изолированно, а какъ факторъ всемірной исторіи, какъ неотъемлемый членъ міровой семьи. Задача книги дать молодому уму возможность почувствовать, какое мѣсто въ исторіи занимаетъ Россія въ ряду другихъ европейскихъ и не-европейскихъ народовъ; обратить его вниманіе на внѣшнія условія ея историческаго развитія, на сходства и отличія въ развитіи общественнаго уклада Россіи, ея государственнаго и церковнаго строя, выдѣлить черты, которыя сближаютъ или отдѣляютъ русскій народъ отъ другихъ народовъ; отмѣтить явленія, свидѣтельствующія о томъ, что русскій народъ и по происхожденію, и по культурѣ, и по своему духовному складу есть народъ европейскій, но фатально связанный съ азіатскимъ Востокомъ; указать на историческую роль Рима и Византіи въ судьбѣ германо-романскихъ и славянскихъ народовъ и сопоставить вліяніе двухъ культуръ, западно-католической и восточно-православной, на эти народы; обратить вниманіе на разницу условій, въ какихъ вырастала церковь въ Россіи и на Западѣ; на то, что ростъ монархіи, отношеніе ея къ общественнымъ классамъ; смѣна «полицейскаго абсолютизма» «просвѣщённымъ», борьба за политическое преобладаніе – что явленія эти, при всѣхъ ихъ мѣстныхъ особенностяхъ, по существу общи и Европѣ и Россіи, свидѣтельствуя о единствѣ духовныхъ силъ, положенныхъ въ основу государственной жизни и тамъ и тутъ. На долю каждаго народа выпадаетъ т. наз. историческая задача, и наша книга должна дать почувствовать ученику, въ чёмъ именно состояла историческая миссія Россіи.

Именно, дать почувствовать: не больше. Уяснять и опредѣлять съ надлежащей отчётливостью и полнотой – дѣло университетскаго курса, если не всей послѣдующей жизни, и совершенно достаточно, если оканчивающій среднюю школу въ состояніи будетъ хотя бы только почувствовать біеніе тѣхъ матеріальныхъ и духовныхъ силъ, что объединяютъ отдѣльныя народности въ единый міровой организмъ.

Вотъ основанія, на какихъ построенъ нашъ трудъ. Объясняя, онъ въ то же время старается указать своему читателю, въ какомъ направленіи должна идти его умственная работа, – подсказываетъ, чего именно слѣдуетъ ему доискиваться у исторіи Русской земли и Русскаго народа, и тѣмъ посильно старается замѣнить ему слово преподавателя. Въ свою очередь, и преподаватель, особенно случайный, не спеціалистъ, можетъ зачастую, въ его теперешнемъ положеніи, даже и располагая учебникомъ, почувствовать сильный недочётъ въ необходимыхъ пособіяхъ. Въ самомъ построеніи нашей книги онъ, думается, тоже найдётъ полезныя для себя указанія.

Изложенію во многихъ частяхъ книги придана конспективная форма. Книга наша не исключаетъ ни разсказа, ни описанія, ни характеристики, но она вся построена на желаніи выдѣлить событія, разграничить ихъ одно отъ другого и – повторю своё выраженіе – выявить наружу то, что скрыто или заслонено наружною оболочкою фактовъ. Что было – интересуетъ её мало; зато составные элементы совершившагося факта или явленія; силы, его породившія, процессъ развитія, причинная связь – на это сосредоточено главное вниманіе, и конспективная форма наиболѣе для этого пригодна, такъ какъ книга предназначается меньше всего для чтенія, но больше для размышленія и анализа. Вотъ почему видное мѣсто удѣлено перечнямъ и схемамъ.

Спѣшу оговориться: размышленія и анализа – въ предѣлахъ, доступныхъ молодому уму. Сложныя формы нашего общественнаго и государственнаго строя сознательно обойдены – имъ мѣсто въ университетскомъ преподаваніи. Авторъ предпочтительнѣе останавливался на явленіяхъ духовной жизни, на фактахъ, позволяющихъ сближать и сопоставлять исторію Россіи съ исторіей Западной Европы, а также на особенностяхъ той обстановки, въ какой сложилась историческая жизнь нашей Родины.

Каждый отдѣлъ книги заканчивается особой рубрикой – «Памятники духовной культуры». Это не болѣе какъ сухой перечень главнѣйшихъ памятниковъ русской старины, отраженія ея мысли и чувства, съ самыми краткими поясненіями. Назначеніе такого перечня не для чтенія, даже не для усвоенія, а чисто справочное – для напоминанія о тѣхъ духовыхъ цѣнностяхъ, какія создалъ русскій умъ и геній въ разнообразныхъ проявленіяхъ своей творческой фантазіи и духовной работы. Обыкновенно мы такъ индифферентны къ нашей старинѣ; пусть эта рубрика напомнитъ о богатомъ духовномъ наслѣдіи, доставшемся намъ отъ прежнихъ поколѣній.

Выраженію «Памятники духовной культуры» придано содержаніе болѣе широкое сравнительно съ общепринятымъ: кромѣ произведеній литературныхъ, оно охватываетъ также и вещественную старину: церкви, иконы, фрески, живописное шитьё и другіе предметы изобразительнаго искусства. Они привлечены сюда въ той мѣрѣ, въ какой отразили историческое прошлое и духовныя потребности, вызвавшія ихъ къ жизни, – въ зависимости отъ чего сдѣланъ и самый подборъ ихъ. По тѣмъ же соображеніямъ сочтено было умѣстнымъ отмѣтить и тѣ изъ монастырей, которые служили въ своё время центромъ духовнымъ, политическимъ или культурнымъ.

______________

Авторъ не безъ колебанія допустилъ въ своей книгѣ маленькое новшество. Учебное пособіе обыкновенно, и вполнѣ основательно, избѣгаетъ всего спорнаго и ещё не установленнаго въ научной литературѣ. Этого правила держались и мы, намѣренно обходя такіе вопросы, какъ вопросъ о происхожденіи Руси, опричнины, о существованіи въ Древней Руси феодальнаго строя и т. п., и довольствовались тѣмъ, что говоритъ объ этомъ учебникъ; однако нѣкоторыя отступленія нами всё же допущены, – въ тѣхъ случаяхъ, когда спорный вопросъ сталъ достояніемъ жизни, не одной только науки, и когда обходить его молчаніемъ значило бы сознательно отворачиваться отъ того, что само напрашивается и настойчиво ищетъ себѣ разрѣшенія, какъ, напр., оцѣнка личности и дѣятельности Ивана Грознаго, Петра Великаго; или когда было бы несправедливо, разъ приходится касаться спорныхъ вопросовъ, ограничиться изложеніемъ собственнаго взгляда, какъ бы навязывать его, въ то время когда противоположный взглядъ находитъ себѣ авторитетную защиту въ научной литературѣ. Какъ учебное пособіе, наша книга, хотя и построена по плану, отличному отъ обычнаго, содержаніемъ своимъ отнюдь не претендуетъ на что-либо новое. Авторъ опирался, поскольку это было возможно для него, на послѣдніе выводы русской исторической науки и вмѣстѣ съ тѣмъ не боялся использовать богатое литературное наслѣдіе, оставленное нашими историками, заимствуя у нихъ, въ отдѣльныхъ случаяхъ, удачно выраженную мысль, яркую характеристику, живой образъ или мѣткое выраженіе, – вездѣ, конечно, указывая на свой источникъ.

Евгеній Францевичъ Шмурло

Римъ. Мартъ 1922 г.

Вступленіе

Русскую исторію можно раздѣлить на шесть основныхъ эпохъ:

1. Зарожденіе Русскаго государства. 862—1054.

2. Неустойчивость политическаго центра. 1054–1462.

3. Московское государство. 1462–1613.

4. Превращеніе въ европейскую державу. 1613–1725.

5. Россія – европейская держава. 1725–1855.

6. Разрушеніе стараго порядка. 1855–1917.

Первая эпоха характеризуется появленіемъ первыхъ элементовъ государственности и принятіемъ христіанства: объединяются племена; намѣчается территорія; возникаетъ власть; кладутся основы духовнымъ связямъ съ культурнымъ міромъ Европы.

Вторая эпоха дѣлится на три періода:

1. Кіевскій періодъ. 1054–1169.

2. Суздальско-Волынскій періодъ. 1169–1242.

3. Московско-Литовскій періодъ. 1242–1462.

Первый періодъ. Политическій центръ въ Кіевѣ. Это пора вѣчевой дѣятельности и родовыхъ отношеній, княжескихъ усобицъ и борьбы со Степью.

Второй періодъ. Въ поискахъ политическаго центра одна часть русскихъ земель, на Сѣверо-Востокѣ, группируется вокругъ Владиміра-на-Клязьмѣ (Суздальская область); другая, на Юго-Западѣ, вокругъ Владиміра-на-Лугѣ и Галича (области Волынская и Галицкая). Новгородъ остаётся политическимъ межеумкомъ. Этотъ періодъ характеризуется упадкомъ родовыхъ отношеній и возникновеніемъ удѣловъ; княжескія усобицы и борьба со Степью продолжаются, какъ и раньше.

Третій періодъ. Русская земля объединяется около двухъ центровъ: Москвы и литовской Вильны. Татарское нашествіе, ослабивъ Русскую землю, окончательно порываетъ связь между Сѣверо-Востокомъ и Юго-Западомъ. Московское государство строится путёмъ активной работы населенія Сѣверо-Восточнаго края, Юго-Западъ – пассивно входитъ въ составъ Литовскаго государства.

Третья эпоха тоже дѣлится на три періода:

1. Образованіе Московскаго государства. 1462–1533.

2. Время перваго царя. 1533–1584.

3. Смутное время. 1584–1613.

Первый періодъ. Двѣ особенности характеризуютъ его: 1) «вотчина» превращается въ «государство», притомъ въ государство самодержавное; 2) начинаютъ опредѣляться политическія задачи Россіи: на Западѣ – притязанія на Зарубежную Русь, политическое и культурное сближеніе съ Европой; на Востокѣ – наступательное движеніе въ цѣляхъ культурной обороны.

Второй періодъ. Первыя серьёзныя попытки осуществить эти задачи (Ливонская война, завоеваніе Казани и Астрахани). Дальнѣйшій ростъ самодержавія (борьба съ боярствомъ) подготовляетъ окончательное торжество государства надъ вотчиной.

Третій періодъ. Происходитъ конфликтъ новаго государства со старымъ укладомъ. Государство, какъ выраженіе общихъ интересовъ, торжествуетъ надъ эгоизмомъ отдѣльныхъ классовъ и группъ.

Четвёртая эпоха дѣлится на два періода:

1. Образованіе абсолютной монархіи. 1613–1682.

2. Эпоха реформъ Петра Великаго. 1682–1725.

Первый періодъ. Зло, причинённое годами Смуты, содѣйствуетъ дальнѣйшему укрѣпленію самодержавія, которое къ концу періода окончательно принимаетъ формы абсолютной монархіи. Въ области внѣшней политики вполнѣ выявились (назрѣли) три національныхъ задачи: 1) культурная – Балтійскій вопросъ; 2) религіозно-племенная – Польскій вопросъ; 3) территоріальная – Черноморскій вопросъ. Однако матеріальныя и духовныя силы страны оказались не на уровнѣ этихъ задачъ, что вызвало первыя попытки исправить указанные жизнью недочёты.

Второй періодъ. Реформы Петра Великаго явились слѣдствіемъ сознанныхъ нуждъ государственныхъ; на службу государству призваны, и съ этою цѣлью закрѣпощены, всѣ классы общества, безъ исключенія. Достигнуто два цѣнныхъ результата: 1) благополучно разрѣшена культурная задача – Балтійскій вопросъ; 2) Россія введена въ общую семью европейскихъ народовъ, и ей обезпеченъ постоянный духовный обмѣнъ и общеніе съ ними («окно въ Европу»).

Пятая эпоха дѣлится на три періода:

1. Время дворцовыхъ переворотовъ. 1725–1741.

2. Время просвѣщённаго абсолютизма. 1741–1796.

3. Время политическаго преобладанія въ Европѣ. 1796–1855.

Первый періодъ. Искаженіе преобразовательной программы Петра Великаго.

Второй періодъ. Національное направленіе русской политики во внѣшнихъ дѣлахъ. Просвѣтительный характеръ правительственныхъ мѣропріятій въ дѣлахъ внутреннихъ. Раскрѣпощеніе дворянскаго сословія и закрѣпощеніе крестьянства.

Третій періодъ. Интересы національные подчинены интересамъ международнымъ. Реакція, наступившая въ Европѣ послѣ Французской революціи и Наполеоновскихъ войнъ, пагубно отразилась и на порядкахъ внутренней жизни Россіи. Результатомъ реакціонной и ненаціональной политики былъ военный крахъ (Крымская война).

Шестая эпоха дѣлится тоже на три періода:

1. Эпоха великихъ реформъ императора Александра II.

1855–1881.

2. Противодѣйствіе реформамъ. 1881–1904.

3. Подготовка революціи. 1904–1917.

Первый періодъ. Крахъ военный явился одновременно крахомъ и всей государственной системы и вызвалъ реформы императора Александра II, которыя вернули Россію на прежній путь національныхъ интересовъ. Очередной вопросъ – Восточный: освобожденіе балканскихъ славянъ и свободный выходъ изъ Чёрнаго моря въ Средиземное – разрѣшается (хотя далеко не въ полномъ объёмѣ) тоже въ національномъ духѣ религіозно-племенныхъ симпатій и экономическихъ потребностей страны.

Второй періодъ. Реформы императора Александра II остались незаконченными и были пріостановлены ещё при жизни Царя-Освободителя. Его преемники поворачиваютъ государственный корабль назадъ и порождаютъ недовольство.

Третій періодъ. Неудачная война съ Японіей вызываетъ первое революціонное столкновеніе общества съ правительствомъ. Вынужденное уступить, правительство созываетъ Государственную Думу, но не дѣйствуетъ съ ней рука объ руку. Между сторонниками самодержавія и конституціонной монархіи ведётся глухая борьба. Трудности новой, Міровой, войны доводятъ эту борьбу до высшаго напряженія. Въ результатѣ старый строй рушится, при полномъ, однако, безсиліи тѣхъ, кто содѣйствовалъ его паденію, соорудить новое зданіе вмѣсто прежняго, поваленнаго.

Эпоха первая. 862—1054
Зарожденіе Русскаго государства

I. Характеръ Русской земли. Ея отличія отъ Западной Европы

1. Равнинность Русской земли

На Западѣ природа повсюду разсыпала въ изобиліи острова, полуострова, мощныя горныя цѣпи; морской берегъ изрѣзанъ тамъ глубокими проливами и заливами на мелкія отдѣльныя части. Всё это содѣйствуетъ образованію многихъ, сравнительно небольшихъ по объёму, государствъ; каждое изъ нихъ какъ бы отдѣльный, замкнутый міръ съ точно обозначенными, и съ суши и съ моря, естественными границами: Скандинавскій полуостровъ, Данія, Англія; полуострова Пиренейскій, Апеннинскій, Балканскій; Архипелагъ. Да и границы Франціи – тоже главнымъ образомъ горы и море, и только на востокѣ сливаются онѣ съ Среднеевропейской равниной; но и тутъ есть барьеръ – рѣка Рейнъ.

Территорія Россіи, наоборотъ, одна сплошная равнина; ея окраины – Сѣверный океанъ съ Бѣлымъ моремъ; Уральскія горы; Каспійское, Азовское и Чёрное моря; Карпатскія горы; Балтійское море – отстоятъ далеко одна отъ другой. Это содѣйствовало здѣсь образованію единаго государства.

Русское государство съ первыхъ же дней своего существованія размѣстилось на громадной территоріи. Уже при Рюрикѣ на крайнихъ пунктахъ ея лежатъ Ладога, Ростовъ, Кіевъ, – такъ далеко другъ отъ друга! – а ко временамъ Ярослава Мудраго ея границы доходятъ до Оки, Тмутаракани и Галиціи. На Западѣ иначе: территорія государственная первоначально тамъ небольшая и только со временемъ начинаетъ расти и увеличиваться. Особенно это примѣнимо къ Римской имперіи: долгое время власть Рима не выходила за предѣлы Лаціума, и чтобы овладѣть только имъ однимъ, понадобилось цѣлыхъ четыре вѣка (753–343 г. до P. X.).

Сравнительно большая обособленность жизни на Западѣ выработала въ тамошнемъ человѣкѣ индивидуальность и самобытность, личное Я; на Русской равнинѣ, гдѣ всѣ скоро зажили одной общей жизнью, выработались, наоборотъ, общинность, «міръ», поглощеніе личнаго Я массою.

2. Россія – страна континентальная

Древніе греки и римляне, а позже испанцы, французы, итальянцы, юго-западные славяне (сербы и хорваты), византійцы, арабы, османскіе турки – всѣ жили у береговъ Средиземнаго моря; послѣднее лежало среди ихъ земель, стало общимъ поприщемъ ихъ индивидуальной жизни и притягивало къ себѣ даже народы, жившіе въ сторонѣ отъ него: таковы англичане, западные славяне (чехи, поляки) и въ особенности германцы. Общенію Зап. Европы значительно содѣйствовала развитая береговая линія. Особенно богатъ ею Греческій архипелагъ съ Элладой и западнымъ берегомъ Малой Азіи; см. также: Далматинское побережье Адріатическаго моря; итальянскіе острова и побережье Тирренскаго моря; глубокія устья рѣкъ въ Германіи, Франціи и Англіи; фіорды Норвегіи, на цѣлые десятки вёрстъ врѣзавшіеся въ глубь материка; острова Датскаго архипелага. Въ Африкѣ береговая линія развита менѣе всего: отношеніе ея къ поверхностному протяженію = 1:106, въ Европѣ (вообще) = 1:37, въ частности въ Греціи = 1:3. Кромѣ того въ Зап. Европѣ обиліе хорошихъ морскихъ гаваней; острова тамъ точно станціи и верстовые столбы для путешественника; нѣтъ сильныхъ вѣтровъ: ни муссоновъ, ни пассатовъ. Всё это значительно облегчало взаимное общеніе между народами, жившими по берегамъ Средиземнаго моря.

Россія, наоборотъ, страна континентальная; ея береговая линія опредѣляется какъ 1:101, т. е. она такая же бѣдная, какъ и африканская; лишь въ самомъ началѣ своей исторіи русскій народъ прикоснулся на короткое время къ морю (первые князья; походы на Византію), потомъ его отбросили назадъ, такъ что понадобились цѣлые вѣка напряжённыхъ усилій, чтобъ добраться до морскихъ береговъ и установить тамъ свои границы. Сѣверный океанъ долго оставался безъ пользы для насъ; да и расположенъ онъ совсѣмъ въ сторонѣ отъ культурнаго міра; къ тому же Бѣлое море замерзаетъ на 7–8 мѣсяцевъ въ году; море Каспійское вело въ Азію, въ страны съ другой, не-христіанской культурой; одно только Чёрное море съ Азовскимъ да море Балтійское служили хорошей дорогою въ Европу; но русскій народъ пробился къ этимъ морямъ лишь 8–9 вѣковъ спустя послѣ того, какъ началъ жить исторически: лишь при Петрѣ Великомъ («окно въ Европу») и при Екатеринѣ II.

3. Природа

На Западѣ болѣе мягкій климатъ; дары природы тамъ разнообразнѣе, и легче использовать ихъ. Восточноевропейскую равнину природа, наоборотъ, надѣлила гораздо скупѣе. При суровомъ климатѣ и короткомъ лѣтѣ, трудъ земледѣльца, даже въ плодородныхъ районахъ, вознаграждался хуже. Въ Россіи земля покрыта 5–7 мѣсяцевъ въ году снѣгомъ и ничего не даётъ за это время; а на Западѣ въ одно лѣто можно сдѣлать два-три сбора сѣна или овощей. У насъ въ теченіе 5½ мѣсяцевъ необходимо успѣть закончить всѣ полевыя работы, что требуетъ большого напряженія силъ, а на Западѣ весь такой трудъ распредѣлёнъ на 8 мѣсяцевъ и совершается не торопясь. Такимъ образомъ, въ Россіи много силъ, физическихъ и духовныхъ, ушло на заботу о матеріальномъ существованіи.

По сравненію съ Зап. Европой, природа здѣсь мачеха. «Западный человѣкъ никогда не былъ угнетёнъ непрестанною работою круглый годъ лишь для того, чтобы быть только сытымъ, одѣться, обуться, спастись отъ непогоды, устроиться въ жилищѣ такъ, чтобы не замёрзнуть отъ стужи, чтобъ не потонуть въ грязи, чтобы заживо не быть погребённымъ въ сугробахъ снѣга. Западный человѣкъ не зналъ и половины тѣхъ заботъ и трудовъ, какіе порабощаютъ и почти отупляютъ человѣка въ борьбѣ съ порядками природы, болѣе скупой и суровой» (Забѣлинъ).

Бѣдность камня какъ строительнаго матеріала вела въ Россіи къ болѣе частымъ пожарамъ («каменная» Европа и «деревянная» Россія).

Природа или содѣйствуетъ, или задерживаетъ ростъ культурной жизни человѣка. На Западѣ она содѣйствовала, на Русской равнинѣ она тормозила.

4. Рѣки

Рѣки, многоводныя, многовёрстныя, – особенность Русской равнины: въ Зап. Европѣ, пересѣчённой горами, расчленённой островами и полуостровами, такихъ не могло и быть; исключеніе – одинъ Дунай. Эту особенность нашей страны подмѣтилъ ещё Геродотъ: «въ Скиѳіи», – говоритъ онъ, – «нѣтъ ничего достопримѣчательнаго, кромѣ рѣкъ, её орошающихъ: онѣ велики и многочисленны».

Двѣ другихъ особенности русскихъ рѣкъ:

1) весьма развитые бассейны, т. е. обильные притоками, широко расходящимися въ сторону отъ главной артеріи, такъ что одна рѣчная система почти переплетается съ другою;

2) общій источникъ ихъ – Валдайская возвышенность: вытекающія отсюда главнѣйшія рѣки (Волга, Ловать – Волховъ, Зап. Двина, Днѣпръ) расходятся во всѣ четыре стороны, на В, на С, на З и Ю, сближая окраины съ центромъ.

Въ результатѣ: Русская равнина вся покрыта почти сплошною водною сѣтью, своего рода проѣзжими, столбовыми дорогами. Рѣки для того времени – естественные, можно сказать, единственные пути сообщенія. Сравн. Соловья-Разбойника, который залёгъ прямоѣзжую дорогу изъ Мурома въ Кіевъ. По рѣкамъ разселялись русскія племена, по нимъ велась торговля (Греческій Водный путь), возникали города, упрочивалась власть княжеская. Рѣчные пути, какъ и равнинность страны, значительно содѣйствовали объединенію племёнъ и образованію единаго государства. Чѣмъ служило море на Западѣ для внѣшнихъ сношеній, тѣмъ была въ Россіи рѣка для сношеній внутреннихъ.

«Надо перенестись мыслію за тысячу лѣтъ до нашего времени, чтобы понять способы тогдашняго сообщенія. Вся Суздальская или по теперешнему имени Московская сторона такъ прямо и прозывалась Лѣсною землёю, глухимъ Лѣсомъ, въ которомъ однѣ рѣки и даже рѣчки только и доставляли возможность пробраться, куда было надобно, не столько въ полыя весеннія воды или лѣтомъ, но особенно зимою, когда воды ставились и представляли для обитателей лучшую дорогу по льду, чѣмъ даже наши шоссейныя дороги. По сухому пути и лѣтомъ прокладывались дороги, теребились пути, какъ выражаются лѣтописи, т. е. прорубались лѣса, по болотамъ устраивались гати, мостились мосты, но въ непроходимыхъ лѣсахъ и въ лѣтнее время цѣлыя рати заблуждались и, идя другъ противъ друга, расходились въ разныхъ направленіяхъ и не могли встрѣтиться. Зато зимою въ тёмномъ лѣсу безъ всякихъ изготовленныхъ дорогъ легко и свободно можно было пробираться по ледяному рѣчному руслу, по которому путь проходилъ хотя и большими извивами и перевёртами, но всегда неотмѣнно приводилъ къ надобной цѣли. Очень многія и большія войны, особенно съ Новгородомъ, происходили этимъ зимнимъ путёмъ, и вдобавокъ, если путь лежалъ вверхъ рѣкъ, почти всегда по послѣднему зимнему пути съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобы съ весеннею полою водою можно было на лодкахъ легко спуститься къ домамъ» (Забѣлинъ).

Куда текли главныя рѣки? На югъ и на юго-востокъ: Днѣстръ, Южный Бугъ, Днѣпръ, Донъ, Волга – въ эту сторону потекла и народная жизнь: Греческій Водный путь вёлъ изъ Варягъ въ Греки; походы первыхъ русскихъ князей направлены на Византію, на Тмутаракань и Каспійское побережье; христіанство пришло съ юга, изъ Византіи. То же и въ Московскій и Императорскій періоды. Вспомнимъ завоеваніе Поволжья, Астраханскаго царства, Сѣвернаго Кавказа; заселеніе южныхъ окраинъ; походы подъ Азовъ при первыхъ Романовыхъ; завоеваніе Крыма, Кавказа; политическое и духовное сближеніе съ балканскими славянами; вѣковую мечту о Царьградѣ и Св. Софіи.

Другая система рѣкъ (Зап. Двина, Ловать – Волховъ – Нева), хотя и не въ такой степени, какъ южная, и притомъ значительно позже, въ свою очередь, тоже властно направила народную жизнь на сѣверо-западъ, къ Балтійскому морю (борьба за Ливонію и побережье Финскаго залива, съ Ивана Грознаго вплоть до Петра Великаго).

5. Непосредственное сосѣдство съ Азіей

Русское государство (Кіевское княжество) зародилось на краю большой прямоѣзжей дороги, по которой неустанно проходили азіатскіе выходцы, кочевые, полудикіе племена и народы: гунны, авары (обры), угры (иначе: венгры или мадьяры), хазары, печенѣги, половцы, татары (черезъ «Великіе Европейскіе Ворота» – низовья pp. Урала, Волги и Дона. Азія – officina gentium). Эти кочевники не давали спокойно жить; вниманіе раздвоялось; работа домостроительства постоянно прерывалась необходимостью дать отпоръ внѣшнему врагу, отогнать его отъ себя, охранить отъ его нападеній. Сравн. слова Владиміра Мономаха: «смердъ начнётъ орать, а половчанинъ убьётъ его, разграбитъ село, захватитъ жену и дѣтей и сожжётъ его гумно».

Общеніе съ «Азіей» сказалось на русской жизни отрицательно, не положительно. Позже, со стороны юга же, пришлось вынести двухъ съ половиной вѣковое монгольское иго, вести 300-лѣтнюю борьбу съ крымскими татарами; приходилось вынужденно углубляться въ кавказскія горы, въ заволжскія и зауральскія степи, дойти до самаго Памира, и всё это съ единственной цѣлью – оградить мирное населеніе отъ кочевника, который не могъ жить иначе, какъ разбоемъ. Мы его отгоняли, отодвигали свою границу, но на новомъ мѣстѣ повторялась прежняя исторія; и такъ шло на югѣ вплоть до времёнъ Екатерины, а на юго-востокѣ – почти до нашихъ дней. Фатально обречённый на поиски естественныхъ границъ, русскій народъ затратилъ на нихъ, какъ и на борьбу съ природой-мачехой, массу физическихъ и духовныхъ силъ, которыя, въ иныхъ условіяхъ, могли бы пойти на достиженіе цѣлей гораздо болѣе продуктивныхъ.

Такого рода помѣхъ своему культурному развитію Зап. Европа не знала: ея жизнь протекала въ условіяхъ несравненно болѣе благопріятныхъ. Набѣги норманновъ были явленіемъ временнымъ; норманны явились въ Европу не племенемъ, а лишь какъ военная дружина; они приняли ея языкъ и культуру и легко, незамѣтно слились съ туземнымъ населеніемъ. Послѣднее можно сказать и о мадьярахъ. Что же касается арабовъ, то ещё вопросъ, чего больше: зла или добра – внесли они въ европейскую жизнь? Арабы явились въ Европу въ пору высокаго развитія своей культуры: послѣдняя, въ нѣкоторыхъ отрасляхъ, даже превосходила культуру тогдашняго христіанскаго міра, и завоеванія арабовъ, нанеся временное зло, неизбѣжное при всякихъ войнахъ, обогатили европейскій міръ полезными знаніями (медицина, математика, географія, архитектура, поэзія, философія).

Пагубно было появленіе въ Европѣ османскихъ турокъ, но и то не столько для Западной, сколько для Юго-Восточной (Сербія, Болгарія, Австрія, Венгрія, Польша); да и тутъ тяжесть борьбы въ значительной мѣрѣ пришлось раздѣлить той же Россіи.

6. Лѣсъ и Поле (Сѣверъ и Югъ)

Другая особенность Русской равнины: дѣленіе ея на двѣ полосы, на Поле и Лѣсъ, на чернозёмно-степную и звѣроловную; одна для пахаря и скотовода, другая – для охотника, пчеловода, промышленника. Граница между этими полосами шла съ юго-запада на сѣверо-востокъ, отъ устьевъ Десны до устьевъ Оки, по линіи Кіевъ – Нижній Новгородъ.

Судьба и здѣсь оказалась мачехою для русскаго человѣка: чернозёмный, степной югъ лежалъ въ районѣ набѣговъ азіатскихъ кочевниковъ. «Южный земледѣлецъ долженъ былъ жить всегда наготовѣ для встрѣчи врага, для защиты своего пахотнаго поля и своей родной земли. Важнѣйшее зло для осѣдлой жизни заключалось именно въ томъ, что никакъ нельзя было прочертить сколько-нибудь точную и безопасную границу отъ сосѣдейстепняковъ. Эта граница ежеминутно перекатывалась съ мѣста на мѣсто, какъ та степная растительность, которую такъ и называютъ перекати-полемъ. Нынче пришёлъ кочевникъ и подогналъ свои стада или раскинулъ свои палатки подъ самый край пахотной нивы; завтра люди, собравшись съ силами, прогнали его или дарами и обѣщаніемъ давать подать удовлетворили его жадности. Но кто могъ ручаться, что послѣзавтра онъ снова не придётъ и снова не раскинетъ свои палатки у самыхъ земледѣльческихъ хатъ? Поле, какъ и море, – вездѣ дорога, и невозможно на нёмъ положить границъ, особенно такихъ, которыя защищали бы, такъ сказать, сами себя. Жизнь въ чистомъ полѣ, подвергаясь всегдашней опасности, была похожа на азартную игру».

Въ Лѣсной сторонѣ нѣтъ степного раздолья, зато жизнь безопаснѣе и работа домостроительства устойчивѣе и вѣрнѣе. «Лѣсъ по самой своей природѣ не допускалъ дѣятельности слишкомъ отважной или вспыльчивой. Онъ требовалъ ежеминутнаго размышленія, внимательнаго соображенія и точнаго взвѣшиванія всѣхъ встрѣчныхъ обстоятельствъ. Въ лѣсу главнѣе всего требовалась широкая осмотрительность. Отъ этого у лѣсного человѣка развивается совсѣмъ другой характеръ жизни и поведенія, во многомъ противоположный характеру коренного полянина. Правиломъ Лѣсной жизни было: десять разъ примѣрь и одинъ разъ отрѣжь. Правило Полевой жизни заключалось въ словахъ: либо панъ, либо пропалъ. Полевая жизнь требовала простора дѣйствій; она прямо вызывала на удаль, на удачу, прямо бросала человѣка во всѣ роды опасностей, развивала въ нёмъ беззавѣтную отвагу и прыткость жизни. Но за это самое она же дѣлала изъ него игралище всякихъ случайностей. Вообще можно сказать, что Лѣсная жизнь воспитывала осторожнаго промышленнаго политическаго хозяина, между тѣмъ какъ Полевая жизнь создавала удалого воина и богатыря, беззаботнаго къ устройству политическаго хозяйства» (Забѣлинъ).

Полевой югъ пріучалъ къ козакованью, Лѣсной сѣверъ, наоборотъ, – къ сидѣнью на мѣстѣ, къ общественности: выжечь ли лѣсъ, выкорчевать ли пни, вспахать поле – всё легче съ помощью другого, чѣмъ одному; оттого здѣсь больше, чѣмъ на югѣ, дорожили общественной жизнью и крѣпче держались ея; оттого и государственная жизнь установилась здѣсь прочнѣе, чѣмъ на югѣ. Позже, когда на югѣ стало невыносимо отъ кочевниковъ, населеніе Приднѣпровья направилось на сѣверо-востокъ, въ Лѣсную полосу и, колонизовавъ её, положило начало Великорусской народности. Такимъ образомъ, Поле и Лѣсъ наложили свой отпечатокъ на два развѣтвленія русскаго народа: на малороссовъ и великорусовъ.

7. Русскій Drang nach Osten

На Западѣ политическія границы государства для каждаго были очерчены, можно сказать, съ первыхъ же дней ихъ существованія и оставались, въ предѣлахъ данной народности, почти безъ измѣненій. Совершались завоеванія; чужія области силою оружія присоединялись; но именно потому, что онѣ были чужія, населены другимъ народомъ, обыкновенно онѣ отпадали и возсоединялись съ тѣми политическими организаціями, отъ которыхъ были насильно отторгнуты. Границы нынѣшней Англіи, Франціи, Испаніи, Италіи или Швеціи, Норвегіи почти тѣ же самыя, какими онѣ были при возникновеніи этихъ государствъ.

Столѣтняя война, въ Средніе вѣка, между Франціей и Англіей вернула послѣднюю въ ея естественныя границы; Итальянскіе походы французскихъ королей въ Италію, въ концѣ XV и въ началѣ XVI вв., окончились неудачно, главнымъ образомъ потому, что выводили Францію за предѣлы ея естественныхъ границъ; владычество Испаніи въ Сициліи и Миланѣ было непрочно по тѣмъ же причинамъ. Сравн. ещё: недолговѣчность шведскаго владычества въ Сѣверной Германіи, австрійскаго на Апеннинскомъ полуостровѣ, испанскаго въ Нидерландахъ. Одна только Германская народность раздвинула свои границы и, продвинувшись за Эльбу, въ восточномъ направленіи (нѣмецкій Drang nach Osten), колонизовала (германизировала) новыя земли (славянскія), превративъ ихъ въ нѣмецкія. Колоніи, какъ мы ихъ понимаемъ теперь, стали возникать лишь въ Новые вѣка: это всегда земли за предѣлами государства, обычно въ странахъ не-европейскихъ, особый міръ, рѣзко отграниченный отъ своей метрополіи.

Такой колонизаціи Россія никогда не знала; ея колонизація сродни германской, только въ большемъ масштабѣ. Русская колонизація – это постоянное раздвиженіе государственной границы, постоянный ростъ территоріи Русскаго государства. Чѣмъ была она вызвана? Равнинность Русской страны (см. выше, пар. 1), лёгкость передвиженія по рѣчнымъ путямъ (пар. 4) и вынужденный уходъ съ юга подъ напоромъ азіатскихъ кочевниковъ (пар. 6) выработали въ русскомъ народѣ большую подвижность и наклонность къ передвиженіямъ – черта, которая проходитъ чрезъ всю его исторію. Пройдутъ вѣка, прежде чѣмъ русскій человѣкъ окончательно осядетъ и заведётъ себѣ прочное, постоянное жильё. Передвиженія эти, не вполнѣ законченныя ещё и въ наше время, направлялись обыкновенно въ сторону наименьшаго сопротивленія: уже при Рюрикѣ русскій человѣкъ сидитъ не только въ Новгородѣ и Кіевѣ, но и на территоріи финновъ, въ Суздальскомъ краѣ (города Ростовъ, Муромъ); новгородскіе ушкуйники и промышленники съ давнихъ поръ захватили весь сѣверъ нынѣшней Европейской Россіи; Уральскія горы Ермака съ его ватагой не задержали; въ какихъ-нибудь 100 лѣтъ русскіе «землепроходы» прошли чрезъ всю Сибирь и дошли до береговъ Тихаго океана.

Наше продвиженіе на Востокъ было по преимуществу народнымъ: правительство шло уже вслѣдъ за народной волной, лишь санкціонируя совершившійся захватъ земель. Послѣдній по времени фактъ этого рода: присоединеніе по договору 1883 г. съ Китаемъ озёрной области Марка-Куль (за хребтомъ Южнаго Алтая), куда русскій колонистъ – раскольникъ и звѣроловъ – сталъ проникать съ половины XIX ст. Продвиженіе же на югъ и особенно на юго-востокъ, хотя отчасти тоже обязано народной иниціативѣ (донскіе, запорожскіе казаки; заволжскіе раскольничьи скиты), велось главнымъ образомъ самимъ правительствомъ и носило характеръ преимущественно военный (борьба на Кавказѣ; Оренбургская казачья «линія»; завоеваніе Хивы, Бухары и Коканда).

8. Наслѣдіе древняго міра

Географическое положеніе Русской страны обусловило ещё одну особенность въ жизни Русскаго народа. Въ потокѣ народовъ, хлынувшихъ около Рождества Христова изъ Азіи въ Европу (германцы, славяне, литовцы), славяне пришли въ ту пору, когда Западная и Средняя Европа были уже заняты, такъ что только нѣкоторымъ (южнымъ славянамъ) удалось размѣститься по сосѣдству или непосредственно въ областяхъ, испытавшихъ на себѣ вліяніе классической культуры (Далмація, Ѳракія, Мизія, Дакія). Да и то вліяніе это было относительно слабое, совсѣмъ не то, что на земляхъ древней Галліи, Иберіи или Карѳагена. Что же до русскаго племени, то оно очутилось уже совсѣмъ на крайнемъ востокѣ, куда древняя культура почти никогда не проникала. На сѣверныхъ берегахъ Чёрнаго моря, въ отдѣльныхъ пунктахъ, греки оставили было свои слѣды, но ко времени появленія русскихъ славянъ на Восточноевропейской равнинѣ слѣды эти совершенно исчезли; самая ближняя изъ культурныхъ странъ, Византія, была отдѣлена степями и моремъ. Вотъ почему большого и непосредственнаго, постояннаго вліянія на ходъ и развитіе русской жизни цивилизація Древняго міра имѣть не могла.

Иначе сложилась обстановка на Западѣ. Германскія племена разселились тамъ на самой территоріи Зап. Римской имперіи, среди самихъ римлянъ или романизированнаго имъ населенія; они восприняли культуру древняго Рима и, подъ вліяніемъ романизаціи, изъ прежнихъ германскихъ превратились въ народы романскіе, по духовному своему облику ставъ ближе къ римлянамъ Цесаря или Діоклетіана, чѣмъ къ своимъ предкамъ, германцамъ времёнъ Тацита. Болѣе неприкосновеннымъ германскій типъ сохранился тамъ, гдѣ новыя государства сложились на территоріи, не испытавшей вліянія Рима, или гдѣ его вліяніе было совершенно слабое (Англія, Германія, Скандинавія, Ютландія); однако и здѣсь христіанство, принятое изъ Рима, ввело эти государства въ кругъ той же римской цивилизаціи, что и народы романскіе.

Такая разница въ обстановкѣ и положеніи географическомъ Россіи и Западной Европы объяснитъ намъ, почему культурное содержаніе западноевропейскихъ государствъ значительно богаче и разнообразнѣе. На Западѣ новыя государства съ первыхъ же дней своего существованія получили въ своё распоряженіе богатый запасъ знанія, накопленный предыдущими поколѣніями, Россія, наоборотъ, сѣла на «пустое мѣсто», вслѣдствіе чего и культурное развитіе ея шло медленнѣе и по содержанію оказалось много бѣднѣе.

II. Языческія вѣрованія русскихъ славянъ

1. Основа общеарійская

Какъ и остальные арійцы, русскіе славяне поклонялись видимымъ силамъ природы, небеснымъ и земнымъ.

Для первобытнаго человѣка явленія окружающей его природы полны загадочности, таинственной прелести, и чѣмъ они загадочнѣе, тѣмъ охотнѣе надѣляетъ онъ ихъ сверхъестественными силами. Для него буквально всё полно сознательной жизни; весь окружающій его міръ населёнъ живыми существами, съ такою же, какъ у него самого, волей, желаніемъ, съ такими же злыми и добрыми мыслями, какъ у всѣхъ людей вообще. Солнце, звѣзды, луна, сама земля – это живыя существа; горы, лѣсъ, камни, травы и цвѣты – то же самое; громъ и молнія, дождь и вѣтеръ, ростъ дерева и шумъ водопада, таяніе снѣга и вскрытіе рѣкъ; мрачность лѣса и прозрачность воздуха въ лѣтній день – всё это таинственныя, непонятныя проявленія силы и жизни различныхъ существъ. Одни явленія поражали его силою, размахомъ: разливъ рѣки, завываніе вѣтра, зной и морозъ, безконечная степь, дремучій, полный ужасовъ лѣсъ; другія – странностью своихъ формъ: исполинское дерево съ лапистыми корнями, тёмная пещера, отпечатокъ фигуры на камнѣ; и чѣмъ недоступнѣе для человѣческихъ силъ были проявленія этой жизни природы, чѣмъ таинственнѣе и величественнѣе представлялись они людскому воображенію, тѣмъ сильнѣе приковывали къ себѣ вниманіе, тѣмъ больше вызывали почтенія и трепета. Первобытный человѣкъ «сознавалъ, что весь видимый міръ отъ былинки до небеснаго свѣтила одухотворёнъ тою же человѣческою душою, ея мыслью, ея чувствомъ, ея волею. Язычникъ, какъ новорождённое дитя, пребывалъ ещё на рукахъ, въ объятіяхъ матери-природы. Онъ чувствовалъ ея грозу и ласку, чувствовалъ, что эта вѣчная матерь наблюдаетъ за нимъ непрестанно, что каждое его дѣйствіе, помыслъ, намѣреніе и всякое дѣло и дѣяніе находятся не только въ ея власти, но и отражаются въ ея чувствѣ. Безотчётное и безграничное чувство любви и страха – вотъ чѣмъ былъ исполненъ этотъ ребёнокъ, живя на рукахъ матери-природы» (Забѣлинъ). Эта близость къ природѣ и сознаніе могучаго вліянія ея на жизнь человѣка привели къ обоготворенію природы и возвели это чувство на степень религіи.

2. Русскій Олимпъ

Силы небесныя: небо – Сварогъ; солнце – Дажьбогъ, иначе: Хорсъ, Волосъ (у зап. славянъ: Велесъ); громъ и молнія – Перунъ; вѣтеръ – Стрибогъ.

Сварогъ – общій всѣмъ отецъ; остальныя божества – его дѣти, Сварожичи.

Разныя наименованія солнца указываютъ, подобно миѳологіи другихъ народовъ, на разныя его свойства; но выдѣлены эти свойства въ миѳологіи неясно. Въ чёмъ разница межъ Дажьбогомъ и Хорсомъ?! Отчётливѣе представляется Волосъ: солнце, какъ податель всѣхъ благъ, между прочимъ, матеріальнаго богатства; послѣднее состоитъ въ обладаніи скотомъ – вотъ почему Волосъ сталъ скотьимъ богомъ (такому представленію естественнѣе было сложиться на пастушескомъ югѣ, а не на лѣсистомъ сѣверѣ). Сравн. у финикіянъ: Белъ – олицетвореніе благодатнаго солнца, дающаго свѣтъ, тепло; Ваалъ – губящаго (зной, засуха); Мелькартъ – солнца, вѣчно движущагося. У грековъ Мелькартомъ былъ Геліосъ, а Белъ изъ солнца матеріальнаго выросъ въ солнце духовное, въ Феба-Аполлона, въ бога духовнаго свѣта, нравственнаго совершенствованія и вдохновенія (своими лучами Аполлонъ убиваетъ Пиѳона, духа тьмы; Аполлонъ и его музы).

2) Силы земныя: Мать – Сыра Земля (олицетвореніе производительныхъ силъ земли; сравн. греческую Деметру, римскую Цереру); Лѣшій, Водяной, Полевикъ.

3) Культъ предковъ: Родъ (божество-производитель), Щуръ, Рожаницы; Домовой, Русалки. Сравн. Лары и Пенаты у древнихъ римлянъ.

3. Бѣдность русскаго Олимпа

А. Русскій Олимпъ много бѣднѣй и блѣднѣе Олимпа греческаго:

1) Греческій Олимпъ богатъ уже однимъ количествомъ своихъ божествъ, разнообразіемъ формъ въ олицетвореніи силъ природы.

2) Образы греческіе гораздо ярче, опредѣлённѣе; ихъ черты выражены рѣзче, полнѣе – божества же русскихъ славянъ лишь намѣчены; ихъ больше чувствуешь, чѣмъ видишь и осязаешь. Сравн.: Сварогъ и Зевесъ; Перунъ и тотъ же Зевесъ; Мать – Сыра Земля и Деметра; Дажьбогъ и Аполлонъ; лѣшій и панъ съ дріадами; водяной и нимфы.

3) Кромѣ того, русскія божества лишены этическаго элемента: они олицетворяютъ только силы природы – значительная часть греческаго Олимпа, наоборотъ, поднялась ступенью выше, до олицетворенія духовныхъ силъ, моральныхъ качествъ и культурныхъ проявленій дѣятельности человѣческаго ума. Сравн.: Зевесъ въ роли pater familias, верховнаго судіи; Аѳина-Паллада – богиня разума; Аполлонъ – богъ свѣта духовнаго; Гермесъ – посланникъ боговъ, покровитель торговли; Гефестъ – богъ ремёслъ, кузнечнаго мастерства, и т. д.

Б. Развитію греческой религіи содѣйствовало: 1) Она росла на свободѣ, безъ внѣшнихъ помѣхъ, въ теченіе долгихъ вѣковъ, имѣла время окрѣпнуть. 2) Богатая фантазія грека сумѣла выработать яркіе образы и найти имъ прочныя формы. 3) Особое сословіе – классъ жрецовъ – спеціально посвятилъ себя ея культивированію. 4) Литература, наука, искусство, въ свою очередь, прочно закрѣпили образы боговъ въ сознаніи народномъ. Оттого греческій Олимпъ оказался такимъ живучимъ и позже такъ долго отстаивалъ себя въ борьбѣ съ христіанствомъ.

В. Въ Россіи наоборотъ: 1) Христіанство захватило русское язычество, прежде чѣмъ оно успѣло достаточно развиться и окрѣпнуть, и потому легче могло подавить и заглушить его. 2) Вмѣсто жрецовъ здѣсь были одни только волхвы и кудесники. 3) Русскій Фидій и Пракситель способны оказались лишь на выдѣлку однихъ истукановъ грубой формы; ни литературы, ни науки на Руси до принятія христіанства ещё не существовало.

4. Отсутствіе жреческаго класса

Жрецовъ не было въ языческой Руси; были одни только волхвы или кудесники.

Различіе между волхвомъ и жрецомъ. Волхвъ – это мудрецъ, знающій будущее, гадатель, знахарь, ближе смертнаго стоящій къ таинственнымъ силамъ природы – къ божеству, какъ выразился бы вѣрующій язычникъ; жрецъ – избранникъ Бога, представитель на землѣ его интересовъ; знаніе и могущество жреца исходятъ непосредственно отъ Бога. Волхвъ ещё не жрецъ, но всякій жрецъ можетъ быть и волхвомъ. Волхвомъ можетъ назвать себя каждый и поддерживать въ другихъ это убѣжденіе соотвѣтственными дѣйствіями; жрецомъ же можетъ стать только тотъ, кого изберутъ и признаютъ въ этомъ званіи особые люди, имѣющіе на то право; а гдѣ есть такіе люди, тамъ они не только поддерживаютъ религію, но также и разъясняютъ её, даютъ болѣе отчётливое представленіе о сложившихся образахъ, стараются вкоренить убѣжденіе въ ихъ справедливость и возвышенность, – иными словами, развиваютъ и укрѣпляютъ въ обществѣ религіозныя вѣрованія. Потому-то тамъ, гдѣ нѣтъ жрецовъ, а одни волхвы, религіозныя понятія и представленія туманны и непрочны.

III. Варяги

1. Кто такіе были варяги

Варяги – это тѣ же норманны, что совершали, начиная съ IX вѣка, набѣги на Британію, Францію, Сицилію, Южную Италію, гонимые туда изъ скудно одарённой родины (Скандинавія, Ютландія) матеріальной нуждой, влекомые жаждою подвиговъ, удальствомъ и мыслью о лёгкой наживѣ. Они покидали свою родину отдѣльными, сравнительно небольшими дружинами или отрядами и, вернувшись домой, могли быть увѣрены, что найдутъ на мѣстѣ и домъ свой, и сородичей. Въ этомъ ихъ отличіе отъ франковъ, вандаловъ, вест- или остготовъ: тѣ, снимаясь со стараго селища, переселялись на новыя мѣста всѣмъ племенемъ, съ жёнами, дѣтьми, съ домашнимъ скарбомъ, со всѣми стадами скота и табунами лощадей; послѣ ихъ ухода оставалось пустое мѣсто, которое могли занять другія племена. Одни норманны шли на Западъ и извѣстны тамъ подъ этимъ именемъ (Nordmänner – сѣверные люди: таковыми были они для жителей Средней и Южной Европы), другіе выбирали Востокъ – этихъ обыкновенно звали (въ Византіи) Βάϱαγγοι – наёмники, наёмные солдаты.

2. Въ чёмъ ихъ отличіе отъ норманновъ

Но различіе между норманнами и варягами не въ одномъ названіи: норманны – преимущественно берсеркеры, удальцы, захватчики, морскіе пираты. Недаромъ появленіе ихъ въ Зап. Европѣ вызывало въ населеніи паническій страхъ; недаромъ тамъ сложилась молитва: «De furore Normannorum libera nos, Domine» («Отъ ярости норманнской избави насъ, Господи»). Свободное для всѣхъ море позволяло норманнамъ проникать всюду и безнаказанно. Варягамъ же, наоборотъ, путь въ Царьградъ лежалъ добрую половину по сушѣ, и, будь они исключительно шайкой грабителей и пиратовъ, прокладывай себѣ дорогу исключительно однимъ оружіемъ, имъ бы не добраться до Царьграда, а если и дойти, то значительно ослабленными въ силѣ и количествѣ. Между тѣмъ проѣздъ черезъ Русскую землю доставался имъ сравнительно легко – это потому, что изъ берсеркеровъ варяги превратились здѣсь въ дружинниковъ-торговцевъ: хотя и вооружённые съ головы до ногъ, они всё же прокладывали себѣ путь не столько насиліемъ, сколько соглашеніемъ, связавъ свой личный интересъ съ интересомъ мѣстнаго населенія, и въ самую Византію приходили не столько грабить, сколько торговать, или нанимались тамъ, за плату, въ военную службу.

3. Двоякое положеніе варяговъ на Руси

Не одна Византія притягивала варяговъ на Востокѣ: извлечь себѣ пользу умѣли они и въ Русской землѣ, причёмъ и здѣсь, хотя не отказывались при случаѣ прибѣгать къ силѣ, шли навстрѣчу мѣстнымъ нуждамъ. При постоянныхъ своихъ междоусобицахъ русскіе искали и находили себѣ въ варягахъ военную помощь и содѣйствіе (на этой почвѣ могла возникнуть легенда о призваніи Рюрика съ братьями); большіе города (Новгородъ, Кіевъ), гдѣ выросъ богатый торговый классъ, цѣнили варяговъ, какъ военную охрану ихъ торговыхъ каравановъ. Такимъ образомъ, роль варяговъ на Руси была двоякая: гдѣ они завоеватели (Аскольдъ и Диръ въ Кіевѣ; Рогволодъ Полоцкій), а гдѣ военная наёмная дружина. Но грубая сила въ ту пору значила много; такая дружина, естественно, пріобрѣла, въ лицѣ своего вождя, конунга, властный голосъ въ дѣлахъ общественныхъ, и въ результатѣ, наряду съ туземными племенными князьками (Малъ въ Древлянской землѣ), вскорѣ появились князья варяжскаго происхожденія (Рюрикъ, Олегъ) и взяли окончательный перевѣсъ надъ тѣми.

4. Появленіе варяговъ не было «завоеваніемъ»

По добровольному ли соглашенію или насильно осѣдали варяги въ Русской землѣ, во всякомъ случаѣ появленіе ихъ тамъ не имѣло ничего похожаго на завоеваніе Зап. Римской имперіи германскими племенами: тамъ цѣлое племя овладѣвало территоріей, захватывало власть, присвоивало себѣ земельныя богатства и, поработивъ туземное населеніе, лишивъ его правъ и свободы, становилось въ положеніе особаго привилегированнаго класса побѣдителей, причёмъ новая аристократія обыкновенно рѣзкой стѣною отграничивала себя отъ побѣждённыхъ. Въ Россіи, наоборотъ, даже въ лучшемъ случаѣ варяги являлись ничтожною горсточкой, которая постепенно таяла въ массѣ туземнаго славянскаго населенія, заранѣе обречённая на безслѣдное исчезновеніе (уже внукъ Рюрика, Святославъ, носитъ чисто славянское имя). Сравн. аналогичное явленіе въ Нормандіи: норманнскій элементъ – побѣдители распылился и тамъ; норманны приняли языкъ и культуру побѣждённыхъ французовъ, оставивъ по себѣ воспоминаніе въ одномъ только названіи завоёванной ими области – Нормандіи.

5. Варяги-Русь и Русь-Земля

Варяговъ наши предки называли Русью, Русскими (финское названіе: Руотси); названіе людей, дружинниковъ перенесено было потомъ на страну: самая земля стала тоже называться Русью, Русскою землёю. Такимъ образомъ, слѣдуетъ строго различать Русь-страну и Русь-людей: страна была славянская, люди – норманны, германскаго происхожденія. Здѣсь объясненіе, почему имена рѣкъ, горъ и урочищъ, равно и имена мѣстныхъ людей чисто славянскаго корня:

Волховъ, Ловать, Днѣпръ, Десна; Новгородъ, Смоленскъ, Черниговъ, Кіевъ, Любечъ, Переяславль; Боричевъ увозъ, Щековица, Хоривица; Кій, Щекъ, Хоривъ.

Имена же первыхъ князей и пословъ «отъ рода Рускаго», перечисленныхъ въ договорахъ Олега и Игоря съ греками, наоборотъ, чисто скандинавскаго происхожденія:

Князья: Рюрикъ – Hrörekr; Синеусъ – Signiutr; Труворъ – Thorvadr; Олегъ – Helgi; Игорь – Ingvarr; Аскольдъ – Höskuldr; Диръ – Dyri.

Послы: Карлы, Инегелдъ, Фарлоѳъ, Веремудъ, Рулавъ, Фостъ, Шихбернъ, Турбернъ, Шибридъ, Турбидъ, Фурстѣнъ и пр.

Здѣсь также объясненіе и названіямъ Днѣпровскихъ пороговъ, которыя приводитъ императоръ Константинъ Багрянородный въ своёмъ сочиненіи «Объ управленіи Византійской имперіи»: тѣ, что обозначены «по-славянски», дѣйствительно славянскаго корня:

Островунипрагъ, Неясыть, Вулнипрагъ, Веручи, Напрези; а тѣ, что обозначены «по-русски», сразу выдаютъ своё скандинавское происхожденіе:

Ульборси, Айфаръ, Варуфоросъ, Леанти, Струвунъ.

Исторія даётъ не одинъ примѣръ того, какъ чужое имя людей усваивалось страною, въ которой они появлялись: славянская Болгарія заимствовала своё имя отъ тюркскихъ болгаръ; французская Нормандія – отъ скандинавскихъ норманнъ; иберо-романская Андалузія – отъ германцевъ-вандаловъ.

IV. Дѣятельность первыхъ князей

1. Что положительнаго внесли они въ русскую жизнь

Въ русской жизни варяги сыграли роль фермента: дрожжи заквасили муку и дали взойти тѣсту. До варяговъ начатки гражданственности уже существовали: племенная жизнь съ родовыми союзами; лѣсное и земледѣльческое хозяйство; торговля; города; но отсутствовалъ ещё тотъ стержень, вокругъ котораго сгруппировалась бы работа русскихъ людей; и если общность интересовъ смутно уже сознавалась, то не проявились ещё наружу реальныя силы, способныя вызвать её къ жизни. Въ томъ и значеніе варяговъ, что это сознаніе общности своихъ интересовъ, обусловленной общею выгодой и общей опасностью, они дѣйствительно привили и воспитали въ русскихъ племенахъ, вмѣсто прежней жизни вразбродъ, указавъ общія цѣли и задачи. Этимъ заложенъ былъ первый камень въ томъ фундаментѣ, на которомъ позже сталъ строиться весь нашъ государственный порядокъ и бытъ. Какими же путями, какою работой достигли варяги этихъ результатовъ?

1) Объединеніе племёнъ

Оно совершилось одновременно насильственнымъ и мирнымъ путёмъ. Въ орбиту русской жизни введены были: новгородскіе славяне и кривичи – при Рюрикѣ; поляне, древляне, сѣверяне, радимичи – при Олегѣ; вторично древляне – при Игорѣ и Ольгѣ; вятичи – при Святославѣ; вятичи вторично и радимичи – при Владимірѣ Св. Кромѣ того, Олегъ пытался покорить тиверцевъ и уличей; Владиміръ – хорватовъ. Въ походахъ Олега принимали участіе, кромѣ покорённыхъ племёнъ, также хорваты, дулѣбы, тиверцы и финская меря и весь; въ походахъ Игоря – тиверцы…

Князья вводили въ покорённыхъ областяхъ своё управленіе, набирали тамъ себѣ войско, собирали дань, творили судъ и расправу на основѣ справедливости, порядка и законности и вообще клали начало гражданскаго правопорядка. Два столѣтія спустя послѣ Рюрика о племенахъ уже нѣтъ болѣе рѣчи: ихъ замѣнили области: Полоцкая, Смоленская, Черниговская, Кіевская, Туровская, Волынская и т. д.

2) Оборона страны отъ внѣшнихъ враговъ

Олегъ и Владиміръ строятъ города, т. е. возводятъ укрѣплённыя мѣста на границахъ со степью; съ Игоря начинается и почти безъ перерыва тянется борьба съ печенѣгами. Походы Святослава на хазаръ, ясовъ и касоговъ имѣли, несомнѣнно, ту же цѣль: обезпечить населеніе Русской земли отъ враждебныхъ дѣйствій степныхъ народцевъ.

3) Охрана матеріальнаго благосостоянія страны (торговля)

Торговля вообще и въ частности съ Византіей велась ещё до появленія первыхъ князей; теперь она стала значительно интенсивнѣй. Русскіе купцы въ Константинополѣ становятся обычнымъ явленіемъ, и князья берутъ на себя трудную задачу обезпечить имъ правильный и постоянный обмѣнъ товарами. Напрасно думать, будто походы князей на Византію были пиратскими набѣгами въ цѣляхъ лёгкой наживы: войны съ греками должны были силою оружія обезпечить русскимъ торговымъ людямъ то положеніе на византійскомъ рынкѣ, какого они тамъ домогались. Какъ логическій выводъ этихъ походовъ – договоры, заключённые съ греками (до насъ дошли лишь договоры Олега, Игоря и, неполный, Святослава). Во имя тѣхъ же цѣлей торговому каравану давалась во время пути военная охрана (особенно у Днѣпровскихъ пороговъ и близъ устьевъ Дуная – тамъ и тутъ противъ печенѣговъ).

2. Святославъ и опорные пункты на пути въ Византію

Память народная надѣлила Святослава чертами богатыря, который проводитъ свою жизнь въ вѣчныхъ войнахъ и неустанныхъ походахъ; онъ живётъ въ суровой обстановкѣ, свои походы совершаетъ налегкѣ: безъ обоза, безъ шатровъ. Конскій потникъ и сѣдло въ головахъ составляли его ложе; звѣрина или говядина, испечённая на угольяхъ, – его пищу. Стремительно, подобно барсу, кидался онъ на врага и, точно желая сознательно увеличить препятствія, заранѣе извѣщалъ о своёмъ приходѣ, посылая сказать: «иду на васъ». Въ описаніи русской лѣтописи Святославъ напоминаетъ тѣхъ норманнскихъ викинговъ, для которыхъ война, пролитая кровь, зарево пожаровъ составляли смыслъ и цѣль самой жизни. Но народное воображеніе схватило лишь внѣшнія черты; для него остался непонятнымъ скрытый смыслъ Святославовыхъ походовъ.

Крупная историческая личность можетъ всѣ силы свои отдать на достиженіе эгоистическихъ цѣлей, но она умѣетъ ихъ совмѣстить и неотдѣлимо слить съ благомъ общественнымъ, что собственно и даётъ ей право на видное мѣсто въ исторіи. Завоеванія Александра Македонскаго не только удовлетворяли личной жаждѣ подвиговъ и завоеваній, но содѣйствовали также культурному общенію азіатскаго Востока съ европейскимъ Западомъ, взаимному воздѣйствію двухъ культуръ. Юлій Цесарь, завоёвывая Галлію, готовилъ себѣ средства для предстоящей борьбы съ Помпеемъ и дѣйствительно приготовилъ ихъ: Галлія дала Цесарю возможность стать «первымъ» не только въ «деревнѣ», но и въ «городѣ». Но умеръ Цесарь, умерло его личное дѣло, а Галлія осталась, навсегда введённая въ орбиту міровой жизни.

Подобный же смыслъ, хотя и безъ такихъ же результатовъ, имѣла дѣятельность Святослава. Торговыя сношенія русскихъ купцовъ съ Византіей, вслѣдствіе ея удалённости, были сопряжены съ большою опасностью и затрудненіями; торговые караваны нуждались въ опорныхъ пунктахъ на длинномъ пути. Добыть эти опорные пункты явилось цѣлью тѣхъ войнъ, какія вели съ Византіей Святославъ и послѣ него Владиміръ (пытавшійся утвердиться въ Корсуни, на Таврическомъ полуостровѣ). Берегъ моря на пути въ Византію былъ всего необходимѣе, потому-то Святославъ такъ и старался утвердиться на нижнемъ Дунаѣ. Въ упорной борьбѣ императоръ Іоаннъ Цимисхій разрушилъ его планы; но, удайся они Святославу, путь изъ Кіева въ Византію получилъ бы прочную точку опоры, а культурному воздѣйствію Греціи на полуварварскій народъ открылся бы болѣе широкій доступъ.

Судьба отнеслась къ Святославу значительно суровѣе, чѣмъ къ Александру и Цесарю, да и самъ онъ, конечно, ни по личнымъ средствамъ, ни по тѣмъ, что находились въ его распоряженіи, не стоялъ на уровнѣ съ названными великими дѣятелями древности; но видѣть въ нёмъ простого искателя приключеній, безшабашнаго рубаку и берсеркера по норманнскому образцу значило бы несправедливо отнимать у него мѣсто въ ряду тѣхъ, кто вложилъ свою долю участія въ трудномъ дѣлѣ домостроительства Русской земли.

3. Кіевъ, а не Новгородъ центръ дѣятельности первыхъ русскихъ князей

Изъ сказаннаго выше должно быть ясно, почему центръ дѣятельности первыхъ русскихъ князей изъ Новгорода вскорѣ перенесёнъ былъ на югъ, въ Кіевъ. Кіевъ не только лежалъ на торговой столбовой дорогѣ, но почти въ центрѣ Греческаго Воднаго пути, значительно ближе къ главному Византійскому рынку, и къ тому же близъ устьевъ Десны и Припяти – двухъ рѣкъ, которыя, въ свою очередь, открывали удобные пути внутрь страны. Кіевъ всего дальше былъ выдвинутъ къ западу, въ сторону Польши и Венгріи, что облегчало ему сношенія съ этими землями. Будучи расположенъ на границѣ Лѣсной и Степной полосы, онъ являлся удобнымъ складочнымъ мѣстомъ для продуктовъ сѣвера (лѣсъ, мѣха, мёдъ, воскъ) и юга (скотъ, зерно). Всё это дѣлало Кіевъ узломъ торговыхъ сношеній. Кромѣ того, близость степи, откуда слѣдовало постоянно ожидать нападеній, дѣлала Кіевъ важнымъ военнымъ пунктомъ: изъ далёкаго Новгорода труднѣе было бы защитить Русскую землю отъ кочевниковъ.

Такимъ образомъ, «кто владѣлъ Кіевомъ, тотъ держалъ въ своихъ рукахъ ключъ отъ главныхъ воротъ русской торговли» (Ключевскій); но къ этому слѣдуетъ добавить: Кіевъ, будучи главнымъ военнымъ оплотомъ противъ неспокойнаго степного юга, тому, въ чьихъ рукахъ находился онъ, предоставлялъ наилучшія средства для обороны страны.

V. Принятіе Христіанства

Крещеніе Руси явилось актомъ политической мудрости со стороны Св. Владиміра. Человѣкъ большого ума, русскій князь понялъ, что язычество стоитъ и станетъ, можетъ быть, навсегда серьёзной помѣхою къ общенію съ культурной Европой, отгородитъ отъ нея молодую страну высокимъ заборомъ. Оставаться въ язычествѣ значило обречь себя на изолированную жизнь, отказаться навсегда отъ возможности войти въ семью европейскихъ народовъ. Такъ какъ культурная Европа олицетворялась въ ту пору для Россіи въ Греческой имперіи, то именно отсюда онъ эту религію и позаимствовалъ. Католическіе миссіонеры, добивавшіеся, чтобы русскій князь принялъ христіанство изъ рукъ римскаго первосвященника, не имѣли успѣха по той же самой причинѣ, по какой не нашла себѣ благопріятной почвы и пропаганда мусульманская и еврейская: папа ввёлъ бы Владиміра и его страну въ кругъ Зап. Европы, съ которой у него въ ту пору не было почти никакого соприкосновенія. Короче говоря, Владиміру римская вѣра въ данную минуту была безполезна, и, практическій государственный умъ, Владиміръ взялъ новую вѣру оттуда, гдѣ это оказывалось всего выгоднѣе.

VI. Вліяніе Христіанства на русскую жизнь

1. Возникаетъ новый общественный классъ – духовенство

Это особый міръ: у него своя іерархія, свои правила и законы, свой кругъ лицъ и учрежденій, которыя онъ вѣдаетъ, судитъ или защищаетъ. Вообще рядомъ съ свѣтскимъ обществомъ возникаетъ новое, церковное.

Положеніе церкви опредѣлялось церковными уставами Владиміра Св. и Ярослава Мудраго, выработанными въ духѣ Номоканона, византійскаго свода церковныхъ правилъ и законовъ о церкви, изданныхъ свѣтскою властью (русскій переводъ его извѣстенъ подъ именемъ Кормчей книги).

Вѣдѣнію (управленію) церкви подлежали:

1. Всё духовенство, бѣлое и чёрное, а также церковнослужители.

2. Такъ наз. церковные или богадѣленные люди:

1) странники, нищіе, калѣки;

2) рабы, отпущенные на волю на поминъ души или по какому иному поводу.

3. Изгои (церковный уставъ новгородскаго князя Всеволода, 1135 г.: «изгои трои: поповъ сынъ грамотѣ не умѣетъ, холопъ изъ холопства выкупится, купецъ одолжаетъ; а се и четвертое изгойство и къ себѣ приложимъ: аще князь осиротѣетъ»).

Суду церкви подлежали:

1. Вся вышеперечисленная категорія лицъ, подлежавшихъ вѣдѣнію церкви.

2. Міряне, обвиняемые въ еретичествѣ или колдовствѣ – дѣяніяхъ, противныхъ христіанскому вѣроученію; или оскорбившіе отца, мать, жену – нарушившіе чистоту семейныхъ отношеній, охрану которыхъ взяла на себя церковь.

3. Нѣкоторыя изъ преступленій уголовнаго характера: воровство, разбой. Послѣдняя категорія преступленій вѣдалась судомъ смѣшаннымъ, изъ лицъ духовныхъ и свѣтскихъ.

2. Слагается новый взглядъ на общественныя отношенія

Языческое общество опиралось на грубую силу, руководилось личнымъ интересомъ и ветхозавѣтнымъ правиломъ «око за око, зубъ за зубъ»; месть за обиду возведена была на степень нравственнаго долга: княгиня Ольга заслужила бы общее презрѣніе и навѣкъ бы себя обезчестила, не отомсти она древлянамъ за смерть своего мужа. Рабъ считался вещью; въ основѣ семейной жизни лежалъ одинъ грубый эгоизмъ (умыканье жёнъ).

Христіанство, наоборотъ, проповѣдуетъ забвеніе обидъ, заботу о слабомъ и безпомощномъ. Всѣхъ «униженныхъ и оскорблённыхъ» Русская церковь взяла подъ свою защиту: люди, выброшенные изъ общества, потерявшіе связь съ нимъ (изгои), больные, безсильные находили себѣ у нея покровительство. Отъ церкви русскій человѣкъ впервые узналъ о существованіи «ближняго»; рабъ пересталъ быть вещью – онъ такой же человѣкъ, какъ и всѣ другіе, такое же созданіе «по образу и подобію Божію». Церковь облагородила семейную жизнь, положивъ въ основу ея духовное единеніе и сознаніе взаимнаго долга, искореняя обычай умыканія и многожёнства. Вообще христіанство внесло въ общественную жизнь новые идеалы, измѣнило самыя понятія о морали, представленія о правѣ и долгѣ и грубую силу подчинило требованіямъ нравственнаго закона.

3. Наряду съ міромъ земныхъ интересовъ народился міръ интересовъ духовныхъ (монастыри)

Язычество знало одни лишь земные интересы: личное счастье, славу и власть, торжество надъ врагомъ, матеріальное довольство, богатство – христіанство, наоборотъ, презрѣвъ блага земныя, проводитъ въ жизнь новый идеалъ: блага царства небеснаго. Этихъ благъ можно достигнуть, лишь уйдя изъ міра и посвятивъ себя Богу, служа Его завѣтамъ. Нравственное самосовершенствованіе, безкорыстіе, довольство малымъ, постоянное пребываніе въ трудѣ, самоотверженная забота о ближнемъ – вотъ на чёмъ должна быть построена наша жизнь. Такъ возникли монастыри, а съ ними особый классъ людей – монашество.

Слѣдуетъ различать два типа монашества: пустынножительство и общежитіе. Пустынники самымъ реальнымъ образомъ разрывали съ міромъ и, не заботясь о нёмъ, думали лишь о спасеніи собственной души. Монастыри же общежительные «міръ» понимали какъ «суету земную» и, отрекаясь отъ послѣдней, отъ самого міра не отвёртывались, посвящали свои силы на служеніе ему, стараясь перевоспитать его въ духѣ завѣтовъ Христа. Вотъ почему монастыри этого типа явились каѳедрой христіанскаго ученія, воспитательной школою, разсадникомъ просвѣщенія, благотворительнымъ учрежденіемъ. Такая роль создала имъ чрезвычайно высокое и авторитетное положеніе въ древнерусскомъ обществѣ. Начало было положено Кіево-Печерскимъ монастырёмъ. Родоначальникъ позднѣйшихъ русскихъ монастырей, онъ далъ своихъ проповѣдниковъ и мучениковъ на далёкомъ сѣверѣ, ещё не тронутомъ свѣтомъ христіанства; ставъ средоточіемъ умственной жизни, онъ выросъ въ своего рода палладіумъ русскаго православія. Здѣсь было положено начало книжному просвѣщенію; здѣсь появились первые церковные писатели и первая исторія Россіи. Печерскій монастырь сталъ нравственной силою, и къ голосу его иноковъ прислушивались сами князья, не всегда рѣшаясь идти наперекоръ имъ.

4. Привносится идея единодержавной и самодержавной власти государя

Восточная церковь выросла изъ тѣснаго союза съ свѣтской властью, подъ впечатлѣніемъ великихъ услугъ, оказанныхъ ей греческими императорами. Дѣйствительно, Константинъ Великій и его преемники помогли христіанской церкви стать на ноги, восторжествовать надъ язычествомъ, оказывали ей могущественную поддержку въ борьбѣ съ многочисленными ересями, обезпечили матеріальное ея положеніе; принимая живое участіе въ ея дѣлахъ, они созывали церковные соборы, своимъ авторитетомъ давали силу ихъ рѣшеніямъ. Всё это воспитало византійское духовенство въ чувствѣ извѣстной зависимости и подчинённости. Въ ихъ глазахъ императоръ сталъ единымъ законнымъ источникомъ жизни на землѣ. Онъ – ставленникъ Бога, Его помазанникъ, верховный покровитель вселенской церкви и за свои дѣйствія отвѣчаетъ лишь передъ Богомъ, вручившимъ ему власть на землѣ. Противодѣйствовать волѣ императора – значитъ идти противъ воли Божіей, совершить тяжкій грѣхъ. Самъ патріархъ совершилъ бы преступленіе, если бъ допустилъ себя до подобнаго шага.

Высокое представленіе о носителѣ свѣтской власти перенесено было греческимъ духовенствомъ и въ Древнюю Русь. Русскій князь, конечно, не императоръ, но онъ именно носитель государственной власти, и этого достаточно, чтобы церковь постоянно проводила въ сознаніе русскаго общества идею безусловнаго повиновенія своимъ государямъ. Уже Владиміра Святого епископы величаютъ царёмъ и самодержцемъ, говоря ему: «ты поставленъ отъ Бога»; Лука Жидята такъ поучаетъ народъ: «Бога бойтеся, князя чтите: мы рабы во-первыхъ Бога, а потомъ государя»; та же мысль и въ поученіи митр. Никифора Владиміру Мономаху: «князья избраны отъ Бога; Онъ царствуетъ на небесахъ, а князю опредѣлено царствовать на землѣ». Правда, привился этотъ взглядъ не скоро и не сразу; видимые результаты его скажутся лишь въ Московскій періодъ; но, подобно тому какъ «капля точитъ камень» (gutta lapidem cavat), такъ и эта идея со временемъ дастъ свои плоды и окажетъ сильное вліяніе на ростъ государственной власти въ Россіи.

5. Отношеніе къ азіатскому Востоку

Принятіе христіанства положило рѣзкую грань между новообращённою Русью и азіатскимъ міромъ – языческимъ, позднѣе магометанскимъ. Этотъ міръ съ самаго начала и во всё продолженіе русской исторіи былъ сосѣдомъ Русской земли; всегда враждебный, онъ являлся постоянной угрозою ея существованію, а послѣ татарскаго нашествія сталъ даже властелиномъ на цѣлые вѣка. Ставъ христіанами и признавая въ себѣ людей, обладающихъ единой истинной вѣрой, русскіе люди уже съ тѣхъ поръ почувствовали своё превосходство надъ этимъ восточноазіатскимъ міромъ поганыхъ людей. «Это чувство превосходства, соединившееся съ извѣстнымъ отвращеніемъ, не исчезало даже во время вѣкового ига, держало побѣждённыхъ вдалекѣ отъ побѣдителей и въ концѣ концовъ въ сильной мѣрѣ было залогомъ самого освобожденія» (Пыпинъ).

6. Отношеніе къ Римской церкви

Если новая религія отгородила русскихъ отъ міра азіатскаго, не-христіанскаго, то тоже неодолимую стѣну воздвигла она и между православной Россіей и католическимъ Западомъ. Хотя въ пору Владиміра Св. христіанская церковь формально ещё не раскололась на Восточную и Западную (это совершилось въ 1054 г.), но путь къ расколу уже обозначился: обѣ церкви къ этому времени сложились какъ два особыхъ и враждебныхъ одинъ другому міра; римскій первосвященникъ уже поставилъ вопросъ о приматѣ и въ сферѣ церковной, и въ сферѣ мірской жизни, что неизбѣжно вырывало глубокую пропасть между Римомъ и Константинополемъ.

1. Восточная церковь окрѣпла подъ покровительствомъ свѣтской власти и привыкла видѣть въ ней выраженіе божественной воли (см. выше, п. 4); авторитетъ же римскихъ папъ выросъ независимо отъ нея. Постепенно папы привыкли держать себя самостоятельно, а въ тѣхъ случаяхъ, когда находили дѣйствія и предписанія византійскихъ государей несправедливыми (напримѣръ, въ дѣлѣ иконоборства), прямо отказывали имъ въ повиновеніи. Принявъ изъ рукъ Пипина Короткаго Равенскій экзархатъ, по праву принадлежавшій восточнымъ императорамъ, они и не думали возвращать его имъ. Если власть папы, «намѣстника Христа», «выше всякой другой власти», то эти «другія власти» должны подчиняться ей – вотъ положеніе, глубоко вкоренившееся въ Римской церкви. На этой почвѣ должно было неизбѣжно произойти столкновеніе двухъ властей, мірской и духовной. Ещё со времени коронованія Карла Великаго (800) Римская церковь стала проводить мысль, что «римскій императоръ и папа суть два меча, посланные Богомъ на землю для защиты и торжества христіанства: мечъ духовный вручёнъ папѣ, мечъ свѣтскій – императору». Отсюда оставался лишь одинъ шагъ (его и сдѣлаетъ Иннокентій III въ XIII ст.), чтобы заявить: «Такъ какъ задача, возложенная на эти мечи, чисто духовнаго характера, то отъ папы, а не отъ императора зависитъ, какое направленіе дать имъ. Мечъ духовный выше меча свѣтскаго».

2. Другая черта, рѣзко отдѣлявшая Восточную церковь отъ Западной, – рознь религіозная. Западный догматъ filioque на Востокѣ не признавался; къ причастію подъ обоими видами здѣсь допускали не одно духовенство, но и мірянъ. Многіе обряды церковные тоже сложились различно: запричастный хлѣбъ для проскомидіи на Востокѣ готовился квасный, на Западѣ – употреблялись опрѣсноки. Иконостасъ въ восточныхъ церквахъ; органъ при богослуженіи въ западныхъ; форма построенія храмовъ (латинскій и греческій крестъ) – всё это уже тогда довольно замѣтно обособило «православнаго» отъ «католика», полемическая же литература усиленно питала эту обособленность.

Такимъ образомъ, духъ непріязни, взаимнаго недовѣрія и вражды уже тогда охватилъ обѣ церкви, и христіанство пришло въ Древнюю Русь со взглядомъ на Западную церковь какъ на «латинскую», т. е. нечистую и полную заблужденій. Русскіе люди стали воспитываться въ отчужденіи и ненависти къ Западной церкви и ко всему тому, что съ нею было связано, приравнивать латинство къ «поганому» язычеству. Такая нетерпимость сдѣлала невозможнымъ вліяніе западной образованности въ Древней Руси, къ явному ущербу послѣдней, такъ какъ Западная церковь въ ту пору была большою культурною силою: школа, просвѣщеніе, письменность, литература, богатое наслѣдіе, доставшееся отъ Древняго міра, нашли въ ней разностороннее истолкованіе. Вслѣдствіе этого культурная мысль Запада осталась внѣ круга русскаго мышленія, которому долгое время, почти до времени Петра Великаго, пришлось воспитываться исключительно на однихъ византійскихъ образцахъ и идеалахъ.

Примѣчаніе. Мы видѣли, какъ громадны были послѣдствія того, что христіанство пришло въ Россію изъ Византіи, не изъ Рима. Для лучшаго уразумѣнія этихъ послѣдствій полезно уяснить себѣ: Что создало привилегированное положеніе римскихъ папъ въ Западной церкви и что дало имъ основаніе притязать на главенство во всёмъ христіанскомъ мірѣ. Причины были разныя:

а) Политическое обаяніе Рима-города. Не въ примѣръ другимъ городамъ, Римъ былъ «вѣчный» городъ, со времёнъ римлянъ столица міра, Urbs, не oppidum, т. е. городъ изъ городовъ. Одно уже это повышало римскаго епископа, имѣвшаго здѣсь свою резиденцію, и выдѣляло его изъ среды остальныхъ «провинціальныхъ» епископовъ.

б) Въ сферѣ религіозной папа явился своего рода наслѣдникомъ римскихъ императоровъ. Римскій императоръ въ языческую пору былъ государемъ не только свѣтскимъ (caesar, augustus, imperator), но и духовнымъ (pontifex maximus). Перенесеніе столицы на Востокъ, въ Константинополь, поставило папу въ областяхъ, гдѣ императорской власти не было налицо, въ положеніе преемника императора по дѣламъ религіи, что и нашло своё выраженіе въ принятіи того же титула: pontifex maximus. Самое царствованіе папы обыкновенно называется понтификатомъ.

в) Своего рода наслѣдникомъ римскаго императора явился папа и въ сферѣ мірской жизни. Италія, подъ гнётомъ постоянныхъ варварскихъ вторженій, особенно нуждалась въ защитѣ и властной рукѣ, способной остановить разрушительный потокъ или по крайней мѣрѣ ослабить его пагубныя дѣйствія. За отсутствіемъ налицо верховной свѣтской власти, папа силою вещей становился единственнымъ авторитетнымъ представителемъ христіанскаго населенія, единственнымъ, кто могъ дать ему эту защиту и охранить его интересы. Конечно, защита папъ могла быть только моральною, но тѣмъ сильнѣе дѣйствовала она своимъ успѣхомъ на умы современниковъ, тѣмъ болѣе повышала въ глазахъ благодарнаго населенія представителя церкви.

г) Религіозное значеніе Рима. Римская церковь основана была, по преданію, двумя самыми главными и видными апостолами, Петромъ и Павломъ, что особенно возвысило её надъ остальными церквами. Слова, обращённыя Спасителемъ къ апостолу Петру: «Ты еси Петръ и на камени семъ созижду церковь Мою», толковались въ томъ смыслѣ, что церковь, основанная Петромъ, есть основной фундаментъ церкви христіанской и что самъ онъ, апостолъ Пётръ, есть намѣстникъ Христа; а такъ какъ папы, по званію епископа, получили власть преемственно отъ Петра, то черезъ него и они стали намѣстниками Христа.

д) Неукоснительное православіе папъ. Въ то время какъ на Востокѣ III–IX вѣка были эпохой нескончаемыхъ богословскихъ споровъ и уклоненій отъ православія, Западъ сохранилъ себя отъ ересей (кромѣ ереси павликіанъ, мѣстнаго происхожденія, всѣ остальныя занесены со стороны, съ Востока). Многіе изъ восточныхъ патріарховъ впадали въ заблужденіе, римскіе же папы, наоборотъ, оставались постоянно неуклонными хранителями православія; особенно проявили они чистоту своихъ вѣрованій во время иконоборства, выступая ревностными защитниками почитанія иконъ (Григорій II и Григорій III).

е) Личныя заслуги папъ (Левъ I, Григорій I). Остановлено нашествіе Аттилы; франки, англосаксы и племена, жившія въ Германіи, обращены въ христіанство; вестготы, бургунды, лангобарды обращены изъ аріанства въ православіе.

ж) Территоріальные размѣры папскаго вліянія. Обращеніе главнѣйшихъ германскихъ племёнъ въ христіанство или въ православіе поставило мѣстныя церкви въ варварскихъ государствахъ въ положеніе дочерей къ Римской церкви-матери. Ихъ создалъ папа, за нимъ и право руководить ими. Попытки мѣстныхъ церквей отстоять свою независимость кончились неудачею (Франція, Миланъ, Равенна, Аквилея). Такимъ образомъ, Западная и Сѣверная Европа съ центральною ея частью образовала какъ бы одну громадную епархію подъ властью и верховнымъ наблюденіемъ римскаго епископа.

з) Образованіе папской области. Начало свѣтской власти папъ положено было въ 728 г., когда лангобардскій король Ліутпрандъ подарилъ папѣ Григорію II во владѣніе маленькій городокъ Сутри; но настоящимъ свѣтскимъ государемъ сдѣлался папа въ 756 г., когда франкскій король Пипинъ Короткій подарилъ папѣ Стефану II отнятый имъ у лангобардовъ Равенскій экзархатъ. Съ тѣхъ поръ къ авторитету духовному присоединился ещё авторитетъ свѣтскаго владыки.

и) Юридическое оправданіе Духовнаго примата и свѣтской власти папъ. Возникновеніе свѣтской власти по милости франкскаго короля казалось недостаточно почётнымъ, и въ VIII и IX вв. составлены были два акта, такъ называемые Даръ Константина (Donatio Constantini) и Исидоровы (Лжеисидоровы) Декреталіи. Хотя тотъ и другой документы оказались подложными, но въ своё время (въ теченіе всѣхъ Среднихъ вѣковъ) ихъ считали достовѣрными и считались съ ихъ постановленіями. 1. Даръ Константина. Константинъ Великій, принявъ крещеніе отъ папы Сильвестра, въ знакъ своего духовнаго подчиненія и въ благодарность за исцѣленіе отъ слѣпоты, передъ тѣмъ поразившей его, подарилъ папѣ знаки императорскаго достоинства, Латеранскій дворецъ, городъ Римъ, Италію и всѣ западныя страны, призналъ его главенство надъ патріархами александрійскимъ, антіохійскимъ, іерусалимскимъ и константинопольскимъ, самъ же перенёсъ свою столицу на Востокъ: не подобаетъ-де главѣ имперіи жить тамъ, гдѣ живётъ глава церкви. 2. Декреталіи, сборникъ разнаго рода документовъ (писемъ, постановленій, въ томъ числѣ и «Даръ Константина»): папская власть выше всего на свѣтѣ; папа – единый охранитель мира въ церкви; ему принадлежитъ право суда надъ епископами; ему подчинены соборы, императоръ; самъ же онъ не подлежитъ ничьему суду.

VII. Просвѣщеніе въ Древней Руси

1. Бѣдность просвѣщенія

За Владиміромъ Св. и Ярославомъ Мудрымъ громадная заслуга – насадителей въ Русской землѣ просвѣщенія. Вводя и укрѣпляя христіанство, т. е. вводя русскаго человѣка въ кругъ европейскихъ народовъ, Владиміръ понялъ необходимость привить ему также и гражданскую культуру грековъ: перенять ихъ образованность и знанія, – иначе говоря, не только сдѣлать русскихъ христіанами, но и поставить ихъ на ту же ступень образованія, на какой стояли тогдашніе греки, снабдить молодыя силы, призванныя къ новой жизни, реальными средствами въ предстоящей борьбѣ и охранѣ своей національности и государственности. Съ этою цѣлью заводятся школы, привлекаются дѣти лучшихъ гражданъ къ ученію, даже привозятся въ Кіевъ «два мѣдныхъ болвана и четыре мѣдныхъ коня», вѣроятно, какіе-нибудь памятники древней скульптуры. Дѣло Владиміра продолжалъ Ярославъ, тоже заводившій школы, строившій церкви и выписывавшій съ этою цѣлью изъ Греціи мастеровъ-строителей и художниковъ. Ярославъ занимался переводомъ греческихъ книгъ, основалъ первую на Руси библіотеку. По выраженію лѣтописи, Владиміръ «взоралъ и умягчилъ» Русскую землю, просвѣтивъ её крещеніемъ, а сынъ его «насѣялъ книжными словесы сердца вѣрныхъ людей».

Но подражателей первые наши князья-христіане себѣ не нашли, и просвѣщеніе, насаждённое ими, корней не пустило – цѣль, поставленная русскому обществу, оказалась ему ещё не по силамъ. Просвѣщеніе продолжало насаждаться, но исключительно церковное; школы дальше простой грамотности не пошли; литература, обогащаясь количественно, была переводная или подражательная, лишённая самостоятельности; а поученія, съ которыми обращалось къ народу духовенство, – простымъ сколкомъ съ византійскихъ образцовъ. Исключеніе – «Слово о законѣ и благодати» митр. Иларіона, блестящее ораторское произведеніе, полное внутренней силы краснорѣчія, глубины чувства и воодушевленія, несомнѣнное свидѣтельство о совершенномъ знаніи ораторскаго искусства какъ школьной науки. Но одна ласточка ещё не дѣлаетъ весны; оазисъ въ пустынѣ ещё не дастъ жизни безплоднымъ пескамъ. Мірская литература до XVI в. почти отсутствовала (Поученіе Владиміра Мономаха, Слово Даніила Заточника, путешествія Даніила и другихъ паломниковъ), а поэтическая мысль, если и дала цѣнные образцы художественнаго творчества (былины, «Слово о полку Игоревѣ», «Слово о погибели Русскія земли», «Задонщина»), всё же просвѣщенія собою ещё не выражала. Научнаго движенія не существовало въ Древней Руси ни въ Кіевскій, ни въ Московскій періоды; знанія техническія ограничивались одною архитектурой, главнымъ образомъ церковной.

А между тѣмъ на Западѣ въ это время, хотя церковь и тамъ наложила на просвѣщеніе свой религіозно-церковный отпечатокъ, въ университетахъ разрабатывались: философія, богословіе (Парижъ), римское право (Болонья), медицина (Салерно); католичество какъ вѣроученіе подверглось всестороннему изученію («Summa theologiae» Ѳомы Аквинскаго); народилась схоластика – стройная система научнаго мышленія; даже въ тѣсной сферѣ монашеской жизни наблюдается большое разнообразіе ея формъ (ордена бенедиктинскій, францисканцевъ, доминиканскій); наконецъ, соприкосновеніе съ арабами тоже немало расширило умственный горизонтъ западноевропейскаго человѣка (алгебра, медицина, географія, поэзія, искусство, философія).

2. Какія были тому причины

Какія были тому причины? Народы Зап. Европы, занявъ земли Римской имперіи, смѣшавшись съ туземнымъ населеніемъ и воспринявъ его культуру (романизація), были живымъ и непрерывнымъ продолженіемъ древнихъ римлянъ; поэтому на Западѣ живая традиція просвѣщенія никогда не прерывалась; просвѣщеніе могло временами падать и потухать, но никогда не умирало. Пытливый духъ человѣка тамъ никогда не угасалъ. Вообще на Западѣ наблюдается извѣстная преемственность классическаго міра: толчокъ къ умственной работѣ и матеріалы къ ней даны были уже предварительно; огонь тлѣлъ подъ пепломъ и только ждалъ, чтобъ его раздули. На Руси, наоборотъ, не было самого огня, и чтобъ добыть его, требовались особыя усилія и работа. Въ лицѣ Карла Великаго Западъ воскресилъ старую имперію, сталъ ея продолжателемъ и тѣмъ самымъ принялъ на себя нравственную обязанность позаботиться о самомъ главномъ, что завѣщалъ ему древній Римъ, – о просвѣщеніи. На Руси подобный нравственный стимулъ отсутствовалъ. Русскій народъ жилъ на окраинѣ культурнаго міра, непосредственнаго соприкосновенія съ наслѣдіемъ древней цивилизаціи не имѣлъ; завести просвѣщеніе было ему много труднѣе; необычайно трудно было и взрастить его. Постоянныя усобицы князей и татарское иго, въ свою очередь, сильно тормозили просвѣщеніе народное.

VIII. Памятники духовной культуры. 862—1054

А. Ранѣе 862 г

1. Чертомлыцкая серебряная ваза, тонкой греческой работы IV в. до Р. Хр.; найдена въ 1863 г. въ Чертомлыцкомъ курганѣ (гробница скиѳскаго царя), на югѣ Россіи, близъ Днѣпровскихъ пороговъ; съ изображеніемъ скиѳовъ, укрощающихъ дикихъ коней (хранится въ Эрмитажѣ).

2. Куль-Обская ваза, изъ электрона (смѣсь золота и серебра), греческой работы III–IV в. до Р. Хр.; найдена въ 1831 г. въ курганѣ Куль-Оба, близъ Керчи, въ царскомъ могильникѣ; съ изображеніемъ сценъ изъ скиѳской жизни (Эрмитажъ).

3. Траянова колонна, въ Римѣ; въ честь побѣдъ императора Траяна надъ даками; начало II в. по Р. Хр., съ изображеніемъ сценъ изъ борьбы римлянъ съ даками-славянами.

NB. Нѣкоторые учёные находятъ въ изображеніяхъ этихъ двухъ вазъ и колонны (одежда, вооруженіе, прическа, жильё) сходныя бытовыя черты изъ русской жизни въ начальную эпоху русской исторіи.

Б. 862—1054

1. Церковный уставъ Владиміра Св.

2. Церковный уставъ Ярослава Мудраго.

3. Русская Правда Ярослава М., дополненная его сыновьями и внуками.

4. «Поученіе къ братіи» новгородскаго епископа Луки Жидяты, перваго епископа изъ русскихъ: первое литературное произведеніе русскаго пера, 1035 г.

5. «Слово о законѣ и благодати» митр. Иларіона; образцовое по ораторскому искусству, по силѣ воодушевленія и задушевному краснорѣчію, 1037–1050 г.

Съ религіей на Русь перешла изъ Византіи и церковная архитектура; готовыхъ національныхъ формъ здѣсь она не нашла никакихъ, вотъ почему первые русскіе храмы строятся совершенно по образцу византійскихъ (планъ – т. наз. греческій крестъ, т. е. прямоугольникъ, близкій къ квадрату). Не то въ Зап. Европѣ: тамъ ещё раньше, въ языческую пору, выработался типъ базилики, длиннаго прямоугольника – типъ этотъ полностью вошёлъ въ архитектуру католическихъ церквей (т. наз. латинскій крестъ).

6. Церковь Св. Василія, въ Кіевѣ – первая церковь, построенная Владиміромъ Св., на холмѣ, гдѣ раньше стоялъ идолъ Перуна. Сохранилась только алтарная часть. Нынѣ на этомъ мѣстѣ стоитъ Трёхсвятительская церковь.

7. Десятинная церковь, въ Кіевѣ, 989–996 г.; украшена была мозаикой и стѣнною живописью (фресками). Сохранился одинъ только фундаментъ, да и тотъ закрытъ позднѣйшею перестройкою.

8. Софійскій соборъ, въ Кіевѣ, 13-главый; обилуетъ фресками и мозаикой. Фресокъ сохранившихся – 625 фигуръ: событія изъ Свящ. Писанія, изображенія святыхъ, бытовыя сцены свѣтскаго содержанія. Главнѣйшія мозаики: колоссальное изображеніе Божіей Матери «Нерушимая Стѣна», надъ горнимъ мѣстомъ; таинство Евхаристіи; Благовѣщеніе; Христосъ Вседержитель (Пантократоръ). Соборъ заложенъ въ 1037 г.

9. Софійскій соборъ, въ Новгородѣ, 1045–1052 гг., типичная византійская церковь съ куполомъ, на 4 квадратныхъ столпахъ. Позднѣйшія пристройки и передѣлки отняли у собора его первоначальный византійскій характеръ, придавъ ему чисто русскій колоритъ: 5 позолоченныхъ главъ; бѣлыя гладкія стѣны безъ украшеній; цвѣтная живопись надъ входомъ. Какъ и въ Кіевской Софіи, и въ этой есть фрески, но онѣ хуже сохранились и не такъ совершенны, какъ тѣ.

Примѣчаніе. Оба храма, кіевскій и новгородскій, построены въ честь Св. Софіи. «Софія» означаетъ: «Премудрость – слово Божіе». Она обозначалась двояко: въ видѣ Богоматери (Кіевъ: «Нерушимая Стѣна») или въ видѣ крылатаго ангела съ огненнымъ лицомъ, въ царскомъ вѣнцѣ и одѣяніи, на золотомъ престолѣ (Новгородъ).

10. Пара турьихъ роговъ, оправленныхъ въ серебро, съ орнаментомъ, русской (кіевской) работы второй половины X в.; найдена въ курганѣ «Чёрная Могила» Черниговской губ. (Эрмитажъ).

Эпоха вторая. 1054—1462
Неустойчивость политическаго центра

А. Кіевскій періодъ. 1054—1169

I. Характеристика Кіевскаго періода

Внутренняя исторія Россіи за это время опредѣлялась взаимодѣйствіемъ двухъ силъ: населенія и княжеской семьи (потомство Владиміра Св.), а потому Кіевскій періодъ можно назвать временемъ вѣчевой дѣятельности и родовыхъ отношеній. Въ исторіи внѣшней главнымъ факторомъ были половцы. Такимъ образомъ, основное содержаніе Кіевскаго періода сводится къ: а) княжескимъ междоусобицамъ и б) борьбѣ со Степью.

II. Составъ Русской земли

Земли (области, княжества) и коренное ихъ населеніе (племена).

По бассейну озёръ Ильменя и Чудского:

1. Новгородская земля съ Псковскою (ильменскіе кривичи, иначе – новгородскіе славяне).

По бассейну Зап. Двины:

2. Полоцкая земля (кривичи).

По бассейну Днѣпра:

3. Смоленская земля (кривичи).

4. Кіевская земля (поляне и древляне) съ Туровской землёю (дреговичи).

5. Чернигово-Сѣверская земля, по Деснѣ и Сейму (сѣверяне и радимичи).

6. Переяславская земля, выдѣлилась изъ Чернигово-Сѣверской.

7. Волынская земля (дулѣбы, иначе – волыняне; бужане, дреговичи).

По бассейну Днѣстра:

8. Галицкая земля (бѣлые хорваты).

По бассейну Волги и Оки:

9. Суздальская земля (новгородскіе колонисты въ землѣ веси и мери).

10. Муромо-Рязанская земля (вятичи).

Волынская земля, кромѣ Днѣпра, лежала частью и въ бассейнѣ р. Днѣстра – отсюда ея историческая связь не только съ Кіевомъ, но и съ Галицкой землёю.

Муромо-Рязанская земля занимала исключительно бассейнъ р. Оки – отсюда ея выдѣленіе изъ Чернигово-Сѣверской, въ составъ которой она раньше входила; выйдя изъ чуждой ей области Днѣпра, она выдѣлилась въ самостоятельную область.

III. Составъ населенія Русской земли

1. Духовный классъ: бѣлое и чёрное духовенство. Сюда можно отнести и тѣхъ мірянъ, которые подлежали вѣдѣнію церкви: богадѣленные или церковные люди и изгои (см. выше, «Зарожденіе Русск. гос.», VI, 1).

2. Земскіе бояре, иначе – лучшіе люди (рѣже – огнищане): высшій классъ населенія по происхожденію и матеріальному благосостоянію (крупные землевладѣльцы).

3. Княжеская дружина: ближайшіе сотрудники князя по управленію и веденію домашняго хозяйства и военнаго дѣла. Съ дружиной князь управляетъ, судитъ, ходитъ на войну. Дружина всегда при князѣ и слѣдуетъ за нимъ при перемѣщеніи его съ одного княженія на другое. Взаимныя отношенія очень тѣсныя, на основѣ взаимнаго довѣрія и свободнаго соглашенія: любой дружинникъ въ любую минуту могъ покинуть князя.

а) Старшая дружина: княжи мужи или княжи бояре – главнѣйшіе сотрудники и совѣтники по управленію войскомъ и княжествомъ.

б) Младшая дружина: гридь (общее наименованіе). Её составляли:

1) Отроки – домашніе слуги князя.

2) Дѣтскіе – ступенью выше: главная военная сила князя.

3) Дворяне – слуги на княжемъ дворѣ.

Отличіе княжескихъ служилыхъ бояръ (старшей дружины) отъ бояръ земскихъ заключалось въ томъ, что земскіе бояре были туземнаго, а эти – пришлаго, иноземнаго (варяги) происхожденія. Но послѣ Ярослава М. оба элемента, земскій и служилый, слились и образовали одинъ боярскій классъ. Боярство не было сословіемъ или привилегированной корпораціей: бояриномъ могъ стать каждый по личнымъ качествамъ или заслугамъ. – Иначе на Западѣ. Завоеваніе и порабощеніе туземнаго населенія создало тамъ военно-земледѣльческую аристократію, которая отгородилась отъ остальныхъ привилегіями, возведёнными на степень закона. На Руси преобладающее положеніе бояръ опиралось лишь на фактическое существованіе такого преобладанія, что всегда могло измѣниться; на Западѣ же тамошній феодалъ и сеньоръ опирались на свои юридическія права.

4. Градскіе люди: городское населеніе подъ разными наименованіями: люди, мужи, гости (иноземные купцы), купцы (послѣднія двѣ категоріи – торговый классъ); чёрные люди – низшій слой горожанъ. Городское населеніе, въ отличіе отъ смердовъ, свободно было отъ платежа княжеской дани. Горожаниномъ могъ сдѣлаться всякій свободный человѣкъ.

5. Смерды: сельское населеніе, живущее на общинныхъ земляхъ или принадлежащихъ частнымъ лицамъ (боярамъ). Это былъ самый многочисленный классъ населенія, главные поставщики людей въ войско и плательщики князю дани.

6. Закупы, иначе наймиты: полусвободный, ограниченный въ своихъ правахъ классъ населенія. Закупъ – это сельскій рабочій, поселившійся на чужой хозяйской землѣ и обработывающій её съ помощью хозяйскаго инвентаря, – вообще должникъ, не успѣвшій ещё выплатить своего долга. Хозяинъ могъ тѣлесно наказывать закупа за его вину, даже продать его въ рабство, если тотъ, причинивъ кому матеріальный вредъ, не могъ возмѣстить убытковъ, такъ какъ въ послѣднемъ случаѣ отвѣчалъ передъ истцомъ хозяинъ.

7. Несвободные: холопы, иначе: челядь, рабы. Холопами становились:

а) плѣнники;

б) неисправные должники;

в) лица, родившіяся отъ холоповъ;

г) всякій женившійся на рабѣ;

д) всякій добровольно продавшійся въ рабство (въ голодные года родители, по неимѣнію средствъ прокормить своихъ дѣтей, часто продавали ихъ въ рабство).

8. Инородцы:

а) варяги – они ассимилировались уже въ XI ст. и совершенно слились съ туземнымъ населеніемъ;

б) половцы (раньше хазары, печенѣги), проникшіе на южную окраину частью мирнымъ путёмъ, частью насильственно. Родственные имъ торки или чёрные клобуки (берендеи), замирённые и перешедшіе на положеніе полукочевое, составили на степной окраинѣ сплошное военное населеніе, – оплотъ противъ половецкихъ вторженій.

в) финскія племена весь и меря въ Суздальскомъ краѣ.

IV. Государственный строй

1. Органы власти

А. Князь.

а) Какъ добывалась княжеская власть:

1. Наслѣдованіемъ, въ порядкѣ старшинства членовъ княжескаго рода («родовая лѣствица»). Это былъ идеальный порядокъ согласно родовымъ воззрѣніямъ вѣка.

2. Избраніемъ народнымъ (призваніе по постановленію вѣча).

3. Захватомъ вооружённою рукой.

б) Функціи князя:

– онъ управляетъ княжествомъ;

– отправляетъ судъ;

– законодательствуетъ;

– становится во главѣ войска и руководитъ военными дѣйствіями.

Б. Вѣче (народное собраніе).

а) Составь вѣча: полноправные граждане старшаго города, міряне и духовные; не исключалось, однако, и участіе пригородовъ. Дѣти при отцахъ на собраніи не участвовали.

б) Право созыва: обыкновенно созывалъ вѣче князь; созваніе его самимъ народомъ, отдѣльными лицами обыкновенно означало несогласіе и раздоръ съ княземъ.

в) Функціи вѣча:

1. Избраніе и призваніе князя.

2. Заключеніе съ нимъ ряда, т. е. договора объ условіяхъ избранія.

3. Изгнаніе неугодныхъ князей.

4. Рѣшеніе о войнѣ – выставлять ли народное ополченіе для совмѣстнаго дѣйствія съ княжеской дружиной или нѣтъ.

Для постановленія требовалось рѣшеніе единогласное, не большинствомъ голосовъ, какъ въ нынѣшнихъ парламентахъ. При отсутствіи подавляющаго большинства одна партія склоняла другую на свою сторону насильственно (бурныя собранія вѣча въ Новгородѣ).

Вѣче и князь представляли собою два необходимыхъ элемента государственной власти: князь былъ необходимъ землѣ для управленія и суда, т. е. для установленія внутренняго порядка, и, кромѣ того, для защиты страны отъ внѣшнихъ враговъ; вѣче, въ свою очередь, было необходимо князю, потому что безъ поддержки населенія, съ одной своею дружиной, онъ далеко не всегда былъ бы въ состояніи провести въ жизнь намѣченныя имъ мѣры. Такимъ образомъ, оба эти элемента власти дополняли, поддерживали другъ друга, дѣйствовали въ духѣ «одиначества» (единенія). Возникавшія между княземъ и вѣчемъ несогласія, подчасъ кончавшіяся даже открытымъ разрывомъ, не вытекали изъ принципіальнаго противоположенія интересовъ одной стороны интересамъ другой, а обязаны были мотивамъ болѣе или менѣе случайнымъ и личнымъ.

Эта черта тоже отдѣляетъ Древнюю Русь отъ Средневѣковой Европы, гдѣ вѣче (парламентъ) сложилось какъ противовѣсъ княжеской (королевской) власти. Исключеніе составлялъ одинъ Новгородъ: здѣсь вѣче только терпѣло князя, какъ неизбѣжное зло; въ этомъ отношеніи новгородскіе порядки по духу ближе къ порядкамъ Зап. Европы.

В. Княжеская Дума.

Постоянный составъ ея – бояре (до XI в. раздѣлявшіеся на земскихъ и служилыхъ); иногда участвуютъ епископы и игумены. Всѣ важныя рѣшенія князь принималъ по обсужденіи ихъ въ думѣ. Нѣкоторые учёные полагаютъ, что рѣшенія думы были обязательны для князя, что онъ не только совѣтовался съ нею, но и нуждался въ ея согласіи, и что поэтому княжеская дума была, наряду съ княземъ и вѣчемъ, третьимъ необходимымъ органомъ государственной власти.

2. Управленіе

а) Князь – главный правительственный органъ: онъ самъ судитъ, самъ предводительствуетъ войскомъ, самъ собираетъ дань съ населенія. Его помощники:

б) Тіуны и ключники – въ судѣ и по хозяйству.

в) Посадники – по волостямъ (въ пригородахъ), по управленію и тоже по суду. Князь выбиралъ ихъ изъ старшихъ дружинниковъ; содержались они на счётъ волости (кормъ въ натурѣ).

Земскіе органы управленія:

г) Тысяцкій и его помощники: сотскіе и десятскіе. Тысяцкій предводительствовалъ народнымъ ополченіемъ, вѣдалъ въ городахъ дѣла торговыя и внѣшній порядокъ (полицію).

V. Русская Правда

Русская Правда не есть сводъ законовъ, а простой судебникъ, – сборникъ правилъ о томъ, «какъ вести судъ, какое наказаніе назначать за преступленія, какъ узнать – совершено или не совершено преступленіе» (Б.-Рюминъ), и этимъ существенно отличается отъ позднѣйшихъ сборниковъ этого рода.

Дѣйствующіе въ настоящее время въ европейскихъ государствахъ своды законовъ опредѣляютъ положеніе, права и обязанности лицъ и общественныхъ классовъ, отношеніе общества къ государству, стараются охватить болѣе или менѣе всѣ стороны общественной и государственной жизни (государственная власть; управленіе; судъ; классы и сословія; семья; собственность; договоры и обязательства) и обыкновенно возникаютъ въ зрѣлую пору народной жизни, когда общество уже успѣло прочно сложиться, а государственная власть – окрѣпнуть и обладаетъ достаточнымъ авторитетомъ и внѣшними средствами, чтобы осуществить свои предначертанія (Уложеніе царя Алексѣя Михайловича; Кодексъ Наполеона; Сводъ Законовъ, составленный Сперанскимъ въ царствованіе императора Николая I); Русская же Правда выросла изъ болѣе скромной потребности – предотвратить столкновеніе и распри и во имя правосудія опредѣлить наказаніе за совершённый проступокъ. Наказать преступленіе и оградить имущественные интересы – вотъ двѣ главныхъ задачи Русской Правды.

1. Преступленія она знаетъ: убійство, нанесеніе ранъ, побоевъ, увѣчья; самоуправство, разбой, кражу.

2. Имущественные интересы – связаны съ наслѣдствомъ, займами, отдачею денегъ въ ростъ, кредитомъ, куплей и продажей.

Предупредить преступленіе, исправить преступника – Правдѣ до этого нѣтъ никакого дѣла; ей бы только матеріально наказать за матеріальный ущербъ, нанесённый преступникомъ. И чѣмъ чувствительнѣе ущербъ, тѣмъ строже наказаніе: за отсѣчённую руку – 40 гривенъ; за отсѣчённый палецъ – 3 гр.; за лошадь – 60 кунъ, за корову – 40, за телёнка или овцу – 5.

Не заботясь о предупрежденіи преступленій, Русская Правда не проявляетъ иниціативы и въ ихъ преслѣдованіи; это дѣло потерпѣвшаго: онъ самъ долженъ отыскивать преступника, самъ доказывать преступленіе, самъ производить слѣдствіе, самъ позаботиться найти свидѣтелей и доставить ихъ въ судъ.

Совсѣмъ иначе въ наше время. Современный законъ строго различаетъ уголовное преступленіе отъ гражданскаго. Въ гражданскомъ преступленіи заинтересовано только лицо, непосредственно потерпѣвшее, и если должникъ не заплатилъ мнѣ по векселю, то предоставляется моей личной волѣ предъявлять этотъ вексель ко взысканію или не предъявлять; но если воръ обокралъ меня, насильственно овладѣлъ моимъ имуществомъ; если кто покушался на мою жизнь или нанёсъ мнѣ, даже ненамѣренно, въ случайной схваткѣ или раздраженіи, рану, то хотя бы самъ я и простилъ его, не захочу взыскивать, то не проститъ его государство, законъ, и предастъ его суду, какъ уголовнаго преступника, потому что такой человѣкъ нарушилъ установленный порядокъ общественной жизни, гарантированный закономъ, и государство призвано карать подобныя нарушенія.

Преступленій уголовнаго характера Русская Правда не знала совсѣмъ.

Русская Правда возникла не сразу. Древнѣйшая часть ея составлена при Ярославѣ М., остальное – при сыновьяхъ и внукахъ его.

На древнѣйшей части ещё лежитъ отпечатокъ грубой языческой поры. Такъ, за убійство полагается кровная месть, – не только допускается, но прямо предписывается закономъ. Это понятно. Кровавая месть составляла въ тѣ времена нравственный долгъ родственниковъ убитаго (сравн. месть Ольги древлянамъ за смерть Игоря); въ дальнѣйшемъ мстить уже запрещено: месть замѣнена денежнымъ штрафомъ (вирою). Начинаютъ различать и самое убійство: строже карается убійство умышленное, слабѣе – случайное въ дракѣ или въ ссорѣ.

Смертная казнь существовала, но примѣнялась рѣдко; она была противна духу русскаго народа и болѣе широкое примѣненіе нашла себѣ значительно позже, подъ вліяніемъ византійскаго права и татарскихъ обычаевъ. Недаромъ Владиміръ Св. ввёлъ казнь для разбойниковъ только по настоянію греческихъ епископовъ, указывавшихъ ему, что князь поставленъ «на казнь злымъ и на милованіе добрымъ». «Боюсь грѣха», – мотивировалъ Владиміръ своё нежеланіе. Мономахъ въ Поученіи къ дѣтямъ совѣтуетъ имъ: «Ни сами не убивайте, ни другимъ не приказывайте убивать, хотя бы виновный и заслуживалъ смерть». Ещё въ XIII в., уже при татарахъ, Серапіонъ, епископъ владимірскій (ум. 1275 г.), возставалъ противъ убійства волхвовъ, которыхъ винили въ тогдашнихъ общественныхъ бѣдствіяхъ; а двѣсти лѣтъ спустя русскіе нравы огрубѣютъ настолько, что новгородскій архіепископъ Геннадій станетъ совѣтовать великому князю Ивану III, для искорененія ереси жидовствующихъ, руководиться примѣромъ короля испанскаго Фердинанда Католика, который какъ разъ тогда учредилъ инквизицію и сжигалъ еретиковъ на кострѣ.

VI. Единство Русской земли

Въ теченіе Кіевскаго періода въ русскихъ людяхъ постепенно жило и крѣпло сознаніе, что они составляютъ одну большую семью. Разные факторы воспитали въ нихъ это сознаніе:

1. Единство языка.

2. Единство быта, семейныхъ и общественныхъ отношеній.

3. Единство вѣры.

4. Вліяніе православной церкви.

5. Общій источникъ образованія – Византія.

6. Однородность во всей Русской землѣ княжескаго управленія и суда.

7. Даже княжескія междоусобицы, съ ихъ постоянными перемѣщеніями князей съ одного княженія на другое, постоянно вовлекая населеніе одной области въ дѣла другой, поддерживали ту же идею единства. Государственное единство Русской земли было нарушено: собранная Ярославомъ М., она снова распалась на отдѣльныя княжества и волости, зато выросло и окрѣпло единство духовное: всѣ княжества группировались около одного старшаго, Кіевскаго, какъ дѣти вокругъ своего отца или матери. Помимо того, усобицы касались исключительно князей, вносили раздоръ въ одну княжескую среду и подрывали въ ней идею рода; само же населеніе оставалось чуждо мотивамъ, которые ихъ вызвали: ему было безразлично, старшій или младшій въ родѣ княжитъ въ его землѣ, дядя или племянникъ, лишь бы, какъ князь, онъ отвѣчалъ своему назначенію. А въ то же время эти усобицы, ставя населеніе въ постоянное соприкосновеніе, давали ему многократные случаи лично, на дѣлѣ убѣждаться въ единствѣ своей вѣры, языка, быта и нормъ жизни и въ сознаніи этого единства противополагать себя другимъ народамъ и племенамъ.

«Княжескій круговоротъ втягивалъ въ себя мѣстную жизнь, мѣстные интересы областей, не давая имъ слишкомъ обособляться. Области эти поневолѣ вовлекались въ общую сутолоку жизни, какую производили князья. Онѣ ещё далеко не были проникнуты однимъ національнымъ духомъ, сознаніемъ общихъ интересовъ, общей земской думой, но по крайней мѣрѣ пріучались всё болѣе думать другъ о другѣ, внимательно слѣдить за тѣмъ, что происходило въ сосѣднихъ или отдалённыхъ областяхъ» (Ключевскій).

Первый нашъ лѣтописецъ берётся за перо, чтобъ написать «Повѣсть времянныхъ лѣтъ» и въ ней разсказать, «откуду есть пошла Руская земля и откуду стала есть». Въ началѣ XII в. его современникъ, игуменъ Даніилъ, зажигаетъ въ Іерусалимѣ, на Гробѣ Господнемъ, «лампаду съ елеемъ отъ всей Русской земли, и за всѣхъ князей нашихъ, и за всѣхъ христіанъ Русской земли». Чувствомъ любви къ Русской же землѣ проникнуто и «Слово о полку Игоревѣ»: съ глубокою скорбью слѣдитъ оно за ея бѣдственнымъ положеніемъ и устами вел. князя Святослава взываетъ къ русскимъ князьямъ вступиться не только «за раны Игоря», но и «за обиду сего времени, за землю Русскую».

Вотъ почему выраженіе «удѣльно-вѣчевой періодъ» въ примѣненіи къ Кіевскому, установившееся въ нашей исторической литературѣ со времёнъ Карамзина и вошедшее въ учебники, за послѣднее время выходитъ изъ употребленія. Удѣлъ указываетъ на отдѣленіе, на обособленіе, а его-то и не было въ данномъ случаѣ: младшія княжества духовно не порывали со старшимъ, были не единицами самостоятельными, а частями единаго цѣлаго. Удѣльный порядокъ возникаетъ позже, на сѣверо-востокѣ, въ Суздальской землѣ, со времёнъ Всеволода III, – къ той порѣ и слѣдуетъ примѣнять этотъ терминъ.

VII. Упадокъ Юго-Западной Руси. Утрата Кіевомъ своего значенія

1. Набѣги половцевъ болѣзненно отразились на южнорусскихъ областяхъ.

а) Всего болѣе страдали пограничныя земли: Черниговская, Переяславская, Кіевская. Природа создала здѣсь наилучшія условія для земледѣлія, между тѣмъ поля лежали заброшенными и плугъ всё рѣже и рѣже проходилъ по нимъ. Пустѣли не одни поля: изъ сёлъ и городовъ половцы тысячами уводили плѣнниковъ въ свои степи. За 1055–1228 гг. извѣстно 37 половецкихъ набѣговъ на Русскую землю, не считая второстепенныхъ вторженій; въ 1160 г. изъ одного только Смоленскаго княжества – даже не пограничнаго! – уведено было 10000 плѣнниковъ! Эти несчастные большею частью попадали на азіатскіе невольническіе рынки.

б) Стала падать и торговля съ Византіей: половцы перегородили дорогу въ Грецію, проѣздъ по Днѣпру сталъ неизмѣримо опаснѣй, и затраты на предпріятіе плохо теперь окупались.

2. Отливъ населенія съ юга вслѣдствіе такого положенія дѣлъ сталъ неизбѣженъ: пусть природныя условія жизни будутъ хуже, лишь бы обезпечить себѣ безопасность извнѣ. Эмиграція шла двумя путями: на Западъ – въ верховья Западнаго Буга и Днѣстра, въ Галицію, въ сторону Польши; и на Сѣверо-Востокъ – всего больше – въ Суздальскую область, на Оку и Верхнюю Волгу.

3. Велико было зло отъ кочевниковъ, но княжескія усобицы его удвоили. Кіевской области досталось отъ нихъ всего тяжелѣе. Кіевъ обладалъ особою притягательною силою: старшій среди остальныхъ городовъ, самый богатый, онъ былъ олицетвореніемъ единства княжескаго рода и всей Русской земли; мѣстопребываніе митрополита, главы Русской церкви, онъ одновременно олицетворялъ и единство церковное. Обладаніе Кіевомъ создавало князьямъ почётное положеніе, удовлетворяло ихъ гордость и самолюбіе. Но именно поэтому-то удержать за собою Кіевъ и было особенно трудно. За 23 года (1146–1169) въ нёмъ перебывало 8 князей: четверо по два раза теряли городъ и по два раза возвращали его обратно, такъ что всѣхъ вокняженій (смѣнъ на престолѣ) было за это время счётомъ 12. Изъ всѣхъ претендентовъ лишь одному удалось усидѣть на кіевскомъ столѣ 6 лѣтъ (Ростиславъ Смоленскій: 1162–1169), зато остальные держались на нёмъ всего по нѣскольку мѣсяцевъ и даже недѣль.

4. Рано или поздно такой порядокъ долженъ былъ неизбѣжно обезцѣнить Кіевъ. Реальной пользы отъ него становилось всё меньше. Обладаніе имъ покупалось дорогою цѣною – вѣчными неладами, при полной неувѣренности въ завтрашнемъ днѣ. Званіе великаго князя кіевскаго превращалось въ игрушку, становилось пустымъ титуломъ. Многихъ эта игрушка ещё продолжала слѣпить своимъ наружнымъ блескомъ, но реакція должна была не замедлить. Общему яблоку раздора, Кіеву не хватало именно того, что является однимъ изъ условій всякаго сильнаго государства: политической устойчивости. Это понялъ Андрей Боголюбскій, и когда въ 1169 г. военное счастье улыбнулось ему и онъ завоевалъ Кіевъ, то, оставивъ себѣ титулъ великаго князя, не сталъ жить въ Кіевѣ, а остался въ своёмъ родовомъ Суздальскомъ княжествѣ. Кіевъ пересталъ быть столицею Русской земли. Экономически подорванный ещё раньше, онъ пересталъ существовать теперь и политически. Отъ этого удара ему уже никогда потомъ не удалось оправиться.

Но перенесеніе столицы на берега Клязьмы, въ городъ Владиміръ, задѣло не одинъ Кіевъ: оно превратилось въ событіе общерусское. Съ 1169 г. мы вступаемъ въ новый періодъ русской исторіи.

VIII. Представители эпохи. Владиміръ Мономахъ

1. Это человѣкъ полный энергіи и неутомимой дѣятельности. Его хватало на всё: на войну и дѣла внутренняго распорядка, на охоту и домашнее хозяйство, на думу съ дружиной и на молитву. Вся его долгая жизнь (1053–1125) прошла въ движеніи и работѣ, съ той самой поры, когда отецъ послалъ его, ещё 13-лѣтнимъ мальчикомъ, въ Ростовъ черезъ землю вятичей. Смоленскъ, Польша, Чешскій Лѣсъ, Туровъ, Полоцкъ, Черниговъ, вятичи, Волынь, Минскъ, половецкія степи – этапы его походной жизни. Онъ совершилъ на своёмъ вѣку 83 большихъ похода и поѣздки, а болѣе мелкихъ и припомнить не могъ. Неутомимый охотникъ, онъ собственноручно ловилъ и вязалъ дикихъ коней, неоднократно подвергалъ опасности свою жизнь: туръ металъ его на рога, олень бодалъ, лось топталъ ногами, вепрь на боку мечъ оторвалъ, медвѣдь кусалъ его, а лютый звѣрь валилъ вмѣстѣ съ конёмъ. Находилъ время Владиміръ слѣдить и за порядкомъ домашнимъ: онъ самъ держалъ ловчій нарядъ, самъ смотрѣлъ за конюшней, за соколами и ястребами.

2. Владиміръ Мономахъ не по имени только былъ христіаниномъ: образецъ благочестія, онъ милостивъ даже къ врагамъ; дѣйствія его проникнуты чувствомъ любви къ ближнему; защитникъ слабыхъ, онъ содѣйствуетъ торжеству правды надъ несправедливостью; онъ учитъ соблюдать крестное цѣлованіе и не казнить смертью, даже если бы человѣкъ былъ виновенъ и заслуживалъ её, «дабы не погубить души христіанской», – поясняетъ онъ.

3. Онъ былъ хранителемъ тѣхъ устоевъ, на которыхъ держался родовой порядокъ, и самою дѣятельностью своею воспитывалъ князей, старшихъ и младшихъ, въ сознаніи, что они составляютъ одну общую семью. Онъ уважалъ права старшинства, требовалъ наказанія во имя нарушенной правды, мирилъ враждующихъ и умѣлъ направить дѣятельность князей на достиженіе цѣлей болѣе достойныхъ, чѣмъ ихъ постоянныя «кóторы» (ссоры), – на борьбу съ половцами.

4. Владиміръ Мономахъ – неутомимый борецъ съ половцами, защитникъ Русской земли отъ ихъ набѣговъ. Онъ неустанно взывалъ къ князьямъ о необходимости напрячь свои силы и оградить Русскую землю отъ степныхъ варваровъ и многократными походами въ Степь достигъ того, что силы ея были надломлены, и Южная окраина, хотя на время, свободно вздохнула. 19 разъ заключалъ онъ миръ съ половцами, иначе говоря, 19 разъ принимался воевать съ ними; ещё при жизни отца (до 1093 г.) онъ имѣлъ 12 удачныхъ битвъ съ ними; на своёмъ вѣку изрубилъ и потопилъ свыше 200 половецкихъ князей, считая однихъ только главныхъ; около сотни перехваталъ и потомъ отпустилъ на волю.

Вышесказанное пояснитъ намъ, почему лѣтопись называетъ его: «братолюбецъ, нищелюбецъ и добрый страдалецъ за Русскую землю».

Походы князей въ половецкую степь при Мономахѣ, та энергія, съ какою велось наступленіе, та бодрая вѣра въ успѣхъ и желаніе, какимъ сгорали князья, проникнуть до самаго сердца половецкихъ вѣжей, чтобы рѣшительнымъ ударомъ навсегда освободить родную землю отъ разорительныхъ вторженій этихъ полудикарей, – напоминаютъ подобную же борьбу, какую какъ разъ въ то же время Западная Европа вела противъ другого, тоже тюркскаго, племени – въ Палестинѣ. «Славные русскіе походы въ глубь половецкихъ степей совпали съ началомъ Крестовыхъ походовъ для освобожденія Святой земли. Владиміръ Мономахъ и Готфридъ Бульонскій – это два вождя-героя, одновременно подвизавшіеся на защиту христіанскаго міра противъ враждебнаго ему Востока» (Иловайскій).

1. Владиміръ Мономахъ не есть идеальная личность: онъ не избѣгъ недостатковъ своего вѣка (убійство двухъ половецкихъ князей противно данному обѣщанію; разграбленіе города Минска); но его вѣкъ не обладалъ тѣми достоинствами, какія были у него (митр. Евгеній).

2. «Мономахъ принадлежитъ къ тѣмъ великимъ историческимъ дѣятелямъ, которые являются въ самыя бѣдственныя времена для поддержанія общества, которые своею высокою личностію умѣютъ сообщить блескъ и прелесть самому дурному общественному организму. Мономахъ вовсе не принадлежитъ къ тѣмъ историческимъ дѣятелямъ, которые смотрятъ вперёдъ, разрушаютъ старое, удовлетворяютъ новымъ потребностямъ общества: это было лицо съ характеромъ чисто охранительнымъ, и только. Мономахъ не возвышался надъ понятіями своего вѣка, не шёлъ наперекоръ имъ, не хотѣлъ измѣнить существующій порядокъ вещей; но высокими личными доблестями, строгимъ исполненіемъ своихъ обязанностей прикрывалъ недостатки существующаго порядка вещей, дѣлалъ его не только сноснымъ для народа, но даже способнымъ удовлетворить его общественнымъ потребностямъ. Тогдашнее общество требовало прежде всего отъ князя, чтобъ онъ свято исполнялъ свои семейныя обязанности, не которовался съ братіею, мирилъ враждебныхъ родичей, вносилъ мудрыми совѣтами нарядъ въ семью, – Мономахъ во время злой вражды между братьями заслужилъ названіе братолюбца, умными совѣтами и рѣшительностію отвращалъ гибельныя слѣдствія княжескихъ которъ, крѣпко держалъ въ рукѣ узелъ семейнаго союза. Новообращённое общество требовало отъ князя добродѣтелей христіанскихъ – Мономахъ отличался необыкновеннымъ благочестіемъ. Общество требовало отъ князя строгаго правосудія – Владиміръ самъ наблюдалъ надъ судомъ, чтобъ не давать сильнымъ губить слабыхъ. Въ то время, когда другіе князья играли клятвою, на слово Мономаха можно было положиться. Когда другіе князья позволяли себѣ невоздержаніе и всякаго рода насилія – Мономахъ отличался чистотою нравовъ и строгимъ соблюденіемъ интересовъ народа. Общество больше всего ненавидѣло въ князѣ корыстолюбіе – Мономахъ всего больше имъ гнушался. Новорождённое европейско-христіанское общество, окружённое варварами, требовало отъ князя неутомимой воинской дѣятельности – Мономахъ почти всю жизнь не сходилъ съ коня, стоялъ на сторожѣ Русской земли: въ какомъ краю была опасность, тамъ былъ и Мономахъ, „добрый страдалецъ за Русскую землю“. Если мы, отдалённые вѣками отъ этого лица, чувствуемъ невольное благоговѣніе, разсматривая высокую его дѣятельность, то какъ же должны были смотрѣть на него современники? Не дивно, что народъ любилъ его и перенёсъ эту любовь на всё его потомство» (Соловьёвъ).

3. «Около его имени вращаются почти всѣ важныя событія русской исторіи во второй половинѣ XI и въ первой четверти XII вѣка. Этотъ человѣкъ можетъ по справедливости назваться представителемъ своего времени. За нимъ въ исторіи останется то великое значеніе, что, живя въ обществѣ, едва выходившемъ изъ самаго варварскаго состоянія, вращаясь въ такой средѣ, гдѣ всякій гонялся за узкими своекорыстными цѣлями, ещё почти не понимая святости права и договора, одинъ Мономахъ держалъ знамя общей для всѣхъ правды и собиралъ подъ него силы Русской земли» (Костомаровъ).

IX. Памятники духовной культуры. 1054—1169

1. Поученія преп. Ѳеодосія, игумена Кіево-Печерскаго, 1057–1074 гг. «Почти всѣ содержанія нравственнаго. Они составлены не по правиламъ искусства и отличаются совершенною простотою, но проникнуты жизнію и пламенною ревностію о благѣ ближнихъ. Тонъ поученій часто обличительный, но вмѣстѣ глубоко наставительный и нерѣдко умилительный и трогательный. Языкъ – церковно-славянскій, но имѣющій нѣкоторыя особенности въ словахъ и оборотахъ рѣчи и не чуждый вліянія языка народнаго» (митр. Макарій).

2. «Поученіе, или Духовная» Владиміра Мономаха, нач. XII в.

3. Лѣтопись Нестора – Сильвестра, нач. XII в.

4. «Хожденіе во Іерусалимъ, или Паломникъ» игумена Даніила, нач. XII в.

5. «Въпрашанье» черноризца Кирика, съ отвѣтами новгородскаго епископа Нифонта (1130–1156). Въ этихъ «вопросахъ» и «отвѣтахъ» отразилась современная имъ эпоха: остатки языческихъ суевѣрій, состояніе нравственности народа и духовенства; младенческое состояніе нашей церкви.

6. Остромирово Евангеліе, писано для новгородскаго посадника Остромира, съ миніатюрами, русской работы, 1056–1057 гг.; драгоцѣнный памятникъ для изученія церковно-славянскаго языка (СПб. Публ. Библ-ка). Издано: СПб., 1843 и (фототипически) СПб., 1883.

7. Архангельское Евангеліе, 1092 г., отысканное на Сѣверѣ Россіи (Румянц. музей).

8. Мстиславово Евангеліе, писано до 1117 г., для новгородскаго князя Мстислава, сына Владиміра Мономаха. При Иванѣ Грозномъ Евангеліе возили въ Константинополь для переплёта. Верхняя доска филигранной работы, серебряная, позолоченная; выложена драгоцѣнными камнями и жемчугомъ; много финифтяныхъ изображеній (Москва. Сѵнод. Библ.).

9. Юрьевское Евангеліе, писано для Юрьевскаго монастыря въ Новгородѣ, 1119–1128 г. (Москва. Сѵнод. Библ.).

10. Евангеліе 1144 года, писано въ Галиціи (Москва. Сѵнод. Библ.). Изд.: М., 1882.

Евангеліе 1144 г. есть т. наз. Четвероевангеліе, т. е. всѣ 4 Евангелія расположены тамъ, полнымъ текстомъ, одно за другимъ: Ев. отъ Матвѣя, затѣмъ Ев. отъ Марка, отъ Луки и, послѣднимъ, Ев. отъ Іоанна; остальныя Евангелія: Остромирово и т. д. – т. наз. апракосъ: текстъ расположенъ въ порядкѣ чтенія въ церкви, на богослуженіи данной главы изъ даннаго евангелиста, по недѣлямъ, начиная съ Пасхи.

11. Святославовъ Изборникъ 1073 года, съ миніатюрами, въ томъ числѣ изображеніе вел. князя Святослава (сына Ярослава М.), съ женою и 5 сыновьями – первые русскіе портреты, писанные русскимъ художникомъ. Сборникъ (въ листъ) есть копія болгарскаго перевода (съ греческаго подлинника), приготовленнаго для болгарскаго царя Симеона (889–927). Переводъ этотъ, при перепискѣ русскимъ переписчикомъ, искажёнъ русицизмами. Содержаніе Сборника: статьи по философіи, риторикѣ, литературѣ, въ цѣляхъ истолкованія Св. Писанія (Москва. Гл. Архивъ Мин. Ин. Дѣлъ). Изд.: М., 1883 и (фотолитографически) СПб., 1880.

12. Святославовъ Изборникъ 1076 года, какъ и тотъ, содержитъ разныя статьи изъ твореній Св. Отцовъ; въ четвёрку. (Москва. Сѵнод. Библ.) Изд.: Варшава, 1894.

13. Подпись королевы Анны, дочери Ярослава М., вдовы французскаго короля Генриха I (ум. въ 1060 г.), на латинской грамотѣ, данной аббатству Санъ-Крепи, 1063 г.: «Анна Регина». Въ это время Анна была женою, вторымъ бракомъ, графа Рудольфа графа де Крепи (Crépy). Нынѣшній городъ Крепи лежитъ къ С отъ Парижа, на пути въ Суассонъ.

14. Церковь Успенія Б. М., въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ, 1073–1089 г. Она была необыкновенной красоты, «небеси подобной». Болѣе не существуетъ. «Ея стѣны и иконостасъ блистали золотомъ, разноцвѣтною мозаикою и прекрасною иконною живописью; полъ состоялъ изъ разновидныхъ камней, расположенныхъ узорами; верхи были позолочены, а большой крестъ на главномъ куполѣ сдѣланъ изъ чистаго золота» (митр. Макарій). Перестроена въ концѣ XVII в.

15. Михайловскій соборъ въ Златоверхо-Михайловскомъ м-рѣ, въ Кіевѣ; внѣшностью схожъ съ Кіево-Софійскимъ соборомъ; 15-главый; купола позолочены; мозаики (уцѣлѣли жалкіе остатки); 1108 г.

16. Георгіевскій соборъ въ Юрьевскомъ м-рѣ, подъ Новгородомъ; гладкія, безъ малѣйшаго узора стѣны величаво уходятъ въ небо; формы храма простыя, величественныя, даже суровыя; строилъ мастеръ Пётръ, 1119–1129 г.

17. Георгіевскій соборъ въ Юрьевѣ-Польскомъ, 1152 г., съ богатой скульптурой; мѣстами сплошная рѣзьба стѣнъ; перестроенъ при Всеволодѣ III.

18. Преображенскій соборъ въ Переяславлѣ-Залѣсскомъ, построенъ Юріемъ Долгорукимъ, 1152–1155 г.; одноглавый; пилястры дѣлятъ фасадъ на 3 неравныхъ части.

19. Успенскій соборъ во Владимірѣ-на-Клязьмѣ, 1158–1160 г., одноглавый, съ фресками; былъ богато украшенъ Андреемъ Боголюбскимъ; послѣ пожара (1183), будучи перестроенъ (1189) въ пятиглавый, утерялъ первоначальный романскій стиль; наружныя стѣны обведены горизонтальнымъ поясомъ изъ колонокъ.

Послѣдніе три храма (17–19), всѣ въ Суздальской области, хотя и строились по византійскому плану (почти квадратъ; куполъ на 4 столпахъ; алтарная стѣна образуетъ 3 полукруглыхъ выступа), но уже носятъ слѣды вліянія романскаго стиля (пилястры; поясъ изъ колонокъ; рѣзьба на наружныхъ стѣнахъ).

20. Икона Б. М. Одигитріи (Путеводительницы), Смоленская; писана, по преданію, евангелистомъ Лукою; привезена изъ Царьграда 1077–1078 г. (Смоленскъ. Соборный храмъ).

21. Икона Б. М., Владимірская; писана тоже Лукою, принесена въ Кіевъ изъ Царьграда въ 1131 г. Андрей Бог. перенёсъ её въ 1155 г. во Владиміръ – отсюда ея названіе, – а изъ Владиміра её перенесли въ 1395 г. въ Москву (Кремль. Успенскій соборъ).

22. Икона Знаменія Б. М. въ Новгородѣ, отвратившая въ 1169 г. отъ Новгорода рать Андрея Бог. (Москва. Маріинская обитель вел. кн. Елизаветы Ѳёдоровны).

NB. Преп. Алимпій (Алипій) Печерскій, первый извѣстный по имени русскій иконописецъ; родоначальникъ русской иконописи и живописи; ум. 1114 г.

23. Кіево-Печерскій монастырь, основанъ 1057 г.

24. Антоніевъ м-рь, подъ Новгородомъ, осн. 1117 г.

25. Юрьевъ м-рь въ Новгородѣ, осн. 1119 г.

26. Боголюбовъ м-рь, осн. послѣ 1155 г. на мѣстѣ, гдѣ остановилась (Владимірская) икона Б. М., привезённая изъ Кіева Андреемъ Бог.

27. Шапка Мономахова – памятникъ византійскій, «который былъ выполненъ не въ Константинополѣ, но или въ Малой Азіи, или на Кавказѣ, или въ самомъ Херсонѣ (Таврическомъ), словомъ, въ мѣстности, гдѣ византійское искусство въ XI–XII вв. соприкасалось съ развитымъ арабскимъ орнаментомъ. Мономахову шапку, по деталямъ техники, необходимо относить къ XII вѣку» (Кондаковъ). Впрочемъ, другіе учёные считаютъ шапку произведеніемъ чисто восточнымъ (египетскій султанъ Калавунъ прислалъ её Узбеку, хану Золотой Орды (XIV в.); позже, при паденіи Золотой Орды, она попала въ число добычи московскимъ великимъ князьямъ) (Оружейная Палата).

28. Княжеская женская діадема, изъ 7 золотыхъ створокъ съ цвѣтными эмалевыми иконками на нихъ и съ золотыми подвѣсками, русской работы конца XII в.; найдена въ Кіевскомъ кладѣ 1889 г. (Эрмитажъ).

29. Запись князя Глѣба Святославича, внука Ярослава Мудраго, на камнѣ: опредѣленіе ширины Керченскаго пролива, измѣренной по льду, между Тмутараканью и Керчью, въ 1068 г.: «Въ лѣто 6576 инд. 6. Глѣбъ князь мѣрилъ море по леду отъ Тьмутороканя до Кърчева 10000 и 4000 саженъ» (Эрмитажъ).

Б. Суздальско-Волынскій періодъ. 1169—1242

I. Характеристика періода

Основное содержаніе этого періода:

1. Попытки создать общій политическій центръ и сплотить отдѣльныя области въ одно цѣлое. Онѣ ведутся въ двухъ направленіяхъ: на СВ, въ Суздальской землѣ: Андрей Боголюбскій и Всеволодъ III Большое Гнѣздо (ум. 1212 г.); на ЮЗ, въ Галичѣ и на Волыни: Романъ Мстиславичъ (ум. 1205 г.) и сынъ его Даніилъ Галицкій (ум. 1264 г.). Новгородъ, какъ и раньше, активнаго участія въ политической жизни не принимаетъ и входитъ въ сферу вліянія суздальскихъ князей. Югъ (Черниговская и Кіевская области), обезсиленный, становится яблокомъ раздора между Суздалемъ и Волынью (въ 1195 г. въ Кіевѣ посаженъ Рюрикъ Ростиславичъ, подручникъ Всеволода III; Романъ его выгоняетъ, но самъ удержаться тамъ не можетъ. Послѣ Романа въ Кіевѣ утвердились было Ольговичи, князья Черниговскіе, но Всеволодъ и надъ ними берётъ верхъ. Позже Даніилъ Галицкій снова овладѣлъ Кіевомъ).

Это образованіе двухъ центровъ, вокругъ которыхъ сходятся остальныя русскія земли, свидѣтельствустъ о томъ, что уже теперь намѣтились тѣ два русла, по которымъ позже потечётъ русская жизнь: московскіе князья будутъ продолжать дѣло суздальскихъ князей, а литовскіе – объединятъ земли Юго-Западной Руси. Такимъ образомъ, послѣдующій Московско-Литовскій періодъ русской исторіи (1242–1462) явится логическимъ продолженіемъ и завершеніемъ настоящаго Суздальско-Волынскаго періода (1169–1242).

2. Борьба со Степью продолжается, даже интенсивнѣе, чѣмъ въ предыдущій періодъ, и въ этой борьбѣ Югъ окончательно хирѣетъ и падаетъ.

3. Княжескія междоусобицы продолжаются своимъ чередомъ. За 1055–1228 г. насчитываются въ общемъ 80 лѣтъ, прошедшихъ въ войнахъ, и только 93 года мирныхъ.

II. Суздальская земля

1. Заселеніе края. Двѣ колонизаціи – обѣ путёмъ мирнаго проникновенія въ финскія болота:

а) Древнѣйшая – изъ Новгорода, съ характеромъ чисто народнымъ. Города: Ростовъ, Бѣлоозеро, Суздаль.

б) Позднѣйшая – съ юга, княжеская, начиная съ Владиміра Мономаха (даже раньше: Ярославъ М. основалъ городъ Ярославль-на-Волгѣ); всего болѣе обязана Юрію Долгорукому и Андрею Боголюбскому. Послѣдній говорилъ: «Я всю Суздальскую Русь городами и сёлами великими населилъ и многолюдною учинилъ». Города: Переяславль, Москва, Юрьевъ-Польскій, Дмитровъ, Стародубъ, Галичъ, Звенигородъ, Тверь, Городецъ, Кострома и др.

Первая колонизація: переселенцы занимали ничью землю, устраивались самостоятельно, какъ могли и хотѣли; становились хозяевами на новыхъ мѣстахъ, ни отъ кого не зависимыми. Принеся изъ Новгорода вѣчевые порядки, они придерживались ихъ и здѣсь. Таковы старые или старшіе города.

Вторая колонизація: хозяиномъ здѣсь былъ князь; земля была его собственностью; переселенцы селились на его земляхъ. Съ первыхъ же шаговъ они становятся въ подчинённое къ нему положеніе. Условія для развитія вѣчевыхъ порядковъ здѣсь отсутствовали. Таковы новые или младщіе города (пригороды).

2. Какіе признаки того, что край заселился выходцами съ Юга?

Переселенцы принесли съ собою названія покинутыхъ ими мѣстностей и закрѣпили ихъ за новыми поселеніями; многіе города и рѣчки носятъ тѣ же наименованія, что и на Югѣ: Переяславль-Залѣсскій (то же и въ Рязанской области: Переяславль-Рязанскій), Стародубъ, Галичъ, Звенигородъ, Вышгородъ, рч. Почайна, Лыбедь, Трубежъ, Ирпень и др.

3. Отличіе новыхъ порядковъ отъ порядковъ Южной Руси.

Княжеская власть сложилась здѣсь на иныхъ началахъ, чѣмъ на Югѣ. Тамъ – первые князья явились пришельцами; они застали общественный порядокъ уже сложившимся и готовымъ (земледѣльцы-смерды на собственной землѣ; городское населеніе – крупные землевладѣльцы и купечество – съ развитой вѣчевою жизнью), и имъ оставалось лишь додѣлывать его, устанавливать подробности. Здѣсь – князья сами строили и создавали; здѣсь они являлись творческой силою. Въ Суздальской землѣ первый князь «обыкновенно находилъ въ своёмъ владѣніи не готовое общество, которымъ предстояло ему править, а пустыню, которая только что начинала заселяться, въ которой всё надо было завести и устроить, чтобы создать въ ней общество. Край оживалъ на глазахъ своего князя; глухія дебри расчищались, пришлые люди селились на „новяхъ“, заводили новые посёлки и промыслы, новые доходы приливали въ княжескую казну. Всѣмъ этимъ руководилъ князь, всё это онъ считалъ дѣломъ рукъ своихъ, своимъ личнымъ созданіемъ» (Ключевскій).

Таковы были Андрей Боголюбскій, братъ его Всеволодъ III. Выросши на сѣверѣ, они воспитали въ себѣ понятія и привычки иныя, чѣмъ тѣ, что сложились на югѣ. Это были люди земли, не утопій, съ практическимъ, трезвымъ взглядомъ на жизнь, безъ увлеченій и фантазій. Андрей Боголюбскій сознательно, безъ сожалѣнія промѣнялъ безпокойный златоглавый Кіевъ на скромный Владиміръ, затерянный среди финскихъ лѣсовъ и болотъ: здѣсь онъ былъ полнымъ собственникомъ и хозяиномъ, съ положеніемъ гораздо болѣе прочнымъ и устойчивымъ, чѣмъ то, какое могъ дать ему Кіевъ.

Такъ сложился новый типъ хозяина и вотчинника.

4. Типъ хозяина-вотчинника.

Типъ этотъ лишёнъ той прелести, того блеска и благородства, которыми отличался характеръ южныхъ князей: героевъ, предводителей дружинъ, которые не собирали себѣ ни золота, ни серебра, но всё раздавали дружинѣ и своею отвагою, безпокойною дѣятельностью расплодили Русскую землю, намѣтивъ границы ея европейской государственной области, неутомимо пробѣгая ея пустынныя пространства, строя города, прокладывая пути чрезъ лѣса и болота, населяя степи, собирая разбросанное и разъединённое населеніе. Работа благотворная, благодѣтельная, но этимъ она и завершилась: «Прочности, крѣпости всему этому они дать не могли по своему характеру; для этого необходимъ былъ хозяйственный характеръ сѣверныхъ князей-собственниковъ. Южные князья до конца удержали прежній характеръ, и Южная Русь вѣками бѣдствій должна была поплатиться за это и спаслась единственно съ помощію Сѣверной Руси, собранной и сплочённой умнымъ хозяйствомъ князей своихъ» (Соловьёвъ).

5. Послѣдствія этого были троякія:

а) Вѣчевой строй не могъ получить развитія въ Суздальской землѣ; старанія старшихъ городовъ удержать его успѣха не имѣли. Противъ вѣчевыхъ притязаній князья нашли себѣ опору въ новыхъ городахъ; имъ они оказывали, въ свою очередь, всевозможную поддержку и столицею своею выбрали не Ростовъ и не Суздаль, гдѣ всегда могли встрѣтить оппозицію со стороны мѣстной аристократіи, а ничтожный пригородъ Владиміръ-на-Клязьмѣ. Новые города богатѣли, процвѣтали, а старые хирѣли, – хирѣлъ съ ними и вѣчевой строй.

б) Ослабла родовая связь между князьями. Тѣ духовныя силы, что скрѣпляли князей если не въ одну семью, то въ одинъ родственный союзъ, сильно теперь пошатнулись. Полновластный хозяинъ, неограниченный властелинъ у себя дома, въ своихъ новыхъ городахъ, суздальскій князь такимъ же держалъ себя и въ сношеніяхъ съ сородичами. Они для него не младшіе братья, а подчинённые; ими онъ считаетъ себя вправѣ распоряжаться по произволу. «Хотѣлъ онъ быть самовластцемъ», – говоритъ про Андрея лѣтописецъ. Когда Ростиславичи Смоленскіе, его племянники, посаженные имъ въ Кіевскую землю, не исполнили его волю, Андрей Боголюбскій не задумался приказать имъ уходить обратно въ Смоленскъ, а двоихъ даже совсѣмъ хотѣлъ изгнать изъ Русской земли. «Мы до сихъ поръ почитали тебя какъ отца по любви», – отвѣчали Ростиславичи, – «но если ты прислалъ къ намъ съ такими рѣчами, не какъ къ князю, но какъ къ подручнику и простому человѣку, то дѣлай, что замыслилъ, а Богъ насъ разсудитъ». Слово подручникъ красочно опредѣлило сущность произошедшей перемѣны: «Южные князья поняли перемѣну въ обхожденіи съ ними сѣвернаго самовластца; поняли, что онъ хочетъ прежнія родственныя отношенія старшаго къ младшимъ замѣнить новыми, подручническими, не хочетъ болѣе довольствоваться только тѣмъ, чтобъ младшіе имѣли его какъ отца по любви, но хочетъ, чтобъ они безусловно исполняли его приказанія, какъ подданные» (Соловьёвъ).

в) Образовались вотчины-удѣлы. Завоевавъ Кіевъ, а самъ оставшись на прежнемъ мѣстѣ, у себя во Владимірѣ, Андрей въ корнѣ подсѣкъ старый порядокъ перехода столовъ согласно т. наз. «родовой лѣствицы». На Югѣ этотъ порядокъ ещё держится нѣкоторое время, но въ Суздальской области ему не стало болѣе мѣста. Территорія распадается здѣсь на отдѣльныя княжества, одно отъ другого независимыя; каждое изъ нихъ превращается въ личное достояніе князя, становится его вотчиною, т. е. частною собственностію, которая переходитъ отъ отца къ сыну, какъ отцовское наслѣдіе.

Раньше – наслѣдовали братъ послѣ брата, племянникъ послѣ дяди, причёмъ ни одинъ князь не могъ сказать: «это моя земля, я располагаю ею, какъ хочу»: князь былъ только временнымъ, не всегда даже пожизненнымъ ея владѣльцемъ и правителемъ. Теперь – это частная собственность князя, который передаётъ, кому захочетъ, брату или сыну, даже женѣ или дочери.

Двѣ собственности, два хозяйства – это два міра, два отдѣльныхъ замкнутыхъ круга, и сколько возникло хозяйствъ, столько же образовалось и обособленныхъ отдѣльныхъ круговъ-міровъ, иными словами – удѣловъ. Такихъ удѣловъ на Югѣ не могло быть, потому что тамъ не было «хозяйствъ», княжества не составляли тамъ частной собственности, у княжескаго рода тамъ всё было общее, всѣ были дѣти одного отца, внуки одного дѣда. «Мы не венгры и не ляхи, но потомки одного предка, и отказаться отъ Кіева не можемъ», – говорятъ Ольговичи Мономаховичамъ. Любое княжество, будь это крупное: Кіевское, Черниговское – или мелкое: Туровское, Торопецкое, – всё равно понималось какъ часть одного цѣлаго, связанная съ другою частью узами кровнаго родства.

Вотъ почему удѣльный періодъ начинается на Сѣверѣ, со времени Всеволода III, не раньше; къ періоду Кіевскому выраженіе это неприложимо. Лѣтопись наша вовсе не знаетъ слова удѣлъ; впервые выраженіе это встрѣчается въ половинѣ XIV в. (договоръ сыновей Ивана Калиты). На Югѣ сѣверному «удѣлу» соотвѣтствовали иныя выраженія: столъ, волость: такой-то князь сѣлъ на столѣ отца своего; такого-то князя лишили его волости.

Заключеніе. Въ Суздальскомъ краѣ общественный и политическій порядокъ сложился иной, чѣмъ на Югѣ. Изъ этого новаго порядка, какъ изъ зерна, выросло позже единодержавіе и самодержавіе Московскихъ государей.

III. Галичъ съ Волынью

1. Галичъ

Галицкіе и волынскіе князья, каждый въ своихъ интересахъ, домогались гегемоніи въ Юго-Западной Руси. Первоначально успѣхъ былъ на сторонѣ Галича, но онъ былъ непроченъ:

а) внѣшнія помѣхи: вмѣшательство во внутреннія дѣла Галича сосѣдней Венгріи и Польши;

б) внутреннія помѣхи: вражда князей съ мѣстною аристократіей – боярами (классомъ крупныхъ землевладѣльцевъ).

Галицкій столъ въ теченіе всего XII ст. переходилъ непосредственно отъ отца къ сыну, сталъ наслѣдственнымъ въ предѣлахъ одного колѣна:

Братья Василько и Володарь. 1097–1124.

Володимірко, сынъ Володаря. 1124–1152.

Ярославъ Осмомыслъ, сынъ Володимірка. 1152–1187.

Владиміръ, сынъ Ярослава. 1187–1198.

Галицкіе князья не переходили съ одного княженія на другое, не переходила съ ними и ихъ дружина: служившіе отцу продолжали служить и сыну. Дружинники, служившіе у другихъ князей, въ другихъ областяхъ, вслѣдствіе постоянныхъ своихъ переходовъ, мало дорожили земельною собственностью: послѣдняя стѣсняла ихъ. При своёмъ кочеваньѣ съ мѣста на мѣсто, они не могли образовать сословія, пустить прочныхъ корней въ области: вездѣ они временные гости; значеніемъ и вѣсомъ пользуются они, пока остаются неразлучными спутниками и вѣрными совѣтниками своего князя. Ихъ службу очень цѣнятъ, князья не могутъ обойтись безъ нея; но стоитъ имъ только самимъ порвать съ нею, покинуть князя – и всё значеніе ихъ блёкнетъ, почва уходитъ изъ-подъ ногъ.

Въ Галичѣ не то: дружина тамъ перестала быть временной, случайною гостьей въ странѣ; она осѣлась, обзавелась землёю и превратилась въ крупныхъ землевладѣльцевъ, въ первенствующее сословіе, независимое отъ князя. Подъ вліяніемъ Польши и Венгріи бывшіе дружинники прониклись аристократическимъ духомъ; какъ тамъ, они старались играть въ Галичѣ видную политическую роль, подчинить князя своимъ видамъ и ослабить его власть.

Для примѣра: послѣдній галицкій князь Юрій II (1325–1340) грамоты свои выдавалъ не только отъ своего имени, но и отъ имени своихъ бояръ (nos una cum dilectis et fidelibus nostris baronibus militibusque), причёмъ къ самимъ грамотамъ привѣшивались, кромѣ печати князя, также и печати его «бароновъ».

2. Волынь

Романъ Мстиславичъ, завоевавъ Галичъ и Кіевъ (1200–1205), сталъ полнымъ хозяиномъ въ Южной Руси. Недаромъ современники звали его «самодержцемъ всей Русской земли». Черты, сближающія его съ Андреемъ Боголюбскимъ и Всеволодомъ III: то же стремленіе создать сильную власть на основѣ не идейныхъ отношеній родства, а самостоятельнаго обладанія реальною, ни отъ кого не зависимою силою. Но какая разница въ обстановкѣ! – 1) тамъ князья опирались на вѣрные и покорные имъ младшіе города: здѣсь, вмѣсто добрыхъ сотрудниковъ, Романъ нашёлъ боярство, силу, «предъ которою никло значеніе князя» (Соловьёвъ); недаромъ съ такой энергіей боролся онъ съ галицкими боярами: «не передавивши пчёлъ, меду не ѣсть», – говаривалъ Романъ; 2) тамъ, на Сѣверѣ, область, на которую изъ Ярославичей мало кто зарился; здѣсь – постоянная борьба съ завистливой роднёю; 3) тамъ сосѣдями смирные инородцы-финны; здѣсь – воинственные поляки, венгры и половцы: постоянная угроза и съ запада и съ востока.

Въ результатѣ:

а) Въ Суздальской землѣ процессъ объединенія территоріи и усиленія княжеской власти совершается непрерывно; на Юго-Западѣ – онъ оборвался со смертью Романа и возобновился лишь спустя 40–50 лѣтъ при сынѣ Романа, Даніилѣ Галицкомъ.

б) Тамъ процессъ этотъ оказался вполнѣ прочнымъ и далъ свои непосредственные плоды: Москву и объединённую вокругъ нея всю Сѣверную и Сѣверо-Восточную Русь; здѣсь – объединительная работа Романа и Даніила сослужила пользу не своимъ, а чужимъ: Польшѣ и Литвѣ.

IV. Особенности политическаго строя въ Новгородѣ

1. Въ Суздальской землѣ перевѣсъ берётъ княжеская власть надъ вѣчемъ.

2. Въ Галичѣ и на Волыни – бояринъ надъ княземъ и вѣчемъ.

3. Въ Новгородѣ – вѣче надъ княземъ.

Повсюду въ Русской землѣ князь и вѣче (населеніе) дѣйствуютъ рука объ руку, выходя изъ убѣжденія, что у той и другой стороны существуютъ и возможны общіе интересы; вѣче тамъ также предварительно договаривалось съ княземъ, но только тамъ договоры складывались на почвѣ взаимнаго довѣрія и симпатій. Въ одномъ Новгородѣ совсѣмъ иначе. Для новгородцевъ князь – необходимое зло. Безъ князя не обойдёшься: онъ нуженъ для обороны отъ внѣшнихъ враговъ, отъ притязаній со стороны своихъ же русскихъ князей; князь долженъ обезпечить справедливый судъ, обезопасить торговлю, свободный провозъ товаровъ; но самъ онъ для населенія всегда болѣе или менѣе чужой. Судьба можетъ натолкнуть на отрадныя исключенія, какъ Мстиславъ, старшій сынъ Владиміра Мономаха, или какъ Мстиславъ Храбрый: къ нимъ у Новгорода будетъ душа лежать – давай Богъ почаще такихъ! – но это именно исключенія, вообще же новгородскій князь это наёмникъ, которому платятъ и за которымъ слѣдуетъ зорко слѣдить, какъ бы онъ не использовалъ своего положенія въ ущербъ народной свободѣ и матеріальнаго благосостоянія. Отсюда частая смѣна князей (въ XII в. до 30 разъ); отсюда та тщательность, съ какою въ своихъ договорахъ новгородцы опредѣляютъ и взвѣшиваютъ, чего НЕ долженъ дѣлать призываемый князь.

1. Ограниченія княжеской власти.

а) Князь не имѣлъ права безъ согласія вѣча начинать войны («не замышлять войны безъ новгородскаго слова»);

б) онъ не имѣлъ права въ правители пригородовъ и областей (въ провинціальные посадники) назначать не-новгородцевъ;

в) онъ не имѣлъ права смѣщать должностныхъ лицъ безъ суда;

г) управленіе и судъ онъ долженъ былъ вести совмѣстно съ посадниками и тысяцкими.

Посадникъ и тысяцкій въ городѣ Новгородѣ – главные правительственные сановники: въ рукахъ посадника сосредоточивалась гражданская власть; у тысяцкаго – военная. Ихъ выбирало вѣче, такъ что они являлись представителями и защитниками народныхъ интересовъ и по своему положенію оказывали сильное вліяніе на рѣшенія князя. Такимъ образомъ:

д) князь не могъ безъ посадника отправлять суда;

е) онъ не могъ назначать безъ его согласія провинціальныхъ посадниковъ;

ж) торговые договоры, заключённые съ нѣмцами, для князя святыня: онъ не смѣлъ нарушать ихъ;

з) ни онъ, ни его дворяне не имѣли права покупать сёлъ въ новгородскихъ областяхъ, изъ опасенія, какъ бы, ставъ крупнымъ землевладѣльцемъ, князь путёмъ экономическаго давленія на мѣстное населеніе не усилилъ своихъ политическихъ прерогативъ;

и) ѣздить на охоту въ Русу князь могъ только осенью.

NB. Охота въ ту пору служила князьямъ не простой забавой, а источникомъ дохода.

2. Права вѣча.

а) Вѣче заключаетъ съ княземъ договоры, призываетъ, изгоняетъ, судитъ князей;

б) избираетъ посадника и тысяцкаго;

в) избираетъ и сгоняетъ владыкъ-архіепископовъ;

г) законодательствуетъ;

д) рѣшаетъ, вести войну или нѣтъ.

3. Основа вѣчевого устройства – общерусская: какъ и въ остальныхъ областяхъ Русской земли, новгородское вѣче

а) не есть учрежденіе постоянное: его созываютъ по мѣрѣ надобности;

б) каждый полноправный можетъ участвовать на нёмъ;

в) участвуетъ обыкновенно населеніе города, пригороды же лишь въ рѣдкихъ случаяхъ;

г) рѣшенія требовались единогласныя, что зачастую достигалось насиліемъ большинства надъ меньшинствомъ (бурныя схватки на Волховскомъ мосту).

Но эта общерусская основа рѣзче подчёркнута, послѣдовательнѣе и глубже проведена въ жизнь: разстояніе между княземъ и вѣчемъ здѣсь значительно больше, чѣмъ въ остальной Русской землѣ.

4. Совѣтъ Господъ.

Его составъ: посадники и тысяцкіе, степенные (т. е. состоящіе на дѣйствительной службѣ) и бывшіе; старосты концовъ; сотскіе – общее имя имъ бояре. Предсѣдатель Совѣта – архіепископъ. Функціи: предварительное разсмотрѣніе законодательныхъ проектовъ передъ поступленіемъ ихъ на утвержденіе вѣча. Примѣнительно къ современной терминологіи англійскаго парламента, Совѣтъ Господъ – Верхняя палата, палата Лордовъ; Вѣче – Нижняя палата, палата Общинъ.

V. Опустошеніе Русскаго Юга

1. Опустошеніе края

Опустошеніе Русскаго Юга продолжалось и въ этотъ періодъ. Борьба съ половцами достигаетъ высшаго напряженія, а вторженія кочевниковъ и разореніе края становятся явленіемъ обыденнымъ и нормальнымъ. Населеніе продолжаетъ, какъ и раньше, бѣжать на сѣверо-востокъ и на западъ. Отлагая на время свои ссоры, князья предпринимаютъ совмѣстно походы въ половецкія степи, врасплохъ нападаютъ на половецкія вѣжи, уводятъ оттуда плѣнниковъ, скотъ, коней; но половцы платятъ имъ тѣмъ же и, въ свою очередь, совершаютъ набѣги на пограничныя русскія сёла, возвращаясь къ себѣ съ ещё болѣе богатой и разнообразной добычей. Такъ идутъ годы. Въ этой обстановкѣ вырастали и смѣнялись поколѣнія, въ печальномъ сознаніи, что жизнь проходитъ подъ давленіемъ тёмной роковой силы, отъ которой никуда не уйти и не скрыться.

2. «Слово о полку Игоревѣ»

Это настроеніе, полное безвыходной грусти, безъ надежды на свѣтлое будущее нашло своё выраженіе въ поэтическомъ произведеніи той поры, въ «Пѣсни о полку Игоревѣ». Темою для безымённаго автора послужилъ неудачный походъ на половцевъ сѣверскаго князя Игоря, закончившійся его плѣненіемъ (1185). Богатое яркими образами, оно проникнуто сильнымъ лиризмомъ, своего рода покорностью судьбѣ. Передъ нами люди, надломленные жизнью; въ прошломъ они пережили мучительную драму. Не рогъ Роланда звучитъ въ этой «Пѣсни» увѣреннымъ и мощнымъ призывомъ; нѣтъ, это Ярославна, жена несчастнаго Игоря, «утромъ рано на забралѣ кычетъ лебедью» и дѣлится своимъ горемъ съ вѣтромъ, солнцемъ, Днѣпромъ; это самъ поэтъ печально слѣдитъ за распрями князей, главной причиной торжества варваровъ; и когда онъ хочетъ отдохнуть душою, то мысли его обращены въ прошлое: только тамъ, въ лицѣ Владиміра Мономаха, грозы половцевъ, блеснётъ для него настоящій лучъ, освѣтитъ и согрѣетъ его печальное настоящее.

3. Разгромы Кіева

А Кіевъ-городъ падалъ всё глубже и глубже. Взятый приступомъ войсками Андрея Боголюбскаго въ 1169 г., онъ тогда былъ отданъ на разграбленіе. Въ теченіе двухъ дней, опьянённый успѣхомъ, побѣдитель зорилъ городъ, поджигалъ дома, убивалъ жителей, растаскивалъ чужое добро. Не пощажены были монастыри и церкви; забраны иконы, книги, ризы, колокола. 34 года спустя (1203) Кіевъ ожидала подобная же участь: онъ вторично взятъ и разграбленъ, но на этотъ разъ его грабили русскіе совмѣстно съ половцами, что, конечно, лишь усилило бѣдствіе. Огню и мечу подверглись одинаково и нижняя часть города (Подолъ), и верхняя со своими главными святынями, Св. Софіей и Десятинною церковью. Храмы были опустошены, лишены своихъ украшеній, цѣнныхъ вещей; въ плѣнъ увели всю молодёжь города, мужскую и женскую; монастыри также подверглись разгрому – монахи и монахини угнаны въ степь на тяжёлую, а кто и на позорную работу. Уцѣлѣли только купцы-иностранцы: они заперлись со своими товарами въ каменныхъ церквахъ и купили себѣ жизнь и свободу, отдавъ половцамъ половину добра. Съ тѣхъ поръ, обезчещенный, надломленный и хилый, печально влачилъ Кіевъ свои дни, въ ожиданьи третьяго, ещё болѣе горшаго разгрома – татарскаго (1240).

VI. Представители эпохи

А. Люди новаго порядка

1. Андрей Боголюбскій.

«Это былъ настоящій сѣверный князь, истый суздалецъ-залѣшанинъ по своимъ привычкамъ и понятіямъ, по своему политическому воспитанію. На Сѣверѣ прожилъ онъ бо́льшую половину своей жизни, совсѣмъ не видавши Юга». Впервые онъ туда попалъ, когда ему было уже подъ 40 лѣтъ. «Андрей скоро выдѣлился изъ толпы тогдашнихъ южныхъ князей особенностями своего личнаго характера и своихъ политическихъ отношеній. Онъ въ боевой удали не уступалъ своему удалому сопернику Изяславу, любилъ забываться въ разгарѣ сѣчи, заноситься въ самую опасную свалку, не замѣчалъ, какъ съ него сбивали шлемъ. Всё это было очень обычно на Югѣ, гдѣ постоянныя внѣшнія опасности и усобицы развивали удальство въ князьяхъ; но совсѣмъ не было обычно умѣнье Андрея быстро отрезвляться отъ воинственнаго опьяненія. Тотчасъ послѣ горячаго боя онъ становился осторожнымъ, благоразумнымъ политикомъ, осмотрительнымъ распорядителемъ. У Андрея всегда всё было въ порядкѣ и наготовѣ; его нельзя было захватить врасплохъ; онъ умѣлъ не терять головы среди общаго переполоха. Привычкой ежеминутно быть насторожѣ и всюду вносить порядокъ онъ напоминалъ своего дѣда Владиміра Мономаха. Несмотря на свою боевую удаль, Андрей не любилъ войны и послѣ удачнаго боя первый подступалъ къ отцу съ просьбой мириться съ побитымъ врагомъ» (Ключевскій).

2. Всеволодъ III – «былъ образцомъ большей части потомковъ своихъ, князей сѣверныхъ: былъ очень остороженъ, не охотникъ до рѣшительныхъ дѣйствій, до рѣшительныхъ битвъ, которыми можно было вдругъ выиграть, но можно вдругъ и потерять; уступчивъ въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ видѣлъ успѣхъ невѣрный, но постояненъ въ стремленіяхъ къ достиженію цѣли, а цѣль эта какъ у него, такъ и у потомковъ его – пріобрѣсть какъ можно больше владѣній, усилить себя на счётъ всѣхъ другихъ князей, подчинить ихъ себѣ: это-то стремленіе Всеволода III и потомковъ его и было средствомъ къ утвержденію единовластія въ Россіи» (Соловьёвъ).

Б. Люди стараго порядка

Два Мстислава, отецъ и сынъ, Храбрый (ум. 1180 г.) и Удалой (ум. 1228 г.), – «самые блестящіе представители старой Юго-Западной Руси въ борьбѣ ея съ новою, Сѣверо-Восточною» (Соловьёвъ).

3. Мстиславъ Храбрый.

Это онъ обвинилъ Андрея Боголюбскаго въ оскорбительномъ намѣреніи третировать младшихъ князей, какъ подручниковъ (см. выше), а чтобъ сильнѣе выразить своё негодованіе, приказалъ остричь послу Андрея голову и бороду. Въ Вышгородѣ онъ девять недѣль выдерживаетъ осаду Андреевой рати и заставляетъ её со стыдомъ удалиться, нанеся ей рѣшительное пораженіе. Послѣдній годъ жизни онъ княжилъ въ Новгородѣ. Новгородъ тоже отстаивалъ свою старину отъ притязаній суздальскихъ князей и потому видѣлъ въ Мстиславѣ своего человѣка. Здѣсь Мстиславъ ярко проявилъ южнорусскія черты удалого воина. Тотчасъ по приходѣ онъ уже думаетъ, куда бы пойти повоевать, и идётъ на Чудскую землю; разгромилъ её и вернулся, по выраженію лѣтописца, «съ славою и честью великою». На весну новая дума съ дружиной: куда ещё пойти – и пошёлъ на полоцкаго князя Всеслава.

Но, воинъ, онъ щедръ къ бѣднымъ, ласковъ къ монахамъ, отзывчивъ на нужды церковныя; попамъ и святительскому чину оказывалъ должную честь; онъ не жалѣлъ жизни за Русскую землю и за христіанъ и, истинный потомокъ Владиміра Краснаго Солнышка, не накапливалъ серебра и золота, а щедро дѣлился имъ со своею дружиной. Не было мѣста въ Русской землѣ, гдѣ бы его не любили, не желали имѣть у себя; и вѣсть о его смерти печалью пронеслась повсюду.

Очевидно, своимъ былъ Мстиславъ не для однихъ новгородцевъ. Русскіе люди того времени видѣли въ нёмъ образецъ доблести и добродѣтелей. Онъ жилъ, думалъ и дѣйствовалъ такъ, какъ жили, думали и дѣйствовали его современники. Мстиславъ не открывалъ имъ новыхъ горизонтовъ, не выбивалъ изъ наторённой колеи, но свято хранилъ устои старины, дорогіе большинству тогдашнихъ людей. За это-то тогдашнее большинство такъ и цѣнило его. Лучшее доказательство тому – гробъ Мстислава сталъ предметомъ поклоненія и церковь вскорѣ причла его къ лику святыхъ.

4. Мстиславъ Удалой.

Подобно отцу, «онъ не думалъ объ усиленіи себя и дѣтей своихъ на счётъ другихъ князей, не думалъ объ умноженіи своихъ волостей, но заботился только о томъ, какъ бы прославить себя воинскими подвигами, любилъ рѣшать споры битвами, въ которыхъ видѣлъ судъ Божій; съ дружиною своею, славною также храбростію, онъ переѣзжалъ изъ одного конца русскихъ владѣній въ другой, являлся всюду, гдѣ только нужно было защитить слабаго отъ сильнаго и поддержать старину». Странствующій герой, покровитель утѣснённыхъ, онъ лишёнъ всякаго государственнаго пониманія, всякихъ государственныхъ стремленій (Соловьёвъ).

Долго сидѣлъ Мстиславъ безъ «настоящаго дѣла» въ своёмъ Торопецкомъ княжествѣ и былъ уже не первой молодости, когда, узнавъ, что Всеволодъ III притѣсняетъ новгородскихъ купцовъ, задерживая ихъ въ своей землѣ, и не пропускаетъ въ Новгородъ хлѣбъ, – Мстиславъ явился неожиданно въ Торжокъ, схватилъ сторонниковъ суздальскаго князя и послалъ ихъ въ оковахъ въ Новгородъ, наказавъ сказать тамъ: «Кланяюсь Св. Софіи, гробу отца моего и всѣмъ новгородцамъ; я пришёлъ къ вамъ: слышу, князья дѣлаютъ вамъ насиліе, – жаль мнѣ своей отчины». Это было предложеніе услугъ, и Новгородъ не отказался отъ нихъ, принялъ Мстислава своимъ княземъ, а тотъ собралъ ополченіе, повёлъ его на Всеволода и принудилъ къ уступкамъ (1210). Стоило потомъ Мстиславу услыхать, что на югѣ черниговскій князь Всеволодъ Чермный незаконно овладѣлъ Кіевскою землёю и изгналъ оттуда его двоюродныхъ братьевъ, – онъ спѣшитъ туда, выгоняетъ Всеволода и возстановляетъ права обиженныхъ братьевъ.

Мстиславу, однако, не сидится на мѣстѣ: опять стоило польскому королю позвать его отнимать Галичъ у венгровъ, какъ онъ немедля сзываетъ вѣче и говоритъ новгородцамъ: «есть у меня дѣла на Руси, а вы вольны въ князьяхъ», – поклонился и ушёлъ, сошёлъ со княженія. Въ Галичѣ онъ прогналъ венгровъ, вокняжился тамъ, но не удержался: поссорился съ поляками и, будучи, въ свою очередь, изгнанъ, отправился за помощью къ половцамъ «отмстить свой соромъ». Но, ещё не доходя до степей, слышитъ Мстиславъ, что суздальскіе князья, сыновья Всеволода III, чинятъ неправду надъ Новгородомъ, грозятъ Новый Торжокъ сдѣлать столицею Новгородской земли, а Новгородъ низвести на степень пригорода. Не стерпѣлъ Мстиславъ, полетѣлъ въ Новгородъ, собралъ вѣче и говоритъ: «Пойдёмте искать свою братью и своихъ волостей; да не будетъ Новый Торгъ Новгородомъ, ни Новгородъ Торжкомъ, но гдѣ Св. Софія, тамъ пусть и Новгородъ! И въ силѣ Богъ, и въ малѣ Богъ да правда!» Вдобавокъ младшіе сыновья Всеволода III (Ярославъ и Юрій) дѣйствовали въ своей Суздальской землѣ въ ущербъ правамъ старшаго брата (Константина), и Мстиславу представился случай одновременно и тутъ выступить защитникомъ правды, какъ онъ понималъ её, согласно своимъ убѣжденіямъ и взглядамъ на родовые обычаи.

Липецкая битва (1216) рѣшила споръ въ пользу Мстислава; но въ Новгородѣ онъ и теперь не надолго; его тянетъ на Югъ, и два года спустя онъ опять разстаётся съ новгородцами: «Кланяюсь Св. Софіи, и гробу отца моего, и вамъ; хочу поискать Галича, а васъ не забуду; дай мнѣ Богъ лечь подлѣ отца у Св. Софіи».

И пошёлъ искать Галичъ, прогналъ венгровъ, вокняжился тамъ. Цѣль достигнута – но какая у Мстислава цѣль? Горизонтъ у него не широкій; дальше славы онъ ничего не видитъ. Ему любо сознавать, что Галицкая земля съ восторгомъ признала его своимъ княземъ, величаетъ «своимъ свѣтомъ», «сильнымъ соколомъ»; побѣдитель, онъ милостивъ ко врагу, не особенно заботясь, какъ используетъ врагъ эту его милость. Дѣйствительно, главнѣйшему изъ венгерскихъ бояръ, лобызавшему его колѣни, Мстиславъ далъ въ управленіе городъ Звенигородъ, обручилъ свою дочь съ венгерскимъ королевичемъ и отдалъ будущему зятю въ удѣлъ Перемышль, – т. е. вчерашнимъ врагамъ самъ же помогъ укрѣпиться въ своей землѣ.

Въ этой борьбѣ за Галичъ есть эпическіе моменты. Венгровъ одолѣли; городъ взятъ; король Коломанъ съ женой и боярами заперлись въ церкви; жажда мучаетъ ихъ, – и Мстиславъ, продолжая осаду, въ разгаръ военныхъ дѣйствій, посылаетъ имъ бочку воды. Чѣмъ это хуже Генриха IV, который кормитъ осаждённыхъ въ Парижѣ? Но Генрихъ дѣйствовалъ по холодному политическому расчёту, Мстиславомъ же двигало минутное настроеніе, порывъ сердца и мысль, что всѣ они, осаждённые и осаждающіе, враги и друзья, всѣ – одна семья, тѣ же сородичи и близкіе люди.

И вездѣ Мстиславомъ руководитъ чувство: сегодня Галичъ, а завтра Калка. Поистинѣ удалой, Мстиславъ рвётся вперёдъ, точно боясь, какъ бы успѣхъ побѣды надъ татарами не пришлось раздѣлить съ остальными князьями, что не достанется слава ему одному: онъ опередилъ главныя силы, не разсчитавъ силъ татарскихъ, ударилъ на нихъ, былъ разбитъ наголову и тѣмъ предопредѣлилъ несчастный исходъ сраженія.

Послѣдніе годы жизни Мстиславъ сидитъ въ Галичѣ, но жалкой игрушкой въ рукахъ бояръ. Интригуя и обманывая, бояре довели его до открытаго столкновенія съ молодымъ зятемъ своимъ, знаменитымъ впослѣдствіи Даніиломъ Галицкимъ; выжили самого Мстислава и убѣдили отдать Галицкій столъ не зятю, а дочери, женѣ венгерскаго королевича. Много потрудился Мстиславъ для русскаго дѣла въ Галичѣ, но теперь этимъ послѣднимъ поступкомъ онъ безсознательно самъ же своими руками подсѣкъ въ корнѣ всю прежнюю свою работу. Моральный приговоръ Мстиславъ самъ подписалъ себѣ, сказавъ Даніилу: «Сынъ, согрѣшилъ я, не давъ тебѣ Галича, а далъ иноплеменникамъ, по совѣту Судислава-льстеца, меня обманувшаго».

Таковъ былъ Мстиславъ Удалой. «Онъ не преслѣдовалъ новыхъ цѣлей, не далъ новаго поворота ходу событій, не создавалъ новаго первообраза общественнаго строя. Это былъ, напротивъ, защитникъ старины, охранитель существующаго, борецъ за правду, но за ту правду, которой образъ сложился уже прежде. Его побужденія и стремленія были такъ же неопредѣлённы, какъ стремленія, управлявшія его вѣкомъ. Его доблести и недостатки носятъ на себѣ отпечатокъ всего, что въ совокупности выработала удѣльная жизнь. Это былъ лучшій человѣкъ своего времени, но не переходившій той черты, которую назначилъ себѣ духъ предшествовавшихъ вѣковъ; и въ этомъ отношеніи жизнь его выражала современное ему общество» (Костомаровъ).

Мстиславъ многими чертами напоминаетъ шведскаго короля Карла XII: у того и другого полное отсутствіе политической прозорливости, та же погоня за безплодною славой, тотъ же узкій горизонтъ личныхъ и фамильныхъ отношеній, та же неспособность подняться до уровня интересовъ общегосударственныхъ. Своею дѣятельностью Мстиславъ и Карлъ какъ бы хотѣли лишній разъ напомнить намъ, что въ ихъ жилахъ течётъ норманнская кровь, – кровь тѣхъ викинговъ-берсеркеровъ, которые искали войны ради самой войны, съ тѣмъ лишь отличіемъ, что Карлъ XII жилъ въ эпоху, когда такой пережитокъ сталъ уже полнымъ анахронизмомъ, во времена же Мстислава духовное родство съ норманнами X–XII в. было явленіемъ вполнѣ естественнымъ и даже вызывало симпатію въ современникахъ.

Типичный представитель своего времени, богатый личными доблестями, Мстиславъ, тѣмъ не менѣе, совершенный пустоцвѣтъ въ русской жизни: положительныхъ слѣдовъ по себѣ онъ не оставилъ, и, если бы не лѣтопись, ничто не напоминало бы намъ о нёмъ. Не то Андрей Боголюбскій и Всеволодъ III: первый камень, который потомъ пошёлъ на кладку фундамента будущаго государственнаго зданія Россіи, обтёсанъ былъ ими.

VII. Памятники духовной культуры. 1169—1242

1. «Слово» или «Моленіе» Даніила Заточника, конца XII в. Цѣль сочиненія, равно и личность автора остаются ещё не ясными. «Слово» отразило въ себѣ ходячую народную мудрость, что вмѣстѣ съ обиліемъ нравоучительныхъ текстовъ, почерпнутыхъ изъ разныхъ писаній, и замысловатымъ остроуміемъ завоевало ему у современниковъ обширный кругъ читателей.

2. «Слово о полку Игоревѣ», конца XII в.

3. Патерикъ Печерскій, собраніе повѣстей о подвижникахъ и чудотворцахъ Печерскаго монастыря, о легендахъ и чудесахъ, имъ приписываемыхъ, первой половины XIII в.

4. Церковь Св. Георгія въ Старой Ладогѣ; стѣнныя фрески, XII в., по византійскимъ образцамъ, работы русскихъ мастеровъ новгородской школы.

5. Спасо-Преображенскій соборъ въ Мирожскомъ монастырѣ, въ окрестностяхъ Пскова, съ замѣчательно сохранившимися фресками (сцены изъ Новаго Завѣта), по лучшимъ оригиналамъ византійской стѣнописи, 1156 г.

6. Церковь Покрова на Нерли, въ Суздальскомъ краѣ, заложена 1165 г. Андреемъ Боголюбскимъ. Романскій стиль архитектуры ярко выступаетъ въ ней: одноглавая; пилястры, узкія полуколонки; поясъ изъ ряда колоннъ; внѣшнія украшенія: человѣческія фигуры, звѣри, фантастическія животныя; внутренность раздѣлена пилястрами на 3 нефа (корабля). Прототипъ Дмитріевскаго собора въ меньшихъ размѣрахъ. «Одинъ изъ величайшихъ памятниковъ мірового искусства» (Грабарь).

7. Дмитріевскій соборъ во Владимірѣ-на-Клязьмѣ, въ честь св. Димитрія Солунскаго, 1194–1197 г., наиболѣе совершенный образецъ романскаго стиля у насъ въ Россіи. Одноглавый; богатѣйшая орнаментація наружныхъ стѣнъ: птицы, звѣри, грифоны, гарпіи; многіе изъ нихъ очень близки къ украшеніямъ венеціанскаго собора Св. Марка; богатый поясъ изъ колонокъ; внутри 5 нефовъ, украшенныхъ фресками. Особенность Дмитріевскаго собора, какъ и ц. Покрова на Нерли, въ сочетаніи вліяній романской архитектуры съ греко-восточною. Въ этомъ сочетаніи зародышъ будущаго русскаго національнаго искусства.

8. Церковь Спаса Нередицы, въ окрестностяхъ Новгорода, 1198 г.; богатѣйшія, оригинальныя фрески, почти не тронутыя временемъ. «Всѣ стѣны внутри храма покрыты сплошнымъ ковромъ фресокъ, хорошо сохранившихся и оставляющихъ глубокое впечатлѣніе значительностью композицій и торжественной

суровостью красокъ. Фрески эти должны быть отнесены къ числу лучшихъ созданій стѣнной живописи XII вѣка не только въ Россіи, но и въ цѣлой Европѣ и придаютъ въ высшей степени драгоцѣнный видь этому такъ долго находившемуся въ забвеніи созданію примитивной вѣры». Вообще творчество новгородскихъ и псковскихъ мастеровъ создало «такой волшебный міръ красоты, что равнять его можно лишь съ вершинами, до которыхъ доходило міровое искусство. Кому посчастливилось видѣть наиболѣе совершенныя изъ ихъ созданій и довелось почувствовать власть ихъ чаръ, тотъ знаетъ, что придётъ время, когда европейскіе музеи будутъ такъ же искать новгородскихъ иконъ, какъ ищутъ сейчасъ египетскихъ и греческихъ скульптуръ» (Грабарь).

9. Крестъ преп. Евфросиніи Полоцкой, 1161 г., «одно изъ рѣдчайшихъ по драгоцѣнности и высотѣ техническаго искусства произведеній древнерусскаго мастерства, воспользовавшагося предметами и средствами византійскаго художества» (Кондаковъ). (Полоцкъ. Спасскій м-рь.)

10. Корсунскіе врата, главныя входныя (западныя) двери въ Софійскомъ соборѣ, въ Новгородѣ: на деревянной основѣ набиты дощечки изъ листовой мѣди, съ изображеніемъ 48 сценъ изъ Свящ. Писанія, съ надписями по-латыни (надписи славянскія – позднѣйшія); нѣмецкой работы конца XII в.; образчикъ сѣвернаго романскаго стиля.

11. Сигтунскіе врата, боковые, тамъ же; итало-византійской работы, съ орнаментомъ; попали въ Новгородъ, вѣроятно, изъ города Сигтуна (въ Швеціи), XII вѣка.

12. Хутынскій монастырь, близъ Новгорода, 1192 г.

B. МОсковско-Литовскій періодъ. 1242—1462

I. Характеристика періода

1. Москва и Вильна

Группированіе русскихъ земель вокругъ двухъ центровъ, начавшееся ещё въ предыдущій періодъ, теперь обозначилось ещё рѣзче, съ тѣмъ лишь, однако, отличіемъ, что на Сѣверо-Востокѣ центръ остался прежнимъ: Владиміръ – Москва, на Юго-Западѣ же мѣсто Галича и Волыни заняла литовская Вильна. Новгородъ самостоятельной позиціи не сумѣлъ создать себѣ и теперь: онъ яблоко раздора между Литвой и Москвою, и, рано или поздно, та или другая втянетъ его въ свою орбиту и лишитъ политической независимости.

2. Что обусловило рубежъ между Русью Суздальско-Волынскою и Русью Московско-Литовскою?

Почти одновременное появленіе на В – татаръ, а на З – нѣмецкихъ орденовъ, Ливонскаго (Меченосцевъ) и Тевтонскаго. Тягость татарскаго ига вызвала, въ противовѣсъ, бо́льшую сплочённость областей. Татары послужили могучимъ толчкомъ къ объединенію Сѣверо-Восточной Руси вокругъ московскаго центра, фундаментъ чему заложенъ былъ ещё въ предыдущій періодъ (работа Андрея Бог. и Всеволода III). Въ свою очередь, наступательное движеніе нѣмецкихъ орденовъ пробудило литовское племя, призвавъ его къ исторической жизни. Подъ натискомъ съ запада Литва сама двигается на востокъ, на югъ, ищетъ себѣ точки опоры и находитъ ихъ въ соединеніи своихъ силъ съ силами Юго-Западной Руси.

3. Отчужденіе отъ Зап. Европы

Борьба Александра Невскаго съ шведами (побѣда его на р. Невѣ, 1240 г.) и съ орденомъ Меченосцевъ (Ледовое побоище на Чудскомъ оз., 1242 г.) носитъ характеръ религіозно-національный. Шведы и нѣмцы явились врагами русской народности и русской вѣры. Такимъ образомъ, заслуга Александра, въ глазахъ его современниковъ, заключалась въ томъ, что онъ: а) отстоялъ политическую независимость Русской земли: не допустилъ вторженія въ неё иноземцевъ – и б) отстоялъ чистоту русской вѣры: не допустилъ «латинскую» ересь исказить истинное православіе. И раньше духовная связь Россіи съ Зап. Европою была слаба – теперь порывались послѣднія нити. Татарское иго и безъ того тянуло Россію въ сторону Востока, требовало усиленнаго къ себѣ вниманія; Россіи съ появленіемъ татаръ и безъ того стало вдвое труднѣе сохранять свою европейскую физіономію и соприкасаться духовно съ Европой, – теперь крестоносный характеръ шведско-нѣмецкаго наступленія создалъ ещё больше препятствій къ тому. Иго татарское волей-неволей заставляло поворачиваться лицомъ къ Востоку – появленіе шведовъ и нѣмцевъ на р. Невѣ и на Чудскомъ оз. вызывало добровольное желаніе отвернуться отъ Запада. Совокупность этихъ обстоятельствъ на долгое время отчудило Россію отъ Зап. Европы и поставило её внѣ общенія съ ея культурною жизнью.

NB. Подъ Россіей слѣдуетъ понимать главнымъ образомъ Сѣверо-Восточную Русь; но и Русь Юго-Западная, хотя ближе стояла къ Европѣ, тоже воспиталась въ чувствѣ враждебности и сознанія противоположности интересовъ. Сближеніе Даніила Галицкаго съ Папскимъ престоломъ на почвѣ религіозной – принятіе имъ католичества – фактъ единичный и самой изолированностью своею лишь рѣзче подчёркиваетъ общее положеніе.

ІІ. Александръ Невскій, Даніилъ Галицкій и Миндовгъ Литовскій

Что между ними общаго? Современники (первый и послѣдній умерли въ 1263 г.; Даніилъ годомъ позже), всѣ они слабы, всѣ должны приноравливаться къ обстоятельствамъ, считаться съ врагами болѣе сильными, всегда быть зоркими, осмотрительными; многое они вынуждены дѣлать противъ воли и убѣжденій, прибѣгать къ изворотливости, всюду проявлять большую гибкость совѣсти и находчивость. Смѣлая, открытая политика несовмѣстна съ ихъ положеніемъ.

1. Александръ Невскій

Онъ прилагаетъ невѣроятныя усилія ввести расхлеставшееся татарское море въ должныя границы, примирить возмущённое чувство русскихъ людей съ неизбѣжностью ига; заискиваетъ у татаръ и, когда убѣжденіемъ, когда силою, заставляетъ свой народъ подчиниться требованіямъ хана. Гибкость и изворотливость проявилъ онъ изумительныя, и дѣятельность его результаты дала положительныя. Александръ – это типъ сѣвернаго князя: практическій умъ, разсудительность, желѣзная воля, настойчивость и терпѣніе; увлеченіямъ нѣтъ мѣста; цѣнится одно только реальное благо. Андрей Боголюбскій и Всеволодъ III въ его положеніи дѣйствовали бы такъ же, какъ онъ.

2. Даніилъ Галицкій

Это, наоборотъ, типъ южнорусскаго князя. Онъ тоже, какъ и Александръ Невскій, въ желѣзныхъ тискахъ: враги извнѣ: татары, литва; вдобавокъ ещё враги домашніе: собственные бояре, открыто съ нимъ враждующіе; неустойчивыя отношенія къ полякамъ и венграмъ, сегодня союзникамъ, завтра врагамъ; зато у Александра опредѣлённо намѣченный путь и способъ дѣйствій; свои средства онъ старательно взвѣситъ, прежде чѣмъ станетъ примѣнять ихъ къ дѣлу; Даніилъ же съ блестящими дарованіями, съ наслѣдственной любовью къ славѣ, съ широкими государственными замыслами, по духовному облику, несомнѣнно, болѣе симпатичный, лишёнъ, однако, устойчивыхъ взглядовъ и политической программы. Даніилъ не умѣетъ, когда это нужно, пожертвовать своимъ настроеніемъ, поступиться чувствомъ въ пользу холоднаго разсудка. Недаромъ онъ сродни (зятемъ) такому яркому представителю Юга, какъ Мстиславъ Удалой.

Сначала онъ долго не ѣдетъ въ Орду: ему оскорбительна самая мысль о предстоящемъ горькомъ униженіи, а въ концѣ концовъ онъ всё-таки поѣхалъ! Выпилъ чашу униженія – и понапрасну; пользы изъ этого не извлёкъ никакой: всё равно потомъ не выдержалъ и взбунтовался противъ хана. Правда, побужденія у него благородныя: «злѣе зла честь татарская», – почести, оказанныя ему въ Ордѣ; а въ конечномъ результатѣ новое нашествіе татаръ на его землю и новое разореніе края, – именно то, отъ чего умѣлъ избавить Александръ Невскій свою Сѣверо-Восточную Русь. Такъ же непостояненъ Даніилъ и съ Литвою: то противъ нея, то заодно съ нею. Въ расчётѣ на помощь Римскаго престола, онъ принимаетъ католичество и съ нимъ королевскій вѣнецъ, но потомъ, обманутый въ надеждахъ, рѣзко порываетъ духовныя связи съ Римомъ. Брачнымъ союзомъ съ венгерскимъ королёмъ Белой IV Даніилъ разсчитывалъ было обезпечить своему сыну австрійскую корону, но ошибся и тутъ: Бела охотно использовалъ его военную помощь въ войнѣ съ чехами и нѣмцами, но потомъ, когда дѣло дошло до расплаты, жестоко обманулъ Даніила. Въ результатѣ яркая, шумная дѣятельность Даніила ничего положительнаго не дала и дать не могла.

Вина, однако, не въ одной личности Даніила. Дѣятельность Александра прошла въ условіяхъ гораздо болѣе благопріятныхъ; изъ внѣшнихъ враговъ (въ пору его великокняженія) ему пришлось считаться съ одними татарами; у себя дома помѣхъ онъ не встрѣчалъ: отъ крамольныхъ бояръ судьба его избавила, въ самомъ же населеніи, – въ его свойствахъ: разсудительности и природной смѣткѣ, въ общественности и житейскомъ тактѣ – Александръ встрѣтилъ даже прямую поддержку. Такой поддержки у Даніила не было.

«Въ судьбѣ этого князя было что-то трагическое. Многаго добился онъ, чего не достигалъ ни одинъ южнорусскій князь, и съ такими усиліями, которыхъ не вынесъ бы другой. Почти вся Южная Русь, весь край, населённый южнорусскимъ племенемъ, былъ въ его власти; но, не успѣвши освободиться отъ монгольскаго ига и дать своему государству самостоятельное значеніе, Данило тѣмъ самымъ не оставилъ и прочныхъ залоговъ самостоятельности для будущихъ времёнъ. По отношенію къ своимъ западнымъ сосѣдямъ, какъ и вообще во всей своей дѣятельности, Данило, всегда отважный, неустрашимый, но вмѣстѣ съ тѣмъ великодушный и добросердечный до наивности, былъ менѣе всего политикъ. Во всѣхъ его дѣйствіяхъ мы не видимъ и слѣда хитрости, даже той хитрости, которая не допускаетъ людей попадаться въ обманъ. Этотъ князь представляетъ совершенную противоположность съ осторожными и расчётливыми князьями Восточной Руси, которые, при всёмъ разнообразіи личныхъ характеровъ, усвоивали отъ отцовъ и дѣдовъ путь хитрости и насилія и привыкли не разбирать средствъ для достиженія цѣли» (Костомаровъ).

3. Миндовгъ

Миндовгъ заложилъ основной камень подъ государственное зданіе Литвы. Но чего это ему стоило! Какой напряжённой борьбы, неутомимой дѣятельности и энергіи! И сколько проявилъ онъ при этомъ ловкости, хитрости и жестокости! Онъ не разбиралъ средствъ, не останавливался передъ убійствомъ соперника, а гдѣ нельзя было дѣйствовать силою, сыпалъ золотомъ, прибѣгалъ къ обману, вплоть до измѣны вѣрѣ отцовъ. Чуть зашевелилась Литва и въ его лицѣ выкинула объединительное знамя, сосѣди, почуявъ опасность, всѣ кидаются на него, готовые задушить въ зародышѣ начатую работу: оба нѣмецкихъ ордена, Ливонскій и Тевтонскій; польскіе князья мазовецкіе, князья пинскіе, галицкій князь Даніилъ. У себя дома, въ самой Литвѣ, Миндовгъ тоже встрѣтилъ отпоръ: вѣдь съ его усиленіемъ мѣстнымъ племеннымъ князькамъ неизбѣжно предстояла утрата ихъ независимости! Даже въ близкой роднѣ нашлось больше ожесточённыхъ соперниковъ, чѣмъ добрыхъ помощниковъ.

На пути стоятъ родной братъ и племянники; Миндовгъ замышляетъ убить ихъ, и если они остались въ живыхъ, то отнюдь не по его милости. Разъединить своихъ враговъ – вотъ на что направлены всѣ усилія Миндовга, и тутъ онъ проявилъ много ума и ловкости. Прежде всего онъ обезопасилъ себя со стороны польскихъ князей, а Ливонскій орденъ обезоружилъ, принявъ христіанство. Послѣ этого осилить племянниковъ стало много легче, тѣмъ болѣе что для этого въ Литвѣ, при ея партійныхъ мелкихъ раздорахъ, средства всегда были налицо; затѣмъ Миндовгъ разъединяетъ пинскихъ князей съ Даніиломъ Галицкимъ и, наконецъ, привлекаетъ послѣдняго на свою сторону, закрѣпивъ добрыя отношенія съ могущественнымъ сосѣдомъ, выдавъ свою дочь за его сына Шварна.

Теперь, обезпечивъ себя съ юга, онъ бросается на главнаго врага, на нѣмецкихъ рыцарей, которые держатъ въ рукахъ часть Литовской земли. Долго сдерживалъ себя Миндовгъ. Христіанство было для него кабалой; не искупилъ её и королевскій титулъ, присланный папою Иннокентіемъ IV вмѣстѣ съ благословеніемъ; но на своё обращеніе Миндовгъ смотрѣлъ какъ на передышку и, какъ мы сейчасъ видѣли, умѣло воспользовался ею. Черезъ 11 лѣтъ (1250–1261) онъ сбросилъ личину, снова вернулся въ язычество, вернулъ себѣ симпатіи туземнаго населенія и въ рядѣ битвъ нанёсъ жестокое пораженіе нѣмцамъ, освободивъ отъ нихъ родную землю.

Но Миндовгъ родился слишкомъ рано, чтобы идея единой Литвы могла окончательно восторжествовать. Время Гедимина и Ольгерда ещё не наступило. Миндовгъ погибъ отъ руки своихъ близкихъ; однако сѣмя, брошенное имъ, не заглохло.

III. Литовское государство

1. Гедиминъ

Гедиминъ

|

Ольгердъ. . . Кейстутъ

| |

Ягелло. . . . . Витовтъ

|

Казиміръ IV

2. Литовскія племена

Летьгола или латыши – по нижнему теченію Зап. Двины, на правомъ ея берегу.

Жемгала или земигола (Semigallia) – тамъ же, на лѣвомъ берегу рѣки. (Semigallia)

Корсь или куроны – по р. Виндавѣ и у моря Балтійскаго (Рижскій заливъ).

Жмудь (Samogitia) – по нижнему Нѣману.

Собственно литва – по среднему Нѣману и по р. Виліи.

Пруссы – по берегу Балтійскаго моря, между устьевъ Нѣмана и Вислы.

Ятвяги – къ югу отъ литвы, въ направленіи къ Западному Бугу.

3. Завоеваніе русскихъ областей

а) Ко времени смерти Миндовга (ум. 1263 г.):

– Чёрная Русь (главный городъ Новогродокъ; городъ Гродно).

– Полоцкое княжество.

б) Послѣ Миндовга:

– Минская земля.

в) При Гедиминѣ (1316–1341):

– Туровское княжество.

– Пинское княжество.

– Витебское княжество.

Передъ смертью Гедимина русскія области составляли больше двухъ третей всей территоріи Литовскаго государства.

г) При Ольгердѣ (1341–1377; великимъ княземъ съ 1345 г.):

– Чернигово-Сѣверская область (города: Черниговъ, Новгородъ-Сѣверскъ, Брянскъ).

– Кіевская область.

– Подолье (земли межъ Бугомъ и Днѣстромъ, сѣверная часть ихъ; города: Каменецъ, Бакота).

– Волынь.

Ольгердъ держалъ въ зависимости смоленскихъ князей; одно время подъ его вліяніемъ находился Псковъ. Его владѣнія простирались отъ Балтійскаго до Чёрнаго моря и отъ Зап. Буга до Угры, Оки и истоковъ Сейма.

д) При Витовтѣ (1392–1430):

– Смоленская область (1395). Позже, потерявъ, Витовтъ снова завоевалъ её (1404).

4. Литва и Польша

У той и другой общій опасный врагъ – Тевтонскій орденъ. Это обусловило союзъ двухъ государствъ и самую прочность союза.

а) Бракъ Ягеллы съ Ядвигой. 1386.

б) Витовтъ – великій князь литовскій, но съ признаніемъ надъ собой главенства Польши. 1392.

в) Виленскій договоръ 1401 г. обязывалъ оба народа: имѣть общихъ враговъ и друзей и не выбирать себѣ государей иначе, какъ по взаимному соглашенію. Въ частности, Литва обязывалась, въ случаѣ смерти Витовта, признать надъ собою власть Ягеллы.

г) Битва при Танненбергѣ (Грюнвальдѣ). 1410. Побѣдители (Литва и Польша) не умѣли использовать её, но моральное значеніе ея огромно.

д) Городельская унія. 1413. Литовскіе бояре, если они католики, получали права и привилегіи польской шляхты. Этимъ: ограничивалась власть вел. князя; ополячивалась Литва; прививались ей польскіе воззрѣнія и порядки; окатоличивалось населеніе, бывшее почти исключительно православнымъ.

е) Старанія Витовта получить королевскій титулъ въ цѣляхъ освободить себя отъ польской зависимости. Помѣхи со стороны Польши, желавшей сохранить свою власть надъ Литвой (1429, 1430).

5. Выгодныя стороны союза Литвы съ Польшею

а) Опора въ борьбѣ съ Тевтонскимъ орденомъ. Выгода была обоюдная. Только совмѣстными усиліями могли Польша и Литва одолѣть нѣмецкихъ рыцарей. Битва при Танненбергѣ доказала это. Правда, она не уничтожила окончательно силъ Тевтонскаго ордена, но всё же пріостановила нѣмецкій натискъ на Востокъ (Drang nach Osten). Въ исторіи отношеній славянской и нѣмецкой народности битва 1410 г. имѣетъ значеніе поворотнаго пункта: ею устранена опасность, грозившая одинаково и Польшѣ, и Литвѣ, а за ними также и Русской землѣ, подпасть насильственному вліянію германской культуры (германизаціи), исказить свой языкъ и свой быть, вообще духовный обликъ свой – участь, уже постигшая другія славянскія и литовскія народности (бодричи, лютичи, полабскіе славяне, кашубы, лужичане, литовскіе пруссы). Отсюда моральное значеніе этой битвы. Память о ней и до сихъ поръ неразрывна съ мыслью о возможности и о нравственномъ долгѣ нашемъ охранять чистоту духовныхъ особенностей славянской расы и не допускать внѣдренія всего, что ей чуждо по самой природѣ своей.

б) Литва могла съ бо́льшимъ успѣхомъ продвигаться на Востокъ (завоеваніе Смоленскаго княжества; притязанія Витовта на Новгородъ, Псковъ).

в) Литва легче перенесла послѣдствія пораженія, нанесённаго ей Едигеемъ на р. Ворсклѣ (1399).

6. Пагубныя стороны союза Литвы съ Польшею

а) Потеря политической самостоятельности. Литва вошла въ орбиту польской жизни и польскихъ политическихъ отношеній.

б) Уже при Гедиминѣ Литовское государство состояло больше чѣмъ на двѣ трети изъ русскихъ областей; теперь, со времёнъ Витовта, чисто литовскій элементъ, можно сказать, тонулъ въ массѣ русской народности (1∕10 и 9∕10). Само собой, незамѣтно, безъ всякаго давленія извнѣ, въ литовскомъ населеніи начался процессъ обрусѣнія. Съ болѣе развитой гражданственностью, русскіе духовно подчинили себѣ литовцевъ: русскій языкъ, православная вѣра, русскіе обычаи, русскіе порядки въ общественной жизни и въ государственномъ укладѣ всё болѣе и болѣе проникали въ литовскую среду, – всё говорило о предстоящемъ полномъ превращеніи Литовскаго государства въ Литовско-Русское, если не прямо въ Русское государство съ Вильной-столицею. Бракъ 1386 г. нарушилъ нормальный ходъ этого мирнаго поглощенія одной народности другою, и въ этомъ отношеніи является событіемъ громадной важности. Вторженіе католичества и польскихъ государственныхъ порядковъ внесло сѣмена религіозной вражды и поставило лицомъ къ лицу двѣ разныя культуры: одну – проникнутую началами демократизма, другую – началами аристократизма.

в) Борьба съ Москвою изъ-за обладанія русскими областями началась ещё при Ольгердѣ (изъ-за Твери); она будетъ продолжаться и послѣ Витовта, причёмъ приметъ размѣры не частнаго столкновенія изъ-за какой-нибудь отдѣльной земли, а борьбы за полное подчиненіе одной стороны другою, – сведётся къ основному вопросу: Москва или Вильна соберётъ вокругъ себя русскую народность (Стефанъ Баторій, Смутное время и пр.), и въ этой борьбѣ симпатіи русскаго населенія Литвы окажутся не на сторонѣ своего правительства, а на сторонѣ Москвы, которая явится въ его глазахъ истинной носительницей національной и религіозной правды. Бракъ 1386 г. и послѣдующіе договоры (уніи: Городельская, 1413 г.; Люблинская, 1569 г.; Брестская, 1596 г.) выбьютъ Литовскую Русь изъ нормальной колеи и предопредѣлятъ будущее возсоединеніе западнорусскихъ областей при Екатеринѣ II.

IV. Причины усиленія Москвы

1. Географическое положеніе Москвы

1) Московскій удѣлъ, по своему положенію на границѣ ЮЗ и СВ Руси, служилъ первою остановкой для переселенцевъ, направлявшихся изъ Кіевскаго Приднѣпровья въ бассейнъ Волги и Оки; переселенческій потокъ, естественно, пріостанавливался здѣсь и, расплываясь по области, значительно содѣйствовалъ уплотненію ея народонаселенія.

2) Рѣка Москва своимъ теченіемъ сближала Верхнюю Волгу съ среднимъ теченіемъ Оки, создавая удобный транзитный путь изъ Новгорода въ Рязанскую область, самую богатую естественными произведеніями во всёмъ Сѣверо-Восточномъ краѣ: уже съ давнихъ поръ, и въ изобиліи, новгородцы вывозили отсюда въ Европу мёдъ и воскъ. Недаромъ на перевалѣ съ Волги въ р. Москву, именно на р. Ламѣ, возникъ городъ Волокъ Ламскій (Волоколамскъ, нынѣ уѣздный городъ Московской губ.).

Оба эти обстоятельства превращали Москву въ своего рода дорожный узелъ, гдѣ перекрещивались пути съ ЮЗ на СВ и съ СЗ на ЮВ. Первая дорога увеличивала населеніе Москвы, вторая – матеріально обогащала её (пошлины въ казну князя; заработокъ мѣстнымъ жителямъ).

2. Центральное положеніе Московскаго княжества

Московское княжество лежало окружённое княжествами Нижегородскимъ, Рязанскимъ, Смоленскимъ, Тверскимъ и, съ сѣвера, землями Новгородской общины, прикрытое отовсюду отъ внѣшнихъ враговъ: татары ли, литва ли, прежде чѣмъ добраться до него, обрушивали свой первый ударъ на периферію: на область Рязанскую, Смоленскую или Тверскую – и зачастую, встрѣтивъ здѣсь отпоръ, уже не шли дальше, а, подобно волнѣ, потерявшей свою первоначальную силу, откатывались назадъ. Такъ, въ то время какъ Рязанская область постоянно терпѣла отъ татарскихъ вторженій, Московское княжество не слыхало о нихъ съ 1293 г. вплоть до нашествія Тохтамыша (1381). Благодаря этому населеніе окраинъ охотно шло подъ защиту московскихъ князей, тѣмъ болѣе что сильныхъ областныхъ привязанностей оно не выработало и вообще привыкло переходить, чуть какое затрудненіе, изъ одного княжества въ другое, находя вездѣ одинаковыя условія жизни, одинаковый бытъ и порядокъ.

3. Личныя свойства и политика московскихъ князей

А. Князья-хозяева

Въ исторической литературѣ давно установилось за московскими князьями, предшественниками Ивана III, прозваніе князей-собирателей. Какъ курочка по зёрнышку клюётъ, такъ и московскіе князья потихоньку да помаленьку увеличивали и расширяли свой наслѣдственный удѣлъ. Но, какъ курица то терпѣливо выжидаетъ времени, когда ей дадутъ зёрна, то не задумается стянуть его у зазѣвавшейся хохлатки, такъ и московскіе князья, особенно вначалѣ, когда каждый лишній кусокъ былъ особенно цѣненъ, не упускали случая стянуть, что плохо лежитъ: обманомъ захватятъ у Рязанскаго князя Коломну, у Можайскаго – его удѣлъ, какъ это сдѣлалъ Юрій, сынъ Даніила.

Вообще же это мирные хозяева, скопидомы, терпѣливо и заботливо округлявшіе свои владѣнія путёмъ «прикуповъ» и «примысловъ», покупкой ли удѣла у обѣднѣвшаго князя, отдѣльнаго села и деревни – у простого землевладѣльца, или просто дожидаясь, когда родственникъ умрётъ бездѣтнымъ и откажетъ имъ своё княжество (Даніилъ, получившій Переяславль по смерти своего племянника). Всѣ ихъ способности направлены на пріобрѣтеніе, и удобнаго случая, разъ онъ представился, они уже не упустятъ. Они домовито устраиваютъ свой удѣлъ, заботятся водворить въ нёмъ прочный порядокъ, заселяютъ промышленными и рабочими людьми, перезывая ихъ къ себѣ изъ чужихъ княжествъ, «толпами покупаютъ въ Ордѣ русскихъ плѣнниковъ и на льготныхъ условіяхъ сажаютъ тѣхъ и другихъ на своихъ московскихъ пустошахъ, строятъ деревни, сёла, слободы» (Ключевскій).

Б. Князья-политики

Но не одними чисто хозяйственными способами увеличивали московскіе князья свои владѣнія. Они сумѣли найти себѣ мощную поддержку во всевластныхъ татарскихъ ханахъ, этихъ истинныхъ хозяевъ и властелиновъ Русской земли, ихъ покорнаго «улуса»:

1) Они выхлопотали себѣ титулъ великаго князя (1328) и сумѣли удержать его съ тѣхъ поръ за собой. Это навсегда обезпечило имъ первое мѣсто среди остальныхъ князей, голосъ ихъ сталъ звучать болѣе властно и авторитетно, а князья остальныхъ областей начали сходить всё болѣе и болѣе на положеніе простыхъ подручниковъ.

2) Тогда же, при Иванѣ Калитѣ, московскіе князья добились права самимъ собирать съ Русской земли татарскую дань, т. наз. «выходъ», вмѣсто прежнихъ данщиковъ. Новый порядокъ былъ выгоденъ всѣмъ: а) Ордѣ – избавляя её отъ хлопотъ, гарантируя отъ недоимокъ, сопротивленія со стороны населенія; б) самому населенію и, въ частности, всѣмъ русскимъ князьямъ – избавляя ихъ отъ непосредственныхъ сношеній съ Ордой и соприкосновенія съ ея чиновниками, которые разъѣзжали по Русской землѣ обыкновенно съ вооружённымъ конвоемъ, грабя и угнетая народъ; в) выгоденъ былъ новый порядокъ и московскимъ князьямъ: онъ ставилъ остальныхъ князей въ зависимое отъ нихъ положеніе, а при безконтрольномъ сборѣ дани давалъ возможность наживаться, собирая её въ большемъ размѣрѣ, чѣмъ какой полагался Ордѣ.

Но какъ сумѣли московскіе князья добиться такого привилегированнаго положенія?

1) Изворотливые, безъ «излишняго» самолюбія, они пускали въ ходъ подкупъ, обманъ, низкопоклонство, умѣли терпѣливо выжидать благопріятной минуты. Въ Ордѣ открыто торговали ярлыкомъ на великое княженіе, и московскіе князья-скопидомы, съ туго набитымъ карманомъ («калита» значитъ денежный кошель) обладали въ достаточной мѣрѣ презрѣннымъ металломъ, чтобы наддать высокую цѣну на томъ своеобразномъ аукціонѣ, какой производился въ ханской палаткѣ въ Ордѣ. Разумѣется, такой образъ дѣйствій не могъ не наложить на московскихъ князей отталкивающаго отпечатка: погоня за грубой, матеріальной наживой, жёсткій, безсердечный эгоизмъ и полная неразборчивость въ средствахъ – черты, вообще присущія московскимъ князьямъ того времени.

2) Но успѣхъ московскихъ князей объясняется не одной ловкостью и покладистостью моральной – ихъ совокупная дѣятельность представляетъ собою замѣчательную послѣдовательность. Всѣ они точно скроены изъ одной матеріи на одинъ фасонъ; у всѣхъ у нихъ одна мысль. Сынъ старательно продолжаетъ дѣло отца, неуклонно держась пути, по которому шёлъ тотъ, и въ свою очередь указываетъ своему сыну путь, по которому слѣдуетъ идти и ему. «Всѣ они похожи другъ на друга; въ ихъ безстрастныхъ ликахъ трудно уловить историку характеристическія черты каждаго; всѣ они заняты одною думою, всѣ идутъ по одному пути, идутъ медленно, осторожно, но постоянно, неуклонно; каждый ступаетъ шагъ вперёдъ передъ своимъ предшественникомъ, каждый приготовляетъ для своего преемника возможность ступить ещё шагъ вперёдъ» (Соловьёвъ). Эта устойчивость программы, эта концентрація силъ, направленныхъ въ одно мѣсто, это терпѣніе и настойчивость на протяженіи шести поколѣній необходимо должны были увѣнчаться успѣхомъ.

1. Даніилъ, сынъ Александра Невскаго (ум. 1303 г.).

2. Иванъ Калита.

3. Сыновья Калиты.

4. Дмитрій Донской.

5. Василій I.

6. Василій II Тёмный (ум. 1462 г.).

3) Превращеніе города Владиміра въ московскую отчину, въ свою очередь, много содѣйствовало перевѣсу московскихъ Даниловичей надъ другими князьями. Владиміръ, стольный городъ, былъ яблокомъ раздора для князей Сѣверо-Восточной Руси: обладать имъ значило стать великимъ княземъ всея Руси и пользоваться соотвѣтственнымъ положеніемъ и правами. Вотъ почему такъ спорили изъ-за Владиміра одинаково и московскіе, и суздальскіе, и тверскіе, и рязанскіе князья. Въ отличіе отъ другихъ городовъ, Владиміръ былъ особымъ, какъ бы выдѣленнымъ городомъ, своего рода майоратомъ, находившимся въ распоряженіи Золотой Орды: она награждала имъ, кого хотѣла.

Съ Ивана Калиты Владиміръ постоянно доставался московскимъ князьямъ, но каждый разъ только благодаря милостямъ хана. Однако 60 лѣтъ пользованія (1328–1389, за исключеніемъ 1359–1361) постепенно превратили фактъ въ право; въ теченіе трёхъ поколѣній (Калита – его сыновья – внукъ Дмитрій) Владиміръ такъ приросъ къ Москвѣ, что Дмитрій Донской, составляя завѣщаніе (1389), рѣшился назвать Владиміръ своею отчиною и отдать её какъ таковую своему старшему сыну, не спрашиваясь хана и не дожидаясь его согласія. Послѣдствія оправдали этотъ смѣлый и въ тогдашнихъ условіяхъ незаконный шагъ. Съ той поры споръ могъ идти лишь о томъ, кому изъ московскихъ князей владѣть Владиміромъ и быть великимъ княземъ, – князья немосковскіе изъ самого спора исключались навсегда.

В. Князья-воины

Пораженіе, нанесённое Мамаю на Куликовомъ полѣ (1380, 8 сентября), высоко подняло московскихъ князей въ глазахъ всей Руси. Побѣда глубоко запала въ народную душу, заронила свѣтлый лучъ надежды на окончательное избавленіе отъ татарскаго ига и оправдала собирательную и объединительную работу московскихъ князей. Раньше, на Калкѣ, русскіе князья дѣйствовали вразбродъ, заводили распрю въ самыя отвѣтственныя минуты и въ результатѣ терпѣли пораженіе; теперь почти всѣ князья (исключеніе – Олегъ Рязанскій) покорно сошлись подъ стягомъ Дмитрія, выставили неслыханную дотолѣ по размѣрамъ рать въ 150000 человѣкъ и одержали блестящую побѣду. Раньше князья отказывались подчиниться старшему князю, стать его подручниками; теперь – именно подручничество и дало побѣду надъ врагомъ. Великое дѣло Дмитрія Донского, освящённое церковью, начатое съ ея благословенія (Сергій Радонежскій), само, въ свою очередь, освятило новый порядокъ, который началъ утверждаться на Сѣверо-Востокѣ, и обезпечило ему дальнѣйшій успѣхъ.

4. Поддержка духовенства и санкція церковная

Лишь только церковь въ лицѣ ея представителей, митрополитовъ, почувствовала, что Москва становится прочнымъ оплотомъ и защитой отъ внѣшнихъ бурь и нестроеній, какъ открыто стала на ея сторону и оказала московскимъ князьямъ на пути къ достиженію ихъ цѣли могущественную моральную поддержку, причёмъ проявила въ этомъ дѣлѣ большую энергію, не отступая подчасъ отъ явной партійности и пристрастія. И подобно тому, какъ работа самихъ московскихъ князей отличалась въ высшей степени послѣдовательностью и настойчивостью, точно такъ же и русское духовенство, однажды заключивъ съ Москвою союзъ, никогда ей не измѣняло, всегда, безъ колебаній шло съ нею рука объ руку по общему пути, никогда не сбиваясь и не отступая. Всѣ свои духовныя силы, весь моральный авторитетъ свой церковь принесла на служеніе московскимъ князьямъ, смотря на всё ихъ глазами, добро и зло оцѣнивая по ихъ мѣркѣ, въ ихъ врагахъ видя своихъ враговъ, въ ихъ благѣ – собственное благо.

Русская церковь руководилась двумя побужденіями, оказывая поддержку московскимъ князьямъ: одно было идейнаго, другое матеріальнаго характера.

1) Русское духовенство воспитано было на византійскихъ образцахъ; верховная власть для него своимъ происхожденіемъ обязана была Богу, ни отъ кого и ни отъ чего не зависѣла, а также не допускала подлѣ себя другой подобной власти. Русское духовенство было поэтому всегда сторонникомъ единой и самодержавной власти (см. «Зарожденіе Русскаго государства», VI, 4). «Вотъ почему, когда московскіе князья начали стремиться къ единовластію, то стремленія ихъ совершенно совпали со стремленіями духовенства; можно сказать, что вмѣстѣ съ мечомъ свѣтскимъ, великокняжескимъ, противъ удѣльныхъ князей постоянно направленъ мечъ духовный» (Соловьёвъ).

2) Прекращеніе княжескихъ усобицъ, введеніе порядка гражданскаго было необходимо духовенству по соображеніямъ экономическимъ. Церковь владѣла большими земельными имуществами, разбросанными по всѣмъ областямъ Русской земли; усобицы были для нея разорительны, да и вообще при существованіи удѣловъ церкви труднѣе было охранить свои права, тѣмъ болѣе, что князья, считая всѣ средства дозволенными, враждуя, не останавливались передъ явнымъ нарушеніемъ этихъ правъ. Такимъ образомъ, «одною изъ главныхъ причинъ преданности духовенства видамъ и политикѣ князей московскихъ было убѣжденіе въ тѣхъ матеріальныхъ выгодахъ, которыя оно должно было пріобрѣсти отъ сосредоточенія всѣхъ владѣній въ рукахъ одного князя» (Милютинъ).

Въ свою очередь, московскіе князья дѣлали всё, чтобы оправдать такой взглядъ. Они «были слишкомъ ловки и дальновидны, чтобы не понять тѣхъ благопріятныхъ результатовъ, какіе могли возникнуть для нихъ изъ тѣснаго союза съ духовною властью». Поэтому князья всячески стараются опереться на авторитетъ духовенства, пріобрѣсти его расположеніе и съ этою цѣлью «оказываютъ ему большой почётъ, жалуютъ ему множество земель, освобождаютъ недвижимыя имущества его отъ различнаго рода тягостей и повинностей, предоставляютъ ему право собственнаго суда и вообще надѣляютъ это сословіе громадными привилегіями» (Загоскинъ).

Перечень фактовъ, свидѣтельствующихъ о поддержкѣ, оказанной духовенствомъ московскимъ князьямъ

1. Митр. Пётръ постоянно жилъ въ Москвѣ, явно отдавая ей предпочтеніе передъ Владиміромъ; свои дни онъ закончилъ въ столицѣ московскаго князя (1326). Съ его именемъ связывается преданіе, будто онъ предрёкъ будущее великое значеніе Москвы.

2. Преемникъ Петра, Ѳеогностъ, окончательно утвердилъ митрополичью каѳедру въ Москвѣ. Это было событіемъ огромной важности. Маленькій, совсѣмъ ещё незначительный городъ, Москва сразу заняла положеніе церковной столицы, хранительницы русской православной вѣры. Отдавъ Москвѣ предпочтеніе, церковь освятила своимъ присутствіемъ самое мѣсто и придала московскимъ князьямъ характеръ дѣйствительно князей «всея Руси», такъ какъ единство Русской земли поддерживалось въ это время тѣмъ, что на Руси былъ единый митрополитъ. Живя въ Москвѣ, митрополитъ неизбѣжно держалъ сторону московскаго князя въ его распряхъ съ другими князьями. Кромѣ того, присутствіе митрополита въ Москвѣ способствовало возрастанію и обогащенію города, такъ какъ туда со всѣхъ сторонъ стекались лица, имѣвшія нужду до митрополита, какъ въ средоточіе церковнаго управленія.

3. Затворивъ церкви въ Псковѣ, давшемъ пріютъ Александру Тверскому, сопернику Ивана Калиты, Ѳеогностъ вынудилъ псковичей не держать у себя Александра (1327).

4. По смерти Симеона Гордаго митр. Алексѣй былъ главнымъ руководителемъ Ивана II во всё время его княженія (1353–1359).

5. Когда Москвѣ и всей Русской землѣ стала грозить опасность новаго разоренія отъ хана Бердибека, требовавшаго тяжкой дани и собиравшагося, въ случаѣ отказа, идти войною, митр. Алексѣй поѣхалъ въ Орду и, пользуясь милостями ханши Тайдулы, сумѣлъ отвратить опасность (1357).

6. Тотъ же Алексѣй явился посредникомъ при заключеніи договора между Дмитріемъ Донскимъ и его двоюроднымъ братомъ Владиміромъ Андреевичемъ (1364).

7. Въ Суздальской области шла распря между двумя братьями, князьями суздальскими; одинъ изъ нихъ, Дмитрій, обратился за содѣйствіемъ къ московскому князю. Тогда митр. Алексѣй послалъ въ Нижній Новгородъ игумена Сергія (Радонежскаго), тотъ заперъ нижегородскія церкви и принудилъ другого брата, Бориса, смириться; мѣстнаго же епископа, за его поддержку Бориса, митрополитъ свёлъ съ епархіи (1365).

8. Митр. Алексѣй отлучилъ отъ церкви смоленскаго и другихъ князей за нарушеніе данной присяги – идти войною съ московскимъ княземъ противъ литовцевъ (1368).

9. Дмитрій Донской позвалъ своего соперника Михаила Тверского къ себѣ въ Москву покончить распрю и договориться о соглашеніи, клятвенно обѣщаясь, вмѣстѣ съ митр. Алексѣемъ, не чинить ему зла; но клятва была нарушена, и Михаилъ лишёнъ свободы. Позже, уже отпущенный, онъ особенно жаловался на митрополита: «Я довѣрялъ ему болѣе, чѣмъ кому иному, а онъ такъ посрамилъ и надругался надо мной!» (1368).

10. Литовскій князь Ольгердъ, союзникъ Михаила Тверского, въ свою очередь, жаловался на митр. Алексѣя константинопольскому патріарху: «И при отцахъ нашихъ не бывало такого митрополита, какъ этотъ: благословляетъ москвитянъ проливать кровь и ни къ намъ не ѣдетъ, ни въ Кіевъ не наѣзжаетъ! А кто поцѣлуетъ крестъ мнѣ и убѣжитъ къ нему [т. е. нарушитъ данную клятву], и съ того митрополитъ снимаетъ крестное цѣлованіе. Бывало ли когда-нибудь на свѣтѣ, чтобы снимать съ человѣка клятву?!»

11. Сергій Радонежскій оказалъ нравственную поддержку Дмитрію Донскому въ борьбѣ его съ Мамаемъ: посылкою двухъ иноковъ, Пересвѣта и Ослябя, на Куликово поле онъ какъ бы испрашивалъ благословенія свыше на трудный подвигъ (1380).

12. Тотъ же Сергій въ критическую для Дмитрія минуту остановилъ войско Олега Рязанскаго и склонилъ его къ вѣчному миру съ Москвой (1385). Вообще препод. Сергій настолько ярко проявилъ свои московскія симпатіи, что, когда въ Москвѣ (уже вскорѣ послѣ его смерти, 1392 г.) признали его святымъ, чтя особенно его заслуги, какъ покровителя и представителя интересовъ Московскаго княжества, Новгородъ по этой самой причинѣ долгое время отказывался чествовать его память.

13. По смерти Василія I митр. Фотій отправился въ Галичъ къ Юрію, дядѣ Василія, убѣждать его не искать великаго княженія въ ущербъ племяннику (1425).

14. Игуменъ Трифонъ разрѣшилъ Василія II Тёмнаго отъ клятвы и «принялъ грѣхъ на себя», дозволивъ ему возобновить борьбу съ Дмитріемъ Шемякою и вооружённой рукою отыскивать себѣ великое княженіе (1446).

15. Митр. Іона шлётъ всѣмъ соборомъ духовнымъ обличительное посланіе Дмитрію Шемякѣ, обвиняя его въ неисполненіи договора, сравнивая съ Каиномъ и Святополкомъ и проводя мысль, что освобожденіе Русской земли отъ ига татарскаго возможно лишь при условіи единодержавія московскаго князя; что князь Василій сидитъ на великомъ княженіи Божіею благодатію, а кому что дано отъ Бога, того отнять никто не имѣетъ права. Забывая, какъ недавно этому самому Василію разрѣшено было нарушить свою клятву, посланіе особенно ставитъ Шемякѣ въ вину его клятвопреступленіе и грозитъ за него церковнымъ проклятіемъ (1447).

16. Тотъ же митр. Іона разсылаетъ грамоты новгородскому владыкѣ, епископу смоленскому, къ вятчанамъ – всѣ направленныя противъ Дмитрія Шемяки, всѣ въ пользу московскаго князя.

17. Когда Василій II пошёлъ съ войскомъ на Шемяку, то его сопровождалъ митрополитъ съ епископами (1449). Что дѣятельная защита интересовъ московскихъ князей совпадала съ благомъ общенароднымъ и пользовалась горячимъ сочувствіемъ самого народа, свидѣтельствуетъ, между прочимъ, фактъ причисленія почти всѣхъ митрополитовъ этого періода къ лику святыхъ. Исключеніе составили двое; но одинъ, Пименъ, правилъ митрополіею въ пору большихъ раздоровъ между самими іерархами; его, какъ самозванаго кандидата на митрополичій престолъ, не всѣ даже признавали за главу Русской церкви; другой же, Исидоръ, впавъ въ унію, конечно, потерялъ всякое право быть сопричисленнымъ къ сонму русскихъ праведниковъ.

Св. Пётръ ум. 1326 г.,

Св. Ѳеогностъ ум. 1353 г.,

Св. Алексѣй ум. 1378 г.,

Пименъ ум. 1390 г.,

Св. Кипріанъ ум. 1406 г.,

Св. Фотій ум. 1431 г.,

Исидоръ низложенъ въ 1441 г.,

Св. Іона ум. 1461 г.

5. Содѣйствіе служилыхъ людей

Лишь только выяснилось преобладающее значеніе и устойчивость положенія Московскаго княжества сравнительно съ другими областями, служилые люди начали охотно переходить на службу къ московскимъ князьямъ, и не только изъ сосѣднихъ княжествъ, но также изъ Литвы и Орды.

1) Служба у московскихъ князей становилась почётнѣе, болѣе лестною: они служили великому князю; на службѣ у другихъ князей имъ пришлось бы играть второстепенную роль.

2) Служба Москвѣ была выгоднѣе, доходнѣе.

3) Благодаря своей силѣ и связямъ въ Ордѣ московскій князь лучше другихъ гарантировалъ ихъ имущественные интересы, ихъ земельныя владѣнія, обыкновенно разбросанныя по разнымъ областямъ.

Цѣня свою службу, служилые люди, особенно высшій ихъ слой, боярство, охотно отстаивали интересы князей, приносили имъ свой опытъ и энергію, поддерживали ихъ въ борьбѣ съ другими князьями, хлопотали за нихъ въ Ордѣ.

1) Особенно много обязанъ боярамъ Дмитрій Донской за время своего малолѣтства: это они отстояли его права на великое княженіе и вырвали его у противной стороны – суздальскаго князя.

2) Василій I смогъ безъ борьбы захватить Нижегородское княжество, потому что тамошній бояринъ Румянецъ измѣнилъ своему князю и перешёлъ на сторону Москвы (1392).

3) Борьба за великокняжескій столъ между племянникомъ и дядей, Василіемъ II и Юріемъ Дмитріевичемъ, кончилась въ пользу перваго благодаря стараніямъ и ловкости боярина Всеволожскаго (1432).

6. Содѣйствіе земщины

По самому характеру своему неувлекающійся, разсудительный, склонный къ мирнымъ занятіямъ, житель русскаго Сѣвера скоро оцѣнилъ матеріальныя выгоды, какія несло ему единовластіе, суля прекращеніе усобицъ, отъ которыхъ онъ такъ страдалъ, тѣмъ болѣе что съ прекращеніемъ прежней областной обособленности самъ онъ ничего не терялъ. Такое отношеніе обезпечило московскимъ князьямъ большое сочувствіе и дѣятельную поддержку со стороны широкихъ слоёвъ русскаго населенія.

7. Малочисленность княжеской семьи въ потомствѣ Даніила Александровича

Она содѣйствовала тому, чтобы: а) установить порядокъ наслѣдованія отъ отца къ сыну; б) надѣлять старшаго сына удѣломъ значительно бо́льшихъ размѣровъ, чѣмъ удѣлы младшихь сыновей, и такимъ путёмъ постепенно сосредоточить московскія земли въ однѣхъ рукахъ.

8. Распаденіе и неурядицы въ Золотой Ордѣ

Неурядицы возникаютъ со второй половины XIV ст., и съ тѣхъ поръ Русская земля медленно, но неуклонно начинаетъ высвобождаться отъ прежняго гнёта; первые, кто воспользовался этимъ, были московскіе князья.

Заключеніе

Своимъ усиленіемъ Москва обязана совокупному дѣйствію многочисленныхъ факторовъ.

1. Первичный факторъ – географическія условія страны – данъ былъ природою, отъ воли человѣка не зависѣлъ и имѣетъ значеніе простой базы, на которой построилось всё зданіе.

2. Основная же и главная сила – въ личныхъ качествахъ московскихъ князей: толчокъ всему данъ былъ ими.

3. Какъ ни велика и многозначительна роль духовенства, но оно выступило на сцену уже во второй моментъ, когда фигуры будущихъ строителей Русской земли болѣе или менѣе обрисовались.

4. Тѣмъ болѣе это слѣдуетъ сказать о служиломъ классѣ и о земщинѣ, т. е. сельскомъ и городскомъ населеніи: они стали цѣпляться за Москву не раньше, какъ выяснились выгоды отъ перехода на ея сторону.

5. Роль Орды пассивная: поручая московскимъ князьямъ сборъ дани, поддерживая постоянно ихъ противъ другихъ русскихъ князей, она не сознавала, что дозволяетъ расти силѣ, которая завтра ей же нанесётъ рѣшительный ударъ.

V. Татары на Руси

1. Нашествіе Батыя

А. Истребленіе населенія. Нашествіе Батыя сильно обезлюдило Русскую землю. Извѣстно, что:

а) въ Торжкѣ татары перебили всѣхъ жителей;

б) въ Козельскѣ – не только всё взрослое мужское населеніе, но и женщинъ съ дѣтьми;

в) въ Южной Руси, взявъ и сжёгши Переяславль, половину жителей перебили, а другую увели въ плѣнъ;

г) въ Кіевѣ отъ всего города осталось не болѣе 200 домовъ, а въ окрестностяхъ валялось безчисленное множество череповъ и костей человѣческихъ, разбросанныхъ по полямъ;

д) въ городѣ Ладыжинѣ, на р. Бугѣ, сдавшееся населеніе было истреблено поголовно;

е) во Владимірѣ-Волынскомъ не осталось ни одного живого человѣка; тамошнія церкви были переполнены трупами.

Б. Матеріальное разореніе. Нашествіе Батыя матеріально обездолило Русскую землю. Особенно тяжело досталось городамъ: множество ихъ было разрушено; за одинъ только февраль мѣсяцъ (1238) татары взяли 14 городовъ, не считая слободъ и погостовъ. Населеніе бѣжало въ лѣса; страна обнищала и запустѣла. Въ городахъ всего болѣе было скоплено народнаго достоянія, и потому разореніе ихъ было особенно чувствительно.

2. Куликовская битва и ея значеніе

Куликовскую битву иногда ставятъ въ рядъ съ грандіозными столкновеніями между европейскими и азіатскими ополченіями, отъ исхода которыхъ зависѣла судьба цѣлыхъ народовъ, всей христіанской культуры. Такъ, въ эпоху Великаго переселенія народовъ римскій полководецъ Аэцій спасъ на Каталаунскихъ поляхъ Зап. Европу и ея цивилизацію отъ дикихъ гунновъ (451); нѣсколько позже (732), почти на тѣхъ же мѣстахъ, подъ Туромъ, Карлъ Мартеллъ разгромилъ арабовъ и остановилъ исламъ въ его поступательномъ движеніи. «Западная Европа была спасена отъ азіатцевъ, но восточная ея половина надолго ещё осталась открытою для ихъ нашествій; здѣсь въ половинѣ ІХ-го вѣка образовалось государство, которое должно было служить оплотомъ для Европы противъ Азіи; въ ХІІІ-мъ вѣкѣ этотъ оплотъ былъ, по-видимому, разрушенъ; но основы европейскаго государства спаслись на отдалённомъ Сѣверо-Востокѣ; благодаря сохраненію этихъ основъ государство въ полтораста лѣтъ успѣло объединиться, окрѣпнуть, и Куликовская побѣда послужила доказательствомъ этой крѣпости; она была знакомъ торжества Европы надъ Азіею; она имѣетъ въ исторіи восточной Европы точно такое же значеніе, какое побѣды Каталаунская и Турская имѣютъ въ исторіи Европы западной, и носятъ одинакій съ ними характеръ, – характеръ страшнаго, кроваваго побоища, отчаяннаго столкновенія Европы съ Азіею, долженствовавшаго рѣшить великій въ исторіи человѣчества вопросъ – которой изъ этихъ частей свѣта восторжествовать надъ другою?» (Соловьёвъ).

Рѣшила ли, однако, Куликовская битва этотъ вопросъ? Устранила ли она опасность, тяготѣвшую надъ Русской землёю? Побоище, дѣйствительно, было кровавое; но практическаго рѣшенія оно не принесло; реальные результаты Куликовской битвы ничтожны. Значеніе ея лишь моральное, идейное: она воочію указала на возможность одолѣть татаръ, въ корень подточила прежнее убѣжденіе въ ихъ непобѣдимости, зародила свѣтлыя надежды, укрѣпила вѣру въ будущее, оправдала собирательную политику московскихъ князей, но торжества надъ Азіей ещё не дала. Да и самая опасность была не та, что въ своё время грозила Зап. Европѣ: татары въ ту пору находились уже въ періодѣ разложенія; смести съ лица земли русскій народъ, какъ это смогъ бы сдѣлать Аттила въ V вѣкѣ, или духовно поработить его, навязавъ свою культуру, чего можно было опасаться отъ арабовъ въ VIII стол., они всё равно были не въ состояніи; въ случаѣ неудачи на Куликовомъ полѣ Россія поплатилась бы новымъ вторженіемъ, новымъ разореніемъ страны, но не больше. Зато, безсильные уничтожить Московскую Русь, татары обладали ещё достаточными средствами, чтобы держать её подъ постоянной угрозой. Послѣ Каталаунскаго побоища и битвы подъ Туромъ гунны и арабы исчезли навсегда, татары же ещё долго давали знать о своёмъ существованіи. Отъ набѣговъ и вторженій татарскихъ Куликовская побѣда не избавила Русь, и даже сама Москва, столица, ещё не разъ дрожала отъ страха за свою судьбу. Вообще вплоть до вокняженія Ивана III, т. е. почти вплоть до фактическаго паденія татарскаго ига, Москва продолжаетъ жить въ полной неувѣренности за завтрашній день. Ниже приводятся доказательства этому.

1381. Нашествіе Тохтамыша. Узнавъ о приближеніи татаръ, въ Москвѣ стали поспѣшно выжигать посады вокругъ города, не оставивъ ни одного тына или дерева; Кремль наполнился бѣглецами. Ворвавшись туда обманно черезъ крѣпостные ворота, татары набросились на мирную процессію, довѣрчиво вышедшую съ иконами и крестами имъ навстрѣчу, стали рубить её саблями безъ разбора и проникли до самой середины Кремля, кто черезъ ворота, кто по лѣстницамъ, черезъ стѣны. «Несчастные москвичи, мужчины, женщины, дѣти метались въ безпамятствѣ туда и сюда; напрасно думали они избавиться отъ смерти; множество ихъ искало спасенія въ церквахъ, но татары разбивали церковныя двери, врывались въ храмъ и истребляли всѣхъ отъ мала до велика. По извѣстію лѣтописца, рѣзня продолжалась до тѣхъ поръ, пока у татаръ не утомились плечи, не иступились сабли. Всѣ церковныя сокровища, великокняжеская казна, боярское имущество, купеческіе товары – всё было ограблено. Тогда истреблено множество книгъ, снесённыхъ со всего города въ соборныя церкви; вѣроятно, въ это время погибло безвозвратно много памятниковъ древней литературы, которые представили бы намъ въ гораздо болѣе ясномъ свѣтѣ нашу прошлую духовную жизнь, если бы уцѣлѣли до нашего времени. Наконецъ, городъ былъ зажжёнъ. Огонь истреблялъ тѣхъ немногихъ, которые успѣли избѣжать татарскаго меча. Такъ покаравши Москву, татары отступили отъ нея. Страшное зрѣлище представляла теперь русская столица, недавно ещё многолюдная и богатая. Не было въ ней ни одной живой души; кучи труповъ лежали повсюду на улицахъ среди обгорѣлыхъ брёвенъ и пепла, и растворённыя церкви были завалены тѣлами убитыхъ. Некому было ни отпѣвать мёртвыхъ, ни оплакивать ихъ, ни звонить по нимъ» (Костомаровъ). Подводя счётъ потерямъ, лѣтописецъ выражается: «мало сказать и тысяча тысячъ». Погибло не меньше 24000 человѣкъ, не считая сгорѣвшихъ и утонувшихъ.

1395. Всего 14 лѣтъ спустя послѣ Тохтамыша появился Тамерланъ; населеніе южныхъ окраинъ во множествѣ сбѣжалось подъ защиту каменныхъ стѣнъ Москвы, готовясь къ осадѣ. Къ счастью, татары, дойдя до Ельца, повернули обратно.

1408. Ещё 13 лѣтъ спустя появился неожиданно татарскій князь Едигей, и на этотъ разъ подошёлъ къ самой Москвѣ, расположившись станомъ подъ с. Коломенскимъ. Войско его разошлось по всей странѣ, грабя и насильничая. Посады московскіе, какъ и во времена Тохтамыша, были выжжены самими русскими; всѣ находились въ великомъ страхѣ и отчаяніи, молились и постились. Едигей стоялъ 3 недѣли, и только усобица въ самой Ордѣ освободила городъ отъ его присутствія. Всё же онъ взялъ окупъ въ 3000 рублей и ушёлъ съ награбленнымъ добромъ, ведя плѣнныхъ тысячами.

1439. Внезапно подошёлъ къ Москвѣ ордынскій царь Махметъ и тоже осадилъ городъ; посады на этотъ разъ пожгли сами татары. Взять Москву Махмету не удалось, но Коломну онъ сильно опустошилъ на обратномъ пути.

1445. Тотъ же Махметъ, ставши царёмъ казанскимъ, подошёлъ къ Мурому; Василій Тёмный вышелъ ему навстрѣчу, но попался въ плѣнъ.

1451. Ордынскій царевичъ Мазовша внезапно появился подъ Москвою. Татары зажгли всѣ посады, стали приступать къ городу, но на другой день ушли.

1459. Ордынцы подошли къ рѣкѣ Москвѣ, но за рѣку, къ самому городу, ихъ не пустили и прогнали.

3. Татарское иго

А. Огрубѣніе нравовъ. Свыше чѣмъ двухвѣковое общеніе съ татарами, постоянное соприкосновеніе съ ними неизбѣжно привело къ сильному огрубѣнію нравовъ, къ усвоенію варварскихъ понятій и привычекъ. Въ Средніе вѣка два христіанскихъ народа, на двухъ противоположныхъ окраинахъ Европы, терпѣли иго мусульманское: русскіе и испанцы; но послѣдніе находились въ значительно лучшихъ условіяхъ: мавры принесли съ собою высокую культуру, оставили послѣ себя положительный слѣдъ; они содѣйствовали развитію знанія (философія, математика, географія, медицина) и искусствъ (поэзія, архитектура) и съ избыткомъ искупили нанесённый ими матеріальный вредъ; тогда какъ отъ татаръ русскій народъ перенялъ главнымъ образомъ жестокія пытки и кнутъ, рабское чувство низшихъ передъ высшими, привычку къ произволу. Татары глушили чувство законности и нравственнаго долга и надолго грубую силу поставили выше закона.

Б. Вліяніе на бытъ. Вліяніе татарское сказалось сильно на домашнемъ обиходѣ, на затворничествѣ женщинъ, на одеждѣ, на церемоніалѣ княжескаго двора, наконецъ, на языкѣ, который воспринялъ много словъ восточнаго происхожденія (татарскихъ, персидскихъ, тюркскихъ). Для примѣра:

1) Бытовыя: богатырь – толмачъ – ханжа (отъ хаджи ‘паломникъ, побывавшій въ Меккѣ’) – киса (сундукъ) – калита (кошель) – ясакъ (дань) – ямъ (почтовая станція) – якшаться (отъ якши ‘хорошо’).

2) Одежда: армякъ – зипунъ – кафтанъ – сарафанъ – ферязь – жупанъ, чепанъ – шаровары – колпакъ – кушакъ – халатъ.

3) Обувь: башмакъ.

4) Ткани: камка – кармазинъ – обьярь – тафта – бязь – алтабазъ – зорбафъ.

5) Вооруженіе: куякъ – мисюрка – еловецъ – саадакъ – барабанъ.

Сравн. ещё: кошъ – кошевой – есаулъ – ясырь – бунчукъ – караулъ.

6) Драгоцѣнные камни: алмазъ – бисеръ – жемчугъ – топазъ – яхонтъ – яшма.

7) Торговля: базаръ – барышъ – аршинъ – товаръ – алтынъ – деньга – казна – тамга – пай (т. е. доля).

8) Строенія: амбаръ – чердакъ – сарай.

9) Огородъ: бакча – арбузъ.

10) Города: Касимовъ – Тула (въ честь ханши Тайдулы) – Тюмень.

11) Фамиліи (включая сюда и финскаго происхожденія): Апраксины – Бибиковы – Болтины – Дѣевы – Енгалычевы – Еникеевы – Ермоловы – Карамзины – Матюшкины – Мещерскіе – Мордвиновы – Мухановы – Уваровы – Урусовы – Хитрово – Юсуповы и мн. др.

В. Разобщеніе съ Западомъ. Всѣ силы русскихъ людей ушли на то, чтобы вынести и благополучно пережить тяготу татарскаго ига; всё вниманіе ихъ обращено было въ сторону Востока. Обернуться къ Западу, принять участіе въ его духовной жизни прямо-таки не было физической возможности. Къ тому же, помимо того, что Востокъ татарскій цѣпко держалъ въ рукахъ Московскую Русь и не пускалъ её отъ себя, нѣмцы и литва одновременно выставили крѣпкій заслонъ съ Запада и загородили дорогу туда. Разобщеніе настало полное. Если гдѣ что и знали о Западѣ, то въ одномъ Новгородѣ; но Новгородъ своимъ знаніемъ не дѣлился съ Москвой – тому мѣшали политическая рознь и вражда.

Въ ХV ст. вся Западная Европа переживала блестящіе годы Возрожденія; тамъ въ эту пору совершался одинъ изъ тѣхъ величайшихъ умственныхъ переворотовъ, которые составляютъ эпоху въ жизни человѣчества, – и хоть бы какой живой отголосокъ его донёсся до Московской Руси! Хоть бы малѣйшій краешекъ истины раскрылся передъ нею! Иноземные мастера, строившіе кремлёвскія церкви и палаты, ничего не повѣдали ей ни о Савонаролѣ и Гусѣ, ни о Медичисахъ, ни о гуманистахъ, ни о политическихъ теоріяхъ Макіавелли. Когда же Максимъ Грекъ вздумалъ было пріоткрыть немного ту завѣсу, что скрывала отъ русскаго человѣка чуждый ему міръ, то слова его прозвучали чѣмъ-то дикимъ и уродливымъ и стоили ему долгихъ лѣтъ заточенія.

Не знала Московская Русь Запада; не зналъ совсѣмъ её и Западъ. Ему приходилось открывать «Америку» не только за Атлантическимъ океаномъ; въ Германіи до 1486 г. имѣли самое смутное представленіе о Московской Руси: знали, что она лежитъ гдѣ-то тамъ, за Польшей и Литвой, управляется своимъ княземъ, но думали, что князь этотъ состоитъ вассаломъ польскаго короля; и нуженъ былъ спеціальный пріѣздъ въ Москву рыцаря Поппеля, чтобы разсѣять это недоразумѣніе.

Разобщеніе неизбѣжно привело къ отчужденію и недовѣрію. Византія воспитала въ русскомъ человѣкѣ религіозную нетерпимость къ Риму; послѣдняя усиливалась сознаніемъ, что «латынянинъ» въ то же время и врагъ политическій. Въ этомъ отчужденіи единственная выгода была та, что помогла русскому народу отчётливѣе понять свои національныя особенности, выдѣлить свою народность, научиться цѣнить её. Лучшее средство для охраны своей самобытности онъ видѣлъ въ созданіи сильнаго, прочнаго государства; въ этомъ направленіи онъ и работаетъ на протяженіи ряда вѣковъ, готовый идти на большія жертвы ради достиженія поставленной себѣ цѣли.

Г. Заслуга Россіи передъ Западной Европой. Съ паденіемъ татарскаго ига оканчивается длинный шестивѣковой періодъ (862—1462), въ теченіе котораго русскому народу пришлось выдерживать постоянный натискъ со стороны азіатскаго Востока (авары, угры, печенѣги, половцы, монголы). Съ XVI в. положеніе измѣнится къ лучшему: новыя полчища свои Азія двинетъ на Балканскій полуостровъ, пытаясь оттуда проникнуть въ сердце Европы (турки-османы), Россія же, окрѣпшая подъ знаменемъ Москвы, получитъ возможность сама перейти въ наступленіе и не пассивно, какъ прежде, но активно охранять себя отъ опаснаго сосѣда.

Эта шестивѣковая борьба съ Востокомъ потребовала многихъ жертвъ и явилась «великимъ бѣдствіемъ для русскаго племени: она разорвала національную цѣлость Сѣверной и Южной Руси; задержала умственное развитіе, отнявъ много силъ на матеріальную защиту національности и отдаливъ Россію отъ европейскаго Запада; наконецъ, вслѣдствіе долгаго сосѣдства, оставила свой слѣдъ на самомъ національномъ характерѣ». Но въ то же время, борясь за свою національность, Древняя Русь оказала неоцѣнимую услугу всей Зап. Европѣ: она вынесла «на своихъ плечахъ страшныя азіатскія нашествія, и, при всёмъ невысокомъ уровнѣ ея культуры, она боролась противъ Востока во имя общаго европейскаго начала, такъ какъ это была борьба не только за свою независимость, но и борьба за христіанство противъ невѣрныхъ. Европа почти не видѣла этого врага, до нея мало или совсѣмъ не достигали бѣдствія борьбы, поэтому она рѣдко оцѣнивала это положеніе вещей – несправедливость, которая и до нашего времени не давала европейской исторіографіи и обществу правильно опредѣлять историческія судьбы Россіи и существенный источникъ ея сравнительной запоздалости. Съ другой стороны, и русскіе историки не всегда отдавали себѣ отчётъ въ значеніи этого историческаго факта» (Пыпинъ).

VI. Памятники духовной культуры. 1242—1462

1. «Александрія», повѣсть о баснословныхъ подвигахъ Александра Македонскаго; подлинникъ на греческомъ яз.; русскій текстъ заимствованъ изъ текста болгарскаго, въ половинѣ XIII в.; «Александрію» охотно читали въ Древней Руси.

2. «Стефанитъ и Ихнилатъ», повѣсть о львѣ-царѣ, о быкѣ, его довѣренномъ, и двухъ шакалахъ, придворныхъ; поучительная, съ притчами; восточнаго происхожденія; XIII в.

3. «Соломонъ и Китоврасъ», повѣсть о вынужденномъ участіи Китовраса (миѳическаго демона-звѣря) въ построеніи Соломонова храма; греческій оригиналъ, подобно «Александріи», занесёнъ на Русь черезъ Болгарію; XIV в.

4. «Повѣсть о Варлаамѣ и Iосафѣ», пламенная апологія христіанской жизни; греческій подлинникъ; также занесёнъ черезъ Болгарію; XIV–XV в.

5. «Слово о погибели Русскія земли»; сохранился лишь небольшой отрывокъ – начало; авторъ съ любовью вспоминаетъ прежнюю красоту и славу Русской земли и оплакиваетъ теперешнюю ея горькую долю послѣ нашествія Батыя; много чувства и поэтическаго настроенія; произведеніе по духу близкое къ «Слову о полку Игоревѣ» и «Задонщинѣ»; въ половинѣ XIII в., тотчасъ послѣ разгрома.

6. «Задонщина», поэтическое описаніе Куликовской битвы и подвиговъ Дмитрія Донского; авторъ во многомъ подражаетъ «Слову о полку Игоревѣ»; конца XIV в.

7. Сочиненіе Іоанна Скилицы Куропалата, на греч. яз., о событіяхъ византійской исторіи за 811—1079 гг.; авторъ ум. въ первой половинѣ XII в.; списокъ XIV в., снабжёнъ миніатюрами, писанными съ образцовъ, современныхъ автору; нѣкоторыя миніатюры изображаютъ печенѣговъ, пріёмъ вел. княгини Ольги при византійскомъ дворѣ и сцены изъ войны грековъ съ Святославомъ: переговоры и свиданіе съ нимъ императора Цимисхія и др. (Мадридъ. Націонал. Библ-ка).

8. Хроника Манассіи – событія всемірной исторіи отъ Адама до 1081 г.; списокъ XIV в., въ болгарскомъ переводѣ съ греч. яз., тоже съ цѣнными миніатюрами: сцены изъ войны Цимисхія съ Святославомъ (осада Доростола) (Римъ. Ватиканская Библ-ка).

9. Договоръ Новгорода съ кн. Ярославомъ Ярославичемъ, 1265 г.; древнѣйшая изъ дошедшихъ до насъ въ оригиналѣ русскихъ договорныхъ грамотъ (Москва. Гл. Арх. Мин. Ин. Дѣлъ).

10. Лаврентьевская лѣтопись – такъ называется древнѣйшій изъ дошедшихъ до насъ списковъ «Повѣсти времянныхъ лѣтъ» Нестора – Сильвестра (съ продолженіемъ до 1305 г.); писанъ на пергаментѣ монахомъ Лаврентьемъ, 1377 г. (СПб. Публ. Библ-ка).

11. Ипатьевская лѣтопись, правильнѣе: «Повѣсть времянныхъ лѣтъ» (съ продолженіемъ до 1292 г.), по Ипатскому списку (изъ Ипатскаго монастыря въ Костромѣ); писана на бумагѣ, конца XIV или нач. XV в. (СПб. Академія Наукъ).

12. Соборное постановленіе о Флорентійской уніи, 6 іюля 1439 г., за собственноручными подписями папы Евгенія IV, греческаго императора Іоанна VІІІ Палеолога, русскаго митрополита Исидора и другихъ участниковъ собора. Единственная славянская подпись – спутника митр. Исидора: «сміреный епископъ Авраміе суждальскый подписую»; подлинникъ (Флоренція. Лаврентьевская Библ-ка).

13. «Повѣсть о осьмомъ соборѣ» (Флорентійскомъ), соч. суздальскаго священника Симеона, спутника митр. Исидора: осуждая поведеніе греческаго императора, который «положилъ начало злу», авторъ восхваляетъ «христолюбиваго» князя московскаго, благодаря которому теперь на Москвѣ «утвердилась православіемъ вся Русская земля».

14. Миніатюры къ тексту соч. Нестора Лѣтописца: «Сказаніе о Борисѣ и Глѣбѣ», въ спискѣ XIV в.

15. Успенскій соборъ въ Московскомъ Кремлѣ, первая въ Москвѣ каменная церковь; заложенъ митр. Петромъ въ 1324 г.

16. Церковь Спаса на Бору, въ Московскомъ Кремлѣ; построена въ 1329–1330 г., перестроена въ 1527 г.

17. Архангельскій соборъ, тамъ же, 1332 г.

18—23. Иконы новгородскаго письма. Новгородская иконопись достигла высшаго развитія въ XV ст. Выросши изъ византійской, она выработала удивительно чистыя формы, строгій, простой стиль; позы святыхъ, ихъ группировка полны ритмическаго движенія, изящныхъ линій; въ иныхъ иконахъ композиція вноситъ черты русской дѣйствительности (лица русскаго типа; изображенія церквей взяты съ натуры).

18. «Молящіеся новгородцы», 1367 г. (Новгородъ. Епарх. музей).

19. Икона съ изображеніемъ битвы новгородцевъ съ суздальцами, въ память чудотворной помощи, оказанной Божіею М. Новгороду въ битвѣ 1169 г.; конца XIV в. (тамъ же).

20. «Входъ Господень во Iерусалимъ» (Москва. Собраніе И. С. Остроухова).

21. «Омовеніе ногъ» (тамъ же).

22. «Снятіе со креста» (тамъ же).

23. «Тайная Вечеря» (Кіевъ. Собраніе Б. И. Ханенка).

24. Икона «Св. Троица», работы А. Рублёва (Троицкая Лавра). Андрей Рублёвъ, иконописецъ, ум. ок. 1424–1430 г. Это нашъ русскій Фра Беато Анджелико, къ тому же его современникъ (1387–1455); съ нимъ у него много общаго по силѣ чувства и теплотѣ, какое оба вкладывали въ свою кисть. Отъ святыхъ Рублёва вѣетъ истинно божественнымъ; это дѣйствительно существа одухотворённыя, полныя нѣжнаго чувства и поэтическаго настроенія. Далёкіе отъ міра земного, они витаютъ мыслями въ небесныхъ сферахъ и умиляютъ душевной чистотою. Рублёву приписываются также фрески въ Успенскомъ соборѣ во Владимірѣ.

25. Крестъ, которымъ преп. Сергій Радонежскій благословилъ Дмитрія Донского передъ отправленіемъ его на битву съ Мамаемъ (Кіевъ. Музей Духовн. Академіи).

26. Воздухъ, вышитый по заказу Маріи Тверской, вдовы вел. кн. московскаго Симеона Гордаго (сына Ивана Калиты), 1389 г.: ликъ Спасителя съ фигурами святыхъ и ангеловъ; изъ сохранившихся самый ранній образецъ русскаго художественнаго шитья цвѣтными шелками (Москва. Музей Щукина).

27. «Суздальскій Воздухъ», съ изображеніемъ таинства Евхаристіи, стёганный шелками, серебромъ и золотомъ, нач. XV в.; пелена длиною почти въ одну сажень; назначеніе ея остаётся невыясненнымъ (Москва. Историч. Музей).

28. Плащаница 1456 г. «Фигуры гибкія, живыя и полныя глубокаго движенія» (Анисимовъ) (Новгородъ. Ризница Софійскаго собора).

29. Даниловъ монастырь, подъ Москвою; основанъ Даніиломъ, сыномъ Александра Невскаго (ум. 1303 г.).

30. Чудовъ м-рь, въ московскомъ Кремлѣ, построенъ митр. Алексѣемъ, 1365 г.

31. Срѣтенскій м-рь, въ Москвѣ, въ память встрѣчи иконы Владимірской Б. М., при перенесеніи ея изъ Владиміра, 1395 г.

32. Кирилло-Бѣлозерскій м-рь, на Бѣлоозерѣ; постр. преп. Кирилломъ, 1397 г.

33. Ипатьевскій м-рь, подъ Костромою; впервые упом. 1421 г.; по преданію, его основалъ мурза Чета, предокъ Бориса Годунова.

34. Соловецкая обитель препп. Зосимы и Савватія, на Бѣломъ морѣ, 1429–1436 г.

35. Пафнутіевъ м-рь, близъ города Боровска, Калужской губ., 1448 г.

Эпоха третья. 1462—1613
Московское государство

А. Образованіе Московскаго государства. 1462—1533

I. Ростъ территоріи Московскаго княжества при Иванѣ III и Василіи III

1. Постепенное нарастаніе территоріи

Собираніе Русской земли (1263–1462) совершалось медленно, и даже 200 лѣтъ спустя, ко времени вступленія на престолъ Ивана III, территорія Московскаго княжества по размѣрамь была довольно скромною: превосходя Тверь и Рязань, Москва всё же значительно уступала княжеству Литовскому и Новгородской области. Клинъ, Вязьма (эта послѣдняя за предѣлами княжества), Калуга, Коломна, всѣ на разстояніи 100–170 вёрстъ отъ города Москвы, Нижній Новгородъ въ 400 верстахъ – опредѣляли приблизительно границы тогдашнихъ московскихъ владѣній на З, Ю и на В; и только на С рубежъ Московскаго княжества далеко, двумя клиньями, вдвинулся: на СЗ – въ Заозёрскій край (Бѣлоозеро, 700 в.), на СВ – въ зырянскіе лѣса и болота (Устюгъ, 900 в.).

Зато это былъ край гуще населённый, болѣе зажиточный, что не осталось безъ вліянія на послѣдующій быстрый ростъ княжескихъ владѣній. За 60 лѣтъ, при Иванѣ III и Василіи III (1462–1533), территорія московская выросла почти въ 4 раза. При Иванѣ Москва въ одинъ пріёмъ поглотила обширныя земли Новгородской области, что сразу приблизило её къ Финскому заливу, Бѣлому морю и Ледовитому океану; втянула въ себя Вятскую землю, Пермскій край, прикоснувшись такимъ образомъ до Уральскаго хребта; а покоривъ Тверское княжество и сумѣвъ привлечь на свою сторону мелкихъ князей Чернигово-Сѣверскихъ (т. наз. «страну князей»), она вошла въ непосредственное соприкосновеніе съ Литвою.

Въ княженіе Василія III падаютъ послѣдніе остатки независимости въ Сѣверо-Восточной Руси: Псковъ и Рязань. Съ 1523 г. на всёмъ протяженіи ея существуетъ одна только власть – великаго князя московскаго. Такъ завершилась работа восьми поколѣній. Она была дополнена первымъ успѣхомъ въ Юго-Западной Руси – присоединеніемъ Сѣверскаго княжества, и первымъ успѣхомъ въ борьбѣ съ Литвою – завоеваніемъ Смоленска.

2. Что было сдѣлано за это время. Иванъ III

1463. Присоединено княжество Ярославское, по доброму соглашенію, съ переходомъ ярославскихъ князей на московскую службу.

1472. Присоединёнъ удѣлъ брата Юрія, умершаго бездѣтнымъ (Дмитровъ, Можайскъ, Серпуховъ).

1472. Покорёнъ Пермскій край.

1474. Присоединено Ростовское княжество, покупкою (часть его пріобрѣтена была ещё при Иванѣ Калитѣ).

1478. Покорена Новгородская область.

1481. Присоединёнъ удѣлъ брата Андрея Меньшого, по его смерти, въ уплату за долги (Вологда, Таруса).

1482–1493. Князья Воротынскіе, Одоевскіе, Бѣльскіе, Новосильскіе, Мезецкіе и др. признали надъ собою верховную власть московскаго князя (Вязьма, Черниговъ, Стародубъ, Новгородъ-Сѣверскъ).

1485. Завоёвано Тверское княжество.

1485. Присоединёнъ Верейскій удѣлъ двоюроднаго дяди Михаила, по завѣщанію (вынужденному).

1489. Завоёвана Вятская земля.

1492. Захваченъ силою удѣлъ брата Андрея Большого (Угличъ). Самъ Андрей и его сыновья заточены въ темницу, гдѣ и умерли.

1503. Присоединёнъ удѣлъ удѣльнаго князя Рязанскаго Ѳёдора, умершаго бездѣтнымъ, по завѣщанію.

Василій III

1510. Присоединёнъ Псковъ.

1513. Присоединёнъ удѣлъ двоюроднаго брата Ѳёдора, умершаго бездѣтнымъ (Волоколамскъ).

1514. Завоёвано у литовцевъ Смоленское княжество.

1517. Присоединено великое княжество Рязанское.

1523. Присоединено Сѣверское княжество; князь его Шемячичъ заключёнъ былъ въ тюрьму.

3. Что опредѣлило успѣхи Ивана III и Василія III

Когда плодъ созрѣлъ, достаточно лёгкаго прикосновенія къ дереву, чтобы онъ упалъ.

Тверской и рязанскій князья, обезсиленные, номинально независимые, на дѣлѣ снизошли, ещё до вокняженія Ивана III, на степень чуть не подручниковъ; въ Псковѣ Василій II ставилъ своихъ посадниковъ, а въ Новгородѣ давно уже, вмѣсто самостоятельныхъ князей, сидѣли намѣстники, по выбору и назначенію московскаго князя. Кромѣ того, Новгородъ по Яжелбицкому договору 1456 г. лишился права самостоятельнаго суда; вѣче не могло перерѣшать постановленій московскаго князя; къ судебнымъ дѣламъ печать Великаго Новгорода болѣе не прикладывалась, а замѣнялась печатью московскою, и вообще грамоты новгородскія писались съ тѣхъ поръ отъ имени не вѣча, а великаго князя московскаго, – это была потеря одной изъ прерогативъ свободнаго, независимаго государства.

Въ пользѣ объединенія русскій народъ успѣлъ убѣдиться ещё до Ивана III. Куликовская битва сильно подняла авторитетъ московскихъ князей и подняла ихъ на высоту, недосягаемую для другихъ князей Сѣверо-Восточной Руси; она въ значительной степени помогла укрѣпиться сознанію, что Московское княжество способно оказать защиту отъ внѣшняго врага и домашняго насильника, охранить отъ татаръ и создать болѣе или менѣе сносный порядокъ. Это сознаніе крѣпло, помимо того, и благодаря хозяйственной, осторожной политикѣ самихъ московскихъ князей, нравственной поддержкѣ, какую оказывало ей духовенство, и выросло, наконецъ, въ прочное убѣжденіе. Обезпечить массѣ народной нормальное, спокойное существованіе не могла ни Литва, гдѣ русская народность уже теперь испытывала пагубное для себя давленіе чуждыхъ ей порядковъ (вліяніе польское) и откуда уже стали раздаваться голоса съ жалобой на притѣсненіе православной вѣры; ни Новгородъ съ его политической неустойчивостью, внутренними раздорами и явнымъ перевѣсомъ богатаго класса («вящшихъ» людей) надъ бѣднотой («меньшими» людьми) (своего рода новгородскіе оптиматы и пролетаріи). Въ Новгородѣ московскій князь нашёлъ сторонниковъ въ простонародьѣ, искавшемъ управы и защиты отъ притѣсненій сильныхъ бояръ; а въ другихъ областяхъ къ Москвѣ особенно тянули бояре, служилое сословіе, соблазняясь выгодами тамошней службы. Тверь при Иванѣ, Рязань при Василіи – достались Москвѣ почти безъ кровопролитія, главнымъ образомъ благодаря измѣнѣ мѣстныхъ бояръ.

II. Какъ превратилось Московское княжество изъ вотчины въ государство

1. Національная идея

Прекращеніе удѣловъ, распространеніе на всѣ области Сѣверо-Восточной Руси единой власти превратило хозяина московской земли изъ прежняго удѣльнаго князя-собственника въ князя-государя. Прежняго московскаго князя можно сравнить съ крупнымъ богатымъ помѣщикомъ, какимъ мы знаемъ его въ XVIII и XIX стол.: владѣлецъ обширныхъ угодій, пашень и лѣсовъ, безконтрольный властелинъ надъ сёлами и деревнями, населёнными многочисленными крестьянскими «душами», окружённый большою покорною дворнею, готовою къ его услугамъ, такой баринъ-помѣщикъ жилъ въ своё удовольствіе, мало заботясь о томъ, что лежало внѣ его личныхъ интересовъ и выгодъ.

Сама Москва-городъ была въ своёмъ родѣ помѣщичьимъ имѣньемъ: въ центрѣ лежала барская усадьба – княжескій Кремль; а вокругъ – всякаго рода дворовыя постройки, населённыя дворней, обязанной обслуживать ея хозяйственныя нужды. Сохранившіяся до настоящаго времени названія многихъ московскихъ улицъ, переулковъ и кварталовъ наглядно указываютъ на чисто хозяйственное назначеніе слободъ, возникшихъ въ старое время подлѣ Кремля: Поварская, Гончарная, Житная улицы; Хлѣбный, Калашный, Столовый, Скатертной переулки; Остоженка, Кречетники, Хамовники (хамовное дѣло – изготовленіе полотенъ, скатертей, убрусовъ); Прудки; Кузнецкій мостъ; Животинный дворъ (Коровій валъ); Басманная (хлѣбная) слобода. Сравн. церковь Николу на Щепахъ (прежде тутъ находился Дровяной дворъ).

Раньше дѣятельность московскаго князя протекала въ средѣ такихъ же, какъ онъ, хозяевъ-помѣщиковъ (вотчинниковъ); всё это были близкая или дальняя родня, свои Рюриковичи, и всякая война, споръ или соглашеніе съ ними носили характеръ то домашней распри, то мировой сдѣлки во имя родственнаго чувства или желанія поддержать добрососѣдскія отношенія. Теперь московскій князь, а вмѣстѣ съ нимъ и всё населеніе его княжества очутились совершенно въ иномъ положеніи: вокругъ, сосѣдями, всё стали чужіе люди; кромѣ прежнихъ татаръ, бокъ о бокъ оказались Литва, Ливонскій орденъ, шведы; каждая такая группа представляла собою особый народъ; каждая со своими отличительными признаками: свой языкъ, своя вѣра, обычаи и порядки, даже внѣшнее обличье иное.

Хотя свои этнографическія и культурныя особенности, выдѣлявшія его отъ другихъ народовъ, русскій человѣкъ подмѣтилъ въ себѣ уже давно, но только теперь явилась у него сознанная потребность закрѣпить и выявить ихъ, поставить свой родной языкъ, вѣру и порядки въ условія, благопріятныя для дальнѣйшаго ихъ существованія, – короче говоря, только теперь русскіе люди почувствовали себя народомъ, націей, единымъ, отличнымъ отъ другихъ политическимъ цѣлымъ.

2. Что особенно содѣйствовало развитію національнаго сознанія

а) Куликовская битва. Побѣда надъ Мамаемъ не только оправдала собирательную дѣятельность московскихъ князей, но и вызвала сильный подъёмъ народнаго чувства. Подвигъ Донского явился національнымъ подвигомъ. Недаромъ «Задонщина», восхваляя князя, влагаетъ ему въ уста такія слова: «Братія моя милая! не пощадимъ живота своего за вѣру христіанскую, за святыя церкви, за землю Русскую!» Олегъ Рязанскій, отказавшійся принять участіе въ общемъ дѣлѣ, заклеймёнъ былъ въ памяти народной, какъ измѣнникъ русскому дѣлу.

б) Флорентійская унія. На Руси она была понята какъ измѣна грековъ православной вѣрѣ, а въ послѣдовавшемъ затѣмъ паденіи Константинополя (1453) видѣли перстъ Божій и заслуженное наказаніе. Само собою напрашивалось на сравненіе поведеніе московскаго князя: стойкость, проявленная имъ по отношенію къ «злонравному» Исидору, задумавшему «совратить» русскіе умы, давала основаніе видѣть въ нёмъ истиннаго защитника вѣры, твёрдую опору ея, и горделиво думать: если пошатнулась вѣра въ Греческой землѣ, зато она сіяетъ прежнимъ свѣтомъ на Святой Руси. Такимъ образомъ, Москва, въ глазахъ современниковъ, вырастала въ хранительницу православія и становилась тѣмъ стягомъ, подъ которымъ могли довѣрчиво собраться всѣ вообще православные люди, не одна только Русь.

в) Сверженіе татарскаго ига. Государю, собравшему вокругъ себя почти всё великорусское племя, естественно было стать политически независимымъ; прежнее положеніе данника и улусника татарскаго хана совершенно противорѣчило дѣйствительной обстановкѣ: Орда давно уже потеряла и силу, и прежнее обаяніе власти. Сверженіе ига было поэтому логическимъ выводомъ изъ законченнаго собиранія Сѣверо-Восточной Руси и ещё сильнѣе подчеркнуло переходъ отъ вотчиннаго строя къ новому.

г) Бракъ съ Софіей Палеологъ. Софья принесла съ собою въ Москву державныя права на Византійскій престолъ, и Иванъ, ставъ ея мужемъ, перенёсъ на себя эти права. Права эти, конечно, можно было оспаривать, но важна была идея, возможность толковать ихъ въ свою пользу. А ставь въ положеніе наслѣдника византійскихъ императоровъ, московскій князь уже тѣмъ самымъ пріобрѣталъ характеръ государя и переставалъ быть удѣльнымъ княземъ-вотчинникомъ.

NB. Роль этихъ 4 факторовъ не одинакова: первые два активно пробуждали національное чувство; сверженіе ига – дало только точку опоры для этого, уже пробудившагося сознанія; активно было вліяніе и брака съ Софіей Палеологъ, но въ болѣе тѣсныхъ кругахъ: придворно-княжескомъ и духовномъ; массѣ же народной значеніе его не могло быть такъ ясно.

3. Политическая независимость московскаго князя

Внѣшнее выраженіе политическая независимость московскаго князя нашла въ титулахъ царь и самодержецъ, которые начинаютъ входить въ употребленіе въ офиціальныхъ бумагахъ того времени: при Иванѣ III – въ сношеніяхъ съ орденами Ливонскимъ и Тевтонскимъ, съ городами Ревелемъ, Любекомъ; при Василіи III, кромѣ нѣмецкихъ орденовъ, – ещё съ германскимъ императоромъ, съ папою, съ Даніей, Швеціей (свидѣтельство Герберштейна), также въ дѣлахъ внутренняго управленія. Отъ императора Максимиліана Василій III даже добился признанія за нимъ титула «цесарь и обладатель всероссійскій». Если Иванъ III могъ считать себя наслѣдникомъ византійской короны, тѣмъ болѣе имѣлъ право на это Василій: какъ сынъ византійской царевны, онъ связанъ былъ по крови съ византійскими императорами.

Этими титулами московскіе князья хотѣли заявить, что они болѣе не данники татаръ и вольны распоряжаться своею землёю независимо отъ давленія посторонней воли, что никто изъ другихъ государей не имѣетъ права вмѣшиваться въ ихъ внутреннія дѣла, что они не вассалы и никому не подчинены. Такимъ образомъ, величаясь царями и самодержцами, Иванъ III и Василій III опредѣляли исключительно внѣшнее, международное положеніе своё и далеки были отъ мысли характеризовать ими своё положеніе внутри государства, политическія отношенія свои къ мѣстному населенію. Позднѣйшій смыслъ термина «самодержецъ» – не-конституціонный государь – сталъ придаваться ему лишь съ Ивана Грознаго.

Царь есть сокращённая форма латинскаго слова Caesar, цесарь, или – какъ его писали въ старину – цьсарь. Сравн. въ Остромировомъ Евангеліи слова молитвы Господней: «да пріидетъ цьсарствіе Твое». Слово самодержецъ – переводъ греческаго αὐτοκϱàτωϱ (титулъ византійскаго императора). Въ пользованіи тѣмъ и другимъ титуломъ не выработано ещё никакихъ установленныхъ правилъ, точно сами носители ихъ ещё не успѣли свыкнуться съ новымъ своимъ положеніемъ; во всякомъ случаѣ, практика подготовила почву для будущаго времени, когда Иванъ Грозный, короновавшись царёмъ, придастъ этимъ титуламъ значеніе постояннаго, необходимаго атрибута русскаго государя.

4. Зарубежная Русь

Объединеніе Сѣверо-Восточной Руси подчеркнуло съ особою силою существованіе другой Руси, Юго-Западной, оставшейся не объединённою съ Русью Московскою. Духовное и племенное родство съ нею выступало особенно сильно, такъ какъ Русь эта находилась въ зависимости отъ людей другого языка, другой вѣры. Права свои на эту «зарубежную Русь» московскіе князья черпали не только въ этомъ родствѣ населенія, не только въ естественномъ желаніи собрать воедино членовъ одной семьи, но и въ убѣжденіи, что Юго-Западная Русь такая же вотчина Владиміра Св. и, слѣдовательно, такое же законное наслѣдіе его прямыхъ потомковъ, какъ и земля Московская. Иванъ III прямо заявлялъ, что владѣть ею должны не Гедиминовичи, а Рюриковичи; что польскіе и литовскіе государи – государи въ своихъ наслѣдственныхъ земляхъ, «а Русская земля, отъ нашихъ предковъ, изъ старины, наша отчина». При всякомъ удобномъ случаѣ Иванъ и его сынъ напоминаютъ литовскимъ князьямъ, что Кіевъ, Смоленскъ, Витебскъ и другіе русскіе города, лежащіе въ Литовскомъ государствѣ, ихъ вотчина и что они имѣютъ всѣ основанія заботиться и «жалѣть» ихъ.

Свои притязанія на всю Русь, не на одну Московскую, Иванъ III выразилъ ещё и тѣмъ, что въ сношеніяхъ съ Литвою сталъ титуловаться «государемъ всея Руси».

5. Внѣшнія сношенія и новая политика на Западѣ и на Востокѣ

а) Внѣшнія сношенія. Во внѣшемъ положеніи Сѣверо-Восточной, Московской Руси произошла со времёнъ Ивана III ещё одна существенная перемѣна: возобновились прерванныя татарскимъ игомъ сношенія съ иностранными государствами. Государства эти были:

При Иванѣ: Австрія (сватовство), Венгрія (посредничество съ Литвою), Данія (союзъ противъ Швеціи), Римъ (Софія Палеологъ), Венеція (турецкія отношенія; вызовъ мастеровъ), Миланъ (мастера), Молдавія (бракъ), Турція (торговля), Грузія (просьба грузинскаго царя Александра о покровительствѣ), Крымъ (союзъ противъ Литвы). Кромѣ того, Персія, Хорассанъ. Съ Казанью, Швеціей, Литвою и Ливонскимъ орденомъ велись войны.

Василій III продолжалъ дѣло своего отца; особенно интенсивны были сношенія его съ императоромъ германскимъ (посольства Герберштейна) и Римомъ. Кромѣ того, сдѣлана была попытка войти въ сношенія съ Франціей.

б) Государственный характеръ этихъ сношеній. Ничего особенно выдающагося въ сношеніяхъ этихъ не было, но они важны тѣмъ, что поставили Московское государство въ непосредственное соприкосновеніе съ международною жизнью Европы и Передней Азіи, втянули его въ тамошнія отношенія, заставили, если не сейчасъ, то позже, принимать участіе въ ихъ политическихъ комбинаціяхъ и, сверхъ того, ближе поставили къ западноевропейской культурѣ, повліявъ, такимъ образомъ, не только на политическія судьбы Россіи, но и на ея духовную жизнь. И во всѣхъ этихъ сношеніяхъ Московская Русь выступаетъ въ новой для нея роли – государства, у котораго есть свои національные интересы, которые необходимо отстаивать и за которые приходится бороться. Новыя войны, переговоры и сдѣлки съ иноземцами стали совершаться теперь не ради «примысловъ» и «прибытковъ», какъ раньше, не ради накопленія частной казны и увеличенія личнаго добра, а ради общаго блага. Это особенно ярко выступитъ въ отношеніяхъ Москвы къ непосредственнымъ своимъ сосѣдямъ на Западѣ и на Востокѣ.

в) Какія цѣли преслѣдовались на ближнемъ Западѣ и на ближнемъ Востокѣ. Раньше отношенія къ татарамъ были исключительно оборонительныя; на Западѣ, въ своё время, Александръ Невскій борется съ шведами, нѣмцами и Литвой тоже съ единственною цѣлью противостоять натиску извнѣ. Теперь, объединившись въ одно государство, сбросивъ татарское иго, Москва чувствуетъ себя въ силахъ къ болѣе активному дѣйствію. Не о завоеваніяхъ въ обычномъ смыслѣ этого слова думаетъ она, а объ удовлетвореніи тѣхъ нуждъ, какія поставила ей жизнь. На Востокѣ, для огражденія себя отъ постоянныхъ нападеній казанскихъ татаръ, она предпринимаетъ рядъ военныхъ походовъ, не разъ стоитъ подъ стѣнами самой Казани, расчищая дорогу Ивану Грозному; на Западѣ если отношенія къ Ливонскому ордену носятъ ещё прежній характеръ домашнихъ распрей и взаимныхъ несправедливостей, зато въ Литвѣ, какъ мы сейчасъ видѣли, Москва домогается родового наслѣдія, попавшаго въ литовскія руки; тамъ же, при Иванѣ ІІІ, приходитъ въ столкновеніе со Швеціей; но и Казань, и Литва, и Швеція – начало, надлежащимъ образомъ, можетъ быть, ещё и не сознанное, той политики, которую потомъ, въ бо́льшихъ размѣрахъ и съ бо́льшимъ успѣхомъ станутъ проводить Иванъ Грозный, царь Алексѣй Михайловичъ, Пётръ Великій и Екатерина II.

Изъ этихъ первыхъ наступательныхъ движеній на два фронта, пробныхъ шаровъ, выросли позже тѣ три грандіозныхъ задачи, которыя надолго, на цѣлые вѣка, опредѣлятъ политическую дѣятельность Россіи на Востокѣ и Западѣ, – продвиженіе къ Балтійскому морю (шведскія войны), возсоединеніе русской народности подъ однимъ скипетромъ (польскія войны) и выясненіе границъ, которыя позволили бы прочно отмежеваться отъ мусульманскаго Востока и полудикой азіатчины (Казань, Крымъ, Сибирь, Сѣверный Кавказъ, Средняя Азія, Туркменскій край).

6. Брачные союзы

Высокое представленіе о себѣ какъ о государѣ, и притомъ государѣ независимомъ, заставляетъ Ивана III искать брачныхъ союзовъ для членовъ своего княжескаго дома не между подданными, хотя бы и высокопоставленными, но въ средѣ царствующихъ династій. Старшаго сына (отъ перваго брака съ Маріей Тверской), Іоанна Молодого, онъ женитъ на Еленѣ, дочери молдавскаго господаря Стефана; ищетъ нѣмецкихъ принцессъ для другихъ своихъ сыновей; выдаётъ дочь Елену за Александра, князя литовскаго. Первоначально онъ намѣчалъ ей въ мужья Максимиліана, сына германскаго императора Фридриха III, но получилъ отказъ; на предложеніе же сосватать её за маркграфа баденскаго велѣлъ отвѣтить: «За этого маркграфа государю нашему отдать дочь неприлично, потому что государь нашъ многимъ землямъ государь великій».

7. Новый порядокъ въ его внѣшнихъ выраженіяхъ

Превращеніе удѣльнаго князя въ московскаго государя находитъ своё выраженіе и во внѣшнихъ формахъ:

а) «наслѣдникъ» византійскихъ императоровъ, Иванъ III принимаетъ гербъ византійскій – двуглаваго орла, и сливаетъ его съ московскимъ – Георгіемъ Побѣдоносцемъ, помѣстивъ послѣдняго въ центрѣ новаго герба (на груди орла);

б) торжественно вѣнчаетъ внука Дмитрія на царство, собственноручно возложивъ на него шапку (вѣнецъ) и бармы (оплечье) Мономаха;

в) вводитъ этикетъ при дворѣ, въ частности при пріёмѣ иностранныхъ пословъ; цѣлованіе государевой руки;

г) въ дипломатическихъ бумагахъ вводится болѣе торжественный языкъ и пышная терминологія.

д) положено начало чиновной іерархіи: наименованіе бояринъ перестаётъ быть почётнымъ обозначеніемъ положенія, неотъемлемою принадлежностью въ силу этого самаго положенія: оно становится саномъ, чиномъ, которымъ государь жалуетъ за заслуги, по своему усмотрѣнію. Кромѣ боярскаго чина учреждается другой – окольничій, одной степенью ниже. Возникаютъ также новые придворные чины: конюшій, ясельничій, постельничій.

8. Самодержавіе московскаго государя

Называя себя самодержцемъ въ знакъ независимости своей отъ другихъ государей, Иванъ III постепенно становится самодержцемъ и въ позднѣйшемъ, нынѣшнемъ значеніи этого слова, т. е. государемъ, воля котораго выше всего и всѣхъ въ его государствѣ. Онъ требуетъ безпрекословнаго себѣ повиновенія, строго караетъ за ослушаніе; онъ поднялся на высоту столь недосягаемую, что передъ нимъ уравнились всѣ: потомокъ Рюрика или Гедимина и послѣдній изъ подданныхъ, всѣ одинаково благоговѣйно и раболѣпно должны преклоняться предъ нимъ. Иванъ не задумался послать на плаху Патрикеевыхъ и одного изъ Ряполовскихъ, видныхъ представителей московской знати. Недаромъ говорили, что женщины не выдерживали его взгляда и падали въ обморокъ.

Когда псковичамъ показалось, что, объявивъ сына своего Василія «великимъ княземъ Новгорода и Пскова» (1493), Иванъ намѣренъ отдѣлить ихъ отъ Московскаго государства, и послали просить его оставить ихъ подъ державою внука Дмитрія (въ ту пору онъ ещё считался наслѣдникомъ всей Русской земли), то Иванъ велѣлъ отвѣтить: «развѣ я не воленъ въ своёмъ внукѣ и въ своихъ дѣтяхъ? кому хочу, тому и дамъ княжество», пословъ же велѣлъ заточить въ тюрьму за неумѣстное вмѣшательство не въ свои дѣла.

Въ ещё болѣе яркія и сильныя формы облеклось самодержавіе Василія III. Лучше и полнѣе всего оно изображено Герберштейномъ. Посолъ императора Максимиліана I, Герберштейнъ дважды посѣтилъ Москву, въ 1517 и 1526 гг., и имѣлъ случай хорошо присмотрѣться къ условіямъ и обстановкѣ тогдашней придворной жизни. Василій III, по его словамъ, «примѣняетъ свою власть къ духовнымъ такъ же, какъ и къ мірянамъ, распоряжаясь, безпрепятственно и по своей волѣ, жизнью и имуществомъ всѣхъ; изъ его совѣтниковъ ни одинъ не пользуется такимъ значеніемъ, чтобы осмѣлиться разногласить съ нимъ или помѣшать ему въ чёмъ-либо. Русскіе открыто заявляютъ, что воля государя есть воля Божья и что ни сдѣлаетъ государь, онъ дѣлаетъ по волѣ Божіей. Поэтому они называютъ его „ключникомъ и постельничимъ Божіимъ“; поэтому и самъ государь, въ случаѣ ходатайства за какого-нибудь плѣннаго или по другому важному дѣлу, обычно отвѣчаетъ: „если Богъ повелитъ, то освободимъ“, и если кто спрашиваетъ о дѣлѣ невѣрномъ, сомнительномъ, то обычно получаетъ въ отвѣтъ: „про то вѣдаетъ Богъ да великій государь“» («Записки о московитскихъ дѣлахъ» Герберштейна).

Вотъ почему если русскіе жаловались (Берсень Беклемишевъ), что Василій всѣ дѣла «запершись самъ-третей у постели [т. е. у себя въ кабинетѣ, а не на общемъ собраніи] вершаетъ», то это говорилось втихомолку, уже по одному тому, что за такія рѣчи приходилось расплачиваться головою на плахѣ.

9. Обстройка Кремля

Независимый государь, обладатель всей Сѣверо-Восточной Руси, идейный наслѣдникъ византійской короны, сносящійся съ иностранными государями и принимающій у себя ихъ пословъ, Иванъ III не могъ жить въ прежней обстановкѣ, въ деревянномъ Кремлѣ, постоянно выгоравшемъ и носившемъ обликъ обычнаго на Руси города. Кремлёвскія стѣны, хотя и каменныя, отъ времени и пожаровъ сильно обветшали; покрытыя деревянною кровлею, съ деревянными заборолами (разборный заборъ), онѣ и по виду казались сложенными изъ дерева, а немногія церкви изъ камня были такія маленькія, что совсѣмъ пропадали въ общей массѣ деревянныхъ построекъ (княжескихъ и боярскихъ хоромъ). Иванъ III съ сыномъ и принялись за перестройку и украшеніе Кремля. Ихъ строительная дѣятельность велась въ очень широкихъ размѣрахъ, наглядно свидѣтельствуя о новыхъ временахъ и новыхъ требованіяхъ.

Кремлёвскіе соборы велѣно было строить, примѣняясь къ архитектурному стилю Успенскаго собора во Владимірѣ; и дѣйствительно, рука иноземнаго мастера не заглушила въ нихъ основной черты – простоты и серьёзности древнерусскаго храма. Перестроенный Кремль наглядно свидѣтельствовалъ о величіи Москвы, о богатствѣ и власти ея государя. Кремль сталъ символомъ русской мощи, гордостью и славой ея властителей. Чудные, величественные соборы, богато украшенные, и бѣлый поясъ высокихъ каменныхъ стѣнъ, опоясавшихъ Кремль, ярко выдѣляясь на фонѣ окрестныхъ полей и лѣсовъ, создали съ той поры бѣлокаменную Москву и ея златоглавые верхи.

1473–1474. Кирпичныя, на каменномъ фундаментѣ, митрополичьи палаты.

1475–1479. Успенскій соборъ, донынѣ существующій. Строилъ его Аристотель Фіораванти, изъ Болоньи.

1479. Церковь Іоанна Златоустаго въ монастырѣ того же имени, въ память покоренія Новгорода. Строили псковскіе мастера.

1480. Церковь Богоявленія на Троицкомъ подворьѣ.

1483. Церковь во имя Алексѣя Чудотворца.

1484–1485. Церковь Ризъ Положенія (митрополичья). Строили псковскіе мастера.

1484–1489. Благовѣщенскій соборъ (дворцовый). Строили псковскіе мастера.

1485. Кирпичныя палаты Ховрина (сына государева казначея).

1485–1495. Кремлёвскія стѣны. Строили итальянскіе мастера Антоній Фрязинъ, Маркь Фрязинъ (Марко Руффо) и Алевизъ (Aloisio, изъ Милана).

1487–1491. Грановитая палата. Строили Маркъ Фрязинъ и Пьетро Антоніо Солари, изъ Венеціи.

1499–1508. Теремной дворецъ. Строилъ мастеръ Алевизъ, изъ Милана.

1501–1503. Церковь Чуда архангела Михаила, въ Чудовомъ м-рѣ.

1504. Церковь Козмы и Демьяна.

1505–1509. Архангельскій соборъ, мѣсто погребенія государей московскихъ. Строилъ мастеръ Алевизъ Новый.

1506. Церковь Николы Голстунскаго, кирпичная.

1508. Ровъ подъ Кремлёвскими стѣнами; обложенъ камнемъ и кирпичомъ. Работа мастера Алевиза.

1508–1509. Церковь Іоанна Предтечи, у Боровицкихъ воротъ. Строилъ Алевизъ.

1514. Церковь Рождества Богородицы.

1514. Десять каменныхъ церквей, на посадѣ, за предѣлами Кремлёвскихъ стѣнъ. Строилъ Алевизъ.

1515. Успенскій соборъ былъ расписанъ живописью.

Подобно Владимірскому, и Успенскій соборъ пятиглавый; главы покоятся на столпахъ, составляющихъ остовъ храма. Стѣны совершенно гладкія; только поясъ изъ колонокъ да цвѣтная (позднѣйшаго времени) роспись вокругъ порталовъ разнообразятъ бѣлое поле стѣны. «Не только нѣтъ украшеній, но и всѣ линіи собора необычайно просты. И въ этой простотѣ сказалась душа вѣка, не привыкшаго къ земной пышности, суроваго, но въ то же время упорнаго въ своей вѣчной жизненной борьбѣ. Соборъ былъ колоссомъ въ сравненіи съ окружающими зданіями, съ раскинувшейся кругомъ деревянной Москвой: его монументальная простота переходила въ величіе, которое чувствуется и теперь, когда окружающія постройки сжали и превысили соборъ» (Шамурины). Успенскій соборъ сталъ образцомъ для позднѣйшихъ пятиглавыхъ храмовъ.

III. Удѣльные князья – пережитокъ старины

Процессъ превращенія московской вотчины въ государство во времена Ивана III и Василія III совершался, но ещё не завершился окончательно: старые взгляды и понятія оказались живучи и изжили не сразу. Совершенно отказаться отъ удѣльныхъ воззрѣній ни тотъ ни другой изъ названныхъ князей не рѣшились, вѣрнѣе, совсѣмъ и не собирались.

Иванъ III оставилъ послѣ себя 5 сыновей и, умирая, всѣхъ ихъ надѣлилъ удѣлами, всѣхъ оставилъ ещё на положеніи самостоятельныхъ князей, – государей, сказали бы мы примѣнительно къ терминологіи нашего времени. Правда, настоящимъ государемь сдѣланъ былъ одинъ Василій, остальные – только слабыя тѣни: Василій получилъ 66 городовъ, притомъ всё главнѣйшіе: Москву, Новгородъ, Псковъ, Тверь, Владиміръ, Коломну, Ростовъ, Нижній, Муромъ; области: Заволочье, Югру, Печору, Пермь Великую, Вятскую землю и проч.; остальнымъ же четырёмъ сыновьямъ, всѣмъ вмѣстѣ, досталось всего 30 городовъ, и то второстепенныхъ: Дмитровъ, Звенигородъ, Кашинъ, Руза, Устюжна, Молога, Калуга, Верея и др.; ихъ лишили правъ сноситься съ иностранными государями, чеканить свою монету, права располагать вотчиною по своему усмотрѣнію, такъ какъ по смерти удѣлъ ихъ долженъ былъ перейти къ старшему брату; обязали служить великому князю своимъ войскомъ; даже судъ по важнѣйшимъ дѣламъ перенесли изъ удѣльной области въ Москву, – и всё же, по идеѣ, младшіе братья были такіе же князья, какъ Василій, въ силу того же самаго права, какое и его посадило на великокняжескій престолъ. Укороченные въ своихъ правахъ, фактически совершенно безсильные, младшіе братья Василія всё же оставались, въ предѣлахъ своихъ жалкихъ удѣловъ, носителями княжеской власти и имѣли право сказать, что, кромѣ Московскаго великаго княжества, есть ещё другія княжества, гдѣ существуетъ своя власть, свои люди, своё войско и управленіе.

Василій III тоже не порываетъ со стариной. У него два сына и два дяди. Часть, оставленная старшему сыну Ивану, непомѣрно громадна, другимъ достались однѣ жалкія крохи, а всё же достались.

Даже Иванъ Грозный завѣщалъ младшему сыну Дмитрію въ удѣлъ городъ Угличъ. Правда, особымъ самостоятельнымъ княжествомъ Угличъ на этотъ разъ уже не былъ, однако форма, хотя совершенно выдохшаяся, лишённая всякаго содержанія, ещё налицо. Такъ медленно шло разложеніе вотчины и превращеніе ея въ государство. Только ураганъ, пронёсшійся надъ Русской землёй въ Смутные годы, смёлъ окончательно и безвозвратно этотъ ненужный пережитокъ старины.

IV. Москва и Новгородъ

1. Главныя причины паденія Новгорода

а) Недостатки государственнаго строя; низшій классъ населенія искалъ себѣ управы и защиты не у своего правительства, а у чужого, въ Москвѣ.

б) Союзъ съ иновѣрной Литвой – онъ получилъ характеръ измѣны православію, чѣмъ умѣло воспользовался Иванъ III, выступивъ противъ новгородцевъ въ роли защитника истинной вѣры и придавъ самому походу своему на Новгородъ характеръ крестоваго похода.

2. Культурное развитіе Новгорода

Паденіе Новгорода явилось не только политическимъ торжествомъ Москвы въ ея объединительной работѣ по собиранію разрозненныхъ частей Русской земли, но одновременно крупнымъ завоеваніемъ также и въ области культурной. Дѣло въ томъ, что культурно Новгородъ былъ сильнѣе Москвы, стоялъ гораздо выше ея. Долгій періодъ татарскаго ига Москва провела въ полномъ разобщеніи съ Зап. Европой, Новгородъ же и Псковъ, наоборотъ, продолжали поддерживать своё общеніе съ нею. Новгородъ и въ этотъ тёмный періодъ русской исторіи оставался прежнимъ рынкомъ и торговымъ звеномъ между Западомъ и Востокомъ, тою гостепріимною пристанью и складочнымъ мѣстомъ, куда стекались товары ганзейскіе, съ мусульманскаго Востока и отъ сѣверныхъ инородцевъ. Въ Новгородѣ существовалъ постоянный «нѣмецкій» дворъ. Дыханіе западноевропейской жизни, не доходившее до Москвы, чувствовалось на берегахъ Волхова.

Съ Запада зашла сюда ересь жидовствующихъ, вызвавшая къ жизни много цѣнныхъ литературныхъ произведеній; подъ вліяніемъ этой ереси приступили (архіеп. Геннадій) къ переводу на церковно-славянскій языкъ полной Библіи; этой же ереси обязано своимъ появленіемъ знаменитое сочиненіе Іосифа Волоцкаго «Просвѣтитель»; тогда же въ Новгородѣ занялись составленіемъ житій русскихъ святыхъ; въ связи съ наступленіемъ восьмого тысячелѣтія отъ сотворенія міра (1492 + 5508 = 7000) составлена была церковная пасхалія. Первыя печатныя книги съ Запада пришли въ Новгородъ раньше, чѣмъ въ Москву; онѣ появились здѣсь въ концѣ XV ст., т. е. 30–40 лѣтъ спустя послѣ изобрѣтенія Гуттенберга (первыя книги напечатаны въ Германіи въ серединѣ 1450-хъ годовъ). Для своей Библіи архіеп. Геннадій могъ пользоваться печатнымъ изданіемъ Вульгаты (латинскимъ переводомъ Библіи, одобреннымъ католическою церковью). «Первые переводы произведеній западноевропейскихъ литературъ, сдѣланные, несомнѣнно, въ Московской Руси, относятся ко второй половинѣ XV вѣка и принадлежатъ по преимуществу Новгороду. И въ этомъ столѣтіи, и въ началѣ слѣдующаго Новгородъ работаетъ надъ переводами энергично» (Соболевскій). Всё это свидѣтельствуетъ о культурномъ движеніи, о духовныхъ запросахъ, какими жила въ ту пору новгородская интеллигенція.

Болѣе близкій къ Западу, Новгородъ въ то же время стоялъ дальше отъ азіатскаго Востока – другое благопріятное условіе для культурнаго развитія. Благодаря тому, что нога татарина никогда не заходила въ Новгородскій край, тамъ сохранилось гораздо больше памятниковъ старины – вещественной (церковной) и рукописной. Высчитываютъ, что добрая половина древней русской письменности, дошедшей до насъ за XI–XVI в., принадлежитъ Новгороду и Новгородской области.

3. Культурная зависимость Москвы отъ Новгорода

Москва оставалась въ сторонѣ отъ этого движенія; но съ подчиненіемъ Новгорода, а позже и Пскова тамошнія культурныя силы пріобщились и ей, перешли къ ней на службу. Перестраивая Кремль, московскіе князья пользовались услугами не только итальянскихъ мастеровъ, но также и псковскихъ; образованнѣйшіе люди времёнъ Ивана Грознаго, какъ митр. Макарій, свящ. Сильвестръ, образованіемъ своимъ обязаны Новгороду. Макарій здѣсь задумалъ и принялся за составленіе своихъ знаменитыхъ Четій-Миней; извѣстная Царственная книга (описаніе первыхъ 20 лѣтъ правленія Ивана Грознаго, 1533–1553 гг.) раскрашена новгородскими миніатюристами.

4. Новгородская школа иконописанія

Особенно высоко стояло въ Новгородѣ иконописаніе. Отличительные признаки новгородской школы письма: Рисунокъ рѣзкій, строгій; прямыми, длинными линіями, фигуры по большей части короткія; лицо длинное; носъ опущенъ на губы; обиліе деталей. Московское письмо изящнѣе; отдѣлка тамъ тонкая, краски положены живыя, чего нѣтъ въ Новгородской школѣ. Фигуры московскихъ святыхъ полны мечтательности; они ушли въ свои мысли (А. Рублёвъ), – лики же новгородскихъ иконъ полны экспрессіи и энергичнаго выраженія; движеніе фигуръ – сильное; покой – глубокій. Новгородскіе святые упорно вперили свой взоръ, точно хотятъ вычитать въ нашей душѣ; московскіе – стоятъ, не замѣчая насъ; они живутъ въ своёмъ мірѣ, далеко отъ міра земного.

V. Личность Ивана III

1. Преемственность программы. Одной стороною Иванъ III стоитъ на рубежѣ двухъ эпохъ и принадлежитъ обѣимъ. Онъ такой же князь-собиратель, какъ и его предшественники; у него тѣ же цѣли, тѣ же пріёмы и тѣ же средства, какъ и у тѣхъ. Истинный потомокъ Калиты, онъ такъ же расчётливъ, медлителенъ и остороженъ въ своихъ дѣйствіяхъ, такъ же избѣгаетъ рѣшительныхъ мѣръ, всего рискованнаго и терпѣливо ждётъ, пока плодъ не созрѣетъ вполнѣ и не свалится самъ.

2. Отличія отъ прошлаго. Одно выдѣляетъ его отъ предковъ: онъ счастливѣе ихъ. Онъ жилъ въ ту пору, когда плодъ уже созрѣлъ и цѣль была достигнута: ему не для чего выходить на Куликово поле и биться смертнымъ боемъ съ татарами, рисковать своимъ будущимъ – ханъ Ахметъ постоитъ на берегу р. Угры и самъ, безъ понужденія, отойдётъ въ свои приволжскія степи; нечего осаждать Тверь – она сама отворитъ ворота и покорно признаетъ его власть; стоитъ ему подойти къ Новгороду, пригрозить – и конецъ вѣчевому колоколу, конецъ новгородской свободѣ; богатыя и обширныя земли безъ кровопролитія и безъ особыхъ усилій сольются съ родовой отчиной московскаго князя.

3. Грань между Иваномъ и прошлымъ. Иванъ счастливѣе своихъ предковъ, – казалось бы, только и разницы; но этого «счастья» достаточно, чтобы наложить на него особый отпечатокъ. Хотя по крови и по духу онъ настоящій сынъ Василія Тёмнаго, правнукъ Донского и праправнукъ Калиты, однако самый успѣхъ, выпавшій на его долю, – завершеніе начатаго дѣла – кладётъ извѣстную грань между нимъ и тѣми. Сѣверо-Восточная Русь, ставъ объединённою, превратила Ивана въ государя и надѣлила его средствами въ такихъ размѣрахъ, о какихъ тѣ никогда и мечтать не смѣли. Съ «государствомъ» сразу расширились новые и очень далёкіе горизонты. Московское княжество начнётъ съ этой поры превращаться въ Россію, начнётъ принимать участіе въ общеевропейской жизни – это создастъ совершенно новыя условія существованія, породитъ новыя цѣли, а для достиженія этихъ цѣлей заставитъ искать и новыхъ средствъ.

4. Внѣшняя и внутренняя политика. Виднѣлись ли самому Ивану эти новые горизонты? Внёсъ ли онъ что-нибудь отъ себя для выясненія этихъ новыхъ цѣлей и созданія этихъ новыхъ средствъ?

Въ области т. наз. внѣшней политики – да, Иванъ новый человѣкъ; тутъ онъ заронилъ идеи и намѣтилъ задачи, которыхъ раньше не знали и не ставили въ Московской Руси; зато въ области внутренней политики онъ не особенно далеко отошёлъ отъ старины.

5. Политическая независимость. Назвавъ себя царёмъ и самодержцемъ, онъ опредѣлилъ новое мѣсто независимой Россіи въ ряду другихъ государствъ, подчеркнулъ ея самоцѣнность; и, отказываясь отъ предложеннаго императоромъ королевскаго титула, заявивъ, что «мы, Божіею милостію, государи на своей землѣ изначала, отъ первыхъ своихъ прародителей, а поставленіе имѣемъ отъ Бога, и какъ прежде его ни отъ кого не хотѣли, такъ не хотимъ и теперь», – онъ указалъ, что новая Россія не пойдётъ въ хвостѣ другихъ державъ, но дорожитъ собственнымъ Я и будетъ заботливо оборонять его, какъ святыню.

Это черта совершенно новая. Раньше на Руси ничего подобнаго не слыхали. Отсюда пойдётъ будущее Московское царство, Россійская имперія, и когда Пётръ Великій торжественно возложитъ на себя императорскую корону, а Николай I на запросъ англійскаго посла: зачѣмъ онъ строитъ военный флотъ въ Балтійскомъ морѣ, отвѣтитъ: «для того, чтобы мнѣ потомъ не смѣли задавать подобныхъ вопросовъ», – или когда Александръ II, во время польскаго возстанія, съ негодованіемъ отвергнетъ вмѣшательство Франціи и Англіи въ его внутреннія дѣла, – во всѣхъ этихъ случаяхъ названные государи будутъ дѣйствовать какъ истинные наслѣдники Ивана III.

6. Польскій вопросъ. Но политическая фигура Ивана характеризуется ещё другою, тоже новою и столь же важною чертою. Своимъ титуломъ «государь всея Руси», энергичной защитою православія въ зарубежной Литвѣ Иванъ поставилъ новый вопросъ: кому быть во главѣ объединённой русской націи: Литвѣ или Москвѣ? Въ теченіе трёхъ вѣковъ вопросъ этотъ будетъ оставаться очереднымъ, однимъ изъ самыхъ жгучихъ и неотложныхъ. Пройдётъ длинный рядъ годовъ, пока русская жизнь сумѣетъ дать на него удовлетворительный отвѣтъ. Въ началѣ пройденнаго пути стоитъ Иванъ III, въ концѣ его – Екатерина II, а между ними Иванъ Грозный, Борись Годуновъ, два первыхъ Романова, Пётръ Великій, какъ звенья той цѣпи, имя которой Польскій вопросъ. Выковала окончательно эту цѣпь Екатерина, но ковать её началъ Иванъ. Въ этомъ его историческая заслуга; именно это дѣлаетъ его человѣкомъ новыхъ времёнъ. Въ области руссколитовскихъ отношеній по духу онъ гораздо ближе къ чужой ему по происхожденію императрицѣ-нѣмкѣ, чѣмъ къ родному отцу своему или дѣду.

Короче говоря, Иванъ III вывелъ Россію на новый путь международной жизни.

7. Зависимость отъ старины. Зато въ дѣлахъ домашнихъ, въ предѣлахъ своего Московскаго княжества, Иванъ полонъ противорѣчій. Сознавъ себя національнымъ, независимымъ государемъ и опредѣливъ себѣ мѣсто наряду съ такими же, какъ онъ, независимыми государями, онъ, конечно, не могъ не сознавать своей «государственности» и по отношенію къ самой Россіи, къ ея населенію; однако старые образы такъ крѣпко срослись съ его понятіями, что ему трудно совсѣмъ отрѣшиться отъ нихъ и перестать видѣть въ Московскомъ княжествѣ прежнее частное владѣніе, а въ себѣ ея «хозяина-примыслителя».

Иванъ понимаетъ, что онъ могущественнѣе своего отца или дѣда, сознаётъ свою силу и проявитъ её рѣзче, убѣдительнѣе: строже накажетъ за ослушаніе, пуститъ въ ходъ кнутъ – небывалую раньше на Руси позорную казнь; отрубить Ряполовскому голову, – потому-то и боятся его бояре больше; потому-то падаютъ женщины въ обморокъ отъ его гнѣвнаго взгляда, а бояре, не шевелясь, ждутъ его пробужденія, опасаясь неосторожнымъ движеніемъ нарушить его покой; но во всѣхъ этихъ дѣйствіяхъ слышится чаще разгнѣванный хозяинъ, грозный отецъ, чѣмъ государь, глава большого народа.

Что онъ ещё не выросъ въ государя во весь ростъ, свидѣтельствуютъ тѣ удѣлы, которые онъ оставилъ своимъ младшимъ сыновьямъ: государь – онъ долженъ былъ бы обдѣлить младшее своё поколѣніе; отецъ – онъ не рѣшается на это: это было бы противно стариннымъ правиламъ морали, завѣту дѣдовъ и отцовъ.

8. Противорѣчія во внутренней дѣятельности. Новое и старое постоянно борются въ нёмъ. Переселеніе непокорныхъ новгородцевъ изъ ихъ родного города на Волгу – мѣра суровая, но её можно оправдать соображеніями государственной пользы; но зачѣмъ было вносить въ неё личное раздраженіе, разореніе тысячъ и тысячъ людей? Вѣдь, разоряя новгородскія семьи, онъ разорилъ не только ненавистный ему городъ, но также и національное русское добро! То же самое можно сказать и о мѣрахъ, погубившихъ новгородскую торговлю съ Ганзой.

Сегодня онъ коронуетъ на царство внука и сажаетъ подъ стражу сына, а завтра низложитъ внука и его лишитъ свободы, а на его мѣсто поставитъ сына. Чувствуй себя въ эту минуту Иванъ государемъ, онъ навѣрно поостерёгся бы отъ подобнаго шага: вѣдь онъ наносилъ ударъ не только внуку, но и самой идеѣ государства, – идеѣ столь ещё молодой, едва начинавшей пускать первые ростки. Подобный опытъ ещё могъ безнаказанно продѣлать Пётръ Великій со своимъ сыномъ, но тамъ вся обстановка была иная: идея государства въ сознаніи общественномъ уже окрѣпла, да и на самую казнь царевича Алексѣя посылалъ не отецъ, а государь, въ заботѣ о благѣ государственномъ.

9. Двойственность. Такимъ образомъ, личность Ивана двоится: одной ногою онъ стоитъ уже въ новомъ, будущемъ мірѣ, другою – ещё завязъ въ старомъ. Первое дѣлаетъ его видною историческою личностью, съ чертами, несомнѣнно, положительными, а второе держитъ на прежнемъ уровнѣ. Тамъ его фигура облита зарёю новаго свѣта, тутъ она вся ещё въ сумеркахъ догорающаго дня. Тамъ имъ сказано новое слово, здѣсь онъ всё ещё сбивается на проторённую дорогу. Во всякомъ случаѣ, на этой дорогѣ Иванъ ничего не растерялъ изъ доставшагося ему наслѣдія; скорѣе, наоборотъ, прочно спаялъ его и такимъ хорошо спаяннымъ передалъ своимъ преемникамъ. Будущія поколѣнія въ достиженіи новыхъ цѣлей, поставленныхъ русскою жизнью, будутъ нуждаться въ новыхъ средствахъ, но имъ не обойтись и безъ средствъ, завѣщанныхъ Иваномъ.

10. Заключеніе. Умъ не творческій, Иванъ едва ли заслужилъ названіе Великаго, какимъ награждаютъ его нѣкоторые историки; но это не отнимаетъ у него права занимать одно изъ выдающихся мѣстъ среди дѣятелей русской старины. Это типичный представитель переходнаго времени. Уходя изъ прошлаго, онъ ещё не затворилъ за собою окончательно дверей; но онъ первый пріотворилъ дверь туда, куда потомъ пришлось идти всей Россіи.