Czytaj książkę: «Социальная сеть мертвых»
Курение
… исполня
е
т желания
Антон Мерзляев, сорока пяти лет отроду, был настолько редкостным «чудаком» с большой буквой «М», что иногда его подташнивало от себя же самого. Хотя он все это свое чудесное свойство называл коротко ПГС: «принципиальная позиция», «гражданская ответственность» и «социальная справедливость».
Возвращаясь в родной Брянск из краткосрочной однодневной командировки в Комаричи, он направлялся к местному Вокзалу на электричку. Обнаружив в кармане пустую сигаретную пачку, он, как заядлый курильщик, слегка запаниковал и начал искать хоть какую-нибудь точку продаж никотина. Но на первый взгляд в чужом поселке так ничего и не попалось, хотя Антон усиленно вращал головой, вставал на цыпочки и даже подпрыгивал, насколько мог.
– Ты чего ищешь? – раздался старческий мужской баритон из-за спины. – Не сигареты ли?
Мерзляев обернулся и увидел старика, залезающего на мотоблок с прицепом.
– А вот мы с вами детей не крестили и на брудершафт не пили, чтоб вы мне тыкали! – прокомментировал герой рассказа.
– Ну, как хочешь, – невозмутимо ответил старик и дернул ручку стартера. Железный конь затарахтел и задымил.
– Подождите! – прокричал сквозь рев двигателя Антон. – Где сигареты-то?
Старик, молча, показал на одиноко стоящую будку в конце полупустого рынка и исчез в черном дыму с запахом горелого дешевого моторного масла.
Прокашлявшись, Антон направился в сторону будки, которая при приближении оказалась старым киоском Союзпечати, списанным из-за заметного износа и ржавчины. В киоске сидела женщина лет пятидесяти и с кем-то трепалась по телефону. На витрине лежала расческа щеточного типа вся в волосах и маленький электрический чайник. Ничего напоминающего продажу сигарет замечено не было, и Антон начал вглядываться сквозь стекло витрины на картонные коробки, стоящие внутри киоска.
– Чего надо? – спросила женщина, не отрываясь от телефона.
– А зачем грубить-то сразу?! – ответил Мерзляев. И хотел было уже развернуться, но организм выбросил в мозг резкий требовательный запрос порции никотина. Антон понизил амплитуду голоса. – Мне сказали, что тут где-то сигареты продают.
– Какие сигареты нужны?
– А какие есть?
– Корона есть, белорусские у нас.
– Ага! – завопил Антон. – Контрабанда значит!
– Тебе сигареты нужны? – спросила продавщица.
– Нужны, – Мерзляев облизнул пересохшие губы. – А Пётр Первый есть?
– Пётр Третий есть! Девятьсот восемьдесят рублей. Брать будете?
– Сколько? – ошалел Антон. – За пачку почти косарь?
– Блоками продаем. Доставать?
– Мне блок не нужен. Вдруг плохие сигареты. Куда я их девать буду? Одну мне продайте!
– По одной не продаем вообще-то. Но есть один блок уже вскрытый.
Продавщица достала пачку и протянула Антону. Тот вытащил из портмоне сотку и протянул в ответ продавщице. Товарообменный процесс прошел, но Мерзляев продолжал стоять и ожидать сдачи.
– А два рубля сдачи? – спросил он.
– Девяносто восемь за пачку, это когда блок целый берешь. Оптом, понимаешь?
– Десять пачек вообще не оптом! Оптом, это когда тысячу берешь! А десять пачек, это такая же розница, как и одна пачка! Два рубля давайте!
– Нету у меня два рубля. Нету у меня мелочи вообще. Сюда никто с мелочью не ходит, понимаете? – зарыдала продавщица.
– Вы по закону мне должны сдачу дать! – Мерзляев перешел на визг. – Дадите или я сейчас полицию вызову!
– Вот, – продавщица протянула сотку Антона назад, – возьми, отдай мне сигареты назад и иди с Богом, пожалуйста!
Мерзляев протянул руку за деньгами, но голодный до никотина организм вытеснил ПГС ненадолго, и Антон быстро двинулся в сторону железнодорожной станции. Он остановился за кустом рябины, открыл пачку, достал сигарету и прикурил. Отвратительный вкус наполнил ротовую полость, а дешевый запах – легкие.
– Какая гадость! – прокомментировал Мерзляев, взглянул на будку из-за куста и добавил: – Чтоб вам тут пусто было!
На ЖД станции оказалось, что герой рассказа немного опоздал на свою электричку, а следующую ждать около трех часов. Выстояв в очереди, он обратился к кассирше:
– А у вас радио не работает?
– Какое радио? – раздался уставший голос по ту сторону кассы.
– Которое громко объявляет, что поезд подъедет через 10 минут.
– Нет такого радио у нас. Вам куда билет пробивать?
– До Брянска билет. Вот если бы у вас было бы радио, я бы не опоздал на электричку. Мне нужна книга жалоб и предложений. Или куда там у вас можно претензию записать?
– На сайте РЖД можете написать в форму обратной связи.
– А если я не пользуюсь интернетом, вы подумали? А если я старенькая бабушка и никогда не видела этого вашего интернета?
– 485 рублей с вас. Билет Комаричи-Брянск. Отправление в 22:30. То, что вы опоздали на свой поезд – это полностью ваши проблемы. Поезд пришел вовремя, расписание висит внутри вокзала и на улице.
– 485 рублей? Да вы ошалели что ли? Я за эти деньги на такси доеду до Брянска.
– Мужчина, освободите кассу, пожалуйста, раз билет не берете.
– А до ближайшей станции сколько? Вот, например, – он задрал голову и взглянул на табло, – до Брасово.
– 117 рублей до Брасово.
– Никаких нервов на это РЖД не напасешься! – грозно прокомментировал он, отойдя от кассы с билетом до Брасовов руке. – Уехали без меня, твари! – он нервно закурил. – Чтоб у них там по пути паровоз взорвался! Оххх, надо успокоиться как-то. – Он затянулся глубоко, вновь поморщился от того, что вкус не такой, как ожидал. – А ведь та сигаретная мразь мне еще два рубля должна за эту отраву. Стоп! А сбербанк онлайн никто не отменял же! Мелочи у нее нет! Нашла отмазку сдачу не давать!
Он рванул в сторону своей должницы и с удивлением обнаружил пустырь на месте будки с сигаретами.
– Твою мать! – выругался он. – Уже свинтила лавочку!
– Да, – прокомментировала прохожая с собачкой. – Как-то быстро собрались и уехали. Как будто спешили куда-то.
– А я вас не спрашивал! – отрезал Антон. – А куда свинтили, не сказали? – спросил он уже вслед обиженной хозяйке мопса.
Он вернулся на станцию, открыл на телефоне ленту новостей и начал читать. В этот момент включился громкоговоритель:
– Вниманию пассажиров, пригородные поезда, следующие в сторону Брянска, отменяются на неопределенный период по техническим причинам!
– Вот, дебилы! – выругался Мерзляев. – Надо жене сообщить, пожаловаться! Пусть придумает, как забрать меня отсюда.
***
Алина Мерзляева возвращалась с работы. Ее предложил подвести до автобусной остановки коллега, который давно был ей симпатичен. Коллегу звали Андрей.
– Алина, может вас домой подбросить? – спросил он. – Троллейбусы сейчас переполнены.
– Андрюш, очень ценю твое внимание, но все же только до остановки, – ответила Алина. – Не хочется людям повода давать для сплетен. Я, все же, замужем. Тем более, я не на троллейбусе, а на маршрутке поеду. А они тут часто ходят в это время.
– Очень жаль, – ответил коллега. – Знаю, у тебя с мужем не ладится в последнее время. Но ты еще совсем молодая и очень красивая. У тебя вся жизнь еще впереди. И ты мне очень нравишься. Может, сходим куда-нибудь? Сегодня – пятница. Я не претендую ни на что. Просто повеселимся.
– Простите, Андрей, но не могу. Хотела бы, но, увы! – сказала она на прощание, демонстративно выкая, вышла из машины и побрела, сдерживая слезы в сторону остановки. Оттуда доехала домой, вошла в квартиру, включила телевизор и упала на диван головой в подушку. В этот момент зазвонил телефон.
– Привет, Антош! – ответила Алина.
– Сколько можно говорить! Не называй меня так! Я – Антон! – отрезал Антон. – И я задержусь. Тут электрички отменили. Непонятно когда дадут!
– Ты не поверишь! – Алина смотрела на экран телевизора, медленно поднимаясь с дивана. Тут паровоз взорвался на вашем направлении. Старый паровоз! Горит все!
– Какой нахрен паровоз? Ты меня не заберешь отсюда?
– На чем? – спросила она.
– Откуда я знаю? Папу попроси. Знакомую какую-нибудь. Придумай что-нибудь.
– Антон, возьми такси, – прозвучал измученный уставший голос в трубке.
– Вот, ты дура конченная! Я в Комаричи! Тут билет до Брянска мне обошелся в 485 рублей. Знаешь, во сколько такси обойдется? Ты столько не зарабатываешь!
– Папа сейчас вряд ли сможет, потому что в смену сегодня. А Танька, у которой Рено есть, сейчас в клубе тусит. Так что возьми такси, а я оплачу тебе.
– Пошла ты нахрен со своим такси, поняла?! – крикнул Мерзляев и бросил трубку. И вновь закурил трясущимися руками.
Алина посмотрела на телефон, открыла контакты, быстро нашла контакт Андрея-коллеги.
– Андрюш, твое предложение еще в силе? – спросила она, вытирая слезу. – Насчет «сходим куда-нибудь».
– Конечно, Алиночка! – Я уже в клубе, сейчас за тобой такси отправлю!
***
– Бог тебе в помощь, – произнес старый женский голос за спиной, когда Мерзляев закуривал очередную сигарету. – Копеечку не подашь?
Антон огляделся. Сзади стояла старенькая худая, почти высохшая, бабушка, впалые глазницы которой наполнились слезами. Она протягивала дрожащую ладонь Антону.
– Копеечку говоришь? – ответил он. – Копеечку ведь никто не дает, да? Кто десяточку подаст, а кто и сотенку? А прибедняешься так, – он скривил рожу и начал парадировать ее, – «копеечку подайте», – старая уже, помирать пора! Так что, Бог тебе и подаст! К нему и отправляйся! А я пойду, билет сдам, – сказал он, швырнул бычок и тут же закурил новую сигарету, – хрен накуришься этим самосадом!
По дороге к кассе он решил попытать счастье у себя в конторе, где всегда был служебный автомобиль. Он решил не мелочиться и набрал генерального.
–Михаил Юрьевич, я тут застрял в Комаричи. Поезда не ходят. Не могли бы машинку отправить за мной? Все-таки, рабочая командировка, как-никак.
– Антон Петрович, прости, не могу. Сегодня пятница, а пятница – святое. Мы в баньку собираемся на служебной. К тому же Гришка уже поддал, куда он сейчас поедет?
– На служебной? А не обнаглел ли ты Михаил Юрьевич?
– А вот это не твое дело, Антоша. Дорастешь до моего кресла, тогда и решать будешь.
– Ах, вот мы как заговорили! – Антон перешел на визг. – Каждую пятницу в баню? Да чтоб она у вас там сгорела к хренам собачьим, – крикнул он и бросил трубку.
На кассе он начал требовать компенсацию за моральный ущерб и денег на такси, которые, почуяв легкую наживу, скопились у вокзала, заполонив всю площадь. С кассы его вывел под ручки наряд полиции, дежуривший в это время. И наш герой направился к стоянке активно разъезжающихся такси.
– Скорую кто-нибудь вызовите! – завопил кто-то. – Бабушке плохо.
Мерзляев, быстро поняв про какую бабушку идет речь, прошел мимо толпы, не останавливаясь.
–Поздно скорую! – прокомментировала какая-то женщина и перекрестилась. – Померла Мария Васильевна! Царство ей небесное!
И тогда Мерзляев встал как вкопанный. «Палатка с белорусской контрабандой, взорванный паровоз, мёртвая бабка» – пронеслось в мыслях. Его вдруг осенила страшная догадка. Он потянулся в карман за сигаретами. На пачке был изображен портрет умирающего в постели вельможи XVIII века. А внизу красовалась надпись:
Пётр III – всероссийский император. Внук Петра I. Был свергнут собственной супругой Екатериной II. Скончался в 32 года от приступа геморроидальных коликов, усилившегося от постоянного поноса.
ВНИМАНИЕ! СИГАРЕТЫ ИСПОЛНЯЮТ ЖЕЛАНИЯ!
Последняя строчка особенно привлекла взгляд Антона и не отпускала его. Он вслух забубнил:
–Сигареты исполняют желания, сигареты исполняют желания, сигареты исполняют желания. Стоп! Я Алину нахрен послал! – он быстро набрал номер супруги. – Ты дома? – спросил он, когда та ответила.
– Нет, Антон! Я ухожу от тебя. Дочь естественно будет жить со мной. Прощай.
– Погоди! – крикнул Антон и интуитивно закурил. – Если не секрет, к мужчине уходишь?
– Да! – коротко ответила та. – Всё?
– А к кому конкретно?
– А это тебя не касается. Скажу лишь то, что ты ногтя его ломанного не стоишь! Прощай!
– Ну и катись колбаской по малой Спасской! – крикнул он уже гудкам отбоя. Затем снова набрал ее номер, но там был уже постоянный отбой. – Тварь неблагодарная!
Он направился к ближайшему автомобилю такси, но его перехватил молодой бомбила.
– Вам до Брянска? – спросил паренек.
– А у тебя шашечки на машине есть? – грозно спросил Антон.
– Нету, – ответил паренек. – Ну, зато я вас со скидосом довезу. Всего косарь! Правда, там еще двое пассажиров.
– Косарь с рыла? Да не охамел ли ты, щенок? Это ты за рейс с нас три тысячи поимеешь?
– Не три, а пять, – улыбнулся молодой бомбила. – С тех я по два косаря уже взял. Едешь, нет?
Антон молча, направился к такси с горящими шашечками, которых осталось только две машины. Там ему зарядили каждый по четыре тысячи, и пока он с ними припирался, уехал молодой бомбила. Антон со злостью и некоторой досадой посмотрел вслед своему несбывшемуся экипажу и вновь переключился на профессиональных барыг. Но те быстро нашли себе сговорчивых пассажиров и оставили Мерзляева одного на привокзальной площади. Антон осмотрелся. Народ почти весь разошелся, и на площади остался только он один и тот старик с мотоблоком, который вроде бы уехал. Антон подошел к нему.
– Вы случайно не знаете, здесь автобусы до Брянска ходят?
– Нет, не худють, – ответил тот, улыбаясь.
– А как можно до Брянска добраться?
– Сигареткой угостишь?
Мерзляев вытащил пачку. И тут ему вновь бросилась в глаза надпись: «ВНИМАНИЕ! СИГАРЕТЫ ИСПОЛНЯЮТ ЖЕЛАНИЯ!» Он на секунду задумался, затем достал сигарету. Старик протянул пальцы, чтоб взять ее, но Антон, проигнорировав жест, сунул сигарету себе в рот, прикурил и громко в небо произнес:
– Хочу прямо сейчас оказаться в Брянске! – ничего не произошло. Антон затянулся еще несколько раз, и на этот раз прокричал: – Хочу прямо сейчас оказаться в Брянске!
– Чудной какой-то! – усмехнулся старик. – Может, я попробую?
– На! – ответил Мерзляев и протянул другую сигарету.
– Тут киевка недалеко, – сказал старик, смакую свою первую затяжку. – В смысле Киевское шоссе. 19 километров по трассе. Там любая фура тебя подберет. Доедешь до Белых Берегов, а там и Брянск рукой подать.
–19 километров говоришь? Это часа четыре пешком. А побыстрее ничего нет?
–Есть! Я до Коломенки еду. Хутор тут, по прямой по полю шесть километров есть. А там до киевки через лесок минут сорок пешочком. Только там зверь дикий: лоси да кабаны.
– Да пусть хоть волки будут, – ответил Антон, запрыгивая в кузов мотоблока. – Поехали.
Мотоблок завелся и, не торопясь, двинулся по кочкам бездорожья, лениво переваливаясь с боку на бок. Мерзляев вновь достал пачку с сигаретами, которых оставалось там несколько штук, и начал изучать надписи на ней. Внизу титульной картинки с Петром прямо под центральным предупреждением была мелкая строчка со звездочкой, прочесть которую, не щурясь, было невозможно, что Антон и сделал. Надпись гласила:
«Внимание! Сигареты исполняют только желания ненаправленные на самого курящего. То есть, можно пожелать что-то другим, но не себе».
В этот момент зазвонил телефон Антона
– Пап, это Ира, – прозвучал в трубке голос девушки. – Мы уезжаем завтра с мамой в Москву с дядей Андреем. Мама просила не говорить тебе, но я не смогла не позвонить. Прости нас, пожалуйста. А еще какой-то дядя звонил, сказал, что на работу в понедельник ты можешь не вых….
Голос оборвался. Мерзляев взглянул на экран – сигнал пропал полностью. Он встал ногами на кузов и поднял аппарат повыше. Но на очередной кочке мотоблок дернулся, и Антон с телефоном грохнулся в огромную грязную лужу.
– Твою мать! – выругался Антон.
– Сигареты спасай! – крикнул старик. – Мы почти приехали в Коломенку, а тебе еще до киевки пешком шагать!
Мерзляев послушно достал сигареты из кармана, бросил их на сухую траву и начал отряхиваться.
– Вон, видишь, тропинка? – спросил старик. – Туда тебе. И палку найди посерьезнее. Тебе еще с волками общаться! – он сквозь хрип засмеялся. – И осторожнее с сигаретами. Кури лучше молча!
Антон посмотрел на тропинку. Впереди синел хвойный брянский лес, со всеми его легендами и сказаниями. Мерзляев обернулся поблагодарить старика, но того уже и след простыл. Где-то издали лишь раздавался рев мотоблока. Антон поднял пачку и побрел в лес. По дороге оторвал от ели дрын с шипами, запомнил нахождение вечернего солнца и уверенно двинулся вперед.
Через полчаса Антон услышал первый вой и ускорился, оборачиваясь. Еще через пятнадцать минут он уже убегал от стаи волков. Спотыкаясь и громко матерясь, он рвал ноги о валежник. Запах свежей крови еще сильнее привлекал стаю, которая уверенно его загоняла в свою ловушку. Споткнувшись об очередное бревно, Антон покатился вниз по склону, где врезался в ствол старой поваленной ели, почувствовав дикую боль от колотых ран сразу по всему телу. Волки собрались вокруг в нетерпеливом ожидании смерти главного героя.
Мерзляев смотрел на них с диким ужасом в глазах. Он кричал на волков, рычал и отмахивался, как мог. Умирать так не хотелось, а хотелось домой, в тепло к жене и дочери. От этой мысли он заплакал. Рука рефлекторно потянулась за сигаретами, которые как оказалось почти все промокли и развалились. Сухими остались только две штуки. Антон взглянул на Петра III и прошептал.
–Не хочу я сдохнуть так же бесславно, как ты. – Он закурил, правда, не с первого раза. – Значит, желания не для себя надо загадывать. – Он поднял голову к небу и прокричал: – Пусть волки, голодные, не получившие сегодня добычи, медленно идут к людям.
В этот момент вожак стаи взглянул направо, взвыл и пошел в том направлении. За ним отправилась стая. За стаей заковылял Антон. Когда стемнело, волки, наконец, остановились перед огородом. Чуть подальше виднелся старый дом, в котором мерцал свет от свечи.
Антон обогнул стаю, с трудом перелез через высокий штакетник изгороди и упал на клубнику. Попытался подняться, но почувствовал, как силы его покидают. С мыслью о том, что штакетник волки не преодолеют, он потерял сознание.
Очнулся он в доме. Рядом сидела старенькая бабушка с алюминиевой кружкой, наполненной молоком.
– Бог тебя послал ко мне, – причитала старушка. – Молочка козьего попей. Раны я тебе все подорожником зализала. До первой луны поправишься.
– Где я? – спросил Антон, отхлебывая теплого молока.
– А Бог его знает! – ответила старушка. – Нашла тебя под забором. Волки штакетник грызли, рычали. Но я огоньком их пальнула и принесла тебя волоком сюда.
– В смысле, что это за место? Название у деревни есть?
– А Бог ее знает. Батя говорил как-то, но я уже забыла напрочь. Родилась я здесь. Мамка померла сразу при родах. А батю волки загрызли, когда мне лет пятнадцать было. С тех пор совсем одна. Три козочки у меня тут, кур с десяток, огород. Вот только старая я совсем стала. И сил нет, и вижу плохо. Помощника у Бога просила. Вот и прислал тебя.
– Прости, бабка, домой мне надо. Киевка тут далеко?
– Киевка? Деревня, что ли какая? Ты тут и сто шагов за забор не пройдешь. Погоди хотя бы недельку, пока у них гон. Потом уйдут.
Антон достал пачку Петра III и вытащил последнюю сигарету. Начал постукивать фильтром о костяшку пальца в раздумьях. Придумать последнее желание, например чтоб вертолет МЧС прилетел и сел прямо в огороде, или помочь бабке, которая спасла его от страшной смерти.
– Ладно, бабка. Меня точно никто не ждет в ближайшее время. Говори, что делать? Крыша смотрю худая вся.
– Да погоди ты с крышей, – ответила бабка. – Слаб совсем еще. Да раны кровить начнут. Помрешь мне тут и поминай, как звали. Отдыхай пока.
– Давай, хоть штакетник починю.
Прошла неделя. Антон починил забор, где-то поставил новый, залатал крышу, а дел у бабки не заканчивалось. Впереди был новый сарай для скотины, погреб для овощей, дорожки по саду и огороду, замена полов в доме и так далее. Мерзляев воткнул топор в пень, присел рядом, в сотый раз достал сигарету и долго на нее смотрел. Затем воткну ее в зубы, поджог.
– Пусть меня забудут все из прошлой жизни! – и сделал самую глубокую и самую последнюю затяжку в своей жизни.
Муж – астроном, жена – астролог
– Ты мне скинешь карту звездного неба на сегодня? – Тамара уже не скрывала своего раздражения. В пятый раз она сегодня просила мужа. И так почти каждый день уже на протяжение последнего года.
– А вот тебе не все ли равно, на чем свой мракобесный прогноз строить? – съязвил Владимир Георгиевич, поглощая вчерашний борщ в гостиной. – Что кстати на сегодня звезды нам сулят? Избегать глютена? Посплетничать с подругой?
– Нет! – рявкнула супруга. – Вновь вспыхнувшие забытые романтические чувства!
– О как! Учитывая, что мы оба тельцы, тебе позвонит бывший, а мне – Виолетта Каземировна, моя, наверное, уже давно мертвая, учительница математики в пятом классе!
– А ты бывшего не трогай! Я разошлась с ним на почве научных разногласий, между прочим. Он руководствовался лишь своей интуицией, а я каждую ночь карту звездного неба анализирую.
– Все твое отличие от других астрологов заключается в том, что ты каждый свой прогноз дополняешь комментарием типа: «Карту звездного неба предоставил ведущий сотрудник института астрономии РАН! А на деле никакой науки в том, что ты делаешь – нет! Мне только перед коллегами стыдно всегда. Знаешь, как меня называют? Лженамуж!
– Науки нет? Но ты же мне сам говорил, что гравитационная картина вселенной имеет индивидуальный рисунок каждые сутки! Разве не так?
– Во-первых, гравитационная картина вселенной по отношении к земной гравитации ничтожна мала. А во-вторых, гравитация уж точно никак не влияет на курс доллара, нефтяные фьючерсы и на предпочтительный цвет шарфика на католическое рождество!
– А как же теорема Джона Белла? Разве не гласит она, что «не существует изолированных систем; каждая частица вселенной находится в «мгновенной» связи со всеми остальными частицами»?
– Вот только Джона Белла сюда не приплетай! Это квантово-механическая природа явлений! Никакого отношения к лженаукам она не имеет! И вообще, – Владимир Георгиевич швырнул ложку, – борщ остывший, пересоленный и мяса там нет! Но этого, я полагаю, нет в сегодняшнем прогнозе? Пойду Бетельгейзе изучать. Она сейчас наиболее близка к Земле.
– Карту скинешь? – с надеждой в голосе спросила Тамара.
– Я подумаю! – бросил астроном и отправился к себе в кабинет.
Там он открыл ноутбук и включил удаленный доступ к радиотелескопу РАН. На экране побежали сигнатуры звездных скоплений Ориона. Астроном запустил автонастройку на Бетельгейзе, которая по всем расчетам должна совсем скоро завершить свой звездный цикл, превратившись по одной теории в сверхновую, тогда ее вспышка будет размером с диск луны, либо стать черной дырой, которая станет самой близкой сингулярностью к земному наблюдателю. Всего 500 световых лет отделяло от Земли умирающую звезду, светимость которой превышал нашу солнечную в 100 000 раз. Звезда умирала, и это показывали сигнатуры хромосферы, снятой субмиллиметровым радиотелескопом. Вот только когда точно это случится – оставалось загадкой. Первые слухи об ее смерти появились еще в 2009 году, когда звезда начала расти и уменьшать свою светимость. Сейчас уже все данные динамики Бетельгейзе явно кричали об ее скорейшей кончине. Вот только из-за вечно облачной Московской погоды ее можно было наблюдать только в радиотелескоп, что вызывало жуткую досаду в среде русского астрономического сообщества.
Но сегодня стояла такая безлунная и безоблачная ночь, что можно было невооруженным взглядом лицезреть почти весь рукав Ориона Млечного Пути. Владимир Георгиевич закурил сигаретку и вышел на балкон, где стоял его оптический телескоп – подарок жены на свадьбу. Вещь довольно бесполезная. Через такой телескоп можно только Луну разглядывать. Но Луна ученого давно не интересовала.
Астроном поднял голову, взглянул на небо, где находилась Бетельгейзе, и быстро нашел звезду. Бетельгейзе светила уверенно, мерцая в земной атмосфере, как и полагается любой звезде. Владимир Георгиевич глубоко затянулся и выдохнул в сторону гиганта. Тот нервно задергался. Бровь на невозмутимом лице астрофизика приподнялась. Дым рассеялся и Георгиевич повторил фокус с дымом. На этот раз в дыму было хорошо заметно, как объект дрожит, пульсирует и дергается из стороны в сторону. В этот момент запищали датчики радиотелескопа, и астроном рванул к монитору. Сигнатуры зашкаливали и выдавали сумасшедшие цифры, противоречащие всем возможным показаниям. Тогда Владимир Георгиевич вновь вышел на балкон, прикурил еще несколько сигарет, затянулся на полный объем легких, как волк из любимого мультика и выдохнул в Бетельгейзе. А затем быстро посмотрел в оптический телескоп. Бетельгейзе словно сорвалась с места и стремительно начала увеличиваться в диаметре.
–Тамара! – закричал муж, не отрываясь от телескопа. – У меня тут сверхновая! Бегом ко мне!
Звезда продолжала увеличиваться и через несколько секунд закрывала весь обзор окуляра телескопа. Астроном отпрянул от прибора и поднял голову. Звезда заполняла небо.
– Тамара, это не сверхновая! – в ужасе закричал он. – Она летит прямо на нас!
Он стремительно вбежал в комнату и подхватил супругу, которая только вошла. Обняв ее крепко, Владимир Георгиевич забился в угол своего кабинета, который, несмотря на монолитный бетон несущих стен, явно не справился бы с падением самого яркого светила в галактике. Ученый закрыл глаза и как можно сильнее прижался к жене.
– Володь, – прошептала супруга и потрясла немного мужа. – Волооодь! Она у нас в комнате.
– Кто? – спросил Володя, не открывая глаз.
– Бетельгейзе. У нас в комнате Бетельгейзе.
Астроном медленно повернулся.
– Какая-то херня, – научно прокомментировал явление астрофизик. Посреди кабинета завис в воздухе светящийся огненный шар размером с баскетбольный мяч. Шар загадочно переливался пятнами фотосферы, искрил и выбрасывал миниатюрные протуберанцы. – Как такое, твою мать, возможно? Она же прямо тут!
– Может это не она? – спросила Тамара. – Может это шаровая молния? Никто же толком не знает всех видов шаровых молний. В научном сообществе даже нет классификаций шаровых молний.
– Ты бы сейчас про науку бы помолчала, – шепотом произнес ученый, – когда тут такая чертовщина творится. – Он медленно обошел светящийся шар, который никак не реагировал на присутствующих, и вышел на балкон. Несколько секунд пытался вглядеться в место, где была Бетельгейзе, затем посмотрел в телескоп.
– Этого просто не может быть, – пробубнил про себя и пошел к ноутбуку, обходя огненный шар. – Бетельгейзе пропала с неба совсем! Она не взорвалась и не схлопнулась. Мне надо позвонить.
– Подожди минутку, – попросила Тамара, подошла к звезде и поднесла к поверхности ладонь. – Она не горячая. Слега теплая. Но очень приятная на ощупь.
– Это какой-то бред! – продолжал бубнить ученый.
– Смотри, – сказала жена и толкнула Бетельгейзе в сторону супруга. Светило послушно двинулось, но пролетев полметра, остановилось. – Красота какая!
– Мне надо позвонить, – продолжал причитать астроном. Он поднял трубку раритетного дискового телефона и начал набирать номер.
– Володь, – супруга подошла к Георгиевичу и обняла его. – А что ты им скажешь? У тебя в комнате Бетельгейзе? Не дури, положи трубку.
– Она может быть радиоактивной, – прошептал муж.
– Мы бы тогда расплавились и в нефть превратились, – улыбалась жена. – Ну, посмотри какая она пушистая. – Она поднесла звезду к супругу и протянула ее. – Ну, погладь!
– Пушистая, – прокомментировал ученый. – Я просто курил и дунул на нее три раза. А она хренак! И упала, – астроном не прекращал попытки научно объяснить явление.
– Выкурил, значит, самую большую звезду в галактике! Обещал мне на заре отношений звездочку и выкурил ее с неба.
– Как же она прекрасна, – начал успокаиваться муж, всматриваясь в гипнотическую картину огненного шара. – Как живая! И прям завораживает. Смотри, видишь светлое пятно в северном секторе? Это отличительный знак Бетельгейзе.
– Оставим ее себе?
–Ладно, – сдался супруг, – почему нет? – Он обнял жену, поцеловал и добавил сакральным шепотом: – Забыл сказать, это мой подарок на годовщину. Прости, что задержал на пару месяцев. Люблю тебя.
–Вот врунишка! – улыбнулась жена. – Минуту назад тут в штаны делал, а сейчас, значит, подарок! – Она чмокнула его в небритую щеку. – А прогноз то сбылся! – сказала Тамара и прижалась к супругу, достала телефон и прочитала первую же новость: – «Бетельгейзе исчезла с неба. Астрономы не могут прокомментировать явление».
–Я обещал тебе карту звездного неба, солнышко мое! Посмотришь, что нас завтра ждет, на всякий случай?
Как оборотни в цирк устраивались
– Сколько у тебя там? – спросила рыжая бездомная женщина у своего коллеги, который побирался возле «Пятерочки».
– Сам схожу, – ответил, только что проснувшийся в окружении трех бездомных собак, бомж. – Не тебе одной в людях ходить. И вообще, Полин, с чего ты тут самая главная?
– Ага! Иди! Рожа разбита, уши откусаны, пальто псиной за километр несет. Когда мылся в последний раз? Давай сюда деньги!
– На себя-то посмотри, волосы в колтунах, лицо в жутких царапинах, как будто граблями по тебе прошлись, – с хрипом засмеялся бомж, но деньги протянул, – 78 рублей тут. Народ нынче жадный пошел и злой.
Рыжая взяла мелочь и через пять минут вышла из «Пятерочки» с тремя нарезными батонами. Надломив их, она раскидала собакам и бомжу. А самую зажаренную корочку оставила себе.
Тут из-за угла показалась черноухая шавка, которая, заметив рыжую, тут же бросилась наутек.
– Черноухие! – крикнул бомж и тут же обернулся большим дымчатым псом. Подруга отреагировала вслед бомжу и превратилась в рыжую сучку с висячими ушами.
Черноухие не заставили себя долго ждать, и через три минуты из-за угла выбежала вся свора. Завязалась драка, которая довольно быстро закончилась капитуляцией рыжей со всей командой. Скуля и хромая, они удалились за километр от злачного места. Забежав за местные гаражи, они обернулись.
– Матвей, тебе второе ухо оторвали, – сказала Полина, высунув язык и пытаясь отдышаться.
– Нас всего пятеро, – прокомментировал брюнет с кавказским лицом, – а их тридцать или сорок.
– Эх, Анзорчик! Были времена, когда до кишок дрались. Ты, чистокровный кавказец, рвал по нескольку волков за раз. А сейчас ты их считать начал. – Взгляд Полины вдруг устремился куда-то вдаль и застыл.
– Может, службу по отлову собак позвонить? – спросила блонди с надкусанной губой.
– А смысл? Чтоб и нас загребли? Или ты думаешь, что черноухие забыли как в людей оборачиваться?
– Опять будем искать свободную от других оборотней пятерочку?
– Уже сто лет так живем. То бомжи, то псы. – Матвей поморщился и сплюнул. – Мы, благородные ликаны, правившие когда-то империями, побираемся и едим с помоек. Что молчишь, Полина Полкановна? И куда ты там глазеешь?
– Цирк! – отрезала рыжая. – Мы пойдем в цирк работать! – она показала пальцем на здание цирка на Вернадском. Там у нас будет бесплатная еда, кое какие деньги, почет и уважение. А также, личный ветеринар и неограниченный резерв средства от блох! – Она обернулась. – Танцевать кто-нибудь умеет?
–В тридцатых годах отплясывала фокстрот в одном кабаре, – сказала блонди и задрыгала ногами.
– Мы идем в цирк! Прямо к директору!
– И кто нас там примет? – спросил Матвей. – Ни документов, ни одежды нормальной. Ты придешь к Запашному и скажешь: «А вот и мы»? – Матвей скорчил рожу и присел в реверансе.
– Одежда нужна только мне, – ответила Полина, – Ваша одежда – шерсть. Я – дрессировщица! А вы – мои пёсики-фокстротики. Блонди, с тебя номер. Только попроще, чтоб любая собака смогла. Нам подозрения не нужны.
Сказано – сделано. На следующий день, под выпавшие челюсти всех дрессировщиков, акробатов, фокусников, клоунов, силачей, ветеринаров, вахтера и Запашного, группа «Пёсики-фокстротики» под руководством гениальной дрессировщицы Зверевой Полины Полкановны отплясывали синхронно на задних лапах самый настоящий фокстрот, причем без музыки. Команде тут же была предложена работа в цирке на любых условиях.
—Условий у нас не много, – скромно начала Полина, – так сказать, спартанский райдер. Во-первых, питание: мясо, желательно телятина и молодая баранина, прожарки экстра-раре, то есть с кровью; гречка и рис долгой отварки, свежее молоко, белковые безе и сдобные булочки со сгущенкой, можно круассаны. И никаких искусственных кормов. На интеллект влияют. Во-вторых, свободные вольеры с открытыми дверями. Питомцы любят вечерние прогулки по городу. Сама буду следить за этим.
– Я согласен! – ответил Запашный, глядя на симпатичную рыжую дрессировщицу. – А для себя ничего не попросите? Обычно все начинают с гонорара.
– Думаю, мы это обсудим сразу после первого выступления. Кстати, когда оно?
– Через неделю. Нам нужно будет внести изменение в программу, объявить вас на афишах и согласовать с ветеринаром.
Спустя два часа накормленные до отвала собаки лениво вылизывали шерсть друг у друга в комфортабельных теплых вольерах. За ними наблюдали Полина и Запашный.
– Полагаю, ваши питомцы довольны? – спросил Запашный. – Вы сами-то как?
– Собаки довольны, а значит и я довольна, – ответила дрессировщица.
– Домой не собираетесь? Может, подвести вас?
– Нееее. Побуду со своими артистами пока. Вы не против?
– Конечно, нет. Оставайтесь, сколько хотите. Вот мой номер телефона, звоните в любое время суток.
Директор вышел, а Полина, свистнув, позвала собак на улицу, где все обернулись в людей.
– А кто-то у нас руководству понравился больше, чем нужно было, – пропела блонди. – Хоть и прятал глаза, а искоса аж раздевал тебя.
– Да ну вас всех! – отмахнулась Полина. Готовьтесь. – С завтрашнего дня репетиции каждый день. А в субботу выступаем.
Неделя прошла быстро и сыто. Такой счастливой стая еще никогда не была. Все восхищались Полиной и ее идеей. Сама рыжая каждый день делала вид, что уходит домой после работы, но, обернувшись, присоединялась к своим, где и ночевала. С утра надевала рабочую одежду и вела питомцев на репетиции. Директор цирка старался не проявлять больше внимания, чем необходимо и тихо, с задних рядов арены, восхищался талантом дрессировщицы, наблюдая за танцами послушных артистов.
В день представления пёсики-фокстротики произвели фурор и сорвали овации продолжительностью пятнадцать минут, далеко переплюнув тигров Запашного. Без единого писка, лая, скулежа или еще какого звука пёсики в костюмчиках кавалеров и одной дамы из 30-х годов прошлого столетия, под симфонический аккомпанемент, сцепившись лапами, лихо и слаженно отплясывали фокстрот. Зал замер в изумлении, а потом разом встал, аплодируя. Собаки долго кланялись восхищенным зрителям, потом также долго фотографировались с детьми. И только потом отправились отдыхать.
– Хочется сказать, что это было восхитительно, но вы и сами все видите! – к Полине подошел взбудораженный Запашный с огромным букетом цветов. – Ваши артисты, словно люди, которые понимают друг друга и вас.
– Спасибо большое, – Полина присела в реверансе, принимая цветы. – К сожалению, так я могу только с собаками.
– Полина Полкановна, вы обещали поговорить со мной насчет гонорара. Вы не против обсудить это в тихой и приятной обстановке за ужином в хорошем ресторане?
– Я с удовольствием, но мне совершенно нечего надеть. Не пойду же в реквизите или в рабочей одежде.
– Давайте так: вот, держите тридцать тысяч, это аванс, купите себе что-нибудь по своему вкусу. Я вас жду сегодня в 20:00 в «Маугли» – новый ресторан на Ленинском, знаете?
– Давно я по Москве не путешествовала. Дайте лучше адрес, а я найду.
– Вот, – он написал на салфетке адрес, – на Ленинском «Пятерочка»новая, за ней сразу ресторан.
На том и порешили. Полина с блонди отправились в ближайший магазин одежды, где было приобретено платье и все нужные аксессуары. Была долгая примерка, в течение которой девушки разговорились.
– Он к тебе клеится, да? – улыбаясь, спросила блонди.
– А если даже и так, то что?
– Ну, ты это, не пались-то сильно. Давно уже с человеческим мужиком не была. На мясо сильно не налегай.
– Может салатик какой-нибудь заказать? Типа я веганка.
– Да, ща модная тема. Рукколы какой-нибудь закажи. Пророщенный ячмень или маш. Типа детокс или ПП.
– Тьфу! Это же противно на вкус.
– Мяса потом пожрем, в цирке. А пока, давай, не подведи там. И сразу ему не отдавайся. Ты порядочная, интеллигентная женщина. А мы в окошко посмотрим за вашим романтиком.
– Только сильно не высовывайтесь!
В назначенное время дрессировщица вошла в ресторан, где ее ждал директор цирка.
– Благодарю, что приняли мое приглашение, – Запашный встал и усадил девушку. – Я позволил себе заказать для нас бутылочку белого полусладкого. Вот меню. Закажете чего-нибудь? У них отличные стейки!
– Нет! – громко отрезала Полина и осмотрелась в испуге. – Может салатик какой-нибудь. – Она взяла меню. – Вот, салат из пророщенной пшеницы с сельдереем и рукколой. То, что мне нужно.
Они пили вино, стараясь не встречаться глазами, пока ресторан готовил заказ.
– Как вам у нас? – нарушил молчание Запашный. – Все устраивает?
– Да, вполне. Собаки сыты и довольны.
– Я заметил по камерам, что ночью к ним прибегает какая-то рыжая собака, – он достал телефон из кармана и показал фотографию с камеры. – А утром убегает. Чья это, не знаете?
– Ой, мой салатик принесли, – проигнорировала вопрос Полина. – Я такая голодная, – она начала есть салат, чтобы забить себе рот и не отвечать.
– Приятного аппетита, – ответил Запашный своей спутнице и посмотрел в окно. Там на бордюре сидели ее пёсики-фокстротики и наблюдали за ними. – Как это мило! Они переживают за вас или охраняют?
– Кто? – изумилась Полина с набитым ртом и вслед за директором посмотрела в окно. – Твою мать! Просила же их не палиться.
– Кого просили? – Запашный привстал от удивления. – Собак? Вот прям обратились к ним и попросили возле ресторана не палиться? Кстати, у той рыжей сучки, которая по ночам приходит, градиент волос такой же, как у вас: концы рыжие, а корни черные.
– Не понимаю… – только смогла ответить Полина и начала корчится в рвотном рефлексе. Запашный испугался и протянул стакан воды. Но Полина подняла большой палец вверх, показывая, что все нормально. Тем не менее, рвотные позывные только усиливались.
– С вами все нормально? – спросил директор.
– Да-а-а-а! – Полина выплюнула на тарелку комок рукколы вперемешку с серой и черной шерстью.
Собаки за окном дружно закрыли лапами глаза.
– Простите, – протянула Полина и медленно сползла со стула. Через мгновение из под стола выбежала рыжая сучка и двинулась к выходу из ресторана.
– Испанский стыд, – промямлила блонди.
– Какая мимолетная карьера! – добавил дымчатый.
– Пойдемте, – пролаяла рыжая. – Тут недалеко новую «пятерочку» открыли.
Собутыльницы из будущего
Юлии Радченковой сегодня исполнилось тридцать лет. И это был десятый её день рождения, справляемый в одиночестве. Нет, она не страдала от одиночества, как вы бы могли подумать. Ей просто никто не был нужен. Социопатом или интровертом она не являлась, просто посвящала себя целиком своему призванию – квантовой механике. И чем больше она погружалась в коллапсы волновых функций, в принципы неопределенности и в состояния суперпозиции, тем больше в ее жизни становился коллапс неопределенности ее суперпозиции. Своими друзьями она считала Бора, Гейзенберга и Эйнштейна. А домашним питомцем – кота Шредингера, который, как вы знаете, и жив и мертв одновременно. А в случае с Радченковой, кот Шредингера существовал и не существовал одновременно. Она его когда-то приютила котенком. С тех пор кот приходит только переночевать и зализать раны.
Мужчины в жизни Юлии попадались не часто. Она их четко делила на две категории: козлы и тряпки. Причем, представители ни той, ни другой категории, ни разу не дотягивали интеллектом хотя бы до 80% от Юлиного. С одними было просто скучно и тоскливо, а с другими еще и проблемно. Но она не теряла надежды, хотя и существенно снизила порог ожидаемости.
С подругами было сложнее. Она считала себя слишком молодой, чтобы заводить подруг по интересам. Ее сверстниц волновали совсем другие интересы, а коллеги постарше считали ее выскочкой. С первыми было ужасно скучно, а со вторыми невыносимо сложно.
В общем, всю свою молодость она посвятила научным исследованиям, в частности квантовой механике в своем родном ВРНИИКФ, и останавливаться не планировала.
Именинница сидела за столиком в местной кафешке с кусочком тортика и непочатой бутылкой красного сухого, которую она никак не решалась открыть, так как пила мало, а бутылку жалко.
Кафешка располагалась в парковой зоне юго-востока Москвы и очень нравилась Юлии Радченковой. Здесь было тихо, легко дышалось, и можно было кормить белок. Рядом играли дети на поляне, и прогуливались молодые мамаши с колясками. Одна мамаша лет двадцати пяти с уже не маленькой дочерью сидели на скамейки и периодически бросали взгляд на Юлию, что-то обсуждая между собой.
– Не решаешься открыть? – спросила пожилая женщина, которая внезапно возникла напротив изменницы.
– Как вы…, – Юлия, недоумевая, потеряла дар речи, – здесь очутились? Я не слышала, как вы пришли? Кто вы?
– И правильно, – сказала женщина, – не открывай это дешевое пойло. Давай разопьем это, – она вытащила точно такую же бутылку, но с выцветшей от времени этикеткой. – Тридцатилетняя выдержка, между прочим. Как раз на мой шестидесятилетний юбилей!
– Так это такое же вино, – не переставала изумляться Юлия. – И, вы кто? Вы мне кого-то напоминаете.
– А я тебе никого не напоминаю? – спросила женщина помоложе, которая возникла прямо из воздуха справа от Радченковой. – Мне сегодня 50!
– Ого! – разинула рот Юлия. – Вы прям как сестры – двойняшки, только с разницей лет в десять. – Тогда уж четверняшки, – сказала женщина еще моложе, которая появилась рядом с пожилой. – Нас же четверо! Открывай уже винишко! Отметим мой сороковник! – радостно воскликнула она пожилой сестре.
– Так! Что тут происходит? – по слогам произнесла выпавшая в осадок Юлия.
– Ты сейчас над чем работаешь? – спросила шестидесятилетняя.
– Эээээ… Над тахионными полями, – ответила Юлия. – Тахион – это гипотетическая частица, способная двигаться быстрее скорости света. Если получить и зафиксировать эти частицы, то можно создать поле, способное управлять самим временем.
– Умничка, – перебила ее 60-летняя. – Через 25 лет ты получишь свой тахион. А еще через 5 лет создашь машину времени.
– Твою мать! Так вы все из будущего? – спросила Юлия и тут же ужаснулась своей следующей догадке. – И вы все – это я?
– Более того, эта бутылка, – 60-летняя начала ее откупоривать своим штопором, – та же самая, что и у тебя в руках. Только твою мы пить не будем. Спрячешь ее дома на антресолях лет на тридцать. Пусть облагораживается. Я собрала вас всех с разницей в возрасте в 10 лет. И предлагаю взять эту традицию на постоянную основу. То есть, каждые 10 лет мы будем встречаться здесь. Тебе будет в следующий раз 40, тебе 50, а тебе 60, как мне сейчас. А мне будет 70. Я уже не появлюсь. А возглавишь пьянку ты, – она обратилась к 50-летней, как когда-то ее возглавила я.
– Почему тебя не будет? – спросила 50-летняя Юлия.
– Не знаю пока. Ну, вот 70-летней среди нас нету же! Значит, либо померла, либо с ума сошла, либо разочаровалась в жизни и сижу одна в маленькой однушке и жду бабу с косой. А вообще, я наверное займусь своим новым проектом. По мере изучения тахионных полей я вдруг поняла, что тахионы не только способны отправлять в прошлое материю, но и влиять на саму ткань материи – омолаживать ее. Вот и пришло время подумать о собственном омоложении. – Она подняла бокал. – Ну! С юбилеем нас, девочки!
– У меня много вопросов! – сказала 30-летняя Юлия, сделав глоток приятного выдержанного вина.
– Мужиков у тебя нормальных не будет! – отрезала 50-летняя Юлия. – Так что, целиком и полностью отдавайся работе.
– Как не будет? – возмутилась 40-летняя Юлия. – А Гена? Я только-только с ним замутила. Цветы дарит, в ресторан водил.
– Господь с тобой! – ответила 50-летняя Юлия и в шутку перекрестила 40-летнюю. – Деньги в доме перепрячь лучше!
– Детей, я так понимаю, тоже не будет? – не унималась 30-летняя Юлия.
– Ну, вот мне 60, а детей нету. Увы. Не срослось. Хотя наша современная медицина творит чудеса. Но какие дети в моем возрасте, да с моей работой? К тому же через пару лет ты начнешь еще и профессорскую деятельность вести. Там вообще некогда станет. Зато ты воспитаешь несколько тысяч благодарных студентов, среди которых ученые с мировым именем. Тебя будут любить, а коллеги через двадцать лет будут восхищаться тобой и завидовать.
– Мда… А я все же надеялась, – 30-летняя Радченкова задумчиво и разочаровано вновь взглянула в окно. – А вон та молодая мамашка в красной бейсболке с великовозрастной дочкой не ваша спутница?
– Нет. Молодая она совсем. Да и не ее это дочка, скорее всего. Дочери лет 7, а маме лет 20. Может, сестры?
– Ну, да черт с ней. А вообще, как там, в будущем?
– Сама все увидишь, – ответила самая старшая, – если вкратце, то также как и в твоем настоящем. Толком ничего не поменялось. Машину времени я изобрела исключительно для себя. Сначала хотела показать общественности. Величайшее открытие человечества, как-никак. Потом подумала, что ее у меня заберут, а саму меня на ноль поделят, чтоб не изобретала больше ничего подобного. Поэтому решила оставить ее для себя. Так сказать, составить компанию самой себе. Подруг-то никогда не было. Понимаю все, грустно без личной жизни, без смеха детворы в доме. Но, не всем, как говорится, дано! – она развела руками. – Но ты не переживай. Будет и веселье. Будут радости открытий, триумфы в научном мире, хоть и без женского счастья.
– Я так полагаю, мне придется жить этой жизнью, – самая молодая отпила еще глоток, – чтобы не вызывать временных парадоксов. То есть, узнав от вас свое будущее, я не должна пытаться его изменить. Иначе я не создам машину времени и не расскажу себе молодой о своем прошлом.
– Я тут кое-чего изобрела на досуге, – сказала 50-летняя Юлия и полезла в сумку. – Торт с отрицательной калорийностью. – Она достала уже порезанный торт и поставила его на стол.
– Ого! – воскликнула 40-летняя. У меня же ведь пару дней назад как раз появилась такая идея. Кушаешь сладкое, ароматное, вкусное пирожное, которое сжигает твои калории. И долго я его изобретала?
– Два года! И вот эти бока, – она ущипнула 40-летнюю, – ушли за год!
– Хорошо с вами, девочки, – улыбнулась самая молодая Радченкова и вновь посмотрела в окно.
***
– Мам, а ты к ним не пойдешь? – спросила девочка свою спутницу в красной бейсболке. – Так и будем тут за ними наблюдать?
– А что я им скажу, зайчик? Что создала принципы омолаживания, испытала их на себе, встретила самого лучшего в мире мужчину и родила от него такую чудесную девочку?
– Да! И что тебе сейчас 70 лет. И что ты снова беременна!
– Нет, солнышко. Пусть наслаждаются друг другом. Не нужно их обнадеживать, а то вся их научная деятельность пойдет коту под хвост!
Социальная сеть мертвых
1
– Прежде чем примете решение о кремировании или захоронении вашей бабушки, позвольте предложить вам третий инновационный вариант проводов ее в последний путь, – загадочно произнес агент ритуальных услуг господин Крамер.
– Вы говорите о химическом продолжении жизни? – спросила Юлия, внучка покойной, не отрываясь от своего телефона.
– Оу! Вы уже знаете о научном подходе?
– Да, сейчас, – она сделала паузу, пролистывая страницу веб—браузера, – вот! Так-так-так, «…извлекается мозг покойного…. если не пострадал… и помещается в специальный раствор… эндорфин, дофамин, окситоцин, серотонин…. насыщенный положительными человеческими гормонами. Сознание человека при этом не умирает, а продолжает жить в блаженстве и счастье. Таким образом, душа попадает в химический рай…» Верно?
– Пока, да, – улыбаясь, ответил Крамер.
– «… родственники могут наблюдать за состоянием мозга по непрерывной электроэнцефалограмме…», – Юлия опустила телефон и с досадой посмотрела на агента. – Все это напоминает девяностые прошлого века, когда по ладони с помощью тестера ставили сложнейшие диагнозы прямо на улице у Кропоткинской. И многие покупаются? Процедура стоит как чугунный мост, а мы получим только графики с цифрами, которые даже проверить не сможем!
– Абсолютно с вами согласен, – чуть ли не по слогам произнес Крамер. – Не нужно платить деньги за кота в мешке, ну или за безжизненный мозг в банке.
– Тогда что же именно вы предлагаете, господин Крамер? – спросил сын усопшей Владимир Сергеевич. – Доказательства жизни после смерти в химическом раю?
– В том числе! Я предлагаю видеть и слышать этот рай!
– По телевизору?
– Да! На большом экране! Со стереозвуком! Химический рай с ЭЭГ появился два года назад. С тех пор мы сильно продвинулись научно и смогли усовершенствовать его. Мы научились распознавать электрические импульсы нейросети настолько подробно, что можем извлечь самые мелкие детали сцен химического гиперсна.
– Мы сможем видеть бабушкин рай? – спросила Юлия.
– Видеть и слышать его! Глазами и ушами бабушки!
– Вы сказали гиперсон. Это как сон, только навечно, да?
– Именно так. Когда сознание отрезано от рецепторов, то есть, когда сознание не способно видеть слышать, нюхать, осязать и чувствовать вкус, но мозг получает достаточно питания для жизнедеятельности, сознание начинает создавать образы, сцены, события, ситуации, помещая само себя в них. Иногда черпая счастливые моменты из памяти. Дальше сознание действует как режиссер, актер и зритель одновременно. Этот процесс каждый из нас переживает каждые сутки. Это и есть сон. Но сны бывают разными, скажете вы! Бывают хорошие, нейтральные, плохие и даже кошмарные сны. Это явление называется Эмоциональным Качеством Сна. И ЭКС напрямую зависит от эмоции, в которой пребывает пользователь. А эмоция всегда обусловлена гормонами, которые мы контролируем.
– То есть, моя мама будет всегда видеть счастливые сны? – спросил Владимир Сергеевич.
– Ваша мама будет всегда жить в счастливом сне, не догадываясь об этом. Это и есть рай! А вы все это будете видеть на отдельном экране, либо по вашему основному телевизору на отдельном канале.
– Очень заманчиво, – произнес сын покойной, – а мама сможет видеть или слышать нас? Будет ли у нее обратная связь?
– Мы сейчас работаем и над этим, – ответил Крамер. – И все это не смотря на то, что демонстрация гиперсна появилась только недавно!
– Недавно? Значит технология совсем сырая? – возмутилась внучка.
– Ну конечно сырая. Должны пройти годы анализов, сборы статистических данных, прежде чем разработчики получат нобелевскую.
– И вы хотите сырую технологию применить на моей бабуле?
– А что вы теряете? Материал у вас останется. Не понравится, мы вернем деньги, похороните или кремируете свою бабушку. К тому же я вам сейчас предлагаю спец-цену. Это даже не скидка, это просто наши затраты на организацию химического рая с онлайн демонстрацией. Без прибыли. Соглашайтесь! Мы набираем фокус-группу, и количество мест в ней ограничено. При этом вы в любой момент сможете прервать процесс. А учитывая, что нам нужна лишь малая часть мозга, где содержится сознание и память, остальная бабуля останется при вас. Соглашайтесь! Это разумно!
– Вы же понимаете, что нам придется потратить все накопления Ирины Степановны? – не сдавался сын.
– Но, папа, это же моя бабулечка! – возмутилась Юлия. – Если она будет жить, то никаких денег не жалко.
– А если не будет жить?
– Если тебе так нужны ее деньги, я сама могу все оплатить, – отрезала внучка.
– Не нужно жертв, – мягко подвел черту господин Крамер. – Если ничего не получится, мы вернем всё до копейки. Уже в среду вы вновь увидите свою любимую бабушку, Юлия Владимировна. А вы, Владимир Сергеевич, свою дорогую маму.
Через несколько дней к ним лично приехал господин Крамер и передал конверт.
– В конверте QR-код. Сканируйте его и попадете на канал Ирины Степановны. – Он передал конверт Юлии и с демонстративным трепетом начал наблюдать за распаковкой и сканированием. – Обожаю этот момент, – воскликнул он и затряс кулачками в воздухе.
На экране телевизора медленно проявилось изображение их же квартиры. В воздухе парили воздушные шарики и разноцветные блески, а под потолком растянуты веселые поздравления. Не громко играла песня «Прилетит вдруг волшебник» из советского мультика, а человек, с ракурса которого велась съемка, нес торт с девятью свечами, подпевая крокодилу Гене.
– Это же мой день рождения! – воскликнула Юля, подойдя вплотную к экрану телевизора.
– А где моя девочка?! – раздался звонкий голосок бабушки из динамиков.
– Я здесь, – прошептала Юлия Владимировна в унисон с маленькой девочкой на экране. Слезы тут же покатили по щекам.
– Все, ухожу, – широко улыбаясь, произнес Крамер. – Не буду вам мешать. Вижу, что все хорошо.
– Я звоню тёте Свете, – почти рыдая, произнесла внучка, доставая телефон. – Тётя Света, приезжайте быстрее, – уже навзрыд говорила Юля, – тут бабуля, то есть ваша мама.
– Дай трубочку, – сказал Владимир Сергеевич, забирая телефон. – Привет, Светик!
– Что случилось? – спросил встревоженный голос на том конце провода. – Вы уже решили, что делать с мамой?
– Сестренка, родная, – Владимир Сергеевич еле сдерживался. – Тебе нужно срочно приехать к нам. Тут мама живая у нас.
– Чтоооооо??? Вы там не пьяные?
– Еще нет! Приезжай к нам! Можешь зацепить бутылочку чего-нибудь покрепче. Тебе понравится, что здесь происходит.
День рождения на экране сменился окном из быстро едущего автомобиля. За окном пылал красивейший закат рубинового Солнца неестественного размера с половину неба над безбрежным бирюзовым морем. Из магнитолы плакал Джорж Майкл, сетуя на то, что никогда больше не сможет танцевать. А за рулем сидел молодой блондин с шикарной улыбкой и влюбленными зелеными глазами.
– Папа, – с трепетом прошептал Владимир Сергеевич. – Это поездка на море, когда меня и Светки еще не было. Они часто про нее рассказывали нам.
– И мне тоже, – добавила Юля.
– Как же я счастлива, – произнесла бабушка из динамиков.
– Как же счастлив я, – ответил дедушка и завыл: – i never gonna dance again!
– Сейчас Светка приедет, – сказал Владимир Сергеевич. – Давай телек выключим и сюрприз ей сделаем. У нас фужеры где-то свадебные остались. А в баре коньяк стоит уже третий год. Неси, напьемся сегодня.
Юля переключила канал и пошла накрывать на стол, доставая из холодильника фрукты и нарезки. Через несколько минут в дверь позвонили.
– Что у вас тут происходит, черт возьми? – прямо с порога спросила Светлана Сергеевна, увидев заплаканные лица родственников.
–Ты сейчас сама все увидишь, – чуть ли не в унисон ответили родственники. – Раздевайся, вот тапочки. Проходи в гостиную.
– Теть Свет, – сказала Юля, нажимая кнопку на пульте. – Только не пугайся.
На экране появилось изображение незнакомой квартиры. Бабушка, напевая что-то себе под нос, вошла в ванную комнату и щелкнула выключателем. Впереди появилось зеркало, где отражалась молодая красивая брюнетка в черном нижнем белье с кружевами.
– Что это? – недоумевая, спросила Светлана Сергеевна. – Это мама? Молодая какая! Красивая!
Мама в этот момент чуть подвела глаза и облизнула помаду на губах.
– Малышка, ты там скоро? – раздался мужской голос откуда-то.
– Иду, мой тигр! – ответила Ирина Степановна и направилась в спальню. Там всеобщему взору предстал молодой мужчина, совсем не похожий на дедушку. Мужчина держал в зубах розу, а в руках бокалы с игристым. Это все что на нем было из одежды.
– Твою мать! – громко прошептала Юля и выключила канал.
– Твою мать, что это было? – завопила Светлана Сергеевна. – Кассета с маминой порнухой?
– Светик, мы сами не ожидали, – попытался успокоить сестру Владимир Сергеевич. – До этого тут был Юлькин день рождения и поездка на море.
– Так! Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
– Юльчик, разливай коньячок. На трезвую голову разве такое объяснишь? – ответил брат. – Светик, тут такое дело…
