Czytaj książkę: «Цена доверия»

Пролог.

Планету Крила открыли два месяца назад. Разведывательный бот "Ясень-7" прошел стандартным маршрутом через пояс астероидов на границе секторов 41 и 42, зафиксировал аномальную плотность в спектральном анализе и отправил в штаб Земной Конфедерации короткое сообщение, состоящее из одних цифр. Цифры означали: тяжелые металлы. Много. Очень много.

Крила была неприветливым камнем — планетой без атмосферы, пригодной для дыхания, без океанов, без единого зеленого пятна на своей ржаво-бурой поверхности. Ее скалы были испещрены трещинами, будто кожа старика, а под этой потрескавшейся кожей залегали жилы вольфрама, осмия, иридия — металлов, за которые в иные времена люди готовы были убивать друг друга, а теперь, в эпоху межзвездных войн, готовы были убивать целыми флотами. Гравитация на Криле была чуть выше земной, что делало ходьбу по ее поверхности утомительной, а бег — почти невозможным для человека без сервоусиленного скафандра.

Но не только металлы делали Крилу ценной. При более глубоком сканировании "Ясень-7" обнаружил под южным полушарием планеты — там, где горная гряда Уступ Забвения переходила в бесконечную равнину каменных осколков — искусственные структуры. Огромные, погребенные на глубине от трехсот до девятисот метров, они не излучали никакой активности, но их геометрия была слишком правильной, слишком чужой, чтобы быть природным образованием.

Предтечи. Это слово произносили в штабах Земной Конфедерации с придыханием и суеверным страхом. Раса, исчезнувшая — или спрятавшаяся — задолго до того, как человек научился обрабатывать кремень. От предтеч остались только руины: молчаливые, огромные, разбросанные по редким планетам на самом краю освоенного космоса. Каждая находка их следов вызывала волну научного и военного интереса, потому что технологии предтеч — те немногие фрагменты, что удавалось расшифровать — были на порядки выше всего, что создало человечество.

Именно поэтому, когда данные о Криле дошли до командования, ответ был однозначным: планету нужно удержать. Любой ценой.

Земная Конфедерация вела войну с Хло уже больше двадцати лет. Никто не знал, как она началась. Учебники истории говорили о "первом контакте" в системе Тау Кита, о непонятной агрессии со стороны неизвестной расы киборгов-паразитов, о потерянных колониях. Правда была проще и страшнее: люди наткнулись на территорию, которую Хло считали своей, и Хло начали убивать. Не разговаривать. Не требовать. Не угрожать. Просто уничтожать все органическое, что попадалось на пути, а после уничтожения — перерабатывать в новых носителей для своего вида.

Потому что Хло не были расой в привычном смысле. Они были паразитом. Технологическим, безжалостным, невероятно эффективным паразитом, который брал живое существо — человека, или любое достаточно сложное биологическое тело — и превращал его в оболочку, наполненную имплантами, проводами, чужой волей. Получившееся существо теряло разум, личность, память — сохраняя только тело как рабочий инструмент. Такие существа называли просто: Особи.

Контакт с Хло был односторонним. Люди пытались договориться — в первые годы войны отправляли посольские корабли, сигналы на всех известных частотах, математические последовательности, музыку Бетховена. Хло не отвечали. Они просто продолжали наступление, планета за планетой, система за системой, медленно, но неотвратимо оттесняя Земную Конфедерацию от богатых ресурсами секторов на периферии освоенного пространства.

Технологически Хло лет на десять опережали людей. Не катастрофически — иначе война закончилась бы уже лет десять назад, — но достаточно, чтобы их корабли были быстрее, их щиты крепче, их десантные боты точнее. Люди брали числом, отвагой и упорством. Хло брали расчетом и абсолютным отсутствием того, что можно было бы назвать милосердием, страхом или сомнением.

Крила стала очередной точкой на карте этого бесконечного противостояния. Точкой, где сошлись интересы двух сторон: тяжелые металлы для одних, руины предтеч — для других.

Часть первая.

1. Капитан Нил.

Капитан Нил «Кэп» Ортега — хотя фамилию давно никто не вспоминал, даже он сам иногда путался, когда видел ее в старых документах, — стоял у обшивки десантного модуля "Скиталец-12" и смотрел на приближающуюся ржавую сферу планеты через смотровое стекло. Крепкий, широкоплечий мужчина лет тридцати, с темными, почти черными волосами, коротко стриженными по армейскому стандарту, и глазами того неопределенного серо-зеленого цвета, который в документах писался просто как "смешанный". На левой щеке — старый шрам, тонкая белая полоса, память о бое на Гефесте-3, где он потерял половину своего взвода за одну ночь.

Пять лет службы. Для пехотного офицера ЗК это было почти рекордом — средняя продолжительность жизни бойца передовой линии в этой войне составляла восемнадцать месяцев. Нил выжил в битве за Керберон, в резне на орбитальной станции "Аврелий", в высадке на Тау Кита-4, где из двух тысяч человек десанта в живых осталось меньше сотни. Он не был героем в том смысле, в каком героев показывают в пропагандистских роликах, которые крутили новобранцам. Он был просто живым. Живым, потому что каждый раз оказывался чуть быстрее, чуть удачливее, чем те, кто погиб рядом с ним.

Он ненавидел Хло той особой, спокойной, выверенной за годы ненавистью, которая не требует крика или ярости — она просто есть, как фон, как шум генератора, который осознаешь только тогда, когда он затихает. Хло убили его друзей. Хло превратили пленных людей в безмолвных марионеток — Нил видел это лично, на Гефесте-3, когда среди наступающих Особей узнал лицо сержанта Ковальски, захваченного три месяца ранее. Лицо было тем же. Глаза — нет. В глазах не было уже ничего, кроме холодного, механического расчета.

— Приближаемся к точке высадки, — раздался голос из динамика. — Разведка засекла активность Хло в секторе Уступа. Оценка — не менее двух десантных крыльев. Капитан, ваша рота высаживается первой волной, задача — закрепиться на плато Гамма и обеспечить прикрытие для инженерных групп.

— Принято, — коротко ответил Нил, поправляя ремень штурмовой винтовки М-90. Рядом с ним, в тесном отсеке десантного модуля, сидели тридцать восемь солдат его роты — молодые лица, многие из которых были на фронте меньше полугода. Он знал статистику. Он знал, сколько из них увидит следующий закат.

Но он не думал об этом вслух. Никогда.

2. Битва за плато Гамма.

Высадка прошла жестко. Десантные модули ЗК вошли в атмосферу Крилы плотным строем, разрезая разреженный воздух огненными полосами, и уже на подлете попали под шквальный огонь орбитальных батарей Хло — тех самых батарей, которые разведка "прохлопала" при сканировании. Три модуля из двенадцати были сбиты еще в воздухе. Нил видел, как соседний борт с ротой капитана Валеник вспыхнул оранжевым цветком и рассыпался обломками — там было сто двадцать человек, и все они умерли за долю секунды, не успев даже понять, что происходит.

Его модуль сумел прорваться и совершить жесткую посадку в трех километрах от намеченной точки, на каменистом склоне, изрезанном трещинами. Люки открылись с шипением, и Нил первым выпрыгнул на поверхность Крилы — под ногами захрустела ржавая крошка, а над головой, в темном фиолетовом небе, полыхали вспышки орбитального сражения: флот ЗК и флот Хло рвали друг друга в клочья на низкой орбите, и обломки кораблей, сгорая в атмосфере, падали на планету огненными росчерками.

— Рассыпаться! Занять позиции у камней! — закричал Нил, и его люди бросились в укрытие с той механической слаженностью, которую вырабатывают только годы боёв и страха смерти.

Первая волна особей Хло появилась из-за гребня плато почти сразу — темные, гладкие силуэты, движущиеся с той плавной, лишенной суеты эффективностью, которая всегда выбивала Нила из равновесия. Люди двигались рывками, гонимые страхом. Особи двигались как единый организм, как вода, которая находит путь между камней.

Бой на плато Гамма длился уже два часа. Нил потерял половину роты в первые двадцать минут — плазменные разряды особей прожигали броню бойцов Земной Конфедерации насквозь, а их скорость реакции была нечеловеческой в самом буквальном смысле слова. Но люди держались, потому что за спиной у них была инженерная группа, спускавшаяся к обнаруженному входу в комплекс предтеч, а приказ был прост: удержать позицию, чего бы это ни стоило.

К третьему часу боя от роты Нила осталось одиннадцать человек. Они закрепились в естественной каменной складке, ведя огонь по накатывающимся волнам особей, и Нил уже понимал — они не удержатся. Резервов не было. Связь с орбитой прерывалась через каждые несколько минут из-за помех сражения над головой.

А потом небо разорвалось.

3. Ракета.

Флот Хло, видимо, решив, что плато Гамма — ключевая позиция, которую нельзя оставлять людям, отдал приказ на орбитальный удар. Нил увидел это раньше, чем услышал — яркую белую полосу, прорезавшую фиолетовое небо, слишком быструю, чтобы от нее можно было убежать.

— В укрытие! — закричал он, но крик потонул в грохоте взрыва.

Ракета ударила в двадцати метрах от позиции Нила, туда, где вела огонь группа особей, наступавших на его отряд. Взрыв разорвал землю, каменную поверхность плато, обнажив пустоту под ней — древний свод, тысячелетиями скрытый под слоем породы. Земля под ногами Нила пошла трещинами, а затем — провалилась.

Он падал. Падал в темноту, в свист рушащихся камней, чувствуя, как броня скафандра принимает на себя удары обломков, как что-то тяжелое врезается в плечо, вырывая из руки винтовку. Мир крутился, переворачивался, и последнее, что он увидел перед тем, как удариться о твердую поверхность внизу — темный гладкий силуэт, падающий рядом с ним - особь.

Затем — темнота и боль.