Czytaj książkę: «Ситуация в Джаспере»

Пролог. Паралич

Утро в Джаспере, штат Аризона, начиналось с воробьёв. Они орали под навесом заправки, будто делили наследство, а городок потихоньку просыпался следом: где-то хлопала сетчатая дверь, кто-то заводил мотор, на церкви колокола отбивали время. Шины шуршали по асфальту, который к полудню снова раскалится так, что хоть яичницу жарь. У книжного магазина, подняв облачко рыжей пыли, остановился пикап.

Шон перелистнул страницу каталога. Новинки сезона, скидки на настольные календари… Читать это было невозможно, но заняться всё равно было нечем. Ему было двадцать четыре, и третий год он стоял за этой стойкой. Чёлка опять лезла в глаза, он раздражённо дул на неё.

С улицы глухо хлопнула дверца. Вильямс. Можно было даже не смотреть: сейчас звякнет колокольчик, мистер Вильямс протиснется к стойке, возьмёт Arizona Daily Sun, выложит деньги без сдачи и уйдёт, так и не сняв тёмных очков.

Колокольчик звякнул.

Жёлтая рубашка и клетчатый пиджак, в такую-то погоду. За Вильямсом тянулся запах одеколона пополам с сигарным дымом. Газета, мелочь горкой на стойке, всё до цента. Кивнул и тяжело, вразвалку потопал к выходу.

Шон глянул на часы. Сейчас явятся сёстры Генри. Серые кардиганы, одинаковые, как униформа, а лица такие, будто эта реальность разочаровала их где-то в семидесятых и до сих пор не извинилась. Возьмут кроссворд и минут десять будут ворчать, что раньше и газеты были толще, и люди вежливее.

Минута. Пять.

Сестёр не было.

“Да не может такого быть”, - подумал Шон, выбрался из-за стойки и подошёл к окну. Тихо. Ранним утром, пока город толком не проснулся, тоже бывает тихо, но сейчас было по-другому. Будто кто-то выдернул шнур из розетки. Исчезли трели воробьёв, замолкли шумы автомобилей.

Мистер Вильямс стоял у своего серого пикапа и держался за ручку двери. Просто стоял: не открывал, не садился. Через дорогу, на полпути к магазину, застыли сёстры Генри. Одна тянула руку к витрине, вторая как раз повернула к ней голову.

Ни та, ни другая не шевелилась.

— Это что ещё…

Он толкнул дверь и вышел. Снаружи было прохладно, градусов на десять холоднее, чем положено летом. Голубь на тротуаре замер на одной лапе с приоткрытым клювом. У рыбной лавки стоял лохматый золотистый ретривер с поднятой передней лапой, тоже не двигаясь.

Шон подошёл к Вильямсу и помахал ладонью у него перед носом. Ничего. Глаза открыты, грудь почти незаметно ходит вверх-вниз, значит, дышит. Но не моргает.

— Мистер Вильямс? Эй! Слышите меня?

Ни звука. Ни движения.

Шон попятился. Во рту пересохло, рубашка прилипла к спине. Он завертел головой: улица, заправка, вывеска аптеки, старик на скамейке у почты. Всё стояло, как на фотографии.

Двигался только он.

— Да что тут, чёрт возьми, творится?..

Глава 1. Пункт назначения – Джаспер

Час спустя.

Тёмный Chevrolet Suburban катил по шоссе 89, и за ним тянулся хвост рыжей пыли. В салоне пахло кофе из термосов и химчисткой: машину забрали из чистки только вчера, после дела в Нью-Мексико, и запах ещё не выветрился.

Хардинг смотрел в окно. Вдоль обочины торчали кактусы сагуаро, растопырив руки, будто им лет сто назад дали команду «руки вверх». Он щурился на солнце, как щурился все двадцать лет службы, и морщины у глаз давно стали глубже, чем положено в его годы. Тёмный ёжик волос, на висках седина. Появилась она года четыре назад и с тех пор только наступала. Обычно на длинных перегонах его клонило в сон, но сегодня он сидел прямо и то и дело ловил себя на том, что сжимает челюсти.

— Застывшие люди, — повторил Логан с переднего сиденья. Похоже, он всё ещё надеялся, что ослышался. — Серьёзно? Может, просто массовая истерия? Глюки?

— Шериф говорит, именно застывшие, — ответил Хардинг. — Звонить начали около шести утра. Первым позвонил продавец из книжного, потом соседи, потом кто-то из мотеля. И все говорят одно и то же: люди на улице встали и не двигаются.

Джинни Мартелл хмыкнула. Она была в группе псиоником и к чужим «видениям» относилась с профессиональным недоверием.

— В Йеллоустоне тоже все клялись, что видели динозавров. А потом выяснилось, что туристы надышались газом из трещины.

Марко, их технарь, щёлкнул жвачкой:

— Зато фотки были огонь. Один мужик даже заявление в полицию накатал, что тираннозавр сожрал его бургер.

Донован, не отрывая глаз от дороги, усмехнулся:

— А автобус на пятьдесят седьмом помните? Тридцать миль проехал сам по себе. Все орали «полтергейст!», а у водилы, оказалось, раздвоение личности.

— Водитель Шрёдингера, — вспоминая кивнула Джинни. — Одновременно за рулём и не за рулём.

Хардинг слушал вполуха. Эти байки команда травила перед каждым выездом, как другие стучат по дереву, и он знал их наизусть. Только сегодня никто толком не смеялся.

По радио пошла реклама: «Антиквариат! Музыкальные шкатулки! Лучшие цены в Аризоне!»

Хардинг поморщился.

— Что, шкатулки не любишь? — Логан обернулся через плечо и усмехнулся.

Никто не ответил. Донован крепче взялся за руль, и усмешка у Логана как-то сама собой пропала.

— Бостон, — нехотя сказал наконец Хардинг. — Три года назад. Нас было трое, забирали изменённый предмет — музыкальную шкатулку из частной коллекции. Владелец две недели жаловался соседям, что у него в голове без конца играет мелодия. Потом перестал выходить из дома. Соседи вызвали полицию, полиция передала нам.

— А владелец что? — спросил Марко.

— Мы не успели. Когда приехали, он был уже мёртв. Парамедики сказали: сердце остановилось. Трое суток без сна и без еды, организм просто не выдержал.

— А ваши?

— Упаковали шкатулку в контейнер и вывезли. Быстро, всё по протоколу. Только Джоплин при погрузке задела крышку. Та приоткрылась на секунду. Этого хватило, чтобы мелодия прозвучала. Один раз.

— Два дня Джоплин была в порядке, — тихо сказала Джинни. — На третий перестала выходить на связь. Нашли её дома: сидит за кухонным столом и напевает эту мелодию. По кругу, без остановки. Врачи две недели держали её в искусственной коме. Когда вывели, мелодия пропала. А через месяц Джоплин написала рапорт и ушла из Бюро.

— А шкатулка где? — спросил Марко.

— В штаб-квартире, в звуконепроницаемой камере, — ответил Хардинг. — Это я к тому, что с изменёнными предметами «чуть-чуть» не бывает. Задел крышку на секунду — считай, открыл ящик пандоры.

Впереди показался указатель: «Джаспер-Кроссинг — 2 километра».

Через пару минут они въехали в город. Марко перестал жевать.

У кофейни, прямо возле стеклянной двери, стояли трое парней и девушка. Один поднёс стакан ко рту, да так и не донёс; на краю крышки висела капля кофе. Чуть поодаль мужчина в спортивном костюме держал натянутый поводок. Такса на другом конце застыла на полушаге, прижав уши, будто что-то почувствовала лишь в последнюю секунду.

— Господи, — прошептала Джинни.

— Только не все сразу, сначала надо… — начал Логан, но дверцы уже открывались. Он и сам по привычке толкнул свою и опустил ногу на асфальт.

Его накрыло мгновенно. Больно не было. Просто тело вдруг стало чужим, будто кто-то в голове дёрнул рубильник и обесточил всё, включая мысли.

Так Логан и остался: правая нога на асфальте, левая ещё в салоне, рука на дверце. Он всё видел, но уже ничего не понимал. Он приказывал ноге шагнуть, а нога не слушалась. Внутри поднималась паника, и выпустить её было некуда, даже закричать не получалось.

Джинни успела отойти от машины на полшага. Обе руки дёрнулись к вискам головы и замерли на полпути, пальцы так и остались растопыренными.

Марко даже выпрямиться не успел: застыл согнувшись, с планшетом, который пытался сунуть в карман. Лицо у него быстро наливалось краской. Стоять так было тяжело, а сменить позу он не мог.

Донован стоял у водительской двери с ключами в руке.

Всё заняло секунду.

Хардинг всё ещё сидел сзади и не сразу понял, что случилось. Сначала до него дошло, что стало тихо. Никто не ругался, не хлопал дверцами. Слышно было только его собственное дыхание, частое и шумное. Ладони взмокли, и он вытер их о брюки.

— Чёрт…

Он долго смотрел на ручку двери. Потом, боясь повторить судьбу товарищей, всё-таки открыл и медленно, как в холодную воду, опустил ногу на асфальт. Подождал. Ничего не случилось.

Хардинг выбрался наружу и обошёл машину. Заглянул в лицо Логану, потом Джинни. Глаза у обоих были живые, но неподвижные.

Сбоку что-то шевельнулось. Хардинг развернулся так резко, что едва не свернул шею. По тротуару к нему шёл человек. Сам шёл.

Парень лет двадцати с небольшим, в джинсовой рубашке, светлая чёлка прилипла к мокрому лбу. В руках бейсбольная бита. Держал он её за середину, как палку, и, кажется, сам не знал, собирается ли кого-то бить.

— Ты кто? — спросил Хардинг.

— Шон. Из книжного. — Парень остановился метрах в двух. — Я понятия не имею, что тут творится. Но, похоже, двигаемся только мы с вами.

Хардинг оглянулся на Логана, у которого нога так и осталась в машине. Потом снова посмотрел на парня.

— Ну раз так, Шон, — сказал он, — будем разбираться вместе. И перехвати биту нормально, а то сам себе по колену заедешь.