Czytaj książkę: «Ошибка привычки»

Глава 1. Когда не хватает поцелуя.

Лиза перед ним совсем голая, только край одеяла прикрывает бедра и низ живота. А Максим смотрит, не торопясь сделать хоть что-то: прикоснуться, поцеловать, да даже сказать.

На улице серое московское утро, влажное, тяжелое, холодное, полное красных огней дорожных пробок. Они долетают до потолка над Лизой и до затылка Максима, сидящего спиной к окну на массивном кресле. Конечно же, маленькие стулья Ветрову ни в коем случае не подходят.

Лиза чувствует возбужденный взгляд кожей, знает, что он скользит от ключиц по груди, сначала левой, потом правой, от них вниз к пупку и дальше - к влажной промежности. И Лиза рукой следует за взглядом, медленно, дразня, показывая, какая она хорошая и послушная, понимающая девочка. По-другому быть не может - они слишком давно играют в эту игру, а значит, друг друга выучили наизусть.

— Откинь одеяло, — Максим говорит медленно и требовательно, а Лиза тут же слушается. Влага ее тела обжигается холодом осеннего ветра, влетевшего в форточку. Тело вздрагивает, и вся кожа покрывается мурашками. — Давай, — вновь приказывает Максим, и Лиза, помедлив ни столько от стыда, сколько от волны возбуждения, проникает пальцами внутрь собственного тела. Наблюдает, как Максим шире расставляет ноги, ведь зрелище его заводит. Он смотрит исподлобья, наблюдает за исчезающими в теле пальцами, за влагой женского тела, собравшейся на простыне темным пятнышком, за вздымающейся грудью. Лиза точно знает, как Максиму нравится представшая картина. Знает, что сам он незаметно подрагивает от возбуждения, но продолжает наблюдать, растягивая удовольствие. Он смотрит на нее не как на равную: в кровати она послушная девочка для утех, и это нравится им обоим: он приказывает, она слушается и стремится быть самой лучшей чтобы заслужить короткую похвалу.

Максим встает и медленно идет к кровати, натягивая на плечи рубашку, сдернутую со спинки стула рядом. Лиза тут же подскакивает и ползет к нему, смотрит снизу вверх на волевой подбородок, под которым пальцы застегивают пуговицу. Без разрешения Лиза целует все еще оголенный живот Максима: кожу рядом с поясом брюк и выше - возле пупка. Ей так хочется расстегнуть ширинку, оттянуть резинку трусов и достать стоящий член, обхватить его губами и сосать, получая в награду редкие стоны и порыкивания, которые она так любит слышать.

Максим мягко берёт её подбородок пальцами, заставляя поднять голову. Его ухмылка пронзает насквозь волной возбуждения. Лиза тянется поцеловать тонкие губы, но Максим качает головой, запрещая - ещё не заслужила.

Он идет на кухню, застегивая рубашку до конца, а Лиза бежит за ним. Не смеет подойти без разрешения, поэтому из дверного проема наблюдает, как Максим засыпает кофе в турку и ставит ее на еще холодную конфорку. Один разрешающий взгляд, и Лиза протискивается между плитой и бедрами Максима, садится на колени, но не решается расстегнуть ширинку, вновь снизу вверх смотрит за потрясающе красивым мужчиной, который делает вид, что стоящая перед ним на коленях голая женщина - это самое обыденное в его жизни.

— Можно? — тихо спрашивает Лиза, голос дрожит, и в нем слышно нетерпение.

— Что ты хочешь сделать? — Максим спрашивает ровно, словно это разговор о приготовлении завтрака. Такое спокойствие вызывает мгновенную реакцию тела - волну удовольствия, которую Лиза пытается оставить с собой как можно дольше, сжимая бедра.

— Хочу сделать тебе приятно, — шепчет Лиза и облизывает губы, зная, что Максиму это нравится. И тот, помедлив, с ухмылкой кивает.

Максим пьет кофе, пока Лиза медленно берет его член в рот и ласкает языком головку, как самый сладкий, самый вкусный и желанный на свете леденец. Причмокивает, когда Лиза, почти задыхаясь, отстраняется, чтобы глотнуть воздуха и сново принять в рот то, что ей так нравится.

Когда кофе в чашке подходит к концу, Максим вынимает из кармана брюк презерватив, протягивая его Лизе. Та разрывает упаковку и надевает презерватив своим ртом, продолжает сосать.

Максим с педантичной аккуратностью отставляет чашку и резко хватает Лизу, усаживает на кухонную тумбу. Женщина вздрагивает, даже не успев сообразить, что случилось, и тут же протяжно стонет, когда член входит в неё без предупреждения. Движения грубые, точные, и такие знакомые им обоим, желанные. Всего несколько минут, и быстрые толчки доводят до одновременного оргазма, как в порно, нет, лучше, потому что наяву.

Лиза в изнеможении упирается затылком в стену и тяжело дышит, образ Максима перед ней чуть расплывается от проступивших слез удовольствия. Теперь он - акварельный рисунок, слишком красивый для того, чтобы быть реальностью.

Лиза, отдышавшись, тянется за поцелуем, но Максим отворачивается и отходит, словно поцелуй - это что-то недостойное его, быстро одевается и выходит в коридор, из него - в подъезд, даже не попрощавшись, но закрыв дверь своим ключом. Оставляет Лизу с чувством пустоты и разочарования, с которым она давно уже живёт.

Так и не одевшись, Лиза варит себе кофе, подумывая обнять пальцами металлический корпус турки, обжигая кожу до волдырей, чтобы появившаяся физическая боль хоть чуть-чуть перекрыла душевную. Будь она лет на десять моложе, желание саморазрушения победило бы, но сейчас у нее слишком много обязанностей: перед своим агентством, клиентами, людьми вокруг, банками, в которых Лиза брала кредит на развитие бизнеса, родителями, которым нужно помогать, друзьями, налоговой службой и ЖКХ. Лиза уже давно не может себе позволить просто провалиться в чувства, изранить руки, закатить истерику посередине комнаты или принять решение никуда не идти. А было бы славно.

И вновь назойливая мысль: «это все нужно заканчивать», четвертая за этот месяц. Но привычка сильнее: стоит Максиму поманить звонком, взглядом или жестом, и Лиза бежит, понимая, что после вновь останется в одиноком разочарование с желанием хоть чем-то перебить свою тоску. Осознания, что любовь давно ушла, недостаточно для того, чтобы ушло и тело.

Кофе получается крепким, почти горьким. Лиза делает глоток, морщится, но не разбавляет, будто это наказание, которое она сама себе выбрала. “Это надо заканчивать”, — произносит вслух, как будто проверяет, правда ли это звучит убедительно. Не звучит.

Лиза идет в душ. Горячая вода не в состоянии смыть запах Максима. Через двадцать минут уже надето пальто и обуты сапоги на каблуках, волосы собраны, губы накрашены. Никто и не скажет, что ей не хватило одного-единственного поцелуя сегодня утром.

Офис агентства «ГРОМЧЕ» находится в старом здании в центре Москвы, на мансардном этаже. Лиза помнит, как когда-то шла по этой улице от метро в университет, мечтая о собственном офисе в одном из этих зданий. Теперь, когда агентство Лизы выросло, она вновь идет от метро по этой улице, но уже ни о чем не мечтая. Каблуки по ступеням стучат в ритме утренней суеты - Лиза бежит по лестнице, так и не найдя силы на то, чтобы дождаться лифта.

В офисе Настя уже ждёт на кухне, попивая кофе из Лизиной чашки с надписью «Я руковожу этим цирком». Саша сидит рядом, у него в руках чашка с картинкой мемного кота, а рядом - открытый пакет чипс. Когда Лиза входит, Саша моментально ловит её взгляд и словно меняется под ним, поправляет сбившуюся толстовку и вытягивает спину, становясь выше. Лиза приветственно машет ему рукой, а Настю жестом зовет к себе в кабинет.

Настя плюхается на гостевой стол напротив Лизиного рабочего места, игриво шепчет:

— Саша милашка. Ты зря его игнорируешь.

— Он слишком молод.

— Для секса? — уточняет Настя, — Почему тогда для работы — нет.

— Не путай, — отрезает Лиза. Имя Саши Романова уже звучит в мире дизайна. Он делал крутые кейсы на фрилансе, выигрывал пару конкурсов, и Лиза гордится, что захантила его в агентство. Но ему всего лишь немного за двадцать.

— Я здесь, чтобы послушать про айтишника, — сменив тему, Настя меняет и позу: закидывает ноги на стол Лизы. А той и ответить нечего. Накануне у нее было свидание с другом друга друзей. Но написал Максим, и она сбежала, не моргнув глазом и не доев пасту.

— Было ужасно скучно.

— Елизавета Петровна, не стоит врать, — Настя говорит удивительно серьезно, словно не была игривой еще секунду назад. — От тебя пахнем духами Максима. Мне жаль, что ты вновь была с ним, но если мне нужно заткнуться, чтобы ты не врала, я заткнусь и улыбнусь, как будто обожаю Ветрова, как родного брата.

Лиза чертовски благодарна Насте за эти слова. Та категорична и однозначна в своих чувствах к Максиму, в отличие от подруги, и потому крайне строга к каждой встречи Лизы с Максимом. Однако Настя не глупа и понимает: стоит ей перегнуть палку, и в трудную минуту или в момент нужды, Лиза не придет к ней или не спросит совета, а значит наделает кучу глупостей. Поэтому уж лучше Насте проиграть еще пару крошечных битв, чтобы выиграть наконец битву.

Спустя час в опенспейсе за круглым столом собирается команда на еженедельное совещание. Саша приносит кофе Лизе и Алене, как делает каждый раз, уже не вызывая вопросов, хотя все в офисе знают, как глава дизайна залипает на Лизу. Спартак подкатывается на скейтборде, у самых стульев спрыгивая и загоняя доску под стол как на парковку. Катя аккуратно вешает на спинку стула пиджак и поправляет его рукава. А Лиза встает у белой стены, на которую светит проектор, и рассказывает о тендере СВЕТИ, пока Алена раскладывает папки перед каждым пришедшим. На десятках страниц условия тендера. СВЕТИ — крупнейший косметический бренд Белоруссии, в России он представлен селлерами, и уже давно ходят слухи, что компания хочет самостоятельно зайти на рынок, для чего им нужно хорошее маркетинговое агентство.

— А ВЕЛИН позволит работать с конкурентом? — спрашивает Спартак, пристально глядя на Лизу.

— Это моя проблема, — отвечает та спокойно. — Ваша — идеи для тендера. Но предстоящая презентация для ВЕЛИН приоритета не теряет, сначала действующий контракт, потом — тендер.

После совещания Спартак идет вслед за Лизой в ее кабинет:

— Это плохая идея, — он буквально шипит, — СВЕТИ — прямой конкурент ВЕЛИН.

— Да, я в курсе.

— Нам не разрешат играть на два фронта.

— А мы и не будем, — Лиза жестом просит Спартака сесть, но тот не шевелится, раздражая. — Возьмем тендер и распрощаемся с ВЕЛИН. А не возьмем — все останется, как было.

— Максим что-то сделал? — Спартак переходит на взволнованный шепот.

— Максим только и делает, что “что-то”, — теперь шипит Лиза. — Сорри, но у нас есть шанс взять нового клиента, вновь заявить о себе на рынке, получить больше денег в конце концов, и я не понимаю, чем ты недоволен.

— Тем, что узнай Максим или еще кто-то из ВЕЛИН, что мы позарились на конкурента, от нас откажутся в ту же секунду, и на что мы тогда будем жить?

— А ты думаешь, я не в курсе, что все здесь оплачивает ВЕЛИН? Мой чертов стол — на контракт от ВЕЛИН, весь офис — на контракт от ВЕЛИН, да даже твой скейт куплен из зарплаты, которой бы не было без ВЕЛИН. Я все это знаю. Я эти сраные платежки подписываю, и хочу, чтобы этот чертов стол стоял в этом чертовом офисе, по которому ты катаешься на своем чертовом скейте, вне зависимости от того, что делает или не делает Максим. Поэтому ты сейчас идешь в свой кабинет и считаешь человеко-часы, которые нам нужны на самое потрясающее коммерческое предложение для СВЕТИ, от которого они не смогут отказаться.

— А это ГРОМЧЕ слишком зависимо от ВЕЛИН, или ты слишком зависима от Максима? — через паузу уточняет Спартак.

Лиза помнит первое лето в ВЕЛИН. Стажировка после второго курса, распределение от университета. Максим уже тогда работал в отделе маркетинга, руководил практикантами, хотя не был этим доволен. На него многие засматривались, а девчонки из офиса сразу сказали даже не думать о нем. Его отец — гендир, брат — оперативный директор, сам он - Эдвард Каллен местного разлива, и за его членом тут очередь стоит. А Лиза не то чтобы в эту очередь рвалась, в целом звезд с неба не хватала и понимала, что она — последняя, на кого можно обратить внимание. Пока в один из вечеров, засидевшись, не застала самую потрясающую, горячую, запретную и запоминающуюся картину в своей жизни. Максим, словно нарисованный маслом, стоял на кухне офиса и пил чай с печеньем, пока Рита - директор по маркетингу — отсасывала ему, стоя на коленях. Это было лучше, чем в любом из порно, что Лиза когда-либо смотрела, потому что это было наяву. Она была приличной девочкой, старостой, с занудным бойфрендом, пишущим бесталанные стихи, для нее секс в общественном месте — самая потаенная фантазия, о которой и думать то стыдно, но хочется.

— Арутян, — твердо зовет Лиза, — ты только что позволил себе слишком много.

— Главное ты себе слишком много не позволяй, пока не выиграем тендер, — отзывается он, даже не думая извиняться.

— Пошел вон, — улыбается Лиза.

Спартак, наиграно отдав честь, уходит, а Лиза наконец падает на свой стул, со всех сторон окруженный всякого рода платежами, которые нужно подписать и отправить в банк, в очередной раз за что-то отдав деньги, которых без Максима бы не было.

Глава 2. Под мансардным окном.

Иногда Лизе кажется, что она ненавидит свой рабочий стол, потому что проводит за ним большую часть жизни. Наблюдает, как за мансардным окном сменяются не дни, а целые сезоны. Вроде же вчера была осень, а сегодня уже под весенним солнцем тает снег.

А Лиза все сидит за своим столом, на этот раз взгляд прочно прикован к экрану ноутбука. Саша пришел показать дизайн упаковки для ВАЙЛИ — новой коллекции от ВЕЛИН. Он присел на корточки по правую руку от Лизы, подбородок положил на стол, как кот, и бегает глазами от экрана к лицу начальницы. Пытается без слов разобрать ее мнение. А оно недвусмысленное — Лизе не нравится. Она выдергивает из стопки стикер и начинает резво рисовать на нем, показывая направление узоров. А Саша на нее смотрит так внимательно, в глазах смесь интереса и невинной любопытности, а в плечах — легкость.

Лиза, конечно, подмечает, как Саша следит за ее руками, как аккуратно отставляет пустую кружку с края стола к центру, чтобы та не мешала суетливым локтям. Маленькая деталь, почти незаметная, но вызывающая непривычное тепло. Если бы Саша был старше и увереннее, Лиза бы может даже посмотрела на него. Но он такой милый и молоденький, словно смесь всех плюшевых игрушек разом, а это вообще не ее типаж.

— Вот, смотри, тут нужно выкрутить направление вверх, — тихо говорит Лиза, протягивая стикер.— Отлично, — отвечает Саша, и выставляет указательный палец, на который женщина непонимающе пялится. А парень улыбается, берет свободной рукой Лизино запястье, вынуждая наклеить стикер на выставленный палец. Это так забавно, что Лиза не удерживается от смешка, которому вторит хихиканье Саши.

И тут врывается Алена. Румяная с уличного холода и растрепанная от почти зимнего ветра. Ее руки заполнены всем подряд: расстегнутой сумкой, ноутбуком, любовным романом в мягком переплете, телефоном, банковской картой и карт-ключом от офиса, проводными наушниками, ободком для волос, почти пустой бутылкой воды и вязанными перчатками. Алена скидывает все свое добро на тумбочку у двери, суетливо снимает куртку и косится на грязные следы от своих ботинок.

— Ничего страшного, — улыбается Лиза, понимая, что Алена так суетится из-за своего опоздания. Не первого, конечно, Лиза бы даже сказала, что последнее время их непозволительно много. Но Алена активно взялась за свою личную жизнь и бегает на свидания, как на вторую работу, а после всегда приходит не вовремя. — Что за пак? - спрашивает Лиза, заметив объемные стикеры на ноутбуке, который, кинув куртку на гостевой стул, Алена вновь взяла в руки и обняла, как ребенок игрушку. На наклейках красуется нарисованная Алена в разных розовых кофточках. На одном стикере она посылает воздушный поцелуй, на втором — кокетливо подмигивает, а на третьем делает селфи. Алена тут же подлетает к Лизе и показывает наклейки ближе.

— Саша для меня нарисовал, — словно хвастается Алена, кивая в сторону Романова. — Он для всего своего отдела такие нарисовал. И для Кати из ивента. И для бухгалтерии.

— Надо же, — Лиза внимательнее осматривает наклейки, работа кропотливая — много деталей. — Кажется, у Саши очень много свободного времени.

— Все, что я делаю после семи вечера вас волновать не должно, Елизавета Петровна, — с улыбкой встревает Саша, захлопывая свой ноутбук. В ГРОМЧЕ обращаться по имени-отчеству не принято, и Лиза знает, откуда Саша это взял — от Насти. Они общаются, подписаны на блоги друг друга, дружески переписываются, иногда Саша заглядывает в ресторан, где Настя работает. Когда Лиза впервые об этом услышала, съязвила, мол, может, это Настя нравится ему, а не Лиза.

— Вы абсолютно правы, Александр

— Алексеевич, - заканчивает парень, по паузе поняв, что никто не помнит его отчества. — Алена Сергеевна, спросите у своего руководителя, нравятся ли ей стикеры, и, может, я нарисую такие же и для нее.

Алена хихикает, провожая его взглядом.

***

В обед дверь офиса открывается уж слишком резко, а мокрые ботинки с налипшим снегом уж слишком громко стучат, неся своего хозяина в кабинет Лизы.

— Артемьева! — кричит Максим на весь офис. — Это всё неприемлемо!

Лиза сидит, не вставая, ощущает, как всё тело будто замирает в ожидании. Заранее знает его взгляд, тот сразу проверяет кто ты, что чувствуешь, и сколько гнева можешь вынести. Максим, заходя в кабинет, натягивает воздух, как тетиву.

— Добрый день, — Лиза старается говорить ровно, перед сотрудниками нельзя упасть в грязь лицом, а в опенспейсе, естественно, уже затих гул работы.

— Добрый? — Максим злобно усмехается. — Ты это называешь “добрым”? — он наконец входит в кабинет, не закрывая за собой дверь. Напуганная Алена таращится в стену, явно боясь взглянуть и на злющего Максима, и на Лизу. Но та аккуратно стучит ногтем по столешнице, привлекая внимание, и жестом просит уйти. Алена подлетает со своего места и, склонив голову, несется за дверь, попутно ее захлопывая. — Ты серьёзно хочешь раскидать наш продукт по улицам? По остановкам? Мы что пакеты с собачьим дерьмом? - Максим подходит к столу и швыряет на него распечатанные страницы презентации.

— Не раскидать, — спокойно отвечает Лиза. — Разместить.

— Это цирк!

— Это маркетинговая стратегия, — Лиза ощущает, как внутри поднимается привычное напряжение. Не страх, скорее усталость от повторяющегося сценария: Максим что-то одобрил - Максим передумал - Максим разозлился - Максим сорвал злость на Лизе. — Блогерские рассылки больше не работают, — продолжает она мягко. — Каждая третья компания нанимает блогеров в штат, и те под копирку хвалят косметику. Аудитория устала.

— Ты предлагаешь превратить нашу продукцию в гребаный раскиданный мусор!

— Я предлагаю сделать так, чтобы подростки сами ее нашли.

— Ты же не ждешь, что я это одобрю? — Максим, уперев руки в столешницу, буквально нависает над все еще сидящей Лизой. Как стервятник над своей жертвой, которая уж точно никуда не денется умирая. Но ему страшно. Лиза это знает. Кому-то сверху, кому-то важному для него, а может и самому отцу, идея не понравилась. Лиза представляет, как Максим, узнав это, незаметно вздрогнул и опустил голову, словно нашкодивший ребенок. Потому что быть сильным с кем-то ниже — просто, а с тем, кто выше и сильнее — крайне тяжело.

— Ты уже одобрил, — тихо напоминает Лиза и сразу понимает: ошибка. Его лицо меняется, челюсть сжимается сильнее и брови спускаются ниже, почти закрывая глаза.

— Не помню такого, — чеканит Максим.

И вот она, такая ненавистная Лизой непредсказуемость. Треск уверенности в себе, своей работе, успехах, да даже в собственной памяти слышится отчетливо. За двенадцать лет знакомства Максим бесчисленное количество раз отрицал то, что говорил и делал. Убеждал Лизу, что ей показалось или приснилось то, что было наяву. В целом, она привыкла и даже смогла адаптироваться к такому шторму из эмоций. Но это не значит, что она научилась в нем жить полноценно, не теряя себя. Лиза отчетливо помнит, как два месяца назад в этом же кабинете Максим согласился с ее идеей, перелистывая страницы распечатанной презентации. Но кому-то сегодня не понравилось, и Максим прибежал найти виноватого.

Лиза встает из-за стола медленно, показывая, как перед хищником, что она не опасна. Подходит к Максиму, оставляя между их телами сантиметров десять, не больше. Тянется, касается его груди щекой. Лизе даже кажется, что на мгновение Ветров замирает, разрешая продолжить: юркнуть руками под пальто и успокаивающе провести ладонями по спине.

— Ты же помнишь, что я тебе не враг? — женщина скорее напоминает, чем спрашивает.

— Ты подставляешь меня! — шипит он. Закрывает глаза, словно вспоминая, в этом кабинете ему не нужно быть самым сильным, он уже таков. Но через секунду открывает, они вновь голодны и злы.

— Я делаю свою работу.

— Дерьмово делаешь!

Его слова больно режут, но Лиза не позволяет себе дрогнуть. Уж слишком хорошо знает последствия слабины — Максим тут же вцепится в нее и будет глотать неуверенность, упиваясь своим превосходством — он то свое работу делает “хорошо”. Ему необходимо это доказать, вбить в Лизину голову, чтобы самому поверить.

Тишина в кабинете плотная, словно перед грозой. И этот паттерн Лиза тоже знает: Максим злится - Максим трахает Лизу - Максим уходит. И все это - его способ сбросить напряжение, в котором Лиза не отказывает. Она осторожно касается его губ легким, почти невесомым поцелуем. И в этот миг переключатель у них обоих щелкает.

Ветров резко хватает Лизу за запястье, буквально швыряет спиной в стену. Это не больно, наоборот, грубый жест ее мгновенно возбуждает. Мужчина целует, прикусывает сначала верхнюю губу, потом нижнюю, потом перехватывает зубами кожу на подбородке, а следом — на шее. Лизе это чертовски нравится, и Максим это знает. Ее, уже возбужденную, он разворачивает спиной к себе и сдергивает с тела толстовку, под которой только кружевной лифчик. С ним мужчина справляется также быстро. Заводит руки Лизы за спину, удерживая пальцами, как наручниками, кусает плечи и лезет ей в трусы, одним движением расстегивает джинсы. С их последней встречи прошло больше месяца, и с тех пор Лиза успела соскучиться по этим грубым ласкам, по запаху Максима и его надменному взгляду, по его приказам. Конечно, она фантазировала о нем по вечерам, кончая под шум вибратора, но представление и реальность — невероятно разные вещи.

Максим ласкает тело Лизы пальцами, и та начинает постанывать. Конечно она боится быть услышанной, хотя знает, что стены толстые, а сплетен о том, спят ли Ветров с Артемьевой, по офису ходит много. Но страх быть услышанной кем-то, с кем еще работать и работать, возбуждает не меньше грубости и хрипловатого голоса. Максим приказывает держать руки за спиной, а сам сдергивает с Лизы джинсы и одной рукой зажимает ее рот, пальцами приглушая стоны, а второй - стискивает до легкой боли левую грудь. Его член дразнит, гуляя по промежности, но не входя в тело. Максим не позволяет опустить голову, чтобы увидеть хоть что-то, перед глазами только стена и ожидание удовольствия. Лиза бы уже прошептала просьбы вставить ей, но пальцы во рту мешают. Она отводит бедра назад, сама пытаясь насадиться на член, за что получает резкий шлепок, а ее кабинет — сдавленный стон.

— Еще? — с ухмылкой спрашивает Ветров, и одуревшая от мгновенного удовольствия Лиза из-за всех сил старается кивать, удерживая мужской рукой. — Так нравится? — дразня, спрашивает он, прекрасно зная ответ. — Считаешь, что заслужила? — Максим гладит порозовевшую ягодицу и вынимает пальцы изо рта, позволяя Лизе прошептать мольбу о его члене внутри себя. За это получает второй шлепок и то, о чем просит — член резко входит в ее тело. И вновь короткий, но жесткий секс. Лиза кончает первой, Максим за ней, и они оба ели держатся, прислонившись к стене и друг другу, громко дышат и смотрят на пол. На него летит заполненный презерватив, который Лиза своими руками завернет в бумагу и выкинет. — В четверг представишь идею Денису, — Максим отворачивается и поправляет костюм. — Молись, чтобы он не потребовал найти другое агентство. — Выходит, оставив Лизу опять одну. Она, перевернувшись спиной к стене, скатывается по ней и запрокидывает голову. Хочет плакать, но как будто на слезы нужно много сил, которых нет.

Глава 3. Не тот, кто нужен.

Темнота глубоко спустилась на город. Но Лиза все еще сидит за столом под мансардным окном, погруженная в презентацию. Денис - брат Максима - тот еще педант. Неуместный предлог, лишний пробел или пропущенная запятая однозначно выбесят его. А у Лизы от усталости уже буквы сливаются в одно большое пятно. Она трет лицо, ходит из угла в угол кабинета, пытаясь сосредоточится, но не может. В итоге идет на кухню и заваривает доширак, как делает всегда, когда волнуется. Втягивает горяченную лапшу, намеренно обжигая язык и небо. Физическая боль отрезвляет и будит, заставляя сосредоточиться. А безалкогольное пиво щекочет ожоги, не давая отвлечься от работы. Оно - подарок от клиента - подмосковной пивоварни, для которой команда Лизы ведет аккаунты в соцсетях.

— Хочешь нормального пива? - Саша пугает Лизу. Та была уверена, что в офисе осталась одна, но Романов выглядывает из-за двери, словно домовенок с выбивающимися из-под капюшона светлыми кудрями.

— У тебя есть? - Лиза не понимает, стоит ли ругать за алкоголь в офисе. Но Саша просто кивает и сразу залезает в нижний ящик кухонной тумбы, выгребает из него пластиковые тарелки со стаканами. И из самого дальнего угла выуживает 2 банки лагера, оставшиеся с новогоднего корпоратива. Лиза была уверена, что это пиво уже давным давно выпито. Саша также молча вынимает из морозилки лед, закидывает кубики прямо в банки. — Тебе дома не пьется? - Лиза все-таки решает для профилактики сыграть в недовольство.

— Я правлю эскизы упаковок, — Саши присаживается на соседний с Лизой стул.

— Ты можешь это сделать и завтра. Не надо так много работать.

— Но ты же работаешь, - подмечает Саша и чекается с Лизой жестяными банками.

— Не путай, это мой бизнес, - напоминает она. Саша вновь кладет подбородок на столешницу, и смотрит на миску с дошираком, как выпрашивающий кот. Напоминает Лизе Якова - родительского селкирк-рекса, который умер уже много лет назад, но при жизни каждый день выпрашивал еду со стола обедающей семьи. — Хочешь?

— Это последний говяжий, - говорит Саша. — А другие мне не нравятся.

— Было же много - задумывается Лиза. Она не обратила внимание, сколько упаковок с каким вкусом осталось. Под лапшу отведен специальный ящик в кухонной тумбе, подписан Лизиным именем. Офис-менеджер каждый месяц проверяет запасы и закупает новые дошираки всех вкусов, это прописано отдельной строкой в обязанностях. Потому что ничто иное - ни алкоголь, ни сладкое, - не успокаивает Артемьеву так хорошо, как заварная лапша.

— Бухгалтерия на той неделе все съела.

— Они едят мой доширак?! - Лиза вскрикивает от возмущения. Уж чего-чего, а воровства лапши из ее ящика она от бухгалтерии не ожидала. Это ведь, считай, предательство. Лиза же не лезет на полку, подписанную отделом бухгалтерии с конфетами-бутылками, полными коньяка. После них никто не решается сесть за руль.

— Все едят твой доширак, - хохочет Саша, — ты не замечала?

— Конечно нет! - чеканит Лиза. Она делает это, как Максим - четко и грубо выговаривая каждое слово, интонацией подчеркивая недовольство. Давняя привычка. — Я же не знала, что нужно считать! — а Саша продолжает смеяться, буквально закатывается в хохоте, запрокинув голову. У него мощная шея, совсем не подростковая, широкие плечи и кадык, который от смеха ходит ходуном. Лизе всегда казалось, что Саша выглядит совсем молодо, но сейчас, присмотревшись, она видит в нем черты взрослого мужчины. Это удивляет едва ли меньше факта, что кто-то таскает ее лапшу. Конечно, Саша красивый. Такие как он обычно знают это и активно пользуются: флиртуют направо и налево, раздрожая. Но Саша почему-то так не поступает. То ли не ощущает собственной привлекательности, то ли искусно притворяется. Лиза поддается любопытству и отправляет Сашу за вилкой, разрешая разделить с ней порцию лапши. Ей интересно, как поведет себя Романов: продолжит быть таким милым, как всегда, или, приняв разрешение Лизы за намек, начнет флиртовать. Он никогда не позволяет себе больше положенного, ничего не требует, не навязывает себя, поэтому Артемьева спокойно его игнорирует. Однако сейчас, замечая все новые и новые черты, ей все интереснее его границы. Игра ли это с огнем? Однозначно: им еще работать. Но Лиза обещает себе, что не позволит лишнего, а только прощупает почту. Разузнав, сколько в Саше истинной невинности, а сколько - наигранной.

Они крутят вилки у разных углов миски, пошире открывают рты, чтобы заглотить побольше лапши, а потом оба быстро-быстро вдыхают и выдыхают, пытаясь остудить горящие от специй языки. Чокаются банками пива и выпивают по несколько глотков. Саша ловит языком кубик льда и с хрустом его жует.

— Что ты делаешь? - он спрашивает, вновь крутя вилкой.

— Ветров потребовал презентацию с концепцией.

— Покажи, - тянется рукой к ноутбуку, но не касается его, ждет. И Лиза показывает, развернув экран и буквально вкатив корпус компьютера в протянутую руку. Саша внимательно осматривает слайды. Бегает глазами от текста к картинкам и обратно, иногда прищуриваясь. — Как закончишь, пришли - верстку нужно поменять. Текста много, я бы разбил на пару слайдов каждый. Даня поправит.

— Презентация - не работа Дани.

— Он так много косячит, что может поработать и над презентацией.

Лиза знает, что Даня косячит, и не понимает, за счет чего держится в отделе. Ей доносили слух, что они с Сашей школьные друзья, но мешать работу и личное — крайне плохая идея, Лиза-то знает. Поэтому пару раз пыталась сказать Романову, что котлеты стоит отделить от мухи, которая подставляет весь отдел. Саша отвечал, что его команда все материалы сдает вовремя, а что происходит внутри отдела — его дело. И это правда. О всех проблемах с Даней Лиза узнает пост-фактум, когда ткнуть кого-нибудь в лужу проблем уже поздно, потому что ее вытерли.

Саша поднимает свою банку и улыбается, намекая, что хочет чокнуться еще раз. И они с Лизой бьют корпусами банок друг об друга, случайно столкнувшись пальцами. Парень забавно отдергивает руку, выплеснув лагер на себя, и следом, удивительно для Лизы, сексуально облизывает большой палец и запястье. Пытается не упустить лишние капли пива, и сразу вновь смеётся, смущенно опустив голову.

— Чего ты? - Лизу все сильнее удивляет сочетанию взрослого мужского тела и подросткового поведения в Саше. Может, все-таки он тот самый красивый парень, понимающий свою привлекательность и умеющий сыграть в наивного дурачка, когда нужно?

— Да так, - шепчет он, словно размышляет над чем-то. — Можно еще? - косится на доширак. Они вновь с разных сторон накручивают лапшу на вилки, наблюдая, как она рвется где-то посередине.

— Скажи мне, - внезапно просит Лиза. Ее нервы щекочут мысли о том, что же может сделать Саша? Поцеловать ее? Повалить прямо здесь на стол и трахнуть?

— Ты знаешь, — помедлив, все-таки говорит парень и косится на Лизу: ее руки, грудь, шею, явно не решаясь смотреть в глаза. Конечно она знает, что нравится ему. А ей не нравится, что любой другой, в чьем вкусе она была, уже давно бы наклонился ближе и намекнул на что-то большое. А Саша просто сидит в ожидании первого шага. И Лиза его делает — кладет ладонь на запястье парня. Аккуратно гладит кожу. При других обстоятельствах можно было бы понять это движение двусмысленно, но не сейчас, наедине и в каком-никаком, но напряжении. У Лизы нет иной причины для этой провокации, кроме любопытства. Она, исходя из личного опыта, не верит, что можно просто проявлять знаки внимания, не требуя ничего взамен. А Саша сам пытается отстраниться: откидывается на спинку стула и сжимает кулаки, но не решаясь вырвать запястья из-под прикосновения. Пялится на руки, как на пугающую иллюзию, которая вот-вот исчезнет. А Лиза подогревает, поглаживая кожу и считает секунды до момента, когда Саша сорвется, но тот не двигается. Проходит десять секунд, потом двадцать. В своих мыслях Лиза подталкивает, говорит “ну давай же”, но в реальности рот не открывает. Ей хочется, чтобы парень сделал уже что-нибудь: не может же он вечность делать вид, что не понимает происходящего. Поэтому она пролезает пальцами под рукав толстовки и гладит горячую кожу выше. Саша что-то невнятно шепчет и дает Лизе то, что она ждет — поцелуй. Не такой, как с кем бы то ни было: нежный и медленный, как будто наполненный страхом отказа. И это совсем не то, что ждала Лиза. Даже ее первый поцелуй на зимнем дворе школы после дискотеки был куда горячее, хотя она тогда член в глаза не видела, а ее парень — голой женщины вживую. Лизе хочется отстраниться и забыть этот поцелуй: Саша все-таки невинен и слишком мил. Руками он гладит ее плечи, не спускаясь на грудь или ниже. Он не может отказать себе в удовольствии прикосновений. Пока не входит уборщица. Саша сам аккуратно отталкивает начальницу, оборачивается на вошедшую. Лиза трет губы, словно любой может учуять от них чужой запах.

— Я пойду, - Лиза сползает со стула и хватает ноутбук, не понимая, куда деть глаза.

— Тебя проводить? - Саша подскакивает со своего места.

— Я еще поработаю, - Артемьева буквально отрезает разговор. - А ты иди домой, пожалуйста, - и уходит в свой кабинет. Там напугано хихикает, вернувшись за рабочий стол и смотря на мансардное окно. Это был самый странный поцелуй в ее жизни, и он точно не стоял проблем, которые Саша может учинить, если не примет отказ.

***

Настя, закончив смену, вытанцовывает из служебного входа с тарелкой жареной рыбы и цветастым коктейлем в руках, садится к уже ждущей ее Лизе, жующей салат.

— Мне прям интересно, - выдает Настя, игриво смотрит на подругу, которая неожиданно пришла с ней поужинать. И та, ничего не скрывая, рассказывает, что с час назад целовала Романова. — И-и-и-и–и?! - с ярым любопытством протягивает Настя.

— И ничего, - разводит руками Лиза. — Он, блин, как будто в жизни не целовался!

— Да растерялся просто мальчик, - защищает Сашу Настя, — Он симпатичный, не без денег, по-любому вокруг него хоровод из девчонок. - Она прям сияет, широкими жестами просит бармена по имени Витя намешать еще один цветастый коктейль, но уже не для себя. — Так что просто дай ему шанс.

— Нет, спасибо.

— Думаешь, он скучный? - пытаясь прожевать кусок рыбы, Настя чавкает и говорит невнятно, и Лиза склоняется над столом, чтобы лучше расслышать. — В постели я имею ввиду.

— Абсолютно.

— Да ладно! Ты думала, что Спартак Араратович - секс-бомба, и ошибалась.

— Он так декларировал!

— Так может и сейчас ошибаешься? - Настя вскидывает руки, чуть не выбив у подошедшего Вити коктейль для Лизы, хохочет и громко извиняется.

— Думаешь, целуется он как школьник, а трахается как gattouz?

— Если честно, думаю, член у него большой.

— Настя!

— Да ладно тебе! Он, блин, спокойный такой, улыбается, ходит вокруг тебя, ведет себя, словно ему ничего доказывать не нужно. Либо он дурак, либо у него там такая боеголовка, которой он уже всем все доказал

— Господи, мы можем перестать обсуждать член двадцатилетнего мальчика?

— Ему двадцать два, - твердо поправляет Настя. — А на счет поцелуя - черт знает. Витя вон целуется ужасно, все губы мне в свое время искусал, зато трахается умело.

— Хватит! - молит Лиза и залпом выпивает четыре глотка коктейля, сразу поняв — зря, уж слишком он оказался крепким.

— Елизавета Петровна, давай так, - шепчет Настя, вновь внезапно став серьезной. - Мне плевать, с Сашей, со Спартаком, с бомжом у “Пятерочки”, главное — не с Ветровым. Романов нам не подходит? Окей! Найдем нового, но Максим все еще идет нахерн.

Лиза умалчивает, что буквально часов семь назад Максим трахал ее, идеально выполняя непроизнесенные желания. Ветров невероятно хорошо знает Лизу и ее фантазии, в то время как любой другой ограничивался скучным сексом в спальне. В лучшем случае, просто не интересуясь предпочтениями Лизы, а в худшем — сбегая, как от проказы.

После цветастого коктейля домой Лиза возвращается пьяной, но веселой. Сполоснувшись, падает на кровать и, не сумев побороть легкое возбуждение, вынимает из коробки вибратор и смазку. Представляет полуголого Максима напротив кровати. Он медленно идет от дверного проема, приказывая не останавливать движение рук, садится между Лизиных ног и сам берет вибратор, водит им по женскому телу, отстраняя каждый раз, когда Лизе слишком хорошо, не позволяя кончить. В реальности та отстраняет вибратор сама, оттягивая оргазм и продляя удовольствие. Максим горячо шепчет глупости о том, какой плохой девочкой Лиза была сегодня: целовала другого парня. Разве ей это разрешалось? Лиза слушает голос и не понимает, куда летит ее фантазия, но это и не важно. Максим гладит ее грудь, сжимает сначала правый сосок, приказывая быть тихой и не стонать, потом левый.

— Долго будешь смотреть? - вдруг с ехидством спрашивает, и это вопрос выбивает Лизу из фантазии, она даже открывает глаза, пялится на люстру. Бегло осматривает комнату, в ней никого. И веки вновь опускаются. Фэнтезийный Максим стоит в дверном проеме молча, ждет, пока возбуждение вернется к Лизе. Жестом приказывает самой себя ласкать, и Лиза эта делает. Смотрит ему в глаза, пока он обходит кровать, поднимает Лизино тело, усаживая, сам садится за спину, забирая вибратор в свою руку, и шире расставляя женские бедра. - Присоединишься? - шепчет Лизе в ухо, но та понимает - не ей.

— Пока нет, - смеется Саша, наблюдая из кресла у окна. Он сидит в той же толстовке, что сегодня был в офисе, расставив ноги и откинувшись на спинку, прикусывая шнурок от капюшона и внимательно наблюдая. Совсем не невинный, как в реальности, а хищный и наслаждающийся картиной. Откуда здесь его лицо? Это столь неожиданно, что Лиза опять выпрыгивает из фантазии и откидывает вибратор. Физиономия Романова — последнее, что ей хочется представлять во время ласк, но память сама подкинула его образ из неоткуда.

Тело сначало остывает под струями душа, потому возбуждается от вызванных горячих воспоминаний, разрядка Лизе все же нужна. Но та не решается вновь лечь на кровать и закрыть глаза, словно образ Саши пугает ее, как ночной кошмар. Она ходит по квартире, разрываясь между сексуальным желанием и страхом увидеть в фантазии то, что она видеть не желает. Уже глубокой ночью Лиза позволяет себе второй раунд, на который Саша тоже приходит. Теперь он сидит на краю кровати, напротив, ничего не делает, а только наблюдает, пока Максим обнимает сзади и играет с ее телом. Держит пальцами подбородок, заставляя смотреть Саше в глаза. Тот не улыбается - ухмыляется и щурится, когда Лиза пытается скрыться от вибрации, захлопнув бедра, но Ветров расталкивает их обратно шлепками.

— Пусть смотрит, - шепчет Максим, и Лиза сдается - пусть смотрит, он, все таки, не настоящий. Она успокаивает себя тем, что Саши было слишком много этим вечером: их милая беседа, поцелуй, разговор с Настей - временное помутнение, которое пройдет завтра же после отрезвляющего сна.

Глава 4. Пока он смотрит.

Утро приходит слишком быстро. Лиза встает с кровати разбитой. Сон был шатким и прерывистым, и разбивался от любого постороннего звука: присевшая на отлив птица, заведенная под окном машина, щелчи соседних замков. В какой-то момент Лизе виделись образы Максима и Саши, по очереди. Они стояли в одних и тех же местах: в дверном проеме и у окна, между подоконником и креслом. Ветров был в штанах и расстегнутой рубашке, с чашкой кофе, расслабленный и ни о чем не переживающий. Саша же каждый раз приходил в разных джинсах и с голым торсом. Стоял то с пачкой чипс, то с банкой пива, то с ноутбуком, прижатым к груди, и всегда чем-то взволнованный. В итоге Лиза встала на два часа раньше запланированного и приехала в офис первой. К моменту, когда появился Спартак, она уже успела выпить три чашки кофе, так и не сумев проснуться до конца. Она сидит, закинув ноги на стол, и смотрит в мансардное окно, за которым только серое небо. Вчера Лиза поддалась мимолетному порыву любопытства, совсем не зная, что Романова может учудить, получив отказ? Уволиться? Не самый худший вариант, но несколько клиентов настолько влюблены в работы Саши, что наверняка уйдут за ним, и ГРОМЧЕ потеряет сильно больше, чем просто главу дизайна. А еще он может трепать нервы: ехидничать и публично намекать на что-то неприличное, как делает Максим. Или закатить громкую сцену посередине опенспейса, от которой Лиза, конечно, не сгорит от стыда, но останется сильно затронутой.

И, если бы Саша не постучался в дверь, Лиза бы так и не оторвалась от этих мыслей.

— Можно? - он заходит с ноутбуком, как школьник с тетрадкой на проверку. Но держится не по-детски: плечи расправлены, движения уверенные, шаги широкие. Он, как и всегда, ставит ноутбук перед Лизой, сам садится рядом на корточки и кладет подбородок на стол, — Я переделал мокапы*.

Лиза сама листает слайды, уж слишком нарочито не смотрит на Сашу. Что ей сказать: “Извини, ничего не получится”; или “Сорри, я не ведала, что творила”; а может “Ну бывает, сделала, не подумала”. Да нет, конечно.

В целом ей все нравится: композиция, цвета, и то, что Саша не заикается о вчерашнем поцелуе. Сидит он чуть дальше, чем обычно, молчит, но на Лизу смотрит. Когда утыкается в экран ноутбука, печатая правки, Лиза позволяет себе все таки глянуть на него. Ничего, отличного от каждодневного Саши: кудрявые непослушные волосы, веснушки на носу, которые в фантазии казались ярче, бритые щеки. Поговорить все таки нужно: как бы Саша себя не повел, Лизе стоит быть взрослой. Но не прямо сейчас.

— Вот здесь кегль давай уменьшим, - она указывает пальцем на экран, не позволяя Саше закончить писать и вновь посмотреть на себя. - И на третьем макете давай лого чуть поднимем.

— Ты же понимаешь, что не обязательно придираться прям ко всему? - Романов таки смотрит на Лизу, весь такой милый, с горящими глазами и ямочками на щеках от легкой улыбки, — Все нормально, — он скользит пальцем по столешнице к руке Лизы, но демонстративно не прикасается. — Если - запинается, — Если что-то не так — окей. Но не нужно препарировать мои мокапы.

— Ты злишься?

— Немного, — Саша захлопывает ноутбук и встает. — Но это моя проблема. Не твоя.

— Уверен? — Лиза ждет подвоха.

— Абсолютно. И предложение по презе еще в силе.

— Я обязательно им воспользуюсь, — у Лизы не то, чтобы гора, но пара камней с плеч упала, раз уж Саша всерьез не думает выкидывать что-то, — Но лого подними.

— Не получится. Это верхняя граница по тех-требованиям типографии.

— Ну ладно, — осаживается Лиза, и Саша отвечает ей широкой улыбкой. Переступает с ноги на ногу у выхода, желая задержаться в кабинете, но поводов не находит, поэтому, мотнув головой, все таки уходит. Это так забавно, что Лиза даже думает, что ей было бы сильно легче пережить сегодняшний день, если бы Саша ей снился таким миленьким, а не пологолым.

***

Главный офис ВЕЛИН пахнет дорогим деревом, кофе из капсульных машин и чужими амбициями, как бы пафосно это не звучало. Потому что текучка персонала здесь как на токсичном производстве, а в корпоративной культуре — быть на связи 24/7 и не уходит с рабочего места раньше начальника.

Лиза эти правила знает хорошо, как и кабинет Максима. Когда-то она здесь буквально жила: засыпала за большим столом, склонившись над ноутбуком. Книги с полок у двери Максим в жизни не читал, они — декорация, оставленная еще от Риты — предыдущего директора по маркетингу. В шкафу всегда висит два сменных костюма, стоят кроссовки “на всякий случай” и лежит дорогущее аромосаше, чья вонь — реплика мужского парфюма — сносит наповал, стоит открыть дверцу. А тумбочки под столом переполнены личными вещами: от запаса сигарет до пачки презервативов.

Артемьева стоит перед столом, как перед судом. Денис сидит в кресле брата, как в своём собственном, не упуская возможности поправить карандаши в стакане или компьютерную мышь, стоящую недостаточно ровно. А за его спиной Максим, прислонившийся лопатками к стене, скрестил руки. Оба Ветрова осматривают Лизу одинаково хищно и не сексуально. Они, как падальщики, ждут, пока жертва, устав, упадет замертво и начнет гнить им на радость. Лиза помнит, как много женщин выходили из этого кабинета или из кабинета этажом выше — Денисова — в истерике. Она сама научилась стоять стойко и глотать слезы, как ребенок перед злющей мамой.

Лиза понятия не имеет, есть ли у Дениса семья или хотя бы любимая девушка. Почему-то кажется, что у него есть такая же “Лиза”, как у Максима. Словно на какие-то глубокие чувства оба брата не способны.

Когда Лиза долистывает до последнего слайда презентации и замолкает, в кабинете повисает тяжелая тишина. Та прорезается редким стуком каблуков за дверью и медленно барабанящими по столешнице пальцами Дениса - плохой или хороший знак, пока не понятно.

— Ты и сама понимаешь, какое это дерьмо, — Денис выражений не подбирает. Никогда.

— Мои идеи уже много лет приносят вам бабки, — спокойно парирует Лиза, привыкшая в грубостям от Ветровых. — Кажется, я заслужила немного доверия

— Перекрестись, если кажется, — перебивает Максим. Он просто боиться показаться перед братом слабым, не способным поставить на место своего же подрядчика. Лиза знает, как он подскакивает, стоит Денису позвонить или написать. Как прислушивается к каждому его слову, как к истине. И как боиться лишь одного его недовольного взгляда. Как в школе, когда старший брат, который в коридоре защищает, а дома сам бьет, чтобы не шкодничал.

— У ВЕЛИН есть директор по маркетингу, — напоминает о себе Денис, — И последнее слово за ним, — встает, чтобы выйти. У Лизы язык чешется напомнить: их директор по маркетингу ни одной идеи сам не придумал. Он буквально паразитирует на чужих работах, собственных компетенций и на детский утренник не набрав. Но скажи это Лиза вслух, контракт с ВЕЛИН и, соответственно, все, что есть в ее жизни, улетит коту под хвост в ту же секунду: такого Максим уж точно не простит, — Обсудите между собой, - Денис оставляет Лизу с Максимом наедине.

Столь короткий комментарий — крайне хороший знак. Денису в целом плевать на идеи, стратегию, маркетинг. Его волнуют деньги. Если предложение Лизы принесет доход, он сегодняшний разговор и не вспомнит.

— Смело, — ухмыляется Максим, присаживаясь на свое кресло. Теперь он вновь босс этого кабинета.

— Сработает, — а Лиза вновь чувствует себя студенткой-практиканткой.

— Не сработает, — он медленно манит пальцем к себе. Чертовски секусально. И она подходит, не смея ослушаться. Максим указывает на край стола, и Лиза аккуратно присаживается. Их лица непозволительно близко.

— Сделай, что хочет, — Лиза тихо-тихо шепчет.

— Хочу другую концепцию.

— Я не про работу, — она тянется, чтобы поцеловать и этим сказать, что имеет ввиду. Но мужчина с ухмылкой отстраняется, не позволяя коснуться своей кожи.

— Я и так могу делать, что хочу.

— Это правда, — Лиза знает — это то, что Максим хочет услышать, — Так сделай.

— За такую дерьмовую идею я сделаю кое-что очень плохое

— Пожалуйста

Максиму до дрожи нравится, когда его просят. Лиза видит, как за его глазами шестеренки крутятся словно в часовом механизме, придумывая, чтобы этакое сделать. И Ветров, приняв решение, манит ближе и открывает тумбочку под столом. А минут через десять распахивает дверь и протягивает руку, галантно приглашая Лизу выйти первой. Что-то говорит своему секретарю и ведет Лизу под локоть, то ли как ребенка, то ли как преступницу. Двигается к дальнему лифту через весь этаж, уставленный длинными столами с горящими экранами компьютеров. Спускает на парковку, не позволив какому-то парнишке зайти в лифт к ним, хотя в пустой кабине к Лизе не прикасается. Сажает в свою машину и демонстративно на навигаторе выстраивает маршрут до офиса ГРОМЧЕ, прекрасно зная туда путь.

— Надеюсь, оно того будет стоит, — наигранно добродушно улыбается Максим, выезжая на дорогу. А Лиза сидит на соседнем сиденье и чувствует, как вибратор-пуля внутри нее двигается все быстрее, словно набирая скорость вместе с машиной. Это не первый раз, когда Лиза едет с игрушкой внутри в офис. Максим уже отыграл много своих идей: заставляя читать себе отчет в кабинете, включив вибрацию на максимум, сидеть на совещаниях, не вынимая игрушки из себя, вслух зачитывать пункты договора, которые Лизе не нравились, то снижая скорость вибрации, то поднимая ее. И каждый раз кажется, что сценарии исчерпаны, но Максим придумывает что-то новое. Его бы силы, да в работу.

— Не расскажешь? — Лиза спрашивает, чтобы подогреть Максима, понимая, своим сценарием он пока не поделится.

— Конечно же нет, — он резко выруливает на соседнюю полосу, вынуждая Лизу скатиться в бок. Та выдыхает от неожиданности и схлопывает бедра, зажимая между ними ладони. Но Максим тут же хватает рукой ее колено, потянув на себя, намекая, что ей стоит держать ноги пошире, как ему нравится, и наслаждаться. Вибратор-пуля — игрушка маленькая, но интересная. Первое время она ощущается, но не возбуждает, но чем дольше она вибрирует, тем сильнее бьет по нервам. Играть с ней стоит медленно и долго, в чем помогают послеобеденные пробки. Машины уже собираются в толпы, сверкая красными огнями в зарождающихся сумерках и заставляя Лизу дышать все тяжелее. Максим не смотрит на нее, ему достаточно звуков из ее рта и нарастающей дрожи в колене под ладонью, которую он так и не убрал. Хотя в их первую подобную игру он рассматривал ее на каждой остановке перед зеброй или светофором.

Тогда Лиза предложила эту игру сама. У себя дома Максим поставил ее на носочки в полной ванной, сам сев, и играл с ней языком. Это было невероятно горячо и приятно, так, что она боялась упасть, просила остановить язык или хотя бы позволить ей встать на полную стопу. Но Ветров не разрешал, смеялся, что, если Лиза спуститься с носочков, удовольствия станет гораздо меньше. И когда ванная комната уже вся была заполнена стонами, Максим отнял от тела язык, сказав, что, пока не услышит самую грязную фантазию, не позволит ничему коснуться клитора. Лиза тогда захныкала и без сопротивления выпалила первое, что пришло в голову: сцену из накануне просмотренного порно. Пара ехала в машине, и внутри женского тела вибрировала игрушка. Максим заставил Лизу описывать каждую мелочь, а потом, через пару дней, воплотил эту фантазию в реальность со всеми упомянутыми деталями. Они ехали по маршруту, о котором Лиза рассказывала, в то же время, слушая на фоне ту же музыку, и тогда поездка закончилась одним из самых ярких оргазмов в жизни, от которого Лиза так сильно плакала, что Максим остановился и обнял ее.

Машина крутится вокруг офиса ГРОМЧЕ, не находя места для парковки, и к моменту, когда останавливаются, Лиза уже поскуливает и дрожит, буквально вываливается в открытую дверь, спотыкаясь о бордюр.

— Даже не думай, — чеканит Максим, подхватывая ее под руку и ведя к входной двери, а после заталкивая в крошечный лифт, в котором Максим прижимается к Лизе, чтобы вместиться. Она смотрит на него снизу вверх, румяная и дрожащая, знающая, как сильно мужчина перед ней возбужден, и мечтающая, чтобы он ее поцеловал. Впервые за долгое время просто коснулся ее губ. А он смотрит сверху вниз и ухмыляется, прячет руку в карман, в котором телефон, а в нем приложение, управляющее вибратором. Конечно Ветров включит игрушку на максимум, заставляя Лизу всю минуту, что лифт будет ехать на мансарду, стонать. И он уже не глядя вводит пароль от телефона, но план обрывает ворвавшаяся в лифт рука в оранжевой толстовке. За ней — извинение. Саша влетает в кабину, в котором и без него тесно, обнимает три пачки разных чипс, сдергивает капюшон и только тогда замечает, кто именно оказался рядом. Максим встает за спину Лизы, и та прижимается к нему, чтобы освободить чуть места для нового пассажира. Вибратор резко выключается, от чего тело вздрагивает, что тут же замечает Саша:

— Все хорошо?

— Да, — шепчет Лиза, понимая, целую минуту ей ехать в своей чертовой недавней фантазии. В которой Максим сидел на кровати за спиной, лаская и доводя до оргазма, а перед лицом — Саша, рассматривающий ее тело. Сейчас они стоят, Максим прижимает к свой груди спиной, а Саша спереди осматривает.

— А вы у нас кто? — Максим пытается перехватить внимание, и Романова поднимает глаза неспеша. Они одного роста, на голову выше Лизы, и та может видеть только подбородки и замершие кадыки.

— Саша, — парень перехватывает чипсы одной рукой, вторую выставляя над макушкой Лизы, и Максим пялится на ладонь, не имея желания ее пожать, — Главный дизайнер.

— О как, упаковкой для блогеров мы обязаны вам?

— Мне вы обязаны многим, — Саша ухмыляется, поняв, что рукопожатия ждать не стоит.

— Самоуверенно.

— В том числе за это и получаю зарплату. Не хотите? — Протянутая рука опускается и берет пачку Лейс с луком, выставляя ее на показ.

— Только на это зарплаты и хватает?

— Максим Игоревич, — чеканит Лиза. Ей бы стоит еще что-то сказать, но писк лифта спасает, а открывающиеся двери выпускают пассажиров, заняв их внимание движением, а не болтовней.

— Он мне не нравится, — в кабинете Максим отставляет гостевой стул к углу возле двери, пока Лиза аккуратно опускается на свое кресло, понимая, что вот вот игрушка внутри нее включится, и небольшая передышка закончиться сильнейшей волной удовольствия.

— Главное, что нам всем нравятся его работы, — Лиза едва успевает закончить фразу. Дрожит от появившегося удовольствия. Она откидывается на спинку и смотрит, как Максим растекается по стулу, ухмыляясь. Она хочет дотронуться до себя пальцами, хотя бы через джинсы. Но Ветров тут же взглядом ловит ее движения и поднимает бровь, намекая, что удивлен таким самонадеянным поведением. И Лиза откидывает руку обратно. Она сидит и дрожит, кажется, с полчаса, хотя наверняка прошло не больше 10 минут, пока Максим наконец не отдает свой приказ:

— Позови Спартака.

— Что?

— Ты услышала.

— Нет!

— Нет?

*Мокап — это фотошаблон, на которое накладывается дизайн, чтобы показать, как он будет выглядеть в реальной жизни.

Глава 5. То, что осталось.

Лиза испуганно пялится на Максима. Тот поднимает скорость вибрации все выше и повторяет: “Позови Спартака”. Она мотает головой, цепляется за подлокотники кресла и схлопывает ноги, но молчит.

Конечно Лиза знает, Максим все еще зол на них со Спартаком, хотя прошло уже семь лет. Он хочет, чтобы Арутян пришел и увидел, кому принадлежит Лиза, как домашнее животное. Она сумела ненадолго вырваться, но в конечном итоге сама прибежала обратно к хозяину, да еще и с поводком в зубах.

Той осенью Артемьева уже не работала в ВЕЛИН, куда устроилась сразу после института. Весной Максим женился. Он, лежа в ее кровати, невзначай бросил, что в конце марта у него свадьба. Лиза была так ошарашена, что только спросила, кто невеста? Оказалось, подруга детства. Максим о ней не рассказывал, никогда не говорил, что в отношениях, часто проводил ночи у Лизы, а та — у него. И казалось, что для еще одной женщины, тем более для будущей невесты, ни времени ни места нет. Но Максим считал иначе и просто поставил перед фактом. На следующей же день Лиза написала заявление на увольнение. Максим рассмеялся, прочитав его, разорвал и швырнул в мусорку. Четыре следующих тоже уничтожил: одно демонстративно опустил в шредер, второе поджог сигаретой, третье утопил в “случайно” пролитом кофе, а четвертое вновь разорвал, но ошметки швырнул Лизе в лицо. Подписал только пятое, которые Артемьева принесла Денису.

В начале марта жизнь Лизы остановилась. Она потеряла работу, любимого мужчину и какую-никакую почву под ногами. Целыми днями таращилась в потолок, потому что телефон от скроллинга быстро садился, а сил встать и поставить его на зарядку не было. Как и на готовку, поэтому Лиза ела только тогда, когда живот начинало резать от голодной боли так сильно, что невозможно было лежать на спине. Казалось, нужно просто перетерпеть. Поваляться, пока мир не поймет, что совершил глупость и сам не вернет все на место. Отрезвило Лизу резкое понимание, что совсем не осталось денег. В тот день позвонила хозяйка квартиры и сказала, что уже неделю ждет оплаты. А у Лизы не было ни накоплений, ни кредитки, да и работы, чтобы взять кредит. Без арендованной квартиры ей бы пришлось вернуться в Иваново к вечно дерущимся родителям. Там устроиться куда-нибудь в магазин кассиром, выйти замуж за местного грузчика, трезвого не чаще пары дней в год, и родить ему столько детей, сколько получится. Иной перспективы перед собой не видела. Поэтому вскочила с кровати, наодалживала у всех подряд и зарегистрировала свое агентство, состоявшее из нее и ее отражения в зеркале. Все таки в ВЕЛИН она набралась опыта и собрала портфолио. Но к осени заиграли амбиции: крошечных заказов стало мало, проснулось желание масштаба. И тогда появился Спартак - друг друзей. Он подкатывал к Лизе с целью завести отношения, не только перепихнуться. Но в итоге ему пришлось помогать с навалившимися делами. Потому что девчонка, которая так ему понравилась, совсем ничего не понимала в систематизации и клиентоориентированности, а проектов набрала так много, что не находила и лишнего часа на свидание. Так Спартак Арутян стал первым сотрудником ГРОМЧЕ.

Сама Лиза никогда в Спартака не была влюблена. Наполненная благодарностью, стала зависима от его поддержки. Он глубоко влился в жизнь и агентство. Держал на своих плечах так много: от договоров с клиентами до графика квартплаты. Потерять его было равносильно выстрелу в висок. И поэтому Лиза согласилась встречаться с ним, конечно, мотивов своих не озвучив. Ей было стыдно, когда она, дроча после скучнейшего секса со Спартаком, представляла Максима или когда смотрела фото четы Ветровых в соцсетях.

А потом Максим вернулся. Перед пасхой просто пришел к ней в квартиру, с порога поцеловал, будто они последний раз виделись вчера, а не больше года назад. И трахнул прямо в прихожей, не раздеваясь. Спартак этого не видел, но к тому моменту их отношения уже были столь плохи, что не стал расспрашивать, почему его бросают. Лиза тряслась, понимая, что тот, на ком последние полгода держалась ее жизнь, встанет и уйдет. В ее испуганных мыслях крутились картинки, как ГРОМЧЕ со своими перспективами разваливается словно карточный домик, потому что Лиза не справляется одна. Но Спартак не ушел. Более того, он был удивлен, когда разговор зашел про увольнение. Спустя полгода он таки познакомился с Максимом. Случайно увидел, как тот погружает член в рот Лизы. Но тем не менее, как бы Настя не винила во всем Ветрова, рано или поздно эти отношения бы все равно сошли на нет.

— Спартак! — Максим не дожидается исполнения приказа и сам зовет. Кабинет Арутяна соседний, но плотные стены старого фонда, видимо, даже крик не пропускают.

— Нет... — шепчет Лиза, этот раунд игры не для нее.

— Захлопнись! — Отрезает Ветров, голосом, словно штормовым порывом, вжимая Лизу в кресло. Той становится страшно, она мгновенно забывает о возбуждении и об игрушке внутри, словно та растворилась:

— Пожалуйста, не надо.

И Максим вскакивает. Сам, распахнув дверь, чтобы весь опенспейс видел напуганную Лизу, стучится к Спартаку.

— Пройдем? — Улыбается, словно не зол.

— Зачем? — Спартак этот оскал хорошо знает.

— Обсудим ВАЙЛИ.

Арутян не горит желание пройти и шага за Ветровым, выполнить хоть один его приказ. Но офис замер. Как бы упорно каждый в опенспейсе не пялился в экран, уши навострены в сторону двух соседних кабинетов. А значит, нужно идти, куда зовут, чтобы не устраивать громких сцен.

— Какие у тебя вопросы? — Арутян закрывает дверь за спиной, смотря, как Максим медленно опускается на стул, а Лиза сидит и дрожит под окном.

— Подготовка к презентации ВАЙЛИ идет по плану?

— Уточни у Лизы.

— Уточняю у тебя.

— Я занимаюсь только операционкой.

— Вот по ней и отчитайся, — Максим включает вибрацию на максимум. В порно всегда показывают, что такие игрушки незаметны, но в жизни они шумят как взлетающий боинг. И потому Спартак сразу все понимает. Каменеет от вдруг появившегося звука, сообразив - что это. Поднимает плечи к ушам, словно хочет стать больше, чем есть на самом деле. Лиза уже давно не возбуждена, испытывает болезненное раздражение от игрушки и молчит, не смея открыть рот. Максим страшен в гневе. Он никогда не бьет, как Лизин отец ее маму, но ему и не нужно. У него в руках сильно больше, чем сотрясение мозга или сломанный нос.

— Все ресурсы подсчитаны, — отчитывается Арутян, сжимая кулаки. — У нас нет проблем с людьми и временем, все подрядчики проверены. Счет на оплату локации закрыт, там 100% предоплата, есть небольшие траты на закупку декораций, и...

— Это чудесно, — Максим буквально пропивает эти слова и отворачивается, потеряв интерес в ту же секунду. Его волнует только начавшая плакать Лиза.

— Въебать бы тебе, — Спартак же смотрит на Ветрова.

— Попробуй, — Максим встает. Он значительно выше каждого в этой комнате. Ему не нужно поднимать плечи, чтобы казаться большим - он уже огромный. А в шерстяном пальто спина кажется еще шире, как будто и в дверной проем не пройдет. — Но перед этим вспомни, кто платит тебе зарплату.

— Лиза!

— Лиза? — Оба оборачиваются на нее, а та просто плачет и смотрит в угол стола, как в единственную опору:

— Контракт ВЕЛИН — 81% доходов агентства. Это Максим платить тебе зарплату.

Надо ли говорит, как тяжело Спартаку слушать эти слова? Причем удар по эго злит куда сильнее непозволительного поведения в сторону той, которую он когда-то любил. А Максим на этом прощается со всеми и довольный уходит, а болезненная вибрация останавливается, как только хлопает входная дверь.

— Прости, — у Лизы находятся силы только на то, чтобы шептать.

— Это то, что тебе так нравится?

— Да, тебе ли не знать.

— Ты врешь! — Спартак бьёт кулаком по двери. — Если бы тебе такое нравилось, ты бы не рыдала!

Лизе нечего ответить, поэтому она просто молчит, пока не остается в кабинете одна. Сразу роняет на стол лицо и начинает рыдать в голос, шипит, как змея, вместо того, чтобы кричать. Бьется лбом о столешницу, и удары отдаются болью в висках и зубах, но этого не хватает, чтобы душе стало легче. Хочется размозжить череп, испытать адскую боль, которые перебьет стыд и страх. Но скорее треснет хоть и дорогая, но непрочная мебель, чем человеческая кость.

Лиза не знает, сколько проходит времени перед тем, как она успокаивается. Слезы растеклись по столешнице, капли утонули в бумагах и спрятались под днищем ноутбука, дыхание выровнялось, но в кабинете все еще остается кладбищенская тишина. Лиза не решается открыть глаза, в темноте опущенных век как будто не так страшно. Хочется, чтобы прямо сейчас кто-то вошел и обнял. Почему-то единственный образ, возникающий в голове — Саша. В оранжевой толстовке и с чипсами на перевес. Даже кажется, что кабинет заполняется запахом сметанно-луковой отдушки. Романов как будто самый безопасный. Настя тут же кинется ругать, как мама, и вскидывать руки. Катя из ивента сделает вид, что не видит слез и сразу начнет говорить о делах, настолько она холоднокровна. Алена станет суетиться и без толку носиться из угла в угол кабинета, раздражая. А Саша в представлении Лизы молча обнимет и позволит плакать.

И самое смешное, что Саша заходит.

Глава 6. Этот долгий вечер.

Лиза пугается, услышав, как открывается дверь. Распахивает глаза и вскидывает голову, видит оранжевую толстовку и голубые джинсы. Саша на этот раз не с чипсами, а с лотком доширака, заполненным водой и накрытым крышкой, с вилкой в другой руке. Под взглядом, переполненным удивлением и испугом, Саша ставит лапшу на стол и присаживается на корточки, но кладет на столешницу не подбородок, как обычно, а щеку. Лиза вторит этому движению, и теперь они смотрят друг на друга. Оба молчат, потому что она не знает, что сказать, а он ничего говорить не просит. Их лица далеко друг от друга, считай, на разных концах стола. Это не интимная сцена, но теплая. Лизе кажется, она не здесь, а где-нибудь в школе, сидит и смотрит на одноклассника с соседней парты. И они одни, потому что все остальные носятся по коридорам, а у них тут островок спокойствия. Ни счетов, ни рабочих задач, ни Максима, а главная проблема — не сделанная домашка по математике.

— Говяжий? — Шепчет Лиза. Ей кажется, если говорить громко, то спокойствие расколется.

— Куриный, — Саша тоже шепчет. — Говяжьего совсем-совсем не осталось. Я проверил, — и через паузу, — Спартак попросил тебе принести.

— Почему тебя?

— Все остальные ушли.

И только сейчас Лиза замечает, что в кабинете темновато. Когда они с Максимом приехали, только собирались сумерки, уличные фонари еще не горели, а мансардное окно, с которого уже сошел снег, освещало хорошо. Теперь свет льется только из-за открытой двери, но на маленький кабинет этого хватает.

— А ты почему не ушел? — Лиза осматривает Сашу. В тусклом свете проступают мешки под глазами, и Романов кажется чуть старше, чем есть, словно ему уже за 25. Он вынимает из кармана телефон, и свет экрана освещает лицо, стирая мешки, и вот, ему снова двадцать два. Саша показывает стикер-пак, пока только наброски, и на них Лиза. В черных линиях на белом фоне можно разглядеть, как она, словно ребенок, надувает губы. И правда так делает, когда Спартак начинает душнить на совещаниях. Просит всех заполнить еще одну табличку с данными, а то в его табличке с табличками появилась лишняя ячейка, которая не должна пустовать. Рисунок, несмотря на то, что шарж, так похож, что Лиза улыбается. Второй ее портрет смотрит зло, перед ним гиганские кулаки словно ударяют по столу, а на лбу краснеет решетка, как у злого персонажа аниме. — А позитивных эмоций у меня нет?

— Я только начал, — словно оправдывается Саша. — Первое, что в голову пришло.

— Алена, вон, на всех стикерах улыбается.

— У Алены эмоциональный диапазон узкий.

— А у меня, значит, широкий?

— Как у Оби, — смеется Романов и смущенно отворачивается, утыкается носом в столешницу, словно сказал большую глупость, жмурится. — Это должна была быть интеллектуальная шутка

— Как река Обь, я поняла, — улыбается Лиза. Запах заваренной лапши наконец долетает до носа, вынудив голодный желудок запеть. Утром она была так напряжена из-за встречи с Денисом, что ничего кроме сладкого кофе не смогла проглотить. Обеденное время провела в кабинете и машине Максима, а потом ей было не до ужина. Однако доширака ей почему-то не хочется, — Ты голодный? - сначала спрашивает, а только потом понимает, что это плохая идея. Еще недели не прошло с поцелуя. Вспоминая себя в 22, Лиза представляет, какой калейдоскоп крутится в голове у Саши после отказа. Мысли о ней, других девчонках, своей привлекательности и свой уродливости сменяют друг друга по сто раз за секунду. И в этот поток влетает такой недвусмысленный вопрос.

— Да, - Саша не оборачивается, все еще прижимается носом к столу.

— Поужинаем?

И, видимо, только сейчас Романов понимает, к чему идет разговор. Напрягается всем телом, выпрямляет спину, поднимает голову, но смотрит вдаль. Ухмыляется, громко выдыхая.

— Знаю один ресторан, — уже не шепчет, говорит уверенно. — Ты его тоже знаешь.

— Бургер Кинг?

— Хочешь, пойдем в Бургер Кинг, — хохочет Саша, запрокинув голову.

Но идут они в ресторан, где работает Настя. Лиза замечает, как Саша, вызывая такси, вбивает не адрес, а название. Не знает, почему именно туда, но хотя бы в качестве продуктов сомневаться не придется. Едут они в тишине, на заднем сиденье. Их руки близко, Саша стучит пальцами по обивке рядом с коленом, нарочито смотрит в окно. Вечером четверга в ресторане почему-то аншлаг, и находится только маленький столик на двоих в углу. Обслуживает его знакомая и Саше и Лизе официантка Таня, она кладет меню и с улыбкой спрашивает: “Как обычно? Или что-то новенькое?”. Лизе интересно, что обычно заказывает Саша. Сама она навострила интерес в сторону раменов, просит Таню выбрать на свой вкус. Саша, потупив глаза в меню, говорит, что не знает, что хочет.

— Тогда я попрошу Настю приготовить что-то специально для тебя, — словно флиртует Таня. — Напитки тоже на мой вкус?

— Да, — отзывается Лиза.

— А мне пиво нулевку, — Саша схлопывает меню и передает Тане.

— Нулевку? - Лиза ловит себя на мысли, что понятия не имеет, что вообще любит Саша. На кухне офиса они распивали лагер, потому что только он под рукой и был. В ответ Саша просто пожимает плечами.

Зачем Лиза здесь? В прошлый раз ей двигал интерес, а в этот? Рядом с Сашей спокойно, это первое, что приходит в голову. Он появился, словно призванный ее мыслями, как сказочный принц. Принес доширак, который помогает Лизе успокоиться. Сел рядом и ни о чем не расспрашивал, попытался шутить. И это ощущение кого-то безопасного и спокойного рядом захотелось продлить. Использует ли она Сашу в своих целях? Безусловно, но он не против. Побудет новопасситом один вечер, она закроет счет, считай, заплатив за это, и они разъедутся.

Таня приносит высокий стакан пива и сырный рамен в огромной плошке, Саше приходится сдвинуть салфетницу и вазочку с живым ирисом, чтобы освободить для нее место. “Минуту,” — игриво улыбается, убегает на кухню и возвращается с тарелкой яичной лапши и знакомым Лизе цветастым коктейлем.

— Нет-нет-нет, — Лиза мотает головой, безуспешно выискивает глазами бармена Витю.

— Да-да-да, — Таня, передразнивая, ставит коктейль рядом с ирисом, — ты сказала, на мой вкус.

— Не на вкус Насти, — Лиза понимает, план подруги прост — Артемьева захмелеет и даст Сашей шанс.

— Наши вкусы совпадают, — Таня подмигивает и уходит. С такой огромной плошкой на столе не удобно. Тарелка Саши наполовину висит в воздухе, грозя свалиться и измазать соевым соусом джинсы. Лиза пытается придвинуть плошку к себе, освободив место, но края у нее такие широкие, что разве что отдельный стол под нее придвигай.

— У меня ужасная идея, — смущается Саша. Он нерешительно поднимает глаза, словно ждет ответа или разрешения от Лизы, и та кивает. Он скидывает свою лапшу в рамен и отставляет тарелку на поднос прилетевшему к соседнему столику официанту.

— Не тривиально, — комментирует Лиза, рассматривая, как гора лапши выступает из-под желтого бульона. А Саша двигает плошку ближе к себе и водит вилкой, примеряясь, куда бы ее воткнуть, чтобы сразу захватить и лапшу, и кусок курицы, и лук порей.

— За это и платишь зарплату.

— Да да, мы многим тебе обязаны, я помню, — Лиза не удерживается от шутки, и ей кажется, что их встреча в лифте была вчера, а то и еще раньше. Она была такой неожиданной и яркой, что Лиза бы с легкостью приняла ее за сон. Саша в ответ коротко хохочет, наматывая лапшу на вилку.

— Не буду отрицать.

Саша появился в ГРОМЧЕ неожиданно. Лиза пыталась забыться с кем-нибудь после очередной крупной ссоры с Максимом, на рекламном фестивале познакомилась с Никитой - парнем из отдела маркетинга КофИс — крупной сети кофе-поинтов с громкими коллаборациями и посредственным кофе. Через пару месяцев после фестиваля КофИс объявил тендер для маркетинговых агентств. Лиза же побежала к Никите, а тот сказал, что все происходящее — фикция. Агентство давно выбрано, но без тендера начальство по голове настучит.

— ГРОМЧЕ может предоставить лучшие условия, — в Лизе проснулся спортивный интерес.

— Не спорю, но все уже решено, — отмахнулся Никита.

— Просто скажи, кого выбрали.

— ВИТРИНУ, — от ответил с тяжелым вздохом усталости от разговора.

— Но это же очень дорогое агентство.

— Да, но они договорились с Сашей Романовым. Знаешь его?

— Конечно, — это было правдой. Именно Романов вывел дизайн стаканчиков на новый уровень: придумал использовать термо краски, чтобы печатать цветы на стаканчиках к 8 марта: без кофе тюльпаны были закрытыми, с кофе — распускались. Еще к маю запустил стаканчики с вшитыми в узор шпаргалками на ЕГЭ: можно было шепнуть на ухо бариста, какой предмет сдаешь и получить нужный стаканчик. КофИс’у тогда даже штраф не выписали, не смогли найти подходящей статьи в административном кодексе.

— Если заполучу Романова, есть шанс на тендер?

— Зачем? — Никита знал, как мало денег у КофИс’а. Но, если честно, в тот год Лиза уже пыталась снизить влияние ВЕЛИН на ГРОМЧЕ. Для этого нужны были хорошие контракты и крупные клиенты, за которыми потянутся более мелкие. И агентство за каждый тендер хваталось, как спасательный круг.

В том же месяце Лиза Сашу заполучила. Узнала из его блога, что он живет в Нижнем Новгороде и созывает всех на какую-то тусовку друзей в подвальный бар.

Был диджей сет, девчонка за пультом в купальнике ставила техно и пила дешевую водку прямо из горла. Саша сидел на баре, возле стены с крючками, полными курток, и работал.

— Угостить пивом? — Лиза не знала, как подойти и что сказать.

— Не стоит, — он коротко оторвался от ноутбука, и Лиза поразилась, насколько он молод. Его лицо выглядело совсем детским: пухлые щеки и розовые губы. Даже показалось, что она подошла ни к тому человеку.

— Хотите, ОН вас угостит? — крикнул бармен и подмигнул Саше, тот надул щеки и тяжело выдохнул. Его явно пытались засватать хоть за кого-нибудь.

— Хочу, — Лиза принялась читать меню на досках под потолком, — Что посоветуешь? — обратилась к Саше. Он ей что-то предложил, но она не помнит что: какое-то пиво или коктейль?

— Он Саша, — сказал бармен.

— Я знаю, — ответила Лиза и, решив, что сейчас самый подходящий момент, протянула визитку. Та заинтересовала Романова гораздо сильнее живой женщины рядом.

Он сказал, что не знает ГРОМЧЕ. Лиза рассказала об агентстве и, не утаивая ничего, поделилось желание взять тендер от КофИс.

— Зачем? Там же денег кот наплакал, — удивился Саша.

— Даже если так, то у нас в портфолио будет крупный бренд.

— Я беру много, — он как будто пытался отговорить от плохой затеи.

— Я найду ресурсы, — а Лиза не оговаривалась.

— Вы ради этого из Москвы приехали?

— Я тут просто отдохнуть, — соврала Лиза, — Давай на “ты”.

Они болтали долго, диджей сет успел закончиться, а куча мужиков напились до гортанного ора. Саша проводил Лизу до ее гостиницы, и сказал, что подумает над предложением. Естественно, ничего романтичного в их встрече не было.

Спартак зарычал, узнав, сколько запросил Романов. “За такие деньги он должен каждый стаканчик сам разрисовывать!” - вопил и бил кулаками по стенам. Но в итоге согласился. И контракт с КофИс’ом достался ГРОМЧЕ. А полгода назад Саша попросился в штат.

— У нас на это денег нет! — тут же выдал Арутян.

— Зачем? — Лиза была крайне удивлена.

— Купил квартиру здесь, — признался Саша. — Мне нужно что-то стабильное.

— Купил квартиру?! — Возмутился Спартак, который все еще жил с родителями. Но, на самом деле, проблема была не столько в деньгах, сколько в нежелании съезжать от мамы, зарплаты в ГРОМЧЕ приличные.

— Мы правда не сможем платить тебе столько же, сколько клиенты на фрилансе. — теперь Лиза отговаривала Сашу от плохой затеи.

— В пересчете на месяцы то и получается, — он закивал. — Мне здесь нравится. И я хочу быть главой отдела.

Тогда главой дизайна была Соня, ее иногда трахал Спартак, а она уже планировала с ним свадьбу. К тому же часто скандалила на ровном месте: кто-то перебил на совещании, написал ее имя с маленькой буквы или, не дай Бог, съел отложенное ей печенье. Поэтому убрать ее в пользу Романова согласились все.

Как от того неловкого разговора в баре, где они оба совершенно не были заинтересованы друг в друге, как мужчина и женщина, они переросли в ужин, который вполне может закончиться сексом?