Czytaj książkę: «Недострой»

Я очнулась от собственного загнанного вдоха и от эфирного следа прикосновения, растаявшего прежде, чем я успела его осознать. Перед глазами все еще плыли белесые буруны, набегающие на песчаный берег, и тело Яна подо мной. Я все еще на его острове?

Нет, я...

— Ян...

— Как ты, солдат? — Чернобог наклонился надо мной, затмевая римское солнце. — Тебя не было около десяти секунд. Феноменальная скорость.

Я подняла на Кощея осоловелый взгляд. Стоило вспомнить о своей ошибке, как я метнулась к Яну, но он по-прежнему лежал без движения.

— Нет, нет… — из глаз хлынули горячие слезы. Я рухнула на его тело и зарыдала. — Я обернулась! Обернулась!

— Вера, что там случилось? — Чернобог опустился на одно колено и тронул меня за плечо. — Что значит «обернулась»?

— Как Орфей, — выдавила я, прижимаясь щекой к едва вздымающейся груди. — Я просрала его! Просрала!

Нас оглушило серией взрывов. Я вцепилась в Яна, а Чернобог прикрыл нас обоих.

— Разберемся, — отчеканил он. — Но пока Джа-и отвлекает Эйн-Соф, мы должны…

— Должны что? — раздался смешок. — Вы тут прохлаждались, пока мама надирала задницу пьянице-отцу?

Я подняла взгляд на самодовольную Эйн-Соф. Мне было все равно. Чернобог выхватил оружие, но она лишь взмахнула рукой — и клинок, вырвавшись из его пальцев, вонзился в дерево.

Тогда Чернобог бросился в лобовую атаку, однако его рукопашные удары разбивались о незримую защиту. Эйн-Соф деланно позевывала, пока Кощей молотил по пустоте. Всем своим видом демонстрируя утомление, она прижала средний палец большим и дала невербальный щелбан. Чернобога перевернуло в воздухе и швырнуло в метре от меня. Я пригнулась, сильнее прижимая Яна к себе.

— Чернобог, ты жив?.. — хрипло позвала я.

— В порядке. — Он поднялся и снова заслонил нас. — Что вам нужно?

— Отдайте парнишку.

— Он уже не вернется. — Я не узнала собственный голос. — Не вернется, слышишь, старая овца?

Я перевела дух и встала рядом с Чернобогом. Мой прямой взгляд сбил с Эйн-Соф спесь: она покачнулась, стерла с лица издевательскую ухмылку.

— Чего эта штука на меня так пялится? — процедила она, и уголки ее губ нервно дрогнули. — Ну хватит!

— Я тебя прикончу. Помяни мое слово.

— Что ты такое говоришь, штука? Я не понимаю угроз мелкого сора из-под ногтей! — Эйн-Соф визгливо рассмеялась и выставила ладони, объятые ореолами мягкого свечения. — Я вас убью.

— И совершишь политическое самоубийство, звезда крашеная. — Я вытащила из уха Сирфиду, показала нано-муху и вставила обратно. — Миллиарды зрителей во всех галактиках увидят твое истинное лицо. Увидят, как ты добиваешь их героя, Белого Вейнита.

Эйн-Соф моргнула, точно я лопнула перед ней воздушный шарик. Но тут же мерзко расхохоталась, и сияние ее рук усилилось во сто крат:

— Фейк! Подделка! Все знают, что я — благодетельница! Он знает, он меня не накажет!

Он?.. О ком она?

Свет сгустился в два сфероида и полетел в нас. По мере движения они разрастались. Кощей сделал шаг вперед, я зажмурилась.

И тут раздался насмешливый голос:

— Ты и впрямь тупица, Эйн-Соф.

— Чего?! — взвилась та. — Что ты сделал с моей магией?

Убедившись, что меня еще не разнесло на сотню ошметков, я открыла глаза. Эйн-Соф оказалась заточена в прозрачном, как стекло, пятиугольнике. На каждой грани светилась гексаграмма с незнакомыми символами: похожая на вертолетную разметку «Н», вписанная в круг, зигзагообразная змейка, куриная лапка, точка в квадрате и вертикальная линия.

Точно такие же горели на всей пятерне Джа-и, который шагал к нам, наставляя ладонь на врага. Демиург был потрепан, как воробей, — местами ранен, в разорванной рубашке, слегка запыхавшийся. Но ухмылялся триумфально.

— Вечно опаздываешь, — проворчала я.

— Учитель не опаздывает, а задерживается.

— Я сейчас вырву вам языки! — прорычала Эйн-Соф и выпустила сфероид. — Получай!

— Не советую кидаться мячиком в стену, — вздохнул Джа-и. — Ты учила физику? Слышала что-то про рикошет?

Эйн-Соф едва увернулась от собственного шара и исполнила злобный танец, точно обезьянка в зоопарке, которую задразнили дети.

— Это обездвижит чертовку ненадолго, — сообщил Джа-и. — Ну что, Вера, допетрила, как Януса вывести?

Зарубцевавшиеся раны от его фразы вскрылись заново. Я замотала головой, пытаясь рассказать, что случилось, но все попытки захлебывались предыстерическими всхлипами.

— Мы можем попробовать еще раз? — выдохнула я.

Ладонь, гладившая меня между лопаток, на миг замерла, затем продолжила успокаивающе скользить по спине:

— Сначала озаботимся нашей безопасностью. Надолго клетки не хватит. — Джа-и отстранился и вытер мне слезы большими пальцами. — Все, не хнычь. Вернем мы его. Я ж пообещал.

— Пообещал? Когда?

— Не важно, — отмахнулся Джа-и. — Догу сейчас связывается с большой землей из радиорубки.

— Вся надежда на Ди, — саркастически хмыкнула я. — Дырявый черпак.

Эйн-Соф тем временем замерла в позе статуи: ладони обращены к небу, рот приоткрыт — будто она втягивала воздух.

— Что это? — спросил Чернобог, озираясь.

Я тоже заметила, что свет схлопнулся. Джа-и подхватил Яна на руки и бросил через плечо:

— Эта самодурка сейчас от Апеннин камня на камне не оставит. Уходим.

Я не успела спросить куда — все побежали, и я за ними, хотя меня подмывало оглянуться. Вокруг клетки с Эйн-Соф стремительно темнело, солнечные лучи, подобно газовому облаку, опоясывающему черную дыру, изогнулись вокруг нее. Дело — дрянь. Нас могло стереть за секунды.

На ходу Джа-и шевелил пальцами, укрепляя символы, но те уже слабо мерцали, как разряжающийся сотовый. Свет просачивался сквозь знаки, и прозрачные стены клетки мутнели под паутинкой белых трещин.

— Догу, быстрее, — процедил Джа-и.

— Нам нужно найти укрытие! — сказал Чернобог.

— Нет никакого укрытия, — огрызнулся демиург, не опуская руки. — Ты что, не понял? Эйн-Соф — или тот, кто ею верховодит, — сильнее нас, потому что в силах пожирать световые фотоны. Мы отбежали на почтительное расстояние, чтобы было не так больно погибать. Вот и все.

— Ты шутишь? — я уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Мы всерьез надеемся на Ди?

Силуэт Эйн-Соф в центре светового смерча начал терять четкость, расплываясь в ослепительном сиянии. Она свела ладони перед грудью. Воронка света схлопнулась в одну точку.

Все стихло, повинуясь ее магии. Я перестала слышать даже стук крови в ушах — только чувствовала, как раздуваются для крика легкие, точно паруса.

Всепоглощающая белизна родилась внутри клетки и поглотила ее. Пять граненых стен с гексаграммами растворились в облаке света.

Я вскрикнула, зажмурилась — свет ошпарил веки. Чернобог промычал, Джа-и бросил что-то неразборчивое: его магия не сдержала врага.

Но свет отступил так же резко, как и хлынул.

Когда зрение вернулось, мы по-прежнему стояли на пляже. Только теперь между нами и местом, где была клетка, выстроился отряд в серых утилитарных костюмах с высокими воротниками и короткими плащами. На плечах — шевроны с символом, знакомым мне до тошноты.

— Миротворцы Школы Порядка, — выдохнул Чернобог.

— Никогда не думала, что обрадуюсь им.

Отряд расступился, являя Дайеса Лебье. Воплощенная Эйн-Соф замерла в двадцати метрах от него. Ее запястья стягивала бесконечная восьмерка, сотканная из сотни символов Порядка, — точно колодки.

— Эйн-Соф, вы нарушили Пакт о Невмешательстве Галактической Конфедерации, пункты от нэй-хе до хоргэ-лихе[1]. Именем Великих Конфедератов, силой их и мудростью, я накладываю на ваши уста печать молчания и передаю вас под стражу в Изолятор Дзета тюрьмы Рьимор Аквидели.

«Знакомое название, — пронеслось у меня. — Этой зоной Дайес угрожал Вельзевулам».

Лебье махнул рукой. Двое миротворцев шагнули вперед и взяли Эйн-Соф под локти, а та даже не сопротивлялась. Она испуганно озиралась, будто слабоумная старуха, забывшая домашний адрес из-за деменции. Она кого-то... ждала?

Все это выглядело подозрительно. Только что эта сумасшедшая тетка едва не сожгла нас ядерным ударом — и вдруг пасует перед армией воинов с наручниками и дубинками.

— В изоляторе вы проведете время до слушаний. Уведите ее в транзитан. — Каменное лицо Мраморного бога повернулось к нам: взгляд скользнул по мне, по Чернобогу, задержался на лежащем Яне и наконец остановился на Джа-и. — Вам требуется помощь сестер Асклепия?

Я мотнула головой на автомате. Джа-и протер ладонью грязное лицо и сипло усмехнулся:

— Пришел под занавес покрасоваться чистенькой униформой, Лебье? Ссыкло.

Дайес проигнорировал реплику и приблизился. Его оценивающий, холодно-голубой взор вперился в меня:

— Госпожа Вера Беляева, объяснитесь, по какой причине вы проигнорировали все предписания и пустили на самотек план, разработанный мной в деталях?

— При всем уважении, сэр… — вступился Чернобог.

— Я не с вами разговариваю. — Бесстрастное лицо Дайеса приблизилось ко мне. — Вы понимаете, что своими опрометчивыми действиями пошатнули последнюю опору правосудия над АИН? Вы убили важного свидетеля.

Дыхание перехватило. Убила. Я опустила взгляд на скрюченные пальцы. Собственными руками довела Яна до Нирваны и оставила там навсегда. Я взглянула на Дайеса Лебье, и меня захлестнул ужас осознания.

— А ну закрой свой рот, — рассвирепел Джа-и. Он оттолкнул миротворца, попытавшегося влезть, и стукнулся грудью о грудь Лебье. — Еще одно слово — и конвоировать Эйн-Соф поедешь по кусочкам.

Глава жестом остановил подчиненных. Он сдержанно посмотрел на длинный палец, упиравшийся ему в грудь, и задрал голову на Джа-и. Двухметровый учитель Яна превосходил Дайеса Лебье в росте — и явно мог потягаться с ним в силе.

— Вы нарушаете договоренности, господин Рриэйей. Кажется, я просил вас не приближаться к Янусу на парсек.

— Ой, да что ты, приятель, — прищурился Джа-и. — А сам-то чем лучше? Направил детей по ложному следу. Они бы и Янусу не помогли, и сами убились в поисках оружия, которого на Земле не было. Я перенаправил Амброзию в обитель пустоты и создал искусственную проекцию, исторические декорации, чтобы воззвать к настоящему оружию. — Я не сразу сообразила, что он показывает на меня. — Она. Эта девчонка — его оружие.

— Не желаю слушать ваши спорные выводы. Вашу, — его рот скривило, — собирскую ересь.

— А ты не слушай, тебе свойственно. — Джа-и собрал руки на груди. — Только вот никакого посоха у Януса не было — он выстругал себе палку, чтобы удобнее шляться по римским холмам. И если бы ты интересовался жизнью сына, то знал бы о такой мелочи, а еще — что он Благословенный, мать твою.

Мы с Чернобогом уставились на демиурга. Благословенный? Что это значит? У Дайеса лишь на миг потемнел взор. Он скомандовал миротворцам заряжать транзитан на гиперпрыжок и сообщил нам:

— Вы втроем отправитесь в секретный город по программе защиты свидетелей. Я пришлю за вами, когда назначат дату суда. Пока посовещаюсь с юристами, как лучше подать ваши речи, чтобы они не походили на фальсификацию.

«Трое... Он хочет отлучить меня от Яна».

— Не забирайте Яна, — выпалила я. — Я еще могу активировать иглу и вызволить его из Нирваны.

Лебье обернулся через плечо, приподняв бровь:

— Януса я определю в безопасное место, оборудованное под палату. Его будет наблюдать лучший врачеватель, которому я доверяю.

— Тогда и я лечу на Инитий.

— Никто не летит на Инитий, госпожа Вера Беляева, — грубо отрезал Дайес. — Инитий под контролем «Черных Аистов». Они получили официальное разрешение на нашу поимку. А стоит нам хоть где-то появиться, нас тут же покажут в АКАШИ. Мы с вами — прослойка между дулами АИНовских ружей и объективами вселенских камер.

Уложив это в голове, я заявила:

— Я лечу с Яном. Хоть режьте, хоть прокручивайте через ментальную мясорубку, но я с ним больше не разлучусь.

Лебье колебался не дольше трех секунд. В конце концов он предупредил:

— Будь по-вашему. Но вы, госпожа Беляева, — на меня наставили палец, — будете ходить по струнке и согласовывать со мной каждый шаг.

* * *

Мы отправились на транзитане — Лебье объяснил, что директивы моста Амброзии отследить проще простого. Странно, что у него под носом Джа-и играючи поменял маршрут нашего гейта. Я сказала себе, что это мелочи. Но на задворках сознания царапнуло: если уж он обвел вокруг пальца главу Школы Порядка, то надуть меня — как лысому причесаться.

Всю дорогу я не думала ни о чем, кроме руки Яна в моей. Мой волчий взгляд не подпускал никого ближе, чем на пять шагов, включая самого Дайеса Лебье.

Я даже не знала, на какой мир мы держим курс. Мне было плевать.

За временем перемещения я не следила. Наверное, было недалеко. Хотя сравнивать не с чем: в транзитан АИН с Ро-Куро я так и не попала. В пути Ди все-таки заставила меня переодеться. Я натягивала темно-зеленый тактический комбинезон, массивный ремень, походные ботинки на шнуровке, не выпуская Яна из поля зрения. Это было в тему: я выжила из ума, но не настолько, чтобы гулять по тропикам, кишащими ядовитыми тварями, в платье.

Когда шлюз открылся, в лицо дохнуло густой влагой сельвы.

Оранжевый свет сочился сквозь высокий резной полог. Деревья, каких я отродясь не встречала на Земле, тянулись к небесам, точно боролись за внимание местного солнца. Их толстые, наполовину окаменелые стволы уходили массивными корнями в податливую древесно-торфяную кашицу.

Двое миротворцев прорубали нам путь, срезая белые лианы, поросшие сияющим грибком. Яна несли на носилках другие служащие Порядка, а их предводитель шагал следом. За ним перепрыгивала ямки Ди. Замыкали процессию мы с Джа-и и Чернобогом. Я быстро выдохлась: ступни по лодыжку засасывало в глинистый грунт, и каждый шаг давался с усилием.

На привале я села на поваленное дерево и расшнуровала ботинки, чтобы дать ногам подышать.

— Тандава заканчивается, — сказал Джа-и, закуривая у красного реликтового ствола. — По местному времени нам еще долго в темноте прозябать.

— «Тандава»? — эхом отозвалась я, почесываясь от укусов. — Знакомый термин.

— Что и ожидалось от подглядывающей из подглядывающих, — хмыкнул демиург. — Мы на Ашерне.

— Я представляла ее иначе. Как-то… цивилизованнее, что ли.

— Будто на Земле нет неизведанных мест. Не надо мне тут.

— Тогда другой вопрос: на кой ляд мы премся в эту глушь?

— Полулегендарная страна Ашрамалайя, — вмешался Дайес Лебье. Его походный мундир походил на форму императорских времен. — Она построена по строгой схеме, с высоты птичьего полета напоминающей янтру. Тропический лес — декорация, скрывающая город, раскинутый в самом центре. Местные называют его Амато, точкой сборки совершенного блаженства, куда прибывают светлейшие умы, достигшие высшего просвещения.

После этой лекции мы замолчали. Джа-и сплевывал смолу, которую глотал с табачным дымом. Я разглядывала свои руки. В голове шипел белый шум. Даже здешний запах обманывал: вместо сырой древесины, горького торфа и листвы я ощущала аромат сирени. А сиренью тут и не пахло. Тупая игра слов.

Мысли, как шершни к улью, возвращались к моей орфеевой трагедии. Я глянула на Джа-и, потом на Лебье.

— Я могу попробовать еще раз войти в Нирвану Яна.

— Нет, девочка, не можешь, — пролаял Джа-и. — Сотню раз говорил и сто первый повторяю: оружие выводит антидемиурга единожды. Раз не вышло — считай, просрочка. Нирвана тебя отринет, и моя установка с Хранителем-режиссером не поможет. Это был протокол, он разъяснил правила, а ты их проигнорировала. Нирвана — не дура, порядки свои она сменила. Кто теперь знает, как у прощелыги в башке устроено…

— Как? — вскинулась я. — Как? Ну как?

— Никак нахрен, — огрызнулся демиург. — Чего ты мне мозги метелишь? Я тебя не виню, но даже их порядковое сиятельство согласится: Янусу крышка.

Я впервые посмотрела на Мраморного Бога с мольбой. Его ледяной взор не выражал ничего.

— Не пытайтесь меня разжалобить, — отрезал он. — Вы потеряли ценнейшего свидетеля и с некоторых пор народного героя. После процесса получите по заслугам.

Взмахнув плащом, Дайес удалился раздавать миротворцам приказы.

Я застыла с открытым ртом. Подвисшее лицо налилось кровью. Стукнув по камню, даже не заметила боли:

— Конченная тварь!

— У всякой твари своя форма эскапизма, — Джа-и облокотился о дерево, выпуская дым. — Разве запретишь разумному существу онанировать на выученный цинизм? Все это блажь, и он это понимает не хуже нашего.

— И на что же рукоблудят такие прохаванные психологи, как ты? — я поднялась и шагнула ближе. — На вонючие сигареты? На образ крутого лентяя? Или фальшивого суицидника?

Мой взгляд встретил укор его серых глаз. Ненадолго — Джа-и сипло засмеялся и уронил сигарету вглубь влажного травяного ковра. В нос ударил запах подпаленной гнили, похожий на привкус разговора с «двумя отцами» Яна.

— Ну вот, начала сечь фишку.

Ничего я не секла. Я устала и экономила силы на смысловых виражах, но ни черта не секла.

Понадобилось время, чтобы понять, чего здесь не хватает: ветра. Он не шевелил ни листья, ни колючие кусты, ни мои волосы. Все вибрировало, резонировало с пространством. Прямо как на трансцендентной радиоволне Нирвана-Яна-FM. Мы шли долго. Вместо воды использовали какой-то спрей: он мгновенно впитывался в поры, покрывая кожу защитным слоем, спасал от обезвоживания примерно час, после чего мы останавливались и освежались.

Когда мы спустились с лысого холма, пространство впереди стянулось в узкий коридор, а затем разошлось размашистым проходом. Идти стало легче. Повезло, что не хлынул дождь — дорогу размыло бы моментально.

Чернобог поравнялся со мной. Он шагал молча, но я чувствовала повисшую в воздухе жажду разговора. Несвойственно молчаливому военному. Желая отмыться от стычки с Джа-и и Дайесом, я завела беседу с единственным нормальным существом:

— Как твоя рана, затянулась?

— Да. Спасибо за участие.

— Расскажи о себе. — По лицу хлестнула веточка; я потерла щеку, зашипев. — Я знаю о тебе только из сталкерских мультиков больных нанороботов, а друга узнавать так не хочется.

— Друга? — Кощей потер подбородок. — Это серьезно.

— Ой, прости. Я поторопилась?

— Нет. Я тоже считаю тебя другом, солдат.

Я со вздохом обвила его руку и слегка повисла на ней, как делала с папой в детстве. Опираясь на Чернобога, который был чуть выше Яна, я чувствовала себя в иллюзии безопасности. Мне было тепло, даже если Кощей уступал Эйн-Соф в силе; думалось, что он большой, как медведь, и защитит меня от любой напасти.

— Я испугалась, что ты погиб навсегда. Зачем же ты вылетел на эту садистку с «детским» оружием?

— Я хотел умереть.

Короткая фраза, а сбила с толку, как поезд. Наш разговор прервали.

Лебье, вышедший вперед, отвел ладонь в сторону и сжал кулак. Все остановились.

— Тишина, — шепнул он.

Я сделала шаг назад, травяной ковер под ногами охнул. Сначала раздался громкий треск веток, а затем всякий звук прекратился, и вечный фоновый гул втянулся, как вода в слив. Наступила мертвая тишина.

Чернобог, как и я, крутил головой. Джа-и, шедший впереди, замер в позе дикого зверя, учуявшего лесной пожар. Ди испуганно зажала рот ладонью. Лебье все еще держал кулак. Его миротворцы синхронно замерли, словно терракотовая армия.

Из чащи, надвигаясь тьмой, вышло оно. Я зажала рот ладонью, чтобы не заорать. Размером с высотку, покрытое коростой, с костяным выступом на месте головы… Оно походило на темно-багровую пульсацию, одетую в древесные доспехи. На месте глаз — две спирали, будто высеченные ножом по коре. Руки — ветви, ноги — толстые корневища.

— Что прикажете, сэр? — выдохнул один из миротворцев.

— Я полагал, кайдзю вымерли, — признался Дайес. — Однако перед нами типичный представитель.

— Кайдзю? — не поверила я.

Конечно, я смотрела «Годзиллу». Но думала, что это всего лишь продукт национальной травмы японцев, а не что-то реальное.

— У него есть скрытая способность, — напомнил Джа-и. — Сначала узнаем, какая.

Существо не издавало ни звука, кроме скрипа. Оно встало на дыбы и исторгло вопль, который я не смогу описать. Один из миротворцев не выдержал — выбросил ладонь, и из нее вырвался сноп серебристого огня.

Остолбенев, я наблюдала, как огонь достиг древесной шкуры и впитался в нее. Вопль стал невыносимее и злее.

Костяной нарост, его «голова», вспыхнул тем же серебристым пламенем, только в сто раз ярче. Массив тела сделался визуально плотнее, багровый пузырь засиял изнутри. Мне даже показалось, что тварь стала больше или просто расправила плечи, и следующее ее движение оказалось молниеносным и губительным. Одна из конечностей метнулась к солдату. Тот попытался прикрыться магическим щитом, но свет поглотило мгновенно, а следом и самого солдата. Его подбросило, как тряпичную куклу, и швырнуло в разверзшееся багровое жерло между костяным наростом и грудью.

Крик застрял у меня в горле.

— Оно питается магией, — заключил Джа-и.

— Никому не использовать магию! — приказал Лебье.

Но второй миротворец, видимо, со страху зажег какой-то символ. Ветвистая лапа снесла его быстрее, чем напарника. Он тоже исчез в утробе.

— Болван! — рявкнул Джа-и. — Масло в огонь. Проклятье.

— Отходите и найдите укрытие, — скомандовал Дайес миротворцам с носилками. — Вы тоже.

Последнее адресовалось нам с Кощеем и Ди. Я сбросила оцепенение и побежала, перепрыгивая вязкие кочки. Чернобог вел меня за руку, и я позволила себе пару раз обернуться, рискуя споткнуться.

Лебье вскинул руки со светящимися символами, но направил их не на кайдзю, а на окружающие деревья. Их структура поплыла: ветви поползли к монстру — он пытался перенаправить магию на окружение, чтобы чудовище не поглотило его собственную силу.

Джа-и, уловив посыл, принялся колдовать воронку под врагом. Я отвернулась и побежала что есть сил.

— Ну и уродец! — всхлипнула Ди, нагоняя нас.

Миротворцы с носилками умчались далеко вперед. Но тут земля содрогнулась. Нас с ребятами сбило с ног, и я, лежа, увидела, как кайдзю одним прыжком преграждает путь миротворцам.

Меня охватил леденящий ужас: чудовище заметило Яна. Его пульсирующее тело переливалось волнами, будто от удовольствия, как у толстяка перед сочным бургером. Из выступа, напоминавшего челюсть, заструилась блестящая багровая жидкость.

Слюни.

О нет.

Оно питалось магией, оно жаждало энергии антидемиурга. Мое тело рванулось вперед, чтобы встать между ними, но Чернобог остановил меня:

— Стоять, — прошипел он. — Оно тебя сожрет.

Я вырвалась. Безумие, знаю. Но я не могла смотреть, как кайдзю шагает к носилкам, как тянет свою корявую лапу к моему возлюбленному.

— Нет! — выкрикнула я.

Из зарослей выметнулись тени — изящные девушки, замотанные по лица в грубые ткани. Они слаженно атаковали монстра, выпустив металлические цепи, которые стянули лапы. С гортанным клекотом тот пошатнулся и рухнул. Мы едва успели разбежаться вместе с «драгоценным грузом».

Вооруженные длинными копьями с наконечниками из тонкого камня, воительницы вонзали крюки в древесные «доспехи» и карабкались по цепям. Я держалась за рукав Чернобога, глядя во все глаза, как дюжина девушек мчится по кайдзю. Тот пытался смахнуть их, словно назойливых насекомых, но они уворачивались с грацией хищных кошек. Их предводительница, выделявшаяся цветом лохмотьев, взобралась ему на плечо и вонзила копье в основание черепного выступа — в едва заметную впадину, где голова соединялась с шеей.

— Величественно… — прошептал Чернобог.

«Теперь я знаю, на каких девушек вкус у нашего вояки», — усмехнулась я про себя.

Монстр завизжал, его тело зашлось в тряске, и багровое свечение померкло. Воительницы спрыгнули на землю и подошли к нам. Навстречу уже шагали Лебье с Джа-и. Я стояла, обнимая себя, чтобы унять дрожь в поджилках. Пронесло.

Джа-и хмыкнул с уважением, а в глазах главы Школы Порядка читалось холодное раздражение. Ха, наверное, не мог поверить, что какие-то варварки с зубочистками обскакали его совершенную магию.

— Благодарим за помощь, светлейшие ашерн-а, — произнес он ровным басом.

— Вот тебе и «нельзя победить магией», — усмехнулся Джа-и. — Против лома нет приема.

— Не стоит благодарностей, ильде Лебье, — отозвалась лидер нежным голосом. Она повернула голову к Джа-и. — Ильде Рриэйей, я в равной степени счастлива и растеряна видеть вас в добром здравии.

— Мы знакомы? — удивился он.

Воительница опустила маску и сняла капюшон. Перед нами предстала красивая синекожая девушка со светло-зелеными глазами, черными волнистыми волосами и проникновенной улыбкой.

— Тийя Серенай… — прошептала я.

— О, простите, мы где-то ранее встречались? — она похлопала кукольными ресницами.

— Можно и так сказать, — мрачно улыбнулась я.

Тийя ответила мне теплым, чуть смущенным взглядом. Она рассказала, что хранителей-кайдзю разработали специально для Ашрамалайи, дабы никто не нарушал покой мудрецов. Вместе с соратницами она, как член народной дружины, охраняла порядок.

— Я слышала обо всем, что происходит на Инитии, — закончила она, понизив голос. — Бедный, бедный Янус… Неужели его… убили?

— Не убили, — отрезала я и отошла, чтобы она увидела.

Миротворцы закрепляли тело на носилках. Тийя покачнулась; соратница положила ей руку на спину и что-то шепнула. Серенай ответила ей со строгой интонацией, заправила волосы за уши и решительно посмотрела на нас. Она коснулась мизинцем правой руки левого плеча и наклонила корпус. Воительницы повторили жест.

— Ашерна обязана Инитию. Я, первая наследница клана Серенай, почту за честь пригласить великую делегацию в Золотое Око Ашрамалайи — за священную скальную дверь Амато.

— Премного благодарен, принцесса Серенай, — сдержанно поклонился глава Школы Порядка. — Туда мы и держим путь.

— Почему же вы не предупредили заранее? Ее Святейшество Атиша-хан отозвала бы кайдзю и расчистила вам путь.

— Наше прибытие совершенно секретно. Разразилась не только гражданская, но и информационная война, и я не мог вложить оружие в руки врагов. В Амато, по моим сведениям, живет врачеватель, способный помочь воскресить антидемиурга. Мне необходимо его увидеть.

— Я обращусь к Совету-Гэ, чтобы они вымолили у Ее Святейшества время для встречи с вами. — Тийя окинула нас взглядом. — Никто не пострадал?

— Потери среди состава. Кайдзю проглотил пару миротворцев.

Серенай улыбнулась:

— К счастью для них, кайдзю не умеет жевать. Девы, — обратилась она к своим, — вспорите монстру брюхо и извлеките воинов Школы Порядка. Как только они придут в себя, сопроводим гостей в Амато.

Из глубокой чащи мы вышли к геометрически ровной пещере, выдолбленной в холме. Вход, заросший бурьяном, обвивали лианы и сухие корни. На подпорках я разглядела бесшовную вязь, похожую на тибетскую письменность.

— Пришли. — Тийя остановилась, и мы обступили ее. — Прошу тишины, я должна прочитать мантру.

Она произнесла «Ом свабха вашудха сарва дхарма свабха вашудхо хам» семь раз и вошла в тоннель, приглашая нас за собой.

Голые стены ничем не выделялись. Я снова услышала гул на высокой вибрации; с каждым шагом он нарастал. Было волнительно и немного не по себе — словно я входила в храм чужой религии, где шажок боишься сделать, чтобы не осквернить святыни.

Темнота оборвалась, будто кто-то сорвал с нашей клетки плотную ткань. Свет ударил по глазам, и через несколько секунд я увидела край мира, не иначе. Мы вышли на каменный уступ над мглистым бассейном. В нем тонули нечеткие абрисы укрытого снегом города. В природном амфитеатре лепились друг к другу десятки ступенчатых пагод; их загнутые кверху крыши соединялись сетью веревочных мостов, украшенных пестрыми лентами и гирляндами светящихся дисков, что покачивались с переливом колокольчиков.

От высоты и разреженного воздуха захватывало дух. Я отступила от края.

— Добро пожаловать в Амато, Золотое Око Ашрамалайи, — объявила Тийя. — Обитель отвергнутых.

Все, не исключая Лебье, завороженно разглядывали панораму. Ди попросила Джа-и «сфоткать ее на память», но тот отмахнулся.

Мне не терпелось прояснить прогноз для Яна. Скорей бы спуститься, поговорить с целителем. Ожидание лишь подстегивало тревогу.

— Как… как мы туда попадем? — хрипло спросила я.

Тийя указала вниз, к краю карниза. Там начиналась лестница, высеченная в скале. Бесконечно длинная, чудовищно скользкая и лишенная опор.

— Путь очищения, — пожала плечами Тийя. — Всякий, кто ищет тишины и мудрости, должен оставить страх боли.

«У вас разбиться о скалы — всего лишь садо-мазо-аттракцион, а у людей — билет в один конец», — мрачно подумала я.

Я посмотрела на носилки с Яном, потом на тропу над бездной:

— И как пройти Яну?

Тийя потерла губы в поиске решения. Арочный переход отмели сразу: магия на пороге Амато неприемлема, привлекает монстров и способна оставить след, на который слетятся «Черные Аисты».

— А давайте просто спихнем его с края? — предложила Ди с непосредственностью ребенка, который хочет выпустить рыбку погулять из аквариума. Она помахала рукой над бездной. — Внизу все равно восстановится. Врачеватель ускорит процесс, а нам не придется надрываться. А? Здорово Догу придумала?

Мы с Джа-и зеркально шлепнули себя по лицам. Миротворцы переглянулись. На Ди смотрели как на клиническую идиотку.

Она спросила на голубом глазу:

— Ну что?

— Я тебя сейчас саму скину, — фыркнула я.

Ди надулась и отошла к носилкам, демонстративно усевшись рядом «охранять». Ковыряла камушки, бормотала под нос, изображая обиженного подростка.

Лебье очнулся первым и велел миротворцам соорудить надежные крепежи, но Джа-и выкрутил ситуацию по-своему:

— Коли родной отец смалодушничал нести сына по священной тропе, это сделает его учитель.

Под тяжелым взглядом Дайеса он разогнал миротворцев и закрепил тело на спине, использовав немного безопасной магии для фиксирующих пут. В полной тишине он вооружился посохом и, опираясь на него, зашагал к началу спуска.

О, зря я не захватила поп-корн.

Великое противостояние «батек». Я в первом ряду.

С привкусом сатисфакции во рту я прошествовала мимо Дайеса Лебье, по лицу которого трудно было что-либо прочесть. И все же хотелось верить, что его хотя бы чуточку задело.

Джа-и — тот еще загадочный подонок, но сомнений в том, что он любил своего ученика по-настоящему, у меня почему-то не возникало.

Дорога вниз едва не свела меня с ума. Я боялась соскользнуть и получить посмертную грамоту Премии Дарвина, к тому же ступеней почти не различала, ориентируясь в густой дымке лишь по смутным очертаниям Джа-и. Тот, несмотря на нелегкого пациента, держал энергичный темп. Я за ним не поспевала — он ведь был выше меня на шестьдесят с лишним сантиметров!

Скользя потными ладонями по каменистой стене, я и не заметила, как ноги ступили на ровную плиту. Кое-как спустились. Я готова была землю целовать, но здесь это наверняка сочли кощунством и прогнали бы, а подниматься обратно я ни фига не готова.

Первая причуда: несмотря на толстый слой снега, заметший город, воздух сохранял весеннюю теплоту. Вторая: Амато встретил нас одинокими узкими улочками между пагод, по которым изредка прохаживались люди в закрытой одежде цвета куркумы. Под ними даже снег не скрипел.

С Тийей мы миновали лабиринт переулков и вышли на площадь, выложенную чередующимися нефритовыми плитами. В центре левитировала прозрачная чаша, из которой, точно из гигантского кадила, вечно вытекал белесый туман, заполнявший пространство. Ее «охраняли» безликие каменные жрецы — похожего я видела в Пролете Земли. Только тот был разбит, а эти держали блюдца с синим пламенем.

Венчал все это великолепие внушительных размеров дворец, куда и лежал наш путь. Мне вспомнилась иллюстрация из детской книжки про Лисицу, норовившую отжать у Зайца хату: ледяная изба рыжей плутовки. Дворец, при всем восточном стиле, был будто высечен из льда — точно такой же, как дом лисицы. К нему вела широкая лестница со статуями пучеглазых существ по обе стороны от входа. Копии тех, что мы видели на Ро-Куро.

— Здесь обитает Ее Святейшество Атиша-хан, — торжественно произнесла Тийя, когда мы подошли к подножию. — Подождите, пожалуйста.

Она поднялась по лестнице и скользнула в узкий проем между прозрачными колоннами. Мы остались внизу. Джа-и скрытно потирал поясницу под весом Яна. Я усмехнулась и подошла к Ди, которая бесцеремонно уселась на край светящейся чаши и запустила руку в струящийся туман. Чернобог стоял рядом, сложив руки на груди.

Девы-воины покинули нас, едва мы достигли земли. Покосившись на миротворцев, утрамбовывавших ботинками снег, я спросила:

— И что движет теми, кто поступает на службу к такому козлу, как Дайес Лебье?

— Открытая информация, — отозвался Чернобог. — Школа Порядка спонсирует уход за детьми без магических способностей еще в приютах.

— Надо же, святой… — я покосилась на Лебье, застывшего поодаль. — А после выпуска иждивенцев ждет выплата кредита службой? За приютскую кашку и подгузники?

— Нет, они сами подают прошение в миротворцы. Экспериментальная программа позволяет даже полным недотепам овладеть элементарными навыками.

— И какова цена?

— Ты спрашиваешь не того. Я служил, потому что так надо. Наверное, они тоже. Мы не философствуем, когда жизнь прижимает.

Ожидание длилось недолго. Тийя вышла из проема и сделала нам едва заметный знак.

— Совет Гэ дал разрешение. Вас примут. Прошу за мной.

Мы поднялись по лестнице под «взором» идолов и вошли в широкий проем.

Пахнуло чем-то вроде разогретого сандалового масла. Или мне просто хотелось так думать, чтобы в громадном полупрозрачном пространстве найти хоть что-то земное. Ледяной храм. Ди потрогала стены и заявила, что они не холодные. Спасибо ей, меня тоже распирало любопытство.

В отполированном полу отражались сотни крошечных огней, хотя в реальности белые крапинки украшали купол, похожий на небесную полусферу. Под ним, на невысокой тахте, были разбросаны подушки из охристого шелка. На низком столике дымилась курильница.

Тийя указала на подушки у стен.

— Присаживайтесь, гости. Ее Святейшество выйдет, когда будет готова.

Мы расселись в полной тишине. Ди, к моему удивлению, тоже притихла и глазела по сторонам.

Джа-и остался стоять, не освобождая плечи. Видимо, допускал, что нам придется срочно уносить ноги. Черт. Это было бы скверно — мы ведь страшно бедовые.

Я гипнотизировала пустую подушку в центре возвышения, пока к нам не вышла хозяйка ледяного дворца. Она появилась так бесшумно, что я испугалась ее белоснежной фигуры и птичьей маски. По линии лба спускалась прямая оранжевая линия с квадратным концом, похожая на прожилку микросхемы; она огибала разрезы хитрых глаз. В прорезях мерцали красные зрачки. Белые и прямые, как водопад, волосы ниспадали до колен.

Не проронив ни слова, Атиша-хан поклонилась не ниже линии подбородка и расположилась на подушках. Широкое белое кимоно было подхвачено золотым оби. Волосы легли вокруг нее снегом. Ростом она, как я прикинула, не уступала Чернобогу и Дайесу, оттого миниатюрные ступни в сандалиях на массивных колодках казались комичными.

Из рукава она неторопливо извлекла кисэру, курительную трубку с длинным стеблем, кончиком ногтя отмерила щепотку табака и мягким поворотом запястья уложила его в чашечку.

Меня до румянца смутило, что при каждом ее движении из-под белой ткани проглядывал цельный белый купальник. Похоже, она об этом знала и совершенно не пыталась соответствовать образу духовной наставницы из моих стереотипных наборов.

Она сняла маску. Очень хорошенькая женщина, выглядевшая намного младше своих лет. О годах напоминали лишь глубокие носогубки, но их маскировала бледная пудра, а узкие красные глаза, подчеркнутые оранжевыми тенями, побеждали реальный возраст.

— Вы проделали большой путь… — начала Атиша-хан, задержав взгляд на Яне, которого Джа-и уложил на подушки. Затем она посмотрела на самого демиурга и застыла с глупым лицом. — Рриэйей?

Я крутанула головой. Джа-и поковырялся в ухе и хмыкнул:

— Давно не виделись, Аматэрасу.

«Аматэрасу?! Демиург Ро-Куро? Что за божественная коммуналка?»

Атиша-хан заправила волосы за уши, звякнув бубенцами, и обхватила мундштук губами. Втянула табак, выдержала паузу, выдохнула. Затянулась снова. Вдох — пауза — выдох. Щеки раздувались, точно капюшон кобры, а кожа краснела.

Да она нервничает.

Слово взял Дайес Лебье:

— Атиша-хан, мы преисполнены благодарности за то, что вы приняли нас. Покорно просим укрытия на ваших землях, а также встречи с мастером Тотом Джехути.

Атиша-хан отняла кисэру от губ, постучала мундштуком о край пепельницы и повернула голову к Яну. Красные глаза задержались на нем так долго, что я ощутила иррациональную ревность.

— Я желаю говорить с Джа-и, — произнесла она. — Пусть остальные выйдут.

«Остальными» были я, Лебье, Чернобог и Ди. Спутники поднялись и начали расходиться, а меня к подушке будто суперклеем прилепило. Я не могла допустить, чтобы судьба Яна обсуждалась за закрытыми дверьми. Даже высокомерный Мраморный Бог не воспротивился приказу Атиши-хан — я же сидела, вытянувшись как хорек.

Аматэрасу выдохнула дым и очертила взглядом мой силуэт. Джа-и заявил твердо:

— Вера будет говорить с нами на равных.

— Существо без способностей?

— «Существо без способностей», — ворчливо передразнил демиург, — ликвидировала наши с тобой миры. Поостерглась бы судить книгу по обложке.

Алые глаза, как две кровавых луны, уставились на меня. Атиша-хан дождалась, пока гости прекратят греть уши и выйдут, и плавным жестом пригласила нас с Джа-и на тахту. Я опустилась на шелковую подушку, поджав пятки; рядом плюхнулся Джа-и, опершись на колено. Совершенно не церемонился мужик.

Когда Аматэрасу заговорила вновь, голос ее пропитался кроткой нежностью:

— Мне о многом хочется расспросить тебя, но время, понимаю, неподходящее. Поведай, что сталось с твоим учеником.

Джа-и кратко изложил последние события. Меня потрясло, сколько всего случилось с тех пор, как я поднялась из подземки. Демиург остановился на истории-червоточине:

— Вера попыталась вытащить его из Нирваны, но ее одурманили. Выходит, попытки исчерпаны.

Я опустила взгляд. Аматэрасу смотрела на меня — даже как бы сквозь меня, будто прощупывая ауру. Не удивлюсь, если она это умела.

— Дайес Лебье хочет видеть Тота Джехути, — после долгой паузы проговорила Атиша-хан. — Почему?

— Тот Джехути… мастер ментального воздействия и опытный формирователь снов. Психокорректор, помог Янусу в детстве, вырезал какую-то хренотень из разума, — нехотя пояснил Джа-и. — Мне б тоже его увидеть.

— Никому не под силу вызволить существо из Нирваны, — усомнилась Аматэрасу. — Даже сильнейшему формирователю снов.

Джа-и издал смешок, похожий на лошадиное фырканье, и качнул головой с саркастической ухмылкой:

— Лебье не пытается вызволить сына. Он хочет заполучить печать с его пальца. — Демиург показал на свой безымянный. — Перед разрухой моего мира Янус стыбзил код, который попортил прошивку Мировому Компьютеру, отчего система дала сбой. Видать, щенок наткнулся на ядро импульса, что снес человечество с лица Земли.

Не пытается… вызволить?

— Джа-и, что это значит? — выдохнула я в отчаянии. — Дайес обманом затащил нас сюда?

Демиург лишь всплеснул руками. Точно. Сама должна была допереть, что Ян в этой войне — такая же разменная монета, как и я.

— Эта дева любит твоего ученика, Джа-и? — на меня нацелили кисэру. — Желаю говорить с ней наедине. Мои слуги проводят тебя, Джа-и, в гостевой дом к остальным, а для антидемиурга подготовят палату в Храме Исцеления.

— Благодарствую покорнейше. Оставлю вас, сударыни. — Джа-и подхватил тело Яна и с выдохом выпрямился. У выхода он замешкался. — Э-э… Я подскочу попозже? Почешем языками.

Наверное, в тот момент даже мое деленное на ноль лицо выдало процент шока. Во-первых, Джа-и заигрывал. Во-вторых, делал это дурно.

Но мне не показалось! Чудны дела твои, демиург Земли.

— Почешем… языками? — переспросила Атиша-хан, багровея под слоем пудры. — Это как?

— Ну, перекинемся парой слов… Расскажу, как я тут оказался. Короче, снюхаемся, Аматэрасу. — Джа-и споткнулся о порожек, едва не свалившись вместе с Яном, и, браня интерьер, все-таки ушел.

— «Снюхаемся»?.. — Атиша-хан коснулась кончика носа и мотнула головой. — Он стал еще страннее, чем в последнюю нашу встречу. А в последнюю встречу он… — Она встрепенулась, точно птица. — Прошу прощения. Не ожидала встретить старого друга на краю света, куда подалась от отчаяния. Один из моих проектов — тот, что ты ликвидировала, Ро-Куро, — подвергся армагеддону. Я сочла себя никчемным демиургом и впала в уныние. Открыла спа-курорт, но не выдержала конкуренции с ашернскими термами.

«Ди, кажется, упоминала ее бизнес. И про синто рассказывала», — припомнила я.

Она продолжила:

— Страх ошибок вылился в самобичевание, которое и занесло меня сюда. А здесь меня избрали следующей Атишей-хан.

Я сжимала кисточку подушки, даже не заметив этого.

— Отключение Ро-Куро — пиррова победа, — вполголоса проговорила я. — Друг пожертвовал собой, чтобы «именитый ликвидатор» выкарабкался.

— Твой друг ставил твою жизнь превыше своей. На это требуется недюжинная сила духа.

— Он и существом-то не был. Кукла с лицом моего… — в горле защекотало. — Моего Яна. Того, от кого осталась такая же бестолковая оболочка. Мне силы духа не хватило, Атиша-хан, чтобы поставить жизнь этого бедного макета превыше своей. Вот и все.

— Дитя… — шуршание одежд и тонкий сандаловый аромат окутали меня трепетными объятиями. — Смерть неизбежна, но она лишь порог. Высота порога — только участь, в которой мы возрождаемся. Карма. Нам на нее не повлиять.

Я разозлилась:

— Вы все заодно. Все пытаетесь мне впарить, что Ян сдох. А он живой. Живой! Я его видела в том мире, где налажала. — Выпутавшись из ее объятий, как неказистый последователь Будды из лепестков лотоса, я уже не думала о приличиях: — Я еще раз проникну в эту чертову Нирвану и вытащу его. Вот увидите. Он вам всем в глаза посмотрит, чтобы стыдно стало, что живого хороните.

Я стояла, не зная, куда деть руки. Аматэрасу методично очистила кисэру, постучав ею по медному блюдцу, и отложила трубку. Затем встала и сбросила халат.

Меня ослепило, будто солнечным зайчиком; когда я открыла глаза, то оцепенела.

В сияющем ореоле возникла фигура птицы-секретаря — ростом с Атишу-хан. Не раскрывая клюва, она ласково произнесла:

— Сон целебен. Я окурила тебя и одурманила, чтобы ты смогла встретиться с мастером Джехути в мире, где он проводит все свободное время.

— Я… сплю? — спросила я, озираясь.

— Смотря кто спрашивает, — раздалось за спиной. — Обычно спят те, кто снаружи, а во сне мы возвращаемся в мир, сотканный из чистейшей логики.

— Тот Джехути?.. — я соображала медленно, будто мозги разварились в горячей воде.

— Приветствую тебя, госпожа Вера Беляева.

Декорации храма расплылись, точно ушли в расфокус. Аматэрасу-птица слилась в сияющий диск, на который было больно смотреть. Она стала солнцем, а мы с ибисом, собранным из изумрудных самоцветов, прогуливались в ее лучах.

— Где ты хотела бы оказаться? — спросил ибис.

— Дома, — живо отозвалась я.

— Здесь?

Солнце проявило мир, как фотографию с пленки: асфальтовые дорожки, оттененные липами и сиренью. Сладкий запах ворвался вместе с буйством водяных струй, и я сразу поняла, что мастер воспроизвел мое «место силы», Выставку достижений народного хозяйства.

— Нет, не хочу. Мне теперь тут вдвойне тошно. — Только я произнесла это, как солнце разорвалось на клочки и вселилось в лампочки за ржавыми прутьями. — Подземка?

Мы стояли посреди бесконечного перехода, грубой перспективой уходящего на километры вперед. Пованивало сыростью, гнилыми помидорами и бродягами. Стены до кучи были измалеваны непристойностями.

— Хорошенького ты мнения о моем доме, — невесело хмыкнула я и двинулась вперед. — Но здесь я хотя бы чувствую себя гармоничной своему внутреннему состоянию.

— Что скажешь о своем состоянии? — спросил Тот.

— Оно такое же, как этот тоннель: бесконечная фрустрация. — Шаг замедлился. — Мой путь потерял всякий смысл, когда не стало того, кто вытянул меня из закольцованного подземного перехода. Он был для меня всем.

— Ты это сказала. — Тот остановился, и я вместе с ним. — «Был».

Я ужаснулась собственному двуличию. Прикрыла рот ладонью и опустилась на колени, отказываясь идти дальше по бесконечному тоннелю. Мастер Джехути распростер надо мной крыло, и его голос потек будто из глубоких низин:

— Порой обернуться — это грамотное решение. Особенно если дорога впереди полна фальши.

Повисло молчание. Изумрудные перья на его груди едва заметно вздыбились, как от озноба.

— Я помню его ребенком, — сказал он. — Воспитатели привели Януса из-за истощения, юношу мучил лиах. Паразит вроде суккуба, питающийся энергией.

Я не знала этого. Опустила взгляд, шаркнув ногой. Ничего не смогла сказать, только подумала, каким славным паршивцем Ян, скорее всего, был.

— Я не помог ему.

— Не избавили от паразита?

— Избавил, — Тот расправил крылья, — поэтому не помог.

С порханием ибиса не стало. Обдало потоком ветра, я прикрылась руками. Посмотрев назад, обнаружила выход из подземки: лестницу на улицу. Запахло сладкой поздней весной, и свежий ветер разогнал подвальную вонь.

Обернуться — грамотное решение. Что бы это могло значить?

* * *

Как перед пробуждением — в бреду. Зыбь земного календаря накладывалась на здешний бесконечный вечер. Я по привычке складывала секунды в минуты, а минуты — в часы.

Неделями я пыталась. Сумела связаться с Вельзевулами. Это было через три дня тщетных попыток повторить экспедицию в Небытие. Я стояла посреди комнаты, как статуя плачущего ангела, когда дверь отворилась со скрипом и вошел Чернобог.

— Ты как? — спросил он.

— Жить буду, — я бодрилась, хотя сил не осталось. — Что это у тебя?

В руках ухмыляющегося Кощея я заметила покрытый пылью планшет. Он сказал, что нашел его среди хлама и сумел установить канал связи с Велей и Зевой, но следовало поторопиться: над Амато нависал купол, сдерживающий сигналы из внешнего мира.

— Они робототехники. Должны помочь с ЦеЦе, — пояснил он.

— Чернобог, — я растерялась от его помощи, — это... спасибо.

Я кивнула, и мне подставили планшет. На экране возникли объемные проекции моих друзей.

— Привет, ребята, — поприветствовала я. — Мы еле дозвонились, тут ограничена связь... Я по срочному делу.

— Ох, Верун, наша страдалица, — запричитал Андрей, как бабка. — Мы следили за вашим путешествием, но после активации моста «Игла и Ключ»…

— Чего? — я нахмурилась.

Веля изогнула бровь, глядя на брата, который тут же принялся размахивать руками:

— Подумал, прикольно будет назвать канал связи с Яном по протоколу твоей «Иглы» — «Иглой и Ключом». И логично. — Зева встрепенулся. — Но это неважно! Важно, что ЦеЦе перестал подавать признаки жизни.

— Мы не знали, успешно ли прошла твоя операция… — заговорила Веля, и по тому, как меня передернуло, считала ответ: — Ясно… Сочувствую, милая.

Я скользила по ним взглядом, и у меня вспыхнула отчаянная мысль:

— Может, дело в Сирфиде?

Андрей хотел что-то сказать, но Эвелина собрала перед его лицом кулак.

— Она заряжена, раз ты понимаешь чужемирную речь. Поломка на стороне ЦеЦе. Дело может быть в том, что сигнал не покрывает Амато, или он как-то изолирован…

— Вы можете подключиться к нему удаленно? Проверить? — оживилась я.

Чернобог наклонился, видимо, чтобы вовлечься в нашу авантюру.

— В облако доступа к Сири уже добавлен ЦеЦе. Она найдет его даже разряженного в ноль, — растолковала на пальцах Веля. — Но наши гаджеты работают на рассеянной энергии — это прокачанные частицы, как интернет, только доступные практически в любой точке света. Везде, где выход в АКАШИ разрешен. А в той дыре, куда вас привел Лебье, сигнал изолирован намеренно. Это разумно: вы скрываетесь от сильных мира сего. Но в нашем случае фатально.

— Сирфида работает, — усомнилась я.

— Автономно, — махнула кистью Эвелина. — У вас нейросвязь. А для доступа к ЦеЦе антидемиурга нам нужен «бассейн» с сетевыми частицами…

— Технический энергоблок какой-нибудь, — вклинился Зева. — Может, тот, что обеспечивает жизнедеятельность Яна.

Расцеловала бы Андрюху за гениальность, если бы не расстояние и тот факт, что он зазнается. Я вскинула голову на Чернобога, который, хмурясь, почесывал подбородок:

— В отдельном крыле, недалеко от Храма Исцеления, у них изолированная сеть. Там я и поймал сигнал для видеомоста.

Я выдохнула, прикрыв глаза. Надежда — мой компас, земной, блин…

— Веди, — кивнула я Кощею, а ребятам сказала: — А вы оставайтесь на связи.

Без лишних слов воевода развернулся и повел меня из гостевого дома. Узкие проходы между пагодами напоминали соты мерцающих тоннелей. Снег, отражая свет непроходящих сумерек, искрился густо-оранжевыми тонами. Я терла уставшие глаза, фокусируясь на могучей спине Чернобога.

А если нас спалят? Ладно. Думать об этом стоило до того, как мы выскочили шариться по чужому огороду, словно неблагодарные козы. Мозги плавились быстрее козьего сыра — что с меня взять, я почти психбольная. Тошнотворный элегический стих, а не жизнь.

Мысли привели меня в тупик, а ноги — к энергоблоку. Он предстал приземистым куполом, стилизованным под местные храмики, прилепившимся к стене Храма Исцеления, словно поганка. Крыша тоже как грибная шляпка, а стены напоминали светящуюся ножку. Стоит без окон, без дверей…

— Как мы… — начала я, но Чернобог уже водил ладонью по стене, отыскивая невидимый шов.

Только он сообщил, что нашел нужную впадину, как сработал механизм и панель отъехала, открыв узкий проход.

— Стой, — я схватила Кощея за рукав, едва он переступил порог. — Мы Яну не навредим? Влезем, а его коротнет…

— Хуже не будет.

— Резонно. — Я моргнула от простоты вывода. — Идем.

Мы протиснулись внутрь. Помещение оказалось крошечным — едва поместились вдвоем. Стену занимали прозрачные панели, за которыми текли световые потоки, точно ручейки под хрупким весенним льдом. В центре, на пьедестале, я сразу приметила устройство, похожее на миниатюрную летающую тарелку со встроенным голографическим проектором; от него расходились лучевые кабели, спрятанные в стенах.

— Быстро, — прошептал Чернобог, занимая позицию у входа.

Я достала планшет, на экране которого тут же ожили Вельзевулы.

— Мы на месте, — сказала я. — Мне подойти ближе к источнику?

— Нет, Верун, все зачетненько, — бросил Зева, убегая куда-то за кадр.

Веля опустила голову и застучала по невидимой клавиатуре. По экрану планшета пошла рябь, затем медленно поползли строки кода, как мед с ложки-веретена.

Снаружи раздались шаги, будто бы нескольких человек, но невесомые. Их выдал скрип снега.

— Охрана, — процедил Чернобог, прижимаясь к щели входа. — Девы Тийи Серенай.

— Они не догадаются, что мы здесь. — Мне стало дурно, то ли от страха, то ли от ярости.

Кощей прикрыл панель, выставив нос наружу, чтобы контролировать периметр.

Я бубнила, успокаивая себя:

— Еще одна секунда, еще одна...

Сирфида оклемалась и выдала стройным голосом:

«Обнаружены сетевые следы сопряженного устройства Цельнометаллический Церебрум, ви-ои-тэ».

— Есть контакт, — прошептала я, вперив взгляд в строки на экране планшета, в которых ни черта не смыслила. — Вы слышите?

Чернобог дернулся, прикрывая панель. Я потерла лоб, зализывая челку. Нервишки шалили…

На экран вернулось сосредоточенное лицо Вели:

— Сигнал странный, прерывистый. — В углу экрана появилась однотонная три-дэ-карта, которую, видимо, верстала моя тревожная муха. — Сири сейчас построит маршрут. Будь я верующей, как мой брательник, помолилась бы Абсолюту, чтобы ничего не сбилось.

— Давайте, ребята, — выдохнула я и заметила, как полет над картой замедлился и появилось что-то новое. — Что это? Точка сигнала?

— А вот и наш беглец. — Эвелина откинулась на спинку, обращаясь к Андрею: — Зев, глянь там, может ли Сири маршрут построить?

— Агась, и… — щелчок. — Сделано.

На моих глазах к прыгающей точке выстроилась пунктирная линия. Нитью она вела к мигающей позиции ЦеЦе, которая застыла не в Храме Исцеления, а в метрах отсюда, в одном из жилых кварталов, обозначенных на карте храмовыми домиками.

— Как это понимать? — нахмурилась я. — Разве ЦеЦе не должен оставаться в ухе Яна?

Веля наклонилась ближе к карте:

— Ну да, точно не стационарно. Он парит. И, я бы даже сказала, не по своей воле.

Я не выкупала. Не по своей воле? Парит? Значит, его вытащили? Украли?

Чернобог не успел дать мне сигнал: панель у входа сдвинулась с легким шипением. Он выругался и отступил ко мне, заслоняя спиной.

В проеме застыли две воительницы с копьями наперевес — в тех самых позах, в каких охранники из «Шестерочки» застукивают малолетних воров. Одна из них, с повязкой на шее, спросила:

— Что вы здесь делаете?

Чернобог медленно поднял руки, показывая, что он безоружен.

— Мы… искали… — я запнулась, фантазию заклинило. — Где зарядить планшет.

Кощей зыркнул на меня. Да не пались ты так! Поддержал бы лучше мою версию. Как два истукана-ботана, пойманные на списывании, ей-богу.

Вторая дева, приземистая, шагнула вперед и оглядела нас с нескрываемым подозрением. Она выставила копье и хрипло произнесла:

— Мы доставим вас Совету-Гэ, вы нарушаете порядок, заходя на техническую территорию.

И тут снаружи, из-за их спин, раздался задорный голосок:

— Ой, а я вас ищу-ищу! — Ди растолкала воительниц с видом полной невинности и впорхнула внутрь, размахивая кулаком. — В общем, пошла я Янчика навестить, и тут — глядь! — механическая мушка на полу валяется.

Она протянула руку и раскрыла ладонь. На ней лежал неподвижный ЦеЦе, скрюченный, как засохший жук.

— Похоже, ваш ЦеЦе гуляет сам по себе! Наверное, выпал, когда тело Янчика готовили к… — она наморщила лоб. — К чему-то сложненько-медицинскому.

Я взяла наноробота дрожащими пальцами. Холодная и безжизненная, последняя ниточка, за которую я цеплялась, теперь она оборвалась окончательно.

Воительницы растерянно переглянулись. Высокая повторила:

— Идите с нами. Вам туда нельзя.

— Девчонки, не волнуйтесь. Все схвачено. — Ди подмигнула нам, уводя дев из кабины. — Мой босс, демиург Джа-и Рриэйей, сейчас уединился с Атишей-хан, и я вот не думаю, что хорошая мысль — беспокоить Ее Святейшество в столь интимный момент…

Ее голос удалялся, пока не заглох вдали вместе с шагами. Чернобог опустил плечи с выдохом.

Силы покинули меня. Я облокотилась о прозрачную стену энергоблока, чувствуя, как мир плывет перед глазами. ЦеЦе сломался и не реагировал на тепло моих рук.

Экран планшета еще мерцал, на картинке застыла Веля с сочувственным лицом:

— Отправьте ЦеЦе нам, Вер. К счастью, автопилот еще жив. Он доберется до резиденции Лебье-Рейепс, где мы его реанимируем и перепрошьем.

— Мы можем найти мастера арочных переходов, чтобы передать его вам, — подключился Чернобог. — Так выйдет быстрее, чем обычный полет.

— Любая магия может вас выдать, — помотала головой Веля. — У вас, где бы вы ни были, программа защиты свидетелей. За ваши головы АИН установило ценник размером с прейскурант за некоторые мелкие миры. Рисковать нельзя. — Она обратилась ко мне: — Вера, я запущу автопилот дистанционно, тебе ничего делать не надо. Наше устройство шмыгнет в несколько портальных дыр и скоро будет у нас.

Я кивнула, не в силах говорить, и разжала пальцы. ЦеЦе, не активируя фасеточных индикаторов, завис в воздухе. Его микроскопические крылья мелко дрогнули. Искаженный, как зомби-муха, он рванул в сумерки, полетел через пол-Вселенной к своим создателям.

— Солдат, не дрейфь, — Чернобог сжал мое плечо. — Шансы, что Вельзевулы починят ЦеЦе, еще велики.

Выше нос, Вера Беляева.

ЦеЦе нашли. А сознание Яна где-то блуждает.

Конец его дней близок. Но, эй, я ведь латентная оптимистка. С надеждой на лучшее готовлюсь к худшему.

* * *

Сна ни в одном глазу. Рвано засыпала, но пробуждалась от малейшего звука. Или его фантома.

Сирфида проанализировала мое состояние и робко обратилась ко мне:

— Я с-слышала... что земляне любят чтение, — вещала Сири в моей голове. — Вот, и... Ох, прости, о Гостья-Ли-Хе, я уже глупость сморозила... Тебе, наверное, не хочется читать!

Пристроившись кое-как на каменной плите в Храме Исцеления, я съежилась и прикрыла глаза. Сквозь веки пробивалась подсветка ложа, на котором лежал Ян.

Я зевнула.

— Читать не смогу. Но если это будет радиоспектакль...

Сирфида пикнула, видимо, пытаясь понять, что за диковинку я запросила. Она издала одобрительный звук:

— Я могу почитать тебе, дражайшая Гостья Ли-Хе, любой оцифрованный свиток! Историческую или магическую информацию принято записывать на специальном папирусе, это признак достоверности! Вот, я...

— Читай что хочешь, — пробормотала я. — На твой вкус.

— Ой... Ох... Ну... Хорошо... — Сирфида панически дышала. Еще бы — невротичке-мухе предоставили выбор! — Вот, может, «Смутные сумерки Хельта: Четырнадцатая наставница Храма Хаоса»... Ой, боже! Боже!!! Это же точно не то, ну какая же я дура! Тебе сейчас, Гостья Ли-Хе, и знать ничего не хочется о Рейепс! Ты же страдаешь... Ну что я за кретинка...

— Почитай. — Я открыла свои «недреманные очи» и пусто посмотрела на «гроб» для коматозника. — Почему бы и нет? Мне интересно.

— О!.. Фух... Отлично... Сейчас, я... Сейчас все будет!

***

Всем сердцем Нокс-Рейепс любила Хельт и жаждала процветания для него. Подобно Первозданной Царице, Светлейшей Супруге Абсолюта, коей поклонялись хаоты, она пробудилась однажды с мыслью: выйти в народ. Столкнуться лицом к лицу с хельтскими лишениями, не прятаться от правды за храмовыми стенами. Какой бы горькой та ни была.

Под покровом ночи наследница Хаоса угнала капсулу и покинула пределы Стены через прореху, о которой знала лишь она одна. Знала с детства и молчала, ибо понимала: рано или поздно она либо просочится во внешний мир, либо он сам ворвется в их размеренный уклад.

Земли Хельта походили на старческий череп — повсюду зияли проплешины. Капсула чихнула, выплюнув остатки энергии, и замерла посреди Линии — магистрали, ведущей в Курат-Хаташ, столицу Священного государства. Крохотный анклав, веками управлявший Хельтом от имени Храма Хаоса. Совет Конфедерации смотрел на внутренние распри сквозь пальцы — до тех пор, пока войны не выходили за пределы системы.

В поисках подзаправки Нокс забрела в промышленную деревню Яфы. Осторожно ступая по плитке заброшенной площади, она, словно дикий зверь, внюхивалась в воздух, и густеющее зловоние заставляло ее замедлять шаг.

Брошенные игрушки. Капсулы со вскрытыми панелями. В конце обезлюдевшей улицы раскинулась сеть сферических зданий, похожих на изоляционные палаты. Завязав шалью нос и рот, Нокс поспешила к кордону.

Термопанели на высотках были вскрыты. Голубые осадки фриза — кристаллического вещества, сыпавшегося из тучевой завесы — формировали зловонные сугробы. Когда фриз таял, выделялся безвредный, но режущий слизистую газ. Хельт сумел обуздать этот каприз природы — но только не в Яфах.

«Гиблое место…»

Спинами к ней стояли существа в желтой форме. На лицах — респираторы, трубки которых тянулись к баллонам за спиной. На баллонах мерцали магические символы биологической защиты, заключенные в треугольники.

Нокс юркнула в переулок и спряталась за утилизатором. Рядом белел конус с гербом Конфедерационной организации здравоохранения. Нокс вскрыла панель клинком: повалил холодный белый пар, и выехала кассета с содержимым. Тонкие пальцы дрогнули над вакуумной упаковкой.

Она слышала об эпидемии холеры, но матушкина цензура сдерживала поток истин. Очаги инфекций перекрывались и отсекались от цивилизации. Стиснув зубы, Нокс вскрыла упаковку и облачилась в одноразовый комбинезон. Едва маска приняла форму ее лица, защищая дыхательные пути и слизистую, в переулок заглянула пара «желтых».

Рейепс разглядела на их шеях перьевые отростки, а форма респираторов, напоминающая клюв, выдавала в них рухов — кочевников из Архипелага Иден. На их телах прорастали рудиментарные отростки, похожие на птичьи крылья. Иные называли рухов потомками вымерших ангелов.

— В секторе Май-ла аврал, — бросил один. — Прорыв «белой гнили».

Она знала этот термин из медицинских свитков. Костный мозг, сраженный холерой Йотун, в агонии выбрасывал мириады лейкоцитов, которые мгновенно гибли, превращаясь в едкий гнойный экссудат. Тела не столько умирали от самой болезни, сколько захлебывались продуктами собственной тщетной защиты.

— Гнойник? — спросила Нокс, нарочито огрубляя голос, чтобы не узнали.

— Ты что, из отсталого мира? Те, у кого изо всех щелей сочится эта белесая мерзость. — Он пригляделся к незнакомой деве, и она свела плечи, опуская голову. — Сколько тебе здесь циклов? Выглядишь совсем отроком. Ты хоть совершеннолетняя?

— Да, — солгала Нокс.

— Ладно, не до тебя. Шагай быстрее. Без добровольцев не справимся.

— Куда идти?

Нокс отвели в место, которое позже преследовало ее во снах. Вагоны древних телепортационных модулей были переоборудованы под палаты. Эластичная маска позволяла дышать, но вонь пробивалась даже сквозь ее магическую структуру. Вонь… Космолингвистам и не снилось слово для описания зловонного смрада, источаемого телами, что лежали на кушетках кают. Кроваво-гнойные простыни, скрюченные нагие тела: дети, старики, женщины, мужи… Они стонали, и их вой сливался в единый возглас отчаяния. Боли.

Нокс впервые растерялась. Ее плечи поникли. Она не ждала от стервозной матери ласкового слова — единственным условием беспрекословного подчинения воспитательнице оставалась правда. Но теперь выяснилось, что Каллиго-Рейепс лгала хельтскому народу и собственным детям. Вера в авторитет наставницы пошатнулась.

Целый шинит² Нокс инкогнито волонтерила в корпусе Междумирного Креста Помощи. Собирала биологически опасные отходы, оттирала холерные тела, вводила успокоительные тем, кто помешался умом. Однажды старец вцепился в ее защитный костюм, измазал его слизью и кашлянул в лицо, оросив маску крапинками крови.

Нокс прошла медосмотр: зараза не тронула ее. В тот момент она еще не знала — она пожалеет, что не умерла. Она меняла пеленки одной из зараженных, когда к ней подошел пожилой рух Минилар, руководитель медицинской экспедиции.

— За что ты так с нами?

— Минилар? — Нокс бросила пеленки в емкость со средством. — Что такое?

— За тобой пришли.

Рейепс ощутила, как сердце скомкали, точно неудачный свиток. Минилар вывел добровольца из опасной зоны, дождался у санитарной части, где Нокс избавилась от одежд, приняла душ и переоделась в комбинезон, одолженный напарницей. Она вышла, на ходу протирая волосы.

— Минилар, я не понимаю…

— Клянусь Звездой Хаоса, — раздался строгий материнский голос, — я в шаге от детоубийства. Нокс-Рейепс Хельтская, собственной персоной!

Нокс отвела взгляд от деспотичной матери, в своем узком платье похожей на канделябр, и посмотрела на руха. Поникший Минилар прижимал шлем к пернатой груди.

— Не гневайтесь, государыня. Мы лишь выполняли свою миссию, — кротко произнес он. — Ваша дочь…

— Делайте свою работу, Минилар. Воспитанием дочери я займусь сама.

— Я вас услышал. Еще раз прошу простить. И… у меня вопрос по Зоне Отбытия: когда к нам пришлют герметичные капсулы для эвакуации? Койко-мест в деревнях не хватает…

Каллиго-Рейепс окатила его гневливым взором. Рух сразу подавился просьбами и, буркнув что-то невнятное про запрос через АКАШИ, ретировался.

Мать и дочь остались наедине. В закатном свете кордонный коридор, протянутый через некогда оживленную Линию Яфов, выглядел убого. У Нокс поднимался горький яд обиды.

— Не смей рыдать, — пророкотала Каллиго. — Дрянная девка. Решила в спасательницу поиграть?

— Ты не рассказывала нам, какая доля выпала этим хельтам, мама, — дрожащими губами прошептала Нокс. У нее не получалось сдерживаться. — Почему ты молчишь об этом? Если хельты будут бдительны к заразе, если…

— Закрой свой рот, если ничего не понимаешь в политике. На моих плечах зиждется благополучие всего мира! Не города, не государства — Хельта!

— Я не закрою рот! — потрясла кулаками Нокс, приблизившись к воспитательнице на непозволительное расстояние. — Не закрою, пока все не объяснишь!

Каллиго отразила укор:

— Не я повинна в том, что босота не получает питательных элементов.

— Как их голод связан с эпидемией? — усомнилась Нокс.

— Ты даже не разобралась в претензии. — Каллиго сложила руки на груди. — Нулевые пациенты питались дешевым синтетическим продуктом, партия которого содержала возбудитель инфекции Йотун. Бедняки.

У Нокс закружилась голова. Она сжала кулаки и взорвалась:

— Ты знаешь, как я жажду унаследовать Храм Хаоса, знаешь, как я люблю свой народ! Но что ты оставляешь мне, дщери своей?! Гной и пепел?!

Каллиго-Рейепс наотмашь ударила дочь по лицу. Такой затрещины Нокс не получала даже в неугомонном детстве, когда ее ловили на шалостях. Она упала на колени, держась за ожог на щеке. Подняв влажные глаза на мать, она ужаснулась ее синим-синим очам.

— Мерзавка, — наставница сплюнула на землю. Магический взгляд помутнел, лицо смягчилось. Мы с ног сбились, чтобы тебя найти. Я места себе не находила. Ты моя первеница, ветвь Храма Хаоса. Не тебе разгребать последствия ресурсного кризиса.

— Ресурсного… кризиса?

ГЛАВА III. Изоляция

Недострой вызван невозможностью

доставки материалов и рабочей силы

на площадку в связи с

форс-мажорными

обстоятельствами.