Czytaj książkę: «Мантикиро»

ОГРАБЛЕНИЕ ПО...

«Случай часто играет человеческой жизнью»

<b><i>СЕНЕКА</i></b>

«Человек — нередко властелин судьбы своей»

<b><i>В. ШЕКСПИР</i></b>

1.

Декабрь 1999 года выдался холодным, ветреным, суровым. А тут ещё сессия на носу! Поэтому в Храме Знаний торжественная тишина. Идут занятия.

Огромный просторный холл пуст. Но что за странные звуки? Тихие всхлипывания. Обиженные бормотания? Ага! Вот в чём дело.

Три девицы у окна ведут тихий, взволнованный разговор. Портреты великих людей укоризненно смотрят на невольных прогульщиц такого нужного предмета, как психология!

Студентка-первокурсница Ксюша Вересова не пошла на лекцию. Она безутешно рыдает в коридоре на плече подруги — Миланы Мироновой. Рядом стоит ещё одна девушка — Ульяна Гранина. Она в отличие от Ксении с Миланой учится на юриста, а не на журналиста.

— Зачем в переполненный лезть, — строго переводит она взгляд с одной на другую и укоряет пострадавшую: — Подождать не могла?

— Я опа-а-здывала, — жалобно тянет Ксюша. — У отца мотор заглох в ма-а-а-шине.

— Бедная маленькая девочка, — передразнивает Ульяна. — Как же другие не опаздывают?

— Успокойтесь, пожалуйста, — миролюбиво просит Милана. — Ничего страшного ведь не произошло?

— Это ты называешь, не произошло! — недоумевает Ульяна и строго: — Слышь, Вересова, а вызвать такси ума не хватило?

— Говорят же, — злится та, — Подошла маршрутка, и меня туда подсадили!

— Ты что дичь? — ехидничает Гранина.

— Какая дичь?

— Утка подсадная, — хмуро поясняет Ульяна, — которую запихнули, тьфу… в ловушку заманили, чтоб удобней обчистить.

— Да-а, не-е-ет, — оправдывается Вересова. — Наверное…

— Понятно, — выпаливает сокурсница, — Ты даже с этим разобраться не можешь: да? Нет? Наверное? Вот что значит реалити-шоу по телеку с утра до вечера смотреть.

— При чём здесь это? — хмурится Ксюша.

— Фу! — наступает Уля. — Гадость! Что там смотреть? Тебе общения не хватает? Или подсматривать нравиться за другими. Живи своей жизнью.

— У меня папа строгий, — оправдывается Вересова. — Никуда не пускает. А там кипят та-а-а-кие страсти…

— Любопытство сгубило кошку! — перебивает Ульяна и машет перед носом приятельницы указательным пальцем, словно решила пожурить нерадивую девчонку.

— Английская пословица: «Curiosity killed the cat, but satisfaction brought it back» переводится: «Любопытство сгубило кошку, но удовлетворив его, она воскресла», — уточняет Милана.

— Я не кошка! — капризно говорит Ксения. — При чём тут это?

— Кошки любопытны, суют нос, куда не надо, — поясняет подруга.

— Это может их погубить! — прибавляет Ульяна. — И наличие девяти жизней не поможет.

Вересова открывает рот. Закрывает. Всплёскивает руками. Затем испуганно напоминает:

— Но кошка же воскресла!

— Вот-вот! — Ульяна упирает руки в бока. — То кошка! Ты не кошка. Ты избалованная папина дочка.

Ксюша всхлипывает.

— Гранина, ты что? — заступается Милана. Гладит огорчённую подругу по плечу: — Понимаешь, она хочет сказать, что у некоторых любопытство перевешивает осторожность. Поэтому мы с ней за тебя волнуемся. И вообще… такое с каждым могло произойти.

— Вересова привыкла, — не унимается Ульяна, — что за неё думают другие, вот и попала как рыба на крючок!

Неожиданно Ксюша соглашается:

— Они такие злые! Я решила, мне помогают, а оказалось…

— … грабят! — изрекает Уля. Ей нравится, когда впросак попадают другие, а не она. Тогда можно давать советы. И чувствовать себя при этом важной персоной. — Ты хоть запомнила их? Описать сможешь?

Пострадавшая трёт виски, бормоча:

— Сейчас, сейчас вспомню. Как выглядели? Обычно. Парни, как парни. Наглые. Весёлые. Куртки спортивные. Джинсы. Ботинки.

— Внешне, — подсказывает Милана. — Особые приметы. Шрам? Усы. Цвет глаз. Волос…

— Щетина была, — оживляется Ксюша. — У одного. Второй пониже. А приятель его худой, смуглый, взгляд у него такой…

— … пронзительный? — уточняет Милана.

— Ага.

— Пф! — произносит с презрением будущий правовед Ульяна Гранина и прибавляет: — Сколько раз говорила: бдительность и осмотрительность всегда и везде, но тебя, Ксюха, разве вразумишь. Да и ты, Милана, со своей добротой и вечным состраданием ко всем — от птичек, рыбок, людей до китов, крокодилов и слонов. И вот доигрались! Теперь будете знать, как всем доверять!

Её вдруг осеняет: «А вдруг это и есть то самое, настоящее расследование? Вот бы раскрыть преступление, поймать бандитов, и тогда все узнают…»

2.

Что узнают окружающие, Гранина додумать не успевает, потому что Милана незаметно толкает её локтем в бок. В глазах подруги немой вопрос: «О чём размечталась? Ксюшу надо спасать. Но как?»

Тем временем Вересова горестно размышляет о предстоящем разговоре с грозным преподавателем, с вечно занятыми родителями. Ей не по себе. Но Ульяне и дело нет до переживаний Ксении. Она примеривает роль супер-вумен.

Милана Миронова внимательно наблюдает за обеими. Ей неприятно, что Улю больше интересуют детали, а не горько плачущая от злости и обиды Ксюша.

— И какое теперь дело: кто виноват? — шепчет она.

— О, не скажи, — возражает Ульяна.

— Хватит! — просит Милана. — Надо Ксюше помочь, остальное неважно.

Ульяна надменно поджимает и без того узкие губы. Ей хочется выдать:

— Сама встряла, сама пусть и выпутывается! Мы тут при чём? И так лекцию из-за неё прогуляли.

Вересова искоса наблюдает за ней и, сообразив, что помощи не дождётся, принимается сетовать:

— Вляпалась, так вляпалась.

— По уши, — подтверждает Ульяна.

Милана обнимает подругу за плечи. Просияв, та в который раз пересказывает подробности «ограбления по…».

Ульяна хмыкает, но с места не двигается, хотя давно всё понятно. Граниной не хочется, чтобы подруги обвинили её в неотзывчивости. Хотя так оно и есть. Девушка вздыхает, подумав: «Как они несправедливы! Она просто принципиальная. К тому же ей чуждо притворство. И все эти ути-пуси в такой ситуации ни к чему».

Пока «убитая случившимся» Ксения жалуется Милане на подлых притворщиков, Уля решает продолжить «читать нотации».

— Нельзя быть жертвой! — наставляет она. — Взять и так неосмотрительно довериться чужим? Нужно взрослеть, а ты привыкла, что за тебя решают родители.

— Ой, не напоминай, — вздрагивает Вересова. — Отец убьёт, когда узнает!

— За что? — изумляется Милана и протягивает подружке ароматическую салфетку. — Возьми апельсиновую! Помогает при стрессе.

Благодарно кивнув, несчастная спрашивает:

— Как я выгляжу?

— Замечательно, — Милана бережно смахивает слезинку со щеки подруги.

Ульяна холодно рассуждает:

— Этого и следовало ждать! Родители Вересову никуда без охраны не выпускают, боятся!

— Меры предосторожности никогда не помешают, — оправдывается потерпевшая, глядясь в зеркало и кокетливо поправляя чёлку. — Просила же мастера постричь короче, а она: так будет естественней!

— И что? — хмыкает Ульяна, пропустив замечание о не угодившем стилисте. Будущего юриста сейчас интересует другое: — Помогло это тебе? Если захотят…

— Ты не понимаешь, — прихорашиваясь, тянет Ксюша. — У папы крупная фирма по…

Вошедшая в роль прокурора Ульяна перебивает:

— Это как водится: конкуренты, рэкет, незаконный оборот капитала, разделение сфер влияния и прочее.

— Ну, ты загнула! — заступается за отца Ксюша. — Детективов насмотрелась? Папа просто частный предприниматель.

— Вот! — Гранина непреклонна. — Все так говорят, а потом ночей не спят. Охрана, сигнализация, камеры слежения. Это того стоит? Думаю, нет!

— Уля! — хмурится Милана. — Перестань! Хватит! Сейчас разговор не о том.

— А о чём? — пожимает узкими плечами «блюстительница законности и порядка». — Ладно, теперь подробнее, что там произошло?

— Как? — возмущается Милана. — Опять показания?

— Она меня допрашивает с таким пристрастием, — бурчит Ксюша. — Словно это не меня обокрали, а я…

— Факты! — напоминает Ульяна. — Мне нужны не эмоции, а факты. Говори, как на духу!

— Правду и ничего кроме правды, — иронизирует Милана Миронова. — Хватит изображать из себя прокурора.

— Я расскажу, — покаянно шепчет пострадавшая. — Только не ссорьтесь, пожалуйста.

3.

… Утро понедельника у Вересовых не заладилось. Глава семейства опаздывал на важную встречу. Дочь-первокурсница не успевала на первую пару.

Как такое могло случиться?

Да застряли они у ворот дома!

Кто виноват? Водитель, пассажиры? Или всё же погодные условия не позволили намеченному осуществиться быстро и легко?

Этого Ксения не знала. Она слушала монотонную песню ветра и переминалась с ноги на ногу.

— Х-хо-лодно, — бормотала она. — Скользко. И эта манная крупа достала! Откуда столько? Сыпет и сыпет.

Девушка поглядела на обледенелую плитку под ногами. Недавно Ксюша чуть не села на шпагат у ворот, но удержалась. Девчонка разозлилась и обрадовалась одновременно! Чему? Разозлилась на погодные условия. Обрадовалась, что такая ловкая и гибкая.

Пока студентка вуза размышляла об этом, небо хмурилось. Северный ветер пробирал насквозь.

«Даже деревья замерзли, — подумала она. — Вон как дрожат ветвями. У-ух! Что уж говорить о людях».

Словно в подтверждение на той стороне показался одинокий прохожий. Подняв воротник, мчал он по делам. Куда и зачем? «Наверное, на работу, — решила девушка. — Судя по возрасту. Ишь, укутался! Шапку надвинул на лоб. Воротник поднял. Скользит, будто конькобежец на соревнованиях».

Дочь взглянула на отца. Тот напоминал огромную скалу. И всем своим видом выражал свирепое недовольство. Ещё бы! Его не желали слушаться. И подчиняться! Кто? А точнее, что? Авто.

Водитель наматывал круги около заглохшей машины, бормоча:

— У нас ихние машины, что в Африке пингвины! Ну, чего тебе ещё, кукла заграничная? Заводись!

… Мороз крепчал. Ветер усиливался. Время шло.

— Ну? — басом поинтересовался Вересов у парня. — Долго ещё?

Тот растерянно пожал плечами. В который раз обошёл вокруг автомобиля, удручённо качая головой и вздыхая.

Прежнему водителю нездоровилось, и Вересов дал ему три дня на поправку, а новый с «иностранкой» поладить не сумел. Вот она и «капризничала». Не привыкла, видите ли, к нашим морозам!

Под стать была и дочь шефа.

— Папа-а-а, — ныла Ксения. — Опаздываю-у-у…

— Как только приеду, разберусь! — сурово пообещал Вересов кому-то, прижимая мобильный плечом. В руках он крепко сжимал папку с важными документами.

— Когда поедем? — не отставала первокурсница. — Мне в универ пора.

Вересов оглянулся:

— Погоди! Не видишь, я занят.

— Тебе всегда-а-а некогда-а-а, — напомнила дочь и то ли в шутку, то ли дразня, пропела: — Пять минут, пять минут это много или мало? На занятия уже опозда-а-а-а-ала!

— Я не волшебник, — хмуро напомнил бизнесмен.

Водитель развёл руками, мол, я тоже.

И каждый вернулся к прерванному занятию. Личный шофер — к «привередливому средству передвижения». Вересов уставился в мобильник.

— Какой там курс валюты на сегодня? — поинтересовался он. — Ага! Понятно.

Девушка вздохнула. Ей тоже всё стало понятно. Если ничего не предпринять, на первую пару можно уже не бежать.

— Надо что-то делать, — прошептала Ксюша. — Что-то делать надо!

И направилась на ближайшую к дому остановку. Та в двух шагах и «осложнений» не предвидится!

— Главное не упасть, — упрашивала она. — Ох, и скользко же…

4.

Вызвать по телефону такси, просто не пришло нерадивой студентке в голову. Хотя в такую непогоду, такси — дефицит!

С первого сентября Вересова студентка вуза. Туда Ксения пошла не по зову сердца. Ей бы в актрисы или модели! Но папе идея с модельным бизнесом по вкусу не пришлась. И актёрствовать он тоже не разрешил.

— Там карьеру не сделаешь, — отрезал Вересов. — А вот репутацию подпортишь!

Почему он так считал, дочери неведомо. Поэтому, в знак протеста, она подала документы за компанию с лучшей подругой Миланой Мироновой. Та объяснила, что Ксения сможет стать телеведущей.

Девчонка просияла:

— Это где-то между моделью и актрисой! Ведь так?

Милана пожала плечами, но спорить не стала. Девушка давно решила стать журналистом и метания подруги не одобряла. Решила — дерзай, считала она.

Выслушав доводы дочери, Вересов согласился. Родителей Миланы Мироновой он знал давно. Дружили семьями. Часто гостили друг у друга. Перезванивались.

Вспомнив, что первая пара «Психология», Ксюша поморщилась. Строгий преподаватель опозданий не прощает. Обязательно выдаст что-нибудь едко-назидательное, заставив остальных студентов хихикать и многозначительно переглядываться.

… Вот и остановка. Народу! И как она не подумала, что уехать в «час пик» плюс метель и гололёд не по силам даже завсегдатаям вечно опаздывающего городского транспорта! Девушка вздохнула: с обстоятельствами не поспоришь.

… Время идёт. Ксюша совершенно замерзла на холодном ветру, но принять участие в «штурме» маршруток так и не решилась.

— Безвыходных ситуаций нет, — то и дело наставляет отец. — Думай, ищи, пробуй. Возможно, осенит. В крайнем случае, посмотри, что делают другие.

Другие?

Опоздавшая на лекции студентка оглядывается. Все замёрзли и ждут. На лицах недовольство и уныние, а что они могут? Те, кто посильнее и понахальнее — уехали. Остались не очень решительные или не очень спешащие.

«Упс, — мысленно стонет она. — Что же предпринять?»

5.

… От тяжких воспоминаний отвлекает резкий голос Ульяны:

— А пешком слабо? На вторую пару успела, если бы постаралась.

— Скользко же! — капризно поясняет сокурсница. — У меня сапоги на шпильках не за одну сотню баксов!

— Понятно, — приятельница опускает глаза на отечественные остроносые полуботинки, второй год красующиеся на ногах. — Проще надо быть к народу, а не провоцировать преступный элемент своим вызывающим видом. Фифа!

— Провоцировать? — Ксюша нервно крутит в розовом ушке бриллиантовую сережку. Затем выпаливает: — Мне что голой ходить?

— Не вздумай, — прыскает Милана. — С внешним видом у тебя всё в норме.

— Тогда что Гранина хотела сказать? — хмурится Ксюша и прибавляет: — Обзывается ещё.

— Скромней надо быть, — раздраженно выпаливает Ульяна.

— Как ты?

— Хотя бы, — кивает Ульяна, но, спохватившись, говорит: —Ладно, чего уж. Продолжай своё повествование, Вересова!

Подруга вздыхает и рассказывает дальше…

Налетел ветер. Принёс мелкий колючий снег. Люди жались на остановке, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Ксюша разоделась, как рекомендовал модный журнал, а не прогноз погоды.

Ветер её усилий выглядеть обаятельной и привлекательной не учёл, поэтому пронизывал насквозь.

Девушка стучала зубами, соображая: стоит ли вуз таких жертв с её стороны? К тому же в маршрутки не втиснуться, настолько они переполнены.