Czytaj książkę: «Формула от смерти»

Czcionka:

Посвящается моей сестре Вере,

которая являлась моим читателем,

мотиватором, редактором и критиком.

Спасибо, что помогала мне с самого

зарождения этой книги! Не удивлюсь,

если ты ее знаешь лучше меня.

Пролог

Мое имя, громко объявленное Людором, повисает над толпой и звоном отдается в ушах. Тысячи голов оборачиваются в мою сторону. Их взгляды пронзают меня, вызывая легкую дрожь в руках. Я не сразу понимаю, что произошло.

Он назвал мое имя? Мое?!

Люди продолжают смотреть на меня. Некоторые нетерпеливо перешептываются. А я не понимаю, что мне делать. Что от меня ждут?

Он назвал мое имя!

Меня приводит в себя легкий толчок в спину. Поворачиваю голову и встречаюсь с маминым взглядом. Она тоже удивлена, что в Свитке оказалось мое имя, но взяла себя в руки быстрее меня. Еще раз чуть сильнее подтолкнув меня, она наклоняется ко мне и шепчет:

– Выходи, – голос дрожит, но ее лицо спокойно и серьезно. – Давай, Инара, иди…

Мама пожимает мою руку, чтобы поддержать, но это не помогает. Я наконец осознаю, что от меня ждут, и что означает мое имя, написанное в Свитке. Внутри растет паника и желание убежать.

Почему я? Это какая-то ошибка!

Мама, заметив мой страх, снова легонько подталкивает меня, а люди рядом продолжают смотреть ожидающе. Людор громко повторяет мое имя.

Я должна действовать. Должна взять себя в руки и выйти к Людору.

Втягиваю воздух через нос и выдыхаю через рот – на этом привычном действии концентрирую все внимание, стараюсь успокоить сердцебиение и отбросить страх.

Надо просто выйти. Итак, делаем спокойное лицо – мне не страшно, я должна была этого ожидать, ведь в Свитке мог оказаться любой. Так, теперь легкая полуулыбка, ведь это оказанная мне честь – я должна принять ее с достоинством и гордостью. А теперь вперед.

Я заставляю себя идти через живой, провожающий меня взглядами, коридор. Внутри никаких страхов, только спокойствие и тишина… Но нет, я сама себя обманываю – сердце продолжает колотиться и что-то внутри меня рвется, убеждая бежать прочь. Но я не обращаю внимания. Сейчас не время для паники.

Как можно незаметнее, вытираю вспотевшие ладони об юбку. Выхожу на середину площади, окруженную толпой, и подхожу к Людору. Я впервые вижу его так близко. Он пристально разглядывает меня. Его кожа слишком гладкая для шестидесяти лет. На левом виске родинка. Он выше меня и, чтобы смотреть ему в глаза, надо ощутимо поднять голову. Напряженная улыбка выглядит неестественно веселой.

Мужчина протягивает руку, чуть наклонив голову набок. Его ярко-голубые глаза продолжат пронзать меня насквозь, словно он пытается прочитать мои мысли. Возможно, он тоже думает, что Тезурия ошиблась и я не могу быть Избранной. Что я не справлюсь…

Я снова теряю спокойствие. Горло сжимается. Желудок сдавливает. Тошнит. Я не могу быть Избранной! Это ошибка. Я не справлюсь. Я не готова.

Людор поднимает одну бровь, продолжая протягивать руку. Это помогает мне приостановить растущую панику.

Я должна собраться. Должна оставить сомнения на потом. Сейчас слишком много людей смотрит на меня. Никто не должен видеть моей слабости, иначе я потом пожалею.

Делаю глубокий вздох – мысленно собираю в шар все страхи и тревожные мысли. Выдох – кидаю этот клубок вперед. Пролетев над головами Людора и толпы, он теряется среди деревьев. Концентрация на этой фантазии помогает мне немного успокоится.

Пожимаю Людору руку и улыбаюсь. Чувствую, как неестественно выходит, но ничего не могу поделать. Мне сейчас совсем не до улыбок.

Он крепко сжимает мои пальцы. Толпа аплодирует.

Не знаю, ошиблась ли Тезурия или нет. Но с этого момента я могу забыть свою старую жизни. Я – Избранная. И каждый, кто в эту секунду смотрит на меня, верит, что я выполню свой долг. И я не могу их подвести. Любой ценой.

Часть первая. Попаданец

Глава 1

Этот день можно описать только одним словом. Или несколькими. Но все они будут матами.

Я сижу на крыше шестиэтажки и смотрю на город. Машины едут. Пешеходы идут. В окнах домов напротив мелькают люди. У каждого свои проблемы, эмоции, прошлое и будущее. И все они чужие. Пока я за ними наблюдаю, злость тает, а тягучее и тоскливое ощущение одиночества усиливается.

Их так много, а я один. Совсем.

Телефон гудит в кармане, но я игнорирую его. Уверен, это Яна или директор детдома, а я не хочу с ними разговаривать. Они спросят, почему я подрался с Колей. А я не знаю и, честно, – знать не хочу. Он накинулся на меня, покрывая матами и поливая грязью моих родителей. Я не мог терпеть. Лучший друг или нет – за это он получил в морду. И если бы училка не разняла нас, то Коля мог бы попрощаться со своим смазливым личиком.

После часовой лекции директор школы отправила меня домой, пригрозив, что настучит Людке – директору детдома. И я уверен, что она так и сделала. Но мне плевать. В ближайшее время я не планирую возвращаться. Их лекции уже в горле стоят. Как им не надоело говорить одно и то же? И главное – они же совсем не хотят меня слушать. Все, что я скажу, не имеет значения. В их глазах я виноват, а Коля – невинный одуванчик. И все потому, что у него есть родители, а у меня нет.

И потому что Коля подрался первый раз за год, а я, наверное, десятый…

Какая нахрен разница?! В этот раз виноват Коля, но кто меня послушает? Его родители считают, что я виновник всех его проступков, так как плохо на него влияю. Если Людка и выслушает меня, то все равно отчитает, скажет, что всегда можно избежать драки и придумает какое-то новое наказание. А Яна… она встречается с Колей, конечно, она будет за своего парня, а не друга.

Горло снова сжимает тягуче-противное чувство в груди.

Бью кулаком крышу и матерюсь. Сначала тихо. Потом ору во все горло. Пешеходы внизу оглядываются и смотрят в мою сторону. Несколько любопытных лиц выглядывают в окна и разглядывают меня.

Показываю им средний палец и отворачиваюсь. Через пару минут они меня забудут. Всем плевать.

Выплеск эмоций помогает – в груди остается только равнодушная пустота. Глубоко вдыхаю и ложусь.

Телефон снова вибрирует. Достаю его, смотрю несколько секунд на имя Яны, сбрасываю ее и выключаю смартфон насовсем. Кладу на крышу рядом.

Кучные облака ползут по небу. Холод бетона быстро пробирается через волосы, толстовку и проникает под кожу, но я игнорирую его. Закрываю глаза.

Мозг снова охватывают воспоминания о драке с другом. С одной стороны, приятно, что мне хватило двух ударов, чтобы одержать верх. Вид крови на лице Коли приносит удовольствие, как от победы над старым врагом. С другой – мне сложно уцепиться за это чувство и удержать его. Коля никогда не был моим врагом, и сложно назвать его им сейчас. И от этого удовольствие сменяет горечь от предательства друга.

Я совсем не понимаю, что случилось. И хотя говорю себе, что мне плевать, мозг продолжает перебирать события, которые могли обидеть его. Но таких нет. Я вспыльчивый и могу натворить дел, но последнее время я ничего не вытворял. Еще вчера мы с Колей хорошо общались, сегодня – он накинулся на меня. И я совсем не понимаю почему.

Не могу избавится от чувства нереальности. Коля будто был и не Колей вовсе. Другой голос. Выражения. Мимика. И даже, как будто, цвет глаз. Он совсем не был похож на моего друга. Я видел, как он выходит из себя, но в этот раз все было по-другому. Что его так разозлило?

Плевать. Я бы мог понять и простить, если бы он обматерил меня или просто без объяснений накинулся с кулаками. Но этот придурок оскорбил моих родителей. Мою маму. И это я никогда ему не прощу.

Но чувство обиды и полного одиночества продолжает скрести ребра, сжимать сердце. И снова хочется материться во все горло.

Инара

Мама прижимает меня к себе и не хочет отпускать. Слезы, которые она все это время сдерживала, текут по щекам. Всхлипывает. Мне невыносимо смотреть на нее. Хочется уткнуться в ее плечо, расплакаться и сказать, что я никуда не пойду, и пусть они ищут другую Избранную. Но я сдерживаюсь.

– Мам, все будет хорошо, – шепчу ей на ухо и нежно освобождаюсь от объятий. – Мне пора идти.

– Да, да, – произносит чересчур быстро, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Это движение снова заставляет сердце сжаться. Горький комок слез подкатывает к горлу.

– Мам, – двумя руками хватаю ее мокрую от слез руку, чувствую, как она дрожит, – не волнуйся ты так, я вернусь. Все Избранные возвращались живыми и невредимыми. Я вернусь.

Она избегает моего взгляда и излишне-внимательно поправляет замок на моем костюме, сшитым специально для меня. Он должен спасти меня от всех опасностей в лесу, но я ощущаю себя уязвимой как никогда.

Наконец мама поднимает глаза, и от боли в ее взгляде снова хочется отказаться от своего долга. Но я продолжаю молча стоять, пытаясь выглядеть уверенной в своих словах.

– Обещаешь? – спрашивает тихим и таким по-детски наивным голосом, что внутри что-то обрывается, а в горле снова застревает ком.

– Обещаю.

Глава 2

Пот стекает по спине и лбу, заливая глаза. Мышцы напряжены до предела, но я продолжаю бить боксерскую грушу. Вкладываю в удары всю злость, но это не помогает. Только руки болят все сильнее от напряжения.

– Руслан! – ощущаю руку тренера на плече. – Хватит, слышишь?

Останавливаюсь и оборачиваюсь к Николаичу, встречаюсь с его сочувствующим взглядом.

– Не надо так расстраиваться, – подбадривающим тоном произносит он.

Расстраиваться? Да это еще мягко сказано!

Вытираю пот со лба.

– В твоем возрасте проблемы кажутся больше, чем на самом деле являются.

Усмехаюсь. Спасибо, Николаич, поддержал. Звучит так, будто я полный идиот, который ничего не понимает и наивно преувеличивает проблему. И откуда он вообще знает, что у меня есть проблема? Неужели, Людка настучала? Она знала, что у меня тренировка, и, наверное, не дозвонившись до меня, набрала тренера.

– Ага, – бурчу я, снимаю перчатки и направляюсь к раздевалке.

– Руслан.

Да что опять?

– Что? – спрашиваю чересчур резко, поворачиваюсь.

– Ты кое-что забыл, – кидает ключи от раздевалки.

Ловлю их и только сейчас замечаю, что все ушли, а на часах уже восемь – я задержался на час. И в благодарность я только злюсь. Становится стыдно. Он уже давно мог бы отдыхать дома, но решил дать мне побольше времени, чтобы я выплеснул эмоции.

Стою, опустив глаза, не зная, что сказать. Тренер всегда относился ко мне с заботой и за семь лет стал мне близким человеком – тем, к кому можно обратится в трудную минуту. Мне хочется поделиться с ним переживаниями и мыслями, но из груди не уходит ощущение, что, несмотря на годы тренировок, мы чужие люди. Какая ему разница, что я чувствую? Ему не плевать?

Николаич, будто прочитав мои мысли, берет меня за плечи и, легонько тряхнув, говорит:

– Руслан, я понимаю, ссора с лучшим другом может больно ударить. Нормально, чувствовать злость, обиду и боль. Когда родной человек предает, он оставляет в душе рану и ощущение одиночества. Я не знаю, почему вы подрались, но не надо закрываться в себе. Есть люди, которые заботятся и волнуются о тебе, например, я и Людмила Александровна. Ты всегда можешь обратиться к нам и поделиться переживаниями.

Удивительно, но эти слова немного подбодряют. Совсем немного. Если я верю, что Николаич поддержит меня, то насчет Людки сомневаюсь. Она в очередной раз встанет на сторону «жертвы» и отругает меня, я уверен.

Но я не спорю, киваю. Тренер добродушно усмехается.

– Иди давай, а то Маринка опять начнет пилить, что у меня работа превыше всего.

Я тоже усмехаюсь в ответ. Вспоминаю, как жена Виктора Николаевича, после его задержки на тренировке, пришла в зал и экспрессивно отчитала его, нисколько не смущаясь нас – его учеников.

Тренер снова подбадривающе хлопает меня по плечу и убирает руки. От его улыбки становится немного легче.

Инара

Я здесь никогда не была. Нас с детства запугивали Ирангулом. И не зря. Здесь жутко. Листья на деревьях грязно-бурые и сухие, но не опадают. Засохшая желто-коричневая трава шуршит под ногами, создавая иллюзию, будто кто-то крадется за моей спиной. Небо все время серое, от чего сложно понять, сколько времени я здесь брожу. Может сейчас все еще день, или уже ночь, может, вообще наступило утро?

И, что хуже всего, я не знаю, что мне делать. Сесть и ждать, пока придет Тезурия? Или идти, пока она не появится? Из рассказов других Избранных я знаю, что каждый раз она появлялась в разное время и разных местах. А что, если она вообще не придет?

После очередного часа, или больше, бесплодного блуждания, в груди расползается страх, гранящий с паникой.

Я не знаю, что мне делать. Вокруг лес и я одна. Тут нет даже насекомых. А вдруг, Людор ошибся, и там написано не мое имя? Тогда Тезурия вообще не придет. И я не смогу вернуться, так как еще никто из Избранных не возвращался без Инвентума! Никто. И я не буду первой. Но что мне тогда делать, если Тезурия не придет? Я не могу сидеть здесь и ждать смерти. А если она просто забыла, что я должна прийти? Я просто…

Так. Все! Я должна успокоиться. Должна взять себя в руки. Все будет хорошо.

Закрываю глаза. Вздох – мысленно собираю переживания и страхи в кучу. Выдох – подношу к ней факел. Она вспыхивает и сгорает, возвращая спокойствие.

Все будет хорошо. Тезурия придет.

– Браво!

От неожиданности подскакиваю на месте. Сердце замирает и снова разгоняется. Поворачиваюсь на голос.

Из-за деревьев выходит высокий незнакомый мужчина крепкого телосложения. На вид – полная противоположность типичному гражданину Секуавелии. Волосы черные и длинные – до мочек ушей. Взгляд карих глаз пристальный и пронизывающий до мурашек. Он гладко выбрит, одет в синие джинсы и черную, обтягивающую торс толстовку.

Мужчина с интересом сканирует меня с ног до головы. От его взгляда по спине снова пробегают мурашки, а в груди колотится страх, но я стараюсь его не выдавать.

– Браво! – повторяет он и хлопает в ладоши. В глазах осколки льда. – Давно не видел такого самоконтроля. Молодец!

– Кто вы? – как бы я не старалась голос все-таки выдает меня –ломается.

– Ну, уж точно не эта старуха-Тезурия! – он усмехается, не сводя с меня пристального взгляда. – Меня зовут Вальнар, – подходит, ловко хватает мою руку, сжимает и трясет со сделанным дружелюбием. – А вас прекрасное создание… Инара? Приятно познакомиться.

Откуда он знает мое имя?

Пытаюсь отнять руку, но он крепче сжимает ее.

– Куда вы собрались? Ночь на носу, а вы в лесу одна, – качает головой. – Я не могу позволить юной девушке находиться в столь диких условиях в полном одиночестве.

Я вижу, что Вальнар говорит с напускным сочувствием и обеспокоенностью, и это меня сильнее пугает. Кто он? Что ему от меня надо?

– Я настаиваю, чтобы вы у меня погостили, – глаза хищно блестят.

– Простите, но я лучше переночую в лесу! – выкрикиваю, не раздумывая над детской глупостью моих слов, да и сейчас меня это меньше всего волнует. Я снова пытаюсь избавиться от его хватки, но бесполезно. – Отпустите меня!

Он улыбается и, кажется, ему нравится мой страх. Он наслаждается моей беспомощностью? Я чувствую, что нужно успокоиться и взять себя в руки, но не могу. Сердце бешено колотится. Мозгом овладевает паника.

– Жаль. Раз вы не желаете быть гостьей, будете пленницей, –фальшь спадает с его лица, мужчина становится совершенно равнодушным.

– Нет! Отпустите меня! – дергаю руку, но поздно: от места прикосновения по руке расходится покалывание и расползается по всему телу. Перед глазами темнеет, и я проваливаюсь во мрак.

Глава 3

На улице темно и прохладно. Холодный ветер пробегает сквозь мокрые волосы на голове и забегает за ворот кофты – остужает влажную после душа кожу и вызывает мурашки. Встряхиваюсь и, спрятав руки глубоко в карманах, иду к остановке. До нее всего несколько минут, но я все равно успеваю продрогнуть.

На остановке пусто. Это странно. Каждый раз, когда я возвращаюсь с тренировки, тут толпятся хмурые, занятые своими телефонными делами люди. Я бы не сказал, что меня это сильно волнует или интересует, но без них ожидание автобуса гораздо скучнее. Свой телефон я сломал в одной из драк, и новый мне вручили максимально простой, без доступа к интернету и играм. От скуки я придумал новое развлечение – разглядывать незнакомые лица и искать любопытных персонажей с какой-нибудь необычной деталью. Я цепляюсь за нее и придумываю человеку прошлое смешное или драматичное.

Но сейчас тут никого. Чтобы не думать о Коле, пытаюсь отвлечься объявлениями на рекламной тумбе. Я их всех знаю почти наизусть, но глаза всегда привлекает только одна – реклама зубной пасты. На ней фото семьи из четырех человек. Они широко улыбаются, обнажая идеально-ровные белые зубы. Отец обнимает жену и сына, а мать – дочь. И все они как будто счастливы. Каждый раз хочется сорвать плакат и выбросить, но рука не поднимается. Раздражает.

Резкий скрип отвлекает меня от рекламы. Мой автобус.

Поправляю лямку от сумки и запрыгиваю внутрь. Теплый воздух салона приятно согревает.

Странно, но здесь тоже пусто, даже кондуктора нет.

Двери закрываются с тем же противным скрипом. Кидаю сумку на ближайшее кресло. Находиться в пустом автобусе непривычно. Может, сегодня какой-то праздник, о котором я не знаю? Но почему тогда не отменили уроки?

Еще раз оглядываю салон. В глаза бросается небольшой, отражающий свет предмет. Он лежит на сидении во втором ряду от меня.

Неужели, кто-то забыл телефон?

Пробираюсь к нему.

Нет, не телефон. Это кинжал. Что за чудик возит его с собой по городу? И как вообще возможно такое забыть?

Оружие кажется совсем новым. Лезвие размером с мою ладонь, идеально чистое и заостренное на конце. Рукоятка закруглена в начале и исписана иностранными, похожими на арабские, символами. Он совершенно не выглядит как безделушка, которую можно забыть в автобусе.

Дорогой, наверное. И острый.

Беру его в руки и легонько дотрагиваюсь указательным пальцем к кончику лезвия. Автобус проезжает по выбоине.

Чтоб ты…

Отдергиваю руку. На кончике пальца набухает капля крови и падает на пол.

Зачем я его вообще трогал? Хмурюсь и сжимаю порез подушечкой большого пальца. И правда, зачем? Я ведь даже не знаю, почему решил его потрогать. Зачем?

Шины визжат. Автобус резко тормозит. Чтобы не упасть, хватаюсь пораненной рукой за поручень. Меня все равно заносит вперед. Больно ударяюсь животом о кресло, протыкая его обивку кинжалом.

Блин, не хватало еще выслушивать лекцию Людки о том, как надо беречь общественное имущество. Хорошо, что никто не видел.

Как только я пытаюсь выпрямиться, автобус срывается с места. Ладонь соскальзывает с покрытого кровью поручня. Я падаю и ударяюсь о что-то головой. Боль резкая и необычайно сильная – будто мозг рассыпается на молекулы. Жмурюсь и закусываю губу.

Неужели сотрясение?

Лежу, ожидая, когда боль утихнет, но кажется, она становится только сильнее. От этого тошнит. Надо что-то делать. Опираясь на локти, с трудом сажусь. Открываю глаза, но… я ничего не вижу!

Почему я ничего не вижу?!

Сердцебиение ускоряется, усиливая боль в голове. Я напрягаю глаза и пытаюсь что-то увидеть, но бесполезно. Внутренности сворачивает от страха, к горлу подступает тошнота.

Я ослеп?

Пытаюсь успокоиться, но не получается. Оперевшись руками на пол, стараюсь встать, но автобус снова резко останавливается. Меня отбрасывает вперед. От удара о что-то я отключаюсь.

Инара

Отсюда невозможно сбежать.

Вальнар, словно насмехаясь над моей беспомощностью, оставил проход на лестницу и проем окна открытыми. Будто нарочно обеспечил мне бессмысленную надежду, чтобы помучить и лишить сил и воли. Я с самого начала догадывалась об этом, но все равно несколько раз пыталась спуститься по лестнице. Каждый раз седьмая ступень или ступени ниже исчезали из-под ног. Я падала, пока не приземлялась посреди комнаты моего заключения. Снова и снова. Но я продолжала пытаться. Должна была.

Я не могу безвольно сидеть! Я должна выбраться!

В окно я не решаюсь прыгать, хотя Вальнар сказал, что это тоже бесполезно – я вернусь в свою комнату, как и с лестницей. Проверять я пока боюсь – если получится, я разобьюсь.

Уже второй день я ищу способ выбраться отсюда, и с каждой попыткой, с каждым часом, все больше убеждаюсь, что мне не получится уйти. А, значит, я больше никогда не вернусь домой, если не выполню условия Вальнара. А этого не будет! Никогда! Если понадобится, я рискну и выпрыгну из окна, но он никогда не получит желаемого!

Глава 4

Первое что я чувствую – отсутствие ощущений. У меня словно нет тела. Я не чувствую ни ног, ни рук – ничего. Никогда не чувствовал себя так хорошо, если это можно назвать чувствовать.

В голове тоже творится что-то странное. Я не могу вспомнить, как меня зовут, кто я и где я. Но и совсем не хочется напрягаться, чтобы вспоминать. Кто знает, кем я был раньше. Может, это даже и к лучшему, что я ничего не помню. А стоит ли мне вообще знать, кем я был?

Но почему мое состояние меня не пугает? Может, пора уже забеспокоится? Или хотя бы разобраться?

Пытаюсь открыть глаза, но не получается. Сердцебиение ускоряется. Что происходит?

Нервно сглатываю и машинально хмурюсь. От этого движения тело возвращает чувствительность. От боли я на секунду задыхаюсь – меня с ног до головы протыкает тысячи маленьких иголок, будто все тело затекло, но намного больнее. Невольно стону, но от этого по мне проходит еще одна волна боли. И ко мне возвращаются воспоминания. Они накатываются на меня волнами, накрывая с головой. Я все вспоминаю.

Я все еще в автобусе или уже в больнице? Неужели я так сильно приложился головой? И что у меня с глазами? Что, если я все еще не вижу!?

Сердце гулко колотится в ушах. Хочу открыть глаза и убедиться, что не ослеп, но не решаюсь. Боюсь очередной колючей боли во всем теле.

Но я же не могу вечно не двигаться?

Когда боль после первого движения полностью стихает, я двигаю мизинцем. От пальца по всему телу идет незначительное покалывание – неприятно, но не больно.

Ладно. Хорошо. Я сделаю это.

Принимаю решительные действия – резко сажусь и открываю глаза. Мир расплывается неясными силуэтами.

Ну, хотя бы что-то. Надеюсь, это не предел.

Несколько раз смаргиваю и жмурюсь. Открываю глаза и от неожиданности подпрыгиваю. Зрение вернуло фокус, теперь я вижу высокую девушку передо мной на расстоянии вытянутой руки. Ее угольные волосы заплетены в длинную косу. Темно-карие глаза пристально и с опаской разглядывают меня. Правую руку она держит за спиной. Молчит и никак не реагирует на мое удивление и испуг.

Я не знаю, кто она. Вижу ее впервые. Наверное, медсестра. Без халата? Я вообще в больнице?

Оглядываюсь. Не похоже. Совсем не похоже.

Помещение большое, просторное, странной цилиндрической формы – углов нет совсем. Стены построены из серого, местами слегка зеленоватого, камня. Потолок отсутствует, вместо него конусный купол крыши, которую держат четыре деревянные балки у стен. Напротив –незастекленное окно, с куском серого неба за ним. Из мебели большой тазик с водой, кровать, на которой я сижу, и ведро.

Где это я?

Перевожу взгляд на девушку. Она все еще на меня смотрит, как будто чего-то ждет. При этом лицо ничего не выражает. И это напрягает.

– Ты кто? Где я?

Она не реагирует, как с манекеном разговаривать.

– Может, хватит на меня пялиться? Эй, с тобой все в порядке… девочка?

Странная какая-то.

Снова перевожу взгляд на комнату. Не могу понять, где я оказался. Обстановка ни на что не похожа. Не больница, не участок, не школа, не заброшка, не… знаю, что еще. Ни на что не похоже. И девочка какая-то странная.

Плохое предчувствие сворачивает желудок. Невольно напрягаюсь. Что происходит?

Сдвигаюсь к краю кровати, чтобы встать, но в этот момент девушка приходит в движение. Выводит руку из-за спины, и у моего горла оказывается лезвие кинжала, который я нашел в автобусе. Я даже испугаться не успеваю. Застываю.

Что происходит?

Поднимаю руки ладонями вперед. За эту секунду ее лицо выражает страх, сомнение, а затем решимость. Странно, но мне все еще не страшно, хотя я вижу, что она настроена серьезно и готова проткнуть меня, если что-то пойдет не так.

– Ты что, совсем ненормальная? Убери кинжал, – мне удается говорить ровно и спокойно.

Девушка не двигается с места. Чуть выше поднимает руку – лезвие упирается в подбородок, приходится задрать голову. И это раздражает. Чего она так себя ведет? Нельзя сказать причину, перед тем как угрожать!?

Даже дурак знает, что когда кто-то приставил нож к твоему горлу, лучше остыть и не говорить все, что в голову придет. Но я думаю об этом только после того, как выпаливаю:

– Ты собираешься меня сразу прикончить, или, может, сначала скажешь за что? – слишком нагло, и тут же жалею. Сейчас она проткнет меня.

Но мои слова, наоборот, будто пугают ее. Рука вздрагивает, оставляя на моей шее царапину.

Что я такого сказал? Но я не успеваю разобраться, к ней возвращается равнодушие, и она немного отодвигает кинжал.

– Кто ты такой? – у нее красивый тембр, глубокий с легкой хрипотцой.

Девушка-маньячка угрожает мне, а я думаю про ее голос? Я должен собраться! Она же убьет меня, если ей что-то не понравится, например, мое молчание.

Но мне сложно почувствовать страх и собраться с мыслями. Я все еще раздражен, и меня преследует ощущение нереальности происходящего. Как во сне.

– Зависит от того, что ты хочешь узнать… – тут же понимаю, что слишком разошелся, – она обратно придвигает кинжал, тот впивается в горло.

– Кто ты такой? – выделяет каждое слово.

– Меня зовут Кузнецов Руслан Михайлович. Я из… Бл…Что за вонь?

В нос ударяет резкая смесь запахов тухлого мяса, крови и желудочного сока. Она как будто через ноздри проникает прямо в мозг. Глаза начинают слезиться. Внутренности сворачивает до тошноты. Я не знаю откуда эта вонь, и, похоже, для девушки он тоже неожиданность.

И это мне на руку.

На лице маньячки проявляется панический страх. Она оглядывается вокруг, забыв про меня и чуть опустив руку с оружием.

Вот и твоя роковая ошибка!

Выбиваю из ее руки кинжал и вскакиваю. Оружие отлетает и, с громким звоном ударившись о стену, катится по каменному полу обратно. Как только он оказывается рядом, я хватаю его и направляю в сторону девушки.

«В бою ничто не должно тебя отвлекать от противника. Иначе не видать тебе победы, как собственных ноздрей».

Николаич, вы как всегда правы.

Глава 5

Симпатичная маньячка молчит. Не двигаясь, смотрит на меня. Глаза большие и круглые от страха.

Она боится меня или то, что так воняет?

Оказывается, она ниже меня. Почему-то мне казалось, что мы одного роста. Или что она выше. Так, я опять отвлекаюсь. Почему у меня в голове такой туман? Почему я не могу собраться?

Не хочу ей угрожать, но мне придется.

– Теперь ты отвечай! Кто ты? И что здесь происходит? – мой голос ломается, хотя я пытаюсь говорить уверенно и равнодушно.

Блин, что же все-таки так воняет?! Такое ощущение, что я уже чувствую вкус этого запаха. И он противный – тошнотворный.

Девушка открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. Из-за ее спины появляется что-то зеленое в красную крапинку. Хватает ее за ноги и руки и резко притягивает к стене. Девушка с глухим стуком всем телом ударяется о каменную кладку и теряет сознание.

Что это такое?!

Маньячку держат, стебли какого-то растения, похожее на плющ. Оно растет прямо из стены и покрыто мелкими шипами и небольшими веточками. С него капает вязкая прозрачная жидкость.

Стебли все сильней и сильней обвиваются вокруг безвольного тела девушки. Я пялюсь на них. В голове пустота. Единственная разумная мысль – я точно сплю.

Растение продолжает медленно выбираться из стены. Двигается плавно, как змея. С тихим шипением и чавканьем оно все сильнее прижимает жертву к стене, обвивая ее.

Офигеть. И круто, и жутко. Прямо, как в фильме.

Из ощущения нереальности меня выводит стон девушки. Плющ уже заворачивается вокруг ее талии и груди. Ей становится трудно дышать.

Он же ее убьет!

Не знаю, что это – галлюцинация или мутировавшее растение, но в одном я уверен точно – еще немного и оно убьет человека! Хоть и не самого адекватного.

Я перехватываю покрепче рукоять кинжала и подбегаю к растению-мутанту. Один взмах – и стебель, охвативший верхнюю часть грудной клетки девушки, разрывается на две части с резким «штык». На мое лицо попадают капли зелено-красной жидкости. Они жгут кожу, но я не обращаю внимание, продолжаю резать стебли.

Штык. Штык. Штык. Кинжал разрезает растение без особых усилий, как растаявшее масло. Все лицо и руки горят. Хорошо, что в глаза не попало.

Штык. Штык. Половина безвольно висит. На полу растекается красно-зеленая лужа крови этого непонятного плюща. Не представляю, что сейчас чувствует девушка, она с ног до головы покрыта этой разъедающей жидкостью.

Штык. Штык. Последний стебель разрывается. Я хватаю тело девушки. Голые участки кажи, которые прикасаются к ней, начинает жечь. Опускаю ее на пол и сажусь рядом. В комнате все еще стоит ужасная вонь, и только сейчас я поддаюсь тошноте. Желудок сворачивается. Подбегаю к ведру, и меня рвет.

До сих пор не могу поверить, что я не сплю, хотя кожу неимоверно жжет. Смотрю на свисающие вдоль стен обрубки, с которых капает отвратительная жидкость. Тонкие веточки на стеблях все еще шевелятся, как усы жука. Надеюсь, этот плющ галлюцинация. Если он настоящий, то…

Застываю. Растение бледнеет, истончается, становится прозрачным и исчезает. Жидкость на полу испаряется. Как будто ничего и не было.

Точно, галлюцинация. Я сошел с ума. Наверное, в автобусе я слишком сильно ударился головой. Автоматически усмехаюсь и встряхиваю головой. Но комната и девушка остаются на месте. А жжение от разъедающего сока не пропадает. Кожа горит все сильнее.

Если это были глюки, то почему так больно?

Смотрю на девушку. Она лежит в той же позе, что я ее отставил. Кожа стала ярко-красной, в некоторых местах покрылась пузырями, как от ожога. Только одежда у нее целая, когда моя местами поблекла и даже разъелась до дыр. Может, ее костюм сделан из какого-то особенного материала?

Отрываюсь от стенки и, покачиваясь, подхожу к ней.

– Эй, ты живая? – трясу ее за плечи.

Не реагирует. Но дышит.

Ну, хотя бы живая. Никогда в жизни не видел трупы, и не хочу. И плевать, глюки это или нет.

Но если я сейчас не придумаю, как убрать с нас сок этого плюща-мутанта, мы превратимся в две переваренные сардельки.

Встаю и осматриваю комнату в поисках хоть какого-нибудь средства от боли.

Тазик! В нем же есть вода.

Подбираюсь к нему. Голова кружится и меня качает. Вода идеально чистая. Сажусь на колени и засовываю в нее руки. Жжение сразу же уходит. Хочется залезть в таз целиком и не вылезать. Трясу головой и насколько могу смываю с себя разъедающую жидкость, затем встаю и подхожу к кровати. Кое-как среди одеял и перин нахожу простынь и стягиваю ее. Подцепляю ткань кинжалом и разрываю на полосы.

Дотащить девушку до тазика труднее, чем я ожидал. Кажется, что она весит тонну. Или это я так ослаб? Не знаю. Сажусь рядом с ней и вытираю мокрыми тряпками с нее кровь плюща.

Вот дуреха, только что стояла и угрожала мне, а теперь мне ее спасать. Как только очнется, заставлю ее все мне рассказать. Я все еще не понимаю, чем я ее так обидел.

– Любопытно... – за спиной звучит чей-то голос. От неожиданности я вскакиваю на ноги и поворачиваюсь. В глазах темнеет, наверное, от резкого движения, поэтому я не сразу вижу говорящего, который продолжает: – Руслан? Добро пожаловать. Меня зовут Вальнар – я колдун и твой наставник.

Глава 6

Из сна меня вырывает настойчивый стук. Я игнорирую его, переворачиваюсь на другой бок, но не успеваю заснуть – снова тот же звук будит меня.

Можно, сегодня я болею и никуда не пойду?

Поднимаю голову и открываю глаза. Голова гудит, кожа рук и лица болит так, словно я залез в заросли крапивы.

Стук в дверь повторяется. Словно по голове постучали. Надоели. Поспать не дают. Не видят, что ли, я тут умираю.

Опускаю голову обратно на подушку и только сейчас замечаю, что это не знакомая комната детского дома. Я лежу на большой, непривычно мягкой двухместной кровати. Слева всю стену закрывает плотная темно-бардовая штора. Спереди небольшая деревянная дверь и рядом с ней громадный старинный шкаф. На стене справа – еще одна дверь из того же дерева, только больше. Как раз в нее кто-то настырно стучит.

Резко сажусь, тут же забыв про сон. Что это за место? Как я здесь оказался? Мозг никак не хочет вспоминать, что со мной произошло.

Снова стук. Надо открыть дверь, может, человек за ней меня просветит. Мне не получается выкарабкаться из перин с первого раза. Выбравшись, чувствую, что-то мягкое и холодное под ногами. Пол застилает бордовый, потертый ковер.

Стук повторяется. Удивительно, но человек не теряет терпения – стучит в одном темпе и громкости. Я бы уже давно начал кричать и долбиться со всей силы, если бы мне так долго не отвечали.

Подхожу к двери и распахиваю ее. Моим глазам открывается знакомая девушка. Она сразу же напоминает мне, где я нахожусь и что произошло.

12 часов назад

– Руслан? Добро пожаловать. Меня зовут Вальнар – я колдун и твой наставник.

А? Мне показалось, или он только что назвал себя… кем? Колдуном? Что?

Я рассматриваю мужчину, и в голове его слова не складываются с образом. Выглядит, вроде, адекватно, совсем не как «колдун». Высокий, атлетического телосложения, наверное, занимается каким-нибудь видом спорта, либо регулярно посещает спортзал. Волосы длинные – до мочек ушей, и угольно-черные, словно крашенные. Одет он в темно-синие джинсы и темно-серую однотонную майку без рукавов. В глаза бросается золотая серьга-обруч на левом ухе с тонкой красной прожилкой. Я уверен, что вижу его впервые, но при этом он кажется жутко знакомым – его ровные черты лица, нос с небольшой горбинкой, четко выделяющиеся скулы, и пристально, с любопытством разглядывающие меня, карие глаза. Я его точно видел.

Но мы же не можем быть знакомы? Нет, я бы точно запомнил.

Пока я его разглядываю, он ухмыляется и, скрестив руки, опирается на стену.

– Выглядишь отвратительно. Вообще, не советовал бы после телепортации драться с плющом-каннибалом.

Из его слов я понимаю только первое предложение. Про что он вообще говорит? Что за плющ-каннибал и телепортация? И я еще не забыл, что он назвал себя колдуном…

Я ему не отвечаю, а он продолжает смотреть на меня и улыбаться. И это напрягает.

Может, он псих? Ну, тогда все понятно – я в психушке. Тогда ясно, почему эта маньячка приставала ко мне с кинжалом, а этот мужик твердит, что он колдун. Но почему здесь оказался я? Неужели я тоже сошел с ума?

– Знаешь, хорошая теория, только есть пара несостыковочек, – выдает ни с того ни с сего псих-колдун, отрываясь от стены, и подходит к лежащему на полу кинжалу.

Сейчас еще и он с кинжалом приставать начнет. Только с ним будет сложнее. Я не уверен, что из боя с ним выйду целым. Меня даже не спасет заслуженный мастер спорта по боксу. Мне хреново. Голова кружится. Я еле держусь на ногах. У меня просто нет шансов.

Мужчина подбирает оружие и окидывает его оценивающим взглядом.

Можно попробовать выбраться через проход, откуда он появился. Надо как-нибудь его отвлечь.

«Колдун» тем временем продолжает:

– Во-первых, кто в психушке не застекляет окна? – показывает острием кинжала на окно. – Да и еще на такой высоте.

Логично.

Так! Подождите! Откуда он знает, что я подумал про психушку? Или я говорил мысли вслух? Нет я точно их не говорил! Тогда откуда?

– Во-вторых, психиатрическая больница должна хотя бы выглядеть, как больница. Ну, белые стены, больничные койки – в общем, ты и сам знаешь. В-третьих, – он бросает в мою сторону кинжал, который, прокатившись по полу, оказывается у моих ног, – если в нее можно было бы протащить оружие, то вряд ли такое дорогое. И, наконец, в-четвертых, я умею читать мысли, поэтому я понял, о чем ты думаешь. Как я уже сказал, я – колдун.

Глава 7

– Привет, – говорит девушка-старуха звонким голосом, разглядывая меня с головы до ног. Ее яркие, но в тоже время тусклые глаза не выражают эмоций. Губы растянуты в красивую кокетливую улыбку, обнажающую идеально белые зубы.

Эта улыбка пугает до дрожи. Такое ощущение, будто с тобой заигрывает мертвец – красивый мертвец. Она среднего роста. Стройную фигуру подчеркивает длинное зеленое платье до пола. В руках она держит стопку одежды, обувь и банку с какой-то зелено-коричневой жидкостью, на руке висит полотенце.

– Плохо выглядишь, малыш, – наигранно-ласково тянет она, и от ее взгляда по телу пробегают мурашки. Она усмехается. – Ладно, малыш, Вальнар сказал, что тебе следует помыться, – она кивает на вторую дверь в комнате, намекая, наверное, про ванную за ней, – и намазаться вот этим, – указывает на банку, – а в это оденься.

Я не успеваю среагировать на ее слова – в моих руках оказывается все, что она держала секунду назад.

– Я зайду за тобой позже, когда ты приготовишься, и отведу в обеденный зал. И, кстати, зовут меня Гева. А то вчера нас не представили, – она снова кокетливо улыбается, но, увидев мою реакцию, перестает. Усмехается, отворачивается и уходит, оставляя после себя противное чувство в груди.

Закрываю дверь.

11 часов и 30 минут назад

– Можешь мне верить или не верить, но это правда и тебе надо пойти со мной, Руслан, – заканчивает мужчина, в его глазах больше нет усмешки, выглядит серьезным.

В голове не укладывается, что только что сказал этот... колдун? Я наследник и скоро стану таким же, как он – колдуном!? И он специально переправил меня из моего Мира в свой, и я вряд ли вернусь. Он что, правда, уверен, что я в это поверю?

Нет, ну тогда если другие не сумасшедшие, значит, я сошел с ума. И мне все это кажется! Но сумасшедшие ведь не знают и не думают, что они спятили, верно? Тогда я не знаю, в чем дело! Но этому мужчине точно верить нельзя – каждое его слово похоже на полный бред. Но и себе тоже ведь нельзя? А чему тогда верить? Я ничего не понимаю!

Запускаю руки в волосы и пробегаю взглядом по полу. Глаза цепляются за девушку у моих ног, до сих пор без сознания. Я совсем забыл про нее.

– Не стоит беспокоиться. О ней есть кому позаботиться, – равнодушно бросает Вальнар, обратно привлекая мое внимание.

За его спиной в комнату заходит старуха, на вид ста лет. Тощая, сутулая и сморщенная, в темно-коричневом платье до пола. Она будет заботится о девушке? А осилит? Опускаю глаза обратно на маньячку. Хоть она мне угрожала и хотела убить, мне почему-то важно, чтобы с ней все было в порядке.

Кто-то берет меня за руку и тянет в сторону.

– Давай уже я доделаю дело, малыш. Не будешь же ты ее целиком мыть? – голос у старухи слишком звонкий и молодой для ее возраста.

Поднимаю глаза и от неожиданности вздрагиваю. Выдергиваю руку и отскакиваю назад. Споткнувшись о таз, чуть не падаю, но успеваю упереться рукой о стену. Передо мною стоит не старуха, как мне показалось сначала, а молодая девушка лет двадцати. Красивая и утонченная, как фарфоровая кукла.

Похоже, я был прав – крыша поехала у меня…

– Что так пугаешься? – тянет девушка шутливо-обидчивым тоном. – Никогда красивых девушек не видел? – она снова улыбается, но от этого только мурашки по коже.

– Руслан, – зовет Вальнар. Он уже стоит у выхода и смотрит на меня. – У тебя все равно нет выбора. Либо иди со мной, либо остаться здесь – с девочкой, которая хотела тебя убить.

Перевожу взгляд с «колдуна», на девушку и обратно. Самое оптимальное, что я могу сделать, это пойти с мужчиной. Хоть он и навешал мне лапшу на уши, но, по крайней мере, не угрожал. И я не хочу оставаться в одной комнате с этой девушкой… или старухой?

– Ну, так ты идешь или нет? – мужчина уже спустился на несколько ступенек вниз, и в его голосе слышится раздражение.

Мне, правда, ничего делать, кроме как идти следом. И я иду.

Глава 8

Стою, оперевшись спиной на дверь, и смотрю на вещи в руках. Одежда такая же, как и на мне сейчас, только чистая и целая. Мазь в банке зеленая и вязкая, с кусочками каких-то растений.

Я не помню, как оказался в этой комнате. И не верю, что Вальнар говорит правду. Может, он как-то прочитал мои мысли, но это не значит, что он колдун. Есть же, вроде, телепаты или шарлатаны, которые заставляют поверить, что у них есть эта способность. Неужели, он правда думает, что я полный дурак, который поверит во весь этот бред про параллельные миры, колдунов и их наследников?

Но тогда зачем я ему, если он врет насчет колдовства?

От размышлений меня отвлекает зуд в руках и на лице.

Надо сначала помыться и подлечиться, потом буду думать.

Открываю дверь слева. В помещении находится туалет и деревянная ванная, уже наполненная теплой водой. На табурете рядом лежит светло-коричневый кусок, наверное, мыла. Зеркала здесь вообще нет, но я и без этого знаю, глядеть там не на что.

***

Мазь вязкая и прохладная. А после горячей ванны кажется ледяной. Размазав ее по лицу и рукам, облегченно вздыхаю – зуд и боль слабеют. Не проходит и минуты, мазь впитывается в кожу, не оставив и следа от ожогов.

Такое возможно? Впервые вижу, чтобы лекарство так быстро лечило. Колдовство? Бред! Наверняка, ученые уже давно придумали такие средства, просто они дорогие и редкие, поэтому я о них не знаю.

Но зачем тогда давать его мне, если это дорого?

Да кто их знает? Я поверю во что угодно, но не в параллельные миры и колдунов!

А как объяснить плюща-каннибала? Что это было?

Не знаю. Но уверен, что этому тоже можно найти какое-то разумное объяснение. Не знаю, галлюцинация? Проекция? Что-то еще. Но я точно не в другом мире. Это бред!

Перед глазами проплывают картины борьбы с растением-мутантом и девушки с кинжалом. Интересно, что с ней? Ее ожоги были гораздо страшнее моих – до волдырей. Ей дали мазь? Или я все потратил на себя?

Смотрю на банку, лекарства осталось совсем немного – на дне и по краям. Что-то я о ней совсем забыл. Что, если это была вся мазь, и я ее использовал? Ей она была нужнее, чем мне.

Раздается стук в дверь. Он кажется слишком громким, среди непроницаемой тишины. Невольно вздрагиваю.

Открываю дверь.

– Лучше выглядишь, малыш.

Морщусь. Чего она меня так прозвала?

Гева разглядывает меня с ног до головы, оценивающим взглядом.

– Вообще-то меня зовут Руслан.

– Я знаю, малыш, но все равно приятно познакомиться, – улыбается, и снова мурашки по коже, съеживаюсь, но она не обращает внимания. – Ну, малыш, пошли.

Она, специально «малыш» в каждое предложение вставляет?

Не дождавшись ответа или какой-либо реакции на свои слова, Гева поворачивается и уходит, будто уверена, что я за ней без вопросов последую. Раздражает.

Может, сразу послать ее и не идти на поводу у этой сумасшедшей парочки? Но, с другой стороны, если не пойду, так и не разберусь, что здесь происходит. Пока выбора нет.

Я иду за ней.

Глава 9

Коридор, по которому мы идем, широкий и длинный. По бокам много узких проходов и дверей, наверное, в другие комнаты. На каменных стенах висят старые, покрытые пылью и копотью гобелены. На них невозможно разглядеть изображения – только нечеткие силуэты то ли зверей, то ли людей. Между гобеленами и окнами, закрытыми деревянными ставнями, горят факелы. Пол застилает старая и потертая ковровая дорожка. Когда-то она была бордовая, но теперь грязно-коричневая. Из-за холодного сквозняка замерзают ноги.

От одного взгляда на этот коридор, создается ощущение, что здание очень большое. Я почти не помню, как мы вчера с Вальнаром сюда добрались – голова кружилось, мысли путались. Я был как во сне. Но сейчас обстановка и масштаб удивляют и немного пугают.

Это что, замок? Разве в России есть замки? Я ни разу не слышал о них. А этот еще и целый и относительно невредимый. Может, меня увезли в другую страну? Точно. И имена у них странные. Я точно в другой стране. Как я сразу не догадался?

Но зачем меня вывозить?! И язык? Они же говорят на русском? Или нет? Странно, но я не могу этого понять. С одной стороны, я помню, что понимал все, что мне говорили, с другой – не уверен, что вообще знаком с этим языком. Мне было совсем не до этого.

От холода и огромного количества пугающих вопросов в голове, тело охватывает дрожь. Сжимаю руки и смотрю на девушку впереди. Она ни разу не обернулась и все время молчит. И я этому даже рад. Уверен, что на любые мои вопросы получу только шутливые отмазки. Да и у меня мурашки по коже от ее улыбки и взгляда. Лучше поспрашиваю у Вальнара. Тем более, похоже, что он здесь главный.

А если он будет настаивать на своем, я начну действовать.

Мы останавливаемся перед массивной деревянной дверью – где-то как два меня в полный рост. Наверное, раньше ее украшали позолоченные узоры, но сейчас они похожи на хаотичные царапины. Гева бросает на меня быстрый взгляд и, потянув за потертые, медные или золотые ручки, легко открывает дверь.

Она такая сильная? Или дверь не такая тяжелая, как кажется?

– Входи, – она не добавляет «малыш». Неужели, надоело?

– Руслан, проходи! – раздается из комнаты громкий голос Вальнара.

Взглянув на Геву, прохожу внутрь. Помещение очень большое, как спортивный зал в моей школе, и напоминает древнюю столовую. Прямо посредине – длинный, деревянный стол. Вокруг него стоят стулья с высокими спинками и подлокотниками. Стены каменные, как и в коридоре, но голые – ни картин, ни обоев, только факелы. Окон тоже нет. Комнату освещают только огонь из камина и факелы.

Вальнар сидит во главе стола – на дальнем от двери конце, и смотрит на меня.

По спине пробегает холодок, вызывая мурашки. Ежусь и встряхиваюсь.

– Ну как тебе замок? Понравился? – ровно, без какого-либо интереса кидает он, развалившись на стуле.

Смешно. Он меня похитил и думает, что я буду как ни в чем ни бывало любоваться замком? Он правда думает, что я такой дурачок? Или в чем прикол?

Я был прав – это замок. А значит, я уже не в России. Наверное. Но тогда где? В какую страну он меня увез? И зачем? Ни за что не поверю, что он перенес меня в другой мир с колдунами! Да и он совершенно не похож на колдуна. Одет как все мужчины – джинсы, майка, толстовка, кроссовки. Разве у магов не свой наряд какой-то – посох, волшебные палочки, мантии?

– Мне посох и волшебные палочки не нужны. Зато тебе надо поесть.

Как он это делает? Как он читает мои мысли? Это какой-то трюк или фокус?

– Я уже тебе говорил, Руслан. Я – колдун, и тебе придется это принять, хочешь ты этого или нет. Как и то, что ты тоже скоро им станешь. А теперь садись, – он показывает на место в противоположном от себя конце стола.

Как ему постоянно получается говорить так, что я чувствую себя идиотом, хотя полный бред говорит именно он? Вскипаю. Ненавижу, когда из меня делают дурака. Я такие манипуляции стразу чувствую.

Хрен я буду его слушаться. Пусть скажет правду! Это вчера я не мог с ним спорить. А сегодня я просто так не отступлю.

Не двигаюсь с места.

Вальнар не обращает внимания на мой протест – не замечает мое раздражение или делает вид, что ему плевать. Зовет Геву. Она входит с двумя серебряными подносами с едой. Первый кладет на место передо мной, а второй перед «колдуном». Он невозмутимо раскладывает перед собой содержимое подноса.

Его спокойствие раздражает. Приходится делать над собой усилие, чтобы не сорваться и не натворить что-то, о чем буду жалеть.

– Может, вы все-таки расскажете, что здесь происходит? – пытаюсь говорить ровно, но это сложно. Хочется врезать этому «колдуну»!

Вальнар отрывается от тарелок и кружек и смотрит на меня. На лице – фальшивое недоумение, в глазах – правды больше: они внимательно сканируют меня. Все-таки он видит, что я злюсь.

– Кажется, именно это я тебе уже рассказал, – голос скучающий, но глаза продолжают меня изучать. – Садись, отвечу детально на все вопросы.

– Вы думаете, я поверю в эту…? – я больше не сдерживаюсь и матерюсь.

Вальнар поднимает одну бровь и иронично улыбается. Гева останавливается в дверях и поворачивается.

– Включи голову, наследник, у тебя нет выбора, придется поверить, – его голос все еще спокойный, но мое «звание» он выделяет с особым нажимом, тоном легкого разочарования. Тише добавляет: – Вроде, еще ребенок, а скептик хуже деда.

Пододвигает к себе тарелку и начинает есть, больше не обращая на меня внимание.

Он издевается надо мной. Последняя фраза лишает меня терпения окончательно. Я больше не вижу смысла с ним разговаривать. Он просто мной манипулирует. Рассказывает сказки, а когда я не верю, делает из меня дурака. Я не знаю, что он задумал, но мне надоело.

Поворачиваюсь и выбегаю из зала. Успеваю заметить, что девушка-старуха улыбается во весь рот.

Инара

Вжих. Кинжал впивается в спинку кровати, оставляя очередной глубокий рубец в дереве.

С утра не могу найти себе место. Я упустила его!

Пинаю кровать и выдираю оружие.

Я могла убить наследника колдунов! Я могла покончить с этим проклятием.

Отхожу обратно к стене.

Вжик. На этот раз кинжал со звоном влетает в стену, отскакивает и падает на пол.

Я могла его просто проткнуть, когда он сидел на кровати беззащитный и…

Могла ли?

Перед глазами снова всплывает лицо Руслана. Он тоже мог меня бросить. Но вместо этого он спас меня и пытался отмыть от сока плюща-каннибала.

От себя и собственных мыслей жутко и противно. Я желаю убить человека, который, несмотря на мои угрозы, спас меня и заботился обо мне.

Желудок сворачивает. В горле встает комок. Опираюсь спиной на стену и сползаю на пол. Глаза жжет от слез. Закрываю их и опираюсь головой в колени.

Я отвратительна сама себе. И я даже не знаю, от чего больше. От того, что мне жалко наследника колдунов. Или от уверенности, что я должна его убить, чтобы спасти свой народ. Меня тошнит от этих мыслей. Но я никуда не могу от них деться.

Глава 10

Такое ощущение, что коридор бесконечный. Я уже пробежал ту часть, которую мы только что прошли с Гевой, но коридор продолжает тянуться. И не видно конца.

А что, если я не туда бегу? Может, там тупик, или еще один зал размером со стадион. Что тогда? Откидываю эти мысли. Нет времени на сомнение. Придется слушать интуицию и решать проблемы по мере их появления.

Я не слышу, чтобы кто-то меня преследовал – ни криков, ни топота. Вальнар не выглядит дохляком, поэтому не думаю, что он мог сильно отстать. Про Геву не уверен, но мне почему-то кажется, что она лучше будет стоять в стороне и усмехаться, чем погонится за мной.

За мной никто не бежит?

Проверять некогда. Даже если нет, я все равно не остановлюсь. Я не знаю, что задумал этот «колдун», и проверять не хочу. Пока единственное логичное предположение – он какой-то извращенец. И я не пойду у него на поводу.

Может, он не бежит за мной, потому что в замке живет кто-то еще? Почему я вообще решил, что их всего двое? Что, если меня будет ожидать охрана на выходе? От этой мысли сердце разгоняется еще сильнее. Дышать становится труднее.

В любом случае, я просто так не сдамся. Главное выбраться отсюда. Если я найду какой-то город поблизости, то смогу связаться с полицией.

Наконец, коридор заканчивается просторным залом. Быстро осматриваю его. Справа – широкая лестница на второй этаж. Слева – еще одна массивная дверь, как в столовую, только гораздо больше. Это, наверное, выход!

Тяжело дыша, хватаю холодное железное кольцо, которое заменяет ручку, и тяну на себя.

Не поддается. Заперто!

Дергаю сильнее, но она не двигается.

Сердцебиение отдается пульсацией в горящих щеках и стуком в ушах. Стараюсь собраться и не паниковать, но это сложно – мысли мечутся в поисках выхода. Где-то в глубине мозга скребется надоедливое ощущение, что я поспешил – снова на эмоциях натворил дел. И возможно, здесь разгребать последствия будет сложнее, или вообще невозможно. Никто не знает, на что способен спятивший «колдун», если его разозлить. Возможно, это был последний раз, когда я видел его более-менее адекватным.

Но уже поздно. Раз уж решил бежать, должен идти до конца.

Оглядываюсь. На второй этаж забираться нет смысла, только если не прыгать из окон. Бежать обратно – глупо, там меня может поджидать Вальнар, либо сверну не в тот коридор и потеряюсь.

На эмоциях покрываю всю ситуацию и дверь матами и зло со всей силы пинаю ее. Удар проходит через твердый носок кроссовка и отдается в пальцах слабой ноющей болью. Но дверь легко со скрипом открывается – с размаху ударяется о стену и возвращается назад.

Усмехаюсь. Как в тупом анекдоте, лучше никому не рассказывать.

Сразу от выхода из замка начинается широкая дорога, выложенная из грязно-желтого камня. Она проходит через сад и заканчивается открытыми воротами в лес. По пути от нее отделяются дорожки и тропинки поменьше.

Вот и выход!

Срываюсь с места и бегу к выходу. Воздух влажный и тяжелый. От духоты потею сильнее – футболка прилипает к телу.

Выбегаю через ворота на мост и влетаю в лес.

Я так и не услышал признаков погони. Не знаю, преследует меня кто-то или нет, но думаю, можно отдохнуть и немного подумать.

Останавливаюсь. Опираюсь рукой на дерево и смотрю на открытые ворота. Никого нет. Неужели, Вальнар позволил мне бежать? Но почему? Зачем было меня похищать, чтобы потом отпустить? В чем смысл?

Может, здесь везде камеры, и он так следит за мной? Оглядываюсь, но не вижу ничего похожего на них. Да и в целом проводов тоже нет. Кстати, внутри я не видел лампочек тоже. Этот замок так далеко от цивилизации? Или владелец принципиально отказывается от электричества?

От тревожного предчувствия в горле пересыхает. Делаю несколько шагов вперед, чтобы освободить обзор на замок.

Он даже больше, чем я его представлял. Полностью из камня. У него всего четыре этажа, но выглядит так, будто их в два раза больше. Его облепляют две целые и одна наполовину развалившаяся башни. Я почти не помню, вчерашнюю дорогу из комнаты маньячки – я так устал, что весь путь до кровати у меня смешался в туманный бред. Но сейчас вспоминаю, что мы очень долго спускались по винтовой лестнице – путь по ступенькам показался бесконечно долгими.

Значит с «колдуном» мы познакомились в одной из башен. А девушка? Она все еще там?

Замок, сад и какие-то постройки рядом окружает высокая толстая каменная стена. Кажется, что по ней могут пройти плечом к плечу два взрослых человека. Перед стеной глубокий и совершенно сухой ров, который пересекает мост.

Какое жуткое место. Вытираю ладони о джинсы и отступаю. Все такое массивное, величественное, но при этом… мертвое? Как будто я смотрю на фотографию или локацию из ужастика. Даже звуков нет – ни шелеста листьев, ни стрекота насекомых, ни пения птиц. Мертвая тишина.

Несмотря на жару и духоту, как перед грозой, по позвоночнику проскальзывает холод. Вздрагиваю и ежусь от мурашек.

В груди все сильнее разрастается желание убраться подальше. Что-то здесь не так. И чем раньше я выберусь, тем лучше.

Но почему Вальнар меня не преследует?

А не плевать? Главное, что мне получилось сбежать. Сомневаюсь, что вообще возможно понять мотивы этого сумасшедшего «колдуна».

Отворачиваюсь и убегаю.

Вальнар

– Ну и что ты будешь делать? – Гева не скрывает злорадства. Улыбается во весь свой идеальный рот и смотрит, как я ем. Похоже, ей понравилось представление, которое устроил Руслан.

– Есть.

Она смеется, пока я ковыряюсь в тарелке.

За что мне достался этот импульсивный, неуравновешенный и незрелый наследник? Может, реально, оставить его – пусть заблудится, умрет с голоду, а мне другого подберем?

Усмехаюсь и качаю головой.

Соблазнительно, но невозможно. Другого наследника быть не может, поэтому я должен беречь его. Но сначала пусть немного помучится. Побегает по лесу, увидит замок во всей своей красе, а там уже, глядишь, отрезвеет. Поймет, что поступил глупо. И тогда уже появлюсь я и спасу его. И ему придется смириться. Руслан должен понять, что у него нет другого выхода, как остаться здесь и стать колдуном. Ему не вернуться в свой мир, да и не за чем.

Продолжаю спокойно жевать, хотя конфликт с инфантильным наследником отбил весь аппетит.

– Ты что, серьезно? – нарушает молчание Гева.

Ей правда интересно? Удивительно. Она волнуется за Руслана?

Отрываю взгляд от тарелки и перевожу на нее.

– Неужели, уже привязалась к нему? В нашей старушке проснулись чувства?

Ее губы криво растягиваются в улыбке. В глазах – ледяной холод.

Бросаю ложку на стол и встаю.

– Нет, догонять я его не буду. Он сам захочет вернуться.

Глава 11

Не могу больше бежать. Останавливаюсь и падаю на землю, осыпанную сухой листвой. Сердце бешено колотится. Легким не хватает воздуха.

Жмурюсь и стараюсь прикинуть, как далеко от замка я убежал и сколько прошло времени, но не получается. Открываю глаза и смотрю на небо. Оно никак не изменилось – все такое же серое. Ландшафт тоже не поменялся – меня окружает идеально тихий, пожухлый лес. И все также душно и жарко.

И снова о себе дает знает противная, скребущая мысль на дне моего мозга – я сглупил. Побежал, не разобравшись ни в чем. В какой я стране? Что окружает замок? Есть ли рядом поселки? А еще не поел. Желудок уже сводит от голода.

Видимо, не зря Людка говорила, что моя вспыльчивость когда-нибудь меня убьет. В этот раз моя ошибка выглядит фатальнее некуда.

Автоматически усмехаюсь.

Ничего уже не сделаешь. Даже если захочу вернуться, не получится. Я заблудился. Даже не знаю в какую сторону света бежал все это время. Может, вообще круги наворачивал.

От мысли, что я все это время бегал по кругу и вернулся к замку, смешно. Смеюсь.

Похоже, совсем уже спятил. Может, зря сбежал? Надо было остаться с таким же психом Вальнаром.

Насмеявшись, сажусь и осматриваюсь.

Что мне сейчас делать? Идти дальше, пока не выйду на дорогу или забреду еще глубже в лес? Или остаться здесь и ждать, пока меня найдут?

Но не похоже, чтобы кто-то меня искал. Пока я бежал, мне иногда казалось, что меня преследуют – слышалось гавканье собак и крики людей. Но сейчас я ничего не слышу, кроме стука собственного сердца и дыхания.

Этот лес как будто вымер. Вокруг нет ничего зеленого. Трава, иголки на елках, листья на деревьях – все серо-коричневого цвета. Ничто не выделяется из этого однотонного пейзажа. Да и из съедобного тоже ничего не видно.

Поднимаюсь на ноги и внимательно оглядываюсь. Горло пересохло, но я не вижу признаков источника воды. Надо было все-таки разузнать о местности, перед тем как бежать. И раздобыть еды. А теперь я даже не знаю где север или юг, да и в России ли я вообще. Может я вообще, не очень-то нужен этому «колдуну»? Возможно, у него есть еще парочка таких же, как и я, украденных из детских домов, детей. Та девушка-маньячка, например. Поэтому он и не гонится за мной.

Нервно сжимаю руки и еще раз бессмысленно осматриваюсь. От тревоги внутренности сворачивает до тошноты. Сердце долбится в грудную клетку и перепонки.

К такому жизнь меня не готовила. Я не знаю, сколько человек может прожить без еды и воды. Не знаю, как разжечь огонь без зажигалки и спичек. Не знаю, что делать, если встречу медведя или волка. Я ничего не знаю.

От напряжения тяжелее дышать.

Еще панички мне здесь не хватало. Стучу себя кулаком по груди и задерживаю дыхание. Когда легкие начинают гореть, требуя кислорода, позволяю себе вдохнуть. Это работает – пока я пытаюсь отдышаться, растущая паника отходит.

Я еще жив и здоров. Надо идти вперед. Может, удастся выбраться на дорогу, деревню или набрести на какого-нибудь грибника. Хотя какой дурак полезет сюда искать грибы? Здесь ничего живого нет. Если и встречу кого, то только сумасшедшего «колдуна». Но, признаюсь, даже ему я буду рад.

Делаю пару шагов вперед. Доносится звук ломающихся сухих веток. Земля пропадает из-под ног, и я падаю.

Вальнар

– А теперь надейся, что там нет кольев, – Гева улыбается злорадной улыбкой, но глаз с зеркала не сводит. Она имеет в виду ямы охотников – чаще всего, на дне они располагали заостренные на концах палки. Когда дичь попадает в ловушку, через какое-то время умирает от кровопотери.

Никак не реагирую на ее слова, продолжаю держать пальцы на стекле. Закрываю глаза. Голову наполняет поток образов, чувств и мыслей подростка.

Хотя бы не умер.

Облегченно выдыхаю и только сейчас замечаю, как напряжение сковало мышцы. Расслабляю плечи и концентрируюсь на дыхании, пытаясь успокоиться. Напряжение отступает, уступая место раздражению.

– Что ты собираешься делать? Он вообще жив? – Гева усмехается, голос преувеличенно равнодушен. – Если он умрет, тебе от них достанется.

Уж они меня меньше всего волнуют.

– Иди, приготовь бинты и теплую воду, – не скрываю раздражения.

Она не сдвигается с места.

– Наследник твой, спасай его сам.

Я уже устал и мне надоело возиться с этим мальчишкой! Каких еще сюрпризов от него ждать? И суток не прошло, а он уже в шаге от смерти. Что дальше? Поэтому любимая песня Гевы в попытках меня взбесить действует сильнее обычного.

Закрываю глаза. Делаю вздох и мысленно беру кинжал в руки. С выдохом кидаю его в грудь Гевы. Слышу, как от боли у нее перехватывает дыхание. Открываю глаза. Раздражение отступает.

– Приготовь бинты, повязки и теплую воду, – спокойно повторяю, – скоро наследник будет здесь.

Глава 12

Я стараюсь за что-то зацепиться, чтобы замедлить падение, но вместо этого загребаю полные пригоршни земли. Камни царапают руки. Майка закатывается наверх, и что-то больно сдирает кожу с голой спины. Дно ямы встречает меня сильным ударом, который выбивает дыхание. Слышу звук рвущейся ткани и ощущаю, как что-то с силой проходится по левому бедру.

Боль такая сильная, что я на мгновение задыхаюсь. Сквозь сжаты зубы ругаюсь и смотрю на ногу.

Это что такое?!

Посреди ямы стоит, врытый в землю острым концом вверх, железный ржавый кол. Он размером примерно с предплечье взрослого человека и в два раза толще арматуры. На него я напоролся. Мне повезло, что он только задел меня, но крови очень много. Джинсы тут же темнеют, бордовые капли быстро падают на землю. Боль при каждом движении становится сильнее.

Я не боюсь крови, но ее количество, вид раны и сама ситуация с ямой и колом вселяют страх. Руки дрожат. Сердце ускоряется. Мысли мечутся и ничего толкового не предлагают.

На автомате или рефлексе, приготовившись к боли, отодвигаю ногу от кола. Рана пульсирует и горит. На глаза наворачиваются слезы. Но я упорно продолжаю двигаться. Кровь дорожкой расплывается следом. Когда отодвигаюсь на максимальное расстояние, сил не остается.

Надо остановить кровь.

Пытаюсь сообразить, как, но в голове пусто. Не уверен, что когда-нибудь вообще слышал или слушал о первой помощи при ранениях. А если когда-то знал, то теперь не помню.

Придется действовать, как подсказывает интуиция. С трудом стягиваю майку и сворачиваю ее в полоску. Натягиваю ее на рану и завязываю насколько хватает сил. Ткань в ту же секунду пропитывается кровью. Но кажется, ее стало меньше. Или мне это только кажется…

Очень хочется пить.

Опираюсь спиной на землю. Холод проникает под кожу. Меня охватывает дрожь.

Если ничего не сделаю, умру. Надо выбираться.

Поднимаю голову и смотрю на клочок неба и рваные края ямы. Кажется, они не сильно далеко, но с раненой ногой добраться все равно будет сложно.

Надо пытаться. Шансы малы, что кто-то меня найдет. Даже если Вальнар меня ищет, яма с колом – последнее место, в которой он будет смотреть. Но я уже сомневаюсь, что кто-то вообще меня ищет.

Пытаюсь встать. Ногу простреливает боль. В глазах темнеет. Стараясь концентрироваться на дыхании, пытаюсь еще раз. Переношу весь вес на руки и здоровую ногу, опираюсь на стены и подтягиваюсь.

Получается встать. Голова кружится. Тошнит. Чувствую, как от импровизированной повязки по ноге стекает теплая кровь. Все-таки от моей повязки мало пользы. Если не придумаю, как остановить ее насовсем, то будет без разницы выберусь я из ямы или нет – я умру от кровопотери.

Но если умирать, то точно не в этой дыре.

Край ямы находится чуть выше моей головы. Если я хочу вылезти, в любом случае придется оттолкнуться ногами от дна. Перевожу взгляд на рану. От цвета майки ничего не осталось – кровь пропитала ее насквозь и перешла на джинсы.

У меня мало времени. Пока могу, надо пробовать.

Хватаюсь руками за траву на поверхности. Подтягиваюсь и пытаюсь найти здоровой ногой опору на стене, чтобы оттолкнуться. Земля под носком разваливается. Руки дрожат. Перед глазами прыгают звездочки. Чувствую, как трава отрывается. Невольно делаю движение раненой ногой, чтобы удержаться. От резкой боли вскрикиваю и отпускаю траву. Падаю.

Пытаюсь схватится за траву снова, но не успеваю – что-то удерживает меня.

Голова кружится. Мир плывет и теряется в тумане. Все кажется далеким и нереальным.

Кто-то тянет меня наверх. От движения боль разгорается сильнее. Тошнит. Чувствую, как заваливаюсь на траву. Вижу темные глаза наклонившегося надо мной Вальнара. Он что-то говорит, но я уже не слышу – теряю сознание.

Глава 13

– Я бы не советовала тебе это делать, она снова может попытаться его убить...

– Я советов у тебя не спрашиваю. Иди, скажи ей, как за ним ухаживать, а я пока перенесу его.

Голоса проникают в мозг будто через туман. Я нахожусь где-то между сном и явью – слышу, что говорят, но не чувствую своего тела и плохо понимаю, о чем речь. Не могу двинуться или открыть глаза. В голове практически нет мыслей, да и заставить себя думать тоже не могу, не хочу.

Кто-то хлопает дверью. Резкий звук пугает и разгоняет туман, окончательно возвращая меня к реальности. Вздрагиваю и тут же жалею об этом. Боль вспыхивает в левом бедре и растет, заполняя мозг, не давая мне думать ни о чем другом, кроме как о ней.

Открываю глаза. Мир смазанный. Ко мне подходит неясная фигура. Смаргиваю, но это не сильно помогает – окружение четче не становится.

– Зря ты очнулся... – по голосу узнаю Вальнара. – Сейчас будет больно.

Чувствую, как он кладет руку на мою рану. Боль обжигает огнем. Я снова теряю сознание.

***

Мои тихие шаги эхом разносятся по пустым коридорам детского дома.

Где все?

Необычно холодно, темно и безлюдно. От жуткого предчувствия желудок скручивается, по телу проходит дрожь.

Заглядываю в пустые комнаты, но никого нет. Кровати на своих местах, вещи тоже. Но людей нет. Куда все делись?

Улавливаю тихий, противный звук где-то спереди, как будто на пол падает что-то слизкое. Замираю. Что там? Интуиция подсказывает – что-то жуткое. Тянет бежать. Но я продолжаю идти в сторону звука.

Он раздается из кабинета директора. Останавливаюсь перед дверью. Прислушиваюсь. Удается различить тихие чавкающие и шуршащие звуки. По спине пробегают мурашки.

Где-то я это уже слышал? Их издавало что-то опасное.

Ладони потеют. В горле пересыхает. Сердце колотится в ушах, отдаваясь пульсирующей мыслью: «Беги, беги, беги».

Тянусь к ледяной ручке и открываю дверь.

В комнате темно. Ничего не видно. В нос проникает отвратительный запах тухлого мяса и кислоты. Невольно задержав дыхание, вглядываюсь, но не получается разглядеть источник звука и запаха.

Что-то мелькает в тусклом свете. Улавливаю неясный силуэт.

Что это?

Я не успеваю определить – что-то тянет меня за ноги. Я падаю и успеваю зацепиться руками за дверной косяк. Смотрю вниз. Мои лодыжки обвивают стебли, похожие на змей.

Это плющ-каннибал?

Растение-мутант с силой тянет меня. Пальцы соскальзывают. Я влетаю в комнату и ударяюсь о стену. Дух вышибает. Перед глазами прыгают звездочки.

Плющ не дает мне прийти в себя, обвивает мои руки, ноги и переходит к животу. Сдавливает органы и легкие. Дышать сложно. Я стараюсь вырваться, но все бесполезно.

Растение добирается до шеи, головы. Кислорода нет совсем. Я больше не могу вдохнуть. Паника отходит на второй план, сменяясь апатией. Голова кружится. Мир плывет.

Я, наверное, на мгновение теряю сознание, так как когда открываю глаза, передо мной стоит Коля. Он злорадно улыбается, поигрывая кинжалом.

Пытаюсь попросить его помочь, но получается только выдавить хрип. Друг поднимает кинжал и втыкает его в мою грудь. Смеется, пока я, истекая кровью, задыхаюсь в крепких кольцах плюща.

Просыпаюсь.

Я все еще в лесу. Небо такое же серое. Воздух тяжелый и влажный.

Сажусь и оглядываюсь. Не сразу вспоминаю, что произошло, пока не вижу рваные джинсы и кровь. Нога больше не болит. Раны нет.

Вальнар вылечил? Но как? И где он? Зачем было лечить меня и снова бросать? Что он задумал?

Встаю. Как будто и не натыкался на кол никогда. Вообще нет боли.

Идеальную тишину леса нарушает громкий гудок. Вздрагиваю, сердцебиение ускоряется.

Это фура? Я рядом с трассой? Неужели, правда? Наконец-то я выберусь из этого гребаного леса!

Срываюсь с места и бегу в сторону звука. Он продолжает раздаваться, но кажется, не становится ближе.

Я бегу и бегу. Внутри с каждым шагом нарастает ощущение – что-то не так. Страх сковывает напряжением внутренности. Теперь я больше не уверен, я бегу к чему-то или убегаю от кого-то.

Ноги болят, но я продолжаю бежать. Звук гудка становится статичным – звучит в ушах, в мозге. Страх долбит по перепонкам. Если я не убегу... Если не успею...

Вижу, как впереди лес редеет и впервые проявляется что-то похожее на дорогу. Кто-то на ней стоит. Ждет меня.

Надежда дает всплеск энергии. Делаю последний рывок.

Треск и хруст веток. Земля из-под ног пропадает.

Я падаю – долго, медленно, бесконечно.

Падение заканчивается сильным ударом в спину. Ребра хрустят. Кол пронзает меня прямо посреди груди. Боли нет, но я чувствую – я умираю. И перед глазами только клочок серого неба.

Инара

Он лежит прямо передо мною. Если захочу, могу убить его и никто мне не помешает. Просто вонзить лезвие в его сердце, и закончится колдовское проклятие. Просто надо вонзить и все. Вонзить и все...

Но я не могу! Я не могу убить невинного человека, который спас мне жизнь и сам здесь оказался не по своей воле.

Но если я не убью его, он станет колдуном и истребит всех моих родных!

Но я же не могу быть в этом уверена. Почему я решила, что могу решать судьбу этого парня?

Я смотрю на Руслана, будто ожидая, что он сам сейчас скажет, что мне делать – убить его или оставить в живых. Но он продолжает спать. Грудь мерно поднимается и опускается.

Он очень сильно похож на Вальнара, как будто это его близнец, но моложе. Если представить, что это колдун, я с легкостью смогу убить его. Но, как только я пытаюсь представить, что на месте Руслана лежит Вальнар, сразу вижу, как сильно они отличаются.

Но почему они так похожи?

В Секуавелии такое часто случается – совсем незнакомые люди похожи, как две капли воды. Но это же не Секуавелия. Это совпадение? Или замысел Вальнара? Может, все колдуны похожи друг на друга?

Но зачем Вальнар оставил его со мной? Он же знает, что я хочу его убить. В чем его задумка? Неужели, он решил, что раз Руслан спас меня, я стану непрекословно его слушаться? Нет.

Но я все равно ухаживаю за парнем. Чувствую, что колдун что-то замышляет – играет со мной, но не могу бросить Руслана. Его оставили здесь, и больше некому проследить, чтобы ему не стало хуже.

Тихий стон Руслана выводит меня из размышлений. Его брови сводятся на переносице. Лоб покрывается испариной. Губы что-то шепчут. Он начинает метаться на подушке. Его состояние ухудшилось. Снова поднялась температура.

Я это принимаю как знак. С облегчением отметаю мысли об убийстве парня и подхожу к тазику с тряпками и холодной водой. Подло будет убивать человека, когда он беспомощен.

Глава 14

Не знаю, что-то меня будит или я сам просыпаюсь.

Открываю глаза и морщусь. Прямо в лицо бьет яркий солнечный свет. Жмурюсь и отворачиваюсь. Несколько раз смаргиваю, пока ощущение рези в глазах не уходит. Голова тяжелая. Все тело сковала слабость. Хуже мне было только после того, как мы с Колей решили проверить, кто больше выпьет. Сдаваться никто не хотел, и мы оба перебрали. Вечером и на следующий день мне было так плохо, что хотелось умереть.

Почему мне так хреново? Ответ приходит сразу. Я все вспоминаю: угрожающую мне девушку, плюща-мутанта, колдуна, девушку-старуху, мой побег и яму с колом.

Мне это приснилось?

Приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь. Сразу узнаю обстановку – я снова в комнате той маньячки. Но в этот раз я на полу у стены на мягком матрасе. Меня укрывает тонкое одеяло. На кровати лежит маньячка спиной ко мне и, похоже, спит.

Голова кружится. Дожидаюсь, когда буду чувствовать себя более-менее нормально и сажусь.

Сколько я здесь провалялся? Сказать сложно, но чувствую, что немало. Проверить никак не могу. У меня нет часов, а телефон... кстати, куда он делся? Остался в автобусе? Сомневаюсь, что этот кирпич мне пригодился бы здесь. Во время побега я убедился, что рядом с замком нет ничего, что напоминало бы радиовышки. Тут связи, наверное, совсем нет. А если Вальнар не обманул, то в этом «другом-мире», возможно, вообще не знают, что такое интернет и мобильная связь.

Перед глазами всплывает расплывчатое воспоминание, как Вальнар вытащил меня из ямы. Все-таки спас меня. И рану, кажется, вылечил. Я совсем не чувствую боли...

Не чувствую боли? Почему? Неужели, я так долго был без сознания? Или Вальнар целиком залечил рану?

Скидываю одеяло и смотрю на место, где должно находиться ранение. Его нет! Нет даже следа от него! Словно мне привиделось, что я упал в яму и напоролся на кол.

Я ощупываю кожу, но не нахожу признаков повреждения. Даже шрама нет. Может, мне, правда, все это приснилось? Но это не было похоже на сон.

Колдовство? Но это даже в мыслях звучит, как бред!

Но что еще? Не знаю.

Опираюсь на стену и, как можно тише, чтобы не разбудить девушку, пытаюсь встать. Ноги как ватные. Голова все еще кружится. Но я готов с этим смириться, если это – все последствия моего ранения. Все-таки я слишком легко отделался.

– Не советую, – тишину нарушает спокойный и равнодушный голос. От неожиданности вздрагиваю, сердце останавливается и ускоряет ход. – Ты еще слишком слаб, и тебе нужно восстанавливать силы.

Девушка сидит на кровати и смотрит на меня с любопытством. И только сейчас я обращаю внимание на то, что я в одних трусах.

– Со мной все в порядке, – говорю, но все равно сажусь обратно.

Она встает, подходит к тазику и умывается. Приглаживает волосы, моет лицо. Поворачивается ко мне и продолжает меня рассматривать.

Наверное, я ужасно выгляжу. Но с другой сторон, плевать. Мне не интересно мнение маньячки.

Я не отвожу глаз, она не сводит их с меня. Напряжение растет и это меня смешит.

– Слушай, если ты хочешь снова меня прирезать, лучше шанса не будет, – не подумав, выпаливаю я.

Она хмурится. Кажется, немного бледнеет и поджимает губы.

– Был шанс и получше, – шепчет и отворачивается.

Жалею, что снова ляпнул, не подумав. Никто не знает, что творится в ее голове. Может, мои слова вдохновят ее вернуться к маньяческим привычкам.

Вглядываюсь в ее профиль, но не вижу причин волноваться. Не похоже, чтобы она собиралась накинуться на меня с ножом.

Пока я разглядываю ее, впервые обращаю внимание на ее внешность. Черты лица ровные и правильные – небольшой носик и светло-красные полные губы. Темно-коричневые волосы убраны в длинную косу, открывая лоб и пронзительные карие глаза. Ее подтянутую фигуру подчеркивает обтягивающий черный костюм на ремне, а в кожаных ножнах на боку висит кинжал. Она где-то моего возраста, но по ее постоянно серьезному выражению лица и глаз, кажется, что она старше.

Думаю, если бы не условия нашего знакомства, мое отношение к ней было бы совсем другим. А теперь...

Ложусь на спину и устремляю взгляд на балки, поддерживающие крышу.

А теперь я знаю, что от этой маньячки надо держаться подальше. Почему Вальнар подселил меня к ней, если так дорожит мной? Она же сумасшедшая. Прирежет меня, я и моргнуть не успею. Мог бы хотя бы кинжал забрать...

Краем глаза замечаю движение сбоку. Девушка наклоняется надо мной и кладет руку мне на лоб.

Сердце замирает. Я откидываю ее руку и вскакиваю.

– Что ты делаешь?!

Голова кружится от резкого движения. Опираюсь спиной на стену, продолжая следить за ней. Она, похоже, тоже пугается – сжимает рукоять кинжала, но через секунду руку убирает.

– Я только хотела проверить, есть ли у тебя температура, – скрещивает руки и отводит взгляд.

С чего такая забота?

Заметив мое недоверие, она вздыхает и тоном противной училки, которой надоело повторять одно и то же добавляет:

– Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это, пока ты был без сознания.

С этим не поспоришь.

Мне не сразу удается успокоиться. Сердце продолжает бешено стучать. Сажусь и концентрируюсь на дыхании, пытаясь взять себя в руки.

Девушка устраивается на полу недалеко от меня, продолжая на меня пристально смотреть. Чего она так пялится? Может, парней никогда не видела?

Закутываюсь в одеяло. Хочется подколоть ее, но я делаю усилие, чтобы заткнуть себя. И так лишнего наговорил. Хватит. С ней нужно следить за словами. Все-таки у нее есть кинжал, а у меня нет.

Но с другой стороны, не похоже, что она настроена агрессивно. Можно, попробовать разузнать какую-нибудь информацию.

– Сколько я был в отключке? – стараюсь говорить как можно спокойнее.

– Что? – хмурится.

Что непонятного?

– Сколько я был без сознания?

В этот раз она понимает.

– Один день, – все еще не сводит с меня глаз. Это уже раздражает.

– Понятно... – автоматически тяну я.

Хотя, нет! Мне ничего не понятно. Почему я здесь? Она ведь мне угрожала, может, даже убила бы, если не плющ. Она же ненормальная. Почему Вальнар оставил меня с ней наедине? Наказывает меня так?

И что она так на меня смотрит? И молчит. Бесит!

Я срываюсь.

– Может, хватит на меня пялиться!

Сначала, она как будто не понимает меня. Отстраняется и снова хмурится. Потом до нее, наверное, доходит, она краснеет и опускает глаза. Снова повисает напряжение, но она не сдвигается с места, разглядывает пол.

Блин. Надо было молчать.

– Ладно, извини… – прокашливаюсь и только сейчас понимаю, как сильно хочу пить. – Нам, наверное, стоит начать сначала… – звучит глупо, как в каком-то дешевом фильме. К щекам приливает кровь.

– Я – Руслан.

Протягиваю руку для пожатия. Она снова будто не понимает, что я от нее хочу – долго смотрит на мою ладонь, затем переводит изучающий взгляд на меня.

Почему сейчас я чувствую себя большим идиотом, чем когда срывался? Что я снова делаю не так? С ней и не поймешь – мозг сумасшедшего – потемки.

Уже собираюсь убрать руку, но до нее, наверное, доходит – она неуверенно вкладывает свою теплую ладонь в мою.

– Инара.

Глава 15

Снова необычное имя. Вальнар, Гева, Инара. Я никогда не слышал даже похожие по звучанию. Другая страна? Или Мир? То, что я уже начинаю рассматривать это как вариант, смешно. Но, с другой стороны, сомневаться уже тоже глупо. Я увидел и почувствовал на себе слишком много фантастических вещей. Поэтому пока поверю, что меня перенесли в иную Вселенную. Пока.

Интересно, что она делает здесь? Тоже наследница? Или живет тут? Может, Вальнар ее тоже перенес сюда из моего Мира?

– Ты тоже из другого Мира?

Удивленно поднимает брови. Сцепляет руки и опускает взгляд на пол.

– Нет.

Ну да, я же только что удивлялся ее имени. Можно было связать два плюс два и понять, что она отсюда. Но она и не смеется моему вопросу. Значит, для нее это нормально, чтобы кто-то был из другой Вселенной?

– Ты здесь живешь?

Инара заметно напрягается. Не нравится, что я интересуюсь ею? Сомневается, что мне можно доверять? Ее лицо каменеет – пропадают все эмоции. Поднимает глаза и, проигнорировав мой вопрос, сухо спрашивает:

– Значит, ты не из нашего Мира?

– Не знаю. Вальнар сказал, что он меня перенес из моего Мира сюда.

– ВальнАр.

– Что?

– Говориться ВальнАр. Ударение на вторую «а».

– Аааа...

Она училкой подрабатывает? Тон такой занудно-противный. Раздражает.

Снова повисает неловкое молчание. Она не хочет отвечать на мои вопросы. Почему? Если наш разговор будет односторонним, то я не вижу в нем смысла. В чем прикол, раскрыть незнакомой маньячке всю свою подноготную? Если она так и не будет мне отвечать, то я тоже не буду.

– Ты здесь живешь? – предпринимаю вторую попытку выяснить что-то о ней.

Инара игнорирует вопрос, встает и отходит к окну. Раздражает. Не хочет говорить о себе, тогда не буду спрашивать. Не понимаю, к чему вся эта секретность.

– Где моя одежда? – кидаю, не ожидая ответа, но она все-таки делает мне одолжение.

– Принесут к завтраку вместе с едой, – тон сухой и отстраненный.

Желудок сразу реагирует на напоминание о еде. От голода челюсть сводит. Сколько дней я не ел? В первый день я сбежал с завтрака, во второй – провалялся без сознания. Выходит, два. Тогда понятно, почему слабость и головокружение не уходят – организму неоткуда брать энергию.

Чтобы как-то отвлечься от грызущего голода, встаю и подхожу к тазику. Пол холодный, ноги замерзают. Вода тоже прохладная, но я не обращаю внимание, умываюсь. Холод бодрит, но теперь хочется сильнее пить.

Оборачиваюсь, чтобы вернуться на свою постель, и боковым зрением замечаю, что Инара повернулась и снова пристально смотрит на меня.

Боится, что я на нее нападу? По-моему, должно быть наоборот – не я же ей угрожал.

Игнорируя ее, подхожу к матрасу, сажусь и заматываюсь в одеяло. Отвечаю на ее взгляд. Инара нисколько не смущается, но отводит глаза.

Хоть Инара ведет себя странно, она все меньше кажется сумасшедшей. Я не понимаю, почему она так себя ведет, но при этом ее сдержанность, эмоции на лице, речь не выглядят и не звучат неадекватно.

Что с ней не так? Почему с ней так сложно? Не помню, чтобы девченки, с которыми я общался, так себя вели. Если уж мы оставались в одной комнате, они пытались заполнить тишину, либо прятали лица в телефонах. Инара же молча следит за мной. И с одной стороны мне плевать, что она думает, с другой – хочется понять, что творится в ее голове.

Вот как с Яной. Она любит говорить о всем, даже о какой-то незначительной мелочи. И умеет сделать самую скучную тему интересной. Мне нравилось ее слушать и смотреть, как меняется ее лицо, слушать голос. Интересно, что сейчас она думает? Что делает? Волнуется? Обычно в это время мы вместе шли в школу, разговаривая о снах или о предстоящей учебе...

Если я в другом Мире, то больше не увижу ее? Эта мысль бьет неожиданно сильно. На мгновение забываю дышать. В центре груди собирается тяжесть.

Я даже попрощаться не успел. Она звонила, а я сбросил трубку. Злился на Колю...

Сейчас драка с другом кажется смешной по сравнению с тем, что я пережил в последние дни. Я не знаю, что с ним произошло, но злиться больше не хочется. Больше расстраивает, что наша драка – последний раз, когда мы виделись.

От этой мысли на душе тяжело.

***

Я попал в детский дом еще младенцем. Воспитатели говорят, что в таком возрасте дети быстро находят новый дом, но меня никто не брал. Всю жизнь я рос в детском доме, и не знал другой жизни – четкое расписание и дисциплина, общие комнаты, выезды на яркие мероприятия, строгие воспитатели, посещения светлых и добрых людей всегда с грустными глазами. И так каждый год.

В начальной школе мне не повезло – в классе больше не было детдомовцев. Я впервые оказался в кругу детей, которые не знают, что такое расти без семьи. Они коллективно пришли к мнению, что раз у меня нет родителей, значит, я виноват. Дружить со мной никто не хотел. Место рядом со мной за партой всегда пустовало, на переменах меня избегали. Я оказался один.

Спустя пару месяцев самый высокий и задиристый мальчик класса решил, что настало время «поговорить со мной по-мужски» и наконец разобраться, почему я живу в детском доме. Естественно, он не ожидал, что я терпеть не буду – я ударил его в живот, так как до лица не доставал, и укусил. Его родители устроили разборки с детдомом. Не знаю, может, Людка их успокоила, может, в целом они не сильно скандальные были, но я отделался только короткой лекцией и просьбой больше никого не кусать. Переводить в другой класс меня не стали, но одноклассники теперь боялись меня еще больше. И меня это устраивало.

Классный руководитель пыталась подружить со мной класс, но ей не получалось. А я смирился со своим одиночеством. Так прошло первое полугодие.

После зимних каникул в нашу школу перевели мальчика с золотистыми густыми волосами и большими голубыми глазами, с длинными как у девчонки ресницами. Он сразу же завоевал расположение всех учителей и одноклассников. Со мной в первый день не общался, и я принял его как одного из них – моих злейших врагов. Просто не обращал на него внимания, даже имя не запомнил. Но на следующий день он встал рядом со мной, взвалив на парту свой огромный портфель.

– Я сяду? – спросил важно и спокойно.

Я удивленно уставился на него. Он ждал. Не шутил. Не издевался. Я отодвинул свои канцелярские принадлежности с его стороны стола и краем глаза стал наблюдать за странным одноклассником. Он, разложив на парте свои вещи, сел и замолчал, погладывая на меня. Я не знал, что от него ожидать, поэтому напрягся и уставился на свою тетрадку.

– У меня есть такая же, – снова прозвучал его голос, еще больше удивляя меня своей простотой. Никто из них так со мной не разговаривал.

– Что?

Мальчик наклонился и ткнул прямо в середину моей толстой тетрадки. Она была моим сокровищем, которое я с трудом упросил у одного из старшиков детдома. Она была сильно толстой для занятий начальной школы, но зато на сером фоне обложки была ярко-красная машина.

– Тетрадка? – не сразу понял я.

– Машина.

Я никак не ответил мальчику, но его присутствие перестало меня напрягать.

– Меня Коля зовут.

– Руслан.

Коля серьезно протянул мне руку, и я ответил.

На следующий день он принес похожую машинку. Через неделю подарил. Так началась наша дружба.

Когда Коля узнал о том, что у меня нет родителей, среагировал по-взрослому – серьезно помолчал и сказал: «Одиноко, наверное, тебе». И после никогда не поднимал этого вопроса, я почти всегда рядом с ним забывал об этом. Мне было свободно и легко.

Родители Коли, узнав о нашей дружбе, договорились с Людкой о возможности наших совместных прогулок. Также добились у нее разрешения, чтобы я мог иногда приходить к ним в гости. Сначала все проходило под строгим контролем родителей Коли, но, чем взрослее мы становились, тем спокойнее к моим с Колей отношениям стала относится Людка. Она перестала так строго контролировать мои встречи с другом. До тех пор, пока я предупреждал об уходах и до назначенного часа возвращался домой, директор была спокойна. Наша дружба росла и крепла. В итоге, Коля стал единственным родным мне человеком на свете.

***

– Малыши, я пришла! – звонкий и счастливый голос Гевы вытаскивает меня из депрессивных мыслей и воспоминаний. Поднимаю на нее глаза. В руках она держит поднос и одежду.

– Ты живой, – усмехается и подходит ко мне. – Хорошо выглядишь.

Кидает на матрас стопку одежды. На пол ставит тарелку с бульоном. Отходит к кровати и кладет на него поднос со второй тарелкой.

– Ина, как ты?

Невольно залипаю на мимике Гевы. По первому впечатлению, она мне показалось холодной, саркастичной и далекой. А сейчас она теплая, заботливая и участливая. Они родственники? Подруги?

– Нормально, – Инара садится на кровать, скрестив ноги, и принимается за еду.

Гева сжимает ее плечо, наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. Инара благодарно смотрит на нее в ответ. Гева поворачивается и, бросив на меня внимательный, короткий взгляд, уходит.

Я уже было открываю рот, чтобы спросить ее, как долго они собираются держать меня здесь, но передумываю. Я не переживу, если она снова назовет меня «малышом», вспылю и буду потом жалеть. Лучше дождусь Вальнара. Все-таки если я «наследник», он скоро придет и все объяснит. Ну, или я сам его найду. Тут же нет двери, не похоже, чтобы я был заперт.

А пока оденусь. Рассматриваю, что мне принесли. Темно-синие джинсы, черную футболка и такого же цвета толстовка. Носков и обуви нет.

Наверное, чтобы я снова не сбежал.

Усмехаюсь и натягиваю джинсы и футболку.

Интересно, одежда – как раз впору, словно ее сшили по моим меркам. Не знаю, как они узнали мой размер, но и волноваться насчет этого тоже не хочется. Все-таки, если Вальнар правда колдун, и я в параллельном Мире, то это последний вопрос, который должен меня волновать.

Пока я одеваюсь, Инара смотрит на меня и очень медленно, как будто нехотя, ест. Меня больше не раздражает ее взгляд. Наверное, привык. Но молчание все еще напрягает. Стараюсь не обращать внимание. Возможно, в будущем мы найдем общий язык, если так и будем жить в одной комнате.

Сажусь и выпиваю бульон прямо из тарелки. Он густой с ароматом специй и мяса. От тепла и сытости на меня наваливается усталость. Глаза слипаются. Ложусь и сразу же засыпаю.

Инара

Сижу на кровати и смотрю на спящего Руслана. Только теперь я вижу, что они с Вальнаром не похожи. Совсем.

Может, мне просто хотелось видеть в них схожесть? Чтобы легче было убить. Но сейчас, после всего, что я о нем узнала, я не смогу даже думать об его убийстве.

Меня удивили слова Руслана, будто бы он из другого Мира. Сначала я не поверила. Разве это возможно? Раньше я читала и слышала, что колдуны прибыли к нам из Иноземия. Но думала, что это легенды. Я была уверена, что Руслан солгал. Но, посмотрев ему в глаза, поняла – это не так. Да и зачем ему лгать?

До того, как пришла Гева, он, закутавшись в одеяло, сидел и смотрел в одну точку на полу. И глаза у него отражали боль, как глаза моей мамы, когда я должна была уходить в лес, словно она никогда меня больше не увидит. Я уверена, что он вспоминал родных ему людей, которые остались в его Мире, с которыми он больше не встретится.

Я поняла, что он чувствует.

Я это чувствую каждый день. Я знаю, что, возможно, больше никогда не увижу родных мне людей. Не увижу маму. И такое ощущение, будто внутри растет пропасть безнадежности, от которой хочется забиться в угол и расплакаться.

Но у меня, по сравнению с Русланом, осталась хоть какая-то надежда – с домом меня разделяет только лес и башня. А его – портал, который может открыть только колдун. И я сомневаюсь, что Вальнар это сделает. Он никогда не отпустит наследника.

Глава 16

Меня снова будит стук в дверь. Разлепляю веки. Я в комнате, в которой спал первую ночь в этом Мире. Видимо, меня перенесли. Как они... или он это сделал настолько незаметно для меня? Даже представлять не хочется.

Он мне что-то подсыпал в бульон? Долбанный колдун-извращенец!

Комнату тускло освещают две свечи на огромной люстре. Полумрак совсем не настраивает на подъем. Встряхиваю головой, чтобы отогнать сон, но не особо получается. Все еще в полусонном состоянии выбираюсь из кровати, подхожу к двери и распахиваю ее. Там никого нет.

Но я точно слышал, как кто-то стучался.

Выглядываю в коридор, но никого не вижу.

Странно. Может мне это приснилось?

Закрываю дверь, оборачиваюсь и от неожиданности подскакиваю на месте. В нескольких шагах от меня стоит Вальнар, пристально смотрит на меня.

– Как спалось? – его голос ничего не выражает, но глаза продолжают меня сканировать.

Зачем так пугать?

– Нормально.

По спине пробегают мурашки, невольно ежусь. Он усмехается и отводит взгляд, принимаясь разглядывать комнату.

До сих пор не вериться, что он колдун. В фильмах они совсем другие – в мантиях до пола, шляпах и с длинными бородами до пупа. Но Вальнар выглядит как обычный мужчина. Лицо выбрито, а одет он, практически, так же, как и я, только на ногах кроссовки.

– Глупо носить такую неудобную одежду ради имиджа. В мантии жарко, она будет путаться под ногами. А за бородой нужен уход, а у меня нет времени, – спокойно отвечает на мои мысли, словно я его вживую спросил.

Это раздражает. Чего он заходит в мою голову, как в свой дом?!

– Может, хватит читать мои мысли!

Он никак не реагирует, продолжает разглядывать комнату. Подходит к шторе на всю стену, сдвигает ее влево и открывает небольшое, практически вжавшееся в угол окно, с куском черного неба и леса за ним. Справа от него, зеркало во весь рост в деревянной толстой раме. Как только колдун отпускает штору, на люстре сами по себе по очереди загораются свечи.

Ograniczenie wiekowe:
16+
Data wydania na Litres:
04 sierpnia 2021
Data napisania:
2020
Objętość:
290 str. 1 ilustracja
Właściciel praw:
Автор
Format pobierania: