Czytaj książkę: «До встречи летом»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Ксения Герцен

Редакторы: Маша Гаврилова, Анастасия Маркелова

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Анастасия Маркелова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Мария Москвина

Рецензия: Марина Самойлова

Иллюстрация на обложке: Лиза Бурлуцкая

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

Text Copyright © 2026 by Allison Ashley

Published by arrangement with Simon Pulse, An imprint of Simon & Schuster Children’s Publishing Division

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Пролог

Нет ничего лучше лета на море.

Теплое солнце, ласковый бриз, мягкий зернистый песок, в который зарываешься пальцами ног. Запах соли и крема от загара, бесконечная музыка волн, разбивающихся о берег.

Купание, смех и прогулки по пирсу. Мороженое, роллы с лобстером, соленые ириски. Ленивые дни, поздние вечера и сон до полудня.

Мое лето из года в год проходило одинаково – и это было прекрасно.

В нем всегда было место дружбе. Но не любви.

До сих пор.

Это лето стало другим.

Июнь

Глава 1

Плейлист «Конец эпохи»

В прошлом году ко всем фотографиям в школьном альбоме решили добавить подписи. Ну, знаете, как обычно бывает: парень, который вечно дрыхнет на алгебре, – «Главный по опозданиям», а популярная девчонка, всегда одетая с иголочки, – «Икона стиля».

Мама с папой до сих пор вспоминают, как в выпускном классе их фото подписали «Самая милая пара», так что затея не нова. Просто в старшей школе «Кингфишер» такого раньше не делали. Не знаю, с чего вдруг начали, но, надо признать, почти все подписи попали в точку.

Взять хоть мою лучшую подругу Кэт. Под ее фотографией значится:

КЭТ БАРЛОУ

ТОЧНО ПОЛЕТИТ НА МАРС

Парню, по которому мы с Кэт сохнем целую вечность, тоже досталась крутая подпись:

МАЙЛЗ ФОРД

БУДУЩИЙ ПРЕЗИДЕНТ

А я? Под моей фотографией написано:

АМЕЛИЯ МЭДДЕН

И все. Ни «лучшая», ни «будущая», ни хоть какая-нибудь.

Кэт, когда увидела, рассвирепела:

– Какого черта? Почему не «Амелия Мэдден, чемпионка по сну до обеда»? Или не «Спасительница океана»? Дурацкая затея. И что это за «полетит на Марс»?

– Это значит, что вся школа в курсе: если ты что-то вбила себе в голову, то так просто не выкинешь, – ответила я. – Даже если в один прекрасный день проснешься и решишь: «Хочу в космос», то не успокоишься, пока не полетишь.

Кэт улыбнулась – на долю секунды, польщенная, – но тут же нахмурилась, вспомнив, что вообще-то злится: кроме ее лучшей подруги, никого в параллели десятых классов не обделили! Я напомнила ей, что бывает и хуже: вон, под фоткой Поппи Адэйр значилось: «Проспит землетрясение». Так себе комплимент, еще и имя написали с ошибкой.

Мило, конечно, что Кэт за меня вступилась, но, если честно, меня эта история с подписью не особо задела. Я не против оставаться в тени. Всегда считала, что это мне же на руку. Так никто не замечает, когда я опаздываю на первый урок, прихожу со здоровенным прыщом на лбу или очередной дурацкой стрижкой (челка в восьмом классе была полной катастрофой). А главное – никто не видит, как я краснею всякий раз, когда Майлз Форд проходит по коридору.

Тех, кого замечают, потом еще и обсуждают – за спиной, конечно. Нет уж, я пас: лучше оставаться незаметной, чем стать предметом сплетен. Не то чтобы я давала какие-то поводы для перешептываний – но ведь у меня все впереди!

Я листаю альбом, пока жду Кэт. Устроилась на своем любимом месте в комнате – у распахнутого окна. Отсюда океан виден как на ладони и слышно, как ритмично, одна за другой, накатывают на берег волны. Тонкие шторки, которые мама повесила в прошлом году, треплет морской ветер. Я затыкаю одну за спину, чтобы не мешала, и переворачиваю страницу.

Открываю раздел «Спорт». Он занимает приличную часть альбома. А вот и Майлз – сразу на нескольких снимках: с баскетболистами, с легкоатлетами. Я зависаю на пару секунд, мечтательно разглядывая фото – кажется, даже заливаюсь краской. Но если никто этого не видит, значит, не считается. Главное – не палиться, друзья мои. Уж поверьте.

Старший брат Майлза – в самом центре коллажа с осеннего матча по американскому футболу. Улыбается во весь рот – еще бы, только что королем бала¹ выбрали. Пожалуй, он даже симпатичнее Майлза – если такое вообще возможно. Через месяц уезжает в колледж, и не куда-нибудь, а в Калифорнию.

Но даже если Мэтт действительно красив, то Майлз – очарователен. Дело не только в голубых глазах и ямочках на щеках. Он просто искренний, приветливый, внимательный – и при всей своей бешеной популярности совершенно не задается. Узнал, что у школьного уборщика сломалась машина, – тут же организовал благотворительную автомойку, чтобы собрать на ремонт. Когда завуч О’Мэлли на линейке споткнулась и растянулась прямо на сцене, Майлз первым подскочил и помог ей встать. Так что корону вслед за братом примет он, тут и гадать нечего. Он на год старше нас с Кэт – как раз перешел в выпускной² класс.

А кто станет его королевой на осеннем балу? Это тоже должна быть выпускница? Скорее всего, да.

Я еще только в одиннадцатый класс перешла, но это и неважно: все равно я не настолько крутая или заметная, чтобы такой парень, как Майлз Форд, обратил на меня внимание. Судите сами – иногда я встречаю на улице кого-нибудь из школы и человек пару секунд пытается вспомнить, кто я такая, пока не осознает: «А, ну да, ты же подружка Кэт».

Я только улыбаюсь и киваю, потому что:

1) так и есть, мы с Кэт – две половинки одного целого, и порознь нас почти не застать;

2) Кэт любит быть в центре внимания, и нас обеих это полностью устраивает.

Листаю дальше. Вот Кэт исполняет свою убийственную подачу. Звезда теннисной команды! Точнее, была звездой, она ведь уезжает. В том году команда добралась до первенства штата – по большому счету это заслуга Кэт. И я все матчи ее поддерживала. Сама я в теннисе не разбираюсь, но даже мне понятно, что Кэт – одна из сильнейших теннисисток в «Кингфишере».

Быстро переворачиваю страницу. Только не раскисать! Только не сегодня, когда впереди такой вечер! Поплакать и пожалеть себя я успею завтра, когда она уедет. И послезавтра. Собственно, у меня в запасе целое лето одиночества.

Наконец я нахожу несколько снимков, где мы с Кэт вдвоем. Вот один, наверху страницы «Искусство и музыка». Мы демонстрируем керамические изделия, которые сделали на уроке. Кэт выше меня, с идеально прямыми платиновыми волосами, которые привлекают взгляды куда сильнее моих волнистых каштановых. На ней ее любимая розовая юбка – для школы коротковата, но ей за это почему-то ни разу не влетело, – а я в привычных футболке и шортах. Она держит миску, а я… Кажется, должна была получиться ваза? Кошусь на шкаф: наверное, это уродство до сих пор погребено где-то там под обувью и мягкими игрушками, с которыми я давно не сплю, но выбросить их рука не поднимается.

А вот фото в разделе «Наука»: мы за столиком в самый разгар научной ярмарки. Идея проекта – «Почему некоторые морские организмы светятся?» – была моей, но говорила в основном Кэт, и снимок попал в альбом, потому что она тут как раз объясняет директору школы, что такое биолюминесценция. Мы сразу договорились, что презентовать проект буду я – как главная фанатка науки. Но стоило подойти первому судье, как я от волнения начала запинаться и путать слова, поэтому Кэт, спасибо ей, взяла удар на себя.

А это мое любимое фото: мы хохочем на улице в обеденный перерыв. В середине года наша главная повариха вернулась на работу после декретного отпуска, и ей стукнуло в голову оздоровить школьное меню. Бургеры сменились котлетами из батата, а «завтрак на обед» (лучшие в мире булочки с подливкой³!) превратился в замоченную с вечера овсянку и яйца вкрутую.

В тот день как раз был первый «индюшачий вторник» (покойся с миром, «тако-вторник», мы тебя любили). Мясо – ну, так называемое мясо – было до того сухим и пресным, что в рот не лезло, и Кэт швырнула его в урну.

– Нет, серьезно, чем миссис Йейтс думает? Эта индейка – полная дичь. – Кэт замерла с дурацкой улыбкой, ожидая, когда мы заржем. – Дошло? Дичь! Индейка же птица!

Я засмеялась первой, а когда один из сидевших с нами парней признался, что все равно не врубился, мы обе зашлись беззвучным смехом до хрипа. Самого смешного на фото нет, но я-то никогда не забуду: мы только-только отдышались, а Кэт закулдыкала, как индюк, – так нелепо, что я опять прыснула и лимонад брызнул у меня из носа. Окружающие косились на нас как на чокнутых, но мы всегда были такими: вдвоем в своем пузыре, против всего мира.

– Ты чего ржешь?

Поднимаю глаза: в дверях моей спальни стоит Кэт. Желтый сарафан, оттеняющий волосы, и прозрачная белая рубашка с длинным рукавом, повязанная вокруг талии.

Я расплываюсь в улыбке и поднимаю альбом:

– Помнишь, как ты превратила меня в лимонадный фонтан?

Она смеется:

– Такое забудешь!

Откладываю альбом, поднимаюсь, разглаживаю руками любимые шорты из обрезанных джинсов. Вообще-то я тоже подумывала надеть сегодня платье – в честь последнего вечера Кэт в городе, – создать видимость, что у меня праздничное настроение, хотя на душе кошки скребут. Но в итоге выбрала то, в чем мне удобнее всего: шорты, майка, биркенштоки. Что-что, а постоянство – мое второе имя.

– Точно все еще хочешь уехать? Как ты выживешь без «индюшачьих вторников»? – Кэт не передумает – уже поздно, – но как же я этого хочу. Растягиваю губы в самой широкой и убедительной улыбке. – М-м-м, дичь.

Она театрально прижимает руку к сердцу:

– Не усложняй, и без того тяжело! – И уже серьезнее добавляет: – Не знаю, как я вообще переживу нашу разлуку. Пообещай еще раз, что мы будем переписываться каждый день.

Да, Кэт уезжает – и даже раньше времени. «Херитидж-Преп», пафосная школа с элитной теннисной программой, ради которой она перебирается на север штата Нью-Йорк, откроется только осенью. Но ее папа вроде как хочет, чтобы она пораньше начала заниматься с тренерами.

На дворе июнь. Лето – лучшее время года – только начинается. А Кэт здесь не будет.

– Я не помню буквально ни одного лета, которое мы провели бы порознь, – говорю я, отворачиваюсь, щурюсь в сторону океана и твержу себе: не реветь, не реветь, не реветь. Считать ли везением то, что ее отъезд – пока худшее, что случалось со мной в жизни? Пожалуй. Но от этого не легче.

Ловлю отражение Кэт в стекле. И если не считать того момента, когда она впервые огорошила меня новостью, что уедет раньше, впервые вижу ее по-настоящему расстроенной. Знаю, как сильно Кэт ждет этого приключения, и винить ее тут не в чем. И все-таки приятно убедиться, что она будет скучать. Я разворачиваюсь и быстро обнимаю ее:

– Забудь о том, что я ляпнула. Никаких слез.

– Ладно, ладно. – Она шмыгает носом и кивает. – Так чем сегодня займемся?

Отступаю на шаг, потираю руки. Стартуем позже, чем хотелось бы, но не злиться же на маму Кэт за то, что ей хотелось напоследок накормить дочь домашним ужином!

– У меня все продумано. Все наши любимые места. Селфи на закате, качели, мороженое на пирсе. Потом сюда – кино и попкорн. Но сначала – на пляж, к дюнам. Как раньше, помнишь?

Она расплывается в улыбке:

– Звучит идеально.

Я поднимаю телефон и покачиваю им:

– А еще я собрала нам плейлист. Абсолютно шедевральный.

– Кто бы сомневался. – Кэт шутливо закатывает глаза.

У меня чуть ли не на любой случай собран плейлист. Если подумать, так и надо было написать под фото в альбоме:

АМЕЛИЯ МЭДДЕН

КОРОЛЕВА ИДЕАЛЬНЫХ ПЛЕЙЛИСТОВ

Хватаю любимый свитшот – серый оверсайз с большой синей вышитой надписью «КЕЙП-КОД» – и сумку-шопер, где лежит мой фиолетовый инстакс. Открывая заднюю дверь, кричу маме, что мы ушли. Ответа не жду – мы уже выходим на прохладный морской воздух. В июне еще не жарко, а как сядет солнце, станет совсем свежо. Легкий холодок на коже приятен, и все же скорее бы первый по-настоящему знойный летний день!

Мой дом – крохотный коттедж у самой воды на тихом краю пляжа. Ничего особенного, но стоит целое состояние: место шикарное. Мы тут живем уже не одно поколение, и я рада, что родители дорожат родовым гнездом и ни за что его не продадут. Нет ничего лучше, чем вдыхать соленый воздух через открытое окно, а по ночам смотреть на звезды над водой.

Спускаемся по деревянным ступеням террасы, идем по тропинке через клочок прибрежной травы, минуем гряду здоровенных валунов и только потом выходим на песок. Сворачиваем налево – к безлюдной полосе берега и дюнам. Как раньше. Не помню, когда именно мы перестали так делать и начали ходить направо – туда, где кипит жизнь: к пирсу, пристани, ресторанам и кострам. Теперь же, стоит снова свернуть налево, и накрывает то самое, ни с чем не сравнимое чувство: будто заново открываешь для себя что-то давно забытое. Будто после нескольких унылых дождливых дней выглянуло солнце.

Добираемся до нашего излюбленного места. Его ни с чем не спутать: вот она, гряда камней, торчащих из воды. Мы с Кэт любили смотреть, как на них садятся чайки и затем взмывают обратно в небо. И теперь кажется, будто бы мы никуда и не уходили.

Мы машинально плюхаемся на песок и вытягиваем ноги. Вот так же мы сидели, когда мне было девять лет: умерла бабушка, и мне не хотелось торчать в тесном доме среди родни, которую я толком не знала. Здесь мы планировали десятый день рождения Кэт – это до сих пор самый эпичный спа-день в моей жизни! А в последний раз, насколько я помню, приходили сюда, когда мне было тринадцать и у меня наконец начались месячные. Кэт притащила меня на берег, божась, что соленая вода помогает от спазмов. Не помогла. А вот компания подружки, которой можно пожаловаться, – еще как.

После этого мы ходили только направо. Может, из-за того, что Майлз стал часто играть в пляжный волейбол с парнями у пирса, а может, из-за того, что там открылась новая кафешка с мороженым.

А может, мы просто решили, что слишком взрослые.

Достаю свой инстакс, прижимаюсь плечом к Кэт и щелкаю наши лица крупным планом. Выползает крошечный снимок, еще не проявленный. Прячу его в сумку вместе с фотиком. Потом спрашиваю:

– Как думаешь, по чему из нашего лета ты будешь сильнее всего скучать?

Мне и в голову не приходит, что можно хотеть чего-то другого.

Кэт подтягивает колени к груди и опускает на них голову.

– Ты же не хотела, чтобы я плакала.

– Тогда любимое летнее воспоминание? Что-нибудь радостное. – Секунду думаю, расплываюсь в улыбке и выпаливаю первое, что приходит в голову: – Например, наш песочный замок в форме мороженки?