Czytaj książkę: «Рэйк»
© Элис Адамс, 2022
ISBN 978-5-0056-6723-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Как много в мире действительно счастливых семей? Семей без разводов, обвинения детей, измен, раздоров?
Куда ни глянь, повсюду счастливые порядочные семьянины, спешащие к любимой жене и дорогим сердцу детям. Повсюду мир и порядок.
Но это все ложь.
Никто не хочет приоткрыть занавески. А ведь зачастую за каждой теплой улыбкой скрывается гнев, за каждым нежным взглядом – лед, за каждым объятием – презрение…
Но с другой стороны, действительно, зачем людям лезть в чужие шкафы, когда своих скелетов хватает? Одни именно поэтому и не интересуются, другие не делают это из чувства толерантности, третьим же откровенно плевать.
По-настоящему счастливых семей катастрофически мало.
Любовь с каждым годом угасает, а люди не желают этого замечать. Про то, чтобы сделать хоть что-нибудь, например, спасти ее, я вообще молчу.
Любовь умирает. Правят лицемерие и ложь.
Но если мы с вами перестанем оставаться равнодушными, ведь все же может измениться. Не верите?
Тогда вот вам яркий пример – семья Бэйкеров.
Что об этой семье могут сказать знакомые или просто соседи? Ну, все они определенно в восторге от молодой пары и их детей. Хотя… От Сэма Бэйкера никто не в восторге.
«Ох, Энн и Эндрю такая чудесная пара, их Кэти настоящая красавица, а Сэм… Ох, Сэм. Он просто не ценит всего, что для него делают. Настоящий эгоист, даже подумать страшно, что за человек из него вырастет.» – частенько причитает Розалина, пожилая соседка Бэйкеров из дома напротив.
«На этого парня просто управы нет! По мне, так Эндрю слишком избаловал своего отпрыска. Вот бы плеткой его, этого маленького подлеца, плеткой!» – выкрикивает супруг Розалины, Роберт.
«Мне безумно жаль их. Энн и Эндрю замечательные люди, и несут такую ношу. Их сын асоциален. Они этого не заслуживают. Это такой груз, но они даже не подают вида, насколько сильно им тяжело» – это слова мисс Пауэр, еще одной соседки Бэйкеров.
«Сэм просто дурак, – говорит Стеффани, лучшая подруга Кэти Бэйкер – Ну только знаете, я имею ввиду не того „дурака“, как мы часто друг друга называем. Сэм настоящий придурок. Умственно отсталый.»
Неплохо, да? И ведь никто из них понастоящему не думает о Сэме.
Что же до меня… Я скажу вам так: Сэм никогда не был больным или умственно отсталым. Был ли он асоциальным? Может да, может нет. Об этом трудно судить в отношении Сэма Бэйкера. Но определенно Сэм был необыкновенным человеком. Он был не такой как все. Вкоре вы поймете, что я имею ввиду под этим. И прошу вас, не думайте, что эта история не стоит вашего внимания. Лично меня она сподвигла на многие вещи. И если честно, я искренне надеюсь, что из этой истории вы наконец вынесете для себя урок. Только не нужно вчитываться в фразы. Суть урока между строк. Запомните это.
Может Вы все таки наконец задумаетесь и поймете…
Может даже поймете через что мне пришлось пройти. Мне, непосредственному участнику этой истории…
И я умоляю Вас! Относитесь бережно к детям, не важно своим или чужим. Не разрушайте их хрупкий хрустальный мир.
***
С чего начинается утро? С кофе, улыбки, раздражения, объятий, пролитого кофе.
У каждого свое утро, и всегда это утро отличается от предыдущего. Даже если это отличие заключается в мелочи. Хотя в утреннее время понятия «мелочь» не существует.
Утро Сэма всегда начинается одинаково, а именно с мыслей. И мысли эти были всегда под ругань родителей. Они так сильно зациклились каждый сам на себе, что начали видеть друг в друге только минусы. Каждый божий день были крики, ссоры, иногда битая посуда. Но ни Энн, ни Эндрю не признавали, что дело в них самих. Однако, как удачно, что у них есть Сэм. Так удачно, что на точке кипения ссоры, все можно списать на «нерадивого» сына, с которым так тяжело оставаться спокойными, ведь это так больно. И окружающие верили в эту сказку. Только вот на деле, Сэм был всего лишь отмазкой ссор. С ним вот уже долгое время никто особо не разговаривал, только дежурные фразы… В общем утро Сэма Бэйкера всегда начиналось с мыслей под дикие крики. Это утро не стало исключением, разве что…
«И вот я снова проснулся здесь… А интересно, для того чтобы я улетел куда-нибудь далеко-далеко и остался там, сколько раз я должен мечтать об этом? Но нет, по чьей-то злой шутке я продолжаю оставаться здесь, продолжаю просыпаться здесь, продолжаю проживать все это снова и снова…» – Сэм потянулся и настороженно прислушался к необычной тишине.
Но кто же такой, этот Сэм? Нет, то что он сын Энн и Эндрю Бэйкеров мы уже знаем, но на этом ведь все. А что в действительности Сэм представляет собой?
Сэм – мальчик шести лет с глубокими оленьими глазами орехового цвета, в которых скрывается невероятный мир, но этого никто не замечает. Мальчика постоянно обижают дома, но он никому об этом не говорит. А действительно, зачем? Кто его послушает, если все считают асоциальным дураком?
Был ли Сэм действительно асоциален, решать вам.
Но нужно признать – Сэм был довольно необычным ребенком. Даже в младенчестве Сэмми, к примеру, редко плакал. Он не кричал по десятку раз за день, что присуще младенцам, когда они хотят на ручки. Сэмми мог достаточно долго лежать один в кроватке. Практически весь день малыш или разглядывал окружающий его мир, насколько это представлялось возможным, или рассматривал мобиль с веселыми зверушками. Мальчик никогда не требовал внимания родителей к себе. Тех это конечно настораживало, но кое-что темное в их сердцах заглушало тревогу.
Даже не совсем так. Сэмми ни просто не требовал внимания, он старался не привлекать его, потому и не плакал, даже когда было больно или обидно. Хотя один раз за свою маленькую жизнь, Сэм все же плакал.
Мальчику было чуть больше года, он только научился более менее прилично ходить и немного бегать. Сэмми в тот день весело топал по дому, с любопытством озираясь по сторонам своими озорными глазками и счастливо улыбаясь беззубым ротиком. Для сохранения равновесия, малыш придерживался своей маленькой ручонкой за стену. Проходя в очередной раз по просторной кухне, мальчика посетила мысль дойти до стола, находившегося в самом центре кухни, на самом краю которого стояла пластмассовая голубенькая кружечка Сэмми. И стояла она так, что любое столкновение чего-либо со столом опрокинуло бы ее. Кружечку малыша так неосторожно оставил двумя часами ранее Эндрю. Мужчина поставил ее не глядя, уткнувшись в утреннюю газету. Ну а Сэмми не знал о местонахождении своей любимой кружечки. Его вообще в силу возраста не волновали столь серьезные вопросы. Где же были в этот момент родители мальчугана? Должно быть как всегда, занятые каждый своим делом. Но вернемся к Сэму. Мальчишка решил во что бы то ни стало добраться до стола, желательно не шлепнувшись при этом. Своими маленькими ножками он сделал несколько неуверенных шажочков и оттолкнувшись от стены побежал к столу. Благо расстояние было небольшое, а то малыш непременно распластался бы на полу. Но этого не произошло. Мальчик весело похрюкивая добежал до стола, ухватившись за ножку своей цели. Стол слегка качнуло и в следующий момент на пол упала пластмассовая голубенькая кружечка, перед этим с глухим стуком весело отскочив ото лба малыша. Сэм какое-то время удивленно смотрел оленьими глазами на предмет своего обожания, а потом сел на пол и расплакался. Это был день, когда Сэм перестал улыбаться. Родители малыша, прибежавшие на плачь, долго кричали на мальчика. Они не пытались его успокоить, пожалеть. Сорвавшись на ребенке они спокойно вернулись к соим делам. Это был день, когда огонек в оленьих глазах потух.
Ну а сейчас, уже шестилетний Сэм, сидел на своей кровати, вслушиваясь в необычную тишину, лениво потягиваясь, и, наверное, в тысячный раз оглядывая свою комнату. Такая «традиция» появилась у мальчика после того происшествия с кружечкой. Что-то перемкнуло в тот день у мальчика внутри. Внимательный взгляд Сэмми проскользил по белому потолку, довольно большому пластиковому окну, затем бежевым стенам с цветочными медвежонками (как Сэм с раннего детства называл медвежат, отказываясь до сих пор от этой привычки). Далее внимание мальчика переключилось на коробку с многочисленными, в основном мягкими игрушками, в дальнем углу комнаты. Затем компьютерный стол у стены напротив кровати с тремя шифлотами, один из которых до отказа был набит тетрадями и раскрасками, в большинстве не тронутых Сэмом. Другой шифлот был занят цветными ручками и карандашами, а третий вовсе пустовал. На самом столе находился запыленный компьютер, которым никто не пользовался и старый радиоприемник, необделяемый вниманием Сэма, а вот над столом были прибиты несколько книжных полок, битком наполненных разнообразных потрепаных книжек. Вот книжки Сэм любил очень сильно, но увы, родители не баловали ими сына. Взгляд мальчика побежал до шкафа в углу комнаты, находившимся недалеко от двери. Шкаф был довольно большой, хоть вещей в нем было немного, и стоял этот предмет мебели весьма неудачно. Дело в том, что дверь в комнату Сэма открывалась внутрь, и то лишь только приоткрывалась из-за этого шкафа. Заканчивал осмотр Сэм своими пальцами на ногах ну или же цветастым мягким ковром. Тогда его взгляд замирал на продолжительное время. Со стороны могло показаться, что мальчик задумался. Но нет, Сэм просто смотрел расфокусированным взглядом в никуда. Когда родители заметили это, их это напугало, поэтому по утрам к сыну в комнату они не ходили. Они вообще редко появлялись здесь. Все же поведение Сэма со времен младенчества беспокоило их, но они старались не замечать, и у них это неплохо получалось. Хотя поначалу они все таки как-то пытались исправить ситуацию… Если это можно так назвать.
Когда Сэму исполнилось четыре года, в день его рождения, после долгих уговоров пришел детский психолог. Только пообщаться с Сэмом он не смог, так как так и не наладил контакт. Мальчик сначала молчаливо сидел в кресле, глядя вниз, а потом и вовсе встал и ушел в свою комнату. Останавливать его не стали.
Но на протяжении 18 месяцев мистер Пэйринк, тот самый психолог, два раза в месяц наведывался к Бэйкерам. Только все реже мужчина пытался заговорить с мальчиком, задумчиво рассматривая его и кидая красноречивые взгляды на Энн и Эндрю. А пол года назад мистер Пэйринк перестал приходить. В последнее свое посещение он попытался поговорить с родителями Сэма, но безуспешно. Пэйринк разгадал причину молчаливого и понурого состояния души Сэма, но был не в силах чем-то помочь. Или пытался убедить себя в этом. Энн и Эндрю ловко увернулись от неприятного разговора и окончательно махнули рукой на состояние сына.
Сэм же к пяти годам сумел догадаться, что это за странный дяденька, и замкнулся в себе еще сильнее. Ему совсем не хотелось говорить с ним. Страх, что ему не поверят, или просто закроют глаза, не забыв при этом поставить в известность о сказанном родителей, сковывало сердце мальчика каменными тисками.
Таким образом никто так ничего и не узнал.
А Сэм… Он продолжал жить, уходя в свой мир размышлений все глубже. По крайней мере мальчика мысли спасали. Порой он настолько задумывался, что терял ощущение времени. Он мог часами думать об одной маленькой мелочи, стоя у окна в своей комнате. Так же он мог долгое время наблюдать за чем-нибудь. Или наблюдать и размышлять. Неважно за чем именно. Будь это перепалкой родителей, полет бабочки, взмах крыла птицы или что-то еще. В такие моменты Сэм выглядел настолько далеким и прекрасным, но этого никто не видел. Возможно потому что понимали – у Сэма есть что-то такое, что делает его таким уникальным и необыкновенным. И это что-то отсутствует у них всех. Над причиной этого думайте сами.
Выйдя из своеобразного транса, Сэм пару раз мотнул головой и отправился умываться в ванную, которая как и спальни Сэма, Кэти и их родителей находилась на втором этаже дома Бэйкеров.
Бэйкеры были среднестатической американской семьей и могли себе позволить двухэтажный дом с гаражом и небольшой лужайкой.
После водных процедур, Сэмми вернулся в комнату, глянул в окно, оделся потеплее из-за пасмурной погоды и отправился вниз завтракать. Витиеватая лестница из коридора второго этажа вела в гостиную, а уже оттуда можно было попасть в ту самую просторную кухню. Проходя по гостиной, Сэм заметил, что его отец сидит на диване и якобы смотрит телевизор, но его выдает взгляд. Рядом на кресле сидела Кэти и старательно удаляла лак с ногтей.
«Странно все это, – подумал Сэм – Обычно так тихо утро у нас не начинается… Да еще папа… Он ведь не переносит запах этой „ацетоновой дряни“, как он любит говорить.»
– И тебе доброго утра, Сэм! – вырвал мальчика из раздумий голос отца.
Сэм даже слегка затормозил от неожиданности, но отвечать не стал. Нет, родители не то чтобы не общались с ним, но делали они это из крайней необходимости и сокращали колличество слов до минимума.
На кухне, возле окна стояла мать Сэма. Думаю, стоит немного описать внешность Бэйкеров.
Что ж, в доме живет четыре человека, но можно подумать, что их два раза по два, пара из которых появилась из-за некой временной петли. Сэм был как две капли воды похож на отца, а Кэти на мать. Мужская половина отличалась большими оленьими глазами, густым каштановым гнездом на голове, не выделялась грубыми чертами лица, зато при улыбке на щеках обоих появлялись очаровательные ямочки. Женская половина обладала невероятно острыми скулами, холодными голубыми глазами, и струящимся темно-каштановым водопадом прямых волос. Но каждый из Бэйкеров был отличен от другого своим взглядом. В взгляде Кэти застыли злость и жестокость, у Эндрю основательно засело равнодушие, у Энн искрился колючий лед, и только у Сэма был необъятный букет, который он старательно прятал за неосмысленностью происходящего.
Думаете я слишком жестока по отношению к другим Бэйкерам? Что ж это сугубо лично мое мнение. И на него есть причины. Но вернемся к происходящему.
– Доброе утро, мам, – неуверенно произнес Сэмми.
На это женщина лишь кивнула.
Действительно странное утро выдалось у Сэма. Он привык, что утро начинается с криков, заключавшихся последние года два, с выяснения кто больше виноват в равнодушии и непричастности к жизни сына. А если мальчик что-нибудь спрашивал или пытался сказать, на него кричали.
Придавшись таким невеселым воспоминаниям, Сэм потянулся было в шкаф за своими любимыми хлопьями, которыми всегда завтракал, как его прервал голос Энн:
– Милый, хлопья закончились еще вчера. Твой отец все уничтожил. Ты можешь сходить в магазин или же я могу приготовить тебе яичницу с беконом.
Сэм на пару секунд опешил.
– Я пожалуй схожу в магазин, – наконец сказал мальчик.
«А еще поразмышляю над вашим весьма странным поведением сегодня – продолжил мальчик уже мысленно. – Когда ты последний раз так нежно и беспечно разговаривала со мной? Вообще обращалась ко мне? Заботилась?»
Энн внимательно посмотрела на сына и кивнула, слегка улыбнувшись, что вогнало мальчика в еще один небольшой ступор. Затем миссис Бэйкер ненадолго вышла из кухни и вернулась, протягивая мальчику пару купюр.
Сэм лишь мысленно хмыкнул. Денег было как всегда ровно столько, сколько нужно было. Еще одна особенность Бэйкеров. Никаких карманных расходов. Только по праздникам, и то невсегда. Даже для Кэти, хоть ей уже было пятнадцать, а значит тот возраст, когда что-нибудь да необходимо приобрести. В таких случаях Бэйкеры, если считали, что вещь не безделушка, покупали ее сами. В иных случаях следовал жесткий отказ. И Кэти ничего не оставалось порой, как немного подворовывать у собственных родителей.
Забрав деньги, мальчик отправился в магазин, что находился не так уж далеко от дома, на углу соседней улицы. Весь путь до магазина и обратно мальчика не покидали навязчивые мысли. Что произошло с родителями за ночь? А может все осталось как раньше, и все происходящее лишь пелена? И улыбка Энн… Сэм плохо помнит, когда мать последний раз улыбалась ему… Стоп! Почему он не обратил внимания на ее глаза, точнее взгляд в этот момент? Сэм всегда распознавал истинное лицо у любого человека. Все эти маски, что люди всегда носят, не существовали для него. Как бы люди не старались спрятать свои настоящие эмоции, Сэмми всегда смотрел глубоко в глаза, чего никто почему то не замечал, и видел многое, что происходит у человека в душе. Почему же он не взглянул в глаза матери? Его настолько сильно выбила из колеи ее улыбка? Вполне возможно. Нужно быть осторожнее.
Мальчик настолько углубился в мысли, что не сразу услышал вопли, доносившиеся из его дома. На крыльце он резко затормозил и сменил пункт направления. Подкравшись к окну из кухни, откуда и доносились душераздирающие вопли, мальчик осторожно заглянул внутрь. По разные концы стола стояли Энн и Эндрю, а недалеко от них устроилась Кэти, с ухмылкой наблюдавшая за перепалкой родителей.
– Посмотри! Из-за твоего равнодушия твой сын не хочет есть твою же стряпню! – орал Бэйкер-старший.
– О, из-за меня?! – кричала в ответ Энн. – Смею напомнить, что он и твой сын тоже! Ты виноват в этом всем не меньше!
– Ох, и что же ты имеешь ввиду?! Не я мать, что совсем не принимала участия в жизни сына! Не я мать, что прекратила все попытки расшевелить его, разбудить в нем человека!
– А почему ты спихиваешь это все на меня?! Почему ты не вмешался, Когда это было нужно?! Знаешь, ты тоже далеко не святой!
– О, вот не нужо сейчас! Вспомни-ка мистера Пэйринка. С кем из нас он хотел поговорить, но кто увильнул от этого? Неужели я?!
– Чего ты хочешь этим добиться?! – еще сильнее закричала Энн. – Если уж на то пошло, Сэм изначально был не таким!
– Тем не менее ты – мать! Ты могла как-то повлиять на все это! Изменить! Но нет, ты слишком занята собой, чтобы уделить время Сэму! Ты халатно относишься к воспитанию! Даже Кэти! Ты…
– О, а вот про Кэтрин не надо ничего говорить мне! – зло перебила Энн супруга. – Она всегда была твоей маленькой принцессой! Ты никогда не давал попрекнуть ее до тринадцати лет! И посмотри, что с ней стало!
– Ну, что ты, – возразил Эндрю – То, что наша дочь выросла надменной, истеричной стервой… По мне так это в ней твои гены играют. И что-то я никогда не замечал в тебе стремления направить дочь на путь истинный!
– Что?! Да как ты?.. Да я…
– Да как вы оба смеете?! – взвизгнула Кэти и стремглав выбежала из дома.
Но родители девушки этого не заметили. Сэм даже посочувствовал сестре.
– А знаешь что? – неожиданно спокойно задала вопрос мужу Энн, словно сдувшись как воздушный шарик. – Раз уж ты задел тему воспитания. Ты думаешь, что только мать должна ставить детей на путь истинный, как ты говоришь? Только она должна читать им сказку о добре и зле? Так вот, открою тебе тайну, милый. У тебя точно такие же обязанности, как и у меня! И не смей отрицать это! Ты отец! Поэтому твоей вины в том, что наш сын выглядит как полоумный, а дочь – истеричная дура, ничуть не меньше!
С этими словами женщина резко развернулась и вышла из кухни, не дав и слова сказать яростно хватающему ртом воздух мужу.
«Ну вот, меня не было каких-то 15 минут, а все успело встать на круги своя.» – хмыкнул Сэм и направился внутрь дома.
***
С чего начинается утро? С кофе, улыбки, раздражения, объятий, пролитого кофе.
У каждого свое утро, и всегда это утро отличается от предыдущего. Даже если это отличие заключается в мелочи. Хотя в утреннее время понятия «мелочь» не существует.
На ранчо «Звезда западного счастья», что расположено в штате Техас, недалеко от Далласа, каждое утро начинается с дикого веселья.
Этому способствовали обвалившаяся крыша курятника, снесенная перегородка в загоне у телят резвым жеребенком, с кричащим о его характере и повадках именем, и лужи, расположенные по всему дому хозяев, где проживали не только сами хозяева – мистер Стоунхэн и Роуз Рэйчел, а так же некоторые работники ранчо. И все из-за прогнившей крыши. О, и похожая ситуация с крышей присутствовала в коровнике, сарае и конюшне.
По словам Тома Хонгера всех этих неприятностей можно было бы избежать, не болей кое-кто растеренностью, невнимательностью и криворукостью. А именно Пол Уинстон.
К слову, Том Хонгер – местная звезда. А ведь всего три или четыре года назад был всего лишь гостем в этих краях.
Том на тот момент был без определенного места жительства, и скитался по миру в роли разнорабочего. Мужчина направлялся из Ирвинга в Даллас на своем стареньком «пикапе», и так сложилось, что его путь лежал в паре милях от вышеуказанного ранчо. Дорога лежала среди полей, и имела немногочисленные развилки, и вот на одной из них мужччина увидел примечательную картину, что заставила его остановиться. Небольшой толстенький человечек в строгом сером костюме и шляпе, что только это было весьма странно наблюдать в такой местности, пытался что-то отобрать у уже довольно взрослого вороного жеребенка, который как-то весело скакал вокруг человечка. И если жеребенок был настроен весьма дружелюбно и заинтересованно, о чем говорили навостренные ушки, то человечек, несмотря на отсутствии агрессии у лошади, явно испытывал страх. Вот жеребенок спокойно стоит на месте. Человечек осторожно, бочком подкрадывается к лошади, протягивает руку. Жеребенок сразу же отскакивает в сторону и обратно к человечку, отчего последний дергается и неуклюже пятится назад с риском упасть. Подобным образом заканчиваются все попытки человечка отобрать у жеребенка… тряпку.
Но Том не единственный зритель этого зрелища. Чуть подальше от веселой парочки стоит почти такой же как у Тома грузовичок, на капоте которого расположилась девушка, со спокойной улыбкой наблюдающая за происходящим. К ней Том и направился. Девушка оказалась дочерью человечка.
От Кэрри, этой самой девушки, Том и узнал о ранчо Уинстонов (фамилия Кэрри и соответственно ее отца, Пола), о невероятной трусости и пугливости Пола по отношению пожалуй ко всему, а не только к лошадям. Кэрри рассказала Тому, что когда она была совсем малышкой, мать бросила их с отцом и укатила в Лос-Анджелес. Полу тогда нелегко пришлось. Он испугался возложившейся на него ответственности и даже подумывал устроить девочку в приют, но мистер Стоунхэн – настоящий владелец ранчо, не позволил произойти этому. Он настоятельно попросил оставить девочку и пообещал помощь в воспитании, как материальную, так и моральную. Слово свое он сдержал. Кэрри росла храброй, любопытной, целеустремленной, полностью противоположностью своего отца. Всегда любила приключения и устроить хаос. Пол же предпочитал упорядоченность, какое-то постоянство. И он был невероятно труслив. Он боялся всего, начиная от налоговой инспекции и заканчивая треснувшей веткой под собственной ногой. И Кэрри его за это презирала. Все это девушка рассказала Тому и глазом не моргнув. И лишь после такого интересного и на первый взгляд, ненужного потока информации, девушка внимательно рассмотрела незнакомца. А на что посмотреть определенно было. Впрочем как и самому мужчине. И смотрелись эти двое весьма гармонично.
Кэрри – обаятельная девчушка лет четырнадцати, с длинными русыми волосами, аквамариновыми озерами вместо глаз и обворожительной, еще детской улыбкой. Одета она была, в отличии от отца, более прилично для даннной среды обитания: рваные джинсы, поношенные кеды, футболка со стертым принтом какой-то группы и красовавшаяся на голове девушки ковбойская шляпа. Том же представлял собой высокого, довольно красивого смуглого мужчину лет тридцати с волосами цвета высушенной соломы, и ясными голубыми глазами. На мужчине красовались высокие ковбойские сапоги, джинсы, рубашка под цвет глаз, красный нашейный платок, ковбойская шляпа и еще через плечо было переброшено лассо, которое он придерживал правой рукой.
Когда зрительное знакомство друг с другом закончилось, блондин поинтересовался у девушки, что происходит на данный момент.
– О, это обычное дело, – с радостью ответила Кэрри. – Мы направлялись в город, запастись провизией, но кажется, нашей старушенции все же пора на пенсию. Мы и пяти миль не проехали, как машина заглохла. Папа решил посмотреть, не заключается ли проблема в моторе, а свой платок, которым обычно промокает лицо из-за обильного потовыделения, он положил в карман пиджака и не заметил, что немаленькая такая часть свисала наружу. Этого черного хулигана мы нередко видим возле нашего ранчо. Он постоянно норовит напакостить отцу. Как он сейчас оказался здесь, я понятия не имею. Пока мы ехали я его не наблюдала. Мы даже не знаем чей он и откуда. Все соседи утверждают, что это мустанг, но…
– Мустанг? – перебил Хонгер девушку, продолжая внимательно наблюдать за вороным пакостником и отцом Кэрри.
– Да, все так утверждают, но я не думаю, что они правы. И не думаю, что у него есть хозяин.
– И почему же? Взгляни на него, он не боится твоего отца, но и агрессии не проявляет.
– Вот именно! – воскликнула девушка. – Столько времени мы пытались найти его хозяев, но соседи утверждают, что он им не принадлежит, да и объявления о пропаже вороного жеребенка нет ни в нашем, ни в соседних округах.
– Да, это странно… Может, действительно мустанг, а такое его поведение… Можно объяснить его возрастом и тем, что он возможно отбился от своего табуна.
– Это глупость, – продолжала стоять на своем девушка. – Почему табун не вернется за ним? А дикий табун у нас всего один. И пару раз я видела, как этот озорнец наблюдал за ними с холма. Просто наблюдал. А через пару минут уносился прочь в другом направлении, в сторону леса.
– Может домой?
– Говорю же вам! – вспылила девушка. – Нет у него хозяев. Все молчат. А отшельников у нас тем более нет. Людей немного, даже среди соседей. Невозможно не знать в лицо. Даже если отшельник, ему же нужно…
– А как насчет мустанга-отшельника? – перебил Кэрри блондин и тепло улыбнулся. – И давай на «ты». И ты сказала леса? Что ж, довольно интересно. Но давай пока оставим все это. Сейчас лучше помочь твоему отцу.
– Как ты собираешься это делать? – спросила тишину девушка, сверля взглядом спину блондина, котоый переместил лассо на локтевой изгиб.
Том, нисколько не стараясь быть незаметным, подходил уже совсем близко к жеребенку, от которого это не осталось незамеченным. Все свое внимание животное тут же всецело подарило этому странному человеку, который приближался глядя коню в глаза. Приближался человек уверенно и быстро, но как ни странно, никакой опасности жеребенок не почувствовал и остался стоять на месте. А Том и не хотел вредить. Блондина удивило, что когда он подошел вплотную к вороному красавцу, тот все так же смирно стоял, заинтересованно наблюдая за Томом и пожевывая злосчастный платок. И если изначально Хонгер планировал как можно быстрее забрать тряпку, при необходимости исспользуя лассо, то взглянув в глаза коня… Том растерянно замер. В них плескалось что-то, что блондину еще никогда не приходилось видеть. Ни у человека, ни у зверя. Да, и у других лошадей, с которыми мужчина немало проработал, такого не встречал. Глядя в глубокие чарующие омуты карих глаз жеребенка, вспоминались почему-то многочисленные легенды об ангелах и все, что связано с ними. Была в глазах жеребенка какая-то сила, что заставляла забыть все переживания, сглаживала рваные раны души, даже старые, словно эта сила лечила. Ее невозможно с чем-либо сравнить. Единственное сравнение, и то не совсем удачное – это сочувствие в перемешку с заботой и стремлением помочь. И еще в этих невероятных глазах плескалась детская ранимость и плохо скрытая боль. Словно зачарованный, Том не совсем отдавая себе отчет в том, что делает, протягивает свободную от лассо руку и подносит ее к носу жеребенка. И пока тот обнюхивает предложенную конечность, другой рукой, через которую все еще было перекинуто лассо, мужчина осторжно берет кусок платка, слегка тянет и тихим, спокойным, даже нежным голосом шепчет всего одно слово:
– Отпусти.
На удивление, лошадь слушается моментально. Платок полностью оказывается у Тома, после чего тот рукой с платком осторожно похлапывает коня по шее и повторяет:
– Вот так, малыш, молодец. Хороший мальчик.
И еще каких-то несколько секунд мужчина разговаривает с животным, гладит его. Но в один момент на жеребенка словно сходит озарение. Он отскакивает от Тома и как-то жалобно заржав, уносится прочь. Хонгер с минуту смотрит в след необыкновенному созданию, пока его не прерывает голос.
– Кхм, эм… Мистер! А ведь вы первый, кому удалось приблизиться к этому четвероногому чудовищу без ущерба для себя! Так вы его еще и приласкали! – с восхищением произнес Пол. – Позвольте представиться – Пол Уинстон, владелец одного чудного ранчо недалеко отсюда. А это моя дочь Кэрри. Эм… Было бы чудесно, если бы и вы представились, а то я даже не знаю, как обращаться к моему спасителю.
– Том Хонгер. Это все, что вам стоит знать, – произнес блондин, протягивая платок владельцу. – Я мог бы помочь с машиной.
– Ах, там уже ничем не поможешь. Двигатель заглох намертво. Еще и спустило заднее колесо, – вздохнул отец Кэрри, не сумев скрыть омерзения на лице, соприкоснувшись с обслюнявленной частью платка.
– Что ж, – улыбнулся Хонгер, глядя на горе-собеседника. – Тогда могу предложить подвезти вас до ранчо. В город я не планирую возвращаться.
– О, мы с радостью примем это предложение, – Пол вернул улыбку, но какую-то испуганную. – Так вы из Ирвинга?
– Чур я в кузове! – взвизгнула Кэрри, не давая Тому ответить., за что мужчина мысленно поблагодарил девушку. Разговаривать ему сейчас совсем не хотелось.
– Дети такие дети, – промямлил, словно извиняясь Уинстон.
Хонгер лишь кивнул Кэрри.
До самого ранчо дорога проходила в молчании. У Тома никак не выходил из головы жеребенок. Этот взгляд… В мыслях проскочила улыбчивая девушка и ее неуклюжий отец. По сердцу потекло тепло и блондин мотнул головой.
«Да брось, старина, – одернул себя мужчина. – Сейчас довезешь Уинстонов и отправишься дальше своей дорогой. Или мало ты обжигался? В конце концов ты их забудешь так же, как и остальных. Нужно только время.»
Конечно, откуда несчастному Тому было знать, что по прибытии на ранчо, Кэрри пулей полетит к мистеру Стоунхэну, взахлеб рассказывая о смелом новом знакомом. Стоунхэн в свою очередь заинтересуется мужчиной. Выйдет, поприветствует его, пригласит на чай (и почему Том не отказался? Хотя на самом деле он прекрасно знает причину своего согласия), затем ссылаясь на вечер, предложит остаться на ночь. Затем окажется, что не хватает рабочих рук, поступит предложение недельку подработать. Потом еще недельку. Потом месяц, еще один месяц. И как-то незаметно для всех, и в первую очередь для себя, Том становится неотъемлемой частью жизни ранчо. Словно он был недостающим пазлом в общей картине. Все реже просьбы остаться подработать, так как все реже Том стремится отправиться дальше «своей дорогой». И вообще Том уже давно перестал считать, что ему куда-то надо. Возможно потом, но не сейчас. Здесь слишком хорошо. «Это определенно стоит того, чтобы обжечься еще раз.» – твердит сердце блондина. И разумеется Том слушает его.
Что же касается жеребенка… Ну он в свою очередь появился на ранчо через две недели после случая с платком. И вороной озорнец явно опешил, как только увидел своего нового знакомого. И все свое внимание снова подарил несчастному блондину. Пакостил вороной теперь исключительно для Тома. То перегородку снесет, выпустив еще совсем маленького Ураганчика, то прогрызет мешок с яблоками или кормом, то еще что-нибудь. А потом стоит довольный в тени деревьев и наблюдает, как у Тома глаз дергается.
И спустя столько лет ничего не изменилось. Уже далеко не маленький вороной озорнец делает гадости Тому. А Том… Он обрел семью. Стал хорошим другом и советником для Стоунхэна, опорой для Кэрри, и отличным руководителем на ранчо. Его уважали и признавали в нем настоящего лидера, которого им так не хватало все это время. И вообще блондина признали незаменимым членом. Он мог выполнять и работу бухгалтера, и конюха, и тренера Кэрри и молодых лошадей.
Кэрри была больше всех в восторге от Хонгера. Девушка ловила каждое слово, каждое движение мужчины. Сначала все над этим посмеивались, но после небольшого собрания, которое Том и организовал, перестали обращать на это внимание. Кэрри так и не узнала, что мужчина отчитал всех за такое ребячество и потом два дня кроме нее ни с кем не разговаривал.
Да и с приездом Тома на ранчо дела пошли в гору. Установился график, порядок. Вот только последние пару месяцев блондин отсутствовал. Он уехал в соседнее поместье. Там умерла хозяйка, и мужчина взял на себя ответственность помочь обосноваться наследникам на новом месте.
И вот по возвращении домой, блондин обнаруживает курятник, что разваливался из-за Ураганчика. Об этом Том узнал от Кэрри и других работников. Видите ли малыш любил во время прогулки кур налетать на курятник и с интересом наблюдать за паникой птиц и разъезжающимися стенами их дома. Так же Том обнаружил в конец того же обнаглевшего Ураганчика, который недопустимыми дозами пожирал корм из огромного мешка, лужи и сырость в помещениях и еще вагон с тележкой неприятностей. И ни к одной из них Чертенок, как назвал Том уже взрослого жеребца, у которого пару лет назад отбирал платок, не был причастен. Об этом мужчине так же сообщили работники. Оказывается, с момента уезда Тома Чертенок не появлялся, и ни от кого не укрылось, что эта новость огорчила Тома и придала его и без того нерадужному настроению еще больше мрачности.
– Мистер Уинстон! Меня не было каких-то два месяца! – рычал разъяренный блондин на перепуганного Пола. – А у меня складывается ощущение, что я приехал сюда впервые, разве что картина еще плачевней!
– М-м-мистер Х-хонгер, я-я могу объяснить, – заикаясь промямлил человечек. – И-и-и я все исправлю…
– Заткнись, Пол! – раздраконился блондин еще сильнее. – Что ты мне объяснишь?! Что ты исправишь?! Да упаси, Боже, меня от твоей помощи! Я сам со всем разберусь! Только вот я думал, что когда вернусь сюда, мы с твоей дочерью возобновим тренировки, но их придется отложить!
Том вылетел за дверь, хлопнув ею так, что она чуть не слетела с петель.
Поумерев свой пыл в комнате, блондин все таки провел остаток дня с Кэрри и Стоунхэном, чем безумно порадовал обоих.
Для девушки Том стал не просто опорой. Он всегда выслушивал ее переживания, именно выслушивал, а не делал вид, что слушает. Всегда поддерживал ее, успокаивал и просто был рядом, когда ей это было необходимо.
И сегодня, мужчина как и раньше, посвятил ей час перед сном, разговаривая обо всем и ни о чем на свете.
И лежа в постели, как все эти последнии годы, девушка искренне благодарила Бога за Тома Хонгера.
Кэрри уже проваливалась в сон, когда за окном раздался чудовищный грохот. В соседней комнате послышалась отборная ругань. Девушка тут же соскчила с кровати и подлетела к окну, выходящее как раз на центральный двор, откуда и доносился грохот. Кэрри увидела жеребца, который налетал на грузовик Тома всем своим телом. Без сомнений это был…
– Ах ты черт четвероногий! – зашипел в своем окне Хонгер. – Ты меня сведешь в могилу, животное! Да, я вернулся, вернулся. И никуда больше не уеду.
Вороной вопросительно фыркнул и жалобно заржал.
– Да, я тоже по тебе скучал, – гораздо тише произнес блондин, на что девушка широко улыбнулась. – Не пропадай больше. Ты меня напугал.
Жеребец заржав уже на более позитивной ноте, тихо растворился в ночи.
«Да, чтобы Том не говорил, они с Чертенком друг друга любят.» – думала девушка, устраиваясь в кровати.
И снова Кэрри не дали заснуть. Во дворе прогохотало металическое ведро, явно отопнутое кем-то парнокопытным. Уж на такое нахальство Ураганчик не мог не обратить внимания, и начал возмущенно фыркать и ржать, окончательно разбудив все ранчо.
Кэрри же пыталась не рассмеяться в голос, слушая как блондин чертыхается за стенкой.
– Не-е-ет, это чудовище дождется того, что я оторву ему голову и сожру, – шипел мужчина.
Еще пара минут отборной ругани от Тома Хонгера и все наконец затихло.
«Да, денек завтра обещает быть веселым» – хихикнула про себя Кэрри, прежде чем провалиться в царство Морфея.
I
7 июня, на следующий день после ссоры Энн и Эндрю «по вине» собственного сына, состоялся обычный семейный ужин. И как бы это ни было странно, присутствовали все: Энн, Эндрю, Сэм и Кэти.
А ведь Кэти вполне могла отсутствовать за столом. Сами подумайте, какой подросток будет не то что присутствовать на ужине с родителями, а даже просто находиться в доме с ними, после того как его оскорбили? Но Кэти была здесь. Сэм про это все сказал бы, что он по настоящему удивился бы двум вещам. Первая – это если бы кто-нибудь из членов семьи не явился на ужин. Так уж заведено у Бэйкеров. Что бы не произошло, вечером все собирались за столом. Вторая – если бы день был хорошим. Хорошие дни закончились давно. Теперь родители ссорились каждый день, а Кэти достигнув определенного возраста, любила подливать масла в огонь.
Ужин этим вечером проходил как обычно в тишине, лишь тикание часов да редкий звон посуды нарушали ее. Ну и напряжения в воздухе сегодня определенно было гораздо больше. Эндрю одной рукой держал свою излюбленную газету, но не читал ее. Даже не смотрел в ее сторону. Он рассматривал Кэти, которая сидела сложив руки на груди и нахально смотрела на мать, даже не притронувшись к еде за все время ужина. Мужчина перевел взгляд на как обычно грустного и отстраненного сына, колупавшегося вилкой в тарелке с понуро опущенной головой. Бэйкер-старший тихо вздохнул и взглянул на жену. Энн сидела слегка опустив голову в попытке спрятать покрасневшее лицо от нахального взгляда дочери.
Эндрю еще раз осмотрел свою семью по кругу и остановил взгляд на мальчике.
– Ну, как прошел твой день, Сэмми? – спросил Бэйкер.
– Серьезно?! – тут же переключила свою злость на отца Кэтию – Ты спросил у НЕГО как прошел день?! Последний раз ты задавал ЕМУ этот вопрос, когда ОН даже не умел разговаривать!
Девушка с неприязнью взглянула на брата.
– И ты действительно думаешь, что ОН ответит тебе? – более тихо, но не менее зло спросила Кэти. – Да ЕМУ плевать на твои дурацкие вопросы, как и на тебя в целом. Как и тебе на самом деле плевать на НЕГО!
– Замолчи! – рявкнул Эндрю на дочь. – Не тебе меня винить! Вот кого стоит обвинять, так это твою мать!
– Да что ты! – завелась Энн. – Неужели?! Ты опять хочешь поговорить об этом?!
– О, Господи, опять вы за свое, – пробормотала Кэти, но кроме Сэма ее никто не услышал.
Мальчик из-под ресниц наблюдал за перепалкой родителей, в то время как Кэти совершенно перестала обращать на них внимания, уткнувшись в свой телефон. Девушка даже начала улыбаться.
– Почему ты так настойчиво делаешь крайней меня?! – кричала на мужа Энн. – Чувствуешь вину и тебя это пугает?!
– О какой ты вине говоришь? – рассмеялся в ответ Эндрю. – Чтобы испытывать чувтво вины, нужно быть хоть в чем-то виновным!
– О, а ты у нас невинная белая овечка?
– А разве не так?
– Нет! Никакого участия в жизни детей!
– О, дорогая! А я не должен посвящать им все свое время! Моя обязанность, как и обязанность любого другого мужчины – содержать семью, с чем я отлично справляюсь! А дети это уже заботы матери и…
– Справляешься? – зашипела мама Сэма. – Да если бы не я, мы бы так и жили Бог знает где! У нас бы не было этого дома, двух машин и хорошей репутации в обществе!
– Так ты хочешь поговорить об этом? – начал не на шутку заводиться Эндрю. – Что ж…
Дальше Сэм слушать не стал. Он тихолько вышел из-за стола и отправился в свою комнату.
Если подумать, мальчику должно было быть обидно за такое отношение, обращение к нему. Но он не обижался. Он привык. Он не держал злости. Да и чего греха таить, Сэмми был абсолютно равнодушен к обидным словам, сказанным в его сторону, к собственным родителям и сестре. И к собственной жизни мальчик в какой-то степени оставался рвнодушным. Он не хотел думать, но думал о том, как же ему это все надоело. Как отчаянно он хочет, чтобы его спасли. Но всегда, когда подобные мысли посещали его голову, он гнал их подальше от себя, закрывал в самом дальнем конце своей искалеченной души. Что мог сделать со всем этим шестилетний ребенок?
В своей комнате Сэм плотно прикрыл дверь, чтобы ругань родителей было не так сильно слышно. После этого мальчик направился к окну, за которым лил дождь, но на пол пути замер, подошел к столу, включил радиоприемник, из которого полился чарующий и успокаивающий голос Брайана Адамса, и уже после этого дошел до окна.
Сэм задумчиво смотрел на дождь, как капли разбиваются о землю, затем посмотрел на капельки на самом окне. Взгляд мальчик проледил путь одной из больших и вернулся к каплям, разбивающихся о землю. «Интересно, – думал Сэмми. – Вот капли, которые скатываются по окну… Им весело скатываться? Им нравится это? И смеются ли они над каплями, что падают с небес на землю, разбиваясь на сотни или даже тысячи маленьких капелек? И страшно ли каплям, которые летят вниз? Страшно лететь так быстро и далеко? И больно ли им разбиваться в конце? Наверное больно. А обидно им? Хотя чего обижаться… Спустя какое-то время они полетят обратно наверх и отправятся падать уже в другом месте. Так они все и живут. А они восхищаются окружающим их миром? Ведь они путешествуют по стольким местам… Есть ли у них любимое место? А может оно у всех разное? И те капельки… На окне… На краю же их в определенный момент становится слишком много. Сначала их толпа маленькая, но она растет, свободного места становится все меньше и меньше, пока не остается совсем, и тогда… Одна или несколько прыгают, и как те, с неба, разбиваются… А как это происходит? Может по желанию? По очереди? Или может у них, как и у людей, борьба за выживание и вниз летят самые слабые? Нет, они не могут быть настолько жестокими…»
Подобные «капельные» мысли занимали голову мальчика долгое время.
А еще Сэмми думал, где прячутся бабочки во время дождя и хоронят ли их соратники, когда приходит время или же их тела тлеют непогребенные. Еще Сэм думал об асфальте. О том, как ему живется, ведь по нему проходят столько людей и животных, проезжает столько машин.
В своих мыслях Сэм не заметил, как пролетел остаток дня. Это было нормально для него. Он мог целый день находиться в своем мире из мыслей. Это делало его уникальным. Уникальным, а не больным.
Мальчик выключил радиоприемник и перед тем как лечь в постель понял, что хочет пить. Вспомнив о молоке в холодильнике на кухне, Сэм отправился туда, в коридоре столкнулся с Кэти, но это было не самое худшее для него. Из кухни доносились спокойные приглушенные голоса родителей. Кэти приложила палец к губам, и прижавшись к стене, прислушалась. Сэмми тоже навострил ушки.
– Мне действительно это надоело, Энн, – говорил Эндрю. – Вроде мы обычная семья, но Сэм… Вот уже 4 года на нас косо смотрят. Да и у меня иногда складывается ощущение, что живу с призраком. Не говорит, не смеется, не играет, бесшумно ходит… Иными словами ведет себя пугающе.
Кэти ехидно взглянула на брата.
– Я согласна с тобой, – произнесла Энн. – Сэм… Он… Как бы это сказать…
– Портит общую картину? – довольно жестко спросил Эндрю.
– Зачем ты так…
– Честно?
Воцарилась тишина. Кэти и Сэм переглянулись и осторожно высунули свои головы на кухню. К счастью для них, родители сидели рядом друг с другом спиной к детям. Энн сидела с опущенной головой и наконец ответила:
– Да.
– На оба вопроса?
Миссис Бэйкер кивнула. Эндрю облегченно вздохнул. Снова оба затихли.
– Есть же Карл, – наконец сказала Энн. – Может позвонить…
– Навязывать и для себя то чуждое другим? – перебил ее супруг.
Глаза Кэти расширились и она снова взглянула на брата.
– А что ты предлагаешь? Мы оба на грани. И мы имеем право на нормальную спокойную жизнь.
– Энни…
– Эндрю, пожалуйста, – взмолилась женщина. – Хотя бы на месяц… Он конечно может и отказать, но давай попытаемся?
Бэйкер задумался.
– Ладно, я подумаю… Может действительно стоит. Так ведь действительно будет лучше для нас.
Эндрю положил руку на спинку стула Энн, та облегченно выдохнула и прильнула к груди мужа.
– Кстати, ты слышала, что учудила дочка Рэйнов? – оживленно поинтересовался Эндрю.
– Нет, но я определенно хочу это услышать.
Бэйкер-старший начал рассказывать предысторию истории дочери Рэйнов, а Сэм, так и не попив молока, отправился спать, пребывая в полном замешательстве.
Услышанное мальчику было абсолютно непонятным. Кто такой Карл? О чем его родители вообще говорили? Столько вопросов и ни одного ответа…
Спалось Сэмми этой ночью неспокойно.
II
С момента, когда Сэм подслушал разговор родителей на кухне, прошло два дня.
За это время ничего особенного не произошло. Кэти не разговаривала с родителями, родители ссорились в основном по утрам, а к вечеру они переставали разговаривать друг с другом. Сэм был задумчив сильнее, чем обычно. Первый день он провел в своей комнате, спустившись всего лишь дважды: на обед и на ужин.
Во второй же день, то есть вчера, выдалась ясная теплая погода, и Энн попросила Кэти погулять с Сэмом в парке. Если он захочет, то сводить его на аттракционы. Кэти согласилась. Ну, как согласилась… Ни Сэм, ни Эндрю, ни соседи не забудут этот день. Эти кошмарные вопли матери и дочери. А ведь начиналось все спокойно…
– Кэти! – позвала тогда Энн.
– Да, мамуль? – слишком слащаво отозвалась та.
– Видишь, что за окном?
– Улица? – не сдержалась девушка. – Природа? Небо, деревья, люди, птички, доми…
– Прекрати! – резко осадила Энн дочь. – Я про погоду. Ты должна сходить с Сэмом прогуляться.
– Что?! – взвизгнула юная мисс Бэйкер. – Стесняюсь спросить, а где его мать?
– Его мать занята, – сухо ответила Энн. – А ты его сестра. Так что вперед.
– Ну уж нет, – прошипела Кэтрин. – У меня планы на сегодня. Возитесь со своим сосунком сами.
– Тебе всего пятнадцать! – сорвалась миссис Бэйкер. – Какие у тебя могут быть планы?! Шляться весь день по магазинам со своей придурковатой Стэффани?!
– Не смей говорить так о ней!
Энн зло рассмеялась.
– Нашла бы себе круг общения получше!
– Кто бы говорил! Я никуда не пойду!
– Отлично, оставайся дома, – спокойно произнесла Энн.
– Я не это имела ввиду! – продолжала визжать девушка.
– Мне плевать.
– Я сейчас же иду к Стэфф!
– Нет! Если ты куда и идешь, так это на прогулку с Сэмом!
– Нет!
– Да, я сказала!
Так они кричали на протяжении двадцати минут. Разумеется Кэти пришлось уступить.
По дороге в парк девушка чуть не оторвала руку брату – слишком быстро она шла. Сэм ни слова не сказал по этому поводу. Мальчик отказался от аттракционов, предпочитая сидеть на скамейке и смотреть на облака и жучков, ползающих в траве. Кэти все это время разговаривала со Стэффани по телефону, сказав перед этим брату всего одно слово – «придурок».
Спустя два часа, когда можно было возвращаться домой, Кэти снова довольно грубо схватила Сэма и поволокла его к выходу.
Там они столкнулись с парнем, который очень сильно нравился Кэти. Это Сэмми понял по ее расплывшейся улыбке, покрасневшим щекам, блестящим глазам и внешности парня. Слишком часто Кэти делилась со Стэффани своим восхищением о вечно взъерошенном, довольно высоком зеленоглазом шатене с колечком в нижней губе.
– Оу, привет, Стив, – прощебетала Кэти.
– Привет, Кэт, – улыбнулся парень. – Кто это с тобой? Неужели у тебя есть брат? Ты никогда не говорила об этом.
Стив весело подмигнул мальчику. Он как-то сразу расположил Сэма к себе.
– А, да, родители попросили потаскаться с отпрыском, – равнодушно ответила Кэти, стараясь выглядеть как можно круче в глазах Стива.
– Что прости? – парень недоуменно взглянул на девушку.
– Я говорю, родители попросили погулять с ним. Видите ли у них слишком много дел. Как будто у меня их нет. Как же меня это бесит. Лучше бы его вообще не было и…
– Я не об этом. Как ты так можешь говорить о брате? – такого Кэтрин явно не ожидала. – Я бы так хотел себе кого-нибудь, но я один, да и родители не хотят. Мне порой так скучно. Знаешь, у детей можно многому научиться. А ты так отзываешься о нем и ведешь себя как последняя… Стой, что с ним?!
– Как последняя кто?! Давай, договаривай! – не обратила внимания на вопрос девушка.
– Дура! – прикрикнул Стив. – Что с твоим братом?! Он астматик? Где его ингалятор?!
Перепуганная Кэти взглянула на Сэма, который судорожно открывал и закрывал рот.
– Я… Я его дома оставила… Мама дала, но я не взяла… Их давно не было…
– Идиотка! Тебе крупно повезло, что я так же болен! Вот, малыш, должно помочь, – шатен протянул к губам Сэма свой ингалятор.
Мальчик тут же сделал такой желанный вдох и благодарно посмотрел на своего спасителя.
– Господи, какая же ты дура! Он мог умереть! Прямо здесь и сейчас! Ты это понимаешь?! – кричал Стив на девушку, которая чуть ли не плакала.
«Возле меня всегда кричат.» – хмыкнул мысленно мальчик.
Тут у Стива зазвонил телефон. Он ответил и сказал, что скоро будет.
– Хей, мне нужно идти. Ты в порядке? – обратился парень к Сэмми, совершенно игнорируя Кэтрин.
Сэм кивнул.
– Я счастлив, что все обошлось. Ну, может увидимся еще.
Стив снова подмигнул мальчику и покинул парк.
Домой младшие Бэйкеры возвращались в полной тишине и неспеша. Девушка пребывла в расстроенных чувствах. Но дома, ни за ужином, ни после него никто из родителей не поинтересовался, что произошло.
Энн только спросила, не было ли у Сэма приступов, на что мальчик отрицательно покачал головой, поймав удивленный взгляд сестры. Кэти же на вопрос, почему не взяла ингалятор, буркнула, что забыла.
И вот сегодня, когда Сэм завтракал, в гостиной зазвонил телефон. Мальчик не предавал этому значения, пока не услышал взволнованный, довольно громкий голос матери.
– Карл?! О, Господи! Эндрю звонил тебе?! – Энн осеклась и заговорила гораздо тише. – Что он сказал?.. И что вы решили?
Сэм тихонько вышел из-за стола и прокрался ближе к гостиной, пытаясь хоть что-нибудь еще услышать. Благо поймать его за подслушиванием могла только Энн, так как Эндрю был на работе, а Кэти не выходила из комнаты.
– Послушай, Карл, с ним не будет проблем… Нет, он очен аккуратный… И вообще он твой внук. Неужели ты не хочешь наконец познакомиться с ним?.. Хорошо… Нет! У тебя наверное много дел, мы привезем его… Что ты! Он может тебе помочь!… Хорошо, мы привезем его в ближайшие дни. Карл, я действительно не могу так больше… Спасибо.
Энн положила трубку, мальчик быстро вернулся за стол. Но женщина не стала заходить на кухню, а отправилась, по всей видимости, в свою комнату. Мальчик, так и не доев завтрак последовал ее примеру.
Весь день Сэмми терзали мысли об этом телефонном разговоре. Почему-то этот загадочный Карл не давал мальчику покоя. Не тот факт, что Сэм скоро куда-то поедет, а именно этот человек… Его дедушка… Сэм был взволнован.
Сам же Карл Стоунхэн в этот день выглядел отстраненным больше, чем обычно. С утра ему позвонил Эндрю Бэйкер, поинтересовался его здоровьем, а после этого спросил, помнит ли Карл, что у него есть шестилетний внук, который дедушку в глаза никогда не видел и не пора ли им уже наконец встретиться. Дальше последовали пара обвинений, заключавшихся в полном отсутствии Карла в жизни внука. А под конец Эндрю заявил, что они отправляют Сэма к нему. Стоунхэн сразу запротестовал. Нет, он был бы рад наконец увидеть внука, но на ранчо были проблемы. Том еще не закончил с починкой и снова поругался с Полом. Кэрри плохо справляется с молодыми лошадьми, а Ураганчик сбежал. И глядя на все это безобразие, Чертенок не предпринимает никаких попыток напакостить. Просто днями наблюдает. Но Эндрю все это нисколько не смутило, он твердо стоял на своем и по поводу приезда Сэма настоятельно рекомендовал связаться с Энн.
Карл заперся в кабинете и долго раздумывал над звонком. Главная причина его нежелания принимать Сэма состояла далеко не в проблемах на ранчо. Мужчина просто боялся. Он отлично знал Бэйкеров. Он знал, что эти люди представляют собой на самом деле. Энн, Эндрю, Кэти… Единственное, он совсем не знал Сэма. Он предполагал, что мальчик пойдет характером в своих родителей и сестру, но не знал наверняка. И это перевешивало чашу весов. И еще что-то весомое ускользало от него. Что-то очень важное. И Эндрю…
Стоунхэну не давало покоя то, что Бэйкер так сильно навязывает мальчика. Словно желает избавиться от него. Поэтому мужчина не стал медлить со звонком дочери.
Но Энн не дала и пару слов сказать, сразу защебетав, что с Сэмом проблем не будет. Завалила вопросами. Карла это насторожило. У него мелькнула мысль, что и его дочь желает избавиться от мальчика. И неожиданно Стоунхэн кое-что вспомнил. То важное, что ускальзало от него. Мужчина сразу перебил Энн и сообщил ей, что с нетерпением будет ждать приезда внука, и не выслушав слов благодарности повесил трубку.
Что же вспомнил Стоунхэн? Не так давно Пол неплохо общался с Бэйкерами и постоянно рассказывал истории из их жизни. И он часто упоминал Сэма, точнее то, с какой желчью, неприязностью Эндрю рассказывает о сыне. Поэтому Карл знал и про «равнодушие» Сэма, и про его молчаливость, и про то, что Сэм очень сильно выделяется на фоне других. Карл убеждал себя, что Пол преувеличивает, с другой стороны Стоунхэн чувствовал сердцем, что это не ложь и не преувеличение. И все же мужчина нашел для себя отговорку. Из-за больной ноги, сердца и своей старости он не мог забрать Сэма. Карл считал, что маленький мальчик станет для всех обузой. И в случае смерти Карла о Сэмми некому будет позаботиться. Нет, его большая семья на ранчо была дружной, сплоченой. Все всегда помогали друг другу, поддерживали в трудные моменты. Ссоры конечно были не редкостью, но ведь это мелочи. А Сэм… Он ведь чужой. Для всех них. И для Карла тоже. Но теперь у Стоунхэна не было выбора.
После звонка Эндрю и разговора с Энн, мужчина винил себя, что не звонил им сам. Что не поверил Уинстону до конца, убеждая себя в том, что если это и правда, то точно уж не его дело, и возможно все не настолько плохо, как рассказывает отец Кэрри. Теперь он чувствовал, что поступил очень плохо, закрываясь в своей скорлупе от внука. История Сэма так сильно была похожа на его собственную, но ведь таких совпадений не бывает? Или все же?.. Этого так и не узнать, оставаясь в стороне. Карл задавался вопросом, почему он настолько закрылся от этой темы. Почему не поделился этой непростой историей со своей семьей. И он должен это исправить.
«Мы с тобой похожи, Сэмми… Возможно похожи. Надеюсь тебе не будет плохо здесь. Не будет хуже, чем с ними…» – повторял словно мантру мысленно пожилой мужчина.
Спустившись к ужину Сэмми уловил напряжение за столом более сильное, чем обычно. Родители не притрагивались к еде, а по их выражениям лиц было понятно, что они хотят что- то сказать, но не могут решиться. Кэти сидела тут же, но вела себя довольно тихо, стараясь не привлекать внимание, словно выжидая.
– Сэм, мы хотим сообщить, – наконец не выдержал Эндрю. – Мы посовещались и решили… Мы решили отправить тебя на лето к твоему дедушке. В Техас.
Сэмми не реагировал.
– Его зовут…
– Стойте! – перебила Кэти отца. – То есть Сэма вы отправляете на каникулы, а мне в лагерь нельзя?!
– Его зовут Карл Стоунхэн. Это отец вашей матери, – проигнорировал вопрос Бэйкер-старший. – Да, знаю, мы никогда не говорили тебе о нем, ведь ты сам не спрашивал. А он в свою очередь по своим причинам не интересовался тобой. Но настало время вам наконец познакомиться. Я думаю вы найдете общий язык. И думаю… Точнее надеюсь… Эта поездка пойдет тебе на пользу…
– О, Сэм, Техас… Это же дедушкино ранчо! Оно еще не развалилось? – съязвила Кэти. – Это даже хорошо. Увидишь вживую коров…
– Кхм, Карл вообще-то разводит лошадей, – неуверенно поправила Энн.
– Да какая разница?! – продолжала негодовать девушка. – Отправляют тебя, мой любимый младший братишка, на ранчо, в надежде, что с животными, двуногими и четвероногими, ты будешь более разговорчив и наконец оживешь!
– Кэтрин! – взревел Эндрю.
– Ну а что?! На вашем месте я бы на это сильно не расчитывала! Он таким и останется! Навсегда! Замороженнным!
После этих слов девушка выскочила из-за стола и умчалась к себе в комнату. Останавливать ее никто не стал. За столом повисла минутная тишина.
– Да, милый, мы отправляем тебя на какое-то время к дедушке. На месяц… А может и на все лето… Там видно будет. Если захочешь, мы заберем тебя через месяц. Но мы думаем тебе там понравится. У Карла большая семья… Насколько мне известно. И очень дружная. Думаю ты с кем-нибудь там подружишься. Ну а если нет… Все же свежий воздух, ранчо у них большое… Захочешь уединения – ты его там найдешь. Главное… Главное…
– Главное – дай хотя бы им шанс, – произнес Эндрю то, что не могла сказать его супруга. – Не нужно сразу быть там призраком.
– Да, и еще, – резко вставила Энн. – Так как Карл не может приехать и забрать тебя, тебя увезет папа.
– Что?! Почему я?!
– Ой, не начинай, Эндрю. У меня работа.
– А уменя разве нет?
– Только послезавтра.
– До одного только Техаса ехать несколько дней!
– Ничего страшного, возьмешь отгул.
– Так, хорошо. Сэмми, собирай вещи. Послезавтра мама отвезет тебя. У меня нет никакого желания видеть твоего отца, Энн.
– Думаешь я горю желанием видеть его?!
– Так, все! – хлопнул рукой по столу Эндрю. – вопрос решен.
Darmowy fragment się skończył.
