Czytaj książkę: «ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ: БЕЛАЯ ГОРЯЧКА»

Глава первая

Углегорск никогда не был раем. Но то, во что он превратился за месяц после переворота, можно было назвать только одним словом — ад. Рэм не стал президентом. Формально — да, он носил патч, собирал советы, раздавал указания. Но все знали, кто на самом деле держит власть. Седой не ушёл. Он затаился. Спрятался в тени, как паук, и ждал, когда Рэм ошибётся.

Ошибка не заставила себя ждать.

Всё началось с того, что Седой позвал Рэма на «разговор по душам». Место — старый ангар на окраине. Время — полночь. Рэм поехал один, потому что Седой сказал: «Только ты и я. Без братвы». Рэм знал, что это ловушка, но поехал. Потому что хотел посмотреть в глаза человеку, который убил его отца.

В ангаре горела одна лампочка. Седой сидел на стуле, пил виски, курил сигару. Вокруг — никого. По крайней мере, так казалось.

— Садись, Рэм, — сказал Седой, кивнув на пустой стул напротив.

— Я не сяду.

— Как хочешь. — Седой затянулся, выпустил дым. — Ты думаешь, что победил. Что ты теперь король, а я — дерьмо. Но это не так. Клуб — это не патч на жилетке. Клуб — это бабло, связи, стволы. А всего этого у тебя нет.

— У меня есть верные люди.

— Верные? — Седой усмехнулся. — Ты про Опарыша? Или про Чибиса? Они предадут тебя при первой же возможности. Как предали меня. Как предали твоего отца. Таких, как мы, не любят. Нас боятся. Но страх кончается, когда кончаются деньги.

— К чему ты ведёшь, Седой?

— К тому, что я возвращаю себе президентство. Мирно. Ты отдаёшь патч, и мы забываем о том, что было. Ты остаёшься вице-президентом, получаешь свою долю, живёшь припеваючи. Или… — он положил руку на пистолет, лежащий на столе. — Или я забираю патч с твоего трупа.

Рэм смотрел на него. Старый, больной, но всё ещё опасный зверь. Он знал, что Седой не шутит. И знал, что если сейчас начнётся стрельба, он, скорее всего, не выйдет живым. Потому что за стенами ангара стояли люди Тигра. Он их слышал — кашель, шорох, металлический лязг.

— Я подумаю, — сказал Рэм.

— Думай быстро. Время — не резина.

Рэм вышел. На улице он сел на мотоцикл и уехал, чувствуя спиной направленные стволы. Он не сомневался: Седой дал ему сутки. А потом начнётся война.

Но война началась раньше. И совсем не так, как он ожидал.

Чёрного парня повесили в среду утром. На центральной площади, на старом фонарном столбе, который помнил ещё расстрелы девяностых. Его звали Тайлер. Двадцать три года, студент, приехал в Углегорск из соседнего города учиться на механика. Никто не знал, за что его убили. Никто не знал, кто это сделал. Но все видели, что на груди у Тайлера была вырезана свастика, а на лбу — надпись: «Чистая кровь».

Это была демонстрация. Не просто убийство — послание. В Углегорске появилась новая сила. И эта сила не собиралась прятаться.

Рэм узнал об этом от Мудрого. Старый хрыч зашёл в клуб-хаус бледный, как мел, и бросил на стол фотографию.

— Смотри, — сказал он. — Это сделали арийцы. Новые. Их главарь — Ян Красовский, по кличке Змей. Раньше он был никем, мелким шестёркой у «Северных псов». Отсидел срок за избиение, вышел, собрал отморозков со всего района. Теперь они называют себя «Чистая кровь» и хотят очистить Углегорск от черных, жёлтых и всех, кто не подходит под их стандарт.

— Им-то что до нас? — спросил Рэм.

— Они хотят контролировать город. И они знают, что «Псы» — главное препятствие. Ты или их, или они тебя.

Рэм взял фотографию. Парень висел на столбе, лицо в крови, глаза открыты. Он смотрел прямо в объектив, будто спрашивал: «Где вы были, мудаки?»

— Надо найти этих уродов, — сказал Рэм. — И наказать.

— Седой сказал, что не хочет войны, — вмешался Чибис. — Он предложил откупиться. Заплатить Змею, чтобы он убрался в другой город.

— Седой — ссыкло, — сказал Рэм. — Он готов продать мать за пачку баксов. Но мы не будем платить. Мы будем воевать.

— А если клуб развалится? — спросил Опарыш.

— Тогда мы соберём новый.

Змей не заставил себя ждать. Через день после казни Тайлера он пришёл в клуб-хаус сам. С ним — человек десять, все при оружии, в чёрных куртках с нашивками «Чистая кровь». Змей был высоким, худым, с бритой головой и татуировкой змеи на лице — от виска до подбородка. Глаза — холодные, как лёд. Голос — тихий, вкрадчивый, как у проповедника.

— Степан, — сказал он, садясь напротив Седого. — Давно не виделись. Ты постарел.

— А ты не изменился, — ответил Седой. — Всё такой же псих.

— Псих, который знает, чего хочет. Я хочу Углегорск. Весь. Вы отдаёте мне рынок, оружейку, крыши, и я не трогаю вас. Оставляю вам ваши бары и мотосалоны. Вы живёте своей жизнью, я — своей. Никакой войны. Только бизнес.

— А если я откажусь?

— Тогда я вырежу вас всех. Начиная с твоего пасынка.

Змей посмотрел на Рэма. Тот не отвёл взгляд.

— Ты угрожаешь мне, урод? — сказал Рэм.

— Не угрожаю. Обещаю.

Змей встал, бросил на стол визитку с номером телефона.

— Подумайте. У вас три дня. Потом я начну действовать.

Он вышел. Седой взял визитку, разорвал её на мелкие кусочки.

— Гнида, — сказал он. — Но он прав. Воевать с ним — себе дороже. У него люди, стволы, связи. Мы откупимся.

— Нет, — сказал Рэм. — Мы не будем платить шантажисту.

— Ты забываешься, щенок. Я ещё президент. И я решил.

— Тогда ты президент кучки трусов. Я не пойду на это.

Рэм встал и вышел. Опарыш — за ним. Седой смотрел им вслед и улыбался. У него был план. И этот план не включал Рэма.

На следующий день Зоя пошла в магазин за хлебом. Обычное дело — она всегда сама покупала продукты, не доверяла никому. Дорога заняла пятнадцать минут. Она взяла батон, молоко, яйца. Расплатилась, вышла. И тут из-за угла выскочили трое в масках.

— Ты — мать Рэма? — спросил один.

— Что вам надо? — Зоя попятилась.

— Передай привет сынку.

Они схватили её, затащили в подворотню. Били долго — кулаками, ногами, палками. Потом надругались. Когда Зоя потеряла сознание, они бросили её в луже крови и ушли. На стене подворотни кто-то написал баллончиком: «Чистая кровь».

Её нашли через час. Молодая девушка, проходившая мимо, услышала стоны и вызвала скорую. Зою отвезли в больницу, положили в реанимацию. Диагноз: сотрясение мозга, переломы рёбер, внутреннее кровотечение. И следы изнасилования.

Рэму позвонил Опарыш.

— Ром, беда. Твою мать… Зою избили и… ну, ты понял. Она в реанимации. Срочно приезжай.

Рэм примчался через десять минут. Он влетел в больницу, оттолкнул медсестру, ворвался в палату. Зоя лежала на койке, бледная, вся в бинтах. Глаза закрыты, губы синие. Рядом — капельницы, датчики, писк кардиомонитора.

— Что с ней? — спросил он у врача.

— Тяжёлая черепно-мозговая. Операцию сделали, но она в коме. Будем выходить.

— Кто это сделал?

— Неизвестно. Полиция ищет.

Рэм знал, кто. Змей. Только он мог такое устроить. Не просто нападение — демонстрация. Показать, что он достанет любого, даже семью президента.

Он сел на стул рядом с койкой и взял мать за руку. Холодную, безжизненную. И вдруг понял, что, несмотря на всё — на предательство, на ложь, на убийство отца — она всё ещё его мать. И он её любит.

— Я найду их, мама, — прошептал он. — Клянусь.

Зоя не ответила.

Седой узнал о нападении через час. Он приехал в больницу, посмотрел на Зою, потом на Рэма.

— Это Змей, — сказал он. — Объявляю войну.

— Только сейчас? — Рэм усмехнулся. — Ты хотел откупиться. Ты хотел заплатить этим мразям.

— Я ошибался. Теперь они умрут.

— Поздно, Седой. Они уже убили часть её. И тебя это не волнует. Ты просто боишься потерять власть.

— Заткнись, щенок.

— Не заткнусь. Ты трус, Седой. И ты никогда не был достоин этого клуба.

Рэм встал, вышел из палаты. В коридоре его ждал Опарыш.

— Что делать?

— Готовить людей. Мы идём на Змея. Не завтра — сегодня.

— А Седой?

— Седой пусть сидит в своём ангаре и боится. Нам он не нужен.

Поиски Змея заняли два дня. Его логово находилось в старом кинотеатре «Победа» — заброшенном, с облупившейся штукатуркой и выбитыми окнами. Внутри арийцы устроили казарму: спальные мешки, ящики с патронами, свастики на стенах.

Рэм приехал туда с Опарышем, Чибисом и тремя братками. Все в бронежилетах, с автоматами.

— Входим с двух сторон, — сказал Рэм. — Опарыш, ты со мной. Чибис, заходи с тыла. Никого не жалеть.

— А если сдаются?

— Если сдаются — вяжем. Но я сомневаюсь, что эти мрази будут сдаваться.

Они ворвались в кинотеатр. Зал был пуст — только стулья, сцена, рваный занавес. Но из подвала доносились голоса. Рэм спустился по лестнице, выбил дверь ногой.

Внутри сидели четверо. Змея среди них не было. Только его подручные — молодые, злые, с кайзеровскими усами и нашивками.

— Где Змей? — спросил Рэм.

— Пошёл нахер, — ответил один.

Опарыш выстрелил ему в колено. Парень заорал, упал.

— Где Змей? — повторил Рэм.

— Он уехал. В другой город. Сказал, что вернётся через неделю.

— Зачем?

— Не знаю. Честно. Он не докладывает.

Рэм обыскал подвал. Ничего — только оружие, амуниция, пачки с деньгами. И дневник. Тонкая тетрадка, исписанная корявым почерком. Он открыл её. Первая страница: «Чистая кровь. Манифест». Дальше — список целей. Первой в списке стояла Зоя. Вторым — Седой. Третьим — Рэм.

Он закрыл дневник.

— Вяжите их, — сказал он. — И передайте мусорам. Пусть сидят.

— А Змей? — спросил Опарыш.

— Змея я найду сам.

Он вернулся в больницу. Зоя пришла в сознание, но не говорила. Смотрела в потолок пустыми глазами. Рэм сел рядом.

— Мам, ты меня слышишь?

Она моргнула.

— Кто это сделал? Змей?

Она промолчала.

— Почему ты молчишь? Ты боишься? Или ты что-то скрываешь?

Зоя закрыла глаза. Рэм понял: она не скажет. Никогда. Потому что если она скажет, ей придётся объяснять, почему Змей знал, где она живёт. Почему он знал, что она — мать Рэма. Потому что у Змея были информаторы. И один из них был очень близок к клубу.

Рэм встал.

— Я всё равно узнаю, — сказал он. — И тогда они пожалеют.

Он вышел. В коридоре его ждал Мудрый.

— У меня есть информация, — сказал старик. — Змей связан с чернокожей группировкой «Девятые врата». Они конкуренты. Но у них общий враг — «Псы».

— Предлагаешь объединиться с неграми?

— Предлагаю не воевать на два фронта.

Рэм задумался. «Девятые врата» были старой силой. Их главарь — Арсен «Маркс» — умный, жестокий, с амбициями. Если они объединятся с Змеем, «Псам» конец. Но если переманить их на свою сторону…

— Найди контакты Маркса, — сказал Рэм. — Я хочу с ним встретиться.

Встреча состоялась через три дня на нейтральной территории — в подвале заброшенного ресторана. Маркс пришёл с двумя охранниками. Высокий, чернокожий, с бритой головой и холодными глазами. Он смотрел на Рэма как на насекомое.

— Ты Рэм? — спросил он.

— Да.

— Мелкий ты ещё. Седой постарше. С ним бы я поговорил.

— Седой — прошлое. Я — будущее.

— Будущее, которое хочет объединиться с тем, кого ещё вчера называл ниггером?

— Вчера была война. Сегодня — общий враг.

— Змей? — Маркс усмехнулся. — Он не враг. Он инструмент. Я его использую, чтобы ослабить вас. А потом уберу.

— Тогда ты дурак, — сказал Рэм. — Змей не инструмент. Он бешеный пёс. Он укусит и тебя, когда вы будете не нужны.

Маркс задумался.

— Что ты предлагаешь?

— Временное перемирие. Мы вместе мочим арийцев. Делим город пополам. Твоя территория — моя территория. Без стрельбы.

— А если я откажусь?

— Тогда мы будем стрелять друг в друга, пока Змей не перестреляет нас обоих. Выбирай.

Маркс протянул руку.

— До первой пули?

— До последней.

Они ударили по рукам. Рэм вышел из ресторана с чувством, что продал душу дьяволу. Но другого выхода не было. Война на два фронта — это смерть.

Через неделю Зоя вышла из комы. Первое слово, которое она сказала, было: «Рэм». Он сидел рядом, держал её за руку.

— Я здесь, мама.

— Змей… — прошептала она. — Это Змей. Не дай ему уйти.

— Не дам.

Она закрыла глаза. Рэм вышел в коридор и достал телефон.

— Опарыш, готовь людей. Мы идём на Змея. Сегодня.

— Где он?

— В кинотеатре «Победа». Вернулся.

— А Седой?

— Седой пусть сидит. Это моя война.

Змей действительно вернулся. Он сидел в подвале кинотеатра, пил пиво и смотрел футбол. Увидев Рэма, не удивился.

— А, щенок пришёл, — сказал он. — Мамочку проведать?

— Ты труп, — сказал Рэм.

— Попробуй.

Он выхватил пистолет, но Рэм был быстрее. Он выстрелил первым — в руку. Змей заорал, выронил оружие. Опарыш и Чибис скрутили его охранников.

— Ты думал, что можешь трогать мою семью? — спросил Рэм, подходя вплотную. — Ты думал, что я испугаюсь?

— Я ничего не думал, — прохрипел Змей. — Я делал то, что должен был.

— И теперь ты получишь то, что заслужил.

Рэм приставил пистолет к его голове. Змей зажмурился.

— Стреляй, — сказал он. — Но знай: у меня есть люди. Они отомстят. Они убьют твоего сына. Твою жену. Всех, кого ты любишь.

— Пусть попробуют, — сказал Рэм.

Он выстрелил. Не в голову — в плечо. Змей заорал, упал.

— Ты будешь жить, — сказал Рэм. — Ты будешь сидеть в тюрьме и думать о том, что сделал. А когда выйдешь — я тебя убью.

Он кивнул Опарышу. Тот вызвал полицию. Змея и его подручных арестовали. Нашли оружие, наркотики, списки жертв. Дело было громким — даже федералы приехали.

Но Рэм знал: это не конец. Змей — только вершина айсберга. Где-то в городе остались его люди. И они будут мстить.

Зоя поправлялась медленно. Она почти не говорила, не смотрела на Рэма, не просила о помощи. Только лежала и смотрела в стену.

— Мам, — сказал он однажды. — Я всё знаю.

— Что ты знаешь? — спросила она тихо.

— Знаю, что ты помогала Седому убить отца. Знаю, что ты предала его.

— И ты меня простил?

— Нет. Но ты моя мать. Я не могу тебя бросить.

Зоя заплакала. Впервые в жизни. Рэм обнял её, и они сидели так долго — мать и сын, между которыми была пропасть из крови и лжи.

— Я хочу, чтобы ты уехала, — сказал Рэм. — В другой город. Начни новую жизнь. Забудь про клуб, про Седого, про всё.

— А ты?

— А я останусь. Закончу то, что начал.

Зоя кивнула. Она понимала: это прощание. Не навсегда, но надолго.

Через неделю она уехала. Рэм провожал её на вокзале. Поезд ушёл в никуда. Он стоял на перроне, смотрел вслед исчезающим огням и чувствовал, как внутри замерзает сердце.

— Прощай, мама, — прошептал он.

Она не услышала. Но это было не важно. Важно было то, что он сделал правильный выбор. Даже если этот выбор разбил ему сердце.

В клуб-хаусе его ждал Седой. Старый хрыч сидел за столом, пил виски и улыбался.

— Ты молодец, Рэм, — сказал он. — Я горжусь тобой.

— Мне плевать.

— Ты победил Змея. Ты объединился с Марксом. Ты спас клуб. Но ты не справишься один. Тебе нужен я.

— Ты нужен мне как рыбке зонтик.

— Не торопись, щенок. У меня есть информация, которая тебя заинтересует.

Седой достал из кармана флешку.

— Здесь всё о сделках «Чистой крови». Каналы поставок оружия, имена осведомителей, контакты. Если ты хочешь добить Змея окончательно — это тебе поможет.

— И что ты хочешь взамен?

— Верни мне патч. Я буду президентом, а ты — вице-президентом. Как раньше.

— Нет.

— Тогда ты ничего не получишь.

Рэм выхватил флешку, сломал её пополам и бросил на пол.

— Мне не нужны твои подачки, Седой. Я разберусь сам.

Он вышел. Седой смотрел ему вслед и улыбался. Потому что знал то, чего не знал Рэм: Змей был только началом. Настоящая война ещё не началась.

Глава вторая

Зою нашли в половине девятого утра. Первым заметил бомж по кличке Рваный — местная достопримечательность, спавшая в мусорных баках у «Гастронома». Он вылез из своего убежища, чтобы опохмелиться, и увидел тело в луже крови. Сначала подумал, что труп. Потом женщина застонала. Рваный перекрестился (хотя отродясь не верил в Бога) и побежал звонить в полицию. Но телефон сдох, и он просто заорал на всю улицу:

— Люди! Помогите! Бабу убили!

Сбежались сердобольные старушки, зеваки, продавщицы из соседнего ларька. Кто-то вызвал скорую, кто-то полицию. Но никто не решился подойти ближе — слишком много крови. Только когда приехали врачи, они перевернули тело и узнали Зою. Ту самую Зою, жену Седого, мать Рэма, женщину, которую в Углегорске боялись больше, чем самого президента «Псов».

— Звоните Ветрову, — сказал фельдшер своему напарнику. — Быстро.

Рэм спал плохо. Последние дни он почти не смыкал глаз: после разговора с Седым, после казни чёрного парня, после того как Змей бросил вызов — всё это превратило его жизнь в бесконечную тревогу. Он ворочался в постели, Алиса спала рядом, Данила посапывал в кроватке. В окно стучал дождь. Углегорск плакал.

Телефон зазвонил в шесть утра. Рэм глянул на экран — незнакомый номер. Хотел сбросить, но что-то заставило ответить.

— Роман Ветров? — спросил мужской голос. — Это скорая. Ваша мать… с ней случилось несчастье. Она в реанимации. Приезжайте срочно.

Рэм не стал спрашивать подробности. Он натянул джинсы, футболку, накинул жилетку «Псов» и вылетел на улицу. Мотоцикл завёлся с полпинка, и он рванул к больнице, не смотря на красный свет, не думая о патрулях. В голове билась одна мысль: «Мама. Мама. Мама».

Реанимация пахла смертью. Этот запах Рэм знал слишком хорошо — он чувствовал его после каждой перестрелки, после каждого трупа, после каждой ночи, когда ему снился отец. Сейчас запах был гуще, насыщеннее, и он шёл из-за двери, на которой висела табличка «Посторонним вход воспрещён».

Рэм оттолкнул медсестру, влетел в палату.

Зоя лежала на койке, бледная, как простыня. Лицо — один большой синяк, губа разбита, глаза закрыты. Из носа торчала трубка, на руке — капельница. Кардиомонитор пищал ровно, но слишком медленно для здорового человека. Рядом стоял врач — молодой парень в зелёной шапочке, с усталыми глазами.

— Что с ней? — спросил Рэм.

— Черепно-мозговая травма средней тяжести. Переломы трёх рёбер. Внутреннее кровотечение — остановили. И… — врач запнулся. — И следы сексуального насилия.

Рэм почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он прислонился к стене, чтобы не упасть.

— Кто?

— Неизвестно. Полиция ищет. На месте нашли следы — обрывки одежды, окурки, но ничего конкретного.

— Она в сознании?

— Выходит из комы. Думаю, через час очнётся. Но говорить пока не сможет.

— Я подожду.

Рэм сел на стул, взял мать за руку. Она была холодной, как лёд. Он сжал её пальцы и закрыл глаза.

Зоя очнулась через два часа. Она открыла глаза — мутные, невидящие — и уставилась в потолок. Рэм наклонился к ней.

— Мам, ты меня слышишь?

Она моргнула.

— Кто это сделал?

Зоя молчала. Её губы шевелились, но звука не было.

— Не пытайся говорить. Просто кивни. Это были арийцы? Змей?

Она снова моргнула. Один раз — да.

Рэм сжал кулаки.

— Я убью их. Всех. Клянусь.

Зоя закрыла глаза. Из уголка её глаза выкатилась слеза — единственная, потому что обезвоживание не позволяло плакать. Рэм вытер её и поцеловал мать в лоб.

— Ты поправишься. Мы вытащим тебя.

Он вышел в коридор и достал телефон. Набрал Опарыша.

— Глеб, собирай всех. Война.

В клуб-хаусе было душно. Накурено до синевы. Седой сидел во главе стола, бледный, злой, с красными глазами. Тигр — рядом, перевязывал раненую руку. Чибис, Мудрый, Опарыш, ещё несколько братков — все молчали, глядя на Рэма.

— Ты видел её? — спросил Седой.

— Видел. Она в коме была. Очнулась, но не говорит.

— Это Змей. Я знаю. У меня есть люди, которые видели его машину возле «Гастронома».

— И ты молчал? — Рэм шагнул к Седому. — Ты знал, кто это, и не сказал?

— Я хотел убедиться.

— Убедился? Теперь мы будем действовать.

— Нет, — Седой поднял руку. — Мы не будем действовать. Мы будем ждать.

— Ждать чего? Пока они убьют тебя?

— Ждать, когда Змей сделает ошибку.

— Он уже сделал. Он тронул мою мать. Это ошибка, за которую платят жизнью.

— Ты горячишься, Рэм. — Седой встал, подошёл к нему вплотную. — Змей — не мелкая шпана. У него люди, стволы, связи. Если мы начнём войну сейчас, мы потеряем половину клуба.

— А если не начнём — потеряем всё.

— Я сказал — ждать.

— А я сказал — война.

Они смотрели друг на друга, как два зверя в одной клетке. Тигр положил руку на пистолет. Опарыш сделал то же самое. Чибис переводил взгляд с одного на другого.

— Вы оба правы, — сказал Мудрый, поднимаясь. — Но сейчас не время для ссор. У нас общий враг. Давайте сначала разберёмся с ним, а потом будем делить шкуру неубитого медведя.

Седой отступил.

— Хорошо, — сказал он. — Объявляю сбор всех членов клуба. Завтра в шесть утра. Мы будем решать, что делать.

— Решим сегодня, — сказал Рэм. — Потому что завтра может быть поздно.

Он вернулся в больницу вечером. Зоя снова была в сознании — сидела на койке, пила воду через трубочку. Увидев сына, она попыталась улыбнуться, но разбитые губы не слушались.

— Как ты? — спросил Рэм.

— Жива, — прошептала она.

— Кто? Точно Змей?

— Да. Но не только он. С ним были ещё двое. Я не знаю их имён.

— Ты видела их лица?

— Они были в масках. Но одного я узнала по татуировке — на шее у него был ворон.

Рэм похолодел. Ворон — это кличка человека, который работал на прокурора. Того самого, которого он убил при освобождении Евы. Значит, у Змея были связи в прокуратуре? Или это был кто-то другой?

— Ты уверена?

— Уверена. У меня хорошая память на татуировки.

— Я найду его, мама. Обещаю.

— Не надо, — Зоя покачала головой. — Это не твоя война.

— Это моя война, потому что ты — моя мать.

Она заплакала — тихо, беззвучно, только плечи дрожали. Рэм обнял её и почувствовал, как она маленькая и хрупкая под этой бронёй из лжи и предательства.

— Прости меня, — прошептала она. — За всё.

— Потом поговорим. Сначала вылезай.

Ночью Рэм не спал. Он сидел на кухне, пил чёрный кофе и перебирал в голове варианты. Змей — это проблема. Но проблема решаемая. Хуже то, что у него есть люди внутри системы. Прокурор мёртв, но Ворон жив. Если Ворон работает на Змея, значит, у арийцев есть доступ к информации, к оружию, к деньгам.

Он достал телефон, набрал номер Громова — бывшего шерифа, который сбежал из города после смерти Шустрого.

— Слушаю, — ответил тот сонно.

— Нужна информация. Кто такой Ворон?

— Ворон? Это водитель прокурора. Ты его видел.

— Он жив?

— Жив. После того как ты грохнул прокурора, он залёг на дно. Я слышал, он связался с арийцами.

— Значит, он был на нападении на мою мать?

— Не знаю. Но если он был — ты его найдёшь. Ворон любит одну забегаловку на Южной. «У Хача». Спросишь там.

— Спасибо.

— Не благодари. Мы в расчёте.

Громов отключился. Рэм убрал телефон и посмотрел в окно. Дождь кончился, но небо было чёрным — ни одной звезды. Углегорск спал, но Рэм знал: завтра этот сон прервётся.

«У Хача» оказался подвальчиком с облупившейся вывеской и вечно пьяным охранником. Рэм пришёл туда на рассвете, взяв с собой Опарыша и Чибиса. Внутри пахло шашлыком, дешёвым коньяком и потом. За стойкой сидел Хач — здоровенный армянин с усами и золотым зубом.

— Мне нужен Ворон, — сказал Рэм.

— Не знаю такого, — ответил Хач.

— Знаешь. Скажи, где он, или я разнесу твою забегаловку по кирпичику.

Хач посмотрел на Рэма, потом на Опарыша с Чибисом. Вздохнул.

— Он снимает комнату на втором этаже. Но предупреждаю: он вооружён.

— Это мои проблемы.

Рэм поднялся на второй этаж. Там было три двери. Он вышиб среднюю ногой.

Ворон сидел на кровати, смотрел телевизор и чистил пистолет. Увидев Рэма, он не удивился.

— Здравствуй, Роман, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Тогда ты знаешь, зачем я пришёл.

— Догадываюсь. Твоя мать. Я не виноват, Роман. Меня там не было.

— Врёшь. У неё хорошая память на татуировки.

Ворон усмехнулся, посмотрел на своё запястье, где был набит ворон.

— Это популярный рисунок. У многих есть.

— У многих, но не у всех. Ты работаешь на Змея. Ты помогал ему. Ты знал про нападение.

— Знал, — кивнул Ворон. — Но не участвовал. Я дал ему информацию. А что он с ней сделал — его дело.

— Ты труп, — сказал Рэм и вытащил пистолет.

— Не торопись, — Ворон поднял руку. — Я могу быть тебе полезен. Я знаю, где Змей прячет оружие. Я знаю его людей. Я знаю его слабые места.

— Зачем тебе это?

— Потому что он мне не заплатил. Обещал, но кинул. Я не люблю, когда меня кидают.

— И ты думаешь, я тебе заплачу?

— Нет. Но ты оставишь меня в живых. Это уже плата.

Рэм задумался. Оставить в живых свидетеля, который знает всё о Змее, — это риск. Но убить его — потерять информацию.

— Говори, — сказал он.

Ворон рассказал всё. Склады, имена, маршруты. План нападения на клуб-хаус. Даже пароль от схрона, где Змей держал наркоту и стволы.

— Теперь ты меня отпустишь? — спросил он.

— Нет, — сказал Рэм. — Ты всё равно мразь. Но я не буду тебя убивать. Я передам тебя полиции. Они сами разберутся.

Он кивнул Опарышу. Тот связал Ворона и вывел.

В полиции Ворона взяли с удовольствием — он был нужен по нескольким статьям. Рэм подписал заявление, дал показания. Следователь пообещал, что Ворон сядет надолго.

— А Змей? — спросил следователь.

— Змей — мой.

— Не надо самосуда, Роман. Мы сами его возьмём.

— Не возьмёте. Вы слишком долго берёте. Я сделаю это быстрее.

Рэм вышел из участка и сел на мотоцикл. В голове крутился план. Он знал, где Змей держит оружие. Он знал, где Змей спит. Он знал, как до него добраться. Оставалось только дождаться ночи.

В больнице Зоя спала. Рэм посидел рядом с ней, подержал за руку.