Czytaj książkę: «Влюбись в меня. Это приказ»

Глава 1.

— Чего ты добиваешься? – голос отца рвет перепонки. – Долго подчищать за тобой буду?

Слепо смотрю перед собой. Молчу. В глубокий затяг курю сигарету. Такой я вот неудобный. С самого рождения. Неуправляемый бастард.

Он что-то мелет еще. Проваливаюсь в вакуум. Мне уже двадцать семь. Как не старайся, не переделаешь. Какой есть такой есть.

— Ты слушаешь?!

— Я ушел. Некогда.

Не глядя, отбиваю звонок.

Поправляю сбрую. Дерьмо, а не бронник. Свой я прое … Потерял. Опираюсь о стену родной конторы. Перетираю эмоции в кашу. Не хрена распыляться.

— Саша, привет.

По позвоночнику льется ток. Кровь мгновенно откатывает из жизненно важных органов и с ревом устремляется в сердце. Трещащая мышца захлебывается. Она сука не справляется с напором.

— Лана, – привычно выдаю грубоватые нотки.

Встречаюсь с ней взглядом.

Что стоит не прорваться болючей ране в грудине, только черт знает. Бог меня давно оставил. Он не переносит, когда нарушают заповедь «не возлюби жену ближнего своего».

А я нарушил и возлюбил. Теперь жру ведрами кару небесную.

— Ты Марка не видел?

— Вы не вместе приехали? – впиваюсь в нее.

Краснеет. Неловко теребит рукава шубки и опускает ресницы. Отвожу взгляд, чтобы не спалиться. Мысли о том, чтобы набить Марку рожу явно проступают красной строкой на лбу.

Прикуриваю еще одну сигарету. Бросаю смятую пачку в урну. С пяти утра целая улетела. Опять не спал.

— Нет.

Дрожащая слезинка срывается, падает на щеку. И слеза эта … Не могу удержаться. Стираю аккуратно. Такая нежная кожа … Лана вспыхивает. Натянуто улыбаясь, отходит назад.

Почему не моя она? М?

Задубелую шкуру прожигает горечь. Яд выплескивается. Поднимаю раскрытые ладони вверх. Типа, все ок. Не бери в голову.

— Ясно.

В целом Лана девочка стойкая. Волевая и разумная. А сегодня сорвалась.

Что брату надо? Не понимаю.

Любит ведь его.

Криво улыбаюсь стеклянными глазами уставившись в снежное покрывало. Что сказать? Пожалеть? Она не примет. От меня не примет. Я для нее табу. Она для меня тоже.

— Булатов, пора.

Пацаны зовут. Ржут в автобусе. Орлы как на подбор. И я сука с подбитым крылом. Ммм, как же накрыло. Это просто жесть. Почему она? Ведь девки гроздьями вешаются! Любые на выбор. Бери какую хочешь! Какого черта, я спрашиваю.

— Лан, послушай.

Отвлекает шум. Поднимаем синхронно глаза. Во двор резко заезжает бэха брата. Выходит взъерошенный и помятый. Небрежно сует папку подмышку, подняв ворот быстро идет.

— Марк, – зовет Лана.

— О, – растеряно. – Ты здесь?

— А где мне быть? – голос наливается обидой. – Я здесь работаю. Также как и ты, – резко выплескивает.

— Мгм, не ори. Башка болит, – подходит. – Дай подкурить, – здоровается за руку.

Подкуриваю вместо того, чтобы всечь при всех. Хоть бы рубашку сменил долбоящер. Духами прет за километр.

— Где ты был? – требует ответа Лана.

Куда только делась потерянность. Резкая. Взъерошенная и яростная. Марк закатывает глаза. Дебила кусок.

— Я пойду. Разговаривайте.

— Стой, Саш, – хватается за локоть.

Двумя руками держит. Боится, что уйду? Показываю пять минут своим парням. Дава стучит по часам. Дергаю плечами, выразительно давлю — подождать придется. У меня тут треш намечается.

— Лан, не начинай. Я не просто так дома не ночевал. Хватит, малышка. Такая работа.

— Да ты что?! Такой занятой?

— Хватит, – обрубает. – Потом зайди ко мне. Я при брате не намерен разговаривать.

Хлопает дверью. От удара Лана вздрагивает.

Урод. Если не любишь, то отпусти. Чего как собаку держишь?! Колошматит внутри. На эмоциях впервые позволяю себе обнять Лану и прижать. Молча кольцую, качаю и глажу. Так мне нужно сейчас, чтобы отвлечься и не снести Марку табло.

От тонкого аромата кружит голову.

Натягиваю поводья, чтобы не раскроить брату рожу. Семья же …

— Успокойся, – рисую круги в волосах. Хочется стянуть обрезные перчатки и пятерней сгрести волосы на макушке. Задрать подбородок и впиться в губы. Чтобы стереть вот это все! Но я не могу. И это ебучее «не могу» хуже казни египетской. – Не переживай.

— Булатов!

— Да иду я, – ору.

Лана резко отстраняется. Отвернувшись, быстро вытирает лицо. Не смотрит больше.

— Извини. Прости. Все, Саш Я что-то расклеилась. Наверное, там и правда ничего такого.

Быстро убегает.

Сссука! Выбиваю кулаком в стену. Раскатать бы кого-нибудь. Напрочь расхерачить. До крови и фарша.

Зло сплюнув, иду на место. Сажусь рядом с Давой.

— Че там? Никак?

— Мгм, – болезненно смеюсь. – Без вариантов, – ярость рвет мозги. Ярость и желчь. – Это Марк генеральский сын. Такого хер бросишь. А я, блядь, бастард.

Белым заливает глаза. Меня насмерть разрывает. И я понимаю, что зря так. Генеральские сынки это не про Лану. Она просто любит. Его.

Глава 2.

Никакого разговора у нас не случилось. Зайти и вытребовать у мужа ответ не вышло из-за бешеного дня. Мы даже домой приехали в разное время. И чертов праздник еще! Как никогда не хочу никуда идти.

Ругаемся весь вечер.

— Да не ори хоть сейчас! – рявкает Марк. – Чего ты доколебалась?

Рву с шеи его подарок. Швыряю в мужа. Колье рассыпается на мелкие фрагменты.

— Мне нельзя спросить? – выносит из берегов. – Что такого-то? Или Марк Беловодский у нас неприкосновенность?! Какого черта тогда мы все еще женаты?

Муж устало растирает шею. Молча идет к столику, щедро плещет себе виски. А меня все еще трясет от злости. Он никогда не ругается. Огрызается, потом все спускает на тормозах или просто замолкает. Надолго.

Забираюсь в мягкое кресло с ногами. Длинное дорогущее платье не щажу. К чертовой матери мое день рождение! Оно все равно никому не нужно. Подумаешь двадцать пять лет! Стягиваю серьги, бросаю в шкатулку.

— Я никуда не поеду.

— Не глупи, – садится рядом. – Гости ждут.

— Вот и поезжай.

— Лана! Нехорошо подставлять родителей.

Сжимаю зубы. Искоса полирую Марка неприязнью. Вот как так получается, что отрубает в один миг? Из милого сердцу человека получается вот это? Ору про себя! Хлещу его по щекам! Долбаный ты мажор! Закончится это когда-нибудь или нет. Люди взрослеют, почему ты нет?!

— В последний раз, – сверкаю глазами. – Где. Ты. Был.

Откидывается головой на стену. Прикрывает глаза и сдвигает брови. Он ненавидит распросы, но извините. А я ненавижу, когда муж не ночует дома.

— Лан, прости. В последний раз, – ловит руку и целует пальцы. Смотрит как нашкодивший кот. – С мужиками заигрались в бильярд.

— Ясно, – сужаю глаза.

Бильярд.

Пусть будет так. Заслон в груди трескается и сухо осыпается. Вместе с ним осыпается все остальное.

Вскакиваю в кресла. Гребитесь вы как …

Ладно. Рваными движениями поправляю платье. Приглаживаю ладонями прическу. Я пойду на свое сраное двадцатипятилетие, но потом …

Потом будет потом!

— Не злишься?

— Что ты, – натянуто улыбаюсь. – Собирайся. Едем.

— Лан, ты чего исполняешь, – перекрывает путь. Внимательно смотрит, тяжело двигая челюстями. – Я же по-хорошему сказал. Мог бы соврать, но зачем? Никаких баб не было.

— А я спросила о них? – срываюсь.

— Нет. Разве ты не про это имела ввиду? Тебя же клинит от ревности.

— Вот как, – теряю самообладание.

— Я же не кидаю претензии, что Булатов на тебя, как на икону смотрит. Аж слюной исходит.

— Что ты несешь?! Это причем?

Лицо обдает жаром. Зачем Марк так? Мы с Сашей просто в хороших отношениях. И я не понимаю грязных намеков. Понимаю только то, что Марк без конца называет разными фамилиями себя и брата, словно подчеркивая свою принадлежность к элите.

Все знают, что Булатов — сын от второй женщины генерала. Но в отличии от Марка, Саша никогда отцом не козыряет. У него и работа поопаснее будет.

— Ой, ладно. Я зато не ревную. Все? Мы выяснили? Или дальше будешь орать? Лан, не позорь нас своей истерикой. Едем. Нас ждут. Ты уровень гостей оцениваешь?

Резко отворачиваюсь. На черта мне эти высокопоставленные гости, когда я бы с удовольствием отожгла бы в ночном клубе. Даст мне кто-то такой подарок, м? Нет! Не положено. Мой день рождения всего лишь повод для решения чегототам.

Но я еду.

Внутри срабатывает замок. Доиграю партию до конца. А завтра все скажу Марку. Он правда думает, что я ничего не замечаю и не вижу? Я, мать вашу, не дура.

— Лана, – зовет. Сажает меня в машину. Закрывает дверь. – Кондей включить?

— Нормально все.

Машина плавно трогается. Отворачиваюсь в окно.

Боже. Как мне нравился Марк. В академии первый парень на курс. Лучший на все сто. Веселый, заводной, всегда номер один. И я дура непуганная. Случайно поступившая зубрилка. Думала ли, что он когда-то влюбится. О нас все говорили. Девочки завидовали, желчью плевали. Ненавидели, что достался мне. А я особо и ничего не делала, чтобы покорить.

Эйфория длилась недолго. Пару лет. Последний год вообще испытание. Не ночевать дома после повышения стало традицией. Отмаз – такая работа.

Молча идем в ресторан.

Принимаю поздравления важных гостей. Официанты забирают подарки и цветы. Как только формальная часть проходит, начинаются разговоры. Скукота! Марк делает вид, что ему интересно. Постоянно отвлекается на сообщения в телефоне. На одно из них осоловело залипает и улыбается.

Сволочь!

Резко отодвинув стул, прошу извинить, ухожу на улицу. Накидываю на плечи шубку, кутаюсь. Всем весело сегодня, но не мне.

— Не найдется сигареты?

Стреляю у парней. Кручу ее в руках. Хм. Зажигалку попросить забыла.

Верчу ее, уже собираюсь выбросить.

— С днем рождения, Лан.

Вздрагиваю.

Прямо передо мной стоит Саша. Протягивает огромный необыкновенной красоты дизайнерский букет. От удивления ахаю.

— Саша, какая красота.

— У тебя других не должно быть, – скупо роняет.

Поднимаю глаза, натыкаюсь на внимательный взгляд Булатова. Вспоминаю слова Марка.

Булатов на тебя, как на икону смотрит. Аж слюной исходит.

— Ты очень красивая.

Хрипло выдает. Заболел кажется. Тревожно разглядываю темные круги под глазами. Хочется сказать, чтобы меньше себя загонял на работе, но я не решаюсь. Не мое дело.

Рядом раздаются хлопки салюта. Это так неожиданно громко. Саша мгновенно закрывает собой, утаскивая в безопасную зону за угол здания. Мне и страшно, и смешно. Нервно хихикаю, пока Булатов исследует территорию.

Рядом бахает громкая петарда. Снова подскакиваю, вцепляясь в Булатова.

— Идиоты, – сдавленно хохочу. – Напугали как.

Нечаянно без всякого умысла утыкаюсь в грудь Саши. Судорожно истерично дышу, периодически прыская на эмоциях. Слышу, как колотится его сердце. Бухает как молот по наковальне.

Что-то я не поняла, а почему так колотится-то?

Поднимаю голову и то, что вижу, заставляет меня нервно вздрогнуть.

— Лана, – выводит по скуле подушечкой большого пальца. – Я на минуту зашел.

В глазах столько намешано, что теряюсь.

Господи, что он делает?

Глава 3.

Как прикрутить слетевшую башку назад? Я не знаю! Наглаживаю, не могу остановиться. Грудина снова кровищей исходит. Ядерная черная жидкость расплескивается, собирать не успеваю.

— Лана, я на минуту зашел.

Я и правда на минуту. Меня в целом никто не звал, потому что не принято бастардов на сборища приглашать. Я не в обиде. Пацанячьих компклексов давно нет. Да и не было их. Но не поздравить ее не мог.

Вот и …

— Саш, я не понимаю, – шепчет, доверчиво заглядывая в глаза.

Боится. Она чувствует. Все она знает! Тут дура только не поймет, а Лана далеко не она. Усмиряю рвущее бесиво. Мне надо как-то абстрагироваться от ее запаха, он сука как наркота. Ну не могу я! Как пес служебный натаскан и пиздец. На нее.

Перестаю дышать. Как надроченный щен делаю серию вдохов и выдохов. Она ждет.

Оттолкнула бы что ли …

— Все хорошо, – лыблюсь, натягивая привычную маску. – Думал, еще рванут. Вдруг искры, все дела. А у тебя платье красивое, – бросаю одну руку, освобождаю выход.

Но Лана не выходит.

Так же тревожно смотрит.

Мечется по лицу. Зависает на глазах, скулах, губы – бегло. В глазах ничего кроме легкой ничего незначащий обеспокоенности.

И все бы норм, но она решает коснуться.

— Поберегся бы, – искренне переживает. Совсем чуть-чуть проводит пальчиком. На инстинктах тянуть за теплом дальше. Хочу урвать еще немного. – Синяки, Саш. Не спишь нормально. Не ешь. Девушку бы тебе, – грустно советует.

Меня замыкает. Со свистом втягиваю воздух в легкие.

— Девушку … С моей-то работой, – вместо улыбки, оскаливаюсь. Не выходит по-другому. – Какая выдержит.

Лана пожимает плечами.

Холодно ей у стены. Волосы разметались от ветра. Глазищи сверкают и губы ее пухлые. Невыносимо на них смотреть. Я габаритная скотина, много могу выдержать. Много! Боль. Лишения. Жить без воды и еды. Могу замерзать от холода, плавиться от жары без особых затрат, а вот с ней – ничего не могу.

— Хорошая полюбит, Саш. Не переживай. Найдешь.

— Даа? – закуриваю сигарету.

Смотрю на нее сквозь дым. Облако пропускает образ, как в старом замедленном кино. Так красиво, что мышцы привычно сводит. Ловлю оглушительную волну лютого возбуждения и тут же пригашиваю.

— Дай мне, – просит.

Хулиганка. Ведь не курит же. Балуется.

— На.

Протягиваю. Даю затянуться намеренно из своих рук. Она ледяными пальчиками обхватывает кисть и накрывает губами фильтр. Старательно вдыхает. Не отлипаю от места захвата. Тело не слушается, нечаянно дергаюсь. Губы съезжают и впечатываются в кожу. Ебашит мгновенно аритмия.

— Хватит, – резко выдергиваю.

Лана округляя губки медленно выпускает дым. Твою мааать. Твою мать!

Ветер качает фонарь. Тусклый свет периодически выхватывает мраморное девичье лицо. И дым этот из манящих губ. Смыкаю челюсти, не моргая пялюсь на рот. Вот как это выдержать?!

— Вкусно, – шепчет.

— Вишневый табак, – поясняю.

(*автор осуждает курение, но все в праве делать выбор – прим. авт.)

Блаженно жмурится. Слизывает остатки горько-сладкого яда.

Вид такой, будто она со стоянки тачку угнала или что иное нахулиганила.

— Даже не думай начинать, – присасываюсь к фильтру, съедая карамельный блеск.

Вот где вкусно. След ее губ.

— Да я просто, – отмахивается. – Захотелось что-то.

— Вредная привычка, – густо выдыхаю.

Рот тянет в улыбке. Не отказываю себе. Делаю это искренне и с удовольствием. Лана так возмущенно смотрит.

— А тебе не вредная? – выпячивает верхнюю губешку.

Что ж ты делаешь, дурочка.

Закашливаюсь от порнушного вида.

Все. На хер. Надо валить. Слишком пытка затянулось.

Поднимаю воротник, ловлю на пилоте молнию.

— Мне пора. Еще раз с днем рождения. Будь счастлива.

Кивает.

Ловлю очумелое трещание в груди. Один раз. М? Ну один только.

В последний раз? В один только гребаный раз и все! Один!

Хапаю в прицел, тяну ближе. На остатках сгоревшего мозга успокаиваю себя. Все ж по-братски.

— Ой, Саш, – пищит. – Ну и силища.

Втыкаюсь в макушку, набираю отравы впрок. Заталкиваю в рвущиеся легкие. Это на потом. Чтобы по чуть расходовать. По микродозе. Расходовать и выживать на ней.

— Пока.

Задирает голову. Молча снова кивает.

Пошло оно все.

Просто пошло!

Впиваюсь в щеку, сползаю к уголку губ и мне пиздец. Даже этого касания хватает, чтобы слететь с орбиты окончательно. Лана напрягается, замирает и задерживает дыхательный процесс. Чувствую, как упирается в грудь, аккуратно отталкивает.

На секунду еще раз прижимаюсь, смещаясь чуть левее. Смачно втягиваю и отпускаю. Ничего не остается, чтобы уйти. И я ухожу. Молча. Без всякого на то объяснения.

— Лана! – недовольный голос брата совсем рядом.

Сажусь в тачку. Он с ней. Стоит. Объясняет что-то. Лана на него не смотрит. Она о чем-то думает. Обо мне? Да ну на хер. Если только в моих влажных мечтах.

Глава 4.

Ночь дома еще хуже, чем вечер. Марк напился вдрызг. Это мне наказание за то, что отказалась ехать развлекаться. Нет, я хотела в клуб потанцевать, но не в том формате что муж предложил. Это не мое. Веселье и вакханалия разные вещи.

Протест – вот. Валяется на нашей кровати. Рубашка вылезла из-под ремня. Вторую туфлю даже не снял.

Беру подушку и пижаму. К черту. Лягу в гостиной.

Верчусь без сна. Прямо перед глазами огромный букет от Саши. Вот еще и за него выхватила. Но как не взять такую красоту, а?

Молодец он. Достанется же клад какой-нибудь. Плохо завидовать так, да? Я же замужем. Только вот тот поцелуй не дает покоя. Прячу ощущения в сознании, топлю их. Все равно накрывает. Злюсь на себя. Ничего это не значит. Дружеские объятья. Все!

Дома вот … Подтягиваю покрывало к подбородку. Грустно все стало.

Марк делает все, чтобы убить нас до конца. Секса нет, уважения нет, живем будто соседи. Зачем я ему? Разводиться не желает категорически. Для карьеры нужна семья. Ооой, думаю так будто мы уже не вместе.

Прислушиваюсь к себе.

Странно.

Буквально пару дней назад исходила ревностью. Неужели последний загул Марка так все отсек. Я не знаю. Странные мы женщины. Любим. Терпим. Надеемся. А потом ррраз и отрубило.

Может у меня ПМС? Нет. Точно нет.

— Алло, – хватаю пискнувший телефон.

— Светлана, – властный голос свекра шокирует. Он никогда так поздно не звонил. – Где Марк?

— Спит.

— Разбуди немедленно.

Резко поднимаюсь на диване. Судорожно запахиваю отворот глубокого выреза, комкаю ткань на ключицах.

— Не могу, – признаюсь.

— Почему?

— Марк … Он … – мечусь в поиске ответа.

В ухо втрамбовывается нетерпеливый резкий выдох. Вздрагиваю. Это так на Сашу похоже. Один в один.

— Пьяный?

Молчу.

Свекор тоже молчит. По предплечьям рассыпаются мурашки. Я осязаю приближающуюся бурю. Еще немного и грянет.

— Руслан Эдуардович, я сейчас его разбужу. Он перезвонит вам.

— Не надо, Света, – обрубает. – Мне все ясно. Планы меняю. Будь готова выехать в академию. Это командировка. Задача отобрать лучшие кадры для безопасников. Предложить обучение по защите систем ведомств. Зайди завтра, я подробнее объясню.

Покрываюсь потом. Туда должен был ехать Марк. Обо мне речи не было. Что теперь будет, я не знаю. Но при всем желании такой объем работы сама не выполню. Значит планируется кто-то еще.

— Я одна поеду?

— Нет. Ты будешь не одна.

— С кем? – уточняю.

— Спокойной ночи.

Не отвечает. Кладет трубку.

Падаю на подушку. Туплю в потолок. Что же, командировка позволит немного развеется. Вот только что с Марком теперь делать ума не приложу. Отказаться? Руслан Эдуардович в порошок сотрет. Его приказы не обсуждаются. И в целом в принципе у нас на службе ничего не обсуждается. Такая работа.

Почему все так? Где у нас сломалось? Ну где? Разве нельзя отмотать назад? Я же так стараюсь, почему Марк не считает нужным? Насколько нас хватит не знаю.

Проваливаюсь в рваный сон. Просыпаюсь от звона расколотой чашки на кухне. Иду.

Марк в одном полотенце неровными тычками шлепает по кофемашине. Всклокоченный и злой. С него льется вода. Повсюду мокрые следы. Зажимая виски, матерится.

— Доброе утро.

Встаю перед ним, исправляю косяки на кофейном аппарате. Надув губы, кивает.

— И тебе. Принеси кофе. Я еще полежу немного.

Меня взрывает, когда он уходит. Хлопает дверью, сшибает что-то и снова хлопает. Ну перебор же?! Выдергиваю с мясом шнур из гнезда. Быстро плету косу и собираюсь на работу. Пошел он к черту. Больше свинского отношения к себе не потерплю!

Полностью одевшись, толкаю дверь. Лежит, копается в телефоне.

— Где кофе?

— На кухне. Ты на работу опаздываешь.

— Ничего с ними не случится. Я по делу задержусь. Кто проверять будет? – вызверяется. – Могла бы подождать меня.

— Я не генеральская дочь. Мне опаздывать нельзя.

— Ой, хорошо, – язвит. – Ты моя жена. Язву прикрути!

— Ну ты наглый, – дрожу от злости. – Извиниться не хочешь?

— За что?

Не глядя, продолжает листать что-то. Улыбается. Отвечает. И меня пристально кроет. Хочется нагадничать и спровоцировать. Поэтому бью по больному от обиды.

— В академию я еду вместо тебя, Марк. Твой отец звонил. Не обидно?

Прищуривается.

— Да похер, Лан. Вали давай, – со злостью. – Все валите. А меня оставьте нахрен в покое!

Со всей дури бью дверью. Меня трясет.

Где тот Марк за которого вышла замуж? От него ничего не осталось. Или я с самого начала была слепа?

До конторы доезжаю в полном раздрае. Сразу поднимаюсь к генералу. Даже вещи забываю отнести в свой кабинет.

— Разрешите войти?

— Разрешаю. Заходи.

Сбиваюсь с ритма. Натыкаюсь удивленным взглядом на Сашу. Он что здесь делает? Кивнув, присаживаюсь. Генерал отрывается от документов.

— Это твой напарник, Светлан. Один дурак с треском профукивает свою жизнь. Мажор … – морщится. – Вот тебе второй. Рембо … – кривит рот набок. – Оторву его от дел добротворящих. Кхм! А то вдруг еще справедливости начнет искать. Сроку вам три дня. Каждый день отчитываться. Вот досье тех, с кем нужно решить вопрос в первую очередь.

Ловлю взгляд Саши. Он в таком же шоке, как и я. Или нет?

Глава 5.

Тот же день. Саша.

— Саш, нахуя ты бесоёбишь? – потные перчатки Еремы летят в грудак. Он виснет на канатах, вытирает пот со лба. Валюсь рядом с ним на маты. – Можно было обойтись без жести.

Наощупь тащу полотенце. Лениво кладу на лицо и тут же сдергиваю. Сигареты … Надо бросать. Иначе Ермаков в следующий раз без труда положит. Мы в команде вдвоем до последнего стоим. Ничья. А теперь по ходу моя дыхалочка крякнула.

— Давно, – задыхаюсь, настраиваю дыхание. – Давно такой правильный стал?

Макс хмыкает. Сползает, примащиваясь в угол. Раскачался едва помещается.

— Мгм, – мычит. – Тебе мало дерьма? Хочешь как я в лесочке посидеть? Ждать, пока разрулят?

— Ну ты же сидел.

Поднимаюсь. Толкаю кулаком в плечо. Лениво мажет, отбивая подачу. Макс старший в группе. Прикрыл косяк в очередной раз. Благодарен, но кто бы вещал, только не он. Сам перегибает иногда.

Осекаю себя. Ерема ни при чем. Это мои тараканы и сваливать на кого-то нахер. Зашквар. Так что вовремя затыкаюсь.

— Хорош, уже. В следующий раз не по жестяку давай, – не обижается.

Киваю.

Пережал, оправдываться все равно нечего. В душе мне не жаль. А нехуй распространять разное дерьмо. Кому-то деньги, а кто-то отъезжает, едва попробовав химическое дерьмо. Ебаные дилеры. Ненавижу мразей. И если Макс в прошлый раз просто сломал лицо подобной твари, то у меня на раздолбанных нервах вышел полный швах. Короче, чел в больничке валяется. Переломами не обошлось.

— Зверев бычит. Мой залет разгреб и опять. Хотя если честно, – хмурит брови. – Я на твоей стороне.

— Знаю.

Жую зубочистку, сквозь расплавленное зрение разглядываю потолок.

— Как Ника?

Спрашиваю и завидую. По душе шваркает иголками. Так херово, хоть рвись на куски.

— Нормально, – блаженно тянет. – Мы беременные, Булатов. Буду батей.

Лыба Еремы сейчас рот порвет. Счастливый до обморока. Хотя, где Ермаков и где обморок. Сравнивая, смеюсь. Пожимаю руку.

— Сколько?

— Четыре месяца, – никак не успокоится, гордо толкает кулаком воздух.

— Огонь. Я крещу.

— Без базара! – соглашается.

Рад за Макса. Ни один пуд соли сожрал, пока счастье нашел. Все было в жизни: горячие точки, проёбы по службе, превышение и вся херня. Без этого никак. Девушка его кинула в свое время. Побоялась в защиту пару слов сказать. А вот Ника его ничего не испугалась. Приблуда блин. Бегунья на длинные дистанции в тайге. Ха-х!

— Что ржешь?

— Нику твою вспомнил.

— Эй, – получаю тычок в бок. – Не думать понял? Сейчас в репу дам.

Переворачиваюсь на живот. Закрываю голову руками. Во весь голос ржу. Ревнивый долбоёбище. Мог бы паранджу на нее надел. Благо этой кнопке в рот палец не клади. Отгрызет по локоть не смотря на обманный внешний наивняк.

— Вот ты придурок, – подкалываю.

— Да вы задрали на нее таращится. Завидуйте молча.

Вытираю выступившие слезы.

Вот как из сурового медведя получаются ручные мишки. Аплодирую стоя. Очешуительная дрессировщица Ника!

— Булатов, – зовут. Выцеливаю взглядом Мишакова. – Срочно к Роману Эдуардовичу.

В прыжке поднимаюсь на ноги. С хрустом поворачиваю шею.

— К пиздюлям готов? – Макс натягивает майку.

Отдаю пионерский салют из далекого прошлого.

— Всегда готов.

В развалку отмеряю шаги до кабинета отца. Сейчас громовержец начнет молнии рассыпать, а я отбиваться. Ладно. Не впервой мне.

— Разрешите? – стучу. – Здравия желаю, товарищ генерал.

И начинается ебейший пиздец.

Два дебила. Один ебаный мажор, другой берегов не видит. Я очень внимательно слушаю. Не перебиваю и не оправдываюсь. Возражать старшему по званию не рекомендуется. Приказы выполнять быстро и четко, и в целом жопе слова не давали. Грозится сплавить в командировку в академию. Кадры набирать для защиты инфобаз и присмотреть из спортивного резерва парней к нашим бойцам.

— Ты понял?

Включаюсь в ритуал.

— Понял.

Мне в принципе плевать на командировку. Академия так академия.

Реагирую на стук в дверь. Это что такое?

Света?! Она тут что делает?

— Твой напарник, Светлан. Один дурак с треском профукивает свою жизнь. Мажор. Вот тебе второй. Рембо на всю голову. Оторву его от дел добротворящих. Кхм! А то вдруг еще справедливости начнет искать. Сроку вам три дня. Каждый день отчитываться. Вот досье тех, с кем нужно решить вопрос в первую очередь. Это «мозги», – двигает папку. – Это «бойцы».

Забираю своих предполагаемых.

В башке один вопрос – как я буду там? С ней?

Глава 6.

— Лан, – догоняет Саша. – Давай поговорим.

Внутри екает. Прежде чем уйти с ним на лестничную клетку, оборачиваюсь. Смотрю есть ли уши и глаза. А то у нас бывает, знаете ли. Мужчинам все равно, а вот женщины особо неравнодушные и весьма досужие.

Булатов заводит нас между этажами. Кладу папку на широченный подоконник. Никак мысли не могу собрать. Приказ не нарушить, Марку не объяснить. Он считает, что любой приказ можно обойти. Вряд ли адекватно примет информацию о совместной работе с Булатовым. До рецепторов долетает вишневый запах.

— Ты расстроилась?

— Насчет чего?

— Нашей командировки.

— Ты как сам думаешь? – кошусь.

Затягивается.

— Да.

— Ты правильно думаешь. Я замужем за твоим братом.

— И что?

— Саш, – потрясаю руками. Впервые в жизни признаюсь. – Он постоянно говорит, что … – запинаюсь.

— Ну, – подгоняет.

А я затыкаюсь. Мне неловко. Почему должна объяснять очевидные вещи? Пусть сам скажет. Но судя по металлическому темному блеску в глазах Булатова он реально вне моих метаний. Устало обреченно отмахиваюсь.

Невозмутимо подходит к подоконнику, становится рядом. Скрещивает руки на мощной груди. Дымок вьется. Как в прошлый раз хочется нагнуться и немножко затянуться. Не то, что курю. Все намного проще – меня успокаивает вредный запах. Я какая-то ненормальная.

— Еще раз объясни по-человечески.

Снова кошусь на Булатова. Залип в одной точке. Полное ощущение того, что разговор ему неприятен и я черт знает что надумываю. Было бы так просто все! С досадой убираю выпавшую прядь за ухо.

— Саш! Марк ревнует. К тебе, – выпаливаю.

Ни один мускул на лице не дергается.

Саша молча поворачивается. Прилипаю на могучий магнит. Глаза в глаза. По телу мурашки проливным дождем шпарят.

— Есть повод? – поднимает бровь.

— Букет.

— В духе Марка, – разводит руками.

Соглашаюсь. Я сейчас с чем угодно соглашусь, только бы эта пытка прекратилась. Горько осознавать, что теряю того Сашу, которого знала. Все переворачивается. Булатов сейчас очень сильно чужой.

— Хочешь, сам объясню, – предлагает. – Или есть второй вариант.

— Какой?

— Откажусь от задания.

— Чтобы тебя уволили? – мягко укоряю. – Руслан Эдуардович закусил удила. Не подставляйся под горячую руку.

Молчит.

Замучившись в конец, слепо смахиваю папку на пол. Ойкаю, присаживаемся вместе. Собираем выпавшие листы. Мне что-то так становится горько, что срываюсь в истерику. Утро дурацкое и обидное. Марк с выкручиванием нервов и все остальное. Почву под ногами размывает. По-детски обидно шмыгаю носом.

— Лана? – настороженно.

Наклоняю голову, небрежно засовываю бланки с фамилиями. Пряди падают на лицо, закрывая обзор. Предательская капля летит на пол. В абсолютной тишине разбивается о плитку.

— Хватит! – рявкает.

Взлетаю на треклятый подоконник. Едва посадив, весомо бросает кулаки по бокам. От неожиданности отодвигаюсь ближе к стеклу. Ледяная прохлада сразу же проникает под форменную блузку.

Саша слишком рядом. Бритый бок виска в паре сантиметров. Щеку жжет огненное свирепое дыхание.

— Сааш …

— Мне ехать? – рычит.

А как скажу не ехать? Это последней сволочью быть. Ведь знаю, что Булатов влетел на последнем задержании. Там командир Ермаков у них отбитый и бойцы как на подбор. Сносят все, что видят. И этот туда же! Зам этого бешеного Макса. Не отстает.

Молчу. Судорожно натягиваю юбку пониже. Задралась зараза. Взгляд Булатова падает вниз. Ноздри раздуваются, и я понимаю — Марк предъявляет не зря. Ведь очевидно же.

Реакции … Их тяжело не заметить.

Признаюсь сама себе и от этого становится больно.

— Послушай, – не своим голосом вывожу. – Отойди пожалуйста подальше.

Хочу себя обезопасить и обезболить. Но в ответ упрямое мотание головой.