Czytaj książkę: «Магическая академия "Ледяное крыло"»
Глава 1
– Сколько это будет продолжаться?
Уже второй раз за неделю я просыпаюсь в большом сугробе.
Холодная свежесть снега нежно касалась моего лица сквозь густые ресницы, постепенно возвращала сознание к реальности. Медленно поднимаясь, словно выползая из глубин пушистого белого одеяла, я чувствовала, как тяжелеют мои ноги, сопротивляясь мягкому пленению зимнего покрывала. Ладони осторожно раздвигали хрупкую белоснежную ловушку, освобождая пространство вокруг головы. Благословение небесам, что в этот раз меня облепил нежный искрящийся снег укрыл мой путь, пахнущий ни бензином городских улиц, ни песком дорог человеческих поселений.
Стряхивая аккуратно серебрящиеся узоры с длинного, слегка побледневшего платья нежно-голубого цвета, украшенного тонкой серебром вышивкой, направилась я в сторону ближайшей таверны или дома.
Дорога была нелёгкая. Меня занесло далеко вглубь дремучего леса, чьи ветви были покрыты тяжелыми шапками хрустящего покрова, мерцающие солнечным светом. Подружка-метелица здесь отлично поплясала. Намела такие огромные сугробы снега.
Метелица же нашла себе работу и радость людям доставляет. А я что не приживусь? Вьюгу тоже полюбят. Пусть способности у меня разрушительные но, в конце концов, бандитов здесь же тоже хватает. Буду стоять на страже порядка. Хотя тогда мне придется отказаться от человеческого облика и жить здесь только как вьюга. Перевоплощаться в этом мире нельзя.
Так Лами хватит мечтать! Останови свой полёт фантазий! Вспомни лучше строчки Кодекса твоей Магической Академии «Ледяное Крыло»: единственный случай проявления магии в мире смертных незамедлительно отправляет назад через раскрытую дверь портала, а каждый свидетель чудес забывает всё мгновенно.
Я не знаю, какой сейчас год и как называется это место, но после прошлого раза, помню, что нужно сделать, чтобы вернуться назад в академию. Похоже, кому-то сильному хочется избавиться от меня столь радикально. Не выйдет! Я найду того самого, кто горит желанием выпроводить меня из северных краёв, и узнаю причину такого настойчивого изгнания.
Нет, ну неужели нельзя по-хорошему, всё обсудить и договориться. Зачем каждый раз открывать портал и кидать меня в разные эпохи. Они же сами рискуют быть рассекреченными.
Разгребая глубокие сугробы, осторожно раздвигая мягкие ветви густых хвойных лесов, я, наконец, дошла до населённой местности.
Передо мною предстал скромный деревенский пейзаж. Спрятавшись за могучей сосной, украшенной белоснежным убором, я внимательно наблюдала за жителями этой небольшой деревни. По звукам ликования и весёлым возгласам было ясно – сегодня здесь царит особый дух праздника. Замечательно. Где радость, там людская суета. В такой многолюдности легко потеряться среди чужих лиц... Только вот одна проблема возникла неожиданно – моё нарядное платье совершенно неуместно для зимних морозов. Ледяные феи не привыкли носить теплые одежды. Остается придумать правдоподобную историю или смиренно выслушивать участливые замечания добрых тетушек, как это бывало раньше.
Осторожно приподнимая край своего воздушного платья, и изящно переступая маленькими серебряными туфлями по искрящимся снеговым просторам, я двинулась к первому близлежащему жилищу.
Увы, незамеченной пройти не получилось. Первее всех заметили мою фигуру местные ребятишки, быстро сбегаясь ко мне со всех сторон. Шустрые мальчонки, в уютных вязаных шапочках, мягких войлочных сапожках и просторных овчинных тулупах мгновенно образовали плотное кольцо любопытства. Один маленький парнишка, сняв пухлую рукавицу, указал пальцем прямо на меня, широко раскрыв изумрудные глаза:
– Это же сама Снегурочка! – радостно воскликнул он, искренне удивляясь моей неожиданной встрече.
Его приятели единогласно поддержали предположение. Тут же поднялся веселый шум. Дети запрыгали кругом, пытаясь хотя бы слегка коснуться моего рукава или прикоснуться к платью. Их восторженные взгляды вызывали лишь улыбку и тихое умиление во мне. Пусть верят, пусть называют Снегурочкой. Лишь бы узнать побольше о сегодняшнем празднике и укрыться от зимней стужи. Эх, как хотелось бы показать им сейчас мои волшебные способности! Тогда уж точно память об этом дне сохранили бы навсегда.
– Послушайте-ка, милые друзья, – обратилась я ласково к ребятам, поддерживая игру, – не подскажете ли, куда может пойти Снегурочка передохнуть после долгой дороги? Может кто-нибудь покажет путь?
Один крепкий паренёк, чьё пальто выглядело чуть тесноватым для рослого тела, решительно вскинул свою маленькую ладонь вверх и громко объявил:
– За мной становитесь! Сейчас отведу к нашему дедушке Ивану!
Дети послушно выстроились парами друг за другом, весело маршируя вслед за отважным вожаком. Малютка, первым объявивший меня Снегурочкой, остался вне строя, однако, казалось, совсем не огорчался этому обстоятельству. Несмотря на миниатюрность роста, его смелость поражала воображение.
– Позвольте взять вашу ручку? – робко обратился он ко мне, предварительно стянув теплую варежку. Остальные ребята с интересом поглядели на нас, дожидаясь моего согласия.
– Да конечно, бери мою руку, – мягко улыбнувшись, ответила я. – И часто вы так стройно шествуете вместе?
Парнишка тихо усмехнулся.
– Это мы так дорожку топчем, – горделиво промолвил мой маленький спутник, смело ступая по пушистому снежному покрову, сверкавшему бриллиантовым блеском под лучами зимнего солнца, – это ведь именно мы пробиваем дорогу сквозь глубокие сугробы, чтобы облегчить путь тебе и другим людям... Смотри, какая глубина снега кругом, а ты всё ходишь тут в лёгких летящих туфлях. Тебе, не холодно?
С этими словами ребёнок поспешно стащил свою уютную вязаную шапочку, готовясь передать её мне.
– Ой, что ты, что ты! Надень обратно. Мне не холодно. Я же Снегурочка, – нежно отвечала я, вновь надев шапочку малышу на голову, легонько погладив взъерошенные золотистые локоны. Ах, какие прелестные дети эти ребятишки, такие сердечные, отзывчивые, заботливые души...
От этой мысли вдруг потеплело внутри, сердце радостно забилось, и нежная волна материнского чувства затопила грудь, страстное желание подарить миру ещё одно маленькое чудо мгновенно вспыхнуло во мне.
– Скажи, как тебя зовут мальчик? – ласково спросила я.
– Я Федя, – откликнулся карапузик, продолжая внимательно смотреть на меня своими озорными зелёными глазами, такими ясными и чистыми, словно весенние лужицы после первого дождя. Маленькие пухлые щечки порозовели от мороза, украшенные очаровательной россыпью веснушек, точно капельки солнечного света замерли на его светлой коже.
Уже почти добравшись до старинной деревянной постройки, укутанной снегом, как тёплым одеялом, ребята неожиданно замедлили шаг, оставив нас вдвоём.
– Ты, правда, настоящая Снегурочка? – серьёзно спросил малыш, пристально всматриваясь в моё лицо, пытаясь разглядеть волшебство и сказочную силу.
На мгновение я растерялась, понимая, что сейчас речь идёт вовсе не о детской игре.
– Знаешь, я не совсем та самая, легендарная героиня, однако кое-какими способностями обладаю, – осторожно призналась я, присев рядом с ним на корточки и тепло улыбнувшись.
Но вот новый неожиданный вопрос застал меня врасплох:
– Умеете исполнять мечты? – тихо поинтересовался парень, устремив взгляд прямо в мои глаза, полный надежды и ожидания чуда.
Сердце защемило от сочувствия и волнения. Ведь эта детская вера столь хрупкая, такая ранимая, нельзя разочаровать малыша.
И вдруг голос взрослого мужчины, грубым баритоном прорезавший морозный воздух, оборвал наш разговор:
– Эй, девка, ты и есть та самая Снегурка? Чего здесь забыла?
– Федька, брысь отсюда! – скомандовал он.
Поднявшись с земли, расправив складки платья, я твердо стояла перед мужчиной, уверенно глядя ему в глаза:
– Да, мы с Федей ещё говорим!
Незнакомец приблизился ближе, задумчиво рассматривая нас обоих своим тяжёлым взглядом.
– Откуда ты взялась, такая ? Из рук грабителей вырвалась, что-ли? Хорошенькая.
Грубиян стал бесцеремонно протягивать грубые пальцы к моему лицу девушки, намереваясь коснуться прохладной кожи. Я резко одернула голову и презрительно отвернулась, не замечая развязного взгляда мужчины.
– Вы отец Феденьке? – строго спросила я, вновь повернувшись.
Федя настороженно смотрел на мужчину, выглядывая из-за моей спины. Понятно было, что он боялся. Было видно, как трепещут реснички мальчика при каждом взгляде на него, ясно выражая страх и обиду.
Мужик неожиданно захохотал раскатистым хриплым смехом, ухватившись обеими руками за пузо, надрываясь от удовольствия.
– Что-о?! Я-то папаша этому парню? Да ты в своём уме! Его маманя, гуляла со всеми в деревне. Он может быть, чей угодно. Потом от неё полегло столько мужиков. Чума какая-то, а не баба. Ты бы так к пацану не прижималась, а то мало ли что, зачахнешь. Сколько народу после неё полегло, зараза эта проклятая!
Не успел мужчина договорить своё мерзкое словоизвержение, как мальчик отчаянно рванулся вперёд, рыдая навзрыд, лицо его исказилось отчаяньем и болью. Мужчина откинул его как котёнка. Мальчик упал на снег, лицом вниз прямо в холодный сугроб, беспомощно барахтаясь среди колючих снежинок.
Ярость в моём сердце набирала силу. Но если я её сейчас выпущу, то вернусь в свой мир. И не помогу Феде, а может, сделаю только хуже. Пытаясь успокоиться, я подбежала к мальчику и, подняв его, стала отряхивать от снега.
– Как вы можете такое говорить ребенку? Да ещё руки на него поднимать! – кричала я, всеми силами сдерживая в себе бушующую вьюгу. Кинув беглый взгляд на свои руки поняла, что процесс запущен; они стали бледнеть. Держа в своих объятиях ребенка, я склонила голову и произнесла:
– Говори скорее, какого желания тебе исполнить?
Испугавшись происходящего, малыш поднял растерянные глаза на меня и вдруг заметил нечто необычное, прикоснувшись осторожно пальцами к моим губам:
– Ой, Снегурочка... Я тебя губы синие... – пробормотал тихонечко Федя, удивлённый увиденным явлением.
Я повторила вопрос.
К небу медленно поднялись тяжёлые серые облака, будто огромные руки природы собирались накрыть собой всё живое. Снежинки взвились над полями, закружившись в бешеном танце среди морозной пустоты, создавая иллюзию бесконечных хороводов.
Федя вырвался из моих ледяных объятий и крикнул прямо в лицо стихии:
– Верни мне мою маму!
Мальчик бросился прочь, туда, где были дома. А я стояла неподвижно, ощущая, как энергия покидает моё замерзшее тело, готовое распасться миллионами хрупких снежинок.
Резкий порывистый ветер, ударил в грудь грубияну, пытавшемуся преградить путь Феде. Мужчина замер, охваченный невидимой хваткой непокорённой зимней бури. Он замахал руками беспорядочно, зарычал, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь, но тщетно – все давно скрылись за стенами уютных избушек. Обессилевший, он рухнул лицом в сугроб, захлебываясь снегом.
Серебряная воронка вихря взвилась перед глазами, жадно притягивая деревья и снеговые поляны. Её тёмное чрево ждало меня, поглощая всё вокруг. В этот миг мой облик окончательно растворился в белом мраке зимы, однако голос остался прежним.
Наклоняясь низко над обездвиженным мужчиной, чьи глаза теперь были наполнены ужасом, я мягко прошептала ему прямо в ухо:
– Будешь обижать детей, в следующий раз не встанешь с земли!
Мои слова заморозили воздух между нами, оставляя на его лице тонкую серебряную корочку льда – отметину вечности. Теперь всякий раз, когда рука потянется совершить зло, холодный шрам вспыхнет болью, парализуя тело и заставляя вспомнить тот зимний день.
Мужчина беспомощно кивнул, устремив взгляд вдаль, куда исчезла моя фигура. Порывом ветра снежный портал замкнулся, забрав меня внутрь своего сумрачного царства.
Глава 2
Стрелой, промелькнув сквозь сверкающие кольца ледяного портала, эфемерное тело вновь вернуло мне человеческий образ. Когда-то давно, впервые пройдя через эту трансформацию, сердце тревожно забилось от страха перед неизведанным. Но теперь, словно мощный поток жизненной энергии струится по венам, раскрывая силу, о существовании которой я ранее и не догадывалась. Только одно слегка омрачает радость превращения — непреодолимая преграда между мной и маленьким Федей, мечта которого осталась невыполненной в его собственном мире. Здесь необходима волшебная сила иного порядка, подкрепленная личным согласием главы самой могущественной школы магии «Ледяное Крыло» — легендарного генерала Стэйна Ормара.
Однако обрести благословение столь влиятельного мага оказалось непросто. Ведь генерал редко бывает в академии. Лишь слухи доносятся до нас о нём — грозном Штормовом Драконе, чей полководческий талант оберегает наш Север от подземного врага, уже много веков угрожающего нашему миру. Ледяные драконы под предводительством генерала Ормара стали истинной гордостью нашей земли. Им невозможно нанести смертельный удар — они вечны, бессмертны. Среди всех благородных драконьих родов лишь сам Стейн обладает редчайшим даром — Магией Жизни. Многие мечтали раскрыть тайну источника этой удивительной силы, овладеть ею и покорить самую величественную страну, приведя к повиновению её мудрейших магов.
Тяжёлое кружение медленно отступило спустя минуты после возвращения домой. Ах, какое счастье снова оказаться здесь, в родных стенах, погрузившись в мягкую постель! Удалось удачно приземлиться на этот раз. Прежде бывало иначе – просыпаешься запертой в звериной клетке сторожевых драконов. Эти огромные чудовища – самые страшные и злобные существа, способные мгновенно учуять чужака своим острым чутьём. Я тогда сильно рисковала, ведь упала прямо рядом с одним таким чудищем. К счастью, оно мирно дремало. Чутье стражников зачастую подводит их, когда дракон погружается в глубокий сон. Тогда лёгкий шёпот ветра, тонкий, еле уловимый холодок, не привлекает внимания часовых, оставляя меня незамеченной.
Комната стояла тихая и пустынная, лишь полумрак играл тенями на стенах да старые часы уныло тикали половину двенадцатого. Наверняка сейчас Нора корпит над учебниками где-нибудь в зале занятий, погружённая в мир формул и древних заклинаний... Наконец-то удастся ненадолго расслабиться и привести мысли в порядок перед неизбежным выговором от сурового взгляда нашего строгого ректора. Но почему бы не насладиться последним глотком покоя с чашечкой ароматного чая и хрустящим кусочком домашнего печенья?
Сняв кружку с тумбочки, я замерла, ощутив незнакомый горячий след напитка на фарфоре. Из неё пили! Совсем недавно – аромат крепкого чёрного кофе струился тонкой дымкой вверх, чуть обжигал ноздри. Сердце забилось чаще. Нора никогда не притрагивалась к чужой посуде, да и вообще ко всему чужому. Тогда чьи пальцы касались моих вещей здесь, когда меня не было рядом?
Беспокойство усилилось ещё сильнее, когда взгляд упал на мою кровать. На нём небрежно лежала тонкая прозрачная сорочка, сверкавшая лунным светом сквозь ткань, будто оставленная кем-то, кому неожиданно пришлось уйти.
Неужели комната больше не принадлежит мне? Не успели ли забрать её, пока я отсутствовала?
По коридору послышались торопливые шаги и возбужденные, женские голоса. Я узнала знакомый звонкий смех своей лучшей подруги, единственного близкого человека, родного моему сердцу, разделявшего со мной и радость, и боль. Двери широко распахнулись, пропуская внутрь сияющую, слегка растрепавшуюся Нору.
Её глаза округлились при виде меня, полного недоумения лица осветились искренним изумлением:
– Лами?!
Растерянность читалась в каждом движении, каждое слово сопровождалось взмахом руки:
– Что случилось?! Ты же была в библиотеке ? И почему т в таком виде? Когда успела переодеться? Встреча же начнётся через десять минут.
Лёгкое волнение проникало в каждый вопрос, вырываясь наружу с потоком воздуха.
Мягко подойдя, взяла ладонь подруги в свои тёплые ладони, пытаясь успокоить разгорячённую душу.
– Успокойся, дорогая, – прошептала я тихо, глядя ей прямо в глаза. – Давай сначала разберёмся...
– Нора, уверяю тебя, ни в какой библиотеке я не видела, да и вообще здесь не появлялась. Но сколько именно прошло времени – сама понятия не имею... Разве не говорила тебе раньше, что однажды оказалась совсем в другом временном измерении?
Лучшая подружка согласно кивнула, пристально глядя мне прямо в глаза, не отрываясь ни на миг.
– Так вот, всё снова повторилось. На сей раз пробыла я там всего лишь пару коротких часов. Всему причиной стал грубый, неукротимый тип...
– Не может этого быть! Всего несколько минут назад мы с тобой разговаривали лично. Тебя видел весь персонал, когда сдавала ты книги администратору.
Снова беспомощно пожимая плечами, разводила я руки в стороны.
– Нет, Нора, теперь дело вовсе не в простом стечении обстоятельств или чьей-либо волшебной оплошности. Здесь, кажется, кроется нечто большее: кому-то очень мешает моё присутствие тут. Кто-то желает исчезновения моей персоны!
Нора нервно поглядывала на часы.
– Если ты вернулась, куда же делась та, другая Лами? И кто на самом деле она?
– Сомневаюсь, что её породили стены нашей академии. Похоже, пришлая гостья, уверена я совершенно точно.
– Откуда ты знаешь?
– Ведь каждый ученик принадлежит Академии целиком и полностью, без позволения самого нашего генерала покинуть наш мир никому невозможно навечно. Дарованная магия непременно вернёт любого обратно, словно привязанная невидимой нитью. Следовательно, избавляться от меня решил некто либо крайне могущественный, либо весьма неразумный.
– Да уж подруга! Кому это ты дорогу перешла? – улыбнулась Нора и снова посмотрела на часы.
На губах моих появилась лёгкая усмешка.
– У кого-то чрезвычайно сильного и одновременно довольно-таки глупого, должно быть...
– Знаешь что, милочка Лами, поговорим-ка обо всём попозже. Давай поторопимся! Нас ожидает важное событие, а тебе срочно нужна смена одежды. Нельзя ведь являться туда в подобном виде перед лицом всех высокопоставленных особ, генерал Стэйн с целым воинством почти прибыл!
– Там соберётся такое количество магов, Нора, что вряд ли обратят внимание даже на мою скромную персону. Среди этой толпы я смогу легко раствориться, незаметно смешавшись с остальными, – быстро приглаживая взлохмаченные пряди волос, проговорила я. Уже лихорадочно перебирались мысли в голове: каким способом добиться личной встречи с самим генералом? Отныне вся моя будущая жизнь зависит исключительно от неё одной...
Меня трудно назвать самоуверенной красавицей, искусницей во владении женскими чарами ради достижения целей, однако внутренний голос шептал уверенно: генерал откликнется на мою просьбу, будь я хоть в простеньком рабочем платье-сарафане.
Знаменитая Коронная веранда располагалась высоко над землей, на самой вершине старинного замка из серого камня. Открытое пространство просторного балкона с величественными мраморными колоннами могло вместить целую сотню посетителей. Сюда собрались представители высших сил магии вместе с учениками нашего института, а также горожане моего родимого края получили право присутствовать на столь значимом событии. Родителей моих там не было никогда – поначалу это больно ранило душу, рождая чувство горького одиночества. Однако, мудрость моей подруги Норы помогла понять: хуже всего, пожалуй, вовсе не отсутствие родных людей рядом, а знание того, что близкие есть, но они совершенно равнодушны к твоей судьбе...
Нора решительно взяла меня за руку, увлекая бегом по бесконечному гулкому коридору, стены которого украшали живописные полотна великих чародеев прошлого.
Изящная винтовая лестница из отполированного камня уже заполнилась девушками из нашей Академии, облачёнными в изысканные наряды. Повсюду царило оживление, грохот женских голосов эхом отражался от высоких сводов. Мы торопились почтительно приветствовать самого влиятельного господина северных территорий.
– Давай быстрее, Лами! А то сейчас нас тут затопчут напрочь! – нетерпеливо восклицала Нора, проскальзывая между элегантных дамских одежд наших однокурсниц. С одной стороны придерживая юбку своего праздничного одеяния, другой – крепко держась за мою ладошку, я едва могла продираться сквозь толпу любопытствующих лиц, украдкой высматривая незнакомца-шпиона среди множества собравшихся.
Добравшись, наконец, до верхнего этажа, нас ждало очередное испытание.
Передние ряды огромного открытого балкона оказались абсолютно непроходимыми. Толпа гостей стояла плотной массой, словно крепкая гранитная стена. Никто не хотел уступать драгоценное местечко перед глазами героя дня.
– Да уж, вот неудача... Похоже, опоздали слегка, – вздохнув, признала Нора, но мгновение спустя снова рванула вперед, пытаясь проникнуть поближе к свободной площадке.
Ощущая себя крошечной рыбешкой в огромном людском водовороте, я пыталась сохранить равновесие, наблюдая, как отчаянно борется моя подруга с возмущенными людьми, закрывающими нам дорогу. Высокие колдуны в строгих черных мантиях, пышнотелые аристократки в шикарных туалетах теснили нас со всех сторон. Воздух становился плотным и тяжёлым, дыхание перехватывало.
Притянув подругу за краешек одежды, я еле слышно произнесла:
– Нора... Мне плохо...
Не замедляя шага, Нора резко бросила через плечо:
– Терпи ещё чуть-чуть, дорогая Лами, осталось совсем немного!
Тем временем головокружение усилилось многократно. Боль внезапно обожгла спину, будто острый кинжал вонзился глубоко внутрь. Всё вокруг заволокло густым туманом.
Глава 3
– Лами Тушар! Лами Тушар!
Тихо звучит над моим ухом мягкий бархатистый голос мужчины, проникая сквозь густые слои сна, заставляя возвращаться обратно в реальность. Моим векам нелегко справиться с тяжёлой тяжестью отдыха, однако сознание постепенно обретает чёткость. Открываю глаза с усилием и сразу обращаю внимание на причудливо украшенный потолочный узор, запечатлевший дракона, свернувшегося кольцами и устремившегося навстречу своему отражению. Оказывается, я лежу в спальне самого генерала Стэйна...
Медленно двигаю головой, стараясь разглядеть детали окружающего пространства. Увидела силуэт высокого человека, слегка повернутого ко мне спиной, склонённого над столом. Там среди серебряных бликов движется нечто хрупкое и прозрачное, наполненное загадочной синевой жидкости.
Почувствовав, что мои ресницы дрогнули и раскрылись, мужчина резко разворачивается лицом ко мне, раскрывая глубокий взгляд огромных небесно-синих глаз.
– Ну вот, наконец-то, вернулась, – спокойно произнес он, продолжая сосредоточенно переливать содержимое маленького хрустального сосуда в другой сосуд такой же формы. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули, мисс Тушар?
Сердце замерло в груди от осознания ситуации. Но тело предательски отказывается двигаться дальше, застыв неподвижно посреди чужой комнаты.
Голос выходит едва слышимым шёпотом:
– Да...
Хочется было обратиться с вопросом, сказать много важного, ведь совсем недавно решилась заговорить с ним впервые. Однако теперь, оказавшись здесь одна, не могла выговорить ни единого слога.
Выпрямившись, генерал откладывает сосуды и подходит ближе, решительно задвигая длинные широкие рукава просторной рубахи, открывая сильные мускулистые руки. Движениями удивительно ловкими и уверенными извлекает маленький пузырек, протягивая его мне.
Зачарованно смотрю на бутылку, поражаясь, цвету прозрачной голубоватой жидкости внутри.
– Возьмите и выпейте немедленно, – приказывает он твёрдым голосом, пристально наблюдая за моей реакцией.
Дрожащими руками осторожно берусь за маленькую бутылочку, медленно приближая горлышко к губам, но тут решаюсь спросить, хотя сердце сжимается от страха:
– А что это?
Ещё недавно, я была полна решимости, просить о помощи, а сейчас находясь в его кровати и слово сказать, не могу.
– Я просканировал твоё тело, – сказал генерал, – Темных пятен не обнаружил. Скорее всего, это банальное переутомление.
Мужчина хмурится сильнее обычного, губы плотно сжаты, а взгляд мгновенно приобретает строгие очертания.
– Просто выпей и всё!
От возмущения и растерянности голос дрожит ещё больше, страх накрывает волнами паники.
– Нет. Пока не узнаю точно, что эта штука безопасна, пить не стану! Может, вы вовсе и не тот человек, за которого себя выдаёте?!
Во взгляде генерала мелькает удивление, словно он столкнулся с неслыханным сопротивлением. Немедля поднимается, лицо принимает жёсткую форму недовольства, выраженного одним коротким словом:
– Вам положено исполнять мои распоряжения беспрекословно, мисс Тушар.
Я тихо произнесла:
– Генерал Стэйн, я вас очень уважаю и боюсь, – начала я своё откровение. – Но позвольте объяснить, – склонила голову перед ним, демонстрируя почтение и покорность. – Меня уже второй раз подряд отправляли сквозь временной портал, каждый раз исчезала ненадолго, но возвращение происходило крайне странным образом. Каждый раз ощущалось присутствие кого-то другого, использующего мою внешность. Подруга перестаёт замечать мое существование, появляется незнакомец, имитирующий мои черты лица и поведение. Так повторялось уже два раза. Именно потому сейчас мне трудно доверять, особенно магам. Лишь убедившись окончательно, что вы тот самый генерал Стэйн Ормар, согласилась бы выпить зелье.
Повисло долгое напряжённое молчание. Генерал сидел напротив, глубоко погружённый в размышления, чуть наклонён вперёд, внимательно рассматривая пальцы моих рук, покрытых тонким перламутровым маникюром. Затем неожиданно мягко обратился ко мне снова:
– Благодарю за откровенность и храбрость, Лами Тушар. Ваша реакция показывает мудрое недоверие и умение анализировать ситуацию. Это весьма похвально.
Поднялся, подошёл вплотную и снова взял в руку пузырёк с синей жидкостью.
– Поверьте, это очищающее зелье предназначено исключительно для вашего блага. Оно способно выявить следы любой посторонней магии, скрывающейся в вашем организме. К сожалению, подозрения ваши оправданы, ранее проведённые исследования показали наличие следов воздействия тёмной силы. Для эффективного освобождения от влияния этой магии и дальнейшего лечения я должен получить точные сведения о природе её происхождения. Ваше согласие на приём зелья позволит установить истинную причину ваших проблем и устранить её навсегда.
Смотрела я в его глаза, глубокие, будто озёра тайн, завораживая и пленяя душу. Хотелось довериться, отдать себя целиком этой таинственности, этому обещанию спасения. Подчинилась велению сердца, послушалась голоса судьбы, взяла флакончик и одним движением руки опрокинула содержимое внутрь. Мир слегка покачнулся, будто корабль в бурю, но успела ухватиться за край прикроватной тумбы, обретя точку опоры среди хаоса чувств.
Рядом стоял генерал Стэйн, лицо его было мягче обычного, почти отеческим теплом согревало взор. Нежно поддержал мою руку, помог сесть на кровать, дал передохнуть после тревожного мгновения.
Чувства мои обострились мгновенно, боль прострелила горло, словно пламень обжёг изнутри. Дыхание перехватывало, паника заполнила грудь. Но Стэйн осторожно коснулся моей ладони, заглянул глубоко в глаза, изучающе и проникновенно. И тут случилось невероятное: глаза его превратились в узкие щели, зрачки потускнели, как угли погасшего костра, кожа покрылась блестящей серебристо-чёрной чешуёй дракона, ладони посинели и похолодели, став похожи на куски льда.
Отшатнулась испуганно назад, едва удержавшись от истерики. Однако Стэйн уже был сильнее страха, крепкими пальцами сжавший мои плечи, смотрел прямо на меня глазами, горящими диким пламенем. Тяжесть дыхания ощущалась физически, горячий воздух обжигал лицо, паром поднимался над губами. Затем неожиданно мощная рука генерала сомкнулась на горле, заставляя раскрыться рту инстинктом самозащиты. Тогда нечто невидимое, нечеловеческое, тёмное и ужасающее вырвалось наружу, оставив внутри странную пустоту и облегчение.
Ослабнув, отступил Стэйн, снова превратившись в привычного человека, спокойного и рассудительного. Лишь тихое слово слетело с его уст:
– Вы можете попить воды, она стоит там, на полке.
Поднялась медленно, боясь сделать лишнее движение. Сердце бешено стучало, разум метался в поисках объяснения случившегося. Наконец набралась смелости задать вопрос первому человеку, способному объяснить этот кошмар:
– Генерал Стэйн, мне грозит опасность?
Дракон ответил мягко, лукаво усмехнувшись уголком губ:
– Да и нет одновременно.
Замешательство охватило меня окончательно, пришлось уточнить ещё подробнее:
– Не понимаю вас...
Стэйн обернулся, взял небольшую стеклянную пробирку с загадочной жидкости нежнейшего розового цвета:
– Вас использовали в качестве объекта магии клонирования. Это редкое искусство запрещено в стенах Академии, ибо зародилось оно в Чертовом лесу, на границе мира теней и света. Сам факт вашего существования здесь теперь стал преступлением природы. Образ одной личности допускают лишь однажды, но кто-то другой пожелал стать вами, пользуясь вашей оболочкой для свободы передвижения по территории Академгорода. Поэтому ваше место здесь стремится избавиться от дублированного образа, вынуждая покинуть пределы стен навсегда. Чтобы предотвратить очередное изгнание, примите вот эту настойку. Она защитит вас временно, укрепив границы вашего энергетического поля, и предотвратит повторное вторжение чужой сущности.
Тихо приняла предложенную бутылочку, жадно отпила её содержимое. К моему удивлению, вкус оказался восхитительным, сладким и свежим, будто летний клубничный сок.
– Совсем другое дело, совсем не похоже на первый коктейль, – отметила я с лёгкой улыбкой.
И тогда увидела улыбку на лице повелителя драконов, который сам впервые за долгое время выглядел менее суровым, а скорее добрым и внимательным наставником.
Сердце замерло, ощутив внезапный жар, бросивший румянец на щёки. Надеялась, что покраснения не заметят другие. Необходимо срочно исчезнуть отсюда.
– Вам придётся принимать это лекарство каждую неделю, иначе эффект пропадёт. Бутылочки лежат на третьей полке шкафа. Если отправляюсь в поездку, берите ключи у стражника Говарда.
Сделав паузу, добавила последний вопрос:
– Возможно, ли определить истинную личность злоумышленника?
Стэйн вздохнул тяжело, плотно захлопывая железные замки своей аптеки:
– Разумеется, постараюсь его определить. Темная магия всегда ищет слабых звеньев, проникая сквозь незащищённые души студентов, укореняется внутри самой Академии, распространяя своё черное влияние.
Благодарность тихо сорвалась с моих губ, едва заметная дрожь пробежала по телу от волнения перед самим повелителем крылатых чудовищ.
– Спасибо, генерал Стейн. Можно мне уже идти? – произнесла я робким шепотом, чувствуя, как каждое мгновение здесь лишь усиливает ощущение собственной незначительности рядом с ним.
Великий воин лишь молча кивнул, сопровождая мой уход задумчивым взглядом. Дверь мягко закрылась за моей спиной, оставив меня одну среди холодных стен древнего замка. Проходя мимо высоких окон, украшенных причудливыми узорами, я старалась избегать взгляда всевидящих глаз воинов-стражей, пристально следивших за каждым моим движением. Каменные стены гляделись сурово и величественно, скрывая бесчисленные тайны и воспоминания былых времён.
Быстрым шагом я двинулась по извилистому проходу, спеша добраться до своего скромного убежища – комнаты в старом студенческом корпусе, окружённом мрачноватыми тенями старых деревьев. Уже тогда, торопливо продвигаясь вперёд, я могла представить взволнованное выражение лица своей подруги Норы, ожидающей услышать каждую деталь произошедшего события.
Но как бы быстро я ни двигалась, казалось, кто-то невидимый следит за мной неотступно. Каждый раз, встречая кого-либо на своем пути, ощущала напряжённые взгляды, скользящие по моему лицу и фигуре. Слухи о случившемся распространялись быстрее огня, разжигая самые нелепые фантазии окружающих. Любопытство чужих глаз, весёлые улыбки прохожих – всё это заставляло мою душу сжиматься от тревоги и смущения.
Пытаясь поскорее избавиться от назойливых взглядов, я почти бежала через большие двери общежития, надеясь найти спасение в знакомой обстановке комнаты. Однако едва переступив порог, оказалась захвачена неожиданной атакой крепких рук Норы, мгновенно прижавших меня к груди.
– Ну, подруга ты даёшь! – горячо зашептала она прямо мне в ухо, сверкая глазами, наполненными неподдельным восторгом. – Какой отличный трюк выдумала! Хитрая лиса!
Отстраняясь от неё, я непонимающе уставилась на подругу, искренне недоумевая, о чём идёт речь.
– О чём ты говоришь, Норочка?
Она взялась за мою руку, увлекая за собой вверх по лестнице.
– Постой-ка немного. Сначала пройдём в нашу комнату, – заявила она строго, продолжая таинственно улыбаться.
Подчинившись, я покорно проследовала вслед за ней, догадываясь, какое глубокое разочарование вскоре постигнет мою верную спутницу.
На середине лестницы я не выдержала и остановилась, обернувшись к девушке.
– Скажи хотя бы одно слово: генерал хороший поцелуйщик?
Фырканье вырвалось из моего горла само собой.
– Норчик, о чём ты вообще сейчас ведёшь речь?!
Но девушка продолжала настаивать, горящими глазами прося меня подтвердить сплетню, стремительно циркулировавшую по Академии:
– Все поголовно говорят, что ты провела всю ночь у генерала. Разве не хочешь поделиться секретиком со своей лучшей подружкой?
Оцепенение сковало тело, сердце тревожно забилось. Смогу ли я убедить подругу, что между нами ничего не было?
С тяжёлым вздохом я подняла руки к лицу, закрывая глаза ладонью.
– Послушай, дорогая моя. Я совершенно не помню, что происходило вчера вечером после моего обморока. Очнулась лишь утром, получила эликсир исцеления от генерала и сразу отправилась отсюда прочь. Вот и весь мой приключенческий роман.
Нора недоверчиво взглянула на меня своими умными лисьими глазами, оценивающе прищуриваясь.
– Честное слово, я ничего не утаю от тебя, если случится нечто подобное, – добавила я убедительным голосом.
Увы, её желание разбогатеть слухами оказалось сильнее веры словам лучшей подруги.
Вздохнув глубоко, Нора выразительно вытянула губы трубочкой, изображая глубокую печаль.
– Ах, ну почему такая удача минует именно меня? Почему мне не стало дурно? – простонала она с видом несчастной влюблённой девушки. – Этот мужчина... ах-ах-ах...
Смущённая такими откровениями, я поспешно спрятала своё пылающее лицо под покрывалом, пряча чувства стыда и замешательства.
Нора ещё несколько минут забавлялась, пытаясь вытащить одеяло из моих рук, пока внезапно замолкла и отпустила его.
– Сдалась наконец-то? – осторожно поинтересовалась я, слегка высунув голову наружу.
Однако комната была пустой, лишённой малейшего признака присутствия соседки.
– Нора, ты где? – крикнула я встревоженно, осматривая помещение вокруг себя.
Выбравшись из-за одеял, я решительно ступила босыми ногами на холодный деревянный пол, намереваясь обыскать остальные уголки нашей общей спальни. Но стоило ногам коснуться пола, как поняла – что-то пошло ужасно неправильно. Мои ступни намертво приклеились к дереву, а сами доски начали плавиться, источая жаркое липкое вещество, постепенно втягивающее меня внутрь. Растерянно захлопав руками, я попыталась кричать, однако голос замер в горле, парализованный паническим страхом. Сжимающая боль охватывала грудную клетку, беспомощно борясь с неумолимой силой древней магии, тянущей меня вниз. Мне обожгло руки. Я медленно уходила под пол. Пыталась кричать, но из горла не вырывалось и звука.
Глава 4
Сознание меня не покидало. Я отчётливо понимала, что меня пытается поглотить очередной портал. Но не тот, как в прошлый раз.
Тёмная бездна вновь начала неумолимо поглощать моё сознание, погружая в страшный омут иной реальности. Ранее подобные переходы происходили быстро и безболезненно, оставляя после себя лишь лёгкое дуновение ветерка да прохладу воздушных струй. Однако теперь всё изменилось: казалось, мрак сам собой сжимался вокруг тела, заполняя каждую клеточку зловещими чарами. Каждый вздох давался с трудом, воздух был горячим и тяжёлым, словно вязкая смола проникала внутрь лёгких и застывала там навсегда. Глаза слепли от густоты ночи, вокруг клубился отвратительный смрад гниющих болот, душивший своими испарениями.
И вдруг в темноте появился слабенький лучик голубоватого света. Словно сквозь туман пробивался рассвет, разгоняя ночную тьму. Свет сиял, растекаясь нежным мерцанием, касаясь лица холодком свежести, восстанавливая дыхание и жизнь. Ещё миг – и ослепительная вспышка осветила пространство ярким светом, и вот уже я лежу в роскошной мраморной ванне, полной приятной тёплой воды. Кожа покрыта тёмной липкой массой, она сползает вниз, делая воду мутной и грязной.
За дверью раздался резкий шум, и внезапно она распахнулась настежь. Передо мной стоял генерал Стэйн Ормар – величественный воин. Понимая, что платье мокрое и просвечивающее, я машинально прижала руки к груди, пытаясь скрыть обнажённые части тела. Волосы спутанными прядями свисали по бокам лица, образуя хаотичные локоны.
– Моё почтение, генерал Стэйн Ормар, – робко произнесла я, потупившись и отводя взор в сторону. – Не представляю себе, каким образом здесь очутилась… Что произошло?
Мужчина пристально посмотрел на меня и строго ответил, подавая небольшой пузырёк с пурпурным напитком:
– Выпейте содержимое, оно очистит ваши дыхательные пути. Затем вытритесь сухой тканью, которую положил возле ванны. Проходите в комнату рядом.
Холодный взгляд генерала скользнул по моей фигуре, оценивающе останавливаясь на каждой детали облика. Затем он молча повернулся и вышел прочь. Следуя указанию, я приняла ванну, смыла остатки грязи и, накрывшись предложенным полотенцем от шеи до лодыжек, направилась вслед за ним.
В кабинете генерала царило полумраковое спокойствие. Массивный стол из старого дуба украшал центр комнаты, рядом стояла удобная кушетка. Указывая на неё жестом, генерал сказал коротко:
– Присаживайтесь.
Подчинившись приказу, я села напротив хозяина кабинета, ожидая дальнейших разъяснений.
– Именно так, как я предполагал ранее, – ровным голосом продолжил Стэйн Ормар. – Тот, кто преследует вас, оказался проворнее ожиданий. Кто-то попытался отправить вас в Долину Изгнанных.
От неожиданности я широко раскрыла глаза, чувствуя непонятное беспокойство внутри души.
– Что значит «долина изгнанных»? – переспросила я дрожащим голосом. – Разве я совершила какое-либо преступление?
Строгий голос генерала прозвучал твёрдо и уверенно:
– Это то место где держат нарушителей законов и кодексов.
Я осмелилась задать вопрос.
– Я что-то нарушила?
Стэйн Ормар полностью повернулся в мою сторону. Черные брюки плотно обтянули его мускулистые ноги и бедра. Я не могла без смущения смотреть в его сторону. О! Лами, о чём ты только думаешь? Тебя чуть не похоронили в какой-то долине, а ты любуешься бёдрами генерала. От таких мыслей стало жарковато.
– Нет не ты. Ты абсолютно чиста, – продолжил генерал. – Мне пока не понятно, кто именно это делает. Но я знаю точно, что тобой хотят кого-то заменить в «Долине изгнанных». С этого места возвращаются только таким способом.
– Тогда почему именно я стала объектом охоты? Чего особенного во мне?
Ненадолго задумавшись, генерал осторожно взглянул на меня долгим взглядом, давая оценку ситуации, и промолвил серьёзно:
– Ты не первородная. Тебя не должно было быть в нашей академии. Такие как ты лёгкие мишени для проникновения чужаков. Наши стражники, когда принимают студентов, проверяют полностью их родословную и берут кровь для проверки. Как ты здесь появилась, мне предстоит узнать. Чистота крови – основа всего нашего сообщества, каждого ученика академии проверяют тщательнейшим образом. Ваша сила несравнима с мощью тех, чьи корни восходят к древним династиям Севера. В тебе течёт кровь человека.
Я ощутила, как горло сдавливает железная хватка страха, словно кто-то невидимый решил стиснуть моё сердце ледяной лапой. В груди вздрогнуло дыхание, тело покрылось неприятной дрожью.
– Что теперь со мной будет? Куда меня отправят? Мне некуда идти, и у меня нет родных.
– Можно остаться здесь, в стенах этой академии. Но помни, никто не должен узнать о том, что открылось твоим глазам сегодня ночью. Это серьёзнейшее нарушение академического кодекса мисс Тушар.
Его голос звучал жёстким металлом, оставляя холодный след в душе.
– И, кстати «Долина изгнанных», это то место, куда отправляют таких как ты.
Ормар презрительно хмыкнул, отворачиваясь от меня прочь.
– У тебя ровно три минуты, чтобы добежать до своей комнаты и сменить платье. Я накрою академию глубоким мороком. Поверь мне, никто тебя не увидит, пока бежишь мимо учеников и магов. – Смело беги по коридорам и не оглядывайся. Ослушаешься, всё оживёт и академия еще долго будет обсуждать, как молодая девица бежала в одних простынях из спальни генерала.
От его слов мне стало неловко. Он говорил это отвёрнутым от меня, но я чувствовала, как его моё положения забавляет.
Встав и поправив ткань на моих плечах, я спросила:
– Мне уже можно идти?
Лицо генерала оставалось непроницаемым. Молча кивнув, позволил удалиться.
Выскользнув молнией из тёмных покоев Стейна Ормара, я стремительно промчалась широким каменным коридором, удерживаясь изо всех сил, чтобы не замедлить бег. Преподаватели, студенты, стражники, волшебники замерли недвижимо, будто окутанные магией сна. Острые лица были обращены в пространство безжизненных взглядов, покрытые густым туманом молчания. Как сильно хотелось задержаться хотя бы на миг и убедиться, что окружающий мир действительно заморожен навечно, но внутренний голос настойчиво повторял: «Не смей оглядываться».
Задыхаясь, распахнула свою спальню и мгновенно заперла дверь изнутри. И лишь тогда заметила двух подруг, неподвижно застывших за обеденным столом, погружённых в ленивый разговор друг с другом. Быстро бросившись к шкафу, выхватила первое, что попалось под руку, и торопливо оделась.
Через мгновение острая опасность миновала. Пошатываясь от напряжения, открыла дверь наружу. Мир вновь начал оживать, заполняясь движением и шумом жизни.
Отдышавшись пару секунд, снова вхожу в комнату.
– А вот и наша пропажа, – радостно встретила меня Нора. – Где тебя носит? И не говори, что тебя снова носило по порталам.
Девчонки рассмеялись.
– Да нет, что вы просто нужно было сходить в библиотеку. Отнести книгу, – выкрутилась я, надеясь, что мне поверят.
Но Нора насмешливо приподняла бровь, давая понять, что её подозрения вовсе не развеялись.
– Между прочим, Лами, ходят такие слухи, будто всю прошлую ночь ты проводила у самого генерала, – задорно добавила Мила. – Скажи честно, у вас любовь ?
Раздражённо выдохнув, я притворно закатила глаза вверх.
– Сколько раз повторять одно и то же! У меня просто немного кружилась голова, а генерал проявил внимание и помог мне очнуться.
– Эту историю мы слышали миллион раз, – фыркнула Мила, продолжая дразнить меня своим лукавым взглядом. – Ага, придумывай. Плохо ей стало. Ты же вьюга! Магичка! Нам не бывает плохо. Ты что любовных сериалов про смертных насмотрелась.
Мила выразительно повела изящной ручкой.
– Ну хорошо, пусть твоя правда остаётся твоей правдой. Помнишь пословицу: «Тайное непременно станет явным», особенно когда речь идёт о такой строгой Академии северных чародеев. Стоит только пожелать, и все секреты станут известны миру.
Легонько улыбнувшись, девушка многозначительно подмигнула.
Сердце дрогнуло, внезапно охватываемое беспокойством. Конечно, волнует вовсе не абсурдность распространяемых сплетен, а возможность случайного раскрытия моего истинного происхождения. Совсем не хочется возвращаться назад в тот мрачный омут одиночества и забвения.
Может, стоит переждать следующее нападение? Возможно, оно поможет разобраться окончательно.
Мой замысел прервался звонкими щелчками пальцев Милы рядом с моим лицом.
– Эй, просыпайтесь, наконец, мисс мечтательница! Ждите ночи, если вам так уж необходим ваш герой-генерал.
Ну, всё её понесло. Не успокоиться, пока не окажется права. С Милой легче согласиться, чем опровергать сплетни. Но тут дела по-другому обстоят. Здесь генерал. А с его репутацией шутить нельзя. Спорить бесполезно, лучше признать очевидное поражение и переключиться на другие темы разговора.
Только как найти верный путь решения? Или всё-таки ждать нового приступа тревоги и опасности?
– Мила, хватит! Не стоит глумиться над честью генерала. Ведь ты прекрасно понимаешь... – остановила я подругу строгим голосом, почувствовав необходимость пресечь этот разговор.
Мила мгновенно замолкла, отбросив игривое настроение прочь. Наши глаза встретились, и я ясно увидела недовольство, мелькнувшее в глубине её взгляда. Мы были друзьями давно, наши души знали друг друга лучше любого другого человека здесь, однако даже дружба имеет границы.
– Ясно, Лами Тушар, ты права, прости, – произнесла она холодно, слегка склонив голову набок, словно пытаясь смягчить резкость тона. Затем нежно чмокнула в щеку только Нору и стремительно покинула нашу общую гостиную, громко захлопнув дверь.
Порывистый звук выстрела двери нарушил тишину вечера, оставив после себя неприятное ощущение напряжённости.
– Ну, зачем ты так, Лами? Мы ведь всего лишь развлекались, – мягко возразила Нора, пытаясь сгладить возникшую неловкость.
Однако моё сердце уже успело закипеть от раздражения. Эти бесконечные обсуждения начали раздражать. Сколько ещё раз придётся выслушивать одни и те же намёки и сплетни?
– Ничего страшного, Нора, правда. Просто я устала от бессмысленных разговоров про него. Давай забудем эту тему навсегда, хорошо?
Её молчание и еле заметная печальная складка между бровей говорили сами за себя. Кажется, мои слова больно ударили по ней.
Тишина заполнила пространство вокруг нас, когда Нора осторожно отпила чай и тихо выскользнула вслед за Милой.
Оставшись одна среди серого сумрака начинающегося заката, я ощутила внезапную волну одиночества. Вокруг царило странное затишье, которое давило тяжестью и заставляло задуматься. Смущённая собственным поведением, я невольно улыбнулась уголком губ, вспоминая генерала, мысли о нём продолжали терзать моё воображение.
Вечером Нора вернулась глубокой ночью, едва шевелясь от усталости. Она рассеянно сообщила, что провела весь день вместе с Милой в библиотечных архивах. Но почему-то я чувствовала сомнение в правдивости её слов...
Тем временем я сама была занята делами. Убрав аккуратно комнату, я погрузилась в изучение старинных записей о загадочной Долине Изгнанных, где якобы жили женщины-маги, преступившие запрет любви к простым смертным людям. Говорилось, будто такие девушки навлекали на себя ужасное проклятие и попадали в «черноту Пучины», предаваясь вечному забвению.
И всё-таки многое оставалось неясным. На сколько мне известно, в нашей академии и в близ лежащих королевствах, нет бессмертных магов. Да они живут до двух сот лет. Но бессмертных нет. Это точно. Тогда о каких академиях идёт речь. И кровь представителей, какого королевства во мне течёт.
Глава 5
Эта ночь казалась вязким, бесконечным омутом. Сон бежал меня, словно испуганный зверь, а в груди разрастался липкий, первобытный ужас: на меня открыли охоту. Мой разум блуждал в лабиринте обрывчатых воспоминаний, цепляясь за жалкие крохи — скупые, рубленые фразы генерала, которые давали меньше ответов, чем породили вопросов.
Я обязана была понять, как выживать дальше, но ледяные оковы сковывали волю. «Я не первородная, а значит, не имею право здесь находиться» — эта мысль парализовала руки лучше любых кандалов.Что мне остается? Превратиться в безвольную жертву и покорно ждать во тьме, когда некий хищник вновь попытается вырвать мою душу из тела, присвоив ее себе? Жуткий холод скользнул вдоль позвоночника змеей, заставляя содрогнуться. А если сегодня всё повторится? Нет, я больше не могла оставаться слепой марионеткой в этой пугающей неизвестности.
Нора безмятежно посапывала на соседней кровати, укрытая одеялом сновидений. Сквозь приоткрытую створку в комнату вежливо просочился легкий прохладный ветерок, поиграл с прядью моих волос и затих. Этой ночью миром правила она — ослепительно полная луна, залившая спящую землю мертвенно-серебристым светом. Припав к стеклу, я всматривалась во мрак напротив. По кирпичной кладке здания студенческой библиотеки медленно ползло бесформенное пятно, похожее на черный дым. Оно тягуче поднималось вверх, прямо к резному балкону. Оптический обман зрения? Морок воспаленного бессонницей рассудка? Я зажмурилась до цветных пятен под веками и отчаянно тряхнула головой. Когда ресницы снова взлетели вверх, нечто уже ловкой тенью проскользнуло сквозь свинцовый переплет витражного окна. Сознание обожгла чудовищная догадка: пока мое тело проваливается в ледяную пустоту межмировых порталов, кто-то другой принимает мой облик.
Эта мысль толкала на безумие. Бороться с любопытством было бессмысленно — оно оказалось сильнее страха. Бесшумной тенью, едва касаясь босыми ступнями холодного пола, я выскользнула из комнаты, притворив за собой тяжелую дубовую дверь. Каменные коридоры академии встретили меня мертвым молчанием. Здесь никого не было. Лишь вокруг синего пламени магических факелов кружились снежные прозрачные мошки, похожие на застывшую пыльцу фей.
В стенах академии «Ледяное крыло» дар дозволялось обнажать лишь в гулких залах для занятий магией и самообороной. Строжайший запрет гласил: никому нельзя свободно бродить по замку в своем истинном обличии, иначе хрупкое равновесие рухнет в пучину хаоса.
Большая половина учеников носила в крови неспокойные стихии, и держать их в узде порой бывало почти смертельно опасно. Но сейчас был не тот случай. На кону стояло мое место в этих стенах и моя жизнь. И свой редчайший дар я прежде выпускала на волю лишь дважды, дурачась с Норой в заброшенном саду. Но теперь запреты обратились в пепел. Я позволила магии ледяного призрака затопить себя изнутри.
Плоть истаяла, плотная ткань одежды перестала существовать. Теперь я была лишь дыханием морозного ветра, которое смог бы уловить прохожий, случись ему пройти мимо.
Выпорхнув в высокое окно коридора, я перенеслась в соседнее здание за считанные удары сердца. Замерла у того самого черного провала библиотеки и медленно, подобно густому туману, просочилась внутрь.
Огромные книжные стражи стояли так плотно друг к другу, что между ними протиснулся бы лишь один человек, да и то весьма худощавый, чтобы не задеть кожаные корешки соседних фолиантов своим телом.
Литература копилась здесь столетиями, погребенная под слоями пыли и времени. Где же искать среди этого бумажного океана книги о Долине изгнанных? И куда сгинула та черная тень? Мысли путались, сбиваясь в тревожный клубок.
— Зачем эти книги? Я сам могу тебе все показать!Резкий, грубый голос разорвал бархатную тишину зала, ударившись о высокие своды.
— Что?! Кто здесь?! — Я тебя не вижу, — сорвался с моих губ испуганный вскрик.
— И я тебя не вижу! — дерзкий, бархатистый смех впился в тишину осколками стекла. Он глумился, эхом отражаясь от древних сводов и заставляя кровь стыть в жилах. Воздух рядом со мной мгновенно сгустился, став обжигающе плотным; по коже поползли ледяные мурашки дикого, первобытного ужаса.
— Разве ты забыла устав своей академии? Если стража учует твой истинный дух, дитя, твоя участь будет куда печальнее изгнания. Проблемы покажутся тебе ласковым бризом.
— Кто ты? — сорвался с моих губ едва слышный шелест, мольба утопающего. Язык онемел от паники.
— Покажись Как твое имя?Ужас быть разоблаченной сдавил горло стальным ошейником. Шаги патруля уже лязгали сталью где-то за поворотом галереи. Инстинкт оказался быстрее разума: скрываться больше не было смысла. По телу прокатилась горячая, болезненная волна трансформации. Чешуя и тьма схлопнулись внутрь, растворяясь под кожей, и спустя мгновение перед незримым гостем стояла обычная перепуганная студентка.Раскаленный воздух взвихрился вокруг меня невидимыми смерчами, обжигая легкие при каждом вдохе. Чернильная бездна, притаившаяся во мраке меж книжных стеллажей, лишь снова исторгла из себя ядовитый, вибрирующий хохот.
— Луми Тушар, хрупкое создание, этому месту чуждо твое пламя. Доверься мне, мотылек, и я укрою твои крылья от огня.Я непонимающе опустила веки, безвольно роняя подбородок в коротком кивке. Слова застревали в пересохшем горле.
— Я знаю где твои родители. Ты ведь истосковалась по теплу родного очага? Жаждешь вновь обрести семью?Его голос струился густым медом, отравленным полынью искушения.
Сердце пропустило удар, а затем сжалось в тугой, саднящий ком тоски и давней боли.
— Кто ты такой?! — крикнула я, вкладывая в этот возглас последние остатки воли, намеренно повышая голос до предела. Пусть сбегутся все магистры, пусть явится сама ректорша — кто угодно, лишь бы разорвать эту удушливую пелену наваждения.
— Покажись! — Не нужно шуметь, глупое дитя. Я пришел исцелить твою рану. Твоя мать просила найти тебя и привести домой. Но ты, подобно пугливой лани, постоянно пытаешься ускользнуть во мрак. Хватит сопротивляться. Позволь мне коснуться твоей руки. Пойдем со мной. В мертвенном лунном луче, пробившемся сквозь высокое стрельчатое окно, среди поднявшейся седой книжной пыли его шаг прочертил пространство искажением. Из черноты медленно, тягуче проступила крупная мужская ладонь цвета обсидиана.
— Доверься мне. Твои родители ждут тебя на той стороне.Я смотрела на эту руку как завороженная, не в силах отвести взгляд от идеальных темных линий. Душа, истерзанная годами одиночества, рвалась навстречу, тянулась принять это гибельное приглашение, соскользнуть в спасительную бездну.Но внезапно рассекший спертый библиотечный воздух клинок холодного ветра привел меня в чувство.
На пороге возник он — несгибаемый генерал Ормар. Его появление вырвало меня из липкого дурмана, словно ведро ледяной воды. Я вздрогнула всем телом, приходя в себя после морока.
— Зардар! — стальной бас генерала сотряс тяжелые фолианты на полках.
— Я предупреждал тебя, чтобы духу твоего здесь не было. Или ты так жаждешь отправиться глубже Долины изгнанных, откуда нет возврата?! Древнюю библиотеку накрыло волной язвительного, раскатистого смеха черной тени. Она метнулась к потолку, впитываясь в пыльные балки, издевательский хохот плясал между безмолвными рядами книг.
Глава 6
– Неужели сам генерал Ормар, стоит на страже столь прекрасной девы. Интересно вы еще не нарушили кодекс северных земель? — голос Зардара сочился патокой и ядом. Едкая, змеиная усмешка исказила пространство вокруг него, впиваясь в мою душу ледяными иглами смущения.
Тяжелая поступь Стэйна по белоснежному мрамору библиотеки прозвучала подобно удару боевого молота о наковальню; гулкое эхо прокатилось под высокими сводами зала, заставив замереть вековую пыль в столпах солнечного света.
— Что тебе нужно от моих учеников? — пророкотал голос генерала. Его голос не дрогнул ни на полтона, разбившись о колкую провокацию незваного гостя, словно морская волна о черный утес.— О! Мне нужна лишь одна из них! И ты, северный дракон, прекрасно знаешь истинную причину!
Стэйн промолчал, но его взгляд стал тяжелым клинком, пронзающим бесформенную тьму.
Она клубилась прямо в воздухе: то рассыпалась мириадами невидимых, жалящих частиц, то вновь собиралась в огромное, густое пятно первородного мрака, жадно пожирающее свет ламп.
— Ни один ученик этой академии не переступит ее порога по твоей воле, — сталью зазвенел воздух.
— И в твоих же интересах прекратить охоту на мисс Тушар. Иначе долина Изгнанных станет твоей вечной усыпальницей, из которой нет пути назад.В ответ раздался смех — сухой, ломаный треск рвущейся бумаги, от которого стыла кровь в жилах.
— Ты принимаешь меня за испуганного зверя? Какая глупость! Эта магичка оскверняет своим присутствием древние стены. Одно мое слово Совету, шепот о проверке архивов академии и чистоты ее родословной — и первым, кого низвергнут в мои владения, станешь ты сам. Не будем омрачать этот вечер кровью. Отдай мне девчонку. И мы оба сделаем вид, что никогда не встречались.
— Лами, за спину! — нордический тон генерала полоснул морозом, не терпящим возражений.Я сорвалась с места беззвучной тенью, укрывшись за его раскатистой широтой плеч.
Без того массивное тело стэйна начало стремительно разрастаться, заполняя собой пространство. Мускулистые плечи с глухим треском разорвали снежно-белый лен рубашки, а с предплечий клочьями слетела ткань. Под пергаментной кожей вскипели синие светящиеся ручейки древней магии, рисуя причудливую вязь. Я не видела его лица, но вся мощная шея покрылась пульсирующими черными письменами древних царей.
— Стэйн, умерь свой пыл! — прошелестел насмешливый совет из самой бездны.
— Тебе ли не знать, что меня нельзя уничтожить клином или пулей. Мы лишь поднимем шум, который будет стоить тебе головы.
Ладонь Ормара указала во мрак. В ней зародился слепяще-голубой луч абсолютного холода, вырвался вперед и лизнул край тени. Зардар заметался: он распадался на пепел и тут же сгущался снова, уворачиваясь от магических стрел генерала. Но на одно биение сердца голубой росчерк все же настиг центр темного пятна. На мгновение вместо бестелесного ужаса на мозаичный пол рухнуло нечто очень худое, человекообразное.
Оно почти мгновенно перетекло обратно во тьму, но этого краткого мига хватило моему взгляду. Я его рассмотрела.Существо было совершенно голым и бесполым. Крошечные глазки-бусинки источали тусклый багровый свет. Голый череп без единого волоса венчали острые костяные наросты, а неестественно длинные, узловатые пальцы скребли мрамор.
Зардар больше не вед с нами диалог. Он просочился сквозь щели рассохшихся оконных рам быстрее сквозняка, оставив после себя лишь запах озона и старой могильной земли.
В библиотеке повисла звенящая, секундная тишина. В косых лучах медленно оседала золотистая пыль.Генерал величественно развернулся ко мне. Морок спал с его облика так же быстро, как и появился. Через рваную ткань на торсе проглядывали чеканные мышцы, поросшие черным волосом. Мой взгляд намертво прикипел к этому зрелищу, задержавшись дольше дозволенного приличиями.Генерал заметил и быстро вернул меня к разговору.
— Теперь ты видела, кто хочет тебя забрать. Но никому, ничего говорить нельзя. Если хочешь и дальше учиться в этой академии.С этими словами он направился к выходу, растворяясь в полумраке коридора.
Но смириться с таким оборотом я не могла. Ноги сами бросили меня следом за тяжелой фигурой Стэйна.
— Я ничего не понимаю, генерал Ормар, — выдохнула я, преграждая ему путь дрожащим голосом.
— И что теперь? Ждать очередного прилета этой гнетущей тени, вздрагивая от каждого скрипа паркета?Он остановился лишь на пару мгновений, бросив через плечо:
— В ближайшие ночи тебе нечего опасаться. А я тем временем сделаю для тебя защиту.И снова тяжелые шаги потянулись к дубовой двери. Я бежала за ним, отчаянно цепляясь за остатки самообладания.
Сама от себя такого не ожидая, я дотронулась до литого предплечья генерала. Он опустил глаза сначала на мои тонкие пальцы, затем поднял тяжелый, пронизывающий взгляд.
— Ну постойте же! — взмолилась я.
— Объясните, зачем я понадобилась этому чудовищу? Какая мне грозит опасность?
— Пока академия признает тебя своей, тебе не грозит даже царапина, — его голос немного смягчился.
— Главное, пей зелье, которое я оставил на твоем столе, и не смей гулять по ночам. Благодаря алхимии в твоей крови я всегда узнаю, если тебе будет грозить опасность. Как только он осмелится приблизиться, я встречу его лично.
— Значит, мне теперь всю жизнь ходить и оглядываться? Так жить невозможно! Зачем я ему?!Стэйн Ормар посмотрел на меня долгим, многозначительным взглядом, в котором читалась древняя, неизбывная усталость.
— Ему нужен сосуд для обмена.Меня обдало могильным холодом, пробравшим до самых костей.
— Обмена?..Сосуд?— Чтобы выбраться из долины Изгнанных, нужно обменять свое проклятое существование там на чужое здесь. Но далеко не каждая душа подойдет в качестве платы. Нужны полукровки. Такие, как ты. Впрочем, причина кроется не только в этом.
Глава 7
За столь короткое время ,которое довелось мне общаться с генералом, я поняла, что он не обладает тактичным сочувствием и вниманием к переживанию других людей. Он не станет гладить по голове, заглядывать в глаза с участливым видом или подбирать слова для чужих душевных терзаний. Но стоит лишь тени угрозы лечь на покой его подопечных – и он встанет на их защиту без единого лишнего слова, без праздных вопросов, превращаясь в монолитную, несокрушимую стену. Именно эта первобытная, бескомпромиссная прямота и подкупала до дрожи, сплетаясь с его пугающей, почти нечеловеческой красотой.
По долгу службы и высокому статусу генералу Ормару полагалось носить тяжелую мантию, расшитую знаками отличия, но даже плотный бархат не мог до конца укрыть правду. Под складками ткани угадывалось тело, высеченное из камня – крупное, хищное, с бугрящимися жгутами мышц. Его руки, сильные и рельефные, задавали тон всему облику, выдавая в нем воина, а не кабинетного служаку.
Порой я ловила обрывки праздного шепотка: скучающие зеваки говорили, что генерал невыносимо высокомерен, а мантию носит лишь для того, чтобы каждый встречный безошибочно считывал его ранг. Какая наивная глупость. Я-то знала истинную причину.
В тот злополучный вечер, когда я очнулась от тяжелого обморока в его спальне, он сидел ко мне спиной. Мой взгляд, скользнув по напряженной линии его плеч, намертво прикипел к двум длинным, пугающе симметричным буграм, что вздымались из-под натянутой рубашки. Иллюзий не осталось. Ткань в этих местах была грубо, но искусно распорота и стянута тончайшей нитью. Мои друзья из гильдии северных драконов, оставшиеся в академии, не раз проделывали подобное со своими камзолами – крыльям нужен был мгновенный, беспрепятственный простор для рывка.
Генерал Ормар покинул библиотеку раньше, а я, выждав мучительную паузу, выскользнула следом, и юркнула в свою рекреацию. Образ Зардара ледяным крючком засел в памяти, и сама мысль о новой встрече с этой сущностью вызывала дикий страх.
В этот глухой академический час коридоры вымерли, утопая в синей полумгле. Устав суров: студентам строго запрещено покидать свои комнаты после десяти вечера. По гулким плитам шагали лишь стражники Акнаура, безмолвные хранители этих стен. Их долг – вычищать пространство академии, и если их чутье уловит миазмы потусторонней магии, они устранят заразу с пугающей оперативностью.
И все же находились безумцы, падкие до запретных знаний. Некоторые поселенцы академии питали болезненную страсть к диалогу с иными мирами, взламывая реальности ради открытия порталов. Увы, не всякая дверь запирается на надежный засов. Сквозь прорехи в барьере просачивались сущности, которым не было места в наших стенах. Осознание этой роковой ошибки приходило к студентам лишь после содеянного, когда было слишком поздно.
Я до сих пор помню холодную дрожь, пробегающую по спине при мысли о том инциденте с магичкой из мира Мицилий. Одно неосторожное заклинание едва не стоило академии тотального заражения. Всего за пять минут, словно пожираемый гнилой лихорадкой, цветущий мрамор коридоров и аудиторий покрылся густым, тошнотворным ковром из черной плесени и фосфоресцирующих грибов.
Сарина, юная гостья из иного измерения, сама до смерти перепугалась своего внезапного вторжения. В панике ее первобытная защитная реакция обернулась катастрофой – она принялась щедро осыпать все вокруг смертоносными спорами. Лишь чудом стражники Акнаура настигли ее вовремя, скрутили и вышвырнули обратно, передав в руки сопровождающего.
За незаконное открытие порталов полагался верховный суд внешних миров, но разве это останавливает юные умы? Несмотря на весь ужас, на всю осязаемую опасность, студенты то и дело поддаются дьявольскому искушению. Им не терпится приоткрыть завесу, заглянуть в чужие миры и академии, подсмотреть за чужими тайнами. И далеко не всегда эти контакты проходят бесследно для окружающих.
Мои шаги гулко отдавались от каменного пола, пока я почти бежала к своей комнате. В голове роились тяжелые, липкие вопросы. Из скупых слов генерала выходило, что Зардар – не залетный дух, призванный по глупости первокурсниками. Стэйн Ормар знал его, а значит, эта сущность была абсолютно самостоятельна и не нуждалась в унизительном приглашении. От этого становилось лишь страшнее.
Как? Как стражники Акнаура, чьи незримые очи, по легенде, пронизывают каждый камень этих стен, проморгали его вторжение? Как Зардар просочился мимо их всевидящего ока? Эти мысли, острые и колючие, подстегивали меня, заставляя ноги двигаться все быстрее, лишь бы поскорее оказаться за надежной дубовой дверью своей комнаты.
Нора мирно спала и даже не подозревала, что мы не в такой уж и безопасности. Есть маги которые спокойно могут поглотить душу полукровной в нашей академии. В гулких коридорах академии, где воздух пропитан запахом старой бумаги и озона, таились маги, способные равнодушно, словно срывая перезрелые плоды, касаться душ таких, как я – полукровок. Эта ледяная, липкая мысль змеей обвивала сознание, отравляя каждый вдох. Что предпринять? Рассказать ли Норе? Или сначала, поговорить с генералом? Зардар наметил меня своей добычей, и кольцо его охоты неумолимо сжималось.
Я опустилась на самый краешек её постели, вглядываясь в родные черты, отчаянно надеясь, что она сама почувствует моё дыхание и откроет глаза. Но Нора лишь мерно посапывала, а спустя пару минут, словно отгородившись от моего немого крика, отвернулась к стене, натянув одеяло до самого подбородка. Этот жест я истолковала как безмолвный приговор: ей не нужно знать. А значит, мне предстоит путь в кабинет генерала.
Взгляд упал на циферблат: половина второго ночи. Каким жалким, безумным отчаянием будет выглядеть мой ночной визит? Но что есть жалкая репутация в сравнении с собственной жизнью? С другой стороны, генерал клялся, что зелье, текущее по моим венам, станет его незримыми глазами. Он всегда узнает, если мне будет грозить настоящая беда.
«Довольно, Лами Тушар, – жестко приказала я себе, сжимая ледяные пальцы в кулак. – Хватить себя накручивать и ложись спать».
Сон не пришел. Ночь обернулась бесконечной, изматывающей пыткой. Я накручивала себя до звона в ушах, а мысли, обезумевшие от тревоги, рвались сквозь пространство прямиком к покоям генерала. Я лежала пластом, вслушиваясь в гулкую тишину и отсчитывая глухие удары сердца до рассвета.
Лишь когда за стрельчатым окном надрывно и хрипло затянул свою песню петух, невидимые тиски на груди слегка разжались. Встретив бледный, сиреневый рассвет воспаленными, сухими глазами, я наконец провалилась в тяжелую, вязкую негу грез.
– Лами, сколько можно спать? – голос Норы вырвал меня из тяжелого забытья. Она бесцеремонно трясла меня за ногу, но в этот предрассветный час казалась мне злейшим врагом.
Голова раскалывалась, пульсируя тупой болью недосыпа. Проведя ладонью по щеке, я нащупала глубокую, багровую полосу – отпечаток подушки. Судя по свинцовой тяжести во всем теле, за те жалкие три часа, что мне подарила ночь, я не поменяла позы ни на дюйм.
– Такое ощущение, что ты вчера в одиночку съела бочонок соленых огурцов, – рассмеялась Нора, разглядывая мое лицо. – Что с тобой? Ты не себя не похожа.
Я обхватила горящие щеки ладонями и тяжело выдохнула, глядя в мутное зеркало над умывальником.
– Нора, я проспала три часа. Больше ничего не спрашивай.
Она вопросительно вскинула бровь, и я поняла: игра началась.
– Та-ак! – подруга уперла руки в бока, принимая позу профессионального инквизитора. – Рассказывай, где ты блуждала ночью? Неужели с ним?
Ее многозначительный кивок в сторону тяжелой дубовой двери не оставлял сомнений – она намекала на генерала.
Я пристально посмотрела в её ясные глаза и поняла, что больше не выдержу этой ноши в одиночку. Она моя подруга, мне жизненно необходима её поддержка, иначе я просто лопну от внутреннего напряжения.
– Нора, меня хотят унести в долину Изгнанных, – слова сорвались с губ лихорадочной, сбивчивой скороговоркой. Мне было до дрожи страшно произносить его имя вслух, и я, подавшись вперед, прошептала ей на ухо: – Зардар.
Нора отпрянула, и на её лице отразилось неподдельное, почти суеверное изумление.
– Кто это ? И зачем ты ему сдалась?
Я колебалась, кусая губы. Могу ли я доверить ей свою главную тайну, признаться, что я полукровка? Доверие она никогда не подводила, но в этой смертельной партии я не могла быть уверена ни в ком.
– Нора, я не знаю. Вчера в библиотеке я просто столкнулась с ним. Но генерал снова выдернул меня из-под удара.
– Оу, генерал! – фыркнула она. – Он как всегда тут как тут. Создается впечатление, что он следит за каждым твоим шагом.
– Не смешно, Нора, – мой голос дрогнул. – Этому Зардару нужна именно я. И он не остановится, пока не добьется своего, выпьет меня до дна.
Наш напряженный диалог оборвал звук распахнувшейся двери. В комнату, не дожидаясь приглашения, вошла высокая, смуглая девушка с гривой смоляных волос. Массивные щиколотки и тяжелые, уверенные движения создавали обманчивое впечатление, будто она годами ворочала каменные глыбы.
– Привет, девчонки, – её голос оказался неожиданно низким и бархатным. – Меня зовут Ринал, и я буду вашей соседкой.
Мы с Норой изумленно переглянулись.
– Разве вам ничего не сообщили? – Ринал обвела взглядом нашу растерянную комнату.
– Нет. Наверное, просто не успели, – первой опомнилась Нора.
– Ты новенькая или тебя перевели с другой секции? Мы тебя здесь прежде не встречали, – с любопытством спросила я.
Гостья опустила свои темные, цвета жженого каштана глаза и уставилась в потертые доски пола.
– Я новенькая, но я не хочу о себе говорить. Пожалуйста, не задавайте мне вопросов. Я их не выношу.
Мы снова обменялись быстрыми взглядами. Странная какая-то.
– А я Лами, а это Нора – моя лучшая подружка, – представилась я, пытаясь сгладить неловкость.
Ринал лишь глянула на нас исподлобья тяжелым, немигающим взглядом и, не проронив больше ни слова, молча принялась раскладывать свои скудные пожитки в старый дубовый комод.
– А к какому факультету магии ты относишься,можно спросить? – с легкой, едва уловимой улыбкой поинтересовалась Нора, изящно склонив голову набок.
– Корневая магия, – отрезала Ринал, и в ее голосе прозвучал звон холодного металла. Одним движением она сбросила с плеч тяжелое платье. Полуобнаженная, с прямой, как натянутая струна, спиной, она скрылась за дверью ванной комнаты, оставив за собой лишь звенящую тишину.
– Что за дикарка? – с нескрываемым раздражением выдохнула Нора, когда шум воды заглушил их голоса. – Тяжко нам с ней придется, ох как тяжко.
– Ой, да ладно, не нагнетай, – отмахнулась я. – Вспомни нас самих, мы ведь тоже не за один вечер сошлись. Привыкнет она, свыкнемся и мы.
– Ты видела ее ноги? – прошептала Нора, подавшись вперед, и в ее глазах блеснуло ядовитое любопытство. – На такие «тумбы» впору надевать платья подлиннее, чтобы скрывать эти особенности.
– Нора, прекрати сплетничать, словно базарная торговка, – сказала я. – Ты просто не знакома с истинными корневыми магичками. Они все до единой скроены по этому суровому лекалу. И, между прочим, поговаривают, что чем крепче и мощнее их ноги, тем сокрушительнее их природная сила.
– Лами, а тебе не кажется это противоестественным? – подала голос Нора, задумчиво перебирая чужие, еще пахнущие дорожной пылью вещи на письменном столе. – Почему к нам решили подселить магичку из другой секции? Такого не случалось со дня основания академии. Это же строжайше запрещено кодексом безопасности.
– Ты права, нужно немедля вытрясти душу из куратора, – сказала я. – Почему они пошли на такой беспрецедентный шаг. Мы с тобой, конечно, создания мирные, хоть и характеры у нас разные. А если она начнет источать ядовитые испарения? Никто и не поймет, чем именно нас задушило во сне. Нет, мне это точно не по душе. Здесь кроется какая-то чудовищная ошибка. Срочно нужно все разузнать.
– А, спроси-ка об этом у своего генерала, – игриво добавила Нора, вскидывая бровь и лукаво прищуриваясь.
Я аж поперхнулась воздухом. Резко прижав указательный палец к губам, я отчаянным жестом призвала Нору следить за языком.
– Ты в своем ли уме такое говорить? – прошипела я, чувствуя, как от негодования вспыхнули щеки. – Оставь свои неуместные шуточки. А что до Ринал, мы непременно выясним все у старшей кураторши факультета.
Не успела я договорить, как дверь ванной распахнулась. На пороге стояла Ринал – вся пунцовая, словно спелый, налитый солнцем помидор. Тюрбан из полотенца исчез с ее головы, обнажив тяжелую, лоснящуюся волну волос цвета воронова крыла, что доставала ей едва ли не до самого копчика. Мы с Норой, как два вымуштрованных солдатика, застыли на моей кровати и молча, не моргая, следили за каждым ее плавным движением.
Внезапно она сама начала отвечать на те вопросы, что тяжелым воздухом висели в нашей комнате:
– Генерал к моему переселению не имеет ни малейшего отношения, – сделав многозначительную паузу, она пронзила меня тяжелым, немигающим взглядом. – А подселил меня к вам старший маг кафедры лиственных и корневых. Он рассудил, что если я вдруг выйду из себя, вы двое сумеете быстро меня охладить.
Выдержав еще одну секундную паузу, Ринал вдруг запрокинула голову и рассмеялась в голос – громко, заливисто и совершенно беззлобно.
– Ох, видели бы вы сейчас свои лица!
– Как ты узнала, о чем мы шептались? Ты что, подслушивала за дверью? – изумленно округлила глаза Нора.
– Девочки, вы вообще имеете представление, кто учится в этих стенах, или вы настолько замкнулись в своем мирке, что внешний свет вам более не интересен? – в ее тоне прорезался резкий, заносчивый металл, от которого по спине пробежал неприятный холодок.
– Мы не обязаны интересоваться каждым встречным! — с той же суровой прямотой произнесла я, выпрямляя спину.
– А это зря, – усмехнулась Ринал. – Даже у стен есть уши. Но в моем случае – у цветов. – Она небрежно кивнула в сторону подоконника, где в тяжелой глиняной кадке раскинула ветви наша гортензия, которую мы с таким усердием выхаживали.
– Что?! Как это возможно? – потрясенно переспросила я, во все глаза глядя на безобидные розовые шапки соцветий.
– Девочки, хватит тупить, что вы соображаете так туго, – вздохнула она, и ее плечи едва заметно напряглись. – Я начинаю выходить из себя.
Сухой, безжизненный треск разорвал густую тишину комнаты. Прямо на наших глазах изящные кисти Ринал начали стремительно меняться: плоть истончалась, проступая узловатыми суставами, а пальцы вытягивались в ломкие, иссушенные ветви. С них осыпалась последняя, едва заметная пыльца, и вот уже к нам потянулись корявые, безлиственные сучья, жадно царапая воздух.
Воздух пронзил короткий, птичий вскрик – Нора отшатнулась, словно от удара невидимого хлыста, и растворилась в густой тени у книжного шкафа. Я же лишь медленно склонила голову к плечу, наблюдая за этим пугающим перерождением.
– Всё ясно, – мой голос прозвучал ровно, разрезая нависшее напряжение. – Мы поняли. Ты сплетена с флорой. Они – твои глаза и уши.
– Ну наконец-то! – сухие ветви с влажным хлопком вновь обернулись живыми ладонями, и Ринал звучно ударила в них, словно в ладоши. – А вы чем похвастаетесь?
– Я и Нора метели, – ровно ответила я, чувствуя, как за спиной тяжело дышит подруга. – Но, насколько мне известно, перевоплощаться можно лишь в учебных залах. За их порогом нам строжайше запрещено демонстрировать свои способности.
Ринал лишь небрежно отмахнулась, и на её губах заиграла снисходительная усмешка.
– Ну конечно, запрещено! И ради чего тогда мы годами зубрим древние руны и сжигаем пальцы на практикумах?
– На случай, если тьма подберется к самым воротам. А вообще, главное сокровище этих древних стен – это дружба и взаимная поддержка, – ответила я.
– Нора, да прекрати ты жаться к стене! – Ринал повернулась к моей подруге, и её взгляд опасно потеплел. – Неужели вам никогда не хотелось сорвать пару замков? Просто немного пошалить?
Ещё мгновение назад эта девушка казалась высеченной из серого камня – хмурая, отстранённая, похожая на одинокое изваяние в пустом коридоре. Сейчас же её словно подменили: в глазах плясали озорные, опасные искры.
– Это как, пошалить? – я подалась вперед, вклиниваясь между ними. – Мы не станем ничего нарушать. Это точно.
– И не нужно ничего нарушать, – мурлыкнула Ринал. – Вы любите сплетни, девочки?
Мы с Норой качнулись в унисон, отрицательно мотнув головами. Ринал недоверчиво, с тихим смешком прищурилась.
– Никогда в это не поверю. Основа любой женской дружбы – это яд в красивой чаше и чужие тайны. Кого вы пытаетесь обмануть, куклы? Я могу приоткрыть для вас завесу чужих секретов. Хотите?
– Зачем нам это нужно? – я почувствовала, как внутри поднимается холодная волна неприязни. — Мне совершенно не интересно. Да и как, позволь спросить, ты собираешься это сделать?
Ринал снова смерила Нору тем долгим, уничижительным взглядом, каким смотрят на безнадежно глупых.
– Нора, ты что, выходила подышать пылью коридоров, когда я рассказывала о своей природе?
Нора лишь судорожно выдохнула, издав что-то похожее на надломленное «А».
– Короче, девчонки, – Ринал понизила голос до интимного, бархатного шепота. – В каждой комнате, даже в самых стерильных кельях Ледяного крыла, водятся свои лопухи.
– Вроде нет ни у кого никаких лопухов, – встряла Нора, нервно теребя край рукава.
Ринал цокнула языком, словно её утомила эта бессмысленная игра.
– Нора, ты надо мной издеваешься?
– Ринал, продолжай, – мягко, но властно осадила её я. – Мы тебя поняли.
– Ну так вот, – её глаза опасно сузились. – Неужели вам ни капли не интересно, что думает о тебе, скажем, сам генерал? Или кудрявый Эрл?
Ринал вперила свой гипнотический, интригующий взгляд прямо в Нору. Подруга вспыхнула маковым цветом, её ответные слова заметались, срываясь на невнятное бормотание. Ринал попала в самое сердце.
Нора была влюблена в Эрла с факультета Ледяного крыла – без памяти, по самые кончики ушей. Он был молод, но уже славился умом и яростной силой дракона, и всё, чего он жаждал – это алый плащ королевской гвардии самого генерала Стейна.
– Ты о чём, какой ещё Эрл, я не знаю такого, – отчаянно протараторила Нора, пряча взгляд.
– Не трать драгоценный воздух на оправдания, – отмахнулась Ринал. – Я всё о вас знаю. Я знаю всё обо всех, кто дышит под этими сводами.
– И зачем тебе столько пустой, чужой шелухи? – искренне удивилась я.
– Она мне ни к чему, – пожала плечами магичка. – Просто это моя природа – я корнями прорастаю сквозь полы, я много слышу и ничего не забываю. Ну так что, Нора? Хочешь узнать, чем дышит твой возлюбленный в этот самый миг? Что он шепчет, когда думает, что его никто не видит?
– А что для этого нужно сделать? – голос подруги упал до испуганного, трепетного шепота.
– Да ничего особенного, – Ринал хищно улыбнулась. – Я сейчас пойду в их крыло. Раньше я лишь делала обходы, проверяла, не засохли ли филодендроны в кадках. И там, между делом, как бы невзначай вспомню о тебе и уйду. Поверь, они тут же начнут перемывать тебе косточки. А ты в это время будешь слышать каждое их слово.
– Как? – мы с Норой округлили глаза, непонимающе глядя на эту пугающую девушку.
– Ну как, как… – Ринал закатила глаза. – Через гортензию. Просто приложите свои любопытные ушки к её тяжелым, влажным соцветиям и наслаждайтесь. Я всё устрою, почва будет благодатной.
– Нет, Ринал, – мой голос зазвенел сталью. – Это плохо закончится. Не смей этого делать. Нора, даже не думай соглашаться.
Нора заметалась на месте, прижатая к стене. По её лихорадочно горящему лицу было видно всё: она хотела этого до дрожи в коленях и боялась до ледяного пота. Подобная ворожба — это прямое вторжение в чужую душу, грязная тропа, которую никто бы не одобрил.
– Нора, нет! – я схватила её за руку. – Ринал, спасибо. Но нам это не интересно.
Ринал не сводила с моей подруги тяжелого, давящего взгляда.
– Я согласна, давай! – вдруг выпалила Нора, и её рука вырвалась из моей хватки. – Лами, это же сущие пустяки! Никто не узнает, цветок не выдаст. Что мы, в конце концов, теряем?
Я слишком хорошо знаю свою подругу. Когда у неё вот так предательски, по-ведьмински загораются глаза, её уже не удержать ничем. Я до сих пор не верила этой малознакомой магичке, но она слишком быстро нашла ключ, предложив Норе самый запретный, самый сладкий плод.
– Хорошо, хорошо, давай! – возбуждённо, захлебываясь воздухом, протараторила Нора. – Когда начнем?
– А прямо сейчас, – улыбка Ринал стала похожа на трещину в фарфоровой маске. – Я иду к ним, а вы просто подойдите к цветку. И слушайте.
– Вот так просто? Просто слушать?
– Именно! – её силуэт уже таял в дверном проеме. – Просто слушать и наслаждаться. Я скоро буду, это не отнимет и пяти минут.
