Czytaj książkę: «Per aspera ad Astra»

Per aspera ad Astra¹

В окно постучала полночь,

И стук ее был беззвучен.

На белой руке блестели

Браслеты речных излучин.

Ф.Г. Лорка

Verrà la morte e avrà i tuoi occhi².

C. Pavese

Арсанна. Арзанарим. Каэнос. Царский дворец.

Начало весны 105 г. по д.л. I Илиона

Тридцатилетний темноволосый мужчина лежал на широкой кровати, укрытый лучшими сэтскими шелками и соболиными шкурами. Рядом с царем постоянно находился кто-то из его детей или лекарей, а когда те отлучались, их место занимали приближенные к его особе слуги. На улице расцветала весна, она чувствовалась даже здесь, но он постоянно мерз, не спасал даже мех, который принесли ему дочери.

Мужчина улыбнулся, отчего в его серых глазах тут же разлилась нежность, и он помолодел лет на десять, хотя и без того выглядел едва ли не юным. Старшая Лаэрра, опора, заменившая девочкам мать, добрая и нежная Исиль, малышка Миана. И его сыновья: Нэрарим, Ларэсис, Гаэзри – он оставит Царство им.

Нэрарим мудр и умен, он станет хорошим царем и достойным правителем. Он защитит братьев и сестер. Ларэсис – воин, его учил сам Иммерлан, а он успел завоевать полмира, прежде чем Пятеро позвали его за собой и он покинул эту землю. Средний сын преклонялся перед своим наставником и в память о нем выстроил Лану гробницу в горах неподалеку от Каэноса. Мавернаххар спрятан у подножия одного из фаджарийских хребтов и простоит тысячелетия. Его охраняли и будут охранять не только воины – на страже покоя великого воителя и нареченного брата царя стоят Вечные Силы и само время.

Сжав холодные пальцы поверх одеяла, повелитель Арзанарима подтянулся и постарался сесть. Вольноотпущенные тут же повыскакивали изо всех углов и начали поправлять господину одеяло, интересоваться, не хочет ли тот пить, не жарко ли ему. А лекарь принялся мерить пульс и щупать лоб.

Правление его продолжалось больше полувека, и сопровождалось многими войнами, но народ любил своего правителя и почитал как бога, хотя он того и не заслуживал. Как же ему повезло! Под конец своего царствования он мог не беспокоиться о том, к кому перейдет трон. Да и дети его все как один любили его, а, узнав что он вступил на Тропу, на девочек было страшно смотреть. Но больше всех при скорбной вести плакала младшая. Позднее никто старался не показывать вида, насколько им тяжело, однако припухшие веки дочек и потухшие глаза сыновей говорили лучше всяких слов. Кто-то, наверное, посоветовал им, чтобы они не хоронили отца раньше времени, вот дети и держались. Нет, верно говорят, что Пятеро благословили его век. Он умрет счастливым!