Czytaj książkę: «Так не бывает: мужчина из сна»

Глава 1

СОН ЕВГЕНИИ

Этот жест, как он пальцами перебирает от ее плеча до локтя, а потом уже не отрывая ведет до ладони...

Рыжеволосая кудрявая Женя отодвинулась назад для объятия – ведь он стоял сзади. До этого она раскладывала морковный пирог по тарелкам у плиты, но, разумеется, объятья были более заманчивым делом.

Сильные надежные руки тут же обняли.

– Пока дочка в садике, – прошептал он на ухо.

И все куда-то уплыло и стало из яркого сна обычным сном.

КОНЕЦ СНА ЕВГЕНИИ

Звук будильника, максимально мерзкий, напомнил Женьке, что она должна собираться на смену. Утро начиналось солнечно, вид из окна был совсем не тот, что во сне – там были пальмы, а здесь – величавые осенние сосны в новом наспех возведенном жилом комплексе в живописном пригороде, чтобы заманивать молодых дешевыми студиями.

Сон был как всегда волнующий и захватывающий. Было одно «но». У нее в реальности не было мужа и парня тоже. И детей не было. Женя только-только закончила медучилище и по счастливому совпадению в местной больнице были места, иначе ехать ей в большой город сначала на автобусе, потом на электричке. Что ж, квартиры, купленные живущими на скромные средства родителями, такими шикарными и близкими к центру не бывают. Чтобы подарить такое на совершеннолетие, были привлечены к помощи все возможные и невозможные родственники и задействованы неизвестного размера кредиты.

Женя вошла на работу. Воздух в отделении был с привычной ноткой антисептика.

Цокая туфлями по кафелю, рыжая стройная Евгения прошла до поста медсестры.

Заполнив все журналы и приняв дежурство, Женя оглядывалась в разные стороны коридора, ища завхоза. Ветошь на посту заканчивалась.

В ее жизни не было ничего из ряда вон выходящего: работа, квартира, кот, редкие визиты в гости к маме с папой и такие же редкие встречи с подругой Юлей, блондинкой, которая работала лаборантом в отделе анализов. Все логично и предсказуемо. Даже рыжий кот Метроном (Метрик) встречал ее одинаково: требовательное «мяу» у полной миски и равнодушный взгляд, полный кошачьего высокомерия. Вот только эти сны сбивали с толку.

В училище она встречалась с однокурсником, но после обучения он уехал на родину. Она стала молодым специалистом и, честно говоря, шарахалась, когда с ней в интернете или в кафе пытались познакомиться и сразу спрашивали:

«Где живешь? Квартира своя?»

– Пффф, – она поморщилась, вспоминая таких парней, занимаясь при этом регулировкой капельницы для бабы Нади.

– Вот еще, – подумала она еще раз, – мужчину в свою квартиру? Чтобы туда пришел на готовое?

– Да, дочка, сейчас такие мужчины жадные пошли.

– Ой, баб Надь, я что, вслух сказала?

Обе засмеялись.

Баба Надя была местной легендой. Лет семидесяти, с живыми, острыми глазами и седыми волосами, убранными в аккуратную шишку. Она знала все сплетни городка за последние полвека и была ходячей энциклопедией чьих-то родственных связей, удачных и неудачных замужеств, скандалов и радостей. В больницу она попадала с завидной регулярностью – то давление подскочит, то суставы прихватят, то «просто прокапаться для профилактики». Персонал ее любил за неунывающий характер и за то, что она никогда не скучала и не давала скучать другим.

– Ну вот, красавица, скоро и на свободу, – сказала Женя, проверяя, хорошо ли идет раствор.

– Да уж, погуляла я тут в очередной раз, – вздохнула баба Надя, но в ее глазах читалось скорее удовольствие от внимания, чем тоска. – Дома-то одна, а тут народ, общение. Как в клубе по интересам, только капельницы вместо чая.

Звук мессенджера означал, что скоро обед и Юля ждет ее в столовке.

– Ну что, как ты? – Женя услышала чуть хриплый голос в трубке, – Юля за целый день накурилась в курилке.

– Нормально. Двух новеньких приняла, срочника с аппендицитом прооперировали. Как пробирки?

– Крутятся. Скучища. Давай, жду, я сегодня рыбу взяла по новому рецепту. Попробуешь.

Столовая мирно гудела, народу было мало, пока заходит только персонал, у больных обед чуть позже – вот тогда зашумят.

– Может, в пятницу куда-то рванем? – мечтательно предложила блондинка Юля.

– Посмотрим, – ответила Женя, глядя на запотевшее окно, за которым моросил холодный осенний дождь. – Еще только понедельник. – Она уже знала, что в пятницу будет слишком лень куда-то идти.

Они поели, обсудили зама главврача, который был дотошный, но красавчик, и разошлись по отделениям.

– А нет, не получится, – тут же пришло от подруги сообщение в мессенджер. Женя убрала телефон в карман халата, так как навстречу шел тот самый Вадим Генадич. Но успела прочитать «С племянницей попросили посидеть».

– Глаша! – призывно позвала Женя и вдруг побежала в другую сторону от Вадима Генадьича, – Глаша, я тебя полдня ищу. Пойдем на склад, ветошь нужна.

И вот хоть утро и начиналось с солнцем, робкими, но упрямыми лучами, танцующими золотыми зайчиками на стене, – но дальше, будто по какому-то злому умыслу, все переменилось. Сперва это были лишь безобидные барашки облаков на горизонте, белые и пушистые. Но они клубились, темнели, сбивались в грозные свинцовые тучи, подгоняемые резким, порывистым ветром.

Дальше набежали уже серьезные тучи, внезапно пошел и зарядил бесконечно лить дождь, выливая все положенные и неположенные осенние нормы.

Женя на секунду закрыла глаза.

Настало ощущение тепла. Не сухого, от батарей и кварцевых ламп, а влажного, плотного, пахнущего морем и цветущим олеандром. Потом – звуки. Где-то далеко смеются дети, слышен мерный шум прибоя.

Она встряхнула головой и снова ничего морского и южного, как в своих снах, в реальности не увидела. Только промозглый дождь. Такой же, в который она два года назад вытащила из канавы промокший дрожащий комочек – своего Метрика.

Вечером пришла домой. Как всегда включила сериал по кабельному. На этот раз был про какую-то мексиканскую чупакабру. Даже интересно стало, хотя обычно эти низкобюджетные работы не радовали. Но тут маленькая хрупкая девочка с дробовиком, с ней отец, есть конечно подозрительный друг отца и где-то во дворе чупакабра, а у девочки в комнате спрятанный ей мальчик мексиканский беженец который просил не говорить папе, ведь тот шериф...

Рука с пультом свесилась с дивана и дыхание становится ровным. Все-таки слишком долго искали чупакабру – успела заснуть.

СОН ЕВГЕНИИ

Она открывает глаза. Над ней – беленый свод потолка с темными деревянными балками. Сквозь щель в шторах бьет слепящее солнце. Она лежит на широкой кровати, простыни прохладные и мягкие на ощупь.

Дверь приоткрывается, и в спальню входит Он. Высокий, спортивный сероглазый брюнет с модной стрижкой с удлинненными волосами на макушке и челке, и короткими висками, в простых синих шортах и голубой футболке. Лицо обветренное, у глаз – лучики морщин от постоянного солнца. В руках он держит две кружки. «Спящая красавица»,– говорит он, и в его голосе слышится улыбка. Голос обычный, низкий, похожий на диктора радио. Он ставит кружку на тумбочку, и его пальцы на секунду касаются ее плеча. Прикосновение живое, настоящее. «Евгения, вставай, а то дети все панкейки растаскают». Она улыбается и тянется к нему рукой, чтобы ощутить шероховатость его загара...

КОНЕЦ СНА ЕВГЕНИИ

Что-то блюхается ей на грудь, ах, да, она же все-же лежит в своей квартире. И это Метрик решил, что тут тепло и уютно. Неплохое, в общем, место. «Ну почему я во сне ничему не удивляюсь? – размышляла медсестра, – Не спрашиваю якобы мужа ни о чем? Принимаю все это как данное. Не догадываюсь, что это сон. По какой-то странной узкой улочке во сне выхожу каждое утро на работу. Женя даже помнила, что было вокруг при выходе с этой улочки на набережную. Вдали стояла заправка с манящими огнями. А впереди было одноэтажное синего цвета здание – то ли музей то ли администрация.

Резкий трезвон будильника разрезал сон пополам.

Женя открыла глаза. Серый рассвет. Знакомый потолок. Кот на подушке. Она потянулась, села на кровати, пытаясь поймать ускользающие ощущения тепла и песка. Было странно. Интересно.

Эти сны снились ей уже около года, каждую ночь подряд. Как сериал. Она помнила узор на кафеле в той ванной, вкус местного хлеба, ощущение шершавого ствола кипариса, к которому она прислонилась.

Она встала, потянулась, заправила кровать и лениво пошагала в ванную, периодически спотыкаясь о своего кота Метронома.

О своей проблеме со снами она даже не могла сказать,что это проблема. Сон и сон. Было только странно, что там оказывалось все максимально далекое от реальности. Но и такое бывает. Снятся же людям погони, боевики. Или что они без каких-либо приспособлений летают. В реальности же так не летают.

Выйдя из подъезда и раскрыв зонтик, Женя поправила кудрявый локон и пошла до остановки привычным маршрутом. Ей везло – она почти всегда успевала на автобус, который идет еще до всеобщего утреннего помешательства вида «успеть на работу любой ценой» – не приходилось толкаться.

Опустив зонтик, она заметила на колготках стрелку: «Ах ты ж». Впрочем, в сестринской у нее лежали запасные.

Возможно, пора переходить на джинсы. Но еще после дождей хотелось бы отгулять бабье лето.

Женя заканчивала заполнять журналы у сестринского поста, чувствуя, как спина затекает и ноет от неудобного стула. Воздух был насыщен утренней суетой: звонки телефонов, скрип каталок, приглушенные разговоры.

Вдруг сзади раздался характерный шум – будто кто-то уронил металлический лоток, но поймал его на лету. Она не оборачивалась. Знакомые быстрые шаги приблизились,

Это был Миша – медбрат из травматологии, ее ровесник, высокий, подтянутый, с живыми темными глазами и вечной ухмылкой на лицу. Носил униформу с неизменной каплей хаоса: то один из карманов халата оттопырится от обилия случайных предметов внутри, то за что-то зацепится Волосы всегда слегка растрепаны, будто он только что вылез из под одеяла Обожал черный юмор (профессиональная деформация), но при этом обладал золотыми руками и невероятной чуткостью к пациентам.

– Верзилина Евгения, доброе утро! – раздался над ее ухом бодрый, слегка хрипловатый голос. – Твое лицо говорит мне, что ты либо не выспалась, либо наш дорогой пациент из 204-й опять тебя донимал. Предлагаю снять с него капельницу и повесить на него табличку «Осторожно, злая собака». Или подсыпать ему в компот успокоительного. Шучу, шучу! – добавил он, видя ее строгий взгляд.

Он принялся с упоением разворачивать какой-то батончик. – Кстати, о странностях. У меня вчера такая история приключилась. Заходит ко мне Бабушка Зоя из 210-й и говорит: «Сынок, а почему у вас тут медведи по коридору ходят?» Я ей: «Зоя Петровна, это санитары наши». А она: «нет, вот, слышу, ты, Мишка, идешь».

Женя фыркнула, не в силах сдержать улыбку.

Он вздохнул театрально и сгреб в охапку папки с анализами. Женя еще не придумала, как именно сегодня от него отделаться и сказала максимально просто:

–Ладно, Миш, я пошла работать,

– Да, золушка. Не задерживайся тут со своими... э... размышлениями. Скоро обход, а у нас в 215-й новый пациент – бизнесмен с приступом. Уже требует кофе, виски и секретаршу. Придется объяснять, что из этого у нас есть только физраствор.

Сегодня кроме бабы Нади в палатах были еще: баба Света, Ника Александровна, Настюшка и еще пара десятков пациенток отделения.

Ну хоть на этой неделе дежурю не в мужском, – улыбалась Евгения.

– Верзинина зайди в кабинет, – писклявый голос низенького лысого всегда веселого главврача был милее голоса громогласного зычного миловидного, но с характером, очень противного всем заместителя.

– Заир Самуилович, мы уже расписали дежурства.

– Пиши заявление на отпуск.

– Так еще рано, – протянула Евгения.

– А потом меня не будет, давай, заполняй, сразу заранее подпишу. Думаешь, ты одна тут в отпуск идешь?

– Хорошо.

Заполнив, она дождалась подписи, поблагодарила и вышла. Никуда вроде не собиралась, но может, купить горящую путевку?

Два года назад…

Дождь был холодным и противным, колол лицо мелкими неприятными колючками. Женя, кутаясь в промокший насквозь плащ, старательно обходила лужи на асфальте, также пытаясь не намочить густую волнистую рыжую шевелюру стекающей с зонтика водой. Училище осталось позади, впереди – долгожданная самостоятельность, новая квартира-студия, которую подарили на окончание. Мама, строгая сухонькая учительница и папа-бухгалтер, помогая с переездом, строго-настрого наказали: «Никаких животных, Женя. Ты вся в работе, забудешь покормить, квартиру всю испортят. Побудь сначала одна, привыкни».

Женя и не собиралась заводить питомца. Серьезно.

Из канавы донесся жалобный кошачий совсем детский писк. Полный отчаяния. Женя помнила такое – у бабушки в деревне были кошки.

В черной ледяной воде сидел крошечный рыжий комочек. Весь мокрый, трясущийся, он сидел под каплями. На всякий случай зашипел на спасительницу, но прижался, ведь выбора у него не было, лапы его не слушались, а она была теплая.

– Новая блузка, ну ой-ой-ой. И куда мне тебя? – Но сама уже вспоминала, где можно купить детское питание или козье молоко. Она читала, что коровье молоко котятам нельзя.

Дома она завернула его в старое полотенце и принялась сушить феном. Из мокрой гадости постепенно проявляться рыжий пушистик с огромными ушами и наглым взглядом зеленых глаз. – Ну все, – сказала она ему, выпаивая смесью из пипетки, – высохнешь – и на улицу. Или в добрые руки пристроим.