Czytaj książkę: «Побег из иллюзий»

Глава 1

Глава 1. Тот, кто улыбается не для тебя.

Мира сидела на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати, и смотрела на экран телефона. На нём Кайл смеялся в интервью — лёгкий, солнечный, будто ему вообще ничего не стоит быть счастливым. Внизу мелькали комментарии: «Он такой идеальный», «Я бы всё отдала, чтобы просто постоять рядом», «Он создан, чтобы спасать нас от серых дней».

Мира не писала ничего. Она просто смотрела, как он двигает руками, как чуть наклоняет голову, когда слушает вопрос, как в уголках глаз собираются крошечные морщинки — те самые, которые фанаты называли «морщинками доброты». Для неё это было не просто видео. Это был якорь. Когда в груди становилось тяжело и хотелось просто исчезнуть, она открывала этот ролик. И мир будто чуть-чуть выравнивался.

Внутренний монолог Миры:

«Он не обязан меня знать. Он вообще не обязан знать, что я существую. Но он делает так, что мне легче дышать. Разве этого мало? Люди говорят: Не влюбляйся в образ. А если этот образ — единственное, что не даёт тебе утонуть? Если реальность слишком громкая и слишком злая, а он — тихий уголок, где можно посидеть и перевести дух?»

Телефон завибрировал. Подруга прислала голосовое: «Мира, ты опять в этом своём кроличьем углу? Вылезай. Давай хоть кофе попьём. Или ты опять будешь смотреть, как он поёт?».

Мира улыбнулась, но не ответила сразу. Ей хотелось ещё пять минут побыть в этой тишине, где всё понятно: Кайл улыбается, камера ловит свет, фанаты пишут добрые слова. В этом мире не было места тревоге.

Она встала, потянулась, накинула куртку и вышла из квартиры. На улице пахло дождём и жареными булочками из ларька на углу. Обычная жизнь. Слишком обычная.

В кафе, где Мира работала администратором, было шумно и тесно. Она привычно кивала постоянным посетителям, принимала заказы, улыбалась, когда нужно, и старалась не смотреть в сторону стойки, где бариста громко спорил с кем-то по телефону. Её улыбка здесь была другой — не той, что появлялась, когда она смотрела на Кайла. Здесь улыбка была как форма одежды: надеваешь и носишь, даже если внутри всё сжато.

И тут она увидела его.

Парень у окна. Невысокий, в мятой толстовке, с тёмными кругами под глазами. Он сидел, уткнувшись в чашку, будто пытался найти в кофе ответы на вопросы, которые никто не задавал. И что-то в нём было… знакомое.

Мира замерла.

Он поднял глаза. И в этот момент она поняла: он похож на Кайла. Не как брат-близнец, не как копия. Но есть что-то: линия челюсти, изгиб бровей, тот способ, которым он смотрит, будто хочет спрятаться, но не может.

Парень заметил, что она смотрит, и нахмурился.

— Что-то не так? — спросил он, голос сухой, без прикрас.

Мира смутилась, будто её поймали за чем-то постыдным.

— Прости, — пробормотала она. — Ты просто… немного похож на одного человека.

Он фыркнул, но не зло, скорее устало.

— На кого-то известного? Поздравляю, мне это говорят раз в неделю. Обычно это заканчивается тем, что меня просят сделать селфи.

— Нет, — быстро сказала Мира. — Я не буду просить. Просто… заметила.

Он прищурился, будто пытался её разгадать.

— И кто он?

— Айдол, — тихо ответила Мира. — Кайл. Из группы «Lunar Bloom».

Парень замер. На секунду его лицо изменилось — будто кто-то дёрнул невидимую нитку и спустил маску. Потом он снова стал отстранённым.

— Понятно, — сказал он. — Ещё один человек, который любит картинку.

Мира почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Это не просто картинка, — возразила она. — Он… помогает.

Помогает что? Жить? — в его голосе не было насмешки, только горечь. — Знаешь, сколько людей живут, надеясь на чужую улыбку? А потом удивляются, что она не греет.

Внутренний монолог Миры:

«Он говорит это так, будто знает. Будто ему тоже когда-то нужна была чья-то улыбка, а она не помогла. Но разве он имеет право обесценивать то, что держит меня на плаву? Или он просто хочет, чтобы я перестала прятаться?»

Мира сжала края фартука. Ей хотелось сказать что-то резкое, защититься. Но вместо этого она спросила:

А ты откуда знаешь, что она не греет?

Он посмотрел на неё долго, будто решал, стоит ли вообще отвечать. Потом отставил чашку.

— Потому что я был по ту сторону камеры, — сказал он тихо. — Год стажировки, три месяца в тренировочном лагере, ноль шансов на дебют. И каждый день нам говорили: «Улыбайтесь так, чтобы они забыли, что вы люди».

Мира застыла.

— Ты… был стажёром?

— Был, — кивнул он. — А теперь я просто парень, который слишком похож на того, кем не стал. Меня зовут Тэ.

Они молчали несколько секунд, и тишина между ними была не пустой, а тяжёлой — будто в неё уместилось слишком много невысказанного.

— Прости, — снова сказала Мира, на этот раз не за взгляд, а за всё сразу: за свои иллюзии, за то, что не видела его, пока видела только сходство. — Наверное, я… слишком цепляюсь за это.

Тэ пожал плечами, но уже мягче.

— Не извиняйся. Просто не путай тепло лампы с теплом человека. Лампы красиво светят, но они не согревают.

Мира кивнула, хотя внутри всё протестовало: «А если мне достаточно света?» Но вслух она сказала другое:

— Хочешь ещё кофе? На этот раз бесплатно.

Тэ усмехнулся, впервые по-настоящему.

— Ладно. Но только если ты не будешь смотреть на меня и видеть кого-то другого.

— Обещаю, — сказала Мира, и сама удивилась, как легко это слово сорвалось с языка. — Сегодня я буду видеть тебя.

Когда Мира вернулась к стойке, её руки слегка дрожали. Она налила кофе, добавила каплю сливок — так, как он пил в первый раз, хотя никто её не просил. И пока она шла обратно, она вдруг поняла: впервые за долгое время она делала что-то не ради того, чтобы заполнить пустоту, а ради кого-то.

Внутренний монолог Миры:

«Может, иллюзии нужны, чтобы не утонуть. Но, может, чтобы выплыть, нужен кто-то, кто не будет улыбаться по инструкции. Кто просто будет рядом и скажет: Я тоже устал.»

Тэ взял чашку, кивнул в знак благодарности.

И на этот раз, когда он посмотрел на Миру, в его взгляде не было защиты. Только усталость и что-то ещё — будто он тоже искал угол, где можно ненадолго присесть.

— Спасибо, — сказал он просто.

Мира улыбнулась. И эта улыбка была настоящей.

Глава 2

Чужие правила, чужие улыбки.

После той встречи с Тэ Мира стала замечать мелочи, которые раньше проскальзывали мимо. Например, как странно устроены фан-сообщества: в одних постах Кайла называли «солнышком», а в соседних — будто предъявляли счёт: «Ты так давно не выкладывал сторис… Ты нас забыл?» Как будто любовь должна быть отмерена по расписанию.

Она сидела на обеденном перерыве в подсобке кафе, листала ленту и чувствовала, как внутри всё сжимается. На экране Кайл улыбался в новой фотосессии — идеально, ровно, будто эта улыбка была не его, а чьей-то заготовленной деталью. И вдруг вспомнились слова Тэ: «Улыбайтесь так, чтобы они забыли, что вы люди».

Внутренний монолог Миры:

«Раньше эта улыбка меня спасала. А теперь она кажется чужой. Как будто мне показывают витрину и говорят: Вот он, бери. Но я не хочу витрину. Я даже не знаю, чего хочу на самом деле. Просто чтобы кто-то сказал: Я тут. И я живой».

В дверь просунулась голова подруги Лины.

Ты опять в телефоне? — Лина села рядом, поставила рядом стаканчик с чаем. — Мира, я серьёзно. Ты вчера вообще не слышала, что я тебе говорила. Ты как будто на другом этаже.

Мира спрятала телефон.

— Прости. Просто день тяжёлый.

Лина посмотрела на неё внимательно, без привычной весёлости.

— Это не про день. Это про то, что ты всё время смотришь куда-то мимо. Ты работаешь, киваешь, улыбаешься, но будто тебя тут нет. Ты живёшь ради этих сторис, ради чужих улыбок. А кто живёт ради тебя?

Мира хотела отмахнуться, сказать привычное: «Да ладно, это просто музыка, просто картинки». Но слова застряли.

— А если мне больше не на что опереться? — тихо спросила она. — Если это единственное, что не даёт мне рассыпаться?

Лина вздохнула, но не стала давить.

— Тогда найди что-то своё. Не картинку, не образ. Что-то, где ты сама решаешь, что важно. Или хотя бы поговори с тем парнем из кафе. Он, по-моему, не про картинки.

— С Тэ? — Мира невольно улыбнулась. — Он вообще всё обесценивает.

Или, может, он просто показывает, как это выглядит снаружи. Без фильтров.

Вечером Мира шла домой той же дорогой, мимо ларька с булочками, мимо остановки, где всегда толпились подростки и обсуждали новые клипы. Она вдруг поймала себя на том, что не тянется к телефону. Вместо этого смотрела на людей: кто-то смеялся, кто-то злился, кто-то просто стоял и смотрел в никуда, уставший и настоящий.

Тэ сидел на той же скамейке у подъезда, где обычно курили жильцы, только он не курил — просто сидел, уткнувшись в колени, и выглядел так, будто весь день пытался быть кем-то другим и наконец-то перестал.

— Привет, — сказала Мира, останавливаясь рядом. — Ты тут живёшь?

Тэ поднял голову, будто не сразу понял, кто перед ним. Потом кивнул.

— Да. Третий этаж. А ты гуляешь?

— Скорее, иду и не хочу сразу заходить домой, — призналась Мира. — Там тишина, а тишина сегодня слишком громкая.

Они помолчали. Это молчание уже не было тяжёлым, как в кафе. Оно было просто молчанием двух уставших людей.

— Знаешь, — вдруг сказал Тэ, — в тренировочном лагере нас учили не только танцевать. Нас учили, как стоять, как смотреть, как улыбаться, чтобы в кадре не было видно, что тебе плохо. Даже если у тебя температура, даже если ты не спал трое суток. Улыбка номер один: «Я счастлив видеть вас». Улыбка номер два: «Я благодарен, что вы есть». И так по кругу.

Мира слушала и чувствовала, как картинка, которую она так бережно хранила, начинает трескаться.

И ты… тоже так делал?

— Делал, — кивнул Тэ. — Пока не понял, что если я буду улыбаться по инструкции, я забуду, как улыбаться просто так. И однажды я просто сел на пол в раздевалке и сказал: «Я не могу». Меня не выгнали.