Czytaj książkę: «Расправить крылья»

Глава 1

Лиза

О чем вы думаете, глядя на своего мужа? Кого видите? Смущенного мальчишку, которому сказали «да» много лет назад — долговязого, сутулого, нервно теребящего скромный букет ромашек? Признаться честно, я по-прежнему тону в тёплых, как молочный шоколад, глазах Матвея. Он не изменился… Разве что взгляд с годами утратил кротость и юношескую чистоту, стал твёрдым и благосклонным. Его не портят даже морщинки, разбегающиеся лучиками вокруг глаз. У Матвея сильные руки — жилистые, увитые бороздками выпирающих вен. А о чем думаете вы, смотря на руки своего мужа? Вспоминаете, как он кружил вас, задыхаясь от счастья, на пороге ЗАГСа? Или носил на руках во время медового месяца?

— Лиза, я надеюсь, обойдёмся без фокусов? — голос мужа разрывает паутину моих мыслей, как острый клинок.

Когда-то голос Матвея заставлял мое сердце биться чаще… А его ласкающий слух шёпот кипятил кровь. Когда-то. Давно…

Я крепче вжимаюсь в прохладное кожаное сиденье автомобиля, с трудом отводя глаза. Облизываю мужа взглядом, как озабоченная, жалкая нищенка, просящая кроху внимания. Какие же у него высокие скулы! Точеные. У нашего сына Даньки такие же. И волевой подбородок Данил унаследовал от отца.

Матвей нервно сжимает руль, а я снова смотрю на его руки, размышляя, как же давно они меня не касались…

— Лиза, я жду ответ. — Пожалуй, стали в его голосе хватит, чтобы заглушить все окружающие звуки. Автомобильные гудки, музыка, льющаяся из окон открытых кафешек — все словно растворяется в пространстве, оставляя меня наедине с его вопросом.

— Я же дала согласие на развод. — Мямлю я, виновато опуская глаза в пол. — Зачем ты опять спрашиваешь?

— Ты пялишься на меня всю дорогу. Вот зачем. — Раздраженно отвечает он. — Я выполнил все свои обязательства, Лиза. Вы с сыном ни в чем не нуждаетесь. А Данил… — не отрываясь от дороги, вздыхает Матвей. — …он смирится со временем. Вот увидишь.

Я молчу. Тупо киваю и отвожу, наконец, взгляд от мужа, выбрав в качестве объекта наблюдения пролетающий мимо свадебный кортеж…

Матвей паркуется возле ЗАГСа. Не глядя в мою сторону, выходит из машины. Я тянусь ладонью к прохладной ручке, отворяя дверь для новой жизни… Жизни одинокой разведёнки. Или, как сейчас модно говорить, свободной молодой женщины.

— Идём? — сухо спрашивает Матвей.

Мимо нас проносятся счастливые молодожены с вереницей нарядных гостей. Я зажмуриваюсь, попав под дождь из риса и розовых лепестков. Непроизвольно хватаю Матвея за руку и звонко смеюсь, удирая от веселой, подвыпившей компании. Забываюсь на секунду и мигом прихожу в себя, столкнувшись с отстранённым взглядом мужа. Его чувственные губы, сжатые в тонкую линию, выступившие на лбу морщины говорят красноречивее слов.

— Ой. Извини. — Отпускаю ладонь Матвея, костеря себя на чем стоит свет. Когда я уже смирюсь? И перестану вести себя, как тряпка?

Муж забирает мой паспорт и уходит в один из кабинетов. О чём-то переговаривается с эффектной сотрудницей, а потом приглашает меня расписаться в документах. Ну вот и все — в паспорте красуется жирная печать, уведомляющая окружающих о новом статусе Виноградовой Елизаветы — разведена.

— Лиза, куда тебя подвезти? — Матвей не скрывает облегчения. Оно струится из его глаз и ощущается в голосе. Да что там облегчение. Триумф — вот что он чувствует! Наконец-то можно легально обхаживать молодую любовницу Илоночку.

— Никуда, спасибо. Мне заскочить нужно… в одно место. — Бормочу чуть слышно, отводя взгляд в сторону красивой, позирующей фотографу пары.

— Ты в порядке? Не страдай сильно, ладно? Ну… бывает. В жизни все бывает. Любовь проходит и… — его губы не улыбаются, а глаза — в них столько счастья и молодецкого задора, что хочется отвернуться. Сейчас он поедет к Илоночке, подхватит ее на руки и будет кружить, кружить… А потом они займутся любовью на некогда нашей кровати. Мда…

— Матвей, со мной все в порядке. Ты поезжай, обрадуй Илону.

Ей-богу, мне приходится приложить усилие, чтобы голос звучал твёрдо. «Не страдай, не плачь, смирись…» — я столько раз слышала от мужа эти дежурные фразы, что впору привыкнуть. Знаете, есть такое выражение: если выплакать все слёзы, их не останется. По-моему, со мной случилось именно это. Я очерствела от боли, превратилась в сухарь, опустевший колодец или выжженный лес.

Провожаю взглядом удаляющуюся статную фигуру Матвея и бреду в парк. Шаркаю по дорожке, как сгорбленная старуха, к вагончику с мороженым, чтобы заесть неприятное событие порцией сладкого. Последнее время это стало регулярной привычкой. Откровенно говоря, не очень хорошо сказывающейся на моей внешности. Развалившись на лавочке под кроной раскидистого тополя, я достаю из сумочки телефон и выполняю данное подруге обещание — звоню ей.

— Виноградова, рассказывай! Как все прошло?

Снежана разговаривает со мной по громкой связи. На заднем фоне льётся вода и работает телевизор. Кажется, я даже слышу, как шкварчит сковорода на плите.

— Нет, Ланская. Так я разговаривать не буду. Завязывай с уборкой или готовкой, а потом поговорим. — Облизав подтаявшее мороженое, ультимативно отвечаю я.

— Лиза, да ты что, обиделась? — вода перестаёт течь, сковородка больше не шкварчит. — Приезжай ко мне немедленно, слышишь? У меня единственный выходной за две недели, я не знаю, за что хвататься. Приедешь?

Ну вот как не приехать? Плакаться в жилетку я, конечно, не буду, а вот поговорить, получить от Снежаны порцию заботы и сочувствия — всегда пожалуйста! Отбиваю вызов и вызываю такси.

— Ну ты и раскабанела, Виноградова! — восклицает Снежана, обрушив на меня порцию «заботы и поддержки» с порога. — Килограммов шестьдесят пять уже?

— Семьдесят, Ланская, — бросаю небрежно. — Пройти-то можно, или будем обсуждать меня в подъезде?

Да, Снежана своеобразный человек, она резковатая и прямолинейная до чертиков, но, что поделать, я люблю ее со школьной скамьи.

— Кошмар! Ну ты даёшь, Лиза. Проходи скорее на кухню, буду поить тебя чаем. Кормить не буду, даже не уговаривай.

— Не очень-то и хотелось. — Сухо бросаю я и следую в указанном направлении.

— Лиза, и ты ничего не скажешь? Промолчишь в ответ на мою бестактность? — уперев руки в аппетитные бока, обтянутые лосинами в горошек, хмурится Снежка. — Я же хочу, чтобы ты… чтобы ты…

Черт, кажется, Ланская сейчас сама расплачется. Вот уж точно говорят, женщина — удивительное, не изведанное природой существо, многогранное и непредсказуемое.

— Не о чем переживать, Снежка. — Со вздохом отвечаю, по-дружески сжимая кисть подруги. — И ничего не бестактность, Ланская. Кто ещё откроет мне глаза, как не ты?

— Вот и правильно. Твоя жизнь похожа на строчку в анкете: «Лиза, тридцать восемь лет, разведена». — Снежка вырисовывает в воздухе закорючки и смешно кривится.

— Семьдесят килограммов. Ты забыла добавить! — деловито добавляю.

— Это можно опустить, Виноградова. Зачем так палиться-то? — прикрыв рот рукой, шепчет Ланская.

— Ну, ну. Договаривай. Строчка в анкете, что дальше?

— А то… Пора сбросить прошлое, как чемодан без ручки. Отпустить его, перевернуть страницу и начать писать новую историю. Поняла, Виноградова? Подумаешь, муж ее бросил. Завёл любовницу, выгнал из дома…

— А… как ее писать-то? Если у меня даже слёз нет, Снеж?

— Они и не нужны. Ты уже выплакала все, дурочка. И готова для полёта. Причём в прямом смысле этого слова. — Снежана театрально взмахивает рукой и достаёт яркий рекламный буклет. — Я тут подумала — в отпуск тебе надо, Лизок.

Глава 2

Лиза

Возможно, это прозвучит цинично, но я не боялась развода. Я неплохо зарабатываю, а финансовая независимость придаёт уверенности побольше, чем новые прическа или туфли. Забота о моем детище — Grapes Casual — небольшом производстве женской одежды и интернет-магазине, занимала все свободное время.

Прошло много месяцев, но мельчайшие подробности того дня не отлипают от меня, как гадкие пиявки. Накануне открытия первого магазина-салона дизайнер интерьера перенесла встречу, освободив в моем рабочем графике несколько часов. Воодушевленная предстоящими изменениями, я отправилась домой — хотелось успеть замариновать мясо и сделать лёгкую уборку перед возвращением любимых с работы. Данька устроился стажером в крупную фирму современных IT-технологий, я открывала первый оффлайн-магазин — нам было что отмечать, правда? Однако, Матвей так не думал…

Машину мужа, припаркованную возле ворот, я заметила издали. Странно… Матвей не предупредил о том, что приедет в обеденный перерыв. Мы давно обедали порознь, и времена, когда Матвей прибегал домой в любую свободную минуту, канули в Лету.

Бросив машину возле калитки, я бесшумно открыла ее и проникла во двор. Амур — наш джек-рассел-терьер сиротливо сидел возле входной двери в дом. Мне бы тогда почуять неладное, но нет… Разум словно отключился, отказываясь принимать очевидные вещи. Муж никогда бы не выгнал пса на улицу без причины. А причиной послужила его полная вовлечённость в некий процесс.

Женские стоны до сих пор стоят у меня в ушах. Нет, я не стала подниматься в нашу с мужем спальню: не хотелось видеть их сплетенные обнаженные тела. При моей впечатлительности эта картина наверняка пошатнула бы психику.

Потрепав Амура за ухом, я скинула туфли и прошла в гостиную. Напоила пса, полила цветы, украшающие дом, и включила телевизор. Погромче. Так, чтобы мое присутствие в доме, наконец, заметили. На Муз ТВ орала какая-то глупая песня, но даже она была неспособна заглушить бешеное сердцебиение…

А потом она спустилась — молодая и стройная блондинка с почти детским лицом и очаровательными кудряшками. Та, кто заменила мужу меня.

— Милый, — она визгливо позвала Матвея, жеманно прикрывая полные груди МОИМ розовым банным полотенцем. — У нас гости.

У НАС! Ну, вы поняли. Почему же я ничего не замечала, а? Наивно прятала голову в песок и отбрасывала от себя подозрения? Почему упорно верила в то, что муж никуда не денется спустя столько лет? Что же это за свойство психики — вытеснять из сознания то, что может принести боль?

— Лиза?! — застыл в дверях Матвей. Взъерошенный, с глазами, сверкающими сытым блеском, и губами, припухшими от поцелуев с юной прелестницей. Даже тогда… такой красивый, но уже чужой.

Отчего-то вместо размышлений над сломанным браком, я думала о беспорядке в спальне, несвежем постельном белье и разбросанной на туалетном столике косметике. А ещё о Данькиных носках, валяющихся под диваном в гостиной. Глупо, правда?

— Лиза, что ты здесь делаешь? — подозрительно взирая на мою физиономию, спросил Матвей.

— Я? Вообще-то, я здесь живу.

Ответила и рассмеялась. Я смеялась громко и долго, наблюдая за их растерянными, ошарашенными лицами. Вытянутыми, постными, охреневшими лицами. Смеялась, пока бедолага Амур не начал лаять, испугавшись за здоровье хозяйки…

— Лиза, ты не уснула? — голос Снежки вырывает меня из задумчивости. — Так что насчёт отпуска?

— Хм… Отпуск? — равнодушно кручу в руках красочный буклет. Пальмы, яхта, загорелые красавчики и я…

— Что-то ты приуныла, Виноградова, — Снежка подливает мне чай и достает с верхней полки большую шоколадку. — Тебе точно нужен отпуск. И не спорь!

— Ну, какой отпуск? Перед открытием второго магазина? К тому же на носу самые значимые выставки новых коллекций и…

— А как же лето? Июль, море, солнце и прогулки на яхте? Ты лишишь себя заслуженного отдыха ради каких-то выставок? — фыркает Снежана, отломив кусочек шоколадки. — Лиза, жизнь сама вытолкала тебя из золотой клетки. Распахнула перед тобой дверь в ожидании полета. Тебе нужно присесть, как перед стартом, разогнаться и… расправить крылья. А небо само тебя подхватит.

Верчу яркий буклет, понимая, что у меня нет шансов отказаться. Не потому, что я тряпка, не имеющая своего мнения. Я хочу этого! Хочу впервые сделать что-то не по плану. Сделать то, что Я сама хочу. Выдрать это самое Я из завалов обязанностей, ответственности и долга.

— Снежка, я долго думала, — хитро прищуриваюсь. — Тур, как я погляжу, очень дорогой. Так вот: я поеду в отпуск и оторвусь по полной!

Последние слова тонут в счастливом визге Снежки.

Глава 3

Егор

— Папуль, я так рада, что ты едешь один. — Лицо Рады выражает крайнюю обеспокоенность. Прямо не восемнадцатилетняя девчонка, а маленькая старушка. Удивляюсь, когда она успела вырасти? Рада отбрасывает за спину длинную каштановую прядь и по-хозяйски разливает чай.

— И ты даже не будешь читать мне мораль про брак, маму и сохранение семьи? Все эти твои бла бла бла… — закатываю глаза, пряча улыбку.

— Пап, я вас обоих люблю. И уважаю ваш выбор. Мама не может жить без своих убийц и насильников, мошенников и воров, работа — ее призвание, ведь так?

— Еще маньяков, ты забыла добавить.

— Тем более! А тебе нужна мягкая и домашняя женщина. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. — Чопорно произносит Рада, а потом вытягивает губы трубочкой и дует в чашку. Ну, даёт! Наполеон в юбке, а не девчонка!

— Что-о-о? И я уже не старпер? — говорю нарочито старческим голосом и потряхиваю перед лицом дочери «дрожащими» пальцами.

— Фу, папуль. Скажешь тоже. Ты у меня красавец! Еще молодым фору дашь. Ты только это… не воспринимай мой комплимент, как сигнал к действию. Если хочешь знать, я категорически против Лилечки из отдела кадров. Ну все, я пойду. Не хватало еще опоздать на первую пару.

Радуся целует меня в щеку, гладит наглую морду Арчи — бенгальского кота, сидящего возле стола за собственным стулом, и выбегает из дома, громко хлопнув дверью.

Ну какой отпуск в период слияния с Карасевым? Порой я напоминаю себе брюзжащего старикана с манией преследования. В самом то деле, партнер по бизнесу (при активном пособничестве той самой Лилечки) буквально силой выталкивает меня в отпуск — разве это не странно? Усилием воли гоню от себя дурные мысли: да, моя жизнь последний год походит на филиал ада на земле, только это не повод переносить недовольство и подозрительность на всех, попадающихся на пути людей. Я и правда устал. Вымотался от семейных разборок с Ритой и прогрессирующей деменции мамы. Коллеги проявляют заботу и внимание, а я… Забил голову предстоящим проектом и чертовым слиянием.

— Егор Вадимович, как настроение перед поездкой?

За спиной звенит колокольчиком голос Лили и мелко перестукивают ее каблучки. Девушка еле поспевает за мной, семеня на высоченных каблуках, как на ходулях.

— Настроение рабочее, — нахмурившись, отрезаю я. — Карасёву звонили?

— Д-да, — Лиля хлопает искусственными ресницами, как опахалом. — Василий Александрович хотел все сделать сам… Ну, когда вы уедете отдыхать, чтобы не беспокоить.

— Он на месте? — кажется, суровая складка прорезает лоб пополам, потому что Лилечка смотрит на меня, как на привидение. Что здесь, черт возьми, происходит?

— Карасев?

— Васильков!

— В вашем кабинете. — Шелестит она, понуро опустив плечи.

Клокочущее во мне возмущение прорывается наружу, нагревая и без того горячий летний воздух. Честное слово, я пытаюсь держать себя в руках, но выходит не очень. Слегка толкаю дверь в МОЙ кабинет, но она с грохотом распахивается, открывая взору идиллическую картину: за МОИМ столом сидит Васильков и какой-то мужик. Важные, нафуфыренные, они перебирают стопки лежащих на столе бумаг. Бизнесмены, твою мать. Ну, вы поняли.

— Егор… Егор Вадимович, познакомьтесь с директором «Аквилон». — Широко улыбаясь, произносит Васильков. Его мужицкая ручища безалаберно хлопает меня по плечу, а рожа изображает искреннюю, совершенно детскую радость от моего появления. Ну я и идиот…

— Здравствуйте, вы…

— Виноградов Матвей Михайлович, — мужчина подскакивает с места и суетливо пожимает мне руку. — Моя фирма будет устанавливать систему вентиляции и кондиционирования в вашем новом здании, но я не совсем…

— Я вам все покажу. В новом корпусе будут изготавливать удобрения.

— Понятно. Вы не ошиблись в своем выборе, — деловито отвечает он. — «Аквилон» работает с самыми надежными поставщиками. Только… Василий Александрович не говорил, что у вас завод. — Взгляд Виноградова натыкается на растерянную физиономию Василькова. Тот виновато жмет плечами. А я тоже хорош, набрал идиотов, теперь вынужден отдуваться.

— Нет никакого завода. Я построил маленький цех. Хочу попробовать развивать свое предприятие в новом направлении.

— Так может, поедем на место? Познакомимся поближе и пообедаем по пути. День сегодня выдался сложный. — Матвей страдальчески закатывает глаза.

Напоследок награждаю Васю испепеляющим взглядом. Виноградов вежливо прощается с Васильковым и подоспевшей на «место битвы» Лилечкой.

Вдыхаю пыльный, нагретый солнцем воздух, украдкой поглядывая на прилипших к окну моего кабинета Василькова и Лилю. Ну, жуки! Заметив меня, парочка отпрыгивает, закрывая жалюзи.

— Строго вы с ними, — улыбается Матвей, жестом приглашая меня сесть на переднее сидение. — Признаться, не ожидал вас увидеть. Василий сказал, вы завтра улетаете в отпуск?

— Так и есть. Хотя теперь эта идея не кажется удачной.

В углублении между сидений небрежно лежит паспорт Виноградова, открытый на первой странице. Проследив за моим взглядом, Матвей убирает документ в бардачок.

— Я сегодня развёлся. — Сквозь зубы сообщает он.

— Не знаю поздравить вас или посочувствовать.

— Поздравить, конечно. Что может быть лучше, чем получить взамен старой жены молодую? — довольно скалится он. — А вы женаты?

— Нет… то есть, да. Как раз занимаюсь разводом.

— Ха! Тоже нашли молодую, энергичную любовницу взамен уставшей от жизни жены?

Не знаю почему, но его тон, как и предмет разговора, мне неприятны. Все эти гадкие словечки про старых и молодых жён, циничные ухмылки… Перед глазами мелькают сцены наших разговоров с Ритой — бывшей женой, увлечённой службой в следственном комитете больше, чем собственной семьей. Наши разговоры и моя мольба одуматься, бросить все и попробовать заново…

— Выпейте, — голос Виноградова звучит отрезвляюще. Матвей протягивает маленькую бутылку артезианской воды. — Я не пил из неё.

Очевидно, я выгляжу жалко, хватая воздух пересохшими губами.

— Я бы все отдал, чтобы вернуть, как вы выразились, старую жену, — глотнув воды, произношу я. — Сейчас, наверное, нет, уже отболело, но месяца два назад побежал бы за ней на край света, если поманила…

— Ты слишком драматизируешь, Егор. Незаменимых нет. Баб вокруг много, а таких мужиков, как мы с тобой — успешных, привлекательных, раз, два и обчелся.

Вместо ответа я недовольно хмыкаю. Права Радка — я становлюсь похожим на старого брюзжащего деда.

— Что? Задел за больное? Ну, извини. Ничего, что я на ты?

— Все нормально, Матвей. Сложно это все… Отношения и женщины. Они для меня неразгаданная, скрытая за семью печатями тайна.

— Да какая там тайна! — ухмыляется Матвей. — Все, что им нужно, это регулярный трах и дорогие наряды. А понимание, разговоры, наши мужские проблемы и прочая херня — все это по боку.

Мне отчаянно хочется возразить Виноградову, но я прикусываю язык. Мы не друзья, чтобы обсуждать личную жизнь, а всего лишь партнеры по бизнесу. Да и наше сотрудничество вилами по воде писано.

Матвей паркуется возле фермы. По восхищенному взгляду мужчины понимаю, что размеры предприятия его впечатляют. Не спорю, мне есть чем гордиться: простой фермер, много лет копающийся в навозе, я сумел выстроить бизнес и дорасти до уровня директора солидного крестьянско-фермерского хозяйства.

— Ничего себе… Это все твоё? Здесь и завод поставить можно.

— Можно. Если соблюсти требования по безопасности и расстоянию до жилых строений.

— Территория позволяет построить масштабное предприятие. Ты можешь убить двух зайцев: трудоустроить сельское население и производить удобрения, используя природное сырье.

Пожалуй, в профессии Матвей разбирается лучше, чем в чувствах. А, возможно, в них совсем не разбираюсь я. Признаться, в последнее время я так закрылся от людей, что любое вмешательство в личную жизнь воспринимаю, как домогательство.

— Боюсь не потянуть финансово. — Глубоко вдыхая пахнущий разнотравьем воздух, отвечаю я.

— Егор, ты слышал о господдержке? Федеральных грантах или инвестиционных льготных кредитах? В этом году готовятся законодательные акты, позволяющие использовать два вида господдержки на одну и ту же цель. — Виноградов говорит со знанием дела.

— Матвей, ты же хотел пообедать? Может, расскажешь мне все? Я знаю все о том, как разводить коров и выращивать подсолнухи, а эти бюрократические тонкости…

— Минуточку, — он взмахивает рукой в сторону каменного цеха. — Давай я сделаю необходимые для установки вентиляции расчеты и поедем в ресторан. Или ты передумал сотрудничать?

— Не передумал.

— Отлично. Тогда я позвоню своей малышке. Ты не против, если к обеду присоединится моя девочка? — спрашивает Виноградов и, не дождавшись моего согласного кивка, звонит. — Илоночка? Собирайся, зайка, я заеду за тобой через час. Да, едем обедать. Нет, можешь одеться, как хочешь.

Глава 4

Егор

Я отчаянно желаю увидеть чужое счастье. Напитаться им, погреться в лучах чьей-то любви. Зажмуриться, пряча от посторонних глаз собственные боль и страх. Хочу обжечься чужой страстью, а потом вернуться в холодный, неуютный дом, остро чувствуя одиночество… Девушка благосклонно разрешила Виноградову не заезжать за ней, а приехала в ресторан своим ходом.

Молодая, красивая, одетая в короткое розовое платье, она ждет нас за столиком возле окна, томно накручивая прядь на пальчик.

— Привет, зайчик, — воркует девчонка, демонстративно целуя Виноградова в губы. — Меня Илона зовут. — Оторвавшись от любовника, улыбается мне. Ее лицо кажется мне смутно знакомым.

— Егор Вадимович. — Слегка кивнув, пожимаю ее хрупкую ладонь. Не знаю, почему, но мне поскорее хочется отдернуть руку. Какая-то эта Илоночка странная… Ее взгляд, блуждающий по мне, как карманный фонарик, и улыбка — хищная и алчная, все кажется странным и неуместным. Я так хотел увидеть чужую любовь и обжечься, а вижу пародию: неумелую, жалкую… Неужели, Матвей не замечает ее неискренности? Или я снова мерю все своей мерой — человека, испытавшего неудачу в любви, неспособного удержать возле себя женщину?

— Давайте поскорее сделаем заказ. — Виноградов довольно потирает руки, с обожанием взирая на Илону. Он быстро диктует подоспевшему официанту названия блюд из вкладки «Фитнес-меню» и вновь, тщательно растерев ладони, произносит. — Заинька, я отлучусь ненадолго.

Илоночка лишь хищно улыбается, и едва Виноградов скрывается в дверях уборной, обращает свое «обаяние» на меня.

— Значит, вы деловой партнер Матвея?

«Нет, черт возьми, я его дедушка!» — вместо ответа хочется закатить глаза.

— Да, мы работаем вместе.

— А я вас знаю, Егор Вадимович. — Хрипловато произносит она. — Жаль, что вы так быстро обо мне забыли. — Ее обнаженная ступня ползет по моей голени, задерживается на колене, слегка впиваясь пальчиками в хлопок брюк. Чертовка ведет ногой выше, по бедру, еще выше…

— Хватит. — Брезгливо сбрасываю ее ногу с паха. — Что тебе нужно?

«Черт! Черт! Тысячу раз черт! Я ведь ее знаю».

Чтобы вы понимали, есть люди, которым глупые поступки сходят с рук. Ошибки, неудачи, скандалы и расследования, легкие и не очень интрижки — люди стряхивают произошедшие с ними события, как пыль, и гордо шествуют дальше. Очевидно, я к таким не отношусь.

Я познакомился с Илоной на новогоднем корпоративе. Васильков закатил банкет, совсем несоответствующий моему требованию сделать все «скромно и по-домашнему». Возбужденные и пьяненькие от принятой на грудь водки, мы ввалились в самый модный ночной клуб города «Акрополь». Вася забронировал пять вип-кабинок, пригласил музыкальную группу местного разлива и наших общих партнеров по бизнесу. Не знаю, как Илона оказалась в числе моих гостей… Помню лишь ее пахнущие жасмином духи, сигареты с ментолом и обольстительный шепот, щекочущий висок. А потом я трахнул ее в одной из гребаных кабинок. Вот такие дела.

— Ты был не очень-то вежлив со мной в нашу последнюю встречу, Егорка.

— Прости, Илона, я вел себя отвратительно. Я был неправ.

Читаю в ее глазах презрение, смешанное с желанием. Пожалуй, желания в них больше.

— И все? Ты использовал меня, как грязную дешевку, и считаешь, что можешь просто извиниться? Ты слишком наивен, Егор Вадимович. И слишком доверчив.

Мне хочется стереть с ее красивого личика презрительную улыбку, а со своей вытянутой рожи — растерянность.

— Чего ты хочешь, Илона? Я деловой человек и привык решать вопросы открыто.

— Тебя… Ты ведь даже не дал нам шанс попробовать.

— Ты говоришь это сейчас? — бросаю ухмыльнувшись. — А как же Матвей? Мне показалось, он любит тебя… В отличие от тебя.

— Одно твое слово, Егор, и считай его уже нет в моей жизни…

— Поверить не могу, что Виноградов бросил жену из-за… — брезгливо цежу, завидев приближающегося Матвея. Мне хочется вежливо попрощаться и покинуть «любящую» пару, но приходится улыбаться и строить из себя умиляющегося «чужим счастьем» романтика.

— Не скучали? — довольно протягивает Матвей, с нежностью смотря на Илону.

Черт, я впервые в такой ситуации. Не знаю, как поступить: рассказать ему все начистоту, признаться в связи с ЕГО девушкой, влезть в чужие отношения, жизнь, судьбу… Ну уж нет. Совершенно точно Матвей не отличается проницательностью и дальновидностью, если легко разрушил семью ради этой… вертихвостки.

— Конечно, скучали, любимый. — Воркует Илоночка, сжимая кисть Матвея. — У тебя очень хороший деловой партнер. Честный, искренний. Определенно, с ним можно иметь дело.

Даже похвала из ее уст звучит фальшиво. Кажется, что в руках у Илоночки хранится чемоданчик с улыбками на любой случай и масками из эмоций — радостью, печалью, восхищением, обожанием. И она ловко умеет им пользоваться. А я… увяз по уши, как неопытный мальчишка. Понятно, что разговора с Илоной не избежать. Еще этот отпуск… Будь он неладен!

— Матвей, Илона! — приторно улыбаюсь, заставляя Илоночку широко распахнуть глаза. — Не хотите завтра проводить меня в аэропорт? Мы можем обсудить дела по дороге, да и… просто пообщаться. Ты как, Матвей?

— Не вопрос! Нам есть что обсудить, да, Егор? Ты же не против подписать документы до отъезда?

— Не против. — Отвечаю, не зная толком, против я или нет. Одно я знаю точно: с девчонкой нужно разобраться до отъезда…

Лиза

— Оторвись там по полной. — Голос Снежаны, дрожащий от подступивших слез, тонет в звуках аэропорта. — Отдыхай, пей, гуляй, Виноградова… И…оседлай уже какого-нибудь знойного красавчика, вот. — Небрежно вытирая глаза, добавляет она.

— Ну ты опять, Снеж? Буду делать все, кроме последнего. — Отвечаю чопорно.

— Тогда я переименую тебя в бабу Лизу. Вот ты мне будешь звонить, Виноградова, и вместо «Лизок подруга» будет высвечиваться «баба Лиза».

Раскрываю губы, чтобы усмехнуться и послать Ланскую куда подальше, но Снежка резко замолкает и меняется в лице.

— Не оборачивайся, Виноградова, только не оборачивайся. Господи… Поверить не могу! — шипит она, устремив возбужденный взгляд куда-то вдаль. — Там твой бывший со своей курицей и каким-то потрясным красавчиком. Уииии!

— Чему ты радуешься, Ланская? Ты думаешь, они летят туда же, куда и я? Нет, Господи, ты не можешь быть так ко мне жесток. — Шепчу я, устремив растерянный взгляд в небо и послушно не оборачиваясь.

Снежана оттесняет меня в сторону. Мы сливаемся с группой китайских туристов с огромными рюкзаками за плечами. И я, наконец, оглядываюсь, вычленяя взглядом из толпы знакомую фигуру мужа… Матвей нежно обнимает за талию Илону, а ее кисть поглаживает его плечо, царапает длинными ноготками хлопок дорогой сорочки, приручает, подчиняет, ласкает… Я, как умалишённая, не могу отвести глаз от бывшего мужа и его любовницы, причиняя себе еще больше боли. Внутренности обжигает неприятным холодом обиды. Да, я не пережила развод, не успокоилась и не начала жить своей жизнью. Будто ненормальная маньячка я до сих пор представляю, как мой муж ласкает другую женщину, а она извивается и стонет под ним. Черт! Сотни раз черт!

— Ну, как? Заценила? — не отрываясь от троицы, осторожно спрашивает Ланская.

— Кого? — протягиваю тупо и перевожу взгляд на незнакомца: высокий, выше Матвея, крепкий, симпатичный брюнет. Ну а мне какое до него дело? — А, незнакомца? Ничего особенного, Ланская. Мужик как мужик.

— Ты с ума сошла, Лиза! Он…он же ходячий секс!

Интересно, зачем Матвей приехал сюда? Неужели, чтобы проводить красавчика? Он же никогда никого не провожал. Ни меня, ни Даньку. Читаю в глазах Снежки догадку. Похоже, ее посетила та же, что и меня, мысль. Да он обыкновенный жигало, тот красавчик… А Матвей с Илоной нанимают его, чтобы помочь мне. Из жалости…

— Данил вчера разговаривал с отцом? — строго спрашивает Снежана.

— Д-да.

— Ты думаешь о том же? Матвей подговорил его поухаживать за тобой, отвлечь, так?

— Не знаю, Снеж. Зачем им это? — хрипло выдавливаю я. Большего унижения и не придумаешь. В голове обрывочными цветными кадрами мелькают сцены, в которых смеющаяся Илоночка выбирает из некой базы мужчину, Матвей платит ему огромные деньги (непременно огромные, потому что со мной можно иметь дело только за очень большие деньги). Мужчина неохотно — да, его приходится долго уговаривать — соглашается помочь несчастному мужу, которого забодала бывшая жена.

— Ты слишком зациклена на них. Вот зачем. А Матвею… не все равно, как ты себя чувствуешь.

— Но, зачем же так? Мне плохо, Снежана. — Шепчу я сдавленно, дернув верхнюю пуговку блузки. — Тошно. Мне тошно…

Я хватаю Снежку за руку и вырываюсь из толпы туристов, балакающих на китайском, в сторону кафе.

— Да подожди ты, дура, — чуть слышно бормочет Ланская. — С нашими габаритами нас вычислят в два счета. Сама понимаешь, мы дамы с роскошными формами… Куда ты, Лиза? Погоди, может, он летит в другое место и… вообще мы напридумывали черт знает что? — Снежка едва успевает за мной.

Я покупаю бутылку воды и, сделав пару глотков, острожно смотрю на красавчика. Он жмет руку Матвею, дарит обольстительную улыбочку Илоне и, отсалютовав милой парочке на прощание, направляется к стойке регистрации. На табло большими буквами горит название города, куда летит мистер Жиголо — Сочи. И рейс, именно тот, которым лечу я…

Глава 5

Лиза

Знаете, чего сейчас во мне больше? Нет, отнюдь не обиды. Во мне плещутся любопытство и азарт. Что мистер Ж будет делать? Начнет меня клеить прямо сейчас или повременит, следуя заранее составленному плану? Я провожаю таинственным взглядом подругу и тихонько пристраиваюсь в конец очереди. Что бы ни делал мистер Жиголо, я не поддамся! В голове собирается яркий пазл, изображающий картину: Матвей и Илоночка, с недоумением взирающие на красавчика, сам мистер Ж, униженно возвращающий деньги моему бывшему муженьку. Так мол и так, не поддалась Лиза на мои чары, отказала. И тут захожу я — красивая, уверенная в себе, дерзкая. Обдавая их ароматом дорогого парфюма, взмахиваю длинными локонами — один из них попадает Илоночке по лицу — и протягиваю муженьку увесистый конверт. Возьми, мол, Матвей, деньги. Купишь Илоночке новое платье, сумку или туфли (я не придумала еще, что). Илона вцепляется в проклятый конверт и пересчитывает деньги прямо при моем бывшем. А я наблюдаю за ними свысока… А потом ухожу с гордо поднятой головой, оставляя троицу наедине с их совестью. Вот так.

— Не задерживайте, женщина!

Вздрагиваю от писклявого голоска стоящей за спиной девчонки. Что? Вот так значит — женщина? Прямо как обухом по голове. Да еще и мистер Жиголо не проявляет ко мне ровным счетом никакого внимания. Кажется, разочарование сквозит во всем моем облике. И чертова растерянность, от которой все валится из рук. Роняю кошелек, а с ним и паспорт. Неуклюже склоняюсь, чтобы поднять вещи, демонстрируя стоящим в очереди пятую точку.

Что же, неужели мы ошиблись со Снежкой? И у меня не будет возможности посмеяться над бывшим? В полной задумчивости бреду в зал priority pass (Крупнейшая в мире программа для доступа в залы отдыха vip в аэропортах. Примечание автора), рассматриваю просторный, пахнущий кофе зал и…натыкаюсь взглядом на мистера Ж! Тонкая льняная сорочка обтягивает широкие мускулистые плечи красавчика, а его длинные загорелые пальцы небрежно перебирают страницы глянцевого журнала. Его расслабленная поза «нога на ногу», скучающий, слегка высокомерный взгляд кричат, что мистеру Жиголо плевать на все и на меня в том числе. Скорее всего, в аэропорту Сочи его встретит высокая, длинноногая модель. А я… напридумывала себе черт знает что.

Заказываю кофе и, пристроившись возле залитого солнцем окна, окунаюсь в воспоминания головой…

— Лиза, нас пригласили на деловой обед. Будет Милославский и Сергиенко с женами, — Матвей поправляет галстук, глядя в большое зеркало.

— Х-хорошо, — стараясь не выдать беспокойства, выдавливаю я.

— Собирайся. Выезжаем сейчас. Мне еще нужно в банк заехать и в налоговую.

— Сейчас? Матвей, мне же нужно сделать укладку, да и надеть нечего…

Виноградов сморит на меня с искренним недоумением, словно предмет разговора является для него новостью. «Да, я все время хожу в кроссовках и джинсах, удивлен?» — хочется выкрикнуть мужу и стереть удивление с его лица. А еще вспомнить его фразы, небрежно брошенные в торговых центрах или бутиках модной одежды:

— Лиза, не смеши! Ты не работаешь, зачем тебе это платье? Сумочка, туфли, модный брючный костюм? Список можно продолжать бесконечно. Поэтому из магазинов мы выходили, увешанные пакетами с новыми сорочками для мужа и вещами для Даньки. Сама виновата, скажете вы. И будете правы! Я и не отрицаю, что была дурой. Влюбленной, воспитанной в патриархальной семье дурой, убежденной в незыблемой правоте мужа.

Я занимаюсь воспитанием Данила, вожу его в школу и на кружки, убираю, стираю, готовлю, развожу цветы. Для такой «работы» подойдет пара джинсов и клетчатая рубашка из масс-маркета. И, знаете, я так и пошла на обед: заплела густые длинные волосы в высокий хвост, натянула джинсы и привычную рубашку. Матвей сделал вид, что все хорошо… Даже когда знакомил меня с расфуфыренными женами своих деловых партнеров — Милославского и Сергиенко. Он улыбался, шутил, не замечая брезгливых, сочувствующих взглядов коллег на меня — жену, партнера, близкого человека или уборщицу, обеспечивающую ему комфортный быт. Дамы демонстрировали наманикюренные пальчики, украшенные массивными бриллиантами, а я прятала натруженные ручки с ноготками без лака. Дурацкий обед закончился, и я попросила Матвея подбросить меня в центр города. Нет, я не закатывала истерик и не требовала нарядов, разве дело было в них? Толстокожий, недальновидный, поверхностный — каких только я не придумывала оправданий для мужа, чтобы объяснить его равнодушие.

Шла по бульвару Ермолова, утирая слезы и разглядывала яркие витрины модных магазинов и салонов красоты. А потом заглянула в один из них, намереваясь потратить деньги, выданные мужем на неделю.

— Простите, вашего размера нет. — Прозвучало унизительное замечание. Не то, чтобы я обиделась…Знаете, наверное, именно тогда у меня в голове что-то щелкнуло: я впервые осознанно посмотрела на себя. А когда возвращалась домой, твердо решила — магазину женской одежды быть! И не какой-то там одежды для домохозяек — удобной и невзрачной, а элегантно-простой и шикарной.

Вы спросите, как женщина, не имеющая собственных доходов, смогла открыть интернет-магазин? Где нашла модельеров и швей, дизайнеров, поставщиков тканей? Так и Москва не сразу строилась! Помню, как мы оплакивали со Снежкой некачественные, синтетические ткани, которые мне прислал неблагонадежный поставщик. Или смеялись над огромными подплечниками, заботливо вставленными баб Нюрой, моей первой швеей, в пиджаки из дорогущей итальянской ткани.

Я начинала бизнес с маленького ателье. Вспоминала давно забытые навыки художника-модельера и швеи. Шила и ремонтировала чужую одежду в арендованном подвальчике на окраине, а по ночам сидела над эскизами будущей коллекции в обнимку с чашкой чая и Амуром.

Пальцы непроизвольно касаются пуговок изящной шелковой блузки. Делаю глоток ароматного кофе, наблюдая за взмывающими в небо самолетами. Опять я задумалась о прошлом. Наверное, Снежка права: я зациклена на Матвее и своих переживаниях.

— Простите. — Слуха касается чувственный мужской тембр. Я вздрагиваю от неожиданности и поднимаю голову… Мистер Жиголо.

Глава 6

Егор

Я погряз во вранье и единственное, о чем я сейчас мечтаю — поскорее улететь. Подальше от Илоночки, воспоминаний о проклятой совместной ночи, от Матвея, которому я вынужден лгать.

— Привет, Егорка, — цепкая ладонь Илоны ложится на мое плечо. — Я сказала Матвею, что приеду сюда своим ходом.

— И какую выдумала причину? — спрашиваю таким тоном, словно ее ложь представляет важность.

— Моя подруга попросила помочь ей с уборкой.

— Подруга живет возле аэропорта, я прав? — добавляю сухо, едва справляясь с растущим возмущением.

— Да, — довольно протягивает она, накручивая на пальчик длинную прядь.

— Дай угадаю. Ты и дома сама не убираешься, но объяснение не показалось Матвею странным.

— В точку!

— Что тебе нужно, Илона? Тебе посчастливилось встретить хорошего человека. Он безоговорочно верит тебе, любит, носит на руках. Виноградов разрушил семью ради тебя, черт!

— Я не прощаю плохого отношения, Егорка. — Шипит Илона, нервно поглядывая на вход. — А ты, ты… использовал меня и выбросил, как ненужную, поломанную вещь. Не позвонил…

— Илона, я не принуждал тебя к близости. Ты и сама была не против.

— Я не думала, что на этом все закончится. — В ее глазах сверкают скупые слезинки. Илона изящно взмахивает кистью и утирает их. Достает из сумочки бумажный носовой платок и шумно высмаркивается. Что же за черт, а? Ну, почему именно со мной случается всякая хрень?

— Как я могу искупить свою вину? Я попросил прощение, однако, как я уже понял, этого недостаточно. Чего ты хочешь?

— Тебя, — с придыханием произносит она. — Мне было непросто тебя забыть. Нашу сумасшедшую ночь, взрывающийся за окном новогодний салют, звон бокалов, шипение пузырьков шампанского…

— К чему такая поэтичность? — грубо обрываю ее воспоминания. — А как же Матвей?

— Он прост как три копейки. — С досадой цедит Илона. — Неплохой мужик, однако его недальновидность и предсказуемость они… Мне с ним скучно, Егор. Я хочу умного мужчину рядом. Энергичного, молодого.

— Ты сейчас серьезно, Илон? Так я тебя разочарую: я на год старше Матвея. Как говорит дочь: старпер. Мой тебе совет — найди ровесника, и веселитесь по полной. Энергично и как выражаются молодые отпадно. И, кстати, прямо сейчас твой мужчина направляется к нам.

Мы, как по команде, натягиваем на лица счастливые улыбки. Если Илоночка к таким манипуляциям привыкла, то мне лицемерие дается тяжело. Кажется, Матвей замечает, как вспотела моя рука, которую он энергично жмет.

— Заинька моя, не устала? Замотала тебя Танька с уборкой? — елейным голоском тянет он и целует «заю». Тьфу, мне хочется поскорее распрощаться с ними и улететь. Еще вчера сама мысль об отдыхе вызывала раздражение, а сегодня… Все изменилось за один день.

— Егор, давай подпишем договор. Ты как, не передумал? — в глазах Матвея сквозят неуверенность и напряженность.

Обычно я проверяю документы, которые подписываю, но шумная атмосфера аэропорта не располагает к работе. Звуки шагов и колёс чемоданов, голоса из громкоговорителей — все сливается в суетливый пчелиный рой, словно призванный рассеивать мое внимание.

— Васильков все проверял, Егор. Да и я тоже… Не волнуйся, моей фирме можно доверять. Я еще никого не подводил.

И я сдаюсь. Подписываю документы «на коленке», бегло пробежавшись по страницам. Интуиция кричит: «Опасно, неправильно, глупо!», но я задвигаю ее подальше, выпуская вперед желание поскорее избавиться от «друзей». Да, я хочу, чтобы Матвей ушел и забрал с собой необходимость юлить и притворяться. А Илона… Если она не отстанет, я, черт возьми, не буду молчать и все скажу ему. Подумаешь, лишусь надежного партнера и приятеля! Он мне еще «спасибо» скажет за свободу от этой пиявки.

Мы какое-то время стоим, обмениваясь любезностями, а потом, как спасительный гонг, звучит приглашение на регистрацию. Ну вот и все: обменявшись рукопожатиями с Виноградовым и Илоночкой, я растворяюсь в толпе подоспевших туристов.

Меня не покидает странное чувство: словно я забыл о важной договоренности. Яркие картинки глянцевого журнала сливаются в калейдоскоп. Я не могу сосредоточить внимание на мыслях об отпуске, выискивая в закоулках памяти забытую информацию. О чем же я забыл? Вы не подумайте, я не отличаюсь рассеянностью или забывчивостью. Напротив, всю жизнь мне мешало гипертрофированное чувство ответственности и справедливости. Мне бы поучиться здоровому пофигизму у Василькова — вот кто живет с широко открытым сердцем и искренне верит всем вокруг. Стоп! Васильков! Он слезно попросил меня позвонить из аэропорта. Довольный собой, отбрасываю журнал и шарю в карманах брюк в поисках телефона. Куда же я его подевал? Я сидел на кресле возле окна, любуясь взлетающими самолетами, а затем переместился на широкий диван — более удобный для человека с моими габаритами. Выходит, айфон остался там. Если его уже не прибрали к рукам… Перемещаю взгляд к злополучному креслу. В нем сидит женщина. Молодая, но не юная, красивая и задумчивая. В ее взгляде, устремленном куда-то вдаль, столько болезненной напряженности, что хочется поежиться. Не могу отвести глаз от ее сжавшейся в вынужденной позе фигуры, тонких пальчиков, теребящих крохотную пуговку блузки… Черт, меня разрывает надвое желание нарушить ее оцепенение или, напротив, сберечь покой.

— Простите… — все-таки подхожу. Как ни крути, разговор с Васей дороже чьего-то уединения. — Я оставил свой телефон на этом кресле. Вас не затруднит привстать, а я…

Ей-богу, я давно не встречал столь удивленного женского лица. Она широко распахивает глаза цвета горького шоколада и часто моргает. Того и гляди, взлетит вместо самолета! Ошалела, что ли, от моей неземной мужской харизмы?

— Неплохо, неплохо… Оригинально, я бы сказала! — женщина снисходительно улыбается. — Это вы сами придумали или коллективно?

— Простите, я не понимаю, о чем вы? — внутри закипает раздражение. Похоже, я нарвался на чокнутую.

— Как же вас зовут? Вам то мое имя известно! — усмехается она. — Не стесняйтесь, говорите. Считайте, что я облегчаю вам задачу.

— Я, пожалуй, пойду. А вам… нужен врач.

Глава 7

Лиза

Что, выкусил, красавчик? Провожаю взглядом удаляющуюся фигуру мистера Жиголо и блаженно откидываюсь в кресле. Интересно, номер с потерянным телефоном придумал мой муженек или его курица? А если бы я повелась и приподняла свою аппетитную попу, позволив мистеру Ж «поискать» злополучный аппарат? Конечно, таинственный красавец не нашел бы его и в качестве благодарности за услужливость припал к моим ногам или поцеловал руку, а потом, растянув губы в соблазнительную улыбочку, назвал имя. Уверена, имя красавчика тоже, как сказала бы Снежка, ходячий секс. Какой-нибудь Арнольд или Альберт, Эдуард или Жорик… Тьфу! Зачем я об этом думаю? Давай же, мистер Ж, скорее звони своему хозяину и отчитайся о первом контакте с клиентом.

Небрежность красавчика, как и его шарм — что греха таить — рассеиваются, как туман на рассвете. Он выглядит задумчивым и сбитым с толку. Прохаживается вдоль барной стойки, потирает лицо, а потом, привалившись к столешнице, делает заказ. Что он, интересно, попросил? Виски или коньяк? А, нет, всего лишь кофе. Жиголо не положено расслабляться, ведь так? Проигранное сражение — не проигранная война.

Мистер Ж сидит ко мне спиной. Ловлю себя на мысли, что наблюдаю за ним непозволительно долго. Пялюсь, разглядываю незнакомого мужчину, будто он вправду интересен мне. Он — обыкновенный Жиголо, за деньги улыбающийся каждой. Разве так можно, скажите? Как потом эти красавчики спят по ночам? Внутри меня поднимается волна протеста. Хочется вскочить с места, вцепиться в сильные, широкие плечи незнакомца и лупить его до тех пор, пока не признается во всем. Я сотрясаюсь всем телом от возмущения. Стоп, или это не я? Подо мной что-то вибрирует. Господи, это же телефон!

Ну, Матвей, каков хитрец! Они же все заранее рассчитали! Посмотрим, кто звонит красавчику. Если это Виноградов, отвечу сама и истреблю вранье на корню. Избавлю мистера Ж от утомительного путешествия в компании скучной полноватой дамы.

На экране высвечивается другое имя — Васильков. Чувствую себя полной дурой. Нехорошо это все… Как ни крути, мистер Жиголо проявил ко мне снисходительность и благородство, а я… выставила себя чокнутой. Входящий вызов обрывается. Я решительно поднимаюсь с места и направляюсь прямиком к незнакомцу, с каждым пройденным шагом чувствуя, как эта самая решимость покидает меня. Какие широкие у него плечи… Сильные, надежные. За такими не страшны все невзгоды этого мира. Да что там невзгоды, целый мир…

— Простите, — мои пальцы касаются его плеча.

Мистер Ж вздрагивает, как от удара током, и резко разворачивается, выплеснув на рубашку кофе. Упс…

— Вы? — смотрит на меня, как на привидение. — Что за черт? — бубнит и беспомощно опускает взгляд на свою заляпанную коричневыми пятнами шикарную светло-голубую сорочку.

Ну я, я и что?

— Вы извините меня за этот спектакль. Держите ваш телефон. — Вкладываю аппарат в большую крепкую ладонь красавчика и, поспешно развернувшись, направляюсь на место.

— Постойте, девушка. — Горячая рука мужчины настойчиво сжимает локоть. Божечки, да в нем притягательно все: низкий, чуть хрипловатый голос, дурманящий запах — смесь лимона, сладких фруктов и можжевельника, острый взгляд светло-карих глаз. — У вас точно все в порядке?

Как же я забыла про его план по моему обольщению? А я то думала, что ошиблась…

— Все в порядке! — вытянув губы в широкую, показательно счастливую улыбку, протягиваю я. — Я просто хотела подшутить над вами.

— Я Егор. А вас как зовут? — улыбается красавчик. Наверняка никакой он не Егор. Это так, сценический псевдоним. Их у мужчины припасена целая куча, для каждой дурочки свое имя.

— Эльза. — «Что, съели?»

Выражение лица Егора не меняется. Странно, ведь он прекрасно знает, что я Лиза.

— Очень красивое имя. Это из «Холодного сердца», да? Простите, я, похоже, мелю чушь. У меня дочь и две племянницы.

— Ничего страшного, Егор. Я пойду.

Колени подкашиваются от его близости. Еще минута, и я откажусь от своего плана и поддамся обаянию таинственного мистера Жиголо. Брошу к ногам Илоночки и Матвея победу, оставив себе лишь болезненные воспоминания о волшебном отдыхе…

— Приятно было познакомиться, Эльза. — Мягко улыбается мужчина и отпускает меня.

Объявляют посадку на рейс. Егор кому-то звонит, не обращая на меня никакого внимания. Ну и пусть. Автобус довозит разморенных жарой пассажиров к большому белоснежному самолету. Потеряв Егора из виду, я устраиваюсь возле окошка иллюминатора. Расслабленно откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза, мечтая о яхте, солнце и теплом ласковом море.

Мы благополучно приземляемся в аэропорту Сочи. Вы знаете, я не зря назвалась Эльзой — веду себя, как долбанная снежная королева. Того и гляди, заморожу окружающих и Егора, украдкой смотрящего на меня. А потом его взгляд перемещается к выходу… Бинго! Мои догадки подтверждаются: Егора встречает девушка с внешностью модели — высокая, стройная, как лесная лань, в ультракоротком белом платье. В руках улыбающейся красотки табличка с надписью: «Егор Иволгин». Выдохни, Эльза… Никакая ты не снежная королева, а набитая дура, вообразившая себе черт те что!

Глава 8

Егор

— Повтори, Вася. — Цежу в динамик сквозь зубы.

Клянусь, я когда-нибудь убью Василькова и Лилечку вместе с ним! Додуматься до такого — дикость, средневековье, срам!

— Не кипятись, Вадимович. Да любой бы мужик ошалел от счастья за такую услугу. Анфиса моя дальняя родственница, модель в третьем поколении, актриса сельского театра. Работает администратором в гостинице. Тебе будет весело, Егор. Она как увидела твою фотографию, так сразу: «Познакомь, да познакомь, дядь Вась!»

— Дядя Вася, подумать только! — закатываю глаза. — Сколько же ей лет? Ну вы и… греховодники. Вася, а что, если я нашел женщину? Об этом вы не думали?

Скольжу взглядом по залу в поисках Эльзы. Она даже не смотрит на меня! Красивая, состоявшаяся, деловая женщина летит в отпуск одна, а, значит… А что, собственно, это значит? Нет мужа и детей, но есть привычка к свободной жизни. Любовника тоже нет, иначе, они полетели бы вместе. А, может, он женат, этот самый любовник? Зачем я думаю об этом? И почему она так поспешно ретировалась и не пожелала продолжить знакомство?

— Ей двадцать восемь, Егор.

— Кому? — вздрагиваю от Васькиного голоса, продолжая любоваться Эльзой. Женщина стоит вполоборота и водит пальчиком по экрану айфона. Ее пухлые аккуратные губы трогает легкая улыбка, отчего на правой щеке проступает обольстительная ямочка. Очевидно, пишет тому, с кем ей приятно общаться. На длинных пальцах с ярко-красным маникюром нет обручального кольца. Радуюсь этому факту, как зеленый мальчишка. И что я к ней пристал? Женщина как женщина… Вы не подумайте, там есть чем любоваться: высокая, полная грудь, скрытая дорогим шелком блузки, хрупкие плечи, а задница… Мужская фантазия, не иначе: аппетитная, сочная. Как сказал бы мой дед — есть за что схватиться. Так и хочется сжать ее в ладонях и укусить! Черт, ну я и влип. Кажется, у меня даже слюни текут, как у голодного самца. Хотя чему удивляться? Секс у меня был неприлично давно.

— Анфисе, Егор Вадимович. Ей двадцать восемь. Самый смак! Ну все, давай, Егор. Фиска будет тебя ждать на выходе с табличкой в руках.

Вася отключается, а я ломаю голову, куда деть Анфису и как продолжить охмурять Эльзу? Можно ли незаметно выйти из аэропорта, чтобы объясниться с Анфисой и спровадить ее куда подальше? Оказывается, нет. Нашу туристическую группу встречает строгая дама с синдромом отличницы: исполнительная, следующая инструкции. Робот, одним словом. Мы на виду друг у друга, и появление расфуфыренной Анфисы замечают ВСЕ. Я не преувеличиваю: все! Весь аэропорт.

— Егор! — пискляво кричит она, довольно прыгая с чертовой картонкой в руках. Худенькая, в платьице, больше похожим на пояс, с ярким, не по-летнему плотным макияжем, сладкими духами. За кого меня принимает Васильков?

Я оборачиваюсь, встретившись со взглядом Эльзы — равнодушно-снисходительным, осуждающим. Неужели, ее это задело? Другая женщина рядом со мной, превосходящая ее в молодости, но не в красоте?

«Отличница» приглашает группу в автобус. Анфиса что-то тараторит про погоду и то, как я хорошо выгляжу, повторяет, что «именно таким меня и представляла», а я отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи. Эльза садится на средний ряд, всю дорогу наблюдая за пролетающими живописными пейзажами. А я за ней… Как последний дурак, уязвленный женским равнодушием.

— Егор, мне селиться в отдельный номер? Дядя Вася сказал, на твое усмотрение… — певуче произносит Анфиса, как бы невзначай коснувшись моего локтя.

— Да, в отдельный. — Шиплю я.

— Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, — поворачивает голову вожатая. — Отель забит под завязку, боюсь, что отдельных номеров нет.

Видели бы вы довольное лицо Анфисы! И мое — рассерженное и беспомощное.

— В таком случае, как Вася забронировал тур? — прожигаю строгим взглядом Анфису. Девчонка, того и гляди, расплачется. Очевидно, отпуск она рассчитывала провести в моей постели…

— Что же делать? — хлопает глазами девушка, беззащитно складывая руки на груди. Мадонна, твою мать!

— Не волнуйтесь, мы что-нибудь придумаем. — Понимающе улыбается вожатая. — Уверена, многие девушки из нашей группы согласятся на двухместное размещение. За хорошую материальную компенсацию от отеля, разумеется.

— А зачем вам кого-то искать? — неожиданно в разговор вмешивается Эльза. Конечно, она все слышала — у Анфисы высокий и писклявый голос. Черт, только не это! — Я приехала отдыхать одна и совсем не против очаровательной соседки. И, конечно, бонуса от отеля. — Лучезарно улыбается Эльза, откинув за спину длинную шоколадную прядь.

— Ура! — хлопает в ладоши Анфиса, с благодарностью взирая на свою спасительницу. — Мы можем поселиться рядом? Будем ходить друг к другу в гости, да, Егор? — тихо, с придыханием спрашивает Анфиса.

— Д-да.

— Не беспокойтесь, разместим вас в соседних номерах, — с чувством выполненного долга, воркует вожатая.

«Вот это ты встрял, Егорка!»

Глава 9

Лиза

— Простите за беспокойство, Эльза! Анфиса — племянница моего партнера по бизнесу. Василий слишком поздно предупредил о том, что мы будем отдыхать вместе. Вернее, мы не вместе… И отдыхать мы будем раздельно. Я впервые увидел девушку в аэропорту.

Голос Егора смешивается с противным скрипом колесиков и стуком каблучков Анфисы по мраморному полу. Руководство отеля сдержало обещание: нас разместили в соседних номерах, а мне выплатили солидную денежную компенсацию.

Не знаю, для чего мне все это понадобилось? Честное слово, меня как будто накрыло… Там, в автобусе. Коктейлем эмоций, состоящим из непонимания, злости и ревности. И чем-то другим — новым чувством, похожим на азарт следователя. Захотелось подобраться поближе к «преступнику», притвориться двойным агентом, поиграться с ним, подразнить. Всю жизнь я была серой мышкой, которой манипулировали и управляли, как вещью, а сейчас вдруг мне самой захотелось почувствовать себя котом. Пускай я пожалею об этом. Хотя нет… Если он Мистер Жиголо, я не пожалею! Я его проучу! От лица всех обманутых женщин!

— Егор, вы не должны передо мной оправдываться, — прерываю поток его сбивчивых объяснений. — Мы взрослые люди и имеем право отдыхать с кем угодно.

Анфиса довольно кивает в ответ на мои слова, чего не скажешь о Егоре: на его лицо ложится отпечаток беспомощности и, наверное, напряжённости. Даже морщинка на лбу становится глубже.

— Эльза, я могу зайти в номер? — Анфиса не скрывает скуки. — А вы тут… поговорите.

Девчонка скрывается за дверью, оставляя меня наедине с красавчиком. Что ему от меня нужно? И какова роль Анфисы во всем этом фарсе? Увидев Егора в компании моего бывшего и Илоны, я сложила в уме складную картинку, сейчас же пазл стремительно рассыпается… Я в чём-то ошибаюсь или упускаю важное.

— Эльза, я приглашаю вас на прогулку. — Голос мужчины словно бьет кнутом. Мурашки просыпаются и принимаются хаотично по мне бегать. Так ощутимо, что я зябко потираю плечи. — Вечером, часов в семь вас устроит? Прогуляемся по берегу, подышим морским воздухом, а потом…

— Вот именно, что потом, Егор? — включаю «бабу Лизу». — Советую вам переключить внимание на Анфису! Вот кому ваши ухаживания придутся по душе.

Дергаю хлипкую ручку чемодана и прикладываю карточку к двери. Роняю ее на пол. Черт! Опять двадцать пять! Неужели придётся нагибаться и демонстрировать Мистеру Ж далеко не модельную попу?

— Позвольте. — Сухо произносит мужчина и поднимает карточку. — Эльза, я понимаю ваши опасения… Боже, горячая ладонь Егора мягко сжимает мою — ледяную и дрожащую. Мурашки не просто бегают по мне, они неистово скачут. — Я разведён и воспитываю дочь. Ей восемнадцать лет. Можете спрашивать обо мне все, что хотите.

Как же он смотрит… Ещё секунда, и я растаю или утону в его взгляде — горячем, как утренний кофе и темном, как горький шоколад.

— А как же Анфиса? Неудобно получается, девушка не виновата, что так вышло. — Мямлю и от волнения опускаю глаза в пол, прямо на белоснежные кроссовки Мистера Ж. Размерчик эдак сорок пятый, не меньше! Какой же он высокий, этот красавчик. Длинные и стройные ноги, широкие и мускулистые плечи — не мужчина, а племенной жеребец. Интересно, где таких выпускают?

— Если вы ответите согласием, я готов вытерпеть общество Анфисы. — Смеётся Егор, а я перевожу взгляд на его губы.

У него и улыбка красивая: широкая, искренняя. Пропала ты, Лизка. Даже дня не продержалась. Дура.

— Заходите за нами в семь. — Улыбаюсь в ответ и скорее распахиваю дверь номера. Не хватает, чтобы Егор заметил румянец, затопивший меня до ушей. Приваливаюсь к двери, как глупая счастливая девчонка.

Из ванной слышится шум воды, а из коридора — трель звонка и густой, «мурашечный» голос Егора. Ему кто-то звонит. Как и большинство женщин, меня обуревает любопытство. Можете считать меня бестактной стервой, но я аккуратно приоткрываю дверь и высовываю нос в щель. Задерживаю дыхание и напрягаю слух, стараясь разобрать слова красавчика.

Егор опирается на подоконник в конце длинного коридора. Вижу только его широкую, надёжную спину. Однако, услышав слова мужчины, понимаю, как ошибалась в своих представлениях о его надёжности. Я была права: все ложь с первого до последнего слова…

— Да, Матвей, не волнуйся, она согласится. Я работаю над этим, у нас же ещё есть время? — Мистер Жиголо довольно усмехается. — Да брось ты, какое обаяние? Я профессионал своего дела, достаточно моего слова. Буду держать тебя в курсе, Илоне привет.

Зажимаю рот рукой и бессильно опадаю на пол.

Глава 10

Егор

Ума не приложу, зачем Виноградов так спешит? Внутри поселяется странная дрожь — предостережение, интуиция, назовите как хотите мое нежелание выполнять обязательства по договору. Матвей знает, что я в отпуске, однако все равно звонит и просит «поторопить» Лилечку провести платеж. «Я должен закупить оборудование, к твоему приезду все будет в лучшем виде и прочее… бла-бла-бла». Сбрасываю звонок и захожу в номер, бросаю сумку на пол и иду в душ. У меня неспокойно на сердце из-за Матвея, Илоны и Карасева, с которым я так и не разобрался.

Теплые струи воды смывают напряжение и жар, ставшие за последние часы моими верными спутниками. И виной тому Эльза… Невероятная женщина. Иногда мне кажется, что я пробуждаю в ней ответный жар — он плещется на дне ее огромных, шоколадных глаз. Но не проходит и секунды, он гаснет. Растворяется в потоке других чувств, которые я не могу разгадать. Страх, разочарование, недоверие… Неужели, я произвожу впечатление подозрительного, несерьезного человека? Курортный роман, вот чего она опасается? Боится, что я способен лишь на интрижку?

Усмехаюсь своему отражению в зеркале. В глазах мелькают давно позабытые инстинкты: жажда завоевать жертву, пленить, подчинить… Эльза удивительным образом будит во мне мужчину.

В сладостные мысли о грядущей морской прогулке вновь врываются воспоминания о просьбе Виноградова.

— Лиля, здравствуй. — Звоню помощнице. Надо покончить со всем этим.

— Простите, Егор Вадимович, я все сделаю, вы же знаете! — скулит она на том конце провода. — Еще и суток не прошло, а Виноградов оборвал мне телефон.

— Он и до меня добрался. Я хочу попросить тебя: не переводи Виноградову никаких денег до моего приезда. Ты поняла?

— А как же тендер, Егор Вадимович? Василий меня убьет…

— Я генеральный директор фирмы, черт возьми! Василькова я беру на себя.

Вася звонит мне через две минуты. Надо же, как быстро распространяются новости!

— Вась, отложите все до моего приезда. Так не делается. Я толком не успел ознакомиться с договором. Мы не знаем Виноградова. Как он вообще на нас вышел?

Васильков молча сопит в трубку. Действительно, как? Я не рекламировал свое предприятие в интернете и не развешивал по городу баннеры. И дело совсем не в отсутствии денег. Мне хотелось наладить сотрудничество с небольшим количеством партнеров, которое есть.

— Так как Виноградов узнал о нас?

— Не знаю, Егор. К чему эти разговоры, если мы подаем заявку на тендер? Пятьсот миллионов… Или ты откажешься от таких денег из-за глупой интуиции?

— Пятьсот лямов или срок? Как тебе такая альтернатива? Мы готовы к проверкам, Вась? Откатам? Госпроект — это не только деньги.

— Не дрейфь, Иволгин. Наймем команду грамотных юристов и экономистов. Все не так страшно, как кажется. — Непринужденно отвечает он. — А насчет Виноградова… Я ездил на его производство. Там все чисто. И его спешка вполне объяснима: я сам попросил ускорить подготовку цеха. Нас будут проверять, ты прав. Предприятие должно быть полностью укомплектовано необходимым оборудованием.

— Отложите платеж до моего приезда. Скажи, что счета арестованы. Придумай что-нибудь.

— Не дури, Егор! Мы не успеем подать заявку в срок.

— Плевать, Васильков. Спокойная жизнь мне дороже.

— Это последнее слово?

— Да.

Васильков матерится сквозь зубы и отбивает вызов. А я… наполняюсь невероятными свободой и радостью. Как будто становится легче дышать. Я знаю, что прав. Чувствую.

Зашториваю окна, выключаю телефон и проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от скользящих по лицу закатных солнечных лучей, робко пробивающихся через щель между портьер. Шарю рукой по тумбочке в поисках телефона. Черт! Чуть не проспал первое после разрыва с женой свидание.

Стою перед запертой дверью в номер девушек, чувствуя себя полным кретином. Я потерял хватку и разучился ухаживать за женщинами, иначе бы додумался попросить их номера телефонов. Постояв еще пару минут, срываюсь по лестнице вниз. Туристы шагают по ступенькам, торопясь к ужину. И как я сразу не догадался искать очаровательных соседок в ресторане? Тем более что, наша ответственная провожатая подробно и монотонно рассказывала о времени приема пищи? Замечаю Анфису с Эльзой за столиком возле окна. Похоже, они нашли общий язык. Эльза потягивает красное вино из бокала, улыбается и кивает Анфисе, а я украдкой, как мальчишка, подглядывающий за девчонками в раздевалке, наблюдаю за ней. Красное струящееся длинное платье мягко облегает ее плечи, а запа́х приоткрывает соблазнительную ложбинку между полных грудей. Эльза собрала волосы в высокий хвост, открывая взору тонкую шею. Не понимаю, почему меня на ней так клинит? Неужели из-за ее холодного пренебрежения и равнодушия?

— Привет, девчонки, — приводя дыхание в норму, подхожу ближе. — Эльза, вы не против обменяться номерами телефонов? — беру быка за рога. — Признаться, я не сразу догадался, где вас искать. Анфиса извиняется и убегает «припудрить носик». Что сказать, тактичная девчонка.

— Это лишнее, — очаровательно улыбаясь, произносит Эльза.

— Почему?

— Потому что скоро отпуск закончится, Егор. А вместе с ним наше общение.

— Я не побеспокою вас, если только вы сами не захотите этого, — деловито сообщаю, чувствуя, как внутри растет ком возмущения. Я урод или нищий? Хам, бомж, коротышка? От меня воняет? Почему, черт возьми, я ее не привлекаю?

— Все равно… У каждого из нас своя жизнь, ведь так? Не хочу связывать себя обязательствами и ценю свободу.

— Я не собираюсь покушаться на вашу свободу, Эльза! — горячо обещаю я, коснувшись ее ладони.

— Вы ответили на свой вопрос. Я пойду на прогулку с вами, возможно, на ужин, обед или… Я ценю свою репутацию. — Чуть помедлив, добавляет она.

Ах вот в чем дело? Знакомство со мной — темное пятно на ее кристально чистой репутации? Кто же ты, Эльза?

— Хорошо, как пожелаешь. Мы можем перейти на ты? — произношу, продолжая поглаживать ее тонкие пальчики.

— Да.

— Я арендовал яхту. После ужина едем на морскую прогулку.

— Анфиса поедет с нами? — опуская взгляд, спрашивает Эльза и отдергивает пальчики. Жалко, я ведь привык к ощущению ее руки в своей. Приятному, успокаивающему ощущению женского тепла.

— Нет, ребята! — за спиной появляется Фиса с подносом пирожных в руках. — У меня морская болезнь. Я вам всю палубу заблюю, поезжайте без меня.

Говорю же, тактичная и понимающая девочка.

Глава 11

Лиза

— Снежка, не кричи, пожалуйста. — Зажимаю рот рукой и шепчу в динамик. Надо же, не прошло и полдня, моя подруга соскучилась! Сидит там небось в своей патологоанатомической лаборатории и сгорает от любопытства.

— Ты издеваешься, Виноградова? Разве так можно, а? Я вся извелась от переживаний. Ты сейчас с Мистером Жиголо? — заговорщически шепчет.

— Да. Мы сейчас поедем на морскую прогулку на белоснежной яхте. — Виновато озираясь, как малолетка, целующаяся по углам подъездов, отвечаю я. Пальцы утопают в мелкой прохладной гальке берега, а дующий с берега морской воздух мягко успокаивает разгоряченные щеки. В ста метрах от меня стоит мужчина: высокий, широкоплечий, красивый… Надежный, как скала — с виду. Хочется прижаться к его горячей груди, почувствовать тепло крепких рук и утонуть в его запахе. Мужчина из сказки, или, скорее, каталога по предоставлению интимных услуг. Егор жестикулирует, очевидно, высказывая мужчине в коротких шортах недовольство за задержку. Мы должны были отплыть десят минут назад.

— Надо было ехать с тобой, Лизок. Пока ты там сопли жуешь, я бы времени не теряла. Отпуск закончится через неделю, Лиза.

— Ты предлагаешь начать наше общение с постели? А как же Матвей и Илона? Позволить им праздновать победу и насмехаться надо мной? Ну уж нет! Он звонил Матвею, ясно? Отсчитывался о благополучном знакомстве с объектом.

Бросаю сандалии на землю и ступаю в плещущиеся волны. Белоснежная пена игриво касается края длинного платья, лучи закатного солнца отблесками отражаются от блестящей поверхности моря. Как же хорошо… Даже Снежкины стенания меня не раздражают.

— Матвей, Матвей… Плевать на него с высокой башни! Почему тебя волнует их мнение? Почему ты сама не решишь, чего хочется тебе? Тебе нравится Мистер Жиголо?

— Да. Очень, Снежка. Он смотрит на меня так искренне, словно ему не платили за это. Наверное, в их агенство набирают кандидатов с актёрским талантом. — Глухо произношу я.

— Ну и пусть! Заплатили, а ты пользуйся. Он тебя привлекает? Хотя… О чем я спрашиваю? Это же не мужчина, а…

— Ходячий секс, я помню. — Улыбаюсь и закатываю глаза. Мне плевать на Матвея. На Илону. На всех! Я самостоятельная, деловая, самодостаточная, обеспеченная… Неуверенная в себе женщина. И о своей неуверенности я забываю возле Егора. Она трусливо бежит, стоит Мистеру Ж на меня посмотреть.

— Забей на всех, Лиз. Просто живи.

Прощаюсь со Снежкой, завидев идущего навстречу Егора. Его светло-голубая сорочка надувается парусом от ветра, а пружинистая походка и широкая, слишком счастливая улыбка, выдают нетерпение.

— Не замерзла? — он берет меня за руку и тянет на берег.

— Нет. Все готово? — опускаю глаза вниз, на мягкие замшевые мокасины мужчины. Скоро я наизусть выучу обувной арсенал Мистера Ж!

Егор подает руку, помогая забраться на палубу яхты «Марина». Суровый усатый капитан в тельняшке и синей кепке здоровается со мной легким кивком и сразу же отворачивается, делая вид, что его здесь нет. Мы на яхте одни. Я, красивый мужчина рядом, бутылка шампанского и вазочка спелой клубники.

— Расскажи о себе. — Спрашивает Егор, когда мы отплываем. Я с трудом удерживаю равновесие на волнах, опершись о бортик судна.

— У меня есть взрослый сын и я разведена. — Произношу твердо. «Хотя ты, наверное об этом знаешь?» — хочется добавить.

— А у меня дочь. Рада. Серьезная, рассудительная девочка и отличница учебы, — с гордостью произносит Егор, искренне улыбаясь. — Похоже, мне везет на женщин с редкими именами. А чем ты занимаешься, Эльза?

— Не слишком ли много вопросов? Для первого свидания? — хмурюсь я. «И никакая я не Эльза!» — хочу добавить снова, но прикусываю язык.

— Я тороплюсь, согласен. — Его губ касается легкая улыбка, в глазах отражаются бледно-желтые лучи уходящего солнца. — Просто… Мне хочется все о тебе знать. — Хрипловато добавляет он и отпивает из бокала шампанское. Второй протягивает мне.

— Расскажи о себе? — выдавливаю я. Похоже, я сделала слишком большой глоток, отчего пузырьки шампанского щекочут нос. Спешно заедаю неприятное ощущение клубникой. Не хватает для полного счастья что-нибудь уронить! И неуклюже лазить по палубе, пытаясь поднять предмет.

— Я простой фермер. Выращиваю зерно, подсолнухи и скот. Ничего особенного.

— Ты не похож на фермера, — усмехаюсь я, налегая на клубнику.

— А на кого же я похож?

«На жиголо», — хочется ответить и стереть улыбку с его лица. Разрушить грезы, в которые я попала, как в сети. Вырваться из сказки и превратиться из уверенной Эльзы в скромную Лизу. Знаете, мне так нравится быть Эльзой, что я молчу… Улыбаюсь Егору, смотрю на его губы, мучаясь желанием его поцеловать.

— Так на кого же? — повторяет вопрос мужчина, заключая меня в кольцо из рук.

Яхта вздрагивает на волнах и клонится вбок, впуская на палубу россыпь соленых брызг. Капитан чертыхается и выравнивает руль, а я вцепляюсь в борт, удерживая равновесие. От падения меня спасают крепкие объятия Егора. Прижимаюсь к разгоряченной, вздымающейся груди, чувствуя как мужские руки обвивают талию, гуляют по спине. Тяжелое дыхание Егора касается моего лба. Я закрываю глаза и не дышу. Замираю, как девчонка на первом свидании, ожидая поцелуя. Боюсь разорвать волшебство, пахнущее летом и морем.

— Егор, я…

— Эльза, не отталкивай меня…

Земля уходит из-под ног, когда теплые губы Егора накрывают мои, дрожащие и пересохшие.

В сердце поселяется сладкая боль, замешенная на страхе и желании. Она колет изнутри, словно тоненькая иголка, давая мне почувствовать себя живой и желанной. Оказывается, я еще могу чувствовать… Да еще как! Тело отзывается на поцелуи едва знакомого мужчины, предательски плавится в его руках, заставляя забыть обо всем.

В меня вселяется… нет, не Эльза — шальная императрица, бесстыдно отвечающая на ласки Егора.

Резким движением руки Егор снимает с моих волос заколку и зарывается в тяжелые, шелковистые локоны. Я до сих пор не решила, как поступить: оттолкнуть его или притянуть ближе. За что я борюсь, что пытаюсь отстоять? Девичью честь, гордость, звание неприступной скалы? Смешно. Мне отчаянно хочется представить, что все это не игра, но я не могу… Грудь Егора тяжело вздымается и даже через сорочку я ощущаю, какая она горячая. Его сердце бьется оглушительно, а виной тому я… Отчего я бегу? От чьего-то мнения, пустого и ничего не значащего? От собственных предрассудков? Я не в силах справиться с происходящим между нами сумасшествием. Остаётся поддаться ему… Прогнать мысли и выпустить из запертого тайника чувства.

Мои ладони тянутся вверх, обвивая плечи мужчины. Егор слегка ослабевает напор, позволяя мне целовать его в ответ, изучать каждую трещинку на его губах, смешивать наше дыхание в вязкий, тяжёлый узел, блуждать ладонями по его мускулистой широкой груди, плечам…

— Эльза, ты… Я помешался на тебе, — глухо шепчет Егор, давая мне передышку. Губы пекут от поцелуев, а от его хрипловатого шепота темнеет в глазах. Неожиданная мысль, как ушат ледяной воды, отрезвляет меня: я проиграла… Не бывшему мужу, а самой себе… Своему заполошно бьющемуся сердцу, наивно поверившему Егору.

— Егор, я… не хочу, чтобы ты подумал обо мне плохо. Будто я со всеми так себя веду, ведь некоторые…

Он не даёт мне договорить: закрывает рот поцелуем, глубоким и нежным одновременно, перебирает волосы пальцами, а потом опускает ладони на бёдра, заставляя покраснеть. Гладит мою талию, слегка сжимает ягодицы, выбивая из головы последние крупицы здравого смысла. Как же мне хочется верить Мистеру Ж… Его поцелуи, ласки и желание, которое я так явственно ощущаю, говорят яснее любых слов.

— Пожалуй, это чересчур даже для меня, — с трудом оторвавшись от меня, произносит Егор. — А я не хочу, чтобы ты подумала обо мне черт знает что. Я не из тех, кто стремится залезть женщине под юбку на первом свидании.

— Да ну? — с удовольствием поглаживая гладковыбритую щеку мужчины, улыбаюсь я.

— Эльза, ты чудо. Знаешь, я ведь не сказал, что не хочу этого. — Егор хитро вскидывает бровь.

Вы слышали? Он. Хочет. Меня. Не модельную Анфису, а меня — даму с пышными формами. Егор как будто читает мои уничижительные мысли, отражающиеся в глазах.

— Ты прекрасна, — касаясь моей скулы, произносит он. — Знаешь, на кого ты похожа, Эльза?

— Нет, не знаю. — Пожимаю плечами.

— На мужскую мечту.

— О чем же эта мечта? — вздрагиваю от резкого порыва соленого ветра.

Егор накрывает мои плечи мягким шерстяным пледом и, глядя в глаза, произносит:

— О доме. Для меня дом — это женщина рядом, маленькая собака в ногах и наглый кот на кухне.

Сердце щемит от его слов, таких простых и правильных. А что для вас дом? Детские игрушки под ногами, крошки от печенья на диване, шашлык по праздникам. А ещё цветы в горшках, домашние соленья, запах выпечки, баня по воскресеньям…

— У меня… есть собака. Зовут Амур.

— А у меня кот Арчи, он жуткий засранец. — Улыбается Егор и целует меня в щеку. — Я боюсь, что не смогу остановиться, Эльза. Ты восхитительная женщина, красивая и опасная.

Кто я? Слышала бы его Снежка! Сейчас вернёмся в гостиницу, и я все ей расскажу. Все-все, до мельчайших подробностей. Она должна знать, как сладко целуется Мистер Жиголо. Если его поцелуи такие сногсшибательные, то что же ждёт меня дальше? Я только от мыслей о возможном продолжении теряю сознание!

— Погуляем по берегу? Или ты хочешь поужинать?

В сумке настойчиво гудит телефон. Шарю дрожащими пальцами, пытаясь отыскать его на дне сумочки.

— Прости, Егор. Мне звонит Анфиса.

На том конце провода раздаются истошные вопли, смешанные с рыданиями. У девчонки истерика. Ее громкие и театральные всхлипывания заставляют Егора нахмуриться.

— Похоже, наш вечер закончился. Возвращаемся! — кричит он капитану.

Глава 12

Эльза

Егор сосредоточенно молчит, а я мучаюсь странной тревогой. Что, если Анфиса замешана в операции с кодовым названием «Мистер Ж»? И ее запугал мой бывший, например? В мозгу фейерверком вспыхивают воспоминания о ее неожиданном звонке: Анфиса плачет и просит о помощи, а Егор срывается, чтобы вызволить девушку. Очевидно, организаторы театрального представления рассчитывают вызвать во мне жалость к «герою»? Ха-ха, как же я сразу не догадалась?

Мистер Жиголо «спасет» девчонку, а мне, как актеру второго плана, останется его пожалеть. Желательно, в своей постели. Все, стоп — снято! Акт заканчивается треньканьем телефона Мистера Ж: на его счет поступает крупная сумма от заказчика. Молодец, заслужил!

— Эльза, что-то случилось? — Егор мягко сжимает мое плечо. — Не бойся, сейчас приедем и поможем твоей горе-соседке. — Губ мужчины касается снисходительная улыбка, а глаза… в них бушует столько невыразимой нежности, что мне становится жарко. Облизываю пересохшие губы и смотрю Егору прямо в глаза, ища в них подвох. Злюсь на себя, потому что не нахожу фальши. Одна чертова нежность и, пожалуй, капля желания.

— Прости за испорченный вечер, — виновато шепчу, отведя взор от его лица. Вот посмотрю еще минуту и, точно, утону в зелено-карем взгляде Мистера Ж! Какой же он… ходячий секс, верно Снежка подметила. — Ты все организовал — морскую прогулку и, вероятно, ужин, а я… только теперь…

— Да, ужин придется отменить. Ты хороший друг, Эльза. — Егор обвивает меня за талию и слегка притягивает к себе. Господи, мурашки бегают по коже так ощутимо, что хочется почесаться. Мы только что сошли на берег, и холодный морской ветер шевелит волосы и забирается под тонкое платье. — Замерзла?

Нет, не замёрзла. Я горю, как печка от его прикосновений и завораживающего голоса, горячих губ, порывисто коснувшихся меня. Он снова целует меня жадно и нежно, словно дорвавшийся до лакомства ребёнок.

— Егор, нам надо идти, — отстраняюсь я. Я живая женщина, поэтому остановиться трудно не только ему, но и мне. — Мало ли что там с Анфисой?

Мужчина нехотя размыкает объятия и, сжав мою кисть, ведет в гостиницу.

Мы поднимаемся на лифте, и как только его двери распахиваются, наперегонки шагаем к номеру по длинному коридору. Прикладываю к замку карточку и боязливо распахиваю дверь, опасаясь увидеть самое плохое — избитую или расчлененную Анфису, комнату, залитую кровью, или моего бывшего с пистолетом. Черт, романы, что ли, начать писать? Фантазия из меня так и плещет.

Комнату освещает приглушённый свет напольной лампы. Фиса сидит на кровати, поджав ноги, и всхлипывает. Стирает с лица густые, черные подтеки туши. Фух! Живая, слава богу.

— Анфиса, ты нас напугала. Что случилось? — от голоса Егора, громкого и по-отечески строгого, хочется поежиться.

— Это Ванька все… Парень мой. То есть, никакой он мне не парень, вообразил себе черт знает что. — Завывает она. — Что теперь будет, Егор Вадимович? Я за вас бооооююююсь. А-а-а!

— Эльза, у тебя есть валидол или корвалол? Надо успокоить ее. Девчонка напугана до чертиков. — Взволнованно шепчет он.

— Д-да, корвалол. Сейчас…

Анфиска морщится и громко глотает положенные двадцать капель. Утирает непрерывно капающую с глаз тушь (сколько же там слоев?!).

— Успокойся и рассказывай. — Сажусь рядом с ней и глажу девчонку по плечу.

— Ваня узнал, что я поехала отдыхать…не одна. Ну… я разболтала всем на работе, хотела похвастаться знакомством с таким мужчиной, как Егор Вадимович. Хотя знакома-то и не была. Даже фото его девчонкам показывала. — Анфиса громко сморкается в предложенный Егором платок.

— Фиса, ты же меня совсем не знаешь, зачем же ты так, а? — разводит он руками. Опускает голову и остервенело ерошит густые волосы.

— Знаю, Егор Вадимович, я дура. Напридумывала себе всякого. — Анфиса небрежно взмахивает рукой. — Хотела обратить внимание Вани на себя. Знаете, какой он нерешительный? Полгода вокруг меня ходил, как привязанный. Нет бы, за руку взять или поцеловать. Разве настоящие мужчины так поступают?

Мы с Мистером Ж неловко переглядываемся: куда ему до обычных мужчин? Он профессионал и опытный обольститель, проблемы простых смертных ему чужды.

— Так что произошло сейчас? Почему ты плачешь? — не унимается Егор.

— Ваня взбеленился. Сказал, что приедет вас убивать. За меня… Ну, вы понимаете? Что же будет теперь? Ааааа! — Анфиса начинает голосить по второму кругу. — А если он вас убьет?

— Не убьет, не волнуйся, — отмахивается Мистер Жиголо. — Между нами ничего не было. Если твой герой-любовник явится, мы просто поговорим.

— Точно? — всхлипывает девушка.

— Совершенно точно, обещаю.

Ну вот, тревога оказалась ложной. И девчонка ничего такого специально не подстраивала. Я облегченно вздыхаю и прощаюсь с Мистером Ж в прихожей. Пожалуй, на сегодня мне хватит впечатлений, иначе, пить корвалол придется самой. Закрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной, зажмуриваюсь и блаженно улыбаюсь, вспоминая наш сказочный романтический вечер. Но… в коридоре снова слышится отчётливый звук поступившего на телефон Егора звонка, и его громкий голос:

— Да, Матвей!

Проснись, Эльза! Это всего лишь план, а твой обожаемый Мистер Жиголо отчитывается своему боссу.

— Подъем! — возле уха слышится писклявый голосок Анфисы. Нехотя разлепляю глаза, наткнувшись на довольную физиономию девчонки. Ну что опять случилось?

— Ты с ума сошла, Фиска. Дай поспать. — Накрываю голову подушкой и хватаюсь за последние минуты ускользающего сна. Вернее, его у меня насильно «ускользают».

— Вставай, Эльза, не то опоздаем на экскурсию. Вобла собирает группу. Выезжаем через сорок минут. Еще надо успеть собраться и позавтракать. — Тараторит Анфиса.

— Вобла? Кто это? — зеваю и потягиваюсь. Какое все-таки большое преимущество жить в номере одной!

— Антонина Степановна, наша провожатая.

— Хорошо, я встаю. Только с тебя одолжение. — Хитро прищуриваюсь, всматриваясь в лицо Анфисы.

— Конечно, Эльза. Вы мне вчера так помогли, я готова…

— Давай я сама сделаю тебе макияж. Ты очень хорошенькая, Фиса. Не обижайся, но твои стрелки и обилие туши… Извини, я лезу не в свое дело. — Виновато отмахиваюсь. Не знаю, зачем мне понадобилось указывать девчонке на это. Вы не подумайте, мне чужды хамство и бестактность, просто захотелось сделать для нее что-то хорошее. Девчонка вчера так трогательно переживала за Егора… Впервые встречаю такую прямоту и бесхитростность.

— Ой, Эльза, я только за! Ты стилист? Или нет… визажист? Парикмахер? Ты так красиво одеваешься. — Фиска восхищенно вздыхает. — Мама умерла, когда мне было тринадцать. Знаешь, как отцу трудно было нас с братом тянуть? Одевал как мог. Что купил, то я и носила.

— Я очень тебе сочувствую.

— Давай не будем о грустном. Ну что, нести косметику?

Вы когда-нибудь видели на мужском лице сразу восхищение, недоумение, обожание и восторг? Представили эту обезумевшую, ошалевшую физиономию? Ну вот… Такая сейчас у Мистера Жиголо. Я была уверена, что красавчик предпочтет экскурсии здоровый сон, но как же я ошиблась… Неудивительно, что Егор выделяется из толпы: его высокий рост и мужественную, спортивную фигуру трудно не заметить. Но нас с Анфисой не заметить еще труднее.

На мне костюм из последней коллекции «Grape fashion» — брюки с высокой талией, шелковый топ и пиджачок с короткими рукавами. А дополняет образ белоснежная широкополая шляпа. А Анфиса-то Анфиса! Вы бы точно присвистнули ей вслед или восхищенно цокнули. Конечно же, я не претендую на звание магистра моды, но… Я помогла сделать ей полупрозрачный макияж, подчеркнув глаза легким слоем туши, а губы капелькой прозрачного блеска. Фиска просила одолжить что-то из моего гардероба, но вот незадача: я ее размера на три больше. Так что девчонке подошла только шляпа — красная, с небольшими полями, украшенная цветным бантом из шифона.

— Привет, девчонки. — Глухо произносит Егор, едва справляясь с восторгом. — Выглядите как богини! Вам персональный телохранитель не нужен?

— Вот еще! — фыркает Фиска. — Вы старый, Егор Вадимович. Еще лет пять, и вам самому… Для телохранителя старый, я имела в виду.

Ну и простота! Егор хмурится, выпрямляет спину, втягивая плоский живот, и вдруг начинает смеяться:

— Анфиска, тебе не говорили, что ты ходячий анекдот?

— Сто раз! Я душа компании, Егор Вадимович. Вы знаете, я и пою хорошо. Если вы с Эльзой возьмете меня как-нибудь в ресторан, я вам спою ну… за рюмочкой.

Я улыбаюсь, наблюдая за Фиской и чувствую на себе взгляд Егора — он смотрит так, словно не может на меня насмотреться… На щеках спелой малиной расцветает румянец.

— Так, все в сборе? — наш диалог взглядов прерывает громкий, поставленный голос Воблы или Антонины Степановны. — Вы знаете, как называется российская Швейцария? Нет? Мы сейчас туда поедем. Ну-ка, грузимся в автобус.

Егор садится рядом со мной, вызывая своим решительным поступком смертельную обиду у Анфиски. Впереди долгая экскурсия — поездка в Красную поляну, Олимпийский парк, Ахштырский каньон и ущелье Ахцу — успеем еще друг другу надоесть. Но Анфиска продолжает дуть губы, как обиженный ребенок.

— Эльза, ты не против прогуляться по таинственным местам Сочи? Завтра, например. Заброшенные санатории и дачи генералов. — Горячее дыхание мужчины касается щеки, а его запах прочно поселяется в ноздрях. Нет, надо было садиться с Фисой, иначе к концу дня я растаю от нежности. Раскисну, как квашня от его тяжёлого, блестящего взгляда. Вот, уже начинаю…

— Это дома с привидениями? — протягиваю томно.

— Что-то типа того. Прости, мне нужно ответить на звонок. — Егор прикладывает телефон к уху и называет имя моего бывшего мужа. Процесс превращения меня в лужицу мгновенно останавливается.

— Что ты сказал, Матвей, повтори. Деньги? — Егор косится на меня. Хоть убейте — его лицо недоуменно вытягивается. Что за деньги? За что деньги? Руки чешутся от желания вырвать трубку из рук Мистера Жиголо и потребовать объяснений! — Матвей, а ты не думаешь, что это несколько преждевременно?

Конечно, преждевременно, ведь Мистер Ж еще не уложил меня в постель! Брезгливо отворачиваюсь, делая вид, что наслаждаюсь завораживающими пейзажами горных серпантинов…

Глава 13

Егор

Меня распирает от ярости и негодования. Кажется, тронь меня, я лопну и забрызгаю ядом весь автобус. Эльза словно чувствует все — она отстраняется и молча наблюдает за проносящимися в окне картинками. Как он мог, а? Как посмел ослушаться приказа и сделать платеж за моей спиной? Матвей совершенно точно не в курсе нашего с Васильковым разговора, иначе бы он не позвонил, а сохранил аферу в тайне. А он набрал меня… Веселый и счастливый, Виноградов сообщил о благополучном зачислении МОИХ денег на счет фирмы «Аквилон» и скором начале выполнения заказа.

Васе повезло, что я в автобусе, а не рядом с ним. Иначе раздавил бы его, как букашку. А так… я сжимаю до хруста проклятый телефон и мучительно обдумываю, как поступить? Прервать отпуск и оставить идею завоевать Эльзу? Вернуться домой и выгнать коллектив к чертовой матери?

— У тебя что-то случилось? — робко спрашивает она. Мне так хочется рассказать… Но еще больше хочется узнать все о ней — загадочной красавице с шоколадными глазами и роскошной копной каштановых волос. Теперь я знаю, какие они густые и тяжелые. Знаю, какие нежные и сладкие у нее губы, тонкие руки, фантастически аппетитная попа… Как же мне повезло, черт! Встретить такую, как она, женщину и потерять голову. Забыть о проблемах, разборках и разводе, вспомнить, наконец, какого это — чувствовать себя мужчиной.

— Случилось, но я разберусь со своими проблемами сам. Спасибо, Эльза.

— Расскажешь? Я могла бы помочь… советом.

Смотрю в распахнутые глаза и тону в них, как в море. Ну разве ей откажешь?

— Скажем так, меня заставляют принять участие в некоем проекте. Я попросил компаньона об отсрочке, но он настаивает на выполнении мной обязательств. Договор этот… Черт бы его побрал. Юридически он имеет право требовать.

— Тот есть, ты не можешь отказаться? По договору…

— Палка о двух концах. Откажусь — придется выплачивать неустойку, потеряю деньги. Эльза, забудь. Я не хочу тебя грузить. — Отмахиваюсь, замечая, как мгновенно погрустнели ее глаза. Ловлю себя на мысли, что не хочу видеть ее грустной. Никогда.

— Егор, а мама твоей дочери… Почему вы развелись?

Эльза выбрала болезненную тему. Напрягаюсь, словно меня пытают. Не хочу говорить плохо о матери Рады. Знаю, что многие с легкостью поливают грязью своих бывших супругов. Взять того же Матвея! Едва меня узнав, он без утайки вывалил подробности своих семейных передряг, не стесняясь в выражениях.

— Моя супруга… бывшая не создана для семейной жизни. Она возглавляет отделение уголовного розыска по раскрытию особо тяжких преступлений. У нее работа на первом месте. Так было всегда, сколько я ее помню. Я забирал дочку из школы, ходил на родительские собрания, кормил ее… Не хочу об этом, Эльза. Давай не будем?

— Хорошо, Егор. Давай наслаждаться экскурсией.

Слегка улыбнувшись, киваю и перевожу «заинтересованный» взгляд на Воблу.

— В ущелье Ахцу находится Кепшинская пещера, в которой обнаружили поселение древних людей — в пещере обитали люди палеолита около 30.000 лет до нашей эры. Именно этот факт делает пещеру частью историко-культурного наследия. Также через ущелье проходит дорога на Красную поляну, теперь закрытая. Ее построили под руководством Василия Константинова — именно этот инженер взялся за проектирование сложнейшей дороги. Там же установлен барельеф Константинову. Кроме того, в ущелье находится памятник красноармейцам, павшим в двадцатые годы двадцатого века во время Гражданской войны. — Вещает Антонина Степановна в громкоговоритель.

Мы движемся в сторону Красной поляны. Туристы смеются, оживленно беседуют, с интересом слушают Воблу, как ее прозвали девчонки, а я… Мучительно ожидаю, когда автобус остановится. Мне нужно поговорить с Васильковым.

— Приехали, — Эльза вырывает меня из задумчивости. Касается тонкими пальчиками руки, отчего по телу проносится электрический разряд. Как бы я хотел выбросить из головы все и просто быть с ней! Вдыхать тонкий аромат жасмина и ласкать ее нежную, как бархат, кожу.

— Я отойду на пять минут. Не успеешь соскучиться? — деланно улыбаюсь, сжимая телефон в руке. Эльза кивает и бредет в сторону Антонины Степановны — та продолжает монотонно рассказывать о сочинских склонах и пещерах. Ступая по узкой каменистой дорожке, отхожу подальше от любопытно озирающихся туристов.

— Васильков, что все это значит, черт возьми?! — шум водопада ощутимо заглушает громкость моего рыка. Судя по реакции Васи, он его не пугает.

— Спокуха, босс! Без паники. Я взял на себя смелость поступить против твоей воли, но…

— Что вы задумали за моей спиной? Я сегодня же возьму билет и прилечу домой, слышишь меня? — шиплю, как змея. Хорошо, что Эльза сейчас не видит моей перекошенной от гнева рожи.

— Ты стоишь, Егор? — почти шёпотом, заговорщически произносит он.

— Стою на краю обрыва. Подо мной водопад.

— Повремени с прыжком в бездну. А лучше сядь. Тендерная комиссия заинтересовалась заявками двух предприятий. Одно из них наше.

— А второе?

— Карасёва.

Вот тебе и слияние… Отбиваю вызов и на автомате сую телефон в рюкзак. Теперь я точно ничего не понимаю…

— Зря вы не послушали легенду о водопаде Девичьи слезы! — фыркает Анфиска, обессиленно опускаясь в кресло. — Вобла молодец, интересно рассказывает. Фу-ух, но я все равно устала!

Если бы только она знала, как устали мы! Эльза натерла ногу новенькими балетками, а я просто… старый, как выразилась девчонка.

Анфиса суетливо раскрывает сумку, достает пудру, блеск для губ и поправляет макияж. Мы сидим, как пришибленные, наблюдая за Анфискиными кривляньями.

— Так что, легенду рассказывать? Или так и будете тут тискаться, как школьники? Ну и… сидеть неокультуренными.

Улыбка касается губ Эльзы. Но глаза… В них по-прежнему сквозят усталость и задумчивость. И меня это, один черт, беспокоит.

— Рассказывай свою легенду, — протягивает Эльза. — Только поторопись, вон Антонина Степановна зазывает ребят в автобус.

Фиска кисло поджимает губы и бросает взгляд в окно, за которым жестикулирует Вобла.

— Дочь пастуха влюбилась в горный дух. Злая ведьма воспротивилась их любви и погубила девушку. Несчастная оставила после себя водопад, похожий на стекающие по скале слезы. Вот так… Романтика, правда? — вздыхает Анфиса, обдавая нас легким запахом спиртного.

— Ты ее уже и помянула, да, Фиска? — деланно строго произношу я.

— И что? Дяде пожалуетесь? Можно подумать вы не дегустировали? — отмахивается она. — Эх вы… А я спеть хотела.

— А давайте посидим где-то? Егор, ты как? — оживляется Эльза.

— Только за! Я знаю отличный ресторанчик на набережной.

На чернильном небе вспыхивают звезды. Автобус трясется, петляя по серпантину, а голова Эльзы покоится на моем плече. И в сердце расцветают покой и уверенность, что все правильно. Да, быстро и, возможно, преждевременно, но правильно…

Довольные туристы благодарят Антонину Степановну и, попрощавшись, расползаются по территории гостиницы. Ноги Анфиски, обутые в босоножки на высокой платформе, предательски заплетаются. Мне приходится поддерживать ее за талию, пока мы бредем к лифту.

— По-моему, ей сейчас не помешает поспать. — Шепчет Эльза.

— Значит, пойдем в ресторан вдвоем. Поужинаешь со мной?

Меня обдает жаром от ее блестящего взгляда, но стоит дверям лифта распахнуться, он улетучивается, как утренний туман на рассвете. Я получаю оглушительный удар кулаком в лицо…

— Ваня?!

Визг Фиски эхом разносится по длинному мраморному коридору. Не разбирая, кто передо мной, я бью в ответ, захлебываясь хлынувшей из носа кровью. Слегка пошатнувшись, парень наносит второй удар, впечатав кулак в мое предплечье.

— Прекратите! Ва-аня!

Мы валимся на пол. Подминаю парня под себя и запрокидываю его руки над головой. Он тяжело дышит, а из его глаз струится ужасающая в своей силе ревность.

— Хорош! Ты кто? — рычу хрипло.

— Отпустите его, Егор Вадимович! Ване-ечка…

Анфиска скулит и опускается на корточки, протягивая руки к обескураженному парню. Гладит его по синяку, вспыхнувшему под глазом, и плачет, плачет… Ваня значит… Отираю кровь, непрерывно капающую с разбитого носа, и встречаюсь взглядом с Эльзой. Ее плечи подрагивают, руки нервно сжимают ремешок сумки, а в глазах плещется страх. Страх за меня…

— Егор, — Эльза всхлипывает и, уронив сумку под ноги, тянется ко мне руками. — Я так испугалась. Думала, он тебя убьет. — Она зло косится на Ваньку, а потом робко переводит глаза на мою счастливую от ее заботы морду.

— Черта с два он меня убьет! Я служил в армии и владею навыками самообороны. — Шиплю, когда нежные пальчики Эльзы прикладывают к разбитой скуле салфетку. — Подъем, голубки! — приказываю молодёжи.

— Простите его, Егор Вадимович! Ради Христа-а-а… — Фиска молитвенно сжимает ладошки пред собой, закрывая горе-любовника грудью. — Он надумал себе черт те что. Олух этот!

Анфиса отвешивает парню внушительную оплеуху, а потом порывисто притягивает его к груди и обнимает.

— Фиса, у тебя с ним ничего нет? — с тревогой в голосе спрашивает Иван. — Ну прости, мужик. Погорячился я. — Он виновато разводит руками. — Пока ехал, такие сцены перед глазами мерещились, мама не горюй! Извини… Я Ваня. Иван Трубушкин.

— Ладно… В следующий раз сначала спрашивай, а потом бей. Я Егор — знакомый Анфисы. Просто знакомый.

Побитые и взлохмаченные, мы жмем друг другу руки. Фиска впивается в парня, словно клешнями и тянет его в номер, болтая по пути, как трещотка. Слегка дезориентированная от свалившихся на нее событий, девчонка забывает про Эльзу. Поглаживая своего хлюпика по ушибленному плечу, она захлопывает перед соседкой дверь.

— Егор, позволь обработать твои…раны. — Произносит Эльза, растворяя неловкость в улыбке. — Только мне нужно зайти в комнату и взять аптечку.

— С нетерпением жду тебя.

Свет напольной лампы озаряет комнату интимным полумраком. Стягиваю окровавленную рубашку и умываюсь. Ну и рожа… Левый глаз припух от налившегося синяка, нос походит на печеную картошку. Чертов герой-любовник! Откуда он только выискался? Смачиваю пальцы лосьоном после бритья и касаюсь ссадины на скуле. Стискиваю зубы и чуть слышно шиплю, вздрогнув от громкого, нетерпеливого стука в дверь.