Czytaj książkę: «Когда солнце погаснет»
Больше незачем работать в офисе… Больше незачем жить, любить и соревноваться… Сегодня все перевернулось с ног на голову.
Когда нам в первом классе на уроках астрономии рассказывали про строение звезды по имени Солнце – я всегда думала: “Господи, насколько же оно огромное по сравнению с нашей планетой!» и восхищенно пялилась в окно. Ни одно небесное тело, даже луна, которую я любила разглядывать в школьный телескоп, оснащенный шикарным объективом, так не впечатляло меня.
Перед Солнцем у наших предков всегда возникал какой-то благоговейный страх. Моя бабушка боялась солнечных затмений и рассказывала кучу поверий и легенд о нем. Знаете, вроде тех, когда большой дракон пожирает Солнце? Или ад периодически спускается на землю, но добро побеждает зло? Историй была масса, но я то знала, что солнечное затмение – всего лишь природное явление, а не кара и не выдуманная расплата за грехи. Хотя, если бы мы дали слово моей бабушке, она бы нам сейчас тут…
Но никого из моих близких, родных, друзей не было рядом. Только я, коллеги и огромный офис с панорамными окнами. Был полдень, и яркие лучи, проникая сквозь оконные стекла, били мне прямо в глаза. Жалюзи на окнах не висели (к моему сожалению). Приходилось щуриться, пытаясь разглядеть хоть что-то на экране своего монитора. Черт, и это в первый рабочий день в моей жизни! Недаром же я всегда любила пасмурную погоду…
Неожиданно давление света на глаза ослабло. Я обрадованно посмотрела в окно в надежде, что какая-нибудь тучка заслонила небесное светило. Однако то, что я увидела, повергло меня в полный шок – солнечный диск постепенно угасал. Я, как завороженная, смотрела на него и думала «Что за странное природное явление?» и попыталась прищуриться.
Солнечный диск угасал постепенно. Я несколько раз глядела на часы – прошло не менее десяти минут, а свет солнца по-прежнему затухал. На город легла темнота, и коллеги, наконец, обратили внимание на природную аномалию. Шутка ли св два часа дня на улице наступила полная ночь!
Они со всех сторон атаковали оконные проемы, чтобы понять, что случилось. Поначалу лица всех людей были непонимающими, а потом на многих из них отразилась эмоция испуга. Прошло несколько минут, прежде чем все дружно открыли новостные сайты в надежде, что кто-то большими буквами прямо посередине браузера написал «ЭТО ВСЕ – ЧЬЯ-ТО БОЛЬШАЯ ШУТКА»!
Я судорожно пыталась вспомнить, ЧТО преподаватели астрономии говорили нам на уроках по поводу затмения.
«После того, как Солнце погаснет – на Земле наступит ночь, и люди не смогут увидеть Луну. Все дело в том, что спутник светит отраженным светом и не может воспроизводить свет сам…» – голос учителя астрономии приглушенно звучал в моей голове.
Как жить дальше, когда источник света и тепла пропал?
«Свет от Солнца до Земли идет всего восемь минут», – зачем-то бормотала про себя я, пытаясь успокоиться. – «Может, солнце сейчас разгорится с новой силой, но мы об этом узнаем только через восемь минут?».
Когда 25 июня 2056 года в 12 часов 12 минут небо окончательно потемнело, и на нем рассыпался миллиард звезд, КАЖДЫЙ в офисе осознал, что пришла БЕДА. Вокруг раздался такой визг, что мои барабанные перепонки чуть не лопнули. Офис за несколько минут превратился в живой муравейник – каждый метнулся за своими вещами, расталкивая всех и вся на своем пути. Люди хватали сумки, телефоны, документы, одежду – и выбегали на улицу.
Глядя на всеобщее смятение, я ощутила некоторую панику. Мне не хотелось даже думать о том, что я, двадцатилетняя девчонка, которая только сегодня вышла на свою первую рабочую смену, закончу этот день концом света…
Но общее умонастроение захватило настолько, что я тоже метнулась к своему столу, схватила рюкзак, запихнула в него телефон, зарядку, блокнот с карандашом, ланч-бокс с недоеденным обедом и пачку печенья из тумбочки. Затем я накинула на себя черную спортивную кофту, которая висела на стуле.
Мимо меня пронеслись двое коллег, мужчин, которые грубо расталкивали всех руками. Бросив на них испуганный взгляд, я накинула рюкзак на плечо и помчалась к центральному выходу.
У него меня встретила такая сильная давка, что я оторопело отскочила от людей, которые, словно живая масса, пытались просочиться в небольшой дверной проем. Их лица, освещенные электрическими лампами, были искажены гримасами ужаса и паники. Про себя я отметила, что электричество пока работает, хоть улица давно погрузилась в полную темноту, освещаемую лишь фонарями. В голове пробежала мысль: «А вдруг мы зря бежим на улицу? Не стоит ли остаться здесь, в укрытии?».
Отогнав ее, я отошла на пару шагов назад, от клубка людей, и осмотрелась. В противоположном конце офисного помещения была лестница, по которой можно было пройти к запасному выходу. Быстро, всего за несколько шагов, я пересекла огромное офисное помещение и толкнула дверь на лестницу. Слава Богу, она оказалась не заперта (спасибо нашему работодателю, так тщательно соблюдающему правила пожарной безопасности!) и беспрепятственно помчалась к запасному выходу.
Несколько человек ломанулись за мной вслед, а за ними «посыпала» и добрая половина толпы. Я рванула вперед изо всех сил, чтобы они не смели меня лавиной своего движения. Не застегнутая на молнию кофта хлестала по ногам и бокам, но мне было плевать.
Спустя несколько десятков секунд коллеги обогнали меня, и один из них нечаянно толкнул меня в спину. Отлетев вбок, я упала на колени. Руки оперлись об пол и сразу заныли от силы удара. Разум пытался успокоить неритмично бьющееся сердце, словно это могло помочь в сложившейся ситуации.
Когда проход стал свободным от людей, я поднялась, отряхнулась и подошла к краю перил. С окон, выходивших с лестницы на улицу, открывался удивительный вид на весь город, в том числе на ночное небо и ярко горевшее зарево электрических вывесок. Жаль, что сейчас у меня не было желания ими любоваться. Ночь всегда была моим любимым временем суток, но сейчас она затаилась, словно хищный зверь, и не сулила ничего хорошего.
Шаг за шагом – я начала спускаться по лестнице к выходу. Хорошо, что никто из пробегавших не ударил меня по голове и не убил тонной вещей, которые многие несли с собой из офиса (словно это могло спасти им жизнь).
Телефон ритмично завибрировал в кармане, напоминая о своем существовании. Я достала его и взглянула на экран. Звонила моя самая близкая подруга Яна.
– Алло!!! – раздался испуганный крик в трубке, как только я поднесла ее к уху. – Ал-ло-о-о!
– Я слышу тебя, – ответила ответить я, успокаивая прыгающее в груди сердце.
– Где ты? – продолжала истерично допытываться Яна. – Я на машине, хочешь, тебя заберу?
– И куда мы поедем? – немного опешила я. – Ты видела, что происходит вокруг?
Она замолчала на мгновение, как будто перед тем, как мне позвонить, не задавалась этим вопросом.
– Поедем в убежище, – спустя десятки секунд ее голос казался таким далеким, но спасительным. – У моих родителей есть дача за городом. В погребе все оборудовано для выживания… Ты же знаешь, мой отец в последнее время был помешан на зомби и теме апокалипсиса! Пересмотрел «Ходячих мертвецов»!
Я глубоко вздохнула, пытаясь не паниковать, но голос предательски дрожал. Все внутри словно кричало: «Вокруг конец света, а ты стоишь! Беги!». Мне хотелось возразить подруге, что укрывательство в погребе не поможет нам, однако рот не произнес ни одного звука против ее идеи.
Когда я решилась, наконец, сказать подруге, что хочу, чтобы она меня забрала, и обозначить место встречи, связь неожиданно прервалась короткими гудками, и телефон противно запищал мне прямо в ухо. Я отодвинула его и взглянула на экран. Связи не было! Ни одной единой палочки! Ни 3G, ни EDGE, ни-ка-кой вообще! Паника начала захлестывать меня волнами, и я впервые поняла, что испытывают люди, у которых наступает паническая атака.
Мне хотелось ринуться вниз и бежать, не оглядываясь. Но сердце стало биться с такой силой, как будто должно было выпрыгнуть из грудной клетки прямо сейчас и прекратить мои мучения. Я начала задыхаться. Легкие судорожно пытались вдохнуть воздух. Диафрагма сокращалась так, что потемнело в глазах. Я снова осела на ступеньки лестницы.
Прошла пара минут прежде, чем получилось совладать с собственным организмом. В очередной раз протерев глаза, я поднялась, тяжело дыша, собрала разбросанные вещи и с надеждой посмотрела на экран телефона. Но надежды, как и связи, не было. За окнами раздавались дичайшие крики, машины врезались друг в друга. Неподалеку искрили провода, оставляя часть улиц без света. Происходящее напоминало апокалипсис. Хотя нет: это и был он.
Ноги сами собой вывели меня на улицу. Я крепко сжимала рюкзак в руках, остановившись у выхода. Снаружи царила такая паника и стояли такие дикие визги, что стоило бы заткнуть уши! Но мозг абсолютно не реагировал на обстановку, а только давал команду ногам: «Беги! Передвигайся! Не стой на месте!». Видимо, по данной причине они пританцовывали, не зная, в какую сторону им нести свою глупую хозяйку.
Я взглянула на расположение улиц и подумала: сколько же мне идти до дома Яны? Она жила всего в трех кварталах от моей работы. Успею ли я добежать до ее дома, чтобы попасть к ней «на борт»? До моей квартиры было далеко, а общая обстановка явно говорила о том, что с общественным транспортом сегодня в городе проблемно. В конце концов, смерть в одиночестве – тоскливый конец для любого человека, а вдвоем будет немного веселее!.. Смерть… И почему я вообще думаю о ней, когда мой организм отчаянно настроился выживать?
Небо давило свой темнотой, пустотой и яркими звездами, свет которых разгорался с каждой минутой все сильнее. Электричество пока что погасло не на всех улицах города, и я, приняв для себя решение, со всех ног рванула вперед, по знакомым маршрутам. Офис остался далеко позади, когда за пару-тройку минут я пересекла несколько перекрестков, минуя хаос вокруг.
За эти пару минут моим глазам открылось ужасное зрелище. Несколько людей лежали прямо на асфальте, распластавшись, точно мертвые медузы на песке. Автомобили хаотично двигались как по дорогам, так и по тротуарам, сшибая все на своем пути: людей, животных, мусорные контейнеры, столбы и ларьки… Движение было настолько беспорядочным, что, казалось, будто мир сошел с ума.
Нет. Мир действительно сошел с ума.
Инстинкты подхлестывали меня, хотя где-то глубоко в душе я понимала, что спасаться бессмысленно. Пройдет несколько часов, дней, может быть, недель, прежде чем наступит конец цивилизации. Если солнце действительно погасло, то первое, что ждет человечество – понижение температуры и наступление вечной зимы. Однако холод станет минимальной проблемой: скоро перестанет действовать сила гравитации и Земля отправится в свободное путешествие в космос. Она будет летать по Вселенной, пока не столкнется с каким-нибудь другим космическим объектом или пока другое небесное тело не примет ее к себе на орбиту… Оба варианта не сулили ничего хорошего. Волосы становились дыбом, когда я представляла, как планета несется навстречу своей гибели в темные просторы Вселенной, в лучших традициях фантастических фильмов…
И я бежала изо всех сил, больше всего на свете страшась встретить апокалипсис в одиночку! Как будто присутствие других людей могло меня спасти! Бежала с такой скоростью, что мне позавидовали бы все бегуны в моем фитнес-клубе, куда я раньше ходила…
Боковым зрением я видела мелькавшие неоновые вывески магазинов и зданий, неуверенно лавировала между людьми и машинами, перепрыгивала через бордюры и препятствия. Мир вокруг перестал существовать на несколько минут (а их, по моим подсчетам, нужно было примерно пятнадцать, чтобы успеть добежать до дома подруги).
Вот уже показалась синяя крыша ее высотки! Я выдохнула, остановившись на мгновение, чтобы перевести дух и оперлась рукой об стену. Каждый квартал был наполнен людскими криками и походил на ад наяву. Но цель была близко – мне оставалось с десяток шагов. Глубоко вдохнув, я снова перешла на бег и побежала вдоль магазинных витрин.
Неожиданно тяжелая металлическая дверь открылась мне прямо в лицо. Из глаз не посыпались звезды, нет… Не было ни боли, ни страха… Я просто мгновенно отключилась от удара, ощущая лишь, как тело складывается и летит вниз.
***
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем я очнулась и обнаружила себя лежащей на асфальте. Голова жутко болела, как будто меня били по ней тысячу раз, и кружилась. Горячая жидкость текла из носа, и, с трудом приложив к нему пальцы, я обнаружила, что эта жидкость – моя собственная кровь.
Спустя несколько секунд мне удалось сфокусировать взгляд на неоновой вывеске, которая висела прямо передо мной. «Продукты» – гласила она, и в животе поневоле заурчало.
Я присела на асфальте, ощупав руки, ноги и голову. Кажется, серьезных повреждений не было, лишь ссадины, ушибы и, возможно, сотрясение. Но меня не тошнило, в связи с чем с последним диагнозом можно было не торопиться.
Вокруг царила странная тишина. Оглядевшись, я с удивлением убедилась, что на улицах города осталось не так уж много людей. Большинство из них словно испарилось. Несколько автомобилей стояли припаркованными у многоэтажек и магазинов, но, судя по всему, никто не собирался за ними возвращаться.
В темноте я увидела несколько силуэтов. На детской площадке перед домом сидел старик, на вид – лет девяноста. В руках дымящаяся сигарета, которую он, покашливая, курил длинными затяжками. Его «кхе-кхе» оглушительно разносилось в тишине, гулким эхом отражаясь от домов. Плечи опущены, руки прижаты к бокам. Голова задумчиво склонена к полу.
Я прошла мимо него, похрустывая мусором под ногами. Старик не обратил на меня внимания, словно, кроме него и сигареты, никого в мире не существовало. Бросив на него последний взгляд, я торопливо сделала несколько шагов вперед.
Из-за угла вышла женщина. Казашка, на вид примерно сорок лет, в цветастом платье и зеленом платке. На ногах – черные осенние сапоги, на плечи накинута серая кожаная куртка. В левой руке она держала игрушку – тряпичного зайца грязного серо-малинового цвета. Размахивая им из стороны в сторону, она печально звала кого-то:
–Айсылу! Ай-сы-лу-у-у-у!
Я, как завороженная, смотрела на нее. Голос женщины звонким эхом разносился, резонируя, между домами. Когда она в десятый раз закричала «Айсылу!», я не выдержала и слезы побежали по моим щекам – так жалобно звучал ее голос. Боги, в которых я никогда не верила – за что нам это все?
Женщина подбежала ко мне и, прежде, чем я успела хоть что-то вымолвить, схватила меня за грудки (отчего я даже не успела испугаться), потрясла и бесцеремонно спросила:
–Девочку видела? Маленькую такую, лет пяти. В голубеньком платьице с белым горошком. Бантик на голове еще, розовый…
Она просто говорила, а перед моими глазами уже представал образ маленькой девочки, лапушки, которая где-то бродит в одиночку. Неожиданно для самой себя я наполнилась нежностью, но была вынуждена отрицательно покачать головой.
Женщина отпустила захват и, раскачиваясь из стороны в сторону, точно пьяная, пошла вперед. Заяц мотался в ее руке в такт шагам. Несколько секунд посмотрев ей вслед, я ринулась вперед.
Дом со знакомой нумерацией встретил меня приветливо распахнутыми дверями. Приветливо ли? В коридоре искрила проводка, и я не решилась подняться на седьмой этаж на лифте, как обычно делала. Вместо этого я побежала по лестнице пешком. Прошла пара минут, прежде чем я, задыхаясь, была на этаже у Яны.
Вот и ее квартира. На лестничной клетке стояла подозрительная тишина. Проходя по этажу, я заметила, что двери некоторых квартир были открыты, но из них не раздавалось ни звука. Подойдя к Яниной двери, я постучала в нее сначала пальцами, а затем кулаком. Никто не открывал.
«Нет-нет-нет!» – пронеслось в голове. Я с силой дернула за ручку двери, опустив ее вниз. Она легко поддалась. Распахнув дверь, я прошла внутрь квартиры и позвала подругу. Вокруг стояла идеальная тишина. Настолько идеальная, что, казалось, – вздохнешь и навлечешь на себя беду.
Никто не отзывался. В панике я прошлась по комнатам. Очевидно, подруга собиралась в спешке, потому что ее вещи были хаотично разбросаны по квартире. Наверняка она взяла все самое необходимое, чтобы на продолжительное время уединиться в бункере.
Паника. Отрицание. Гнев. Все еще паника. Торг. Осознание. Паника. Принятие.
Все стадии пробежали за несколько секунд мыслями в моей голове. Я с тоской бросила сумку посередине комнаты и опустилась на диван. Связи по-прежнему не было, и позвонить Яне у меня не было возможности.
Первой мыслью была фраза, обращенная к самой себе: «А может ну его, Насть, и навсегда останемся в этой квартире?». Однако я заставила себя подняться с дивана и направиться на кухню, чтобы осмотреться.
В квартире было темно. Пришлось подсветить дорогу до комнаты телефоном. При проверке оказалось, что в кране была вода, а в холодильнике обнаружились остатки еды, но ее было мало и хватило бы буквально на пару дней (даже если растягивать). Кроме того, света в квартире не было, а, значит, продукты на такой жаре не протянут долго.
Я вышла на лестничную клетку и попробовала пошевелить выключатели на электрическом щитке. Это никак не помогло.
Вернувшись в квартиру, я постаралась осмотреть все вокруг. В комоде, в комнате Яны, лежал запасной пауэрбанк, который немедленно был закинут в рюкзак. С кухни был взят перочинный нож, он же открывалка, он же ложка и вилка, он же – штопор (хотя зачем мне он в нынешних условиях?). Хотя мысль пойти на улицу, найти где-нибудь бутылку вина и осушить ее до дна в нынешних условиях казалась очень притягательной.
Я в последний раз оглядела квартиру подруги, а затем развернулась и пошла прочь.
***
На улице стояла тишина, нарушаемая лишь редкими и далекими звуками проезжающих машин и людьми, которые, видимо, пропустили основные события сегодняшнего дня. С несколько десятков людей на моих глазах с непонимающими лицами вышли на улицу. В некоторых зданиях еще горел свет, и неоновые вывески светили разными цветами, словно маяки.
Судя по времени, с того момента, как потухло солнце, прошло буквально три часа, однако город успел практически опустеть и напоминал не мегаполис, а заброшенную Припять. По моим подсчетам, примерно через два-три дня должно было погибнуть большинство растений, так как без солнечного света прекращается процесс фотосинтеза. Через месяц земля покроется снегом, температура упадет до минус 50 градусов, начнется сильный ветер. Спустя год мороз должен усилиться до 100–120 градусов, замерзнет углекислый газ и погибнет всё живое.
Год… Думаю, у нас не будет столько времени, как только гравитация перестанет действовать на планеты солнечной системы. Был ли близок конец?
Ноги сами собой брели по тротуару, похрустывая пылью. Обстановка вокруг напоминала стереотипные фильмы про зомби.
Казалось, что оставшиеся люди должны были объединиться в борьбе со стихией, но этого не произошло. Разрозненные, они бродили по улицам, точно призраки, без слов и взаимодействий. Некоторые останавливались и тихо разговаривали друг с другом, но в этих разговорах не было истерик, криков и страданий. Некоторые плакали, но практически безмолвно. Это была наша новая реальность, в которой у человеческого (и любого другого) организма была одна задача – выжить.
Я задрала голову вверх и увидела в паре кварталов красное сияние. Видимо, неоновая вывеска на одном из зданий, но с моей близорукостью было сложно что-то утверждать. В почти полной темноте я направилась к нему, но, проходя мимо уже известного моему лбу магазина «Продукты», подумала, что было бы неплохо запастись едой, пока мародеры не разграбили все магазины.
Торговый зал магазина был пуст. Пройдя вдоль полок и подсвечивая себе дорогу, я побросала в корзину непортящиеся продукты, вроде консервов, галет, воды и с десяток шоколадных батончиков. Взяла совсем немного, чтобы не перегружать рюкзак, а некоторую часть расфасовала по карманам.
Когда я уже хотела уходить, неожиданно из-под обломков рядом с входом в магазин раздалось слабое мяуканье. Мое сердце забилось быстрее! Следуя звуку, я обнаружила маленького котенка, спрятавшегося под коробкой у входа. Глаза маленького комочка испуганно блеснули в темноте.
Я подошла к котенку и попыталась его погладить. Он зашипел и вздыбил серую, короткую шерсть, показав свое сбитое телосложение.
– Британец! Породистый! – сама себе сказала я и повторила попытку погладить живой комочек.
Когда я во второй раз протянула руку, он уже почти не сопротивлялся. Пару раз проведя рукой по мягкой шерстке, я была очарована. На миг, застыв на месте, я подумала «А что, если…». Котенок посмотрел на меня. Я посмотрела на него, протянула к нему руки и подняла его. Его шерсть была грязной и вздыбленной, на шерстке в некоторых местах были колтуны. Я аккуратно убрала его за пазуху, пытаясь держать так, чтобы котенку было максимально удобно. Он перестал мяукать и уставился на меня большими, желтыми глазами.
Из магазина я вышла с чувством выполненного долга, провизией и котенком за пазухой. Красная вывеска все еще горела впереди, и я направилась к ней.
Пройдя несколько сотен метров вперед, я смогла понять, что вывеска – это несколько больших красных букв. АО «ЗАСЛОН» – гласило название. «Звучно!» – отметила я про себя, медленно двигаясь в сторону здания.
Судя по всему, это был административный корпус завода, за которым на несколько километров простиралась территория, обнесенная высоким забором с колючей проволокой. Перед воротами находилась парковка для сотрудников и посетителей. У фасада здания стояло несколько брошенных автомобилей. Их двери, в основном с водительской стороны, были приоткрыты. Общая атмосфера вокруг пахла разрухой, неотвратимостью и, как ни странно, сыростью.
Когда я приблизилась к зданию, то увидела, на территории горит свет. Судя по всему, здесь не только исправно работало электричество, но и не прекращался рабочий процесс.
Тяжелая металлическая дверь на проходной не сразу поддалась моему натиску, мне пришлось толкнуть ее плечом, чтобы открыть. Глазам предстал небольшой темный коридор, который вел во двор. Мне показалось странным, что никто не встретил меня на проходной, хотя пункт охраны имелся.
По мере продвижения вглубь территории я только округляла глаза, а мой пушистый спутник, выглядывая из-за пазухи, испуганно озирался вокруг. Высокие дымовые трубы и конвейеры не только подчеркивали индустриальный характер этого места, но придавали ему атмосферу мрачности (Чернобыль 2.0).
Главное административное здание завода выделялось своим современным дизайном и стеклянными фасадами. По территории носились люди – пешком и на машинах. Их было так много, что я немного оторопела. По обе стороны от главного здания находились производственные цеха, где трудились рабочие. Огромные складские помещения служили для хранения сырья, готовой продукции и оборудования.
Я зашла в один из цехов. Сразу за входом был коридор, который привел меня в помещение, где горел свет. Звуки производственной работы заглушали все вокруг. На цыпочках я прокралась в помещение и оторопела уже на входе.
Оно представляло собой огромнейший ангар, наподобие тех, в которых строят самолеты и космические ракеты. Оглядевшись вокруг, я пришла к мысли, что это был завод по производству электроники и техники, так как вокруг стояло специфическое оборудование (в котором я мало что смыслила), а на стенах висели замысловатые схемы с соответствующими надписями. Несколько десятков рабочих были поглощены производственным процессом, не обращая внимания на происходящее за окном. Заводские машины шумели, помощники-роботы быстро собирали какие-то детали, а инженеры тщательно контролировали процесс производства.
Я подумала, что не обращать внимание на то, что произошло – это некая форма самозащиты психики от жуткой реальности. Здесь, в этом мире техники и механики, эти люди ощущали себя в безопасности. Их разум был занят сложными расчетами и разработками новых устройств, а не постапокалиптической тематикой.
Но в моей голове происходящее не укладывалось в картину. Я набрала воздуха в легкие и закричала на весь ангар:
– Люди-и-и-и! Остановитесь!
Никто даже не повернул голову в мою сторону. Я закричала еще громче, стараясь перекричать шум машин фразами, которые беспорядочно лезли мне в голову:
– Остановите-е-есь! Вся ваша работа бессмысленна! Там наступил конец света!!!
Пушистый высунул голову из-за пазухи и жалобно мяукнул на весь ангар. Мужчина, который стоял неподалеку и управлял одним из производственных роботов, с сочувствием посмотрел на него и на меня, задержав взгляд лишь на пару секунд. Невозможно было поверить в то, что люди добровольно остаются здесь, пока другие спасаются и ищут убежище.
Я набрала в легкие воздуха, чтобы закричать еще громче. Но в этот момент посередине ангара раздался такой треск, что я инстинктивно отпрыгнула в сторону и со всей силы ударилась о стену правым плечом. Пушистый жалобно мякнул, хотя я его не задела, и со всей силы впился когтями мне в живот! Напомните мне: если мы выживем, первым пунктом в моем плане будет стрижка его когтей. Почувствовав боль от когтей и удара о стену, я слегка зажмурилась, а затем резко открыла глаза, потому что прямо передо мной развернулось такое зрелище, игнорировать которое было невозможно.
Посередине огромного ангара повисло нечто шарообразное, похожее на маленькое солнышко. Оно было небольшого размера, может быть, с ладонь. Глаза медленно лезли на лоб, ведь это было чудо инженерной мысли и технологического развития. Его золотисто-белый оттенок с точностью повторял свою большую копию. Казалось, будто оно было вырвано прямо из небесного свода и спрятано в ангар, подальше от любопытных глаз, а его свет был настолько естественным, что на некоторое время тревожный мозг успокоился.
Глаза восторженно внимали слепящему свету, и рука сама собой потянулась к нему, почувствовав тепло, как в жаркий июньский день.
Некоторое время я завороженно смотрела на шар, а затем сделала несколько шагов назад. Я слышала про опыты создания шаровой молнии в лаборатории, но не про создание искусственного солнца!.. Не может быть! Просто не может…
Один из мужчин, одетый в синюю форму, подошел ко мне и встал рядом. Я перевела на него взгляд, а он, в свою очередь, смотрел на меня выгоревшими, голубыми глазами. На груди у него красовался бейджик «Тарасов Анатолий. Старший инженер».
– Что здесь происходит? – только и смогла вымолвить я.
– Ты пришла оттуда? – проигнорировав мой вопрос, он указал на окно.
Я кивнула в ответ, не в силах отвести от него взгляд. Он был спокойным, как скала, даже безразличным и суровым.
– Вы знаете, что там произошло? – я в очередной раз кивнула в сторону улицы.
Он кивнул.
– Солнце погасло.
Я, неожиданно для себя, схватила его за руку и начала ее трясти.
– Но почему вы все так спокойны? Это же глобальная катастрофа, которая уничтожит человечество!
Он лишь пожал плечами, словно показывая всем своим видом, что ему глубоко плевать на все катастрофы. Пушистый снова начал царапаться, так как я перестала его поддерживать, и мне пришлось в срочном порядке вернуть руки обратно.
– Думаете, ЭТО можно как-то исправить? – осторожно спросила я.
Он кивнул на огненный шар посередине ангара, привлекая мое внимание. Я снова посмотрела на это чудо, но теперь смогла разглядеть конструкцию, которая вызвала подобный эффект.
Место, где возникло псевдо-солнце, было огорожено прозрачным куполом. Сам шар держался в воздухе, но над ним и под ним были две небольшие металлические лапки, от которых исходило что-то вроде электрических разрядов.
– Мы создаем не солнце, а лишь некое его подобие, используя те же вещества, что содержатся в составе небесного светила, и электрическую энергию. – неожиданно начал пояснять инженер. – В нашей команде множество специалистов, в том числе физики, инженеры, техники. Они тщательно изучают все параметры окружающей среды, проводят необходимые измерения и анализируют данные, чтобы создать столь необходимые человечеству технологии.
Он поднес ручку ко рту, и я поморщилась.
– Наш завод занимается… занимался, если быть точнее, созданием радиоэлектроники, техники, поставкой оборудования по всей стране. Также параллельно мы занимались созданием новых технологий, проведением научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, изготовлением и модернизацией авиационного, морского и сухопутного вооружения, беспилотных летательных аппаратов и медицинского диагностического оборудования, средств…
– Так, ну-ка стоп! – остановила я его. – Я – обычный офисный работник и не понимаю этой вашей терминологии! Вы можете объяснить, как это может помочь?
Шар в центре ангара погас, и воцарилась почти идеальная тишина, прерываемая лишь легким постукиванием и звоном инструментов. Эксперименты с солнцем были похожи на опыты с шаровой молнией из учебников по физике.
– Процесс воспроизводств огненного шара начинается с создания условий высокой температуры и давления, необходимых для возникновения реакции. Под воздействием мощного электрического поля происходит ионизация газа, что приводит к образованию плазменного облака. Под воздействием диффузии и магнитных полей облако приобретает форму солнца, только уменьшенную в тысячи раз. Наблюдатель со стороны может сказать, что действие больше походит на лабораторные опыты. Но фактически мы воспроизводим в лаборатории маленькое солнышко уже… много лет…
Я не ослышалась?
– Много лет?
– Да, так и есть. – он утвердительно кивнул. – Мы давно знали о том, что солнце могло погаснуть в самое ближайшее время.
Мои руки похолодели.
– Как? Откуда? – смогла только выдохнуть я.
Он серьезно посмотрел на меня.
– Правительственные структуры в узких кругах давно обсуждали возможность теракта в отношении солнца. Вернее, это был не совсем теракт… Поговаривают, что у одной коммерческой организации была идея немного уменьшить температуру на нашем светиле, чтобы не наступило глобального потепления… А эти зеленые, знаешь ли, довольно активны в последнее время со своей позицией относительно загрязнения планеты.
Пот резко стал литься с моего лба, и я вытерла его дрожащей рукой, стараясь не упустить ни слова из рассказа старшего инженера.
– Ну и вот, – продолжил он, – по слухам, у одной из организаций в ходе опытов получилось добиться некоторых успехов. А когда Spase X предоставили им одну из ракет… В общем, они отправили массу неизвестного нам вещества прямиком на солнце, в один конец. Это было семь месяцев назад. Никто и не знал, что реакция будет именно такой…
– Чего же ждали?
– Ждали, что температура на Солнышке немного снизится, и это поможет проще пережить глобальное потепление. А многие считали, что подобное действие вообще ничего не изменит.
Я покачала головой.
– Можно ли теперь как-то изменить ситуацию?.. Не знаю… Вернуть все вспять?
Он пожал плечами.
– Раньше мы проводили опыты в надежде, что будущему поколению пригодятся наши разработки. По нашим подсчетам, Солнце должно было погаснуть примерно через 5 млрд. лет. За это время можно было не только создать новое светило, но и научиться восстанавливать озоновые дыры и летать к другим небесным телам на космических кораблях. Думаю, и колонию на Марсе к тому времени уже можно было бы создать… А теперь…
Он грустно улыбнулся и посмотрел на меня.
– Теперь все наши разработки пойдут коту под хвост.
Пушистый мяукнул, словно почувствовал, что речь идет о нем.
Я неуютно заерзала под тяжелым взглядом Анатолия.
– Неужели нет никаких вариантов на выживание?
Он отрицательно покачал головой. Я задумчиво уставилась на него.
– Анатолий, – он протянул мне руку, я, в свою очередь, пожала ее.
– Настя, – пришлось кивнуть ему в знак приветствия.
Пока мы жевали, я немного осмотрела ангар. Анатолий прикурил и, вдыхая дым сигареты, предложил мне одну. Я вежливо отказалась, и он убрал сигарету в нагрудный карман форменной одежды. На серой форме, на кармане тоже была вышивка с надписью «АО «Заслон»». Буквы были вышиты красными блестящими нитками, тем же цветом, что и эмблема, которую я видела на здании. Посмотрев на его карман, я подняла глаза. Взгляды наши встретились, и в тот момент я увидела в его глазах некую смесь изумления и уважения к моему решению. Когда мир летит в пропасть – сложно отказаться от многих вещей.
Для меня сигареты всегда были символом чего-то вредного, что наносит ущерб здоровью и окружающей среде. Я всегда старалась держаться подальше от табачного дыма, поэтому моя реакция на предложение Анатолия была вполне естественной.
– Настя, ты ведь понимаешь, что весь мир летит в тар-та-ра-ры? – спросил Анатолий у меня.
Я кивнула, завороженная всем тем, что происходило вокруг.
– Пройдет некоторое время, и мародеры в поисках еды придут на наш завод и убьют всех, – добавил он.
Я непонимающе посмотрела на него.
– Так давайте закроем двери завода! Мародеры снаружи, а мы… вы здесь! Закроем все двери, выставим охрану, людей на это хватит!
Он грустно ухмыльнулся.
– Если бы мы были где-нибудь в Америке или в Австралии – то такой вариант был бы вполне приемлем. Но мы – в России, деточка. А тут совсем другие правила и другие люди… Которые готовы выживать до последнего, пока не потеряют свою человеческую суть. Вспомни-ка блокадный Ленинград… Попомни мое слово: когда закончатся припасы – люди будут есть и зверей, и людей, и все, что попадется под руку…
– И что же теперь: раскрыть двери и ждать, когда вас убьют? – я подошла к Анатолию и схватила его за грудки, пытаясь встряхнуть, словно мои действия могли заставить его передумать.
Он безмолвно смотрел на меня и ничего не предпринимал в ответ на мои действия. Не поднял руку, не дернул бровью. Ни-че-го! Словно смирился со своей участью не три часа, а целую вечность назад.
Тогда я развернулась и крикнула на весь ангар:
– Ребята, там конец света! Помогите мне закрыть двери, пока никто не проник на завод и не поубивал нас!!!
Все рабочие повернулись в мою сторону, но никто из них даже не отреагировал. Я, отчаянно ломая руки, снова повернулась в сторону Анатолия. Он хитро посмотрел на меня, а затем громко крикнул:
– Перекус!
Все ребята тут же побросали свои рабочие места и направились за руководителем. Я некоторое время стояла на месте, оторопело смотря им вслед, а затем направилась за ними.
Они прошли в небольшое помещение рядом с ангаром, где распределились по всему периметру. Рабочие, прислонившись к стенам, смотрели вокруг усталыми глазами, словно они были скованны обстоятельствами в буквальном смысле. Анатолий отточенным движением руки протягивал им консервы и пластиковые вилки. Одну из них парнишка двадцати пяти лет передал мне. В движениях мужчин не было энергии, лишь механическое подчинение обстоятельствам.
Из окон, обрамленных старыми жалюзи, открывался вид на улицу, где царила апокалиптическая пустота. Пыльные вихри начали беспрерывно кружиться в воздухе, словно предвещали грядущую бурю. Здания, поглощенные тьмой, казались огромными могилами, похоронившими своих обитателей.
В этом виде была какая-то непостижимая трагичность, словно отголоски мира, который мы так легко потеряли. Каждый взгляд, каждый жест напоминал о нашей уязвимости перед беспощадным ходом времени и непредсказуемостью Вселенной.
Я открыла свою банку консервы. Кажется, это был тунец в томатном соусе. Я нанизала кусочек на вилку и поднесла его к своему рту. Неожиданно из-за пазухи выглянула голова и лапа молниеносно сорвала когтями рыбу с вилки и отправила себе в рот. Я ошалело замолчала, застыв с вилкой в руке, а несколько парней рядом со мной удивленно вскрикнули.
Вокруг меня мгновенно образовался кружок по интересам, когда я достала Пушистого из-за пазухи и взяла на руки, а затем и вовсе передала его мужчинам. Как маленькие дети, они кинулись его тискать и гладить.
– У вас есть душ? – спросила я у Анатолия, пока все были отвлечены на кота.
– Да, у нас есть некоторые запасы воды на втором этаже. – сказал Анатолий.
У него было такое меланхоличное лицо, что мне невольно стало его жалко. Его волосы, немного тронутые сединой, покачивались при каждом его шаге и движении. Лицо было симметричным, но черты лица не выделялись. Он был ниже меня на голову, около 160 см. Многие парни были выше его, и все равно смотрели на него с уважением. Видимо, он имел серьезный авторитет в коллективе.
Я доела выданную мне провизию, оставила пустую банку от консервов на столе и пошла к лестнице, по которой поднялась на второй этаж.
Когда я обнаружила душ на втором этаже, мое первое чувство было смешанным. Этаж выглядел оживленно, словно его покинули совсем недавно, да и душ казался вполне исправным. Но мыться в условиях апокалипсиса казалось какой-то странной шуткой.
И все же, вздохнув, я сделала шаг в душевую комнату.
***
После душа, обернувшись полотенцем, я почувствовала себя новым человеком. Возможность жить прежней жизнью была роскошью, но так хотелось верить, что все еще вернется на круги своя…
С этими мыслями я оделась, покинула комнату и пошла к ребятам. К этому времени они уже нагладили Пушистого от души, расчесали его и разобрали колтуны, и тот, свернувшись калачиком, спал в коридоре. Когда я подошла к нему, он лениво приподнял одно веко, оценил обстановку и закрыл его, что насмешило меня.
Все вернулись в ангар на прежние рабочие места. Краем уха я зацепила разговор о том, что «домой идти нет смысла, уже и дома нет». Я стояла в ангаре у стены, положив рядом свой рюкзак, и некоторое время наблюдала за ребятами, погрузившись в свои мысли. Вдруг Анатолий неожиданно присел рядом со мной и устало откинул голову на стену. У него в руках возник небольшой листок, который он достал из кармана. На листе карандашом были нарисованы непонятные мне чертежи. Дрон? Летательный аппарат? Посередине листа стояло грязное пятно, как если бы листок передавали из рук в руки с десяток сотен раз, пока он не достиг своего конечного адресата и не осел у него в кармане.
Он протянул его мне. Я внимательно рассмотрела чертежи механизма, а также непонятные мне символы и буквы.
– Гравитационный двигатель, – сказал он и указал на бумагу.
Я оглядела листок со всех сторон, но так и не поняла, что он хочет этим сказать.
– Не понимаю, что Вы хотите…
– Гравитационный двигатель, – повторил он, – возможно, может помочь ситуации.
– Как? – только и смогла вымолвить я.
Судя по картинке на листе, механизм представлял собой странную конструкцию, отдаленно напоминающую сжатое колесо с зубчиками. В его центре находился энергетический блок, который преобразовывал гравитационные силы в энергию движения и контролировал работу двигателя. Около блока, судя по подписям к чертежу, располагались системы регулировки и стабилизации.
Однако я, как ни ломала голову, не могла представить никакой связи между данной штукой и погасшим Солнцем.
– Гравитационный двигатель представляет собой концепцию изобретения, способного помочь человеку преодолевать большое расстояние за относительно короткий промежуток времени. В начале столетия существовало множество гипотез и теорий относительно его работы. Мы решили проверить одну из них.
Анатолий глубоко вздохнул и продолжил.
– Изначально идея гравитационного двигателя казалась чрезмерно амбициозной и даже невозможной с точки зрения современной науки. Однако, представим, что у нас есть технология, способная контролировать гравитационные силы и воздействовать на небесные тела. Это открывает целый ряд интересных возможностей! Так, с помощью него можно «сдвинуть» планету на другую орбиту. Однако гравитационные силы, удерживающие планету на ее текущем местоположении, огромны, и для изменения этой траектории потребуются колоссальные усилия, наличие новых технологий или даже материалов, о которых мы пока не имеем представления. Кроме того, перемещение планеты по орбите может иметь серьезные последствия для жизни на ней. Подобных шаг неизбежно повлиял бы на каждую сферу жизни: климат, сезоны, тектонику плит и, возможно, привел бы к катастрофическим последствиям для экосистем и живых организмов. Тем не менее, мы всегда искали и позитивные стороны использования гравитационного двигателя. Согласно нашим исследованиям, данный вид двигателя позволяет космическому кораблю развивать огромную скорость. Такую, которая другими космическими кораблями пока недостижима. Некоторые, правда, предлагают использовать ядерную энергию… Но данная сфера пока до конца не изучена…
– Это все, конечно, очень интересно… Но при чем здесь гравитационный… как его…
– Двигатель, – подсказывает Анатолий, и я хмурюсь оттого, что не могу уловить суть его идеи. – Данный тип двигателя, установленный на космическом корабле, может помочь добраться до объекта в считанные дни. Более того – мы разработали один такой.
Я качаю головой, недоверчиво вглядываясь ему в лицо.
– Такого просто не может быть! Это чушь!
Анатолий поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. Они сверкают в полумраке ангара хитрым огоньком.
– Далеко за городом, в двухстах километрах, находится космический корабль с гравитационным двигателем. Если хотим спасти планету – нам надо запустить данную установку в космос.
– Зачем?
– Мы можем запустить ее на Солнце и доставить туда вещества, которые разожгут светило с новой силой. По нашим подсчетам, Солнце возобновит свою деятельность спустя неделю-две после доставки на него подобного груза. Данный шаг, как ты понимаешь, может спасти всю жизнь на Земле. Но есть одна проблема…
Я, уже представившая, как подставляю свои бока солнышку на пляже, непонимающе уставилась на него.
– Какая?
– А такая, – Анатолий достал из кармана ручку и начал судорожно ее грызть, – корабль невозможно запустить дистанционно. Кто-то должен отправиться в полет вместе с ним.
Мои глаза медленно раскрылись от ужаса.
– Но это же верная смерть?
– Как минимум. Причем, достаточно мучительная. Сгореть на корабле вживую…
Я представила, как космический корабль невиданных масштабов и размеров летит в космос, на верную гибель… Неожиданно все рабочие затихли и остановились, смотря в нашу сторону. Казалось, даже гигантские машины на несколько мгновений перестали работать.
– Думаете, запуск космического корабля на Солнце поможет остановить катастрофу?
Он пожал плечами.
– У нас есть всего лишь один корабль, который может сделать нечто подобное, с нужными веществами на борту. Обычно космические корабли смогут долететь до солнца за 80-180 лет…
Услышав эту цифру, я занервничала. У человечества просто не было столько времени!
– Но с гравитационным двигателем можно преодолеть расстояние 149 миллионов километров примерно за 2 недели, что, на мой взгляд, весьма приемлемо.
В голове лихорадочно проносились мысли.
– Много надо людей, чтобы запустить эту машину?
– Нет, – Анатолий пожал плечами, – достаточно одного.
– Очень хорошо, – я потерла руки, – насколько это сложный технологический процесс? Много ли нужно нажать кнопок, чтобы ракета… завелась, что ли?.. Как это правильно называется?
– Активировать средства запуска на космическом аппарате? – подсказывает он. – Нет, всего несколько, но ты же не хочешь сказать…
Он смотрит на меня с подозрением и тревогой. Я напряженно думаю, потирая лоб. Пушистый, словно чувствуя, что я задумала, пришел к нам и ластится об мои ноги.
– Все будет хорошо, все будет хорошо… – говорю я ему и сама себе, прогоняя тревожность. – Потребуется ли специальное оборудование? Скафандр?
Пушистый со всей дури впивается когтями мне в левую ногу.
Инженер качает головой.
– Нет, кабина оборудована всем необходимым и скафандр не понадобится. Если только не нужно будет выйти в открытый космос.
– Системой полетов можно управлять?
Анатолий кивает.
– Да, как и на любом космическом корабле. Этот корабль сделан на случай долгих перелетов, ведь мы планировали покорять на нем далекие планеты: посетить Уран, Плутон, попробовать покинуть Солнечную систему, в конце концов… Он легко управляется и довольно точен в перемещении из точки «А» в точку «Б».
Пушистый, видимо, плюнул на попытки отрезвить меня, а потому вставил на обе лапы и стал мяукать, словно просился на ручки. Я наклонилась и подняла его, а затем поместила обратно за пазуху.
– Никто из ваших ребят не хочет лететь, правильно я понимаю? Иначе вы бы давно это сделали…
Анатолий не отрывал от меня внимательных глаз, и в его взгляде читались доброта, смешанная с непониманием.
– Вы отвезете меня к этому космическому кораблю? – задала я ему свой последний вопрос.
Он мягко кивнул, а Пушистый, словно почувствовав, что нас ждет неблизкая дорога, прижался ко мне всем тельцем.
***
Было далеко за полночь, когда мы с Анатолием поехали на его старенькой Ладе Приоре серебристого цвета на аэродром. Другие ребята наотрез отказались ехать с нами и еще долго стояли у завода, смотря нам вслед. А мне казалось таким глупым трястись над сохранением своей жизни в нынешней ситуации.
На улице воцарилась глубокая ночь. Местами фонари в городе еще горели. Глядя на них, казалось, что спустя несколько часов наступит рассвет… Но нет, он не наступал, как я не вглядывалась по привычке на небо.
На выезде из города Анатолий заметил, что за нами бежит человек с топором. Мое сердце тревожно забилось, но он сразу прибавил скорость. Через несколько секунд мы уже были далеко от него.
– Я смотрю, вы любите музыку? – спросила я, бесцеремонно роясь в бардачке его машины. Здесь были диски с разными песнями, но больше всего было рок-музыки. Анатолий лишь улыбнулся мне и кивнул. По его лицу было сложно понять, о чём он думает. Его лицо казалось непроницаемым, но иногда на нем проступали эмоции. Например, когда Пушистый выглядывал из-за пазухи и пытался своими роскошными усами разведать обстановку вокруг. Улыбался он и тогда, когда смотрел на меня. Едва заметно, но он все же улыбался.
– Ты напоминаешь мне дочку, – сказал он.
– Правда? – тепло улыбнулась я. – А где она сейчас?
Анатолий вздохнул, а затем нахмурился. Внутри все похолодело.
– Надеюсь… она… Нет, только не говорите…
– С ней все хорошо, – хрипло сказал Анатолий, – мы просто не общаемся.
В его голосе звучали любовь и грусть, и на мгновение мне стало жаль этого человека. Из его рассказа я поняла, что они не виделись уже несколько лет. Дочь жила в другом городе, и общение между ними ограничивалось лишь редкими телефонными звонками. А в последний год и вовсе – он пытался связаться с ней, звонил и писал сообщения, но она не отвечала.
– Может быть, что-то произошло, а может быть, она просто не хочет общаться. – рассуждал Анатолий, крутя руль. – Молодежь нынче такая: всем хочется… Как это по-модному называется… Еще сметану такой штукой делают…
– Сепарироваться, – подсказала ему я, рассмеявшись над его сравнением.
Он не воспринял мою шутку всерьез, но поднял вверх указательный палец.
– Вот! Точно! Мозгоправы понапридумывают модных слов, а нам, старшему поколению страдай! Может, конечно, у нее и случилось чего, жизненные трудности… Но я в ее жизнь никогда не вмешивался… А хочешь, ее фото тебе покажу?
Я кивнула, и он достал из бардачка потрепанную, цветную фотографию. На снимке была запечатлена молодая девушка со светлыми волосами и глазами, бледным оттенком кожи, высокая и худая. У ее ног сидела собака – овчарка. Взгляд девушки, направленный на фотографирующего, был наполнен нежностью и теплом, словно она смотрела на кого-то особенного. Анатолий с нежностью гладил это фото, словно желая сохранить в памяти каждую ее черту и каждый момент, проведенный вместе. Сзади на фото была надпись «Ангелина Тарасова, любимая дочка».
– Может, стоит поискать ее в соцсетях? – спросила я, увидев сзади имя и фамилию, и только потом, подняв глаза, поняла, какую глупость сморозила. Человечество осталось без связи и интернета, а все, что существовало в телефонах, фактически превратилось в пыль. Сейчас проблемно было даже просто подзарядить гаджет.
Анатолий только хмыкнул в ответ на мои слова.
– Как вы думаете, – я повернулась корпусом к нему, – почему пропала сотовая связь?
– Думаю, из-за проблем с гравитацией, – задумчиво почесывая пальцами за левым ухом, сказал Анатолий. – Гравитация Земли начала ослабевать. Спутники начали падать с орбиты на землю. Видишь, как много падающих звезд?
Он показал пальцем в несколько точек на небе. И правда, падающих звезд было предостаточно, и, некоторые из них достаточно ярко освещали небесное пространство.
– А как же космическая станция? Она тоже упадет? МКС? – ахнула я.
Анатолий кивнул.
– Со временем да, наверняка… Она может стать неожиданно опасным объектом для человечества… Ведь мы не знаем, в какое точно место она упадет. Гагарин куда должен был приземлиться? В Волгоград. А оказался каким-то образом в Саратовской области… Чего уж говорить о более крупных объектах.
– Но Илону Маску удается посадить даже ступень ракет! – возразила я, – Почему мы не придумали нечто подобное?
– Сразу видно, что у тебя нет технического образования… – Анатолий махнул рукой в мою сторону.
Я надулась, хотя и понимала, что он прав. В молчании мы ехали около двух часов, пока не добрались до конечной точки.
Мы въехали на территорию космодрома около пяти часов утра (судя по наручным часам). Космодром представлял собой обширную территорию, окруженную высоким забором с колючей проволокой. На входе был установлен пропускной пункт со шлагбаумом.
На пропускном пункте нас встретила охрана, состоящая из пяти мужчин. Это меня немного удивило, так как другие объекты в городе никто не охранял. «Что тут можно охранять в апокалипсис?» – подумала я, но не стала развивать эту тему. Один из сотрудников взглянул на пропуск Анатолия, который тот выудил из нагрудного кармана, и сразу нас пропустил. Но мы чувствовали, как вокруг нас присутствует охрана – камеры видеонаблюдения, патрулирующие охранники, режимность и контроль.
Мы заехали на территорию космодрома на автомобиле, и Анатолий уверенно поехал куда-то вглубь территории. Я сидела молча, широко раскрыв глаза и озираясь вокруг. Проезжая, мы увидели большие площадки, залитые крепким бетоном, мощные установки (название которых я не знала). Территория была настолько огромна, что сначала мне казалось, что ей не видно ни конца, ни края. Однако спустя несколько десятков минут мы приблизились к месту запуска космической ракеты и самой ракете.
Она была необычной формы – пузатая и немного округлая по бокам. Я посмотрела на Анатолия вопросительно: мне было интересно, как она может взлететь при такой конструкции. Однако, судя по всему, он уже не в первый раз видел ракету, потому что не проявлял никакого удивления. Пушистый высунул голову из-под кофты и поводил ушами, словно желая разведать обстановку.
На расстоянии примерно 2 км. от корабля Анатолий остановил машину и вышел из нее. Я последовала за ним. Бросив автомобиль открытым, он уверенным шагом направился к ракете. Я поспешила за ним.
Прошло несколько минут, прежде чем мы подошли ближе. Я оглядела ракету во всех сторон и, повернувшись к Анатолию, спросила:
– Так… Ну и как мне запустить эту махину в космос?
Анатолий кивнул в сторону лестницы, приставленной к кабине.
– Эх, какая быстрая. Давай, забирайся! Я покажу тебе, как тут все устроено.
Я еще раз задумчиво оглядела ракету. Анатолий показал мне на некое подобие лифта к люку на борту корабля, и я вошла в него. Блестящие металлические стены корабля сверкали даже в темноте, вызывая у меня странное ощущение.
По мере того, как лифт поднимался, я могла наблюдать за окружающими пейзажами, которые мелькали за кабиной. Забетонированные площадки, сооружения непонятного назначения, лес рядом – все это казалось таким маленьким и уязвимым с высоты космического корабля. Пыльные дороги космодрома заставили меня задуматься о том, сколько же всего людей с нашей планеты побывало в космосе и хоть на мгновение приблизилось к раскрытию тайн Вселенной. Наберется хотя бы сотня?
Когда лифт наконец достиг люка, Анатолий открыл его, и мы взошли на борт космического корабля. Передо мной открылась огромная кабина с панорамными окнами, в которой была установлена панель управления с кучей различных кнопок. Когда мы зашли, я захлопнула за собой дверь люка и спустила Пушистого на пол. Он тут же юркнул куда-то в сторону.
Анатолий указал на пульт управления и объяснил мне, какие кнопки нужно нажимать для включения двигателя и навигационной системы.
– Нажмешь на эту кнопку, – объяснял он неторопливо, чтобы я успела запомнить, – затем щелкнешь этим тумблером… После чего нажмешь вот сюда, а затем сюда…
Каждое свое движение он сопровождал жестами, а я делала пометки на обрывке листа карандашом, которые предусмотрительно захватила с собой из машины. Я впервые оказалась внутри космического корабля и была поражена его устройством. Кабина была огромной и очень функциональной. Помимо пульта управления в ней также было установлено множество мониторов, на которых отображалась информация о состоянии корабля, его траектории и расходе топлива. Они были необходимы для того, чтобы контролировать все процессы во время полета.
Помимо кабины присутствовало еще несколько отсеков, разделенных между собой люками. В одном из отсеков я обнаружила небольшую кухонную зона с холодильником, в котором была припрятана еда на случай длительных космических путешествий. На потолке висела большая карта звездного неба. На полу были размещены специальные кресла для членов экипажа, обеспечивающие комфорт во время приема пищи.
В другом отсеке находились шкафы с запасными частями и инструментами, необходимыми для ремонта в экстренных ситуациях. В одном из углов кабины стоял медицинский аппарат, который использовался для оказания первой помощи и диагностики заболеваний.
Я испытывала смешанные ощущения, перемещаясь по кораблю. С одной стороны, приятно быть первооткрывателем, совершить полет к звездам, пока другие только мечтают о подобном. С другой стороны, сердце каждый раз сжималось, когда я понимала, что полет на этом корабле будет первым и последним для меня.
Исследовав все доступные отсеки, я вернулась к Анатолию в головную кабину. Он, наблюдая за моим выражением лица, спросил:
– Что с тобой, Настя?
Я покачала головой.
– А как мне управлять этой махиной?
– Тебе не нужно будет управлять кораблем: у него установлен автопилот! – сказал Анатолий. – Груз, который нужно доставить на Солнце, уже погружен в дополнительный отсек. Осталось только запустить корабль…
Я подумала: «Могли бы установить автозапуск, это не заняло бы много времени». Но вслух не стала ничего говорить
Когда Анатолий дал мне все инструкции, я повернулась к нему, посмотрела в глаза и сказала:
– Ну вот и все. Думаю, нам пора попрощаться. Но… у меня будет последняя просьба.
Он удивленно покосился на меня.
– Заберете Пушистого… то есть, моего кота с собой? Если Вам не нужен котик, можете отдать его кому-нибудь или просто выпустить на волю. С собой я его взять не могу, на верную смерть… Сможете взять его?
Его внимательный взгляд оценивающе скользнул по мне. Я отвернулась от него. В это время Пушистый выглянул из дверного проема и мягкой походкой прошел к нам в кабину, а затем сел рядом со мной, спокойно поглядывая на меня своими умными глазками. Я нашарила в кармане корочку хлеба и присела к нему, чтобы угостить его. Пушистый принял от меня хлеб: ел аккуратно, едва касаясь мордочкой моей руки. Глаза начали предательски слезиться, когда я прикоснулась к его ушкам рукой и погладила их.
– Хорошо, – сказал главный инженер, внимательно наблюдая за мной – я заберу его.
Я посмотрела на него с благодарностью, параллельно почесывая Пушистого за ухом. Он доверчиво и без страха смотрел на нас.
Анатолий нырнул в один из люков, пробормотав что-то о сумке. Вскоре он действительно вышел с ней.
– У меня в машине на заднем сиденье стоит ящик с шоколадом, – сказал он. – Привез в столовку на завод и не успел разгрузить. Иди и принеси его сюда.
Я неуверенно потопталась на месте.
– Может, вы сами?
– Нет, ты моложе и шустрее, – засмеялся он, – так что беги сама. Заодно несколько книг с задней полки захвати – у тебя путь неблизкий и надо себя как-то развлекать. Молодым у нас – везде дорога, а старые уж как-нибудь…
Он как-то странно на меня посмотрел и выпроводил на лифт. Затем крикнул, чтобы я подождала его, потом юркнул в кабину и вернулся спустя полминуты, отдав мне сумку.
– Все, что в ней есть, выложи в машину, а внутрь накидай шоколадок и книг. Только давай шустренько, потому что время не ждет.
– А как же ваши рабочие без шоколада? – жалобно спросила я, представляя недовольство ребят, и пытаясь балансировать с тяжелой сумкой в руках.
Он махнул рукой:
– Обойдутся. Тебе нужнее.
***
Лифт быстро доставил меня вниз. Я поспешила к машине, которая находилась примерно в полутора километрах от корабля. Через несколько минут я оказалась рядом с ней и открыла заднюю дверь, и машинально бросила взгляд на корабль. Даже в темноте он казался огромным и впечатляющим.
С трудом отвлекаясь от вида махины, я бросила сумку на асфальт и заглянула на заднее сиденье автомобиля. На нем, как и сказал Анатолий, стояла большая коробка с шоколадками различных марок. Я залезла на заднюю полку, и нашла там несколько книг ранее неизвестных мне авторов.
Неожиданно со стороны улицы раздался гул, что заставило резко выскочить выглянуть из машины. Источник звука я определила безошибочно. На моих глазах космический корабль, грузно покачиваясь на своих опорах, завибрировал. Темное пятно его обтекателя отражало блики звезд. Двигатели корабля начали свой симфонический концерт, разрушая тишину ночного неба.
Я онемела настолько, что не могла ни выдохнуть, ни пошевелиться. Просто стояла, широко раскрыв глаза, и молча смотрела. Двигатели корабля рычали, извергая потоки огня и дыма. В голове мелькнула мысль: 2Что же он делает? Это была моя миссия, моя! Я выбрала для себя такой путь!».
Но остановить процесс было невозможно. Космический корабль изящно качнулся на своих опорах, а затем начал подниматься. Огненное зарево озарило всю округу, красную эмблему на боку и мое лицо. Из глаз совершенно непроизвольно покатились слезы.
С каждой секундой корабль поднимался все выше и выше, преодолевая гравитацию, разделяющую его с бесконечностью космоса. Его контуры становились все более размытыми, его форма сливалась с ночным небом, и вот он исчез в бесконечной черноте космоса, оставляя за собой лишь тускнеющий след своего присутствия на планете.
Я стояла, задрав голову вверх, и захлебывалась слезами, в отчаянии царапая себе руки. Пока у меня под ногами что-то не зашевелилось. Нет, правда, у меня под ногами зашевелилась сумка. Я наклонилась и дрожащими руками открыла ее. Из сумки мне прямо в руки выпрыгнул Пушистый, который недовольно зашипел на меня, мол «“Чего ты так долго держала меня в сумке?» Я обрадовалась и кинулась его целовать. Кот смотрел на меня, как на умалишенную. А я думала только о том, что сегодня практически незнакомый мне человек спас не только меня, но и кота, а, возможно, и все человечество.
***
17 июля 2056 года вошел в историю как день, когда Солнце снова зажглось на небосводе. Спустя несколько недель восстановилась температура на планете. Спустя несколько месяцев восстановилась часть инфраструктуры. По радио еще долго говорили о теории заговора, террористах, «зеленых» и глобальном суде, который предстоял всем тем, кто был виновен в затухании светила.
Мы с Пушистым теперь часто приходим на импровизированную могилу к Анатолию. Ребята с завода сделали ему импровизированный памятник в виде космического корабля, летящего к солнцу. У памятника всегда много гвоздик – их приносят и ребята, и школьники, и работники администрации. Анатолий стал популярным после того, как я рассказала о его подвиге всему миру. Теперь его наверняка занесут в учебники как значимую историческую личность. Между прочим, на его месте могла бы быть я, но я не расстроена, что каждый остался при своем выборе.
Его дочь, которую я нашла через соцсети, теперь тоже часто приезжает к нему на могилу. Мы подружились, и она часто рассказывает о том, что у нее с отцом были не очень хорошие отношения. Я стараюсь никого не осуждать. «Не суди, да не судим будешь».
Вот и сегодня мы здесь. 31 декабря. 12.10 часов. Я с лопатой ношусь вдоль дорожек, очищая их от снега. Пушистый сидит на лавочке, поджав лапки. Солнце светит на нас с Пушистым, но не согревает (Новый Год все-таки на носу). Мимо нас проходил парнишка 12 лет с мамой. Парнишка говорит ей:
– Раньше я не любил Солнце, но теперь…
Я мысленно соглашаюсь с ним. Теперь все совершенно по-другому.
