Czytaj książkę: «Вечники. Книга воздуха»

Глава 1. Неловкое предложение

За сутки до своего восемнадцатого дня рождения Лида Весна проснулась с непривычным ощущением в груди: сердце колотилось тревожно, но радостно, словно беззаботная детсадовка подпрыгивала высоко в предвкушении долгожданного сюрприза. Девушка зажгла лампу на тумбочке у кровати, села и уткнулась лицом в колени. Она была обескуражена, потому что, хоть убей, не находила достаточных причин для таких сердечных вывертов.

Дни рождения никогда не вызывали у Лиды сильных эмоций – приходят и уходят, подумаешь, праздник. Смысла в нем особого нет, но в последнюю пару лет в их доме по этому поводу развелось слишком много суеты. Раньше, пока мама болела и почти не вставала с постели, Лида любых праздников (а уж этого особенно) ожидала с тоскливым раздражением: ну к чему маме лишнее напоминание о том, что она не в силах накрыть праздничный стол, самолично купить дочери подарок? Материнские утренние виноватые объятия, нарочитая веселость, попытки всучить какие-то деньги в разрисованном от руки конвертике становились для именинницы настоящим испытанием на крепость.

Но теперь Вера твердо стояла на ногах и изо всех сил старалась наверстать те праздничные хлопоты, что прежде по уважительной причине прошли мимо нее. Девушка радовалась за мать, но опасалась растущей грандиозности ее планов. И перед каждым «днем варенья» традиционно запасалась терпением и выдержкой.

И все-таки сегодня что-то шло не так, не по привычной схеме. Как будто подошел срок сверхважного события в жизни, вот только она никак не припомнит, какого именно. Неужели мама с ее непрестанным рефреном последних месяцев «В жизни раз бывает восемнадцать лет» что-то все же расколупала в душе?

Лида спрыгнула с кровати, босиком по крашеным доскам прошлепала к двери комнаты, открыла и прислушалась: на первом этаже дома со стороны их крохотной кухоньки непрерывно что-то позвякивало, постукивало, слышались приглушенные голоса, пахло луковой поджаркой и свежей выпечкой. Девушка накинула халат, пятерней причесала волосы и с заранее протестующим видом поскакала вниз по скрипучей деревянной лестнице.

Конечно же, у кухонного стола уже суетились мама и отчим, такое впечатление, что и не ложились вовсе. Юрий Борисович стремительно и очень тонко – хирург, этим все сказано! – нарезал кольцами лук, а Вера исследовала тарелку с холодцом, поворачивала ее так и этак с пугливым выражением на лице.

– Доброе утро! – с порога объявила Лида, когда поняла, что ее не скоро обнаружат, уж слишком заняты. – Мам, ну сколько можно готовить, вы тут безвылазно уже несколько дней! Договорились ведь, что сегодня будете отдыхать!

Вера Весна обернулась – и ее лицо расцвело, озарилось счастливейшей из улыбок. Иногда Лиде казалось, что мать выглядит моложе ее самой.

– С добрым утром, дочка!

Доктор Ворк, не прерывая занятия, улыбался одними глазами. Он еще не вполне освоился в роли отца семейства, но очень старался.

– Твоей маме среди ночи припомнился один замечательный рецепт паштета. Сейчас покончим с ним и поедем в Петергоф, любоваться фонтанами и бросать камешки в Финский залив, как и собирались. Все по плану, Лид.

– Ага, здорово, – нахмурилась девушка. Ну вот, даже пошуметь ей не дали, а так хотелось скинуть напряжение. – И хватит уже готовить, какой еще паштет, и так еды на целый полк! А будем всего-то мы втроем, плюс Милка с Лешей.

– И ребятишки еще, – напомнила мама о приемных брате и сестре Алексея, семилетних Павлике и Устише.

– Ну да. Только они и так закормленные, больше будут по саду носиться, чем за столом торчать.

И вот тут Лиде удалось поймать за хвост ту назойливую, неспокойную мыслишку, которая, видать, еще ночью каким-то хитрым образом прошмыгнула в ее голову. А ведь запрещала себе думать об этом, бред же полный, ничего не выйдет! Девушка несколько раз глубоко вздохнула, стараясь, чтобы голос ее не выдал. И уронила так равнодушно, как только смогла:

– Хотя, я тут подумала… может, приглашу кое-кого из универа, вы же не будете против?

– Кого, например? – тут же спросила Вера, и почему-то послала мужу через плечо выразительный взгляд.

Лида удивилась – ей казалось, мама должна только радоваться, что дочь помаленьку обрастает друзьями и приятелями по месту учебы. Прежде девушка была лишена этой роскоши, до десятого класса дожила без единого друга.

– Ну… просто кой-кого с нашего курса.

– Девочку? Мальчика? Мы и не знали, что ты с кем-то подружилась, Лидунь, ты не делилась.

А вот это уже подозрительно смахивало на допрос!

– Мам, если это почему-то неудобно, так и скажи, ладно?!

– Ну что ты, что ты, Лидочка, – замахала на нее руками Вера. – Просто немного неожиданно, новый человек… Но ты, конечно, вольна приглашать, кого пожелаешь. Мы только рады будем!

– Хоть весь курс привози, устроим пикник в саду, – прибавил доктор, улыбнулся добродушно. – Погода хорошая, все просохло, так что без проблем. Начинать выносить столы?

Весна яростно замотала головой. Вот умеют же родители любую вещь враз довести до абсурда!

– Весь курс точно не приглашу. Может – даже скорее всего – никого вообще. Но, если что, то я предупредила, ага?

– Мы готовы ко всему! – заверила ее Вера, в подтверждение слов стукнула себе маленьким крепким кулачком в грудь. – И лучше поторопись на электричку, а то попадешь под перерыв, опоздаешь на эту свою консультацию.

Похоже, ни в какую консультацию в выходной день мать не верила, а считала, что дочь таким образом норовит смыться от предпраздничной суеты.

– Точно! – ахнула девушка, кинула взгляд на настенные часы – и галопом помчалась в ванную.

И за завтраком, и в электричке по пути в университет она обдумывала весьма смелую идею: позвать на свой день рождения университетского преподавателя античной и мировой истории профессора Гольдмана. Взвешивала аргументы за и против: он приглашенный преподаватель и проживает сейчас в чужой стране, по слухам, в совершенном одиночестве. Наверняка питается в ресторанах и кафешках – Лида случайно увидела его однажды на Невском с шаурмой в руке. И выглядит подчас таким одиноким и заброшенным, особенно когда во время лекции вдруг задумается о чем-то, отойдет к окну и подолгу смотрит на Неву.

Конечно, от приглашения он откажется, наверняка даже будет шокирован. Она ведь его студентка, хорошо хоть успешная, так что попыткой задобрить профессора в преддверии сессии это выглядеть не будет. Но она все равно пригласит, а там будь что будет. Иначе промучается упущенной возможностью целый год.

Пошло и глупо влюбиться в преподавателя, и Лида до сих пор не понимала, как смогла угодить в эту ловушку. Но с первой же лекции профессора Гольдмана на первом курсе Весна точно знала: он важен для нее. Будто протянулась незримая нить, связала прочно, не разорвать.

За этими беспокойными думами Лида даже не успела заметить, как потеплело на улице. Весна была поздняя в этом году, сухая, но прохладная, по ночам случались заморозки до первых дней мая. Еще вчера, опаздывая на электричку, она скользила по хрусткому ледяному узору на прошлогодней траве. А теперь солнце жарило так, что от земли валил пар.

«Если так пойдет, в самом деле можно будет устраивать праздник в саду», – рассеянно подумала девушка и почему-то вконец расстроилась. Жаль все-таки, что подруга Мила сегодня не составит ей компанию по пути в Питер…

Последнюю консультацию по истории вставили в расписание на воскресенье – день рождения Лиды был девятого мая, в понедельник – по той причине, что у профессора Гольдмана выпадали на начало недели какие-то личные дела. Возможно, собирался слетать в Америку на презентацию своей очередной книги.

Консультация предназначалась для неуверенных в своих силах, о ней слезно умоляли некоторые студенты. Лида, понятное дело, пропускать ее тоже не собиралась, хотя предвидела удивленные взгляды, а то и вопросы однокурсников. Впрочем, большинство ребят на курсе сторонились ее по необъяснимой причине, а Весна к подобному давно привыкла, с детсада еще. Всегда была изгоем, сколько себя помнила. Необъяснимая неприязнь за давностью лет перестала волновать, лишь бы эта напасть не расползлась и на педагогов, еще станут на экзаменах валить. Но университетские преподаватели были крепкими орешками, мнение об учащихся составляли не по первому впечатлению и к Лиде относились ровно.

В аудитории к ее приходу собралось человек десять со всего курса, в основном тихие пугливые студенты из тех, кто до последнего ищет совета и подсказок преподавателя. Испуганными мышками они шуршали страницами конспектов, их приоткрытые рты и пустые взгляды выдавали крайнюю степень нервозности. Лида же все сорок билетов давно выучила назубок, дополнительная литература – и дополнительная к дополнительной тоже – была ею тщательно изучена и законспектирована. До прихода преподавателя девушка забралась на самый верх, где стулья неудобно упирались спинками в стену, а край стола хищно впивался в живот. И затихла там, стараясь ни одним движением себя не обнаружить.

Профессор Гольдман возник в дверях аудитории стремительно, привычно пригибаясь, чтобы не задеть макушкой притолоку. Он был, как и всегда, исполнен молодой кипучей энергией и едва ли озаботился по пути сюда пригладить гриву темно-рыжих волос, чуть тронутых на висках и над высоким лбом сединой. Всякий раз, увидев его после некоторого перерыва, Лида внутренне цепенела от изумления: да неужели ему в самом деле уже за пятьдесят? Он кажется совсем молодым, словно артист в театре, играющий возрастную роль. Но универ – не театр, а профессор знает столько, сколько и за сто лет человеку немыслимо уложить ровными рядами в голову. А иногда так рассказывает о событиях многовековой давности, словно лично в них поучаствовал. Плюс к тому десятки написанных им книг, сотни статей, монографий, громкие академические титулы…

За раздумьями девушка не заметила, как пролетела консультация, постепенно рассеялись те, кто толпился с вопросами вокруг преподавательского стола. Профессор был хоть и иностранцем, но среди студентов считался своим в доску, никому не отказывал в подробной и доброжелательной беседе. Вдруг Лида с обрывающимся сердцем обнаружила, что осталась в аудитории последней студенткой, а профессор Гольдман стоит на своем любимом месте у окна, но смотрит не на янтарные под солнцем воды Невы, а на нее – и смотрит вопросительно. Тогда она встала и пошла к нему на негнущихся ногах, нелепо шаркая. Профессор заговорил первым, наверняка понял, в каком девушка замешательстве.

– Не ожидал увидеть вас на своей консультации, Лида, – сказал с едва уловимым акцентом. – Мне казалось, что в пространстве моего предмета вы ощущаете себя очень уверено.

– Да, пожалуй, – не стала отрицать очевидного Весна. – Но я вообще-то не только из-за консультации… я и по другому вопросу.

– Ну так выкладывайте ваш вопрос, если он ко мне, – широко улыбнулся профессор. Но почему ей кажется, что он тоже взволнован?

– К вам. Это скорее даже предложение…

Она набрала в грудь побольше воздуха – и словно с обрыва ринулась в пучину морскую:

– Профессор, вы когда-нибудь бывали в Гатчине? Ну, это маленький городок под Питером. Резиденция русских царей и все такое.

– Бывал, Лида, – спокойно ответил историк, несколько выбив этим ее из седла – она-то была уверена, что нет.

– Вот как, бывали, значит… наверное, во дворце и парке, куда всех туристов водят?

– Конечно.

– А хотели бы, может, побывать еще разочек? Не совсем в городе, скорее, в поселке рядом с ним, но тоже очень древнем. В обычном старом доме, посмотреть, как живут простые люди…

Осознав, что несет полную чушь, Лида хотела заткнуться. Но нет, лучше уж закончить. Выложить все до конца, получить отказ и убежать.

– В общем, у меня завтра день рождения, и я вас приглашаю! Конечно, ничего особенного, но моя мама отлично готовит. Может, вам было бы интересно взглянуть, как живет обычная семья в России. И погулять по парку, по таким местам, куда туристов не водят – но весной там обалденно красиво.

Профессор смотрел на нее все с той же спокойной полуулыбкой, но теперь к ней добавилась тень смущения – и Лида огорчилась едва ли не до слез. Конечно же, деликатный историк сейчас мысленно страдает и не знает, как от нее отвязаться. В него ведь и так влюблена половина студенток, не считая преподавательского состава. А тут на тебе: нашлась нахалка, которая зовет домой вроде бы под благовидным предлогом, и не пошлешь так сразу подальше.

Осознав все это, девушка вжала голову в плечи и побрела к выходу из аудитории.

«Плевать. Переведусь в другой вуз. Будет зато мне на будущее урок».

– Лида! – окликнул ее профессор Гольдман и голос его звучал удивленно. Весна и не подумала остановиться. Однако у самой спасительной двери ее взгляд уперся в моднющие ботинки профессора, успевшего ее опередить и загородить проход. Пришлось застыть на месте, все так же не отрывая глаз от пола.

– Давайте вот как поступим, – зазвучал над головой невозмутимый голос. – По стечению обстоятельств завтра я буду именно в вашем городе, встречаюсь со старыми друзьями. А если вы, Лида, напишете свой адрес и сообщите время праздника, я попробую подстроить свои планы и отведать стряпни вашей уважаемой матушки. Согласны?

Она как-то исхитрилась кивнуть. Откуда-то в руках появился развернутый на чистой странице блокнот, девушка вписала требуемое, едва понимая, что делает и зачем.

А уже в дверях аудитории обернулась – и сердце оборвалось. Профессор смотрел ей вслед, и было в его глазах что-то… нет, ничего недостойного и двусмысленного, одернула себя девушка. Просто необъяснимая нежность. Он смотрел так, будто она была его любимой сестрой, а то и дочкой, о которой он привык заботиться, ревниво замечать каждую перемену в ее настроении. А еще была в его взгляде грусть, словно они не поняли друг друга и расстались не на должной ноте.

Лида не помнила толком, как покинула университетское здание, как оказалась на бурлящем толпами Невском. Мать еще неделю назад подсунула ей деньжат, велела пройтись по магазинам и купить на праздник сногсшибательный наряд. Весна, как всегда, затянула до последнего, вот сегодня попыталась, но какое там! В пару магазинов она действительно зашла, но даже не запомнила толком, что выбирала и брала на примерку. Плюнула на все и поехала домой.

Одно было абсолютно ясно: она сделала все возможное, чтобы превратить свой день рождения в сущий ад. Не появится профессор – ей будет плохо, придет – еще хуже, потому что она его на это вынудила своим неумением держать лицо. Ради друзей и родителей придется сохранять бодро-веселый вид, а достойно притворяться она никогда не умела. Мама и чуткая Милка ее расколют на раз. Оставалось лишь принять весь ужас содеянного и постараться не портить веселье другим. Ну, если оно вообще получится, это веселье, а не сведется к неловкости и недоумениям. Родителей-то появление в гостях немолодого профессора вполне может навести на определенные тревожные мысли…

Но в одном ей под конец дня точно повезло: Лида готовилась к бессонной ночи, а отключилась сразу, едва коснулась головой подушки. За один только день она вымоталась, словно за неделю.

Глава 2. День рождения Лиды Весны

А утром ее разбудили слаженный хор военных песен из всех поселковых репродукторов, гулкая перекличка голосов за окном –поселковый народ двигался в направлении города на праздничные мероприятия. Этому шуму вторил телевизор в комнате родителей. Лида села на кровати, выпрямила спину и накрепко сцепила руки у груди. Она дала себе на этот день клятву скрепить сердце, сковать железной цепью эмоции, чтобы все вокруг нее были счастливы и довольны. А своим чувствам дать волю лишь когда вернется снова в свою комнату. Тут сможет вволю порыдать, если праздник обернется полным провалом.

Взбодрив себя таким решением и даже повеселев, Весна в темпе придала себе бодрый и позитивный вид. В ванной долго плескала ледяной водой на лицо, пока щеки и лоб не запылали. Заплела в тугую короткую косу отросшие с последней стрижки волосы, в карман халата сунула мобильник – а вдруг профессор Гольдман все же решит заглянуть, и у него возникнут вопросы, например, как добраться до их дома. А после этого вприпрыжку сбежала на первый этаж с самым ликующим видом, на который была способна.

Мама и отчим уже ждали ее, хотя усердно делали вид, что пялятся в экран телевизора. А сами наверняка обсуждали грядущий праздник, потому даже не заметили, что телик орет на весь дом. Вера тут же поднялась с кресла навстречу дочери, протянула вперед руки. Лида, улыбаясь от уха до уха, с готовностью нырнула в материнские объятия.

– Лидуня моя, красавица! – заворковала Вера, привставая на цыпочки – дочь давно обогнала ее ростом. – Счастья тебе, родная, во всем-во всем и всегда-всегда! Ну и здоровья, конечно.

Прерывистый вздох матери на последней фразе немного удивил Лиду – она вроде на здоровье и так не жалуется. Но Вера уже оторвалась от дочери, спеша со всех ног обратно к креслу, за которым, как оказалось, притаился подарок.

В большой пакет с логотипом известного бренда Лида сунула нос незамедлительно – в отличие от праздников подарки-то она любила. А вот получала редко, много лет в их маленькой семье денег едва хватало на самое необходимое. Через мгновение она, от восхищения перестав дышать, держала на вытянутых руках платье изумительно синего цвета, из тончайшей шерсти, с драпировкой на талии и серебристым тиснением вдоль ворота. Значит, мать была уверена, что дочка все равно с покупкой не справится, вот и подстраховалась.

Следом подошел отчим, немного стесняясь, чмокнул девушку в щеку, достал из-за спины и вручил свой пакет, небольшой, элегантный. Там в бархатной коробочке обнаружилось украшение к платью – серебряная подвеска в виде лиры, на тонкой цепочке, под самую шею. Сразу стало ясно, что оба подарка тщательно согласовывались и подбирались, возможно, месяцами. Охнув от восторга, Лида обхватила за шеи сразу обоих, бестолково расцеловала, а потом стремглав взлетела обратно на второй этаж – примерять обновку.

Натянула платье, порадовалась тому, как волшебно нежнейшая материя облегла ее худое подтянутое тело, добавила нужных форм и сгладила острые углы. После застегнула на шее кулон, полюбовалась на себя, вертясь у зеркала, пока голова не закружилась. Попав безоговорочно под влияние дизайнерского шедевра, Лида без колебаний распустила простецкую косу, до блеска начесала волосы и заколола тяжелую копну высоко на затылке. Бросила в зеркало вопрошающий взгляд: оттуда на нее смотрела какая-то незнакомая Лида Весна, почти совсем взрослая, очень красивая.

И девушка вдруг задохнулась от счастья, от невероятного ощущения, что вся жизнь впереди, и в этой жизни ее обязательно ждет что-то необыкновенное, замечательное. Вот и мама теперь здорова, счастлива в первом в ее жизни браке, у них настоящая семья! В свете этого не так уж важно, как сложится сегодняшний день. Да пусть хоть вообще идет все наперекосяк – она и бровью не поведет. И не плакать будет, вернувшись в свою комнату, а смеяться в голос!

И еще одну вещицу добавила Лида к «красоте» – так мысленно окрестила она свой новый облик. Браслет из белого сплава, узкий, матовый, который снимала только на ночь. Откуда он взялся, никто не смог ей внятно ответить, мать упоминала про некий «подарок» и всякий раз отводила глаза. У браслета был секрет: стоило ему пригреться на запястье или полежать на ладони, как в глубине зажигались и горели ровным светом две звездочки, красная и синяя. По бокам от них, если присмотреться, проглядывал намек на еще две, золотую и серебряную. Только они не горели, как не нагревай. Однажды Весна даже занесла вещицу в мастерскую, попросила сменить светодиоды. Однако мастер долго вертел браслет в руке, пока не признался наконец, что «понятия не имеет, как эта штука устроена».

Финальным аккордом она подобрала в невеликом своем гардеробе подходящие к платью белые лодочки и сбежала вниз и с улыбкой искреннего удовольствия. А уж там собрала все восторги и комплименты по поводу своего волшебного преображения. Впрочем, Вера скоро вернулась мыслями к делам насущным и поручила дочери сбегать к ларьку от хлебозавода за свежим хлебом.

– А больше ничего не нужно докупить? – спохватилась Лида. – Я ведь все-таки пригласила кое-кого, ну, я вас предупреждала…

И примолкла, осознав нечто странное: вчера по возвращении ее из института никто не поинтересовался насчет того, ждать ли еще одного человека, и это после утренних треволнений! Нагулялись среди фонтанов и забыли? Едва ли. Она заметила, как мама и отчим обменялись понимающими взглядами, а мать сказала:

– Учли мы твоего приглашенного, не волнуйся. Уже и стол накрыт.

– А еды на весь поселок хватит, твоя мама разошлась, –добавил доктор Ворк.

– Но он может не прийти, я не уверена…

– Не придет – прибор долой, и все дела! Беги уже, а то разберут! – Замахала на нее руками Вера.

Лида в крохотной прихожей накинула поверх нового платья удлиненную куртку-анорак и решила обойтись без головного убора. Влезла в массивные, надоевшие за холодные месяцы ботинки, пересекла двор и помчалась в сторону поселкового рынка.

Она уже проделала половину пути, когда вдруг резко затормозила, взметнула каблуками фонтанчики пыли, досадливо ойкнула. Мобильник! Оставила его в кармане халата, а профессор может позвонить в любой момент. Не получив ответа, решит, что приглашение было глупой шуткой. Девушка опрометью бросилась в обратном направлении.

Последние метры до родного дома, сбив дыхание, шла уже нормальным шагом. В конце концов, если был звонок, не беда: она соберется с духом и перезвонит, времени прошло всего ничего. Лида на ходу по старой привычке привставала на цыпочки и поглядывала через забор. Сперва видны были лишь голые кусты с бурыми гирляндами набухших почек, потом показалось распахнутое окно кухни, за которым перемещалась между столом и плитой щуплая фигура отчима. Две старые яблони, чьи ветви давно и прочно переплелись, заслонили обзор. А миновав их, девушка застыла на месте и чуть не вскрикнула, едва успев зажать ладонью рот.

На пороге дома мать в накинутой на плечи пушистой кофте разговаривала с кем-то, кто стоял на земле, но все равно возвышался над ней так, что Вере приходилось запрокидывать голову. В первый миг Лиде показалось, что пожаловал профессор собственной персоной, и она испытала странный покой, будто даже ни капли не сомневалась в его появлении. Правда, профессор Гольдман в университете всегда щеголял в элегантных костюмах, на госте же были растянутые джинсы и объемный свитер мятного цвета. И пунктуальностью своей профессор славился, с чего бы ему заявляться в такую рань? Но рост, но почти красные на солнце волосы! Вот только куда подевалась седина? И мама болтает с пришельцем запросто, как с хорошим соседом – тоже странность.

В этот момент мужчина оперся рукой о перила крыльца, при этом немного сместился вбок и повернулся к Лиде в профиль. Разочарованный вздох вырвался из груди: не он! Это совсем молодой парень, нет россыпи морщин в уголках глаз, на скулах пылает великолепный румянец. Но как похож! Не иначе профессор прислал родственника, чтобы извиниться за свое отсутствие. И не просто родственника – сына, только так можно объяснить поразительное сходство. Значит, заметил чрезмерный интерес девушки к своей академической персоне и решил таким способом вразумить, дать понять, что он вовсе не одинок в этой жизни. Жестоко, но действенно.

Вот и мама на крыльце отчего-то прекратила улыбаться, съежилась и едва не плачет. Значит, вникла в суть дела и наперед предвидит, что долгожданный праздник будет загублен. Незнакомец что-то говорит ей с мягкой полуулыбкой, уговаривает или утешает. Протянул к ней руку – и Вера с готовностью схватилась за его ладонь, смотрит на парня, как на родного.

– Все чудесатее и чудесатее, – буркнула себе под нос Лида, пожала плечами. И во избежание неловкости отправилась по прежнему маршруту.

А когда через полчаса она вернулась с раздувшимся пакетом через плечо, в доме уже стоял дым коромыслом: блюда сносились в гостиную, в кухне на всех четырех конфорках кушанья доходили до нужной кондиции. Вера, столкнувшись с дочерью в тесном коридорчике, распорядилась деловито:

– Неси хлеб сразу в гостиную и выложи на подоконник, будем дорезать по необходимости.

Смотрела при этом в другую сторону, прятала покрасневшие глаза.

Лида так и сделала. Однако в гостиной ее изумили сразу две вещи, так что она и до окна не дошла, застыла посреди комнаты, таращась на стол. Первой вещью был невероятной красоты и размеров букет пылающих георгинов. Второй – торт, занявший место в самом центре стола и явно испеченный не в знакомой Лиде барахлящей духовке – туда бы он даже не поместился.

Два земных полушария перетекали друг в дружку, образуя цифру 8. Страны, моря, острова исполнены разноцветной глазурью с удивительной точностью. Свободное пространство занимали фигурки из марципана и шоколада: это были поезда, самолеты, машины, крохотные, но выполненные с учетом малейших деталей. А еще пряничные человечки, машущие платочками на прощание, обнимающие друг дружку после расставания. Лида подзависла: торт можно было рассматривать неделю и не углядеть все детали.

– Нравится? – Это Вера заглянула в гостиную.

– Мам, такое великолепие откуда здесь взялось?!

– Да так, передали с наилучшими поздравлениями имениннице, – хихикнула мать.

Мозг лихорадочно заработал: передал, конечно, тот рыжий, который на сто процентов как-то связан с профессором Гольдманом. Сам профессор сюда не пожалует, тоже ясно. Но что, скажите на милость, означает украшение торта? То, что перед Лидой открыт целый мир? Или можно питать крохотную надежду, что этот мир они повидают вдвоем? А иначе не логичнее было бы вместо шикарных машин и самолетов малой авиации раскидать по сладким полушариям печальную вереницу автобусов – самый доступный для Лиды транспорт, если вдруг выберется в заграничное путешествие. Хотя, иностранец мог не держать в голове такие тонкости, да и откуда ему знать, как она живет.

– Цветы положено вручать, а не передавать тайком! – раздражаясь от своих мыслей, выпалила девушка.

– А цветы мне, а не тебе, – тотчас парировала Вера. – Это я, между прочим, мучилась-рожала. И это я обожаю ранние георгины!

– Ой, мамуль, прости!

Но тут уже раздался звонок от ворот, и Лида побежала встречать гостей. Пришли Мила и Алексей. Пылающее лицо лучшей и единственной подруги почти скрывал художественно составленный букет, ее парень на вытянутых руках держал увесистый подарочный пакет. Весна одарила друзей сияющей улыбкой – это она припомнила данное самой себе обещание. И огляделась по сторонам: кого-то явно не хватало.

– Леш, а где твои младшие?

– Участвовали в шествии «Бессмертного полка», – отчитался Санин. – А потом родители их на аттракционы повели.

– Ой, а почему не к нам? Еды просто горы наготовлены.

– Они ближе к вечеру сюда прибегут и все подчистят, не переживай, – заверил ее Алексей. Лиде показалось, что он вроде как не в своей тарелке, тяжело вздыхает, косится беспокойно то на Милу, то на Лиду.

«Интересно, когда в сентябре на его днюхе была, он ничуть не напрягался. Тогда еще его родители едва не задушили меня в объятиях, странновато выглядело для первого знакомства».

Все вместе прошли в дом, там Мила начала безудержно восхищаться удивительным тортом, а Санин – снимать его со всех ракурсов на свой мобильный. Лида же все еще ждала, не теряла надежду, и даже поморщилась от досады, когда Вера пригласила к столу. И именно в этот момент от калитки раздался еще один звонок…

Ноги тотчас превратились в желе, Лида уронила на палас флакон духов, только что обнаруженный в подарке от ребят. Беспомощно огляделась по сторонам: отчим с сосредоточенным видом откупоривал пачки с соками, Вера резала хлеб. Мила и Алеша крутились вокруг торта и ухом не вели, ну хороши друзья!

– Ну что же ты, иди давай, – краем рта подсказала мама после очередного заливистого трезвона – некто за забором был нетерпелив. – Твой гость пожаловал.

Она пробежала по асфальтовой дорожке к калитке, отперла ее влажными от волнения руками. А за калиткой обнаружился все тот же рыжий парень, он улыбался от уха до уха и протягивал Лиде невероятной величины букет алых и кремовых роз. Да еще и переодеться успел, теперь на нем была белая водолазка и вполне приличные джинсы. Весна с усилием расклеила губы и спросила напрямую, не утруждая себя вежливостью:

– А вы вообще кто такой?

– Пришел поздравить именинницу. – Парень даже не думал обижаться, хотя следовало бы. – И вручить цветы, – букет немедленно оказался в Лидиных руках, пришлось прижать его к груди, чтобы не выронить. – Это была программа-минимум, но, если позовете в гости, упираться не стану.

– Вы от профессора Гольдмана, полагаю, – глядя на него со всевозможной суровостью, процедила Весна. – Это он поручил вам принести торт, а также букеты для мамы и меня?

– Именно. Сам профессор прийти не сможет по весьма уважительной причине. Но он не забыл про вас, Лида, и желает вам огромного счастья!

– А вы его родственник, да? – Девушка все еще блокировала своим телом вход во двор.

– Думаю, это очевидно, – парень подергал себя за рыжие пряди.

– Сын?

– Снова угадали.

Говорил профессорский сын без малейшего акцента, что еще больше путало всю картину.

– Как вас зовут? – сурово спросила Лида.

– Лазарь, – парень галантно поклонился, разве что ножкой не шаркнул.

– Но это же…

– Ага, семейное имя, не удивляйтесь.

– Да я уже ничему не удивляюсь, – сквозь зубы процедила девушка, борясь с искушением захлопнуть калитку перед носом рыжего. А букетом запустить через забор, если удастся перекинуть, конечно. Но воспитание взяло вверх, и она молча отступила в сторону, освобождая проход. Чем этот тип немедленно воспользовался, прошествовал во двор, как к себе домой. И пошагал по калитке к дому, правда, не забывал оглядываться через плечо на плетущуюся следом Весну.

«Что этот профессор о себе вообразил? Ладно бы просто не явился, никто особо и не надеялся. Но сына-то зачем? Решил, если они похожи, так глупая студентка, глядишь, и клюнет? Подыскивает сынку подружку, чтобы не заскучал в холодной России? Не выйдет из этого ничего!»

Войдя за вторженцем в дом, а затем и в гостиную, она успела заметить еще кое-что странное: Мила и Алексей, уже сидящие за столом, синхронно улыбнулись гостю, Санин даже ладонь растопырил в знак приветствия. Складывалось впечатление, что видят они рыжего гиганта не в первый раз.

– Садитесь, Лазарь, – сказала мать, указывая на место рядом с тем, которое за семейным столом обычно занимала Лида. А сама выхватила у дочери букет, которым та уже почти мела пол, поахала восхищенно – и унесла оформлять в вазу. Скрипнув зубами, девушка плюхнулась на стул рядом с отчимом, предоставив матери делить компанию с этим наглым типом.

Никто не отреагировал на ее выходку, словно так и задумано было. Доктор Ворк тут же начал наполнять ее тарелку, мать, вернувшись и разместив букет на окне – для стола слишком огромен оказался – села рядом с Лазарем с таким явным удовольствием, словно обрела любимого сына после долгой разлуки.

Некоторое время Лида скрежетала зубами и строила планы мести профессору: больше ни единого взгляда в его сторону, после сессии вообще переведется в другую группу. Нет, на другой факультет, где он не преподает. Но примерно через четверть часа, попробовав все, что наготовили родители, вдруг забылась и расслабилась. Она была среди самых близких ей людей – ну, за исключением рыжего – и все по очереди говорили о ней добрые слова, а зеркало в углу гостиной исправно отражало, как она хороша с новой прической и в этом изумительном платье. Жизнь прекрасна, чего еще желать!

Профессорский сын немедленно оказался в центре внимания, толкал тосты за именинницу на всех языках мира с переводом, рассказывал такие забавные истории, что стол от хохота гостей и хозяев ходил ходуном, жалобно звякали бокалы.

Потом Вера объявила переход к сладкому столу, а доктор Ворк предложил пока молодым потанцевать и тут же организовал музыку. Заиграл любимый Лидой вальс из мультика «Анастасия» – понятно, отчим подготовился. Санин на первом же звуке бодро вскочил и протянул руку Миле, Юрий Борисович унесся на кухню помогать жене. Неестественная отлаженность чудилась девушке во всем происходящем, словно неведомый режиссер рассчитал действие по секундам. Замерев, как зверек в засаде, Лида наблюдала, как медленно и неотвратимо странный гость приближается к ней, протягивает руки, улыбается ласково, но что-то не слишком весело. И поняла: вот оно, начинается…

– Не танцую, – отрезала она. Чем ничуть не сбила парня с толку.

– Тогда, может, составите мне компанию в саду? Подышим и немного утрясем съеденное.

– Ну… ладно.

Она накинула куртку – солнце успело прыгнуть за тучу. Лазарь так и оставался в одной водолазке, был, похоже, морозоустойчив. На этот раз впереди шла Весна, на середине дорожки обернулась, удивилась и даже слегка испугалась разительным переменам в незваном госте. Он больше не улыбался, красивое выразительное лицо его застыло, словно разом превратилось в античную мраморную маску. И непонятная грусть поселилась в чуть выпуклых шоколадных глазах, взгляд же он не отрывал от девушки. У Лиды оборвалось сердце.

– Кто вы такой? – прошептала, стискивая у горла руки.

Парень улыбнулся невесело, словно по инерции:

– Я ведь уже представился.

– Но вы же не сын профессора Гольдмана! Вы соврали!

– И кто же я тогда? – он вздохнул, словно утомленный ее недогадливостью.

– Не знаю, сама не понимаю. Я подумала бы, что вы и есть профессор, но тогда зачем весь этот маскарад в университете, седина, морщины? А потом, если вам лет двадцать, вы никак не могли окончить Стэнфорд и написать все эти книги, труды, статьи…

Рыжий гигант вскинул голову, посмотрел на низкую рваную тучу, и стоял так секунд десять, словно собирался с духом. Потом заговорил медленно и осторожно, словно по минному полю шел:

– А если я скажу вам, Лида, что есть люди, которые могут жить очень долго, при этом совсем не меняясь внешне? И им приходится прибегать к маскараду, дабы не привлекать к себе излишнее внимание.

– Как долго? – шепотом спросила девушка. В ответ прозвучало негромкое:

– Вечно.

Глава 3. Забытое

Целая минута прошла в хрупком тревожном молчании. Лида привстала на цыпочки и до хруста выпрямила спину – так ей всегда лучше удавалось справляться с волнением. Первым порывом было броситься в дом и попросить защиты у родителей и друзей. Но ведь парень совсем не выглядел безумным или опасным, стоял с невозмутимым видом и смотрел на нее сочувственно. И был так похож… нет, она просто обязана разобраться до конца во всех этих странностях.

– Однажды, Лида, вы уже узнали эту историю и приняли ее, – подметил Лазарь, когда пауза затянулась.

– Значит, это ваша история?

– Конечно.

Он кивнул и положил руку ей на плечо, даже сквозь одежду девушка ощутила, как тяжела и горяча его ладонь. Расклеила губы и пробормотала себе под нос:

– Ну, хоть не вампир.

Тихий смешок.

– И вы действительно профессор Гольдман?

– Да.

– А если вы профессор, тогда скажите, за что снизили мне оценку за последний реферат? – решилась на проверку Лида. – Ну, что вы мне там в конце написали, а?

– Я написал, Лида, что вам стоит больше верить в свои знания и свой ум. А потому не нужно собственные выводы ставить в кавычки и ссылаться при этом на малоизвестных историков. Тем более – добавляю это сейчас – я их всех читал.

Сказав это, парень от души расхохотался, стряхнул со лба волосы – они полыхнули огнем в прорвавшемся вдруг сквозь тучу золотом луче.

– Да, – прошептала Лида, окончательно сбитая с толку. – Вы, кажется, в самом деле профессор. Но тогда вам здорово удается гримироваться.

– У меня была хорошая учительница, – сказал Лазарь и на мгновение отвернулся, мотнул головой, отгоняя что-то… дурное воспоминание?

– Но это не только моя история, – не давая девушке опомниться, продолжил он. – Она еще и ваша.

Лида попятилась от него, даже руками замахала.

– Что?! Нет. Да перестаньте вы меня разыгрывать! Что за шутки дурацкие, в самом деле!

И даже ногой совершенно по-детски топнула. Она еще могла поверить, что с этим красавцем случилось нечто фантастическое, но чтобы с ней…

– Это не шутки, Лидуся.

Он враз оказался рядом, в этот раз положил ей на плечи обе руки, чуточку сжал, словно на тот случай, если все же надумает свалиться в обморок или дать деру. Она не собиралась, конечно… но почему от слова «Лидуся» стало так тревожно и радостно на душе, словно она уже слышала раньше этот теплый голос, и свое имя, им произнесенное, десятки, сотни раз? Но из врожденной осторожности девушка все же слегка попятилась, уперлась спиной в калитку.

– А если мы сейчас вернемся в дом, вы сможете повторить эту вашу историю при маме, ребятах?

– Мог бы, – кивнул Лазарь. – Да только в этом нет смысла. Они давно все знают, Лида. И в курсе, о чем я сейчас говорю с вами. Ждут результатов, волнуются. Если вам так будет спокойней, мы можем пойти в дом, пообщаться всем вместе.

– Нет! – чересчур поспешно произнесла девушка. – Я потом разберусь, почему они так со мной поступили. Ну, не подготовили меня, не рассказали раньше! Свалили все на чужого человека!

Лазарь кивнул, словно разделяя ее негодование, потом сказал:

– Лидочка, раньше говорить было нельзя, позднее поймете, почему. Но теперь вам восемнадцать, вы все узнаете и во всем разберетесь.

– Ага, разберусь. Стоп, а почему я ничего не помню? Это из-за моей амнезии, так, что ли?

Рыжий гигант медленно поводил головой из стороны в сторону.

– У вас нет амнезии, но вы действительно забыли примерно год вашей жизни. И вспомните все сами не слишком скоро, только через шестнадцать лет. Мы с Верой долго думали, совещались о том, стоит ли посвящать вас во все это сейчас. Или дать вам еще десяток спокойных лет, до тех пор, пока последствия трудно будет скрывать…

– Какие еще последствия?! – нервно вскрикнула Весна.

– Такие, что с этого дня вы перестанете меняться. Не постареете ни на день. Какое-то время это не будет бросаться в глаза. Но есть причины, по которым, увы, мы не можем подарить вам эти несколько лет.

– Каки…

Но Лазарь поднял руку – и она заткнулась.

– Давайте не будем забегать вперед. Впереди у вас непростая неделя, Лида. Зато обещаю, что не стану мучить вас на своем экзамене. Ваши родители, друзья – мы постараемся постепенно ввести вас в курс тех невероятных событий, что происходили в этом городке два года назад. Некоторые страницы этого повествования весьма печальны, вам может показаться, будто вы в чем-то виноваты – но это не так. Я специально поселился здесь неподалеку, чтобы всегда быть рядом, если нужна будет помощь, разъяснения, просто дружеская беседа. Дополнительный бонус: смогу возить вас в университет и обратно на машине. И давайте уже перейдем на «ты», как мы общались тогда, прежде.

Лиду вдруг бросило в жар, и она поспешила отвернуть лицо. Общались, значит? А как именно общались? Не может быть, чтобы она не была в него влюблена, втрескалась же в немолодого профессора. Хотя, ей тогда было меньше лет, может, обошлось? Через десяток секунд спохватилась и кивком дала понять, что не возражает.

– Каждому из тех, кто собрался сегодня на твой праздник, есть о чем рассказать тебе, Лидочка. Все они в той или иной мере были участниками тех событий. Однако мы решили делать это строго дозированно, в день не более одного свидетельства. С кого бы ты хотела начать?

– С ва… с тебя, если можно, – прошептала она.

Кажется, профессор нисколько не сомневался в таком ответе.

– Тогда я на минутку зайду в дом и предупрежу: пусть продолжают праздновать без нас. А мы с тобой прогуляемся по лесу. В парке сегодня не протолкнуться – праздник.

– Ага.

Лазарь скрылся в доме. Лида подумала как-то вяло, что правильнее было пойти с ним, удостовериться: вдруг он безумен, или хитрит, а сам задумал что-то дурное? Хотя она что, не верит ему? Конечно, верит, просто все так странно…

«Кажется, даже не веря до конца, я готова бежать за ним на край света».

Потом они бродили по заповедному лесу, потеряв счет времени. Дождь так и не пролился, хотя Лазарь прихватил из дома зонтик. Впрочем, Лида и дождя бы не заметила.

Рассказ о ее забытом прошлом начался вполне невинно, даже интригующе. Но под конец веки девушки распухли от слез, ей хотелось умереть, исчезнуть, заново все забыть.

– Лидуся, успокойся, – в который раз попросил Лазарь, огорченный и встревоженный ее состоянием.

– Да как я могу успокоиться, ты что?! Из-за меня погибло столько людей! Пусть я не помню их, но они были замечательными, они были моими друзьями!

Лазарь развернул ее к себе и крепко держал за плечи. Пытался поймать взгляд, но Лида съежилась и опустила голову, не в силах смотреть ему в лицо.

– Ты из-за меня потерял двух самых близких людей. А не загляни вы в этот проклятый городишко, не встретили бы меня и у вас бы сейчас все было замечательно!

Профессор аккуратно и нежно прижал ее к себе, провел рукой по волосам. Ее взрослая прическа давно уже рассыпалась после встречи с парой когтистых веток. Даже не верилось, что пару часов назад был праздник.

– Лидочка, ну ты лишнего на себя не бери! Твое участие стало в какой-то мере катализатором событий, но не более того. Мы бы все равно узнали, что Креон завладел Книгой талантов и собирает армию вечников. Наш мир слишком узок, нам не удалось бы отсидеться в сторонке. Да мы бы и не стали отсиживаться. И никому не ведомо, с каким результатом окончилась бы наша борьба без тебя.

Весна обдумала его слова – и дышать стало чуточку легче. Значит, все же не она заварила эту кашу. А раз так, то можно спросить и о другом.

– Лазарь, я не совсем поняла, почему так хотела спасти Лешу Санина. Даже не послушалась твоих предупреждений, вполне здравых, признаю. Это из-за Милы, да?

Внезапное молчание профессора навело ее на мысль, что тут все не так просто. Лида тревожно вскинула голову, Лазарь улыбнулся чуточку смущенно:

– Нет, ты пошла на это ради самой себя и Алексея, конечно. Тут я захожу на чужое поле, ибо не был очевидцем событий. Но, если вкратце, между вами тогда возникло серьезное чувство. А затем ты узнала, что он смертельно болен, и тебя стало невозможно остановить.

Весна в полном недоумении потрясла головой, похлопала ресницами.

– Стоп. Быть того не может. Леша сейчас парень Милы. Конечно, за него я ручаться не могу, но вот за Милку – стопудово. Она бы не покусилась на мое, потеряй я память хоть сто тысяч раз!

Рыжий гигант только руками развел, давая понять, что не берется судить о столь тонких материях.

– Могу лишь уточнить, что вы с Алексеем расстались раньше, чем у тебя отняли память. Почему – не спрашивай. Возможно, сыграло роль, что он не сумел сразу принять тебя в новом качестве, как вечницу. А ты… тогда, Лидуся, на тебя столько всего свалилось, что, возможно…

– Э, нет, – перебила Лида в странном азарте. – Я-то себя знаю. Я так просто разлюбить не могла, разве что… ну, допустим, полюбила кого-то другого. И это оказалось куда сильнее, чем детская любовь.

– Возможно, – Лазарь кивнул и медленно двинулся вперед, пришлось его догонять и становиться на пути.

– Я влюбилась в-в… в тебя? – обмирая от собственной смелости, спросила она.

Парень расхохотался, снова потрепал ее по волосам:

– Не выдумывай, Лид! Тебе тогда было шестнадцать. Самое время для первой любви, но рановато влюбляться в того, чей возраст перевалил за два тысячелетия.

– А в кого тогда? В парня из Питера, Сашу Ревунова? Н-не думаю. У меня чуть сердце не разорвалось, когда ты рассказывал, как он погиб. И все же, люби я его, мне было бы в сто раз хуже. И не начинай снова про память, тебя даже в загримированном виде я почти узнала. Значит, частично я все же помню, да!

Что-то в лице Лазаря явственно намекнуло ей, что он не хочет развивать эту тему. Пришлось давать заднюю:

– Зато теперь понимаю, почему Санин так виновато глядел на меня сегодня. Знал, что скоро все выплывет наружу! Ладно, из ребят я потом все вытрясу, а ты, Лазарь, расскажи мне про Анну… ой, как произношу ее имя, сердце едва не выскакивает. И про того парня, Марата, да? Их можно как-то вернуть из прошлого?

– Этого вовсе не требуется, – в очередной раз ошарашил ее профессор.

– Но почему?! Разве ты не хочешь?..

Рука на ее плече оказалась в очередной раз как призыв к спокойствию.

– Я лишь имел в виду, что возвращать их из прошлого не нужно. Давай постараюсь объяснить: время сравнимо с туннелем, в котором бежит река. Имея определенные способности – или при помощи Книги талантов – можно приподнять люк и заглянуть в прошлое. Побывать в нем, даже если уже когда-то жила в том времени, как Анна. Можно остаться. Но ток реки необратим, и Анна с Маратом, пережив века, теперь обитают…

– Здесь, в нашем времени?! – не дослушав, проорала Лида. – Ты уже отыскал их?!

Былое трепетное почтение к профессору как-то незаметно улетучилось вместе с сединами на его висках.

– Не отыскал, увы. Не так это просто. Теорию шаговой реальности разработал Валерий Бельский, чем дал мне надежный ориентир, но почти не оставил надежды. Суть теории в том, что люди могут жить в абсолютно идентичной реальности, но при этом никогда не пересекаться лично. Даже оказавшись в одно время и в одном месте, они гарантированно не встретят друг друга.

Весна задумалась до скрипа в мозгах, потом медленно произнесла:

– Но если Анна заново переживала все те времена, в каких уже бывала прежде в компании тебя и Валерия, то она бы первым делом…

– Попробовала бы встретиться со мной, конечно! Побывать в тех местах, где я жил или работал. Думаю, она проделала это раз или два, просто чтобы убедиться, что теория Валерия работает. Но вот что интересно…

Лицо Лазаря стало таким задумчиво-печальным, что Лида сама схватила его за руку:

– Что?!

– Это всего лишь предположения, – покачал головой профессор. – Я почти два года размышлял, как бы мы смогли снова встретиться. Не придумал, зато утвердился в том, о чем мы когда-то много спорили с Валерием. Зачем вообще нужна шаговая реальность.

– И зачем же?!

– Я выдвигал версию, что путешествия во времени все же возможны, и однажды будут кем-то открыты. Ты наверняка в курсе, что главный парадокс и камень преткновения в подобном путешествии – это встреча в прошлом или будущем с самим собой. Получается, эта проблема была учтена и устранена еще от начала веков: человек никогда не попадет в ту реальность, где уже жил или живет, не встретит друзей или знакомых. Валерий же считал, что парадокс был устранен ради вечников и с учетом существования Книги Талантов. Как ученый, к созданию машины времени он относился скептически. Однако, на мой взгляд, многовато чести для альтернативного вида.

– Это круто, конечно, – торопливо покивала Лида. – Но я в этом полный дуб, парадоксы времени – не мое. Ты лучше скажи, как вернуть ребят?

Лазарь улыбнулся уголком рта ее нетерпению, ее горящему взгляду. Но было ясно, что этой темой он жил последние годы ежедневно, не имея под рукой столь благодарного собеседника. И был рад говорить об этом сейчас:

– Пока не знаю, но надежда есть. Да и ребята за века не теряли времени понапрасну. Мне удавалось получать весточки от них в музеях и хранилищах по всему миру. Я отыскал даже рукопись семнадцатого века, автор которой весьма неординарно рассуждает о загадках времени. Написал ее некий француз виконт де Вельш, и она дала мне пару подсказок. Но нужно больше, а пока недостаточно данных. И давай-ка поворачивать назад, хорошо? С тебя для первого дня достаточно.

– Ла-адно, – неохотно согласилась слушавшая с раскрытым ртом девушка.

– Тогда пойдем, провожу тебя до дома, – горячие пальцы сжали ее ладонь. – Думаю, Вера приберегла для нас по кусочку торта.

Какое-то время шагали рука об руку молча. Девушка что-то напряженно обдумывала, и Лазарь косился на нее обеспокоенно: он-то помнил, что означает такое вот задумчивое затишье. И не ошибся.

– Лазарь, я вот что думаю, – заговорила Лида, когда уже вышли на улицу проселка, что вела к ее дому. – Мой отец, он ведь в некотором роде жив, правда?

– Конечно, – подтвердил профессор.

– Он не человек больше. Но с ним можно встретиться. Ты сам сказал, что он встречался с тобой, рассказал, что произошло с моей памятью. Он знает, что в день восемнадцатилетия мне уже можно будет все узнать. Как думаешь, не захочет ли повидаться со мной?

– Не думаю, что тебе стоит на это рассчитывать, – мягко произнес Лазарь.

– Нет, но почему? Просто поздравить, немного пообщаться. Трудно ему, что ли?

Рыжий гигант выразительно закатил глаза. Он явно не ждал от девушки подобной прыти.

– Так, Лидуся, давай договоримся, пока ты снова не попала в беду: Призрачные Судьи не являются к вечникам просто так, их нельзя призвать, пригласить в гости на чаек. Они приходят чаще всего для того, чтобы наложить взыскание, и одно предупреждение у тебя уже есть. Пообещай мне прямо сейчас, что будешь контролировать свои поступки, каждый свой шаг. Иначе твоему отцу в самом деле придется появиться, но, поверь, эта встреча не принесет радости ни тебе, ни ему.

– Ладно, поняла, – поспешила сказать девушка, испуганная его суровым тоном. – А что такого я могу натворить, к примеру?

– Без Книги, по счастью, ничего грандиозного. Хотя, зная твои способности… Обещай, что станешь советоваться с мной по любому случаю, который покажется тебе хоть сколько-нибудь странным или подозрительным. Новое знакомство, необычное предложение…

– Да мне теперь все будет казаться странным и подозрительным! – вскричала девушка.

– И очень хорошо. Я рядом, прибегай или звони по любому поводу.

Такое предложение Лиде неожиданно понравилось, согрело сердце.

– И в любое время, да? А то мне всякая ерунда чаще всего по ночам в голову лезет…

Тут Весна смекнула, что несет что-то не то, даже в жар бросило и дыхание сперло. Лазарь, однако, ничуть не смутился:

– Время суток не имеет значения, у меня очень чуткий сон. Держи свой телефончик всегда наготове.

И улыбнулся так добродушно, что удалось выдохнуть. Предложил:

– Ну что, возвращаемся к тебе? Гости наверняка уже разошлись, а Вера волнуется.

– Возвращаемся, – нехотя согласилась Лида. Хорошо, если ребята уже ушли, сегодня у нее не осталось сил с ними общаться. Тем более, когда все так сложно, и непонятно, и до сих пор немножко обидно.

Глава 4. Диббук

Профессор подхватил ее безвольно повисшую руку, повел с прицелом на красную калитку Лидиного дома. Вопросов было так много, что девушка сдалась и молчала эти последние метры. Молчал и ее спутник. Странным образом в тишине к ней понемногу возвращалось самообладание.

Сквозь щели забора Весна глянула на свой дом: верхний свет погашен, значит, праздник закончен, гости разошлись, а родители уже успели убрать со стола. И теперь мама в кресле под торшером делает вид, что читает, а сама наверняка прислушивается: не хлопнет ли калитка. Рядом с ней доктор трудится за рабочим столом, изучает свои бесчисленные книги и журналы, почти водит по строчкам острым носом – он ужасно близорук. Девушка вдруг задохнулась от любви к ним, своим самым близким. Как же они оберегали ее эти несколько лет! И каково было им, обычным людям, принять шокирующую правду о мире вечников и о ней, Лиде!

Она думала, что Лазарь попрощается с ней у калитки, но он уверенно прошел в дом, будто сам тут жил. Вера тут же вспорхнула из кресла, поспешила им навстречу, на пороге комнаты к ней присоединился супруг. Оба очень старались не выдать своей тревоги, потому смотрели куда угодно, только не на лица пришедших.

– Мы сберегли для вас по кусочку торта, – бодрясь, произнес Юрий Борисович.

Лида хотела сказать, что пока не в состоянии есть, и вообще как-то странно даже говорить о такой ерунде. Однако Лазарь ее опередил:

– Я на это рассчитывал. Выглядел этот кулинарный шедевр весьма аппетитно.

– На самом деле, он почти весь сохранился, – вздохнула Вера и наконец заглянула в глаза дочери. – Ребята переживали, вспоминали те события, да и мы… Одна надежда, что завтра с утра заглянут старшие Санины, приведут малышей. Как ты, родная?

Лида только вздохнула в ответ. Что тут скажешь? Не каждый день узнаешь, что стала бессмертной, вечно молодой, а еще причиной гибели своих друзей.

Мать и отчим в четыре руки накрыли сладкий стол, сами сели с Лидой и последним гостем. Разговор шел о будничных вещах, вроде прогнозов на лето – обещало быть очень знойным – и планов матери и Юрия Борисовича съездить в Крым ближе к осени. Потом Ворк вдруг выложил на стол пред ней и Лазарем две крохотные таблетки.

– Это мелатонин, думаю, нам всем нужно хорошенько отдохнуть после треволнений последних дней.

Лида хотела отказаться, но профессор уже ловко закинул таблетку себе в рот:

– О, сгодится!

– Вот только не надо со мной, как с младенцем, – возмутилась Весна, но таблетку все же взяла. И начала выпадать из реальности еще до того, как допила чай. Потом, кажется, кто-то нес ее наверх на руках, руки были горячи, и лестница так громко скрипела…

В три часа ночи, разбуженная страхом, Лида рывком села на кровати. Что-то почудилось ей на пороге сна и яви, и теперь сердце выпрыгивало из груди, застревало в горле. Но что могло так напугать в тишине довольно светлой майской ночи? Девушка даже зажгла бра над кроватью, хотя старалась по ночам этого не делать – потом трудно по новой уснуть. Тревожно оглядела каждый уголок своей квадратной с покатой крышей комнатушки. Конечно же, все в порядке, а ей просто-напросто приснился дурной сон. Что не удивительно, после такого-то необычного дня.

Но тревога не уходила. Минут через пять, убедившись, что сон сбежал безвозвратно, Лида погасила свет и подошла к окну. Прильнув к стеклу носом и лбом, долго и тщательно изучала хилые яблоньки в их саду. Белые ночи были на подходе, да и луна освещала сад ярко, как прожектор. Одно деревце надолго приковало внимание девушки, казалось ей, что раньше ствол был потоньше. Как будто кто-то стоял там с теневой стороны, причем совершенно неподвижно. Рука сама собой потянулась к телефону, звонить проф… то есть Лазарю. Он ведь сам велел не церемониться, набирать в любой час дня или ночи.

Но нет, нельзя будить человека из-за надуманного испуга. Никого во дворе нет, у нее просто разыгралось воображение, не в первый раз, кстати. А даже если кто-то обнимается там с деревцем, так ведь и забор у них такой, что пробраться на участок ничего не стоит. Деревянные штакетины во многих местах прогнили, гвозди съела ржавчина. Доктор Ворк только и ждет отпуска, чтобы заменить забор на кованый, высокий, непролазный. А вот домом он занимался в свой прошлогодний отпуск, так что сейчас на всех окнах первого этажа стоят решетки, входная дверь двойная, обитатели дома в полной безопасности.

Но вопреки голосу рассудка Лида осознавала, что больше не уснет, так и будет прислушиваться к каждому шороху. Плюс ко всему ужасно захотелось чаю с тортом. На цыпочках она спустилась по лестнице, пробралась на кухню и тщательно затворила за собой дверь. Первым делом подошла к окну: отсюда старое дерево выглядело обычным, морок развеялся. Какое-то время девушка стояла в полутьме у приоткрытого окна, вдыхала сладковатый воздух ранней весны – и постепенно успокаивалась. Свет решила не включать, хватит ей лунного сияния и огонька конфорки.

И вдруг, в момент, когда Лида чиркнула спичкой, что-то произошло. Но не в саду, а в ней самой: девушку ощутимо повело, на миг она испугалась, что без всякой внятной причины хлопнется в обморок. Уронила коробок и оперлась, дыша глубоко и часто, о тумбу с кастрюлями. В дальнем углу кухни темнота на мгновение соткалась в высокую и тонкую женскую фигуру, повеяло едва уловимым цветочный парфюмом.

– Анна! – ахнула Весна, бросилась в угол, но там, конечно, никого не было. Девушка разрыдалась, обеими руками зажимая рот, и едва сумела успокоиться. Завтра она скажет Лазарю, что начинает вспоминать, ерунда это все про восемнадцать лет. Она почти увидела Анну в своем воображении! Точно такую, какую показывал ей сегодня Лазарь в своем телефоне: хрупкую, стремительную, неуловимую.

Но до утра еще так далеко! Весна все же поставила на огонь старый облупившийся чайник – электрический сильно шумел и враз бы перебудил весь дом. Пока ждала закипания, бесцельно бродила от двери к окну, в очередной заход бросила взгляд через стекло. И даже не вскрикнула, видно, подсознательно ждала чего-то подобного: в паре метров от окна стояла девушка и в упор смотрела на Лиду.

На этот раз ей ничего не привиделось – и это была не Анна. Хотя незнакомка тоже оказалась высока и стройна, но вот волосы светлые, короткие, их играючи полоскал предрассветный ветерок.

Весна распахнула окно и сквозь решетку позвала тихонько:

– Эй! Вы кто? Что делаете в моем саду?

Девушка помалкивала и не шевелилась. Рот ее чуть приоткрылся, нижняя челюсть отплясывала чечетку, Лида даже расслышала стук зубов. Стало ясно, что с незнакомкой случилось что-то очень дурное и она нуждается в помощи. Мысль об этом окончательно выдула из Лидиной головы всякую разумную предосторожность – и она ринулась к входной двери. Схватила с вешалки куртку, кофту, платок, чтобы поскорее согреть бедолагу. Обежала дом, но у крыльца сбросила темп и медленно, стараясь не напугать еще больше, приблизилась к незваной гостье.

Девушка за это время не сдвинулась с места. Смотрела все так же на освещенное окно, словно свет притягивал ее, а может, успокаивал. Теперь Весна обратила внимание, что одета незнакомка по-домашнему, в байковые штаны и футболку с россыпью разноцветных мишек. Штаны небрежно заправлены в изящные сапожки на высоком каблуке, а поверх футболки словно чужой рукой накинута ветровка, уже уползшая с одного плеча. Девушка ее не поправляла, хоть и дрожала от холода.

Первым делом Лида набросила на нее одежду, заодно слегка потрясла за плечи, проверяя, удастся ли сдвинуть беднягу с места. Девушка поддалась неожиданно легко.

– Пойдем в дом, скорее! – засуетилась Весна. Взяла незнакомку за кисть руки – та оказалась холодной, вялой и влажной одновременно. – Я тебя напою чаем, согреешься. Или что, мне лучше сразу вызвать скорую и полицию?

Впервые девушка как-то отреагировала – мотнула головой. И поплелась, влекомая за руку, к порогу, нещадно заплетаясь в собственных ногах.

Чайник со снятым свистком давно исходил паром, трясся сердито. Лида плеснула кипяток в приготовленную себе чашку, пододвинула к незнакомке, предварительно усадив ее на табурет. Но, отметив неловкие движения девушки, испугалась, что та обожжется, а то и опрокинет чашку себе на колени. Устроилась рядом и стала поить с ложечки.

Поила, а сама лихорадочно прикидывала, что делать. Разбудить маму и отчима? Или сразу звонить Лазарю? Второй вариант Лиде нравился больше, рука уже устремилась к телефону в кармане. Девушка вскинула голову и посмотрела на нее в упор странным расфокусированным взглядом.

– Не бойся, я тебе обязательно помогу, – Лида ухитрилась выдавить нечто вроде ободряющей улыбки. И вдруг услышала в ответ спокойный и властный, с сильным акцентом голос:

– Надеюсь, что поможешь… Лидия. Но звонить никому не надо.

Весна ахнула и застыла, пальцы разжались, телефон провалился в недра халата. Лицо девушки из просто пустого стремительно делалось пугающим, словно миловидная маска трещала и рвалась на морде чудовища.

– Кто вы? – еле выговорила Весна.

Короткое гыканье вылетело из приоткрытого рта.

– Давай отложим наше знакомство на потом. Скажу только, что не имею ничего общего с этим тленным телом, просто воспользовался им на время. Сегодня твой друг многое рассказал тебе, я в курсе. Только не знаю, добрались ли вы до сведений, что вечник может использовать тело полувечника для своих целей. Имея определенный талант, разумеется.

Лида кивнула, хотя в этот момент все рассказанное Лазарем смешалось в ее голове. И глупо повторила:

– Но кто вы?

– Скажем так: я один из тех, кто благодаря Книге талантов сумел однажды перескочить в будущее. О чем ни разу не пожалел – новые времена мне по душе. Я много лет правил в одной маленькой и полудикой, но весьма богатой стране, развлекался и жил в свое удовольствие. Но и вечнику приходит время задуматься о своем будущем. Вот я и подумал: а отчего бы мне не стать хозяином Книги талантов?

– Вы были в окружении Креона? – Из-за незнакомого акцента приходилось сильно напрягаться, чтобы понимать незнакомца.

Исполненный презрения смешок.

– Даже не думал связываться с этим психом. Служить кому-то не в моем обычае. Однако я тщательно следил за происходящим, ждал, когда дурачина Креон нарвется, а Книга останется бесхозной. А когда это произошло, то поспешил сюда, чтобы наконец вступить в игру.

– Вот и зря, – со всевозможным мужеством заявила Лида. – Книги больше не существует. Она уничтожена.

– Глупое дитя, не лги себе и мне: Книга талантов практически неуничтожима! А случись такая беда – уж я бы знал об этом!

От возбуждения голос взлетел и истончился, а девушка сжалась от страха: не проснулись бы родители. И как она ухитрилась так влипнуть: за ручку привела в дом врага, опасного и непредсказуемого!

– Я знаю все, что произошло в этом паршивом городишке больше года назад, – горячился вечник, и почему-то акцент становился менее заметен. – Я собрал каждое свидетельство, изучил те дни по секундам. Да, Книга была варварски разорвана, и кое-что уже у меня.

На этих словах вечник вскочил на ноги и рывком задрал спереди футболку. Молча уставилась Лида на твердую обложку, засунутую за резинку пижамных штанов: опаловая кисть на переплете, все это Лазарь ей тоже показывал сегодня. А потом поспешно отвернулась: ей и чертову Книгу неприятно было видеть, и впалый девичий живот, так бесстыдно обнаженный. Пробормотала:

– Не знаю, где вы раздобыли обложку, но это точно было не самое сложное – она, я в курсе, оставалась в этом времени. Но вот саму Книгу унесли в прошлое, а обложка без нее – ничто.

– Но ведь прошлое уже наступило, не так ли? – Широко улыбнулся вечник, блеснули крупные белоснежные зубы. Он говорил так, словно подслушал их недавний разговор с Лазарем – и от этого делалось совсем жутко. Хотя подслушать он точно не мог, разве что умеет вдобавок делаться невидимкой.

– Наступило, но не для Книги! – отрезала Лида. – Мои друзья наверняка позаботились о том, чтобы хорошенько припрятать ее, да так, чтобы уж до скончания времен. Сейчас на ней какой-нибудь небоскреб стоит.

Вечник, не переставая улыбаться – жуткая гримаса на бледных и дрожащих чужих губах – покивал головой:

– Уверен, именно так они и поступили. Потому тебе, прекрасная Наследница, и предстоит отправиться в прошлое. Ведь ты в состоянии совершить такое путешествие и без Книги, не так ли?

Лида помалкивала.

– Отправишься к своим друзьям, так сказать, на перекладных. Доберешься, убедишь их, что Книгу необходимо вернуть. Я даже ради такого случая дам тебе обложку, ты реанимируешь книгу и с комфортом вернешься назад.

– Но это немыслимо! Я понятия не имею, в какое время мои друзья ушли! – Весна кричала шепотом – страшнее всего сейчас было разбудить родителей.

Улыбка растянулась от уха до уха и сделалась просто ужасной. Запекшиеся губы в нескольких местах треснули, выступила кровь.

– Возможности людей безграничны, особенно когда на кону жизни их родных и друзей. Нужно только хорошенько захотеть – и все получится. Будешь заглядывать в эпоху за эпохой, пока не отыщешь. Или – тоже вариант – попробуй встретиться с друзьями здесь, в настоящем. Я ни черта не смыслю в этих теориях разделенных реальностей, о которых сейчас гудит наш мирок – твой покойный друг открыл их, не так ли? Вдруг Наследник может запросто переходить из одного в другое и обратно? Обсуди с ними местонахождение Книги, а я уж достану ее хоть откуда. Только не советую тебе подаваться в бега, я ведь немедленно займусь твоими родителями, – повысил голос вечник. Или вечница, пойди разбери. Голос девчоночий, но интонации стальные.

– Я не знаю, могу ли переходить в другую реальность, –растерялась Лида.

– Ну так выясни это! Думаю, много времени тебе не понадобится, даже если придется отправляться за Книгой в прошлое. Но я добрый и даю тебе срок до конца лета. В ночь на первое сентября, в этот самый час я приду за Книгой, и горе тебе, если не вручишь ее мне прямо на пороге этого дома.

Лида убито молчала. Вечник даже счел нужным утешить ее:

– Ну-ну, девочка, не отчаивайся. На самом деле, ты должна быть мне благодарна.

– За что это? – скривилась Весна.

– А кто, по-твоему, приглядывал за тобой последние два года, когда кругом волками рыскали вечники, надеясь заполучить в свое распоряжение Наследницу? Ты ведь не думала, что это останется тайной в нашем мирке? Многие мечтали заранее, еще до твоего восемнадцатилетия, приручить тебя, влюбить, расположить. Ну, или похитить, запугать, сломать, взять в плен близких. Твой рыжий дружок в одиночку тебя бы не защитил – у него нет ни одного из талантов Книги. А у меня есть, почти все. И сейчас в подземельях моего замка на далеком острове томятся десятки таких предприимчивых, но неосмотрительных вечноживущих. Мне же достались все их полувечники. Но теперь все, время пошло. И помни!

Рука с поднятым указательным пальцем энергично взметнулась вверх.

– Что? – онемевшими губами прошептала девушка.

– Я всегда рядом. Даже ближе, чем ты можешь подумать. Знаю наперечет всех, кто тебе дорог. Но ты никогда не узнаешь, кто я. Так что не теряй времени понапрасну.

Он развернулся и направил чужое вялое тело к входной двери.

– Стойте! – вскрикнула девушка. – Как мне вас называть?

– Зачем тебе это? – глянул вечник через плечо, покривил кровоточащие губы.

– Ну, вы мое имя знаете. Должна же и я знать, с кем имею дело. А то в следующий раз за Книгой явится кто-то другой, а я и отдам…

Сказала наобум, но пришелец задумался. Девушка с ужасом подумала, что провернуть подобный трюк может кто-то еще – и от души понадеялась, что все остальные охотники за ее способностями и впрямь пойманы. Палец вечника уперся в лоб и нарисовал там вроде круга, точно он наматывал на палец прядь волос – но у несчастной полувечницы челки не было. Получается, забылся на мгновение – Лиде стало немного легче при виде слабости врага.

– Да, это ты хорошо смекнула, – признал он. – Лучше перестраховаться. Настоящее имя не назову, но ты зови меня Диббук. Под этим именем я и приду за Книгой, запомни.

Сказал – и шагнул за дверь. Трижды проскрипели ступеньки невысокого порога. А затем обрушилась тишина.

Глава 5. Тайные козыри

Первую минуту Лида чувствовала только облегчение: опасный вечник ушел, родители в безопасности. Дыхание восстанавливалось, отступала постыдная дрожь в коленках. Впереди больше ста дней, чтобы как-то выкрутиться. Сто дней! Так мало! Нужно немедленно звонить Лазарю, рассказывать о том, что произошло, обдумывать план.

Слабыми пальцами она вытянула мобильник и тут же уронила его на дощатый пол. Аппарат бойко подпрыгнул, задняя панель и батарея отлетели. Лида с громким всхлипом рухнула на колени, сгребла все в подол халата, но чинить не стала, какая починка, когда руки ходят ходуном? Лучше побежит к Лазарю сама, быстрее получится, свой дом он ей во время дневной прогулки показал. Весна накинула куртку прямо на халат, голыми ногами впрыгнула в разношенные боты, в которых обычно мела двор и выносила мусор.

Выбежала за калитку, посмотрела направо, налево – и тихо охнула от нового приступа ужаса. В конце улицы под фонарем стоял Лазарь, он заботливо кутал в свою куртку и обнимал за поникшие плечи того, кого и сама Лида недавно приняла за девушку в беде. Прежде чем поняла… тут она бросилась к фонарю, отчаянно размахивая руками, потому что голос отказался служить. Подбежав, попыталась втиснуться между другом и врагом, даже толкнула профессора в грудь крепко сжатыми кулачками. Но Лазарь двумя пальцами левой руки ловко стреножил Лидины запястья и сказал:

– Все в порядке, Лидуся. Он ушел. Теперь это обычная девушка, у которой выдалась нелегкая ночь.

Весна на шаг отступила в сторону и внимательно оглядела с головы до пят «обычную девушку». М-да, выглядит еще хуже, чем пару минут назад. Трясется крупной дрожью и без поддержки давно бы рухнула. Взгляд пустой, струйка крови стекает по подбородку. Но чужак в захваченном теле и прежде очень правдоподобно изображал страх и растерянность.

– Уверен, что ушел? Стоп, да откуда ты вообще знаешь?..

– Подслушивал под окном кухни, которое ты так любезно распахнула, – ухмыльнулся рыжий гигант, ласково просияли его глаза. – Лида, я ждал подобного, и не собирался оставлять тебя без присмотра в первую же ночь твоего восемнадцатилетия. Да и не я один: Юрий Борисович и твой друг Алексей тоже не спят, инспектируют подходы к дому.

– За-чем?! – ахнула девушка.

– Слишком многие в курсе того, что сегодня был день твоей инициации. Ты официально стала вечницей, а, значит, и Наследницей. Но сейчас пойдем ко мне – беднягу нужно вывести из шока, согреть. И я позвоню Алексею и Юрию, скажу, чтобы отправлялись досыпать, ты до утра побудешь под моей защитой.

– А если это все еще?.. – Лида с отвращением покосилась на поникшую фигуру.

– Нет. Я позднее научу тебя различать.

– А я вообще ее знаю?

– Знаешь, и очень хорошо. Это Полина Юсупова, вы недолгое время учились в одном классе. – Тут Лазарь легко подхватил несчастную на руки, зашагал стремительно в сторону своего жилища, Весна потрусила рядом. Она незаметно держалась за свитер друга, чтобы было не так тревожно. – Вы с ней не подруги, но многое пережили вместе. Хорошо, если ты будешь рядом, когда она начнет приходить в себя.

Временный дом Лазаря, одноэтажный, типовой, зато с прекрасным садом, был на соседней улице. Они прошли по дорожке между цветочными клумбами с одной стороны и машиной Лазаря под дощатым навесом с другой, по скрипучему порожку в три ступени поднялись на просторную веранду. Входная дверь стояла распахнутая настежь. Едва хозяин включил свет в гостиной, как Лида с интересом завертела головой – вчера постеснялась напроситься в гости, а очень хотелось.

Здесь, в комнате с выкрашенными в фисташковый цвет стенами, каждая вещь была на своем месте – и ничего лишнего. Немного напоминало библиотеку: книги, в основном старые, потрепанные, лежали поодиночке и стопками на каждой горизонтальной поверхности. Разведены по углам два письменных стола, на обоих ноутбуки, рукописи и толстенные папки. Между столами у окна разместился элегантный шахматный столик с расставленными фигурами, которые когда-то давно сошлись в схватке, но успели покрыться пылью за отсутствием игроков. Лида занервничала: создавалось стойкое впечатление, что здесь обитали два человека.

За проемом без двери просматривалась крохотная спальня, в которой высокая железная кровать с изголовьем, похожим на распущенный хвост павлина, занимала почти все место. Туда сразу и прошел Лазарь, распорядился на ходу:

– Располагайся, Лидуся. А я устрою Полину и напою ее чаем, потом мы обсудим случившееся. Хотя, если ты к тому времени заснешь на диване – даже лучше.

Спать Лиде совсем не хотелось, она представить не могла, что возбуждение, которое сотрясало сейчас ее тело, уляжется в ближайшие часы. Едва хозяин скрылся, она, заложив руки за спину, тщательно изучила глазами оба стола. На первом лежали тома по истории, некоторые из них девушка даже конспектировала во время семестра. Профессорские записи, сделанные стремительным четким почерком, планы лекций на английском. И стопки студенческих рефератов, и несколько сигнальных экземпляров новых книг профессора Гольдмана в броских суперобложках.

На другом столе книги были куда более древние, почти истлевшие, но тщательно сохраняемые. Тут лежала рукопись профессора, но буквы в ней странные, незнакомые, даже не буквы, а вписанные в круг значки, Весна и вглядываться не стала. Она уже разгадала, в чем тут секрет: за одним столом Лазарь трудился как историк и преподаватель, за вторым – как вечник. Пытается разгадать непостижимые тайны их вида, ищет способ встретиться с Анной и Маратом.

Вот и сам профессор неслышно возник рядом, ободряюще улыбнулся Лиде – она в ответ выдавила на лицо нечто жалкое, наверняка виноватое.

– Ну вот, Полина в относительном порядке, крепко спит, пока твое участие не пригодилось. Но теперь важно не пропустить момент пробуждения – девочка будет дезориентирована и напугана. Ее родителям я сообщил о случившемся, а твоих отчима и друга отправил по домам досыпать. Не думаю, что в эту ночь еще кто-то будет искать встречи с тобой, Лидуся. Тем более, если наш незримый приятель в самом деле подчистил ряды жаждущих общения вечников. И это для нас хорошо: разбираться с одним противником все же проще, чем с толпой.

Весна так не считала: коварный враг в чужом теле до чертиков пугал ее. Лазарь тем временем приготовил чай, прикатил с веранды, которая по совместительству оказалась кухней, стеклянный столик с сахарницей и конфетами. Лида машинально поднесла к губам чашку, глотнула слишком много, обожглась – вот тут слезы так и хлынули из глаз. Профессор мигом оказался рядом, опустился на корточки, чашку на всякий случай отобрал и отставил подальше.

– Все уже позади, милая. Главное, мы теперь в курсе, с кем имеем дело, а к подобному я давно был готов.

– Я не из-за этого, – жалобно икнула девушка. – Просто подумала: ну что же это такое? Неужели, чтобы быть свободной, нужно быть одинокой и никого не любить?

– Поясни, – слегка нахмурился Лазарь.

– Ну, не будь у меня родных и друзей, то есть вообще не за кого бояться, то я бы просто послала Диббука лесом, и пусть бы сам искал чертову Книгу талантов хоть в аду. Но он же сразу начал с угроз! Наверняка за эти два года успел разведать, где мое самое уязвимое место. И все, я у него в кулаке. Неужели свобода немыслима, пока мы кем-то дорожим?

– Ну, Лид, ты не путай свободу с пустотой, – парировал профессор. – Вовсе не в одиночестве свобода состоит.

– А в чем тогда?

– Например, истинная свобода освобождает от страха смерти. Вот ты ведь о себе даже не подумала, верно?

– Я смерти не боюсь! – поспешила заявить девушка.

– Именно, потому что тебе есть о ком беспокоиться помимо самой себя. А чем более человек одинок – тем сильнее страх умереть. Ведь надо же ему хоть кем-то в этом мире дорожить! Я встречал и вечников, и людей, сосредоточенных только на том, чтобы не подвергать свою шкуру ни малейшему риску – печальное и жалкое зрелище.

– То есть, будь я совсем одна в этом мире, и Диббук пригрозил убить меня, если не раздобуду Книгу – я бы из страха на все согласилась? – недоверчиво уточнила Весна. Мысль казалась странной, ведь как раз о себе она даже не беспокоилась – все вытеснял страх за ближних.

– Да, такое могло произойти. Но по счастью ты не одинока, и твоим близким на данный момент ничего не грозит.

– Ты в самом деле так думаешь или меня утешаешь?

Улыбка Лазаря стала еще шире, он, все так же сидя на корточках, поднес чашку к ее губам. Девушка в последний раз всхлипнула, глотнула, ощутила себя ребенком, которого берегут, о котором нежно заботятся – и это было чертовски приятное чувство.

– Во-первых, у нас полно времени. Поверь, прежде нам – и даже тебе в одиночку – приходилось решать серьезные проблемы в куда более сжатые сроки. Мы обезвредим этого вечника, как бы он себя не называл.

– А Диббук – это что-то вообще значит? Наверняка он это имя взял с потолка, когда я спросила, но все же…

Профессор медленно поводил головой из стороны в сторону.

– Не с потолка. Да это и не имя вовсе. Диббук – вроде как призрак в еврейском фольклоре, прилипчивый дух. Вселяется в кого только можно, занимает любое подвернувшееся тело – лишь бы задержаться на земле. Думаю, так наш новый знакомец хотел намекнуть, что будет неотрывно рядом с тобой, но в разных образах. Ну и отлично, пускай, а мы его тем временем вычислим.

Лазарь выпрямился во весь свой гигантский рост, энергичный, почти веселый. Потрепал Лиду по волосам и подмигнул бодро, давая понять, что все под контролем, волноваться не о чем.

– Ну, вычислим мы его, и что? – Весна из чувства противоречия все больше тонула в унынии, съеживала плечи. – У него полно талантов, а ты сам говорил, что таланты из Книги жутко опасны и непредсказуемы.

– Погоди, Лида, я не успел сказать, что во-вторых.

– И что?

– А то, что у нас есть потенциальные союзники.

– Разве? Кто же это?

– Те вечники, которые были спасены из подземного озера во многом благодаря тебе. Ты помогла им вырваться из ада – и поверь, такое не забывается. А еще мои друзья, с некоторыми ты даже знакома. В общем, этот вечник либо не выяснил все до конца, либо просто зарвался, такое с нашим братом случается. Ну, тебе спокойней стало?

– Не знаю, – Лида вздохнула и поежилась, хотя в комнате было тепло. – Я ведь ничего этого не помню, но раз ты говоришь… Только, знаешь, Лазарь, ведь было кое-что еще…

– Ты еще с кем-то виделась этой ночью? Или прежде? – насторожился профессор.

– Не-ет. Это другое. Еще до того, как я заметила девушку в нашем дворе, я что-то ощутила прямо на кухне. Не знаю, как рассказать… словно бы увидела Анну, но каким-то внутренним зрением, что ли. Ощутила запах духов, экзотичных, но при этом свежих-свежих, аж в носу защекотало. Она как будто была там рядом со мной, только невидимая. Может, в самом деле была?

Лазарь поднял и опустил могучие плечи, взгляд его на самую долю секунды стал потерянным. У Лиды возникло гадкое чувство, что она причинила ему боль. Но раз начала разговор, стоило высказаться до конца.

– И я поняла, что не смогу жить спокойно, пока снова не встречусь с ней, пока она к нам не вернется. А потом появился тот тип, и когда он начал говорить, что я должна отправиться в прошлое, или в настоящем отыскать ребят – мне было очень страшно, но и немножко радостно, понимаешь? Как будто мне приказали делать то, о чем я сама мечтала. Нет, разумеется, Книги ему не видать. Но если мы притворимся, что делаем приказанное, и по ходу дела действительно найдем Анну…

Она умоляюще уставилась на Лазаря, всей душой желая, чтобы он подтвердил ее мысли. Лицо профессора было печальным, но губы улыбались, и ответил он без промедления:

– Мне хочется встретиться с ребятами не меньше, чем тебе. И прекрасно, когда желания совпадают с необходимостью. Но прошу, Лидочка, об одном, – улыбка разом угасла, как свеча на ветру.

– Быть осторожной? – решила угадать девушка.

– Осторожной стоило быть раньше, но этого не случилось. А теперь нужно быть осторожной в квадрате. Отныне мы точно знаем, кому и зачем ты понадобилась. Но не знаем, в каком обличье может появиться Диббук в следующий раз, и как он выглядит на самом деле. Он мог заранее вписаться в твое окружение, например, университетское. Акцент может быть поддельным, кстати. Чтобы замаскировать те интонации, словечки, ритм речи, по которым его можно узнать. Еще могут выдать движения, жесты. Тебе никто не приходит на ум?

Весна задумалась, пропуская перед глазами лица сокурсников – некоторых она и по именам до сих пор не помнила. Нехотя произнесла:

– Ну, в начале года была пара парней, крутились вокруг и на свидания меня приглашали. Один быстро отпал в силу нашей особенности внушать страх – теперь даже не здоровается, обходит по дуге. А второй еще трепыхается. Пригляжусь к нему.

Следующая фраза Лазаря бесконечно ее удивила.

– Это не обязательно парень.

– Как не парень? Что ты?! Нет, я в начале тоже задумывалась… но он о себе как о мужчине говорил.

– Мог и прикидываться, шифроваться. В чужом облике голос все равно не опознать, поскольку использует он голосовые связки носителя. Мы и хозяином Книги талантов сперва считали Сергея, потом Креона, а в итоге оказалась Фрея.

Лида неопределенно пожала плечами: из девушек с курса никто в друзья не напрашивался, да ей кроме Милки никто и не нужен. И вдруг вспомнила:

– Он – или она – рукой по лбу проводил, точно челку подкручивал. А у Полины волосы одной длины. Это важно?

– Конечно, – заверил Лазарь. – Молодец, что заметила. Такие мелочи и могут его или ее выдать с головой.

Устало выдохнув, Весна откинула голову на спинку стула, закрыла глаза. И едва ощутила, как горячие пальцы берут из ее ослабевших рук остывшую чашку. Когда снова открыла глаза, в окна уже бил солнечный луч, а она лежала на диване, накрытая по подбородок пушистым пледом.

Но разбудил ее вовсе не яркий свет, а крик и плач в смежной комнате. Девушка вскочила и бросилась туда.

Та, кого Лазарь назвал Полиной, сидела на кровати, обнимала руками белокурую голову, и даже не рыдала – голосила. Затылком время от времени звучно стукалась об стену с обоями в мелкий цветочек. Профессор пристроился рядышком, говорил что-то ей едва ли не на ушко, по плечу поглаживал. А потом еще другую руку на голову девушке положил, страхуя от новых ударов. Лиду бросило в жар от такого расклада.

«Не забыл он, часом, что при истерике лучшее средство – пощечина? Напомнить, может?»

– Полина, все уже закончилось, – ворковал рыжий гигант. – Твои родители мчатся сюда, скоро ты их увидишь. Я специально попросил их переждать ночь и приехать утром, чтобы ты выспалась и немного поговорила со мной.

Но Полина была не в состоянии говорить – только орать.

– Все снова началось! – выкрикивала, перемежая вопли надорванным кашлем, от которого складывалась пополам. – Лучше бы я умерла по-настоящему, а не наполовину! Эти чудовища будут использовать меня снова и снова!

Тут она вскинула голову, обнаружила застывшую в дверях Лиду и завопила еще громче:

– Все из-за тебя, Весна! Господи, ну зачем я тогда заговорила с тобой в школе? Если бы не ты, я бы сейчас жила нормальной жизнью. И Сашка Ревунов был бы живо-ой!

Девушка захлебнулась собственным криком и слезами, рухнула лицом в покрывало. Лазарь поймал Лидин отчаянный взгляд, слегка качнул головой, давая понять, что все было не совсем так.

Истерично просигналила у ворот невидимая отсюда машина. Весна с места не сдвинулась, зато выразительно глянула на друга: не соизволит ли он наконец выпустить рыдающую красотку из объятий и принять гостей? Нет, кажется, ничего не выйдет, если отпустить Полину, та снова начнет биться головой о стену. Тогда Лида все же двинулась к выходу, вслед полетели слова Лазаря:

– Будь осторожна.

Ну, она и была, не стала выскакивать за калитку, а забралась на приступочек забора, выглянула на улицу: из немыслимо грязного прежде серебристого джипа уже выгрузились двое. Стройная женщина с торчащими в разные стороны прядками выбеленных волос, словно она дергала их в отчаянии во все время пути, теперь обеими руками трясла скобу калитки. Ее пытался отодвинуть грузный мужчина в пропотевшей рубашке, дышал он так тяжело, что ходили ходуном спина и плечи.

– Здравствуйте, вы кто? – с высоты поинтересовалась Весна.

Женщина глянула на нее и вроде немного успокоилась, мужчина же с напором выступил вперед, почти смел плечом супругу. Зло нокаутировал кулаком калитку и прогудел низким голосом:

– Мы Юсуповы, приехали за своей дочерью. Почему она снова оказалась в этом треклятом городишке?

Весна немедленно обиделась за свой славный городок и решила, что пускай с приезжими Лазарь разбирается сам. Молча оттянула щеколду, и со стороны понаблюдала, как они наперегонки несутся к дому, женщина по прямой, а толстяк почему-то зигзагом, едва не заваливаясь на виражах. А после выглянула за ворота, со всеми предосторожностями изучила обе стороны улицы – и затрусила к собственному дому.

Глава 6. Наваждение

Отворила ей Вера с полотеничным тюрбаном на голове. От тюрбана попахивало яблочным уксусом – мать лечила головную боль, и Лида потупилась виновато.

– Юрий Борисович еще спит, – торопливым шепотом сообщила Вера. – А ты поднимись к себе, подружка тебя дожидается.

– Милка! – тоже шепотом обрадовалась Лида. – Мам, ночью ничего ужасного не случилось, не переживай. Так, кое-кто проявился, но Лазарь был начеку.

Вера только вздохнула в ответ, пообещала принести наверх чай и остатки торта. По бледному лицу с запавшими глазами было ясно, что и для нее эта ночь выдалась бессонной. Пока муж ходил дозором вокруг дома, мать сидела в спальне и думала о дочери, о ее поразительной судьбе и о том, что именно она своими мольбами однажды сделала свою девочку такой. А сколько таких ночей было в прошлом и еще предстоит! Лида с виноватым видом чмокнула мать в щеку и побежала наверх.

Там Мила беспокойно прохаживалась от стены к стене, а при появлении Лиды ринулась к ней, крепко обняла. Со времени их знакомства – того знакомства, которое Весна помнила – подружка совсем не подросла, макушкой едва доставала до Лидиного плеча, зато стала еще тоньше и гибче. «Двумя пальцами взять да переломить» – подшучивал доктор Ворк. Лиде вдруг стало до паники страшно, что кто-то может причинить Миле вред из-за проклятой Книги.

– Я очень переживала, – ей в плечо выдохнула Журавка. – Лазарь предупредил, что первая ночь после твоего дня рождения станет самой тревожной. Вечники редко бывают терпеливы. Алеша полночи дежурил у твоего дома, а меня с собой не взял.

– Правильно сделал. И ему не нужно было – смертные ничего не могут сделать против вечников, – воспроизвела Лида усвоенное с чужих слов знание.

– Я знаю, но ведь Лазарь-то всего один. Его друзья из разных стран предлагали помощь, но он всем запретил соваться. Сказал, что не хочет никого втягивать, и вообще – поднимать волну. Мир вечников узок, если начнется суета вокруг тебя, это привлечет внимание тех, кто пока не в курсе, что ты – Наследница. Если такие несведущие в принципе существуют, – жалобно хмыкнула Мила.

Весна в изумлении взирала на свою смертную подругу, которая так запросто ориентировалась в мире вечников. В Лидином мире, но ей пока еще бесконечно чужом, пугающем и враждебном. В который она даже не верила до конца, но вообразить такой крупномасштабный розыгрыш со стороны самых близких было еще сложнее.

К ним поднялась Вера, принесла поднос с разложенными по блюдечкам соблазнительными остатками пиршества. Лида вдруг ощутила, как зверски она голодна, вчера ничего в горло не лезло, а потом такая тяжелая ночь. И цапнула подсохший бутерброд с икрой и лимончиком, с наслаждением запила его горячим сладким чаем. Мать не задержалась, плотно прикрыла за собой дверь.

– Сегодня моя очередь рассказывать тебе о периоде, который ты забыла, – сообщила Журавка и сильно покраснела. На еду и чай она даже не посмотрела, так волновалась. – Могу начать с нашего знакомства во дворе школы, первого сентября. Но, если у тебя есть вопросы, то лучше с них…

– Ты насчет Алеши? – догадалась Лида. Этот момент ее не слишком волновал, но подругу нужно было успокоить.

– Да, – выдохнула Мила, капельки испарины выступили на ее выпуклом лбу. – Лазарь наверняка тебе рассказал, что Санин был твоим парнем, и что он умирал. Только ради него ты и связалась с этой чертовой Книгой талантов! Я на твоем месте так же поступила бы!

И закрыла лицо тонкими, почти прозрачными руками. Настал черед Лиды ее обнимать, прямо через стол.

– Да, сказал. Но, Милка, если ты насчет того, что вы теперь с Лехой вместе, то тут и говорить не о чем…

– Нет, есть о чем! – отчаянно замотала головой Журавка, рассыпался короткий хвостик шафрановых тонких волос. – Меня это ужасно мучило, хотя вы расстались еще до того, как Судьи тебя лишили памяти. Было много причин: Алеша не смог сразу принять то, что ты вечница, а ты все время сражалась, защищала друзей, семью, город в целом. А потом, когда мы с тобой заново познакомились, помнишь, я представила Алешу как своего парня? Так вот, тогда это не было правдой! Нам пришлось тебе солгать.

– Ой, а зачем? – от всей души удивилась Лида.

– Потому что Леша хотел и дальше общаться, дружить с тобой. Пережитое очень нас сплотило, но ты все забыла. Если бы я просто представила его, как своего знакомого, не факт, что он бы влился в нашу компанию. Ну, вспомнила бы ты, что когда-то училась с ним в первом классе – ты, кстати, на этот раз сама его почти сразу узнала. Только мало ли кто с кем учился.

– Я ведь могла заново в него влюбиться, – ужаснулась Лида. – С первого взгляда, ага.

– Да, это тоже было проблемой, – очень серьезно подтвердила Мила. – Алеша сильно переживал. Тогда мы решили сказать, будто мы с ним – пара. Это снимало многие вопросы.

– И очень правильно решили, – одобрительно покивала Весна. – Но потом это стало правдой, ведь да?

Мила кивнула и на этот раз покраснела так, что превзошла в этом деле саму себя. Пришлось даже подуть на ее лицо, чтобы совсем не сгорела.

– Угу. Мы много времени проводили вместе. Лучший друг Алеши Марат ушел вместе с Анной, чтобы похоронить в веках Книгу, здесь у него остались маленькие брат и сестра. Их отец погиб, мать куда-то сгинула – они сектантами были – и Санины малышей взяли на воспитание. Пока что опека, вдруг мать обнаружится, но мечтают усыновить, конечно. Мы с Лешей очень много ими занимались, чтобы хоть не пугались каждого звука, играть научились и перестали прятать еду про запас. Лешина мать вынуждена была лечить мужа, Евгения Львовича – он с трудом восстанавливался после тех событий в нашем городке. А мы малышам были как родители в тот год – вот и сблизились, понимаешь?

– Конечно понимаю, Милка ты моя! И я за вас ужасно рада.

Лиде хотелось поскорее закрыть скользкую тему. Но не такова была Журавка, чтобы щадить себя.

– Я с младших классов была влюблена в Ворона… то есть в Марата Вельшина, – пояснила она в ответ на удивленный взгляд Весны. – Это была безответная любовь, но я верила, что она навсегда, иначе какой вообще смысл в любви? Думала, я с этим чувством и состарюсь. Потом Марат полюбил Анну, наплевал на то, что она старше его на века, что она вечница. И ушел с ней в прошлое. Сперва для меня ничего не изменилось, но потом однажды пришло осознание: я вроде как наказываю весь мир и себя за то, что полюбила безответно. Ну, состарюсь я в одиночестве, не дам никому любви, не рожу детей – какой в этом подвиг? И я сумела, понимаешь? Было трудно, но теперь я точно знаю, что люблю Алешу – иначе, чем Марата, но люблю. Вот, все сказала!

Мила с явным облегчением откинулась на спинку стула и выпила залпом чашку остывшего чая. Лида глядела на подругу с восхищением: как же Милка серьезно относится к жизни! А вот она сама где-то в перерывах между приключениями разлюбила Санина – и не чувствует за это никакой вины.

– Мил, – начала Весна осторожно. – У меня тоже к тебе деликатное дельце. Ну, чтобы быть в курсе. В общем, Лешку я тогда разлюбила, а почему? В смысле, может я в кого другого втрескалась?

Журавка подняла на нее смеющиеся глаза:

– А есть предположения?

– Ну, как сказать… вот я все забыла, и при взгляде на Леху у меня не разу даже не екнуло, честное слово! Но кое на кого еще как екнуло, и я теперь не знаю – это из прошлого ниточка протянулась, или как? Ну, Милк, ты же понимаешь, о ком я?

Журавка отставила наконец чашку, улыбнулась задумчиво.

– Понимаю, конечно. Но, Лид, точных сведений у меня нет, нам просто не хватило времени два года назад в спокойной обстановке все обсудить. А скорее всего, нечего было обсуждать…

– Нечего? – огорченно ахнула Весна.

– Погоди, я пытаюсь сформулировать. Бывает, что люди влюбляются и со временем становятся невероятно близки, словно одно целое. А у вас с Лазарем наоборот вышло: вы с самого начала словно срослись с ним, совпали во всем. И было ясно, что ни один из вас не сможет существовать без другого, потому что тогда его личная вселенная схлопнется. Была ли ты влюблена в него? Сложно сказать. Это было даже сильнее, чем сама любовь…

– А Лазарь? – жадно спросила Лида.

– Ну, то же самое. И не забывай, что ты тогда была школьницей. Естественно, он был уверен, что ты для него как сестра, как дочь, а о другом не считал возможным даже подумать.

– И что делать? – Весне захотелось немедленно умереть от разочарования, вечности назло.

– Ну, теперь ты старше. Думаю, от тебя все зависит… или многое, – обтекаемо отозвалась Журавка. При этом взглядом, улыбкой и легким кивком выразила полную уверенность, что у подруги все сложится, как надо. И Лида снова воспрянула духом. Обе с удовольствием и молодым аппетитом занялись завтраком, новая порция чая и только что подоспевшие блинчики от Веры оказались очень кстати.

– Лазарь ведь говорил вам насчет Анны и Марата? – отдуваясь после всего проглоченного, вернулась к делам Лида. – Ну, что они не в прошлом, а вроде как в другой реальности и не могут с нами пересечься?

– Рассказывал, – кивнула и посерьезнела Журавка. – Лично у меня такое даже в голове не укладывается. Но мы помогали Лазарю, делали, что могли.

– А что именно? – не поняла Лида.

– Ну, проглядывали всякие каталоги, альбомы. Лазарь говорит, что они могли нам передать весточку только через произведения искусства, потому что такие артефакты существуют для всех измерений.

– Поверить не могу! То есть, если Анна ночью намалюет краской послание на нашем заборе, то мы его все равно не увидим? Ну как так?

Мила только развела беспомощно руками. Видно было, что эта тема ее крайне волнует: раскраснелась, на лбу снова выступили кристаллики испарины. Лиде жаль было волновать подругу, но уж очень хотелось разобраться.

– Лазарь думает, что они нашли способ, как преодолеть эту чертову шаговую реальность?

– Возможно. В прошлом они могли встретиться с выдающимися физиками – тоже вечниками, которые исследовали тот же предмет, что и Валерий. А может, таким великим физиком за сотни лет стал Марат – а что, у него были способности. Тогда они уже знают, что нужно делать, но должны сперва передать инструкции вам…

Она замолкла, вытянула тонкую шею в направлении двери.

– Хотя пусть лучше профессор сам тебе растолкует.

И через мгновение в дверь деликатно побарабанил пальцами Лазарь. Выглядел он утомленным, в мансарде с низким скошенным потолком стоять прямо мог только у входа. Лида, густо краснея, поспешила подтащить стул и рассердилась на себя за бардак в комнате.

– Увезли Полину? – Она едва сумела скрыть гримасу раздражения при одном имени непонятной девицы.

– Да, только что их отправил. Долго разговаривал с родителями, утешил по мере сил. Под конец даже объявил себя психологом и записал девчушку к себе на прием. Придется тряхнуть стариной. – И подвижное лицо Лазаря расплылось в хитроватой улыбке.

Лиду же от такого известия снова бросило в жар, от лица кровь, напротив, отхлынула, губы противно онемели.

– С какой стати? Без нее, что ли, проблем не хватает?

– Ну, Лидуся, некоторое время назад это семья прошла через ад. Вроде бы только оправились – и такой пугающий рецидив. Как я не внушаю им, что Полина стала жертвой эксперимента по управлению человеческим сознанием, они упорно ищут причину в самой дочери. Я просто побоялся, что иначе бедняжку засунут куда-нибудь, где ей совсем не место. В помощи специалиста девочка в самом деле нуждается, вот только никакому психологу не желаю услышать то, что с ней на самом деле произошло. Так что предпочел сам броситься на амбразуру.

Лида зло кусала губы, и на всякий случай помалкивала, опасаясь выдать себя окончательно. Неужели она ревнует, неужели это так и бывает? Или просто перенервничала за прошедшие сутки? Не может же она быть такой глупой, такой предсказуемой! Или может?

– Ладно, и какой у нас план? – спросила, чтобы не думать о Полине. – Как мы будем отбиваться от этого Диббука?

Лазарь хохотнул в ответ, испуганным или сбитым с толка он точно не выглядел.

– Никак не будем… пока. Станем делать то, что устроит и его, и нас – причем в наивысшей степени. Ведь он подкинул тебе идею отыскать в этом времени Анну и Марата, верно? Потому что понимает, что вариант с твоим шатанием по эпохам совершенно фантастичен. К тому же ты можешь спокойно остаться в другом времени, и стать для него недосягаемой.

– Не могу, как же родители, как же ты, ребята…

– Не можешь, но он-то этого не знает. Наверняка сам себя корит, что сболтнул лишнее. Ну, или не шибко умен, как знать. В общем, мы пока будем искать способ пообщаться с ребятами.

– А если найдем, тогда что? Мы же не собираемся отдавать Книгу чертову Диббуку?

– Не собираемся, – подтвердил профессор. – Но, Лидуся, если мы загадку другой реальности разрешим, то нам уже море будет по колено! Ладно, вы общайтесь, а я удаляюсь.

– Куда это? – всполошилась Лида, и неприятное новое чувство опять вернулось.

– Спать, Лидочка, спать, – широко улыбнулся ей Лазарь. – Мы вечники, а не бессонные вампиры, и последняя пара ночей у меня выдалась не слишком спокойной.

– Ой, прости, – повинилась девушка. – Иди, конечно. Я под присмотром и начеку.

Профессор галантно поклонился девушкам, исчез за дверь. Как ни прислушивалась Лида, а услышать его шагов на лестнице не смогла. Уставилась подозрительно на подругу:

– Мил, а ты как догадалась, что Лазарь приближается к двери?

Журавка захлопала удивленно ресницами:

– Как? А, у меня просто зрение очень плохое, а слух, наоборот, хороший. Думаю, это компенсация. А что, Лид?

– Ничего, – угрюмо проговорила Весна. – Но, кажется, произошла чудовищная ошибка: вчера я должна была стать совершеннолетней вечницей, а вместо этого превратилась в конченую ревнивую идиотку!

Подруга легкомысленно хихикнула в ответ на это признание:

– Да не переживай, все наладится. Это у тебя на нервной почве.

– Надеюсь. Слушай, а я раньше такой же была? Ну, ты понимаешь… я же делилась с тобой?

– Когда была в Алешу влюблена? – Кажется, эта тема больше не вызывала у Милы никаких осложнений. – Ну, ты сперва не понимала, почему он избегает тебя. А я знала, но не могла сказать, потому что маме слово дала, что не разболтаю чужую тайну. А потом ты все узнала, переживала за него ужасно, какая уж там ревность.

– Ладно, Милка! – Лида плюхнулась на старенькую тахту, поджала ноги. – Давай выкладывай мне все, что помнишь. Да побольше жести, не скупись на подробности – хоть отвлекусь от этого наваждения.

Первые несколько дней осознанной вечности тянулись бесконечно и вместили в себя массу событий, рассказов, открытий, переживаний. А потом вернулись серые будни. Лида снова ходила на занятия (только теперь ее возил Лазарь, во избежание ненужных разговоров высаживал у моста). Незаметно подступили вплотную сначала зачетная, потом экзаменационная недели. Весна неплохо справлялась с зачетами, посещала консультации и по полночи с больной головой зубрила билеты. Закинула было удочку, а не взять ли ей академический отпуск на год – в свете накопившихся проблем и открывшихся фактов. Но мама на это молча пригрозила ей скалкой. А Лазарь позднее на ее аргументы мягко произнес:

– Решать, конечно же, тебе, Лидуся. Но позволь старшему другу дать тебе совет: вечникам не стоит сходить с дистанции. Дашь себе поблажку – на столетия утонешь в депрессии. Только заставляя себя каждый день упорно идти вперед, мы ухитряемся хотя бы не падать. Только экономя время гораздо тщательнее, чем смертные, не сходим с ума от вечности.

– Ладно, поверю, тебе же виднее, – хмыкнула Лида. И в очередной раз возненавидела себя за этот отвратительный, обиженно-насмешливый тон, которым она последнее время разговаривала с Лазарем. Много раз на дню давала себе клятву все изменить – и всякий раз срывалась.

– Только с общей психологии меня точно выставят с парой – я в ней дуб. А ты заступаться не станешь, в курсе. Ты мне едва оценку не снизил из-за какой-то дурацкой даты.

Лазарь улыбнулся широко и беззаботно:

– Лидуся, открою тебе главную тайну. Лучший способ завалить экзамен – это знать больше преподавателя. Не знаешь? Тогда не о чем и переживать.

Глава 7. Полувечник в саду

В половине двенадцатого Лида пожелала родителям спокойной ночи и поднялась к себе с твердым намерением сразу лечь в постель. В этом вопросе она Лазарю доверяла: перед экзаменом нужно хорошенько отдохнуть и выспаться. Днем даже учебники в руки не брала, зато вволю побродила по парку с Милой – у той сессия начиналась позднее. А вечером долго пробыла с родителями, сперва вместе ужинали, потом болтали, доктор Ворк рассказывал забавные истории из врачебной практики. Вера только что устроилась на работу в библиотеку, горела энтузиазмом и уже разрабатывала свой первый проект – встречу с модным автором. Потом вдруг решили посмотреть фильм, Лидин любимый – «Тариф новогодний». В общем, вечер удался, на душе было легко и самую малость грустно.

Весна уже влезла в ночнушку, но решила собрать на завтра рюкзачок – вдруг проспит? Разместила в нем аккуратно зачетку, студенческий билет, шоколадку и маленькую бутылку воды. Тетрадку с лекциями. Несколько ручек, чтобы не подвели. Под руку попался распечатанный листок с экзаменационными вопросами, против каждого номера аккуратный крестик, что значило – вызубрен.

И вот тут девушка совершила огромную глупость: она ткнула пальцем в первый попавшийся номер, выпал, как на грех, тринадцатый. Лида прочитала вопрос, в голове что-то защелкало, закрутилось вхолостую. Первая фраза не всплыла покладисто в памяти, и Весна запаниковала. Ей вдруг показалась, что потеря памяти распространилась и на билеты, все знания просто испарились из головы, словно ее хорошенько пропылесосили. В панике взгляд девушки метнулся к другому вопросу – та же печальная картина. В висках похолодело от ужаса.

«Так, возьми себя в руки, тряпка. Ты не могла все забыть. События ведь помнишь? Как с Лазарем всю неделю препиралась из-за ерунды – это помнишь? Еще как, до сих пор стыдно. Значит, вспомнишь и что зубрила».

Вразумив себя таким образом, она вздохнула и полезла в сумку за тетрадью. Нашла в ней то, что относилось к ответу на тринадцатый вопрос. Прочитала первые фразы – и тут же все стало на свои места, план ответа послушно встал по стойке смирно перед ее мысленным взором. Проверила еще несколько билетов и начала понемногу успокаиваться.

Наконец она нырнула под одеяло и погасила свет. Но поздно – сон сбежал и возвращаться пока не собирался. Некоторое время Лида ворочалась с боку на бок и сердито вздыхала. Ну что за несправедливость, ведь всю неделю после зубрежки падала в кровать и моментально отключалась, а тут такое, и в самую важную ночь перед экзаменом. Нужно было срочно принимать меры. Кажется, беде могли помочь чашка мятного чая и кусок пирога с яйцом и зеленым луком – очередной мамин шедевр.

Она натянула халат и закинула в карман мобильник – правила безопасности ей Лазарь накрепко внушил. На цыпочках начала спускаться по лестнице, болезненно морщась от каждого скрипа и зачем-то задерживая дыхание. Родители наверняка разволнуются, почему это она не спит перед экзаменами, десанта поддержки не избежать. Выдохнула, только когда добралась до кухни и плотно прикрыла за собой дверь, новую, добротную, почти звуконепроницаемую. Включила чайник и извлекла из холодильника завернутый в целлофан пирог со словами:

– Иди-ка погрейся, дружок.

И тут ей что-то почудилось, вроде как позвал кто-то тихо со стороны коридора. Лида мигом выключила начинавший шуметь чайник, подскочила к двери и на сантиметр ее приоткрыла. Но зов не повторился. По старым временам она бы бросилась первым делом к матери, гадая, придется ли звонить в «скорую» или в этот раз они справятся своими силами. Но теперь рядом с Верой был Юрий Борисович, супруг и по совместительству врач, да и мать полностью избавилась от последствий старой травмы. Значит, почудилось…

Запах! Она снова его ощутила, этот экзотический аромат, возникший из неоткуда. И будто бы некто невидимый скользнул мимо нее, бестелесной рукой ласково коснулся щеки.

– Анна? – выдохнула Лида, раскинула руки, словно надеясь отыскать подругу в пространстве кухни.

Аромат духов развеялся, и ощущение чужого присутствия исчезло. На смену пришло чувство острого дискомфорта, вдруг показалось, что так и не вскипевший чайник пышет жаром, а пирог успел провонять всю кухню луком. Лида приоткрыла окно, но даже этого оказалось мало. Она погасила в кухне свет и на цыпочках выбралась на крыльцо дома.

В саду было по-настоящему хорошо. В самом разгаре стояли белые ночи, чистое небо светилось перламутром. Черемуха уже отцветала, кусты жасмина по обе стороны порога отдавали ночной прохладе пронзительно чистый аромат, от которого кружилась голова. Лягушки в пруду на смежном заброшенном участке закатили шумную брачную вечеринку. И теперь можно было не бояться незваных гостей: вокруг дома стоял новый забор, кованый, с выразительными острыми пиками. Отчим и сигнализацию заказал, ею днем как раз занимались рабочие.

Девушка плюхнулась на крыльцо, до боли в груди втянула в себя ночной воздух. Нет, ночь определенно вправляет человеку мозги, заставляет задуматься над дневными глупостями в плане их скорейшего исправления. И она больше не станет заедаться на Лазаря, задушит на корню свою дурацкую ревность ко всем вокруг, даже к Миле. Она…

Шорох в кустах нарушил позитивный ход мыслей. Весна вскочила и взбежала на порог, но не чтобы спрятаться, а только для лучшего обзора. Так и есть: за кустом стоял человек, и даже не особо таился. Она едва не застонала от досады – да что же такое, сколько можно сюда шляться! И заборы-то им не помеха!

– Не кричи, – попросил человек тихо.

Лида в ответ хмыкнула: дура она, что ли, кричать. Если это не вечник, то бояться нужно ему. Если вечник, то ни в коем случае нельзя втягивать в дело родителей. Потребовала негромко:

– Выходи!

И неизвестный тут же выступил на свободное пространство перед порогом дома, молча снизу вверх уставился на Лиду.

А по возрасту он вполне тянул на вечника, вот беда. Высокий и широкоплечий, хотя до Лазаря ему далеко. Вроде пепельный блондин, на легком ветерке волосы отливают серебром, черты лица крупные, точеные, правильные. Глаза очень темные, кажутся двумя провалами. Весна словно невзначай сцепила перед собой руки и четко по слогам проговорила:

– Если мы знакомы, кивни головой. Если ты вечник, то помаши правой рукой, если Диббук в теле полувечника – тогда левой.

Парень выслушал инструкцию очень внимательно, но ни одно из действий не произвел. Подождал, не скажет ли она что-то еще, потом заговорил сам:

– Мы не знакомы лично, но я знаю тебя, Лида Весна. Даже видел однажды. Я действительно полувечник, только сам по себе.

– Это требует доказательств, – хмыкнула девушка.

– Пожалуйста, я готов.

Чуточку поколебавшись, она спустилась ступенькой ниже и протянула ему руку. Парень, кажется, не понял ее намерения, поэтому скороговоркой произнес:

– Меня зовут Ричард. Можно Рик. Но не в коем случае не Риччи или Рикки.

И пожал протянутую ладонь. Но Лиду вовсе не знакомство интересовало, просто Лазарь уже успел объяснить ей: температура тела полувечника с подселением всегда понижена, кожа на ощупь холодная и влажная, зрачки расфокусированы. Ладонь нового знакомца оказалась сухой и горячей, а зрачки не разглядеть, хоть Весна и постаралась – они едва не столкнулись носами. Парень терпеливо пережидал все манипуляции, вежливо содействовал.

– Ты иностранец? – строго спросила девушка, снова забираясь на крыльцо.

– Русский. А имя такое, потому что родители с фантазией.

– Как в наш сад попал?

– А я тут еще днем ошивался, среди рабочих. Ну и сделал некоторые выводы, как можно открыть вашу калитку. Явная недоработка, кстати.

– О как! А зачем вообще ночью являться? Днем поговорить не судьба, что ли?

Ричард-который-не-Рикки досадливо сморщил нос, идеальные черты сместились, но лицо стало даже симпатичнее, живее.

– Да я хотел, но ты то приходила, то уходила, и люди все время были рядом. Боялся упустить свой шанс, вот и решил ночью шумнуть в саду, чтобы ты вышла.

– И что же тебе нужно? – тоном хозяйки положения спросила Лида, оперлась поудобнее о высокие перила.

– Я знаю, что ты – Наследница, – глухо произнес Ричард, весь как-то подобрался, несколько раз сжал и разжал кулаки.

– Откуда такая осведомленность о делах вечников? Обычно такие как ты даже не знают, что они – полувечники.

– Я в курсе, кто я. – Парень старался говорить спокойно, но управлять голосом у него не всегда получалось. – Я и моя создательница вроде как подружились два года назад. Это было здесь, во дворце, который теперь снова стал музеем. Там я и видел тебя, Лида, ты тогда считалась дочкой их предводителя Креона. После битвы моя создательница осталась жива, но предпочла убраться отсюда подальше. Связь мы не теряли. Она говорила, что обязательно вернется в этот город, когда наступит срок. Мне же до того времени предстояло принять очень важное решение.

Тут он наглухо замолчал, так что Лида не удержалась и спросила:

– Насчет чего?

– Хочу ли я стать вечником. Она считала, что найдет способ уговорить тебя, но лишь после твоего восемнадцатилетия, когда тебе расскажут, кто ты.

Весна на всякий случай внимательно оглядела двор: уж не притащилась ли вечница следом за ним? И пальцы с запястья не снимала.

– Ее здесь нет, – ровным голосом сообщил парень.

– Слушай, хоть бы и была, ответ все равно «нет». Такие вещи просто так не делаются, есть правила…

– Я и не прошу, – перебил ее Ричард. – И не попросил бы, вечность – не мое. Дело здесь в другом: моя создательница пару месяцев назад сообщила мне, что скоро прибывает, не хочет оказаться последней в очереди. И все, после этого на связь она не выходила. На мои письма и звонки не отвечала. Я хочу знать, что с ней произошло.

На последних словах голос его от напряжения звенел, как перетянутая струна. Лида смотрела на парня во все глаза: неужели он влюблен в ту, что фактически убила его? Про вечников, создающих полувечников, Весна из рассказов друзей усвоила одно: настоящие монстры, охотники за талантами Книги. Неужели этот на вид умный парень может всерьез беспокоиться о ком-то из них?

– Ничего про нее не знаю, – мотнула головой.

– Я и не ждал, что знаешь. Возможно, ее уже нет в живых. Поначалу думал, что просто планы изменились, засомневалась, испугалась. Но недавно услышал, что случилось с Полиной Юсуповой…

– Ты и ее знаешь? – изумилась и еще больше напряглась Лида. Ох уж эта Полина, вечно где-нибудь всплывает…

– Был с ней знаком еще до всех тех событий. Потом видел уже во дворце, знал, что она полувечница, но тоже на особом положении. А неделю назад встретил, и она мне рассказала про призыв. И тогда я начал действовать, потому что не могу допустить, чтобы подобное проделали и со мной. Для начала отыскал тебя.

– Понимаю, – тихо проговорила Лида. – Но чем я могу тебе помочь? Моя память вернется не скоро, я знаю только то, что мне самой рассказали.

– Помоги мне поговорить с твоим другом, с Лазарем!

– О, так ты и про него в курсе!

– Естественно. Я видел его, пока наблюдал за домом.

– И почему просто не подошел к нему и не пообщался? Лазарь для всех открыт.

– Не знал, – с досадливым нетерпением в голосе уронил Ричард. – Решил сперва заручиться твоей поддержкой.

– Ну что же, давай поговорим, – прозвучал в возникшей тишине глубокий и низкий голос. Лазарь собственной персоной выступил из-за угла дома.

Энергично приблизился, протянул парню руку, они обменялись крепким рукопожатием. Лида не исключала, что ее друг заодно перепроверил ситуацию. Потом ласково ей кивнул:

– Молодец, Лидуся.

А она всего лишь ухитрилась вслепую нажать в кармане кнопку экстренного вызова, которую друг настроил персонально на себя. Судя по тому, что появился он почти сразу и был безукоризненно одет, спать профессор в эту ночь еще не ложился.

– Большинству вечников, которых я видел, было глубоко плевать на проблемы смертных, – пробормотал Ричард, сердито выдвинул округлый подбородок. Ситуация была ему не по душе, но он держался.

– Твою создательницу звали Джулия? – спросил Лазарь, а Лида начала перебирать в голове, что ей известно о носительнице этого имени.

– Нет, – ответил парень. – Ее имя Ингрид, но Джулию я тоже немного знал. И то, что она сделала полувечницей Юсупову. Когда Полину призвали… вечник ведь может использовать чужих полувечников, только если получит их от хозяина в дар, или купит, или обменяет. Или убьет хозяина. Догадываюсь, что Полинку использовала не Джулия.

– Не она, – ровным голосом подтвердил Лазарь.

Ричард помедлил, словно не решался что-то сказать, но потом продолжил:

– А еще раньше я обнаружил себя среди ночи на улице, босиком, в одних трениках. И догадался, что был призван, но зов прекратился прежде, чем я добрался до цели. Ингрид как раз должна была прибыть, но она никогда не поступила бы так со мной. Разве что в самом крайнем случае. Возможно, она умирала и хотела проститься… или предостеречь.

Ричард тяжело втянул в себя воздух, на мгновение зажмурил глаза. Похоже, ему было сейчас очень паршиво.

– Да ты присядь, – радушно пригласила его Лида на ступеньку крыльца, где уже сидел рыжий гигант. Сама она устроилась на перилах. Парень резко мотнул головой, может, даже не понял, о чем речь. Только мазнул по девушке глазами, испуганными и горькими, заговорил сумбурно:

– Я сдал досрочно сессию, соврал родителям, что еду с друзьями в Крым. Не мог допустить, чтобы они пережили то же, что Юсуповы. Или вообще пострадали, попробовав меня задержать. Снял жилье в этом городе, на ночь приковываю себя наручником к кровати. Для меня невыносима сама мысль… и еще я хочу точно знать, что случилось с Ингрид. Но одному мне не справиться, поэтому обратился к вам. Используйте меня, как хотите, я понимаю, что я никто рядом с вами…

Он умолк, снова сердито дернул головой, густая светлая прядь залепила правый глаз. Лида ощутила симпатию и острое сочувствие – вот же бедолага, влип так влип!

– Слушай, твоя Ингрид не обязательно погибла. – Весна сама не поняла, как слова сорвались с ее губ. – Я тут уже общалась с тем, кто завладел чужими полувечниками. Этот тип сказал, что собирает вечников в какой-то тюрьме на далеком острове. Чтобы не путались под ногами, а может, планирует убить их ради талантов потом, когда отыщет Книгу. Только Книги ему не видать, так что можно попробовать… ну, освободить их.

И вопросительно глянула на Лазаря. Еще вчера она мечтала, чтобы запертые Диббуком вечники никогда не выбрались на волю.

Парень молчал тяжело, безнадежно. Потом и вовсе отошел на пару шагов, повернулся спиной.

– Лазарь, я могу ему помочь? – шепотом спросила девушка. Друг ответил неохотно, словно через силу:

– Ты можешь сделать его обычным человеком, которому не грозит призыв.

– Это трудно? – оживилась Весна, Ричард насторожился, поспешил вернуться на прежнюю позицию перед крыльцом.

– Трудно, Лида. Ты должна его убить. Пройдя через еще одну смерть, он станет прежним.

Кровь отлила от головы, и она едва не свалилась с перил от потрясения.

– А другого способа нет? – проныла жалобно. – Слушай, а вечником я могу его сделать?

– Ни в коем случае, – отрезал профессор.

– Так значит… без вариантов? – ей хотелось убежать и спрятаться в своей комнате под кровать. Или, еще лучше, затаиться в родительской спальне. Вдруг Ричард потребует, чтобы она немедленно приступала к делу.

– Не думаю, что ты готова к такому, – сказал профессор, тогда как парень помалкивал. – Предлагаю проследить, как будут развиваться события. Ты, Ричард, можешь пока пожить в моем доме, – обратился он к полувечнику. – Будешь на глазах, поймем, насколько серьезна ситуация. Что думаешь?

– Я согласен, – не колебался ни секунды парень. – Я не готов прямо сейчас оборвать последнюю связь с Ингрид. А потом, заставлять человека убивать себя…

Он бледно улыбнулся Лиде.

– Ага, еще и в ночь перед важным экзаменом, – пискнула она.

Лазарь легко подскочил на ноги, распорядился:

– Так, уходим!

– Я с вами, – тут же вклинилась Весна. Еще не хватало пропустить что-то важное.

Профессор крутанулся на пятках, и его лицо вдруг оказалось близко-близко – с учетом того, что девушка стояла на три ступени выше. От такого неожиданного ракурса ее бросило в жар. А Лазарь проговорил совсем тихо:

– Лидуся, я просто уложу его спать, парень до предела измучен. Пригляжу за ним. Он знает многое, но не все, иначе понимал бы, что наручники в такой ситуации его просто прикончат. А тебе необходимо поспать перед экзаменом.

– Я просто хотела что-то важное сказать, – выдохнула девушка. – Не смогу уснуть, если буду думать об этом. Это быстро.

– Ну, если быстро…

– Я подожду, – угадал их намерения Ричард и пошел к калитке.

– Я снова ощутила присутствие Анны, – зачастила Весна. – Это было еще до того, как вышла во двор. Снова запах ее духов и вроде бы голос, но далекий и невнятный. В первый раз после такого появился Диббук в теле Полины, ждал меня в саду. Теперь вот Ричард. И я подумала: а вдруг в той другой реальности Анна совсем близко? Может, она живет в этом доме и пытается предупредить меня о какой-то опасности? Что скажешь?

– Нет, Лида, едва ли, – не стал долго размышлять профессор. – Анна сейчас точно в такой же реальности, как и мы с тобой, только каким-то образом разделенной с нашей. Она не может видеть ничего сверх того, что видит обычный человек.

– Но я же ее как-то чувствую!

– Скорее всего, тут другое. Ты просто волновалась в ночь после дня рождения, а в эту ночь – перед экзаменом. Анна для тебя вроде психологического якоря, на подсознательном уровне ты помнишь, что она всегда умела успокоить тебя. Плюс очень хочешь ее вспомнить, а может, и вспоминаешь – мы ведь точно не знаем, насколько прочно заблокирована твоя память. Все, теперь беги в постель.

Лазарь глянул на табло своего смартфона, огорченно вздохнул:

– Всего через пять часов я зайду за тобой, чтобы отвезти на экзамен.

– А смысл? – скривилась девушка. – Я и так не особо усвоила, чисто зазубрила, а уж после такой ночи… Слушай, Лазарь, а если препод будет спорить со мной – ему поплохеет немного?

– Лида! – укоризненно вздохнул друг.

– Ладно-ладно, глупая шутка. Все, пошла спать.

Глава 8. Невеста

Уснула Лида мгновенно, едва поджала колени к животу, но не успела толком натянуть одеяло. И проснулась от утренней прохлады на полчаса раньше будильника, полная сил и энергичной решимости. На экзамене, только взяла билет в руки, как план ответа нарисовался в голове, она готова была отвечать, не сходя с места. Но все же села за парту, чтобы, как говорила Вера, «немного охолонуть».

А потом неслась с зачеткой в руках, задыхаясь от счастья, к маленькой кафешке на 1-й линии Васильевского острова, где за круглым столиком ее ждал Лазарь. С ходу протягивала ему документ, весело и гордо смотрела в его смеющиеся глаза.

Поначалу Весне хотелось на радостях гулять с другом до сумерек, а потом уж заодно и всю белую ночь до рассвета. Она даже разозлилась, что из-за их нового знакомца Ричарда Лазарь хотел пораньше оказаться в поселке. Лида дулась целую четверть часа, но, доедая пирожное «Ночка», ощутила, как после безумных последних суток засыпает прямо за столом. Заломило в висках, веки налились колючей тяжестью. Пришлось на небесно-голубом новом «Ниссане Кашкае» Лазаря с ветерком возвращаться в пригород, чтобы она могла выспаться. Мать и отчим были на работе, девушка оставила им на столе раскрытую зачетку. А после поднялась в мансарду и рухнула ничком на кровать.

Уже солнце раскрасило край неба предзакатными лучами, когда Лида проснулась, жадно выпила воду из припасенной в рюкзаке бутылки и поплелась вниз за добавкой – она угорела со сна. В гостиной болтали и смеялись мать с Милой, обе слаженным хором поздравили ее со сданной сессией. Весна в ответ лишь покивала, слабо махнула подруге рукой в сторону своей комнаты. На кухне сперва жадно опустошила чайник, потом вскипятила воду заново, сделала чай на двоих, в холодильнике отыскала пирожные. Журавка выглядела непривычно оживленной и взволнованной, значит, имела в запасе какую-то сногсшибательную новость. А интересные новости, как известно, лучше всего проходят под чай с пирожными. Но сперва был черед Лидиных новостей, неофициальных, пока что утаенных от родителей.

– Знаешь, что ночью произошло?

Мила перестала улыбаться, широко распахнула глаза. Весна поведала ей все по порядку, в подробностях рассказала о появлении полувечника в саду, даже добавила зачем-то, что парень-то настоящий красавец. И вдруг заметила, что подруга сжалась в комочек и грызет губы, стараясь не расплакаться.

– Эй, Мил, ты чего?

– Прости, Лид. Мне это прежде не пришло в голову… насчет Полины, – давясь непролитыми слезами, едва выговорила Журавка. – Неужели этот гад в самом деле убил Джулию? Добровольно она бы своих полувечников никому не уступила, особенно Полинку.

– Ты разве знала Джулию?

– Не так хорошо, как ты, но наслышана, конечно.

Тут Мила все же не совладала с собой и плотно зажала глаза ладонями. Лида даже растерялась от таких ее эмоций, спросила:

– Погоди, разве она не была плохим человеком? Из рассказов Лазаря и Лехи я поняла, что мы с ней были по разные стороны баррикад.

Подруга, не отнимая от лица рук, активно помотала головой:

– Нет! Изломанной, озлобленной – да, но в ней было много хорошего.

– Стоп, мы говорим сейчас о вечнице, которая обратила в полувечников Полину, Марата, Сашу Ревунова? – озвучила Весна тщательно заученное, а Мила кивком подтвердила. – Тогда я тебя не понимаю. Вечники с талантами – это же настоящие нелюди, фашисты, убийцы, разве нет? Мил, ты почему из-за нее ревешь-то?

– Джулия не была нашим врагом. – Стояла на своей Журавка. – Может, не была и другом, но вы с ней нормально…

– Нет, давай разберемся! Если бы я кого-то убила без всякой причины, потом оживила, чтобы в нужный момент убить окончательно ради очередного таланта – ты что, продолжала бы дружить со мной?

– Я не могу сразу ответить на такой сложный вопрос, – обстоятельно сообщила Мила, насухо вытерла глаза. – Все зависит от обстоятельств. Но Джулию мы такой уже узнали. Саша Ревунов жизнь свою отдал ради нее.

Лида ощущала, что тонет в вязком болоте путаницы и недопонимания. А ведь ей казалось прежде, что в забытом она разобралась, по полочкам все разложила. И на тебе…

– Так он что, был влюблен в нее?!

Журавка на этот раз головой не мотнула, а медленно и задумчиво повела из стороны в сторону.

– Я так не думаю. Влюблен он был точно в другую. Но Джулия была важна для него, и он не смог поступить иначе. Потому что разглядел в ней что-то очень хорошее.

– Ох, у меня голова разболелась от всей этой дичи, – с протяжным стоном пожаловалась Лида. – Только показалось, что я кое-что начала понимать, и тут снова здорова. Лучше давай ты мне что-нибудь расскажешь интересное и не о вечниках.

Мила в секунду сделалась пунцовой, Лида заботливо подула на ее щеки.

– Ну, колись уже, подруга, что случилось? Я еще внизу поняла, что у тебя грандиозные новости.

– Ага, вроде того, – подтвердила Журавка. Помолчала, собираясь с духом, и выдала скороговоркой: – Лид, мы с Лешей решили пожениться.

– Что? Когда? – растерялась в первый момент Весна, потом с оглушительным воплем бросилась обнимать подругу. Но скорее потому, что так следовало поступать, а в душе она была растеряна и сбита с толку. Кажется, выпавший из памяти период сыграл с Лидой злую шутку – ей казалось, что взрослая жизнь еще впереди. А они все еще подростки, да и то сказать, выглядит Милка в лучшем случае класс на девятый. А тут вдруг – замуж.

– Скоро. Этим летом. – Журавка казалась еще более ошеломленной озвученной новостью.

– Мил, здорово, но почему вы так решили? – попыталась осторожно прощупать почву Весна. – В смысле, вы же оба только закончили первый курс, раньше не спешили вроде…

– Есть одно обстоятельство, – охотно пояснила подруга. – Старшие Санины скоро уезжают за границу, возможно даже на пару лет. У Евгения Львовича сейчас хорошо закрутилось с изобретательством, его заметили и пригласили читать лекции сразу в нескольких странах. А ему ведь так нужно после случившегося сменить обстановку, отвлечься – ну, ты понимаешь. Младших они, конечно, берут с собой, Лешка остается один. Они даже хотели ему домоправительницу нанять, чтобы готовила, убиралась, но Алеша отказался наотрез. Я решила, что буду забегать и помогать ему, а когда изложила этот план своим родителям, мама вдруг взяла и заявила, типа, женитесь и все дела.

– Похоже, Милка, твои предки спешат сбыть тебя с рук! – хихикнула Весна. Журавка мелко закивала, сияя улыбкой:

– Ага, вроде того. У мамы везде подруги, и в загсе тоже, так что она договорилась: свадьба будет через месяц, еще до отъезда Саниных. На самом деле, моим родителям очень нравится Леша. А учитывая, что я любила за свою жизнь два раза, и один из парней на роль жениха в их глазах никак не тянул…

– Ясно-ясно, стремятся закрепить успех! Но в самом деле, Мил, чего тянуть, если у вас все железобетонно. И как хорошо, что я отстрелялась с сессией, – порадовалась Весна. – С завтрашнего дня начинаем подготовку к торжеству!

«Ага, с сессией она отстрелялась. А про Диббука забыла?»

Лида постаралась заткнуть внутренний голос. В конце концов, сейчас этой проблемой занимался Лазарь, и пока лично от нее активных действий никто не требовал.

– Платье шить будете? Заказывать? Ты уже представляешь, как оно должно выглядеть?

– Платье? – рассеянно переспросила Журавка. – Честно говоря, о нем я пока и не думала.

– А о чем вообще думала, невеста?

– Я больше мечтала, – понурилась девушка. – Вот бы Лазарь успел расшифровать ту рукопись, над которой сейчас работает.

– Это которую де Вельш написал? – припомнила Весна. – А что с ней за проблемы, ведь Лазарь знает все языки мира, живые и мертвые?

– Она написана на старофранцузском, тут проблем нет. Но в ней есть странные символы, формулы, явно зашифрованные, причем очень надежно. А вдруг Анна и Марат в самом деле знают, как преодолеть эту шаговую реальность? Ты в курсе, что Лазарь даже привлек в помощники меня и Алешу?

– Это как? Вы вроде не спецы по дешифровке?

– Ага. Но он попросил нас составить подробные списки, какие выражения употреблял Вельшин, какие книги читал и вообще все-все. Потому что любая деталь сможет стать ключом. А ведь как будет здорово, если Анна и Марат будут на нашей свадьбе!

– Уверена? – Лида глянула на подругу с интересом. – А тебе это, ну, не создаст проблем?

Журавка активно помотала головой:

– Никаких. Пойми, Лид, моя совесть чиста, Ворон никогда мной не интересовался. И я теперь знаю, с кем хочу быть рядом до конца своей жизни. Наверняка Марат порадуется за друга, а Алеше лучший свадебный подарок, чем новая встреча с Вороном, и вообразить невозможно. Тебе ведь не будет на свадьбе дискомфортно?

– Мне? – поразилась Лида. – А, из-за Лехи! Так ведь я же не помню ничего! Главное, чтобы Санин не переживал, а то он вечно смотрит на меня как-то виновато.

– Та еще ожидается свадебка, верно? – подмигнула ей Журавка.

– Точно!

Пару дней спустя Лиду утром разбудил солнечный луч, нахально полез прямо в глаза. Она перекатилась на другой бок, уткнулась лицом в подушку – но сон уже улетучился, а на душе вдруг стало легко и радостно. Все, экзамены сданы, а со всем остальным они как-нибудь справятся! Впереди лето, Милкина свадьба, веселая и хлопотливая к ней подготовка. И еще они обязательно найдут способ встретиться с Анной и Маратом (насчет Марата Лида пока мало что понимала, но раз его выбрали Мила и сама Анна, то наверняка отличный парень). И вместе обязательно придумают, как отвадить Диббука, чтобы ему на веки вечные расхотелось находиться с Лидой на одном континенте. И, так уж и быть, освободят тех вечников, которых этот тип где-то держит, в их числе забытую Джулию и неведомую Ингрид. Хоть у них у всех руки по локоть в крови, но никто не должен без суда и следствия веками томиться в заключении.

Весна поразмышляла об этом минут пять, и довольная, словно все уже случилось, вскочила и бросилась приводить себя в порядок. При этом напевала что-то бравурное, созвучное тому счастью, что бурлило в ее душе. Надела легкое шифоновое платье, заколола волосы повыше и слегка подкрасилась, собираясь наведаться к Лазарю. Правда, вчера она так устала в который раз планировать с Милой ее свадьбу, что даже забыла спросить: может, у друга с утра дела.

– Тебя там гость в саду дожидается, – услыхав скачки дочери по ступеням, крикнула из кухни Вера. – Только сразу же зови его сюда, без завтрака не отпущу.

Сердце затрепетало от радости, и девушка со всевозможной грациозностью выпорхнула на крыльцо.

Но на нижней ступени сидел, подставив лицо солнцу, вовсе не Лазарь, а полувечник Ричард. А Лида уже успела о нем подзабыть – после знакомства в саду он ухитрился ни разу не попасться ей на глаза. Теперь же вскочил, с мрачным видом протянул ей руку.

– Привет! Каждый раз придется проверять, не забывай.

– Что? – растерялась Весна. – А, ну да.

И крепко сжала горячую крепкую ладонь. Впервые при свете дня она рассматривала парня: сейчас его лицо не выглядело таким сумрачно-одержимым, скулы стальными, а глаза черными провалами. Но первое впечатление осталось верным, Ричард и в самом деле был очень хорош. На Лиду он поглядывал чуточку раздраженно, наверняка привык к восхищенным девчоночьим взорам. Но тут он, конечно, погорячился – таковых не предвиделось.

– Ну, как у тебя дела? – спросила Лида для поддержания беседы. – Где обитаешь?

– Перебрался к Лазарю, – слегка ошарашил ее Ричард. – Решили, что так удобнее будет. Он меня всякой чудо-техникой снабдил, на случай призыва. Но говорит, что это едва ли будет: во-первых, Диббуку пока нет смысла дергать тебя, слишком мало времени прошло. Да и вообще – вероятность очень мала.

– У этой твоей Ингрид было много полувечников? – напрямую спросила Весна.

– Да, – коротко ответил Ричард. – Кстати, Лазарь сегодня уехал среди ночи. В его отсутствие я приглядываю за тобой.

– Что? Куда уехал, почему? – всполошилась Лида.

– Он тебе написал и все объяснил. Но вкратце: спешил на аукцион в Лондон, чтобы купить нечто важное. Думаю, ты в курсе, о чем речь.

– Я-то в курсе, а ты? – Она уже успела проверить смартфон, прочитать послание от друга. Интересный лот, ага.

Парень не то улыбнулся, не то поморщился:

– Твой друг – отличный психолог. Знает, как переключить внимание человека, если тот зациклится на своей проблеме. Да, он рассказал мне о шаговой реальности, после чего я на сутки вообще из любой реальности выпал. Я же на физика учусь. Сейчас помогаю ему рассчитывать некоторые формулы. Понятно, что всеми своими наработками Лазарь делиться не станет – он не дурак доверять мне, как родному. Я ведь могу и засланным оказаться.

– А ты не засланный? – напрямую спросила Лида. Ричард лишь усмехнулся, не отрывая от нее пристального взгляда очень темных глаз. – А, ну да, ты бы все равно не признался. Пошли в дом, я еще не завтракала.

Но Ричард наотрез отказался – характер у парня был еще тот, на компромиссы не шел. Договорились, что Лида спокойно поест, а потом они прогуляются. Пока Вера потчевала дочь омлетом и блинчиками, девушка то и дело скашивала глаза к окну, благо крыльцо отлично просматривалось: парень не шевелился, даже не моргал, кажется. Только пару раз достал смартфон и наговорил на диктофон какое-то очередное озарение.

– Может, мне самой его позвать? – с некоторой опаской предложила мать.

– Да не, мам, не хочет и не хочет, его дело.

– А кто он вообще такой?

– Полувечник. – Странно было говорить маме такие вещи. Вера покачала головой.

– Вот беда-то. Ну, дай Бог, обойдется у него все. Проживет нормальную жизнь.

– Проживет, но уж едва ли нормальную, – печальным эхом отозвалась Лида. – Он столкнулся с нашим миром.

Мать украдкой вздохнула. Лида схватила стопку салфеток, бросила на них пару блинчиков, чмокнула Веру в щеку, «наградив» жирным отпечатком – и понеслась к выходу. Энергия в ней так и бурлила.

– Пошли гулять по парку, – крикнула на ходу и даже не оглянулась до самого забора, уверенная, что Рик спешит за ней. Парень скоро обогнал, с галантным полупоклоном распахнул калитку, Весна же сунула ему в руки один из блинов, второй пихнула себе в рот.

По пыльной поселковой улице шли молча. Лида даже ощутила себя чуточку виноватой: друг уехал, а у нее впервые за долгое время великолепное настроение. Но она отогнала неправильные мысли, решив вдоволь насладиться долгожданной свободой и отличным, солнечным и теплым, но не испепеляюще-жарким летним днем.

А вот Ричард что-то снова загрустил, плелся за ней с отсутствующим видом. На подходе к парку Лида оглянулась, попросила:

– Расскажи что-нибудь о себе!

Парень сощурил насмешливо глаза:

– Какой период моей жизни тебя интересует?

– Легко догадаться, какой: твое знакомство с Ингрид со всеми вытекающими.

– А ты бесцеремонная, – скривился Ричард. – Я бы подумал, что это общая черта всех вечников, если бы не успел познакомиться с Лазарем.

– Ой, ну прости, – сбавила напор Весна. – Если тебе неприятно, то ты не обязан, конечно. Просто у меня ситуация безвыходная: я ничего о нескольких годах жизни не помню и не вспомню еще очень долго. А воспоминания важны, чтобы выпутываться из новых передряг. Вот и пытаюсь отовсюду дергать сведения, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул сочувственно и перестал морщиться парень. – Ладно, если тебе это нужно – законный повод, рассказываю. В общем, когда вечник Креон оккупировал этот городок, его приспешники активно создавали себе полувечников, с прицелом потом получать через их убийство все новые таланты Книги. Чтобы совсем уж тупо не нападать на улицах, они организовали в сети группу «Вечники», приглашали молодежь весело оттянуться, пройти квест в лесу и все такое. Ты об этом что-то слышала?

– Мне рассказывали, – покивала Лида. – Я знаю, что принимала участие в одном из таких походов. Кстати, основной задачей группы в соцсетях было заманить меня обратно в этот город, а полувечники – приятный бонус.

Ричард не то сердито засмеялся, не то закашлялся, а потом сказал:

– Ну, как скажешь, мне известна только моя часть истории. Я тогда был на первом курсе, увлекался спортом, любил читать об играх на выживание. Ну и попался на крючок. Ингрид была руководителем нашей группы…

– Она тебе сразу понравилась? – не сдержалась Весна. И отгребла за это свирепый взгляд.

– Будто я смотрел на нее! У меня была цель – всех опередить, привести к победе свою группу.

– Ой, ну да! – хихикнула девушка. – Все забываю, что мужчины способны сосредоточиться лишь на одной мысли.

– Мы стараемся сосредотачиваться на одной цели, – с ледяным спокойствием уточнил Ричард. – Иначе и браться за дело не стоит. И, если тебе уж так интересно, Ингрид вообще не в моем вкусе: маленькая, полненькая, белобрысая. Я на нее и не глядел, больше в карту, зато внимательно слушал те инструкции, что она давала. Потом все по схеме: поход, различные мелкие вроде бы происшествия. По итогу все в нашей группе погибли, но сами этого не осознали, и разъехались по домам уже в новых статусах: полувечники, отложенные жертвы. Примерно месяц ничего не происходило, я уж и забыл о том походе, переключился на новые цели. Начал посещать очень важный для меня семинар одного ученого-физика, с трудом пробился – брали туда в основном старшекурсников. Но вот однажды посреди занятия я встал, вышел из аудитории, потом куда-то ехал, шагал. Пытался взять себя в руки, цеплялся за столбы. Но на мозгах словно стопудовые гири лежали, и они могли лишь жалко трепыхаться. Так я оказался в этом вашем дворце, там был какой-то праздник – меня позвали не на расправу, а в качестве партнера по танцам. Но я и в нормальном состоянии танцевать не умею, никогда не тянуло на такие глупости. Пытался задавать вопросы, типа где я, что со мной. Этим очень смешил уже пьяненькую Ингрид и ее подружек, вот они мне все и выложили. Когда до меня дошло, что со мной происходит, то схватил со стола нож и всадил себе в горло, прямо в яремную вену.

Лида ахнула, замерла на миг, машинально схватилась за собственную шею. Посмотрела на Ричарда уже другими глазами: вот так да, она бы не смогла. И свернула на ту аллею, что уводила подальше от дворца.

– Потом я очнулся в каком-то помещении типа склада, звуки праздника доносились как будто издалека. Машинально ощупал горло, не нашел даже шрама – Ингрид владела даром мгновенного исцеления.

На этих словах Весна порывисто вздохнула: она и сама им владела. И ощутила, как Ричард слегка сжал ее руку повыше запястья. Этот первый знак поддержки был неожиданно приятен.

– Ингрид была рядом, разглядывала меня так, словно прикидывала, к чему приспособить. Сказала, что у меня необыкновенно сильная воля, она еще не встречала у полувечника такой способности к сопротивлению. Пообещала, что не станет убивать меня. Я ответил, что и сам убью себя, если еще раз почувствую этот ее призыв. Буду всегда носить при себе нож. В конце концов, она сказала, что зова больше не будет и велела выметаться из дворца. Правда, потом сама же отвезла меня за границу города, иначе я бы попросту не выбрался. А потом как-то подошла ко мне в Питере после занятий. Ну, мы стали иногда гулять, разговаривать…

– Наверное, странно влюбиться в того, кто тебя убил, – не удержалась от комментария Лида.

Ричард аж споткнулся на ходу.

– Стоп, кто вообще говорил о любви? Или дружбу между мужчиной и женщиной уже отменили, а я пропустил?

– Ой, прости, – неискренне повинилась Весна. – Просто ты та-ак переживал за нее тогда, в нашем саду.

– Я переживал еще и за себя. Потому что понял, что могу снова стать марионеткой, а это для меня не вариант!

– Так в чем проблема? – невинно захлопала ресницами девушка. – Ты же в первый раз все для себя решил, ну, с ножиком. А в этот раз активно ищешь помощи. Расхотелось умирать? Или все же спасти Ингрид для тебя немножко важнее собственной свободы?

Парень давно уже остановился, отступил от нее на шаг, взирал тяжелым взглядом. А потом вдруг рассмеялся как-то неловко, но от всей души:

– Ладно, твоя взяла! Вот предупреждал же меня Лазарь, что тебя не переспорить! Ну да, я пойду на все, чтобы помочь Ингрид, если она еще жива. Потому что она не заслуживает такой страшной участи, понятно?

У Лиды было что возразить на это, но она приняла мудрое решение сменить тему и поболтать о чем-то нейтральном, вроде любимых сериалов.

Глава 9. Медальон и платье

Но все оказалось напрасным: Ричард был не из тех, кого легко сбить с мысли. Вежливо переждал пару минут Лидиного вдохновенного трепа и сказал:

– Я ведь могу быть вам полезен. Не понимаю, почему Лазарю не нравится мой план.

– Какой такой план? – насторожилась Весна.

– Нужно бросить все силы на то, чтобы вычислить и убить Диббука. Тогда я стану вассалом того, кто его прикончит – тебя или Лазаря. Ты или он просто командируете меня к своим друзьям – полувечник по приказу может даже в другие времена переходить, точно знаю. Я доставлю вам на блюдечке все сведения, которыми они хотят с вами поделиться. Это легче, чем тратить время на аукционы и древние рукописи.

Лида едва удержалась, чтобы не расхохотаться – на нервной почве, само собой, реальных поводов для веселья было маловато.

– Отличный план, Рик. Даже не буду касаться мелочей, типа того, что мы с Лазарем не убийцы. Но как убить-то? Мы понятия не имеем, где он и как выглядит. И у него таланты, на минуточку. Много.

– А сделать его человеком ты разве не можешь?

– Нет, конечно. Для этого я должна хотя бы представлять, как он выглядит. Но Диббук этого не допустит, потому что осторожен и чужих тел для использования у него навалом.

– Так вот и нужно бросить все силы на то, чтобы увидеть его в подлинном виде, – усилил напор Ричард. – Придумать какую-то хитрость, поставить условие. Если думать над проблемой постоянно, решение найдется! Охрана тюрьмы думает о чем угодно, а заключенный только о побеге – и сбегает хоть откуда. Так почему же вы с Лазарем только отшучиваетесь?!

Лида покосилась на Рика с некоторой тревогой: что-то он не в меру разгорячился. На смуглых щеках пылает багровый как предзакатное солнце румянец. А вдруг впадет в буйство, бросится на нее и причинит себе вред? Следовало поскорее отвлечь парня.

– Ладно, а что насчет пленников? – спросила подчеркнуто спокойным голосом. – Тех самых, среди которых твоя Ингрид? И только Диббук знает, где они заперты. Сложно вообразить более страшную участь, чем находиться скованным, но в полном сознании из века в век…

Даже у самой к концу фразы глаза повлажнели. А вот Ричард не был впечатлен, едва дождался, когда она замолчит.

– Аналогичное решение: кто-то из вас посылает меня к Ингрид, и я нахожу ее, где бы она ни была. Получаю нужные координаты, вы освобождаете пленников.

– Легко же у тебя все получается, – буркнула себе под нос Лида. Она была рада, что впереди в перспективе пыльной дороги уже был виден забор родного дома: Ричард начинал действовать ей на нервы.

– Потому я и передумал становится обычным человеком, когда учел все плюсы и минусы.

«Хотя бы не требуешь тебя немедленно прикончить – большущий плюс».

– Подумай сама, какие варианты? Вам не перехитрить Диббука. Ну, выйдите вы на своих друзей – чем они помогут? Разве что использовали Книгу веками в хвост и гриву и овладели всеми ее талантами.

– Ты что, они бы никогда! Марат и Анна не такие! – так и взвилась Весна.

– Вообще класс! Вы найдете способ связаться с ними, даже встретиться, по вашим следам придет Диббук, убьет нынешнего хозяина Книги и подчинит себе весь мир!

Коленки противно ослабли, в висках словно застучали друг о дружку кусочки льда. Перед глазами мириады черных мушек. Вдруг правдивость этих слов предстала перед Лидой в своей ужасной и убийственной полноте. Почему же Лазарь делает вид, что нет никакой проблемы? Будто бы достаточно связаться с ребятами, придумать совместный план – и все дела? Почему она так легко в этом его поддерживает? Тогда как на самом деле им нужно сделать все возможное, чтобы эта встреча никогда не произошла. Даже если придется погибнуть… а сперва стать свидетелями мучений всех, кто ей дорог. Иначе счет жертв пойдет на сотни, если не на тысячи.

Больше не замечая Ричарда – кажется, парень и сам понял, что перегнул палку, затих и отстал метрах в десяти от дома – она нырнула в калитку, прислонилась спиной к железным прутьям забора и расплакалась.

До вечера Лида не выходила из комнаты. Ее словно парализовало ужасом, каждая мышца натянулась как железная струна, так что удавалось лежать только на спине, вытянувшись. И тяжело по-собачьи дышать, чтобы не разрыдаться в голос. Мысли были об одном: кого из близких удастся спрятать до того, как Диббук смекнет, что она не собирается добывать для него Книгу.

Ближе к обеду зашла Вера, принесла свой ноутбук и стопку журналов. Ей не терпелось обсудить платье свидетельницы и подружки невесты на грядущей свадьбе. Упоминание об этом обдало Весну новой волной ужаса: взбешенный Диббук наверняка начнет с Милы и Лешки. Пришлось сделать вид, что ей нездоровится. Мать разволновалась, тут же рука ее потянулась к карману халата – вызванивать мужа, по совместительству доктора.

– Мам, не переживай, – просипела девушка, когда выдавить кашель не удалось. – Это я наверняка перенервничала из-за сессии, теперь отходняк. У меня и зимой так было.

Неизвестно, успокоилась ли Вера, но ушла, чтобы скоро появиться с чашкой чая и малиновым вареньем в вазочке. На дочь она поглядывала сочувственно.

«А вдруг мама решила, что это из-за Алексея, я типа ревную его… да какая разница, что она решила».

Все последующие приемы пищи тоже проходили в комнате, а поскольку не получалось проглотить ни крошки, большая часть еды была варварски вылита на газон или переброшена на соседний участок, где ее с благодарностью принял тамошний сторожевой пес. Вернувшийся ближе к ночи доктор Ворк диагноз подтвердил: переутомление, стресс, в целом ничего серьезного.

Далеко за полночь удалось провалиться в сонный морок, полный кошмаров. А утром Лиду разбудил рокочущий голос Лазаря на первом этаже. Стремительно вскочив на ноги, она сполоснула рот питьевой водой, причесала волосы и привела в порядок постель, на которой, похоже, всю ночь вела с кем-то отчаянный бой. Снова легла и накрылась по горло одеялом.

Такие знакомые мягкие шаги по лестнице, стук в дверь еле слышный, на случай если она еще спит.

– Входи, Лазарь! – хриплым со сна голосом отозвалась Лида. Не имело смысла откладывать тяжелый разговор.

Профессор вошел на цыпочках, наверняка чтобы не травмировать еще больше ее расшатанные нервы – мама, ясное дело, озвучила диагноз. Спросил голосом таким ласковым, что она едва не взвыла:

– Как ты, Лидуся? Говорят, приболела?

Не зная, что отвечать, она покачала головой. На страшный разговор еще нужно было настроиться.

– Норм. А ты как слетал в Лондон, удачно?

Рыжий гигант расплылся в улыбке и немедленно устроился на стуле, чтобы ненароком не снести головой потолочную балку.

– Естественно. Действовать пришлось в темпе, брать нахрапом, а потом еще отбиваться от настырных журналистов – они непременно желали знать, кто я и почему готов выложить за некоторые лоты столь внушительную сумму.

– Отбился?

– Конечно, причем сделал все возможное, чтобы никто при этом не пострадал.

– Что за лоты? – вопросы давались с трудом, застревали в горле. Нужно было говорить о другом, но мужество куда-то испарилось. – Они у тебя дома сейчас?

– Кое-что при себе, остальное дома, под охраной Ричарда. Слушай, а это не он чем-то вчера тебя расстроил? – проявил проницательность профессор и тут же посерьезнел. – Вера доложила, что вы гуляли вдвоем, а с прогулки ты вернулась какой-то смурной.

– Нет, что ты, Ричард не при чем, – не захотела подставлять полувечника Лида, у него положение и так не сахар.

– А то смотри, он парнишка отличный, но бывает резковат, да и идеи его светлую голову подчас озаряют… неожиданные. Он твердо решил, что мы должны убить Диббука, вот только не колется, как это сделать. Говорил с тобой об этом?

– Говорил, но я сказала, что это все бред. Так покажешь, что там у тебя?

Лазарь снова улыбнулся, потом медленно, словно оттягивая приятный момент, запустил пальцы в карман джинсов. Достал нечто небольшое, что немедленно засияло у него на ладони в луче глядящего в комнату солнца, разноцветные крошечные зайчики весело запрыгали по стенам, как камешки в калейдоскопе. Протянул Лиде, она в обе руки бережно приняла теплую тяжесть вещицы.

Это оказался старинный медальон с гладкими боками и с крохотной задвижкой сбоку. Крышку поверх зеленой эмали густо усеяли крохотные опалы, рубины, изумруды и бриллианты. Камни побольше образовывали крест, другие составляли обвивающие его грани цветы и растения.

– Можно открыть? – благоговейно спросила Весна, сразу ощутив чарующую власть старинного артефакта.

– Ну конечно!

Она ногтем отодвинула задвижку и распахнула створки. С каждой стороны находилось по акварельной миниатюре на пергаменте. Лида первым делом жадно впилась взглядом в женское, точнее, девичье, очень юное лицо. На девушке было платье цвета слоновой кости с квадратным вырезом, белизну кожи оттеняли черные локоны, волосы были расчесаны на прямой пробор и уложены густыми полушариями, немного прикрывая уши. Девушка смотрела весело и открыто, розовые губы сложены бантиком.

– Это Анна, да? – прошептала Весна. – Она не слишком похожа на портрет «Неизвестной», ну, то есть, на свой портрет. И на фотки, что ты мне показывал – тоже.

– Во все века свои традиции и стили, – пояснил Лазарь. – Но Анну я бы узнал всегда.

Голос его прозвучал глухо, и Лида вздрогнула от очередного укола ревности, поспешила перевести глаза на юношу. Тут было проще – Марата Вельшина она видела на фотографиях в смартфоне Санина и легко узнала его в строгом и надменном молодом человеке с необыкновенно пышными темными кудрями, в художественном беспорядке раскиданными по плечам. Необычной была его одежда: белая мантия с зеленым крестом. Лида долго и тревожно вглядывалась в лица своих утраченных друзей. Друзей, ради которых она еще вчера решилась пожертвовать собой и близкими. Но сейчас вдруг тревога немного улеглась: ей показалось, что эти ребята наверняка знают, что делать.

– Что нам дает этот медальон? – спросила после того, как хорошенько покрутила его в руках и не обнаружила никаких надписей. – Откуда ты вообще о нем узнал?

– Проглядывал все данные об аукционах, – отчитался профессор Гольдман. – Особенно следил за теми вещицами, которые никогда прежде нигде не светились, и вдруг словно бы вынырнули из небытия. Вот этот медальон был создан в семнадцатом веке, и с тех пор находился в частных руках, догадываешься, чьих? И вдруг его выставили на продажу. Естественно, я поспешил приобрести его.

– Но как догадался, что именно он тебе нужен, по портретам?

– На сайте портретов не было, только описания лота, вокруг которого тщательно нагнетался флер тайны. Однако было указано, что медальон содержит портреты супругов де Корбо, созданные в день их бракосочетания. Корбо – по-французски «ворон», и таким было прозвище Марата, – уточнил он для Лиды. – Кроме того, было указано, что юноша облачен в плащ рыцаря-лазарита, представителя древнего ордена, который некогда создал твой покорный слуга. – И привстал, чтобы изобразить шутливый полупоклон.

– Ого! – восхитилась Лида. – Но ты уже понял, какую инфу можно извлечь из медальона?

Лазарь помотал головой, без всякого сожаления, впрочем.

– Нет, но не случайно же медальон проявился, верно? Тут есть с чем работать. Покручу так и сяк, что-нибудь да сложится. Хотя, конечно, я бы в любом случае его приобрел. А кое-что уже прояснилось.

– Что? – подпрыгнула на пятой точке Весна.

– Ну, теперь мы точно знаем, в какое время отправились Анна и Марат. Шестидесятые годы семнадцатого века, прическа называется «Мария Манчини» в честь одной из фавориток Людовика Четырнадцатого. Намек на свадьбу указывает, что это начальная точка путешествия. Я немного удивлен, думал, Анна выберет время более позднее, – помнится, Людовик сильно досаждал ей дурным запахом изо рта.

– Не обязательно же им с Маратом было жить при дворце.

Лазарь весело хохотнул.

– Ну что ты, Лидуся. Если Анна не идет во дворец, то дворец сам приходит к Анне. В первый раз она прибыла во Францию во времена Людовика Тринадцатого и поселилась в пригороде Парижа, между Сен-Жерменом и Медоном, стараясь не привлекать к себе особого внимания. И как ты думаешь, что произошло?

– Не думаю, а точно знаю, профессор, – ответно ухмыльнулась Лида. – Там на месте своего охотничьего домика Людовик начал возводить Версальский дворец.

– Молодец, – одобрил друг и наставник. – Анна скоро оказалась в нем фрейлиной. И туда она почему-то вернулась, хотя по законам шаговой реальности ей было бы удобнее находиться в любой другой точке мира.

– Ой, а она же могла встретить там себя! – запоздало поразилась Весна.

– Не могла, Лидуся. Но, немного изменив внешность, имела шанс все так же находиться в окружении короля-солнце. А вот зачем ей это было надо – нам и предстоит разгадать.

– Тебе предстоит, – буркнула Лида. Она уже чувствовала возвращение своей тревоги.

Профессор Гольдман бережно взял из ее рук реликвию, снова спрятал в карман.

– А теперь не хочешь ли наведаться ко мне в гости и оценить еще одну покупку? Которая, вероятно, тебя впечатлит даже больше медальона. Была представлена на аукционе в последний момент, хорошо, я слегка задержался – кое-кто мне шепнул, что от одного лица поступило несколько вещиц.

Лида вдруг поняла, что просто не в состоянии сейчас перекладывать на друга свои тревоги. Лазарь одним своим присутствием разогнал мучительный страх и сомнения, мир снова обрел свои краски, а она сама – к несчастью или к счастью – уверенность в том, что все еще может быть хорошо.

– Подожди меня внизу, я сейчас переоденусь.

В приоткрытое окно сочился жар, словно из распахнутой духовки, и это с раннего утра! Она натянула свой самый легкий и любимый – не часто погода позволяла его носить – ситцевый сарафан с россыпью незабудок на белом фоне и голубой лентой высоко завязала волосы. Внизу, конечно, ее перехватила мать, сообщила, что Лазарь уже сидит за столом, и Лиде туда прямая дорога. Так что визит пришлось отложить еще на четверть часа. Все это время коварный профессор старательно и с удовольствием раздувал в ней интерес к своей покупке, так что Весна от волнения и спешки едва не давилась сырниками.

Но вот наконец они в доме Лазаря. Ричарда нигде не было видно, и девушка не стала о нем даже спрашивать – вдруг потянутся по цепочке все дурные и панические мысли. В гостиной Лазарь сперва зажег свет, а затем еще распахнул на полную занавески. После сдернул простыню, зачем-то закрывающую угол комнаты – и Лида ахнула от восторга.

Там висел подвенечный наряд. На двух вешалках было две вещи, но женская интуиция моментально связала их в один комплект и угадала предназначение. На переднем плане совсем простое на вид маленькое платье без рукавов, прямого кроя, с прямоугольным вырезом. Необычным был только материал, походящий на паутинку, невесомый даже на вид, но не прозрачный, кипенно-белый. Позади плащ из старинных кружев цвета шампанского, с просторным капюшоном и присборенными боярскими рукавами. Сильно приталенный, с жемчужинами вместо пуговиц от горла до талии, он был расшит мелким жемчугом и бриллиантами по рукавам и подолу.

– Хочешь примерить? – это Лазарь заметил, что девушка смотрит на наряд жадными глазами. – Так действуй!

Получив разрешение, Лида тут же схватила плащ и накинула на плечи. Он оказался не слишком длинным, едва прикрывал ей колени. И он был прекрасен.

– Это Анна шила? – спросила и откашлялась – так пересохло во рту.

– Наверняка. Узнаю ее руку, да и лот выставлялся от того же владельца, что и медальон. Вещь не старинная, лет сто ему примерно. Информации не несет, я уже изучил. Но красиво. Отныне поступает в твое полное распоряжение. Вдруг пригодится?

И друг весело ей подмигнул. А у Лиды вдруг перехватило дыхание, слова застряли в глотке, пришлось стукнуть себя кулаком в грудь, чтобы проорать:

– Лазарь! Я поняла! Они все знают, они ближе, чем мы думаем! Это знак, знак!

Профессор взирал на нее озабоченным взором, пришлось приложить усилие, чтобы взять себя в руки и сформулировать главное:

– Сразу после последнего экзамена ко мне приходила Милка, сказала, что скоро выходит замуж! За Лешу, понятное дело. Мы все подробно с ней обсудили, только она просила пока помалкивать. Она тебя стесняется, представляешь! Ну я и молчала. А через несколько дней ты едешь на аукцион за медальоном, и там вдруг появляется подвенечное платье! Так вот, это знак, что Анна и Марат в курсе наших дел, потому что таких совпадений просто не бывает!

От переизбытка чувств Лида даже прокрутила пируэт на паркете, но запуталась в собственных ногах и врезалась головой в плечо друга. Лазарь бережно придержал ее за талию, привлек к себе. Кровь бросилась в лицо с такой силой, что заныли щеки, а голос моментально охрип, пришлось откашляться, чтобы продолжить говорить:

– Посмотри, это платье на меня бы даже не налезло, да и плащ коротковат. А на Милу – в самый раз. Ты говорил, что Анна примерно моего роста, верно? Платье она могла сшить для своей дочери, для подруги или просто так. А передала на аукцион, чтобы мы поняли: они близко, они про нас знают. Может и медальон был только приманкой, чтобы ты купил этот наряд.

Выдохнув, она спешно освободилась от винтажного наряда и с чувством выполненного долга рухнула в просторное старое кресло. Кресло отреагировало на такую вольность недовольным кряхтением. Лазарь что-то напряженно обдумывал, смотрел то на наряд, то на девушку – и она вдруг поняла, что снова начинает краснеть. Помахала на себя ладошкой, давая понять, что во всем виновата жара.

– Удивительные вещи ты говоришь, Лидуся, – сказал профессор Гольдман. – В самом деле, есть над чем порассуждать. Хотя это очень странно…

– От ребят всего можно ждать!

– Конечно. Но вы с Милой наверняка обсуждали все в твоей комнате, верно?

– Ага, только Милка еще и маме моей все выложила! Внизу, в гостиной.

– Хорошо. Но все же это подразумевает, что кто-то невидимый присутствовал при разговоре в вашем доме. Разве что Анне удалось приручить какого-нибудь призрака, и он счастлив быть у нее на посылках.

– А призраки существуют? – озадачилась Лида. И даже привстала с кресла.

Лазарь с мягкой улыбкой помотал головой.

– А тогда какие варианты? Я ведь что-то чувствовала…

Рыжий гигант вроде как погрустнел, улыбка сбежала с его губ. Заговорил негромко:

– Знаешь, в прежние времена я, Анна, другие вечники в большинстве своем – мы свыклись с нашим положением, воспринимали его как данность. Нам казалось, что ничего более удивительного произойти с нами не может, лимит исчерпан. Тех, кто верил во многочисленные легенды нашего сообщества, мы воспринимали как сбрендивших от количества прожитых лет болтунов и избегали общения с ними. И вдруг оказалось, что в самом деле существует Лунный гримуар с его невероятными талантами, существуют Наследники, о коих мы даже не слышали. Жутковатые сказки стали реальностью. Уверен, что на этот раз Анна все четыре столетия была настороже, прислушивалась ко всему, что связано с нашим миром. И могла накопать много интересного. Правда, я пока не понимаю, как это может помочь ей заглядывать в другую реальность, что по уверению Валерия совершенно невозможно.

Он надолго замолчал, отвернулся к окну, ушел в свои мысли. Весна стояла рядом, делала вид, что разглядывает платье, теребила кружево, а на самом деле все косилась на четкий профиль друга, на плотно сомкнутую линию губ. В этот миг она думала вовсе не о пропавших друзьях, даже не о Диббуке, и готова была простоять так в сладком оцепенении еще долго. Но тут профессор встрепенулся и сказал:

– Что ж, Лидуся, давай провожу тебя домой. А сам займусь медальоном.

И покосился нетерпеливо на стопку книг на рабочем столе, или на «столе вечника», как девушка про себя его звала. Она подошла, рассмотрела: все книги были на английском или французском языках, свеженькие, только из магазина, вкусно пахнущие. Судя по названиям, все касались эпохи «короля-солнце» и золотого века Франции.

– А это зачем? – Уходить ей не хотелось. – Ты про ту эпоху и так все знаешь, ты в ней жил.

– Я знал про нее если не все, то очень многое. Пока там не побывала во второй раз Анна, – уточнил Лазарь, улыбкой маскируя нетерпение. – Нет, бабочку она там не растоптала и глобально ничего не изменила. Но какие-то следы могли остаться, особенно если этого захотела сама Анна. Потому я приобретаю сейчас новые книги либо дополненные переиздания: если в них вдруг промелькнет нечто новое, всплывет новый факт или домысел – это может стать прорывом.

– Ладно, – вздохнула девушка, всей кожей ощутив его азарт. – Пойду, не буду лишать тебя удовольствия покопаться во всем этом.

– Я провожу. – Напомнил Лазарь. – Лидуся, еще раз напоминаю – предельная осторожность во всем и всегда. И никаких прогулок в одиночестве.