Czytaj książkę: «Узелок Судьбы»
1
Светозар широко раскинул руки, глядя в бескрайнее голубое небо. Облака медленно проплывали перед ним, принимая удивительные формы. Иногда ему казалось, будто перед ним мчится единорог, величаво то поднимая, то опуская свою белогривую голову. То блестя чешуёй в лучах восходящего солнца, проплывали русалки, мерно помахивая хвостами. Но бывали дни, когда облака выстраивались ровными рядами и зависали перед ним.
В такие минуты, его словно магнитом вдавливало в траву и он безотрывно глядел на небо. Взгляд его становился бездонным, устремляясь далеко-далеко в высь, туда где кончается небо и начинаются звёзды.
Светозар бережно погладил узелковый пояс, с которым никогда не расставался.
«Подарок» – подумал он, вспоминая прабабушку.
Говорят, что когда-то она была ведуньей: собирала травы, готовила снадобья, врачевала и даже заговаривала на узлы. Люди к ней приезжали разные, со всех деревень да весей, и богатые и бедные, добрые и злые. Только она никому не отказывала, всем помочь старалась. Пока однажды, эти люди, её дом не подожгли.
А случилось это когда, Светозар был ещё совсем маленьким. Он не помнил, как в считанные секунды, пламя охватило дом и добралось до крыши, как кричали соседи гремя вёдрами у колодца, как заливали водой, да засыпали песком бушующее пламя. Он многого не помнил, но слёзы плачущей бабушки навсегда остались в его памяти.
«Люди добрые, да что же это делается-то!» – кричала она обливаясь слезами и бегая вокруг горящей избы. Крыша обвалилась, столп чёрного едкого дыма высоко поднимался в небо. В воздухе пахло гарью.
«Да разве ж такой огонь человеку под силу унять?» – думал Светозар.
А после пожарища, бабушка собрала вещи и ушла на болота. Лишь спустя много лет он узнал, что в том пожаре погиб её муж.
Про них в семье говорить было не принято, а точнее боязно. Ведь все знали, что пожар тот Чужаки учинили, да помалкивали. Дед Волхвом был, а бабушка Ведуньей, вот они и решили от них избавиться! А как решили, так – сожгли. А народ нынче хиловатый пошел, нерешительный. Страху нагнали, все по углам сидят, вече больше не собирают.
«А Чужакам только того и надо!» – закинув руки за голову, думал Светозар, глядя в бескрайнее небо. Солнце золотило кончик его носа, а ветер поглаживал рассыпавшиеся по траве волосы. Внезапно с неба упала огромная капля.
– Вот же! Угораздило, прямо в глаз! – Светозар резко сел, вытирая каплю с лица.
В считаные минуты небо потемнело, прогремел гром. Ветер усилился, зашуршал, зашептали травы:
– Беги-и, – послышалось отовсюду.
Козы встрепенулись, зазвенев своими колокольчиками, и потрусили к дому. Моросило.
«Идти надо, да не хочется, – думал Светозар. – Уж лучше тут, одному в поле до нитки вымокнуть, чем там, с чужаками встретится».
Он печально посмотрел на своих коз, медленно встал и побрёл в сторону дома. Совсем скоро дождь уже не моросил, а лил как из ведра. А козы, уже не бежали, а медленно плелись за Светозаром.
2
Мать гремела посудой, накрывая на стол. Она уже давно зажгла свечу, то и дело поглядывая в окно. Светозара не было. Вскоре дверь заскрипела и от неожиданности она вскрикнула.
– Что Вы, мама! – заулыбался Светозар.
– Напугал дюже. Ужин уже на столе и отцу помоги. – Она кивнула в сторону печи где под овчиной заёрзал старик. – Знаешь же, что одной мне не справится.
– Я не глухой и всё слышу. Сам уж как-нибудь, без вас справлюсь.
Из под одеяла показался бородатый, средних лет мужчина. Он перекинул одну за другой ноги на пол, поднял палку, напоминающую костыль, и похромал к столу.
– Отец!
– Сам. – Строго отрезал отец. – Чай не калека.
За столом ели в полной тишине – молча. Дождь всё сильнее хлестал в окно. Стемнело.
Глядя в суровое лицо отца Светозару показалось, будто само время остановилось. Он смотрел и видел, как тёмные нити, переплетаясь одна с другой, крепко стянули ноги, мешая ему ходить.
– К ведунье бы тебя.
– Хватит! – Мать неожиданно сорвалась на крик. – Право, как бабка! Та тоже, вперится в тебя своими глазами и буравит, буравит, словно дырки в тебе просверливает, а сказать ничего не говорит, мол: «Сама всё знаешь». Ты видимо на ошибках не учишься?!
– Учиться нужно не на ошибках, а правильно мыслить, чтобы правильно поступать. Сначала надо причину узнать, а потом уж и решения принимать.
– Не дорос ты ещё мать учить!
– С тех пор, как эти Чужеземцы пришли, всё в нашей веси поменялось.
– Хватит! – Отец стукнул кулаком по столу. – Они хорошие люди. Не наговаривай!
– Отец, кривдой они всех окутали, туманом глаза застили, словно в сетях тёмных держат.
– Дурак ты, опять за старое. Они помогают нам. В трудную минуту пришли, да из беды выручили! Где б мы были, если не они? Их машинами землю пашем, их лекарствами лечимся.
– Да от машин тех, земля плодоносить перестала и гнёте теперь вы спины свои над ней, с утра до ночи. А от лекарств чужеземных, боль пропадает, да только хворь растёт. Труд наш стали ценить мерою денежной. Они беду принесли и разум истинами ложными прикрыли!
– Право, как бабка, – отец вскочил замахнувшись, но ударить не смог, осел на лавку как подкошенный.
С каждым днем сила Чужаков прибывала. Светозар видел это по нитям, которые становились плотнее и темнее. Кому руки опутают, кому глаза, у кого рот стянут, а у матери его плотным кольцом вокруг сердца обернулись.
Ночью ему не спалось, то казалось, кто-то крадется на заднем дворе, то шуршит в углу комнаты, то где-то за дверью, поскрипывают половицы. Он лежал не шелохнувшись. Мысли одна за другой текли бесконечным потоком.
С тех пор как пришли первые Чужеземцы, много воды утекло, и распространилась болезнь доселе никем неведанная. Найдет она место, слабое в человеке и непременно туда проберётся, проникнет в самое сердце и в плену его тёмных желаний держит. Кого стремлением покорять слабых одолевает, кого яростью слова наделяет, а кого мучает стенаниями о доле тяжкой. Ведуньям разум запахами пряными, неземными одурманили, да пустыми украшениями их силу ослабили. Так, мало по малу, в каждый дом и проникли, к кому с помощью, к кому с подарками, а к кому и за советом.
– Не ходи по кругу, который тебя никуда не ведёт, – услыхал он голос своей прабабки в каплях дождя, наперебой бьющихся в его светлицу.
На заре запели первые петухи и Светозар решил собираться в путь, сквозь поля туманные, да топи болотные искать свою прабабушку. Многие считали, что она давно сгинула в непроходимых лесах или что съел её зверь дикий, голодный. Да только он знал, что жива она, ибо всё время слышал голос её родной, из глубин памяти его поднимающийся, да невидимой силой их связывающий.
Достал он из шкатулки нити разные. Соединил их в одну, завязал в девять узлов, и на шею себе как амулет повесил. Первый узел – от врага лютого, второй – от болезни и глаза дурного, третий – от вранья всякого. Четвёртым узлом, Светозар память свою сохранил. Пятым – нить понимания укрепил. Шестым – силу накапливал. Седьмым – свою судьбу с прабабушкиной связал. Восьмым – нить событий приблизил, а девятый узел Светозар завязал, чтобы в Дороге реальность с действительностью не перепутать.
Вышел он со двора и направился в сторону, где солнце занималось. По пути ему встретились соседский пёс, который завилял хвостом, но преданно остался лежать у калитки, да седой старик на окраине.
– Здравствуй, отец! Чем разум занимаешь?
– Вот, за Чужеземцами смотрю, да диву даюсь! Всё то у них в темноте делается. Трудятся ночами, едят ночами…. Стену каменную возводят.
– Зачем?!
– Говорят, лучшая защита от врага. А дома то их, понадёжней нашего сруба будут.
– Разве у нас есть враги? – Удивился Светозар.
– Они уж лучше нашего знают. Лучину забудешь потушить – дом уцелеет. Каменный город надёжнее деревянного.
«Горе нашему Роду! – Подумал Светозар.
– Ежели дом огнём возьмётся, то уж не лучина тому виной, а… – но он осекся, увидев, что голова старика покрыта чуть заметным слоем серой пыли. И замолчав, пошел дальше.
3
Долго ли коротко ли, шёл Светозар тропами нехожими, сквозь леса да поля бескрайние. Но бывало, что выводила дорога его к дворам жилым, да весям. Но везде где ни ступала нога его, всюду встречал он Чужеземцев и видел, как с каждым днём все дальше и дальше болезнь по Руси Матушке расползается.
В одной из таких деревень постучался он в избу, что на самом краю стояла, да на ночлег попросился:
– Здравствуй, Хозяюшка, помоги Путнику – сказал Светозар и низко поклонился молодой девице. – Мне бы еды горячий похлебать, да на сухое сено голову преклонить, а я в долгу не останусь, чем смогу помогу.
Хотела она, что-то ответить, да не смогла. В горле её запершило, заклокотало и вместо слов изо рта бессвязные звуки посыпались, как горошины на половицы. А один из узлов, что на шее у Светозара в амулет вплетён был, будто ожил и жаром всё вокруг опалил.
– Там ложись, – прохрипела девица – махнув в сторону сенника.
Ночью ему не спалось, а рано поутру, поблагодарил он её, поклонился низко в пояс, да на запястье яркую ленту повязал и крепко накрепко семью узлами запечатал.
– Это в Дар тебе, за доброту и заботу. Не снимай её хозяюшка, она тебя от хвори чужеземной убережёт.
– Спасибо, Светозар! А куда Путь твой лежит, далече ли?
– Не знаю. – Ответил Светозар. – Я ищу ведунью, что живёт на болотах.
– Слыхала я про нее. Ты иди по этой дороге, а она тебя за околицу выведет, а опосля лесом ещё несколько дней. Как дойдешь до ручья, что сквозь камень бежит, знай недалече уже осталось. Там её и ищи. Живёт она в тех лесах, у Дерева Старого. С одной стороны капище, с другой топи болотные, да только не каждому на глаза показывается. Бывало водит кругами по одному месту, а сама прячется. А тебе зачем она?
– Судьбу свою познать хочу, ведь она мне родной прабабкой приходится.
Стремительным стал его путь. Тропа за тропой бежала из-под ног, день сменялся ночью, ночь рассветом и снова наступал день. Порой он не замечал, что голоден и что шаг его переходит на бег. Пил из родников, а кормился грибами, да ягодами. Спал на мху, укрываясь ветками, а в один из тёплых солнечных дней, привела его дорога к ручью, что сквозь камень, как родник бьётся.
До Старого Дерева оставалось совсем немного и Светозар прилег у ручья отдохнуть. Закинул руки за голову, да замер, ибо отродясь такой красоты никогда не видывал. Выстроились перед ним облака в форме удивительной звезды Алатырь! Он глядел на неё, не моргая, слушал журчание ручья, да пение птиц и не заметил, как погрузился в глубокий сон.
Проснулся он с сильным чувством голода и резкой болью, словно кто-то его ударил. «У-ррр» зарычало диким зверем в животе.
Взяв тонкую, гибкую ветку, Светозар быстро смастерил себе лук, стрелы. Достал из котомки тетиву, натянул и прицелился. Почти бесшумно он ступал шаг за шагом, уходя в глубь леса. Он вслушивался в тишину, всматривался в густые ветви, но никого не видел, ибо сам лес замолчал, будто в нем никогда никого и не было. Ни зайца, ни лисицы, ни белки.
В лесу быстро темнело, но ему так еще никто не попался. Неожиданно, нос к носу, он столкнулся с молодым оленем. Два больших глаза смотрели на него в упор. Пахло терпким запахом молока. Светозар натянул тетиву, хотел было сделать шаг вперёд, но зацепившись за корягу, соскользнул в яму.
Чем больше он пытался высвободиться, тем глубже увязал в чем-то вязком и холодном. Пальцы впивались в мох, но он словно старая дряблая тряпка трещал по швам, рассыпаясь на кусочки. Светозар хватался за землю руками, словно зубами вгрызаясь в глину. Весь перепачканный, он тянулся в надежде выкарабкаться из этой жуткой грязи, но ноги всё время соскальзывали.
Вскоре он увяз основательно. Теперь дорога была каждая секунда, трясиной его затягивало всё глубже и глубже. Сделав последний рывок, Светозар ухватился за ветки соседнего дерева. Но совершенно неожиданно, у самого уха, раздался знакомый голос:
– Тише, милок, тише!
Он обернулся.
– Зарушка, ты видать, уснул, да во сне к ручью и скатился.
И вправду Светозар лежал у ручья, а его правая нога сползла в студёную воду.
– Бабушка! – Он глядел в лицо старушки, смахивая с себя толи остатки сна, толи яви. Резко вскочил, обнял её и закружил оторвав от земли как ребенка, такую же маленькую и легкую.
– Я тебя сынок, от самой деревни услыхала, а как ближе ты подходить стал, пошла на встречу. Ты тут такой шум учинил, что чуть весь лес не распугал!
– Я хотел…
– Давай-ка лучше поспешим, а то скоро совсем стемнеет. – Она оборвала его на полуслове.
Светозар еле поспевал за старушкой, которая кружила сквозь заросли леса, уводя его в самую глушь. С каждой секундой они подходили всё ближе и ближе. Светозар чувствовал это всем своим существом.
– А ты почто оленёнка хотел загубить? –резко остановившись, неожиданно спросила Проскевна.
– Голод хотел утолить, – ответил Светозар, чуть не налетев на старушку.
– Нет, Зарушка, ты не голод хотел утолить, а своё желание покорить слабого. Ягод кругом да кореньев, полон лес, только руку протяни, а ты… – сказала она, недовольно покачивая седой головой.
Дальше шли молча, но на душе ему вдруг стало очень легко, словно он избавился от чего-то лишнего и давно его тяготившего.
4
Совсем скоро они вышли на широкую равнину, по краям которой плотным кольцом стоял лес, никого не впуская и не выпуская. В центре свои огромные ветви раскинул могучий Дуб.
– Есть вещи явные, а есть тайные, – сказала бабушка. – Вот оно, смотри – Сердце Леса.
Пока они подходили к дереву, из-за облаков выглянула полная луна, озарив всё вокруг своим желтоватым светом. В воздухе пахло травами и мёдом. Где-то совсем рядом цвела акация. Расположившись у основания Дерева, бабушка достала из котомки голубиную книгу из жеребячьей кожи и глядя в столбцы букв поведала свой рассказ.
Каждый раз, переворачивая страницу за страницей тоненькими деревянными палочками, она открывала ему что-то новое.
– Смотри туда, куда никто не смотрит, и узришь доселе никем невиданное! Не думай о Знаках, сосредоточься на образах, они и есть Ключи.
В эту ночь они много говорили. Говорили о разуме и мыслях, путях и поступках, о былом и утраченном, об узлах и образах, о Чужаках и весях. Голова шла кругом.
Пытаясь сосредоточиться Светозар закрыл глаза. Перед ним словно облака, соединяясь одна с другой плыли излучая свет буквы. Тело горело будто по венам текла раскалённая лава.
Светозар открыл глаза в надежде остановить этот поток, но увидел, что стоит внутри Старого Дерева.
«Вот он – Исток!» – подумал Светозар.
Ему захотелось разглядеть его ближе, потрогать, вдохнуть всей грудью. Ослеплённый, он вытянул руку вперёд, сделав шаг в направление к Свету. Кончики его пальцев прикоснулись к чему-то нежному и тонкому, горячему и холодному одновременно. Он открыл глаза и увидел перед собой женщину. Лик её был нежен и чист, а платье украшено звёздной россыпью. В руках она держала тонкие, почти прозрачные Нити.
– Кто Ты?! – Почти шёпотом произнес Светозар.
– Мара, – эхом отозвалось у него в голове.
Пальцы его прикасались к диковинному ковру, украшенному странными узорами.
– Это – Ковёр Судьбы – Исток. Начало. Смотри, – она провела рукой по ковру и в одном узоре он увидел свою Жизнь: отца и матушку, всех прадедов, что когда-то один корень имели; свои добрые дела и злые, светлые дни и тёмные; увидел Чужеземцев и веси; ошибки идущих и череду случайностей.
Внутри него текла огненная лава.
– Но почему?!
– Весь Мир соткан Богами, и каждый Человек Узелком Судьбы, в том ковре отражается. И каждый, – она передала ему в руки все Нити, – имеет возможность изменить этот Узор. Нет злых или добрых Богов, ибо ничто во Вселенной не может препятствовать восхождению твоего Духа, кроме тебя самого. Ты вместилище Разума и Ты обладаешь Волей, и могущество твоё заключено в выборе. Веришь ты или нет, но твоё незнание не освобождает тебя от отвеДственности за твою судьбу на Пути Души твоей. Сила твоего Духа и Вера, определяют величие твоей Души. Ты – Источник и Исток, Начало Начал».
5
Светозар лежал с закрытыми глазами, подпирая спиной крону Старого Дерева и со стороны можно было подумать, что он крепко-крепко спит.
– Проснись, Зарушка, просни-ись! –потрепала его по плечу бабушка.
Светозар открыл глаза, медленно повернулся и глядя куда-то вдаль сказал:
– Для того, чтобы проснуться, нужно как минимум спать, а у нас с тобой нынче много дел. – И немного помолчав добавил, – Ворочаться надобно!
Домой возвращались молча. Дорога тонкой тропкой уходила в болотные топи. На пути в деревню, несколько раз им встречались люди уходившие в лес. Они шли со своими пожитками, чуть заметной тропкой, оставленной скорей диким зверем, нежели человеком.
Бабушка была встревожена. Все время расспрашивала их, что мол дескать, да как. Переживала. Охала.
– Правоверные, теперь себя православными величать стали. Простой люд к себе речами льстивыми манят, да всем кто на их путь переходит, да от своих Богов отрекается, на шею цепи золотые вешают.
– Цепи? – Возмутился Светозар. – И много ли таких кто добровольно, головы в рабство преклонил?
– Много, только Чужеземцы, это не рабством величают, а преклонением головы в дань их уважения!
– А сами нас оброком, да десятинами задавили!
– Людей в страхе держат. Земля нынче не уродила, закрома пусты.
– А что же люди? Молчат? – Встревоженно спросила бабушка.
– А что люди!? Слух прошёл, будто в некоторых деревнях одни старики остались. Да и те цепи одели и несут теперь кресты свои склонив головы.
– А почему вече не собирают? – спросил Светозар.
–Так после того, как ироды эти, несколько зим назад волхва Святославича вместе с домом сожгли, все в страхе разбежались.
Из груди бабушки, невольно вырвался стон, но она быстро совладав с собой спросила:
– И куда вы теперь подадитесь-то?
–В леса, бабушка. В леса.
Пахло землёй и сухими листьями. Светозар шёл понурив голову, думая о чём-то своем. Бабушка то обгоняла его, забегая далеко вперёд, то отставала собирая травы. Но совсем скоро быстро стемнело и она бросила котомку на пожелтевшую траву, усевшись рядом.
– Притомилась я что-то, сынок. – Она прислонила ухо к траве, недолго послушала, и добавила. – Ты бы водицы набрал, ручеёк уж совсем рядом.
Светозар молча свернул с тропы и зашагал в сторону зарослей. Как только он скрылся из виду, она лихо вскочила, засеменив в сторону болота. Сначала она шла чуть заметной тропкой, но как только та закончилась и перед ней раскинулась болотная топь, она остановилась. Зашептала себе что-то под нос, низко склонилась и трижды похлопала болотную кочку, словно старого, верного друга по плечу. Затем достала из кармана ароматный пряник и положила рядом.
А дальше случилось вот что, бабушка начала петлять, перескакивая с кочки на кочку, словно заяц убегающий от погони. Потом неожиданно остановилась и замахала кому-то рукой:
– Правее, обходи, правее!
Светозар задержался у ручья собирая спелые ягоды малины, а вернувшись застал бабушку в компании трёх мужчин. Они сидели у костра и о чём-то тревожно беседовали.
– Нет, внучек, не видала я твою Любушку. Не видала.
Решив не прерывать нить разговора, Светозар молча кивнул всем в знак приветствия и сел рядом, поставив лукошко с ягодами в центр.
– Знаю одно, у Миколы с Варварой, что с края села живут, долго детки не рождались.
– Да знамо дело! – Прервал её один из мужчин. – Судачат, что наказан род их, за оплошность прабабки-повитухи. Упустила мол, она однажды из рук младенчика-то, отчего тот спустя семь дней отроду дух испустил.
– А мать-то его, так горевала, что уму разуму лишилась, да в беспамятстве бабку-то и прокляла! Вот те на-ка-то, получи.
– Ты сынок не перебивай, а слухай, да на ус мотай. – Рассерчала бабка. – Любовь отцовская, да вера материнская посильнее всякого проклятия будут и Любушка у них родилась старшой УРода!
– Никакая она не урода, – встрепенулся мужчина, – а красивая девочка!
– Эх вы, ротозеи! Любушка первенец?!
– Первенец!
– А первенец, УРода рожденный, наделен силой и мощью всего рода.
– И то верно! – Воскликнул мужчина, – Сама худенькая, як тростиночка, голосок тонёхонький, да звонкий. Бывало засмеётся, словно колокольчики по всей деревне звенят, а глаза как у матери, цвета голубых озер – внимательные. Смотрит на тебя, а чувство, будто душу твою насквозь видит.
– Росла она смышлёной не по годам. – Продолжила бабушка. – Отец её буквам учил, да грамоте. Схватывала всё на лету, только вот сердце её страха не ведало!
– Вся деревня гуторила как она собаку дикую, да бешенную костями кормила.
– Однажды в лес ушла, да так далече, что всей деревней её три дня и три ночи с огнями искали, а она на сеновале от дождя укрылась, да там и уснула.
– А сейчас вон, бранта своего зачем-то прихватила, да с ним и убёгла.
Внезапно рядом с ними заухал филин и голоса резко смолкли.
6
Началось всё по осени, когда отец Любушки смастерил калиновую зыбку. Мать сшила из юбки полог и украсила её солнышком лучистым, да месяцем ясным. А когда люлька готова была, положила на подушечку куклу-мотанку, позвала дочку и говорит:
– Смотри Любушка, какая кукла в гости к нам пришла! Может скоро оживёт? – Варвара улыбнулась.
– Ты лучше папке скажи, пусть вторую зыбку мастерит, – и девочка нежно обняла мамин живот двумя руками. Прижалась к нему всей своей худобой и тихонько продолжила, – в одну-то он не поместится!
А в навью седмицу, как листопад пошёл, народились у Варвары сразу двое: зеленоглазый Никодим, крепыш с пухлыми щечками, да сероглазый Никитка. Младшенький-то совсем слабым родился и болезненным. Мать долгими ночами не спала, не ела, всё выхаживала его.
Соседи, опять засудачили:
– Себя бы поберегла. Дом совсем забросила, животина некормленая, а ты всё с этим маешься, толку-то. Любушка, совсем закручинилась! Ей слово материнское нужно. Ласковое! А она денно над табличками глиняными сидит. Разговаривать уж и вовсе перестала.
«А ведь и вправду, – подумала Варвара, – давненько я е ё колокольчиков не слыхивала».
День сменялся ночью, за луной приходила луна. Никодим давно уже ползал, а Никитка, все ещё лежал в колыбели.
– Последняя луна взошла, – тревожно сказала Люба, взяв малыша на руки, – если не поторопишься, от сухотки избавиться не успеешь.
– Не урони, смотри, мала ты ещё. Мать учить! Иж чего удумала, сухотка. – Немного помолчав, она добавила, – Куда торопиться, ещё чуток, подрастёт и окрепнет, на ножки встанет, будет с братиком бегать.
На дворе почти стемнело, когда мать с криками ворвалась в сарай:
– Микола!
– Чего шум поднимаешь?! – Муж отложил поленья, которые ровными рядами укладывал на зимовку.
– Любушка Никитку украла!
– Ты что несёшь, баба, охолонись?! – Рассерчал Микола, – зачем Любушке брата воровать?
– Сумка дорожная пропала и хлеб!
Никодим заёрзал на руках у матери и расплакался.
– Бесовщина какая-то, она же совсем ребенок! Зачем?
– В сумку посадит, и…
– И… Что И!? Варвара, что!!! – Микола сорвался на крик.
– Она нынче ввечеру, что-то про сухотку говорила и последнюю луну.
7
В воздухе повисла пауза, лишь слышно было, как в костре потрескивают поленья.
– Неужто она на болота отправилась? – нарушил тишину Светозар.
– По округе давно молва ходит, что на топях ведунья живёт и болезни разные излечивает.
– Многие ходили до ней, искали, да только не все воротились.
– Надо бы сторону эту ещё раз прочесать. – Сказал один из мужчин. – Ты мать, ступай прямиком к Варваре, может чем помочь надобно, а мы на болота отправимся.
– И то верно, сынок. – Сказала поднимаясь бабушка и направляясь в сторону ручья.
– А ты это куда? – Удивленно спросил мужчина. – Дорога на село совсем в другой стороне!
– А я тропку одну знаю, короткую. Уже через версту на месте и буду. – Ответила бабушка.
8
А тем временем Любушка, так крепко держала в руках брата, да так быстро бежала, что и глазом моргнуть не успела, как сквозь глушь лесную, да топь болотную прошла и в полночь глухую вышла на поляну. Смотрит стоит избушка, двери, да окна открыты. Зашла она в дом. Темно, кругом ни души, только печь, да мешок муки ржаной в углу стоит.
– Холодно. – Любушка прижала к себе Никитку. – Замёрз, маленький, как бы ты не заболел!
Думала она думала, как согреть его и решила запечь для него из теста одеялко. Только хотела на колодец за водой идти, глядь, а перед ней три ведра полны до краёв стоят. Отпила она из одного – вода студёная. Отпила из другого – вода сладковатая и тёплая. Зачерпнула ладонями из третьего, а в нём вода прохладная, будто только что из родника.
Набрала она воды из трёх вёдер, замесила тесто, а печь уже горячая.
«Вот чудеса!» – подумала девочка.
Стала она тесто раскатывать, чтоб запечь и тёплым мякишем брата согреть, как слышит, к дому подошёл кто-то и тихо-тихо спрашивает в окошко:
– Любушка, а Любушка, это ты?
– Я! – Удивилась Любушка.
– А ты там одна?
– Нет, не одна. – Она с тревогой посмотрела на спящего Никитку. – С сухоткой!
– А ты продай мне сухотку?! – попросил голос из-за двери.
– Не могу, – ответила Любушка и заплакала, – она к моему братцу прилипла!
– А ты её запеки, она и отлипнет!
– Если я её запеку, тогда мне придется и Никитку запечь!
– А ты запеки, запеки, – сказал голос, – не бойся!
Схватила Любушка Никитку, обмазала всего тестом, положила на лопату и в печь засунула. В тот же миг, словно вихрь за стенами пронёсся. А кругом темно, ни души, только окна от ветра скрипят. Другая бы девочка испугалась, что одна в лесу и в чужом доме ночью оказалась. Да вот только сердце Любушки, отродясь страха не ведало.
– Пекись, пекись сухотка. – Тихо сказала Любушка.
В спину подул ветер. Дверь заскрипела.
– Что ты там делаешь девочка? – Спросил голос в открытое окно.
– Сухотку запекаю.
– Смотри Никитку не припеки.
– А я никого не пожалею и Никитку, и сухотку, всех припеку!
– Ты Никитку-то мне продай. – Тихо сказал голос.
– Нет, Никитка мне самой нужен. – Ответила Любушка.
Вытащила она его из печи, очистила от прогретого теста, взяла на руки, а тесто вместе с сухоткой в окно выбросила.
А поутру, как птицы запели, решила она посмотреть кто это всю ночь вокруг избы ходил. Вышла на крыльцо, глядь, а Никитка за ней бежит. Обрадовалась она, что смогла брата от сухотки избавить, обняла его, засмеялась, да так звонко, что зазвенели её колокольчики над всем лесом.
– Ты чего так расшумелась? – Строго спросила бабушка, появившаяся ни весть от куда. – Мать с отцом извелись, пока тебя искали. Всю деревню взбаламутила, дитя малого на болота принесла!
– Так я же его… – она что-то хотела сказать, но бабушка её перебила.
– Ты не только его, ты и многих других деток, за жизнь свою от болезней разных излечишь. – Она взяла Любушку за руку и они направились в сторону села.
9
Всю ночь люди прочёсывали болота в поисках детей. То здесь, то там были видны огни и слышались крики: «Лю-бу-шкаа!», «Ни-китка-аа!» Но поиски были тщетны и вскоре все стихли и огни потушили. Светало.
Уставшие от долгих поисков люди, решили вернуться в деревню дух перевести, да подкрепиться.
– Вече через три луны соберем. – Неожиданно сказал Светозар.
– А кто пойдет-то? – съехидничал Ванька.
– Тот кто за мамкину юбку не прячется, да сиську не сосёт! – Ответил кто-то из толпы.
Мужики засмеялись.
– Давно их пора, – кузнец грозно сжал огромную ладонь в кулак. – Образумить.
– А как остальным сообщим?
– Гусляров созовем. – Ответил Светозар. – Накажем им по всем деревням, да весям ходить и песни горланить о луне третьей, да Идолах.
– Наши сразу сообразят!
– Чужеземцы ни в жизнь не догадаются.
– Ванька, поди сюды. – Светозар крепко приобнял малого. – Теперь на твоих плечах большая отвеДственность лежит. Ты у нас самый быстрый на деревне. Созови-ка наших балагуров, только смотри никому ни-ни!
Ваня был единственным сыном пастуха и поздним ребёнком. Когда он родился, никто в такое чудо уже и не верил. Родители его нежели, да холили, отчего он был избалованным, маменькиным сыночком. А сейчас ему представлялась огромная возможность доказать всем, что он уже давно не ребёнок, а настоящий мужчина.
– Я мигом! – выпалил Ванька, и словно стрела помчался к деревне.
– Ну малец! Гляди как пятки сверкают.
Так за разговором они и дошли до большой ивы у околицы.
– Смотрите, это же наша Любаша!
– Так ведь они с другой стороны идут. Мы их там даже не искали!
– И то верно!
Любушка с бабушкой возвращались уставшие, но радостные. Никитка мирно посапывал на руках, а девочка не переставая щебетала о своих приключениях. Все были взволнованы.
Подойдя к Светозару, бабушка тревожно сказала:
– Земля огнём пахнет, сынок. Не к добру это!
– Дак ведь бани наши жгут, да Идолов. Где же тут добру быть?! – ответил кузнец.
– Говорят бесовское это дело вениками дубовыми, да березовыми друг друга стегать, а потом нагишом в ледяную реку прыгать. – Мужики зашумели.
– Костры погребальные запретили.
– На душе тягостно, Зарушка. – Сказала бабушка
Возвращаясь бурно обсуждали случившееся. От шумных голосов Никитка проснулся.
Варвара завидя их ещё издали, бросилась на встречу.
– Никитка, сыночек! Любушка!!!
Малец услыхав родной голос, закрутился словно волчок заведённый, резко дёрнулся и выскользнув из бабушкиных рук, кинулся на встречу матери.
Варвара так и ахнула, всплеснув руками:
– Ах ты, Боже правый! Да как же это!!! – она прижала сына к груди и заплакала. – Спасибо Праскевна.
– Ты не мне спасибо говори, – устало ответила бабушка, – а дочери своей, Любушке.
Варвара обнимала детей, целуя то одного, то другого.
Заголосили петухи и толпа начала расходиться по хатам. Кто животину кормить, кто детей, а кто и сам подкормиться. Светозар о чём-то перекинулся парой слов с кузнецом, со всеми попрощался и они с бабушкой направились в сторону дома.
10
А в третью луну, когда языки костра поднимались высоко в небо, налетела тьма-тьмущая чужеземцев. Всех кто на вече был, привезли на площадь общую. Поначалу кулаками, да ногами били, а опосля к столбам деревянным привязали, да прилюдно пороли. Пороли в надежде, что склонят мужи наши свои головы, примут уклад новый, да от того, что сердцу их дорого отрекутся!
Только дух русский, так просто, силой никому не сломить! Кузнеца, запороли до смерти. Гуслярам языки вырезали, да пальцы по отсекали, а Светозара, как и деда его – сожгли заживо.
Отец его, тогда к Чужакам похромал. Цепь одел, в ноги падал, молился, да каялся. Только иродам этим, людская боль, видимо ни ведома. Они за то его обрили наголо, бороды лишили, да на площадь всем на посмешище выбросили.
А средь толпы той, что поглазеть пришла, Ванька стоял. Тот самый, которого Светозар за гуслярами посылал. Стоял, смотрел, да нервно пальцы себе заламывал. Ведь из тех кто в тот день на вече был, он один нетронутым остался.
Над площадью разносились плачь, да стоны. В небе кружило вороньё. Спустя несколько часов, люди начали расходиться. Только бабушка стояла как изваяние, не шелохнувшись. Стояла молча, не проронив ни слова, ни слезинки, глядя на догорающий костёр и свои тлеющие вместе с ним надежды.
Комментарии:
Повитуха – женщина помогающая появится ребенку на свет.
Сухотка – болезнь, сильная худоба.
Урод – первородный ребенок в семье, первенец, рожденный у-рода¸ тот, кто является неотъемлемой частью рода и наделен его мощью. Позже произошла подмена понятий: красота (урода) превратилась в свой антипод.
Зыбка – люлька. Колыбель сделанная из калины, символизировала бессмертие рода.
Полог – защищал ребёнка не только от насекомых и яркого света, но и служил преградой от тёмных сил. Часто полог-оберег, делали из старой материнской юбки, которую та носила во время беременности.
Кукла – мотанка – кукла – оберег, сделанная руками матери из кусочков ткани.
Морок – нечто, помрачающее рассудок.
Ведунья – ведующая мать, женщина успешно взрастившая 16 детей в родовой традиции.
Дурак – человек не пользующийся умом, просветленный человек.
Разуметь – мыслить от первоисточника.
Голубиные книги – состояли из кожи жеребенка и содержали в себе письменность, изначально основанную на узелковом письме. Листы сшивались и скреплялись деревянными скрепками, которые трогать руками было нельзя.
Весь – деревня.
Капище – место расположения храма.
Кривда – неправда, ложь.
Светлица – светлая комната.
Амулет – предмет, обладающей магической силой.
Сруб – деревянный дом.
Лучина – тонкая длинная щепка, предназначенная для растопки печи или для освещения избы.
Род – группа людей имеющих своё происхождение от предка основателя.
Сенник – сарай для сена.
Хворь – Болезнь.
Алатырь – Звезда, символ Вселенской Силы.
