Czytaj książkę: «Карантин всем»
Вопросы
Свет! Глаза закрыты, но я его чувствую. Ага, свет это волна и частица. Много частиц, которые молотили сейчас по векам, не давая их поднять. Следующей включилась вестибулярка. Голова кружилась даже лежа с закрытыми глазами. Мозг требовал реакции рук ног и отчаянно пытался понять, в каком положении находится тело. В ушах какофония звуков. Еще несколько секунд дискомфорта и врубился реальный и звук, оттеснив на задний план все ощущения.
– … актуальные карты. Невозможно определить местоположение. Отсутствуют актуальные карты. Невозможно определить местоположение….
– Алиса, хватит, – прохрипел я бортовому компьютеру. – Что случилось?
– Рада, что с тобой все в порядке. С какого момента рассказывать? – жизнерадостно поинтересовалась система голосом первого голосового помощника с искусственным интеллектом, который мне пришлось искать в архивах.
– С момента начала активной фазы эксперимента.
– Не знаю, – так же бодро, ответила Алиса, – оперативная память не содержит этой информации. Я включилась после перезагрузки пять минут назад.
Какого черта? Запуск не должен был вести к перезагрузке. Я же наоборот поставил все на запись! Точно, все стерто. Стоп. Слава моей паранойе, есть же страховка. Перед началом эксперимента я добавил старинную цифровую камеру, записывающую, происходящее в лаборатории. Камера смотрит на монитор. При желании можно даже записи на экране рассмотреть. Хотел сделать хроники наподобие первых исследователей космоса. Хорошо, что в сеть модуля встроить не успел. Тоже стерлась бы.
Через пару минут я уже перегружал файл с камеры в систему. Та-а-ак, плэй. Не знаю, что я ожидал увидеть, но точно не вспышку ярко синего цвета, после которой коротко стриженный парень остался лежать, уронив голову, на стол перед монитором. Рядом с ним, то есть со мной материализовались два синих сгустка, те самые вспышки света, не желающие гаснуть. Они быстро передвигались по лаборатории, задержались около меня. Темно-синий луч упал на монитор, где Алиса анализировала информацию, и вдруг выдала надпись на двух языках. Вернее я предположил, что первая строчка, состоящая из кода, была языком.
– Приветствую вас. Я бортовой компьютер, а кто вы?
Сгустки остановились, произошел какой-то быстрый процесс, сопровождавшийся повышенным свечением. На мониторе появилось много текста, который мгновенно исчез и экран погрузился во тьму.
– Ты это видела? – спросил я растерянно Алису.
– Я даже повторно расшифровала информационные пакеты, которыми обменивались гости, – гордо заявила машина.
– Так, что ты молчишь? Показывай и рассказывай давай!
– Ты мне слова не даешь вставить, – ишь ты, пошутила. Подключил, называется, симулятор эмоций и чувство юмора для ИИ.
– Говори уже.
– Существа, которых мы видели, что-то вроде пограничного контроля, который был отправлен к нам, когда мы появились в этой зоне без разрешения. Похоже, что пойманный ранее спутником сигнал принадлежал чужому транспортному пространственному каналу. Переслав ему сигнал обратно, мы попали в зону его действия во время транспортировки. В результате лабораторный модуль выкинуло в неизвестной мне точке. Это другая цивилизация, вернее цивилизации. Их много, но в секторе Системы Солнца, как они о нас говорят, действует карантин. Все информационные и транспортные потоки идут мимо нас, поэтому наше появление либо сбой системы безопасности, либо сознательное нарушение.
– А нафига они стерли информацию?
– Мы нарушили периметр карантина и выбрались за его пределы, но все-равно запрет на контакты с нами никуда не делся.
– Во-первых, мы нарушили, не зная об этом. Скорее вопросы к тому транспортному каналу, который оказался рядом с нами. Во-вторых, что за запрет?
– Это я не успела понять, а доступа к информации у меня больше нет. Его сразу ограничили. Я и остальное узнала косвенным путем из анализа запросов и запретов.
Да-а-а, дела. Нужно хорошенько подумать, но подумать я не успел. Модуль тряхнуло и мы с ним снова отключились.
*****
Возвращение было болезненным. Несколько тонн фотонов неравномерно обрушились на глаза. Снова это мерзкое ощущение дезориентации. Свет, тошнота от головокружения. Руки. Ноги. Звук! Кажется, я начинаю привыкать к этой дряни. Есть даже какой-то своеобразный кайф в том, как все приходит в норму. Интересно можно на это подсесть?
– Макс? Ты в порядке? Помнишь что-нибудь? – знакомый голос выдернул из раздумий.
– Физически вроде да, – ответил я.
Интересно, что я должен помнить? Впрочем неловкое чувство непонимания, где я нахожусь и как сюда попал, подсказывало, что тема для беспокойства есть. Нужно приходить в себя. Я лежал на холодном полу просторного подвального помещения. Вокруг ни звука – то, что называют оглушающей тишиной. И никаких запахов. Потолок явно умеет открываться, судя по огромному закрытому люку над головой. Темно, ничего не видно, хотя нет. Глаза привыкли к полумраку и взгляд, скользнув по периметру, уперся в лабораторный модуль. Только сейчас я снаружи и не помню, как и когда вышел погулять. Память предложила как последнее воспоминание внутри модуля на орбите, момент просмотра записи с визитом неведомых исследователей.
О! Я знаю, кто мне поможет. Я еще до начала эксперимента заказал медицинскому манипулятору зубной имплант с непроницаемым контейнером для хранения. Взял локальную версию Алисы, чтобы поместилась в этот контейнер вместе с непрерывной панорамной записью максимального охвата в течение двадцати четырех часов. Надеялся на приключения, самостоятельные вылазки в космос. Нет, пожаловаться не на что, скучать не приходится.
– Алиса, а что ты помнишь о последних событиях?
– Сейчас распаковывается информация из бэкапа. Еще несколько секунд, ответила Алиса.
Да. Похоже, я не зря заморочился.
– Готово.
– Отлично!
– Значит, мы уже сутки вне модуля? – ничего себе прогулка, но я ее не помню, – получается, атмосфера пригодна для жизни?
– Меньше. Ты сделал кучу проб и забил память. Осталось полтора часа записи. Через пятнадцать минут нужно будет выбирать. Либо прекращаем запись, либо чистим память.
– Можно вернуться в модуль и выгрузить там память, – кивнул я на модуль.
– Я не советую, – остановил меня голос Алисы, – у меня сейчас нет информации о том, каким образом мы оказались на планете. Зачем тебе снова стерли память о последних минутах? И самое интересное, кто и как нас посадил? У нас же лабораторный модуль, не посадочный.
Простой вопрос холодом пробежался по затылку, стукнул в виски и застрял комом в горле. Действительно, кто? Да еще стер информацию о себе после.
– Произошло что-то необычное за эти полтора часа?
– Только под конец. Большую часть времени ты пытался вспомнить, на что похож окружающий мир. Когда мы дошли до поля гигантских подсолнухов, ты посмотрел в центр одного, выругался, сорвал его и мы провалились сюда.
– Что? Где этот долбанный подсолнух? – экспериментаторы, твою дивизию да в перископ.
Я огляделся в поисках улики. Он должен быть рядом, если мы провалились вместе. Вот он! Цветок подсолнуха размером с огромное блюдо валялся метрах в пяти справа. Смотрел в потолок темной сердцевиной, которая немедленно ожила при моем прикосновении. Ну психологи! Шуточки вздумали шутить.
– Леха, – громко крикнул я, – все, закрывай эксперимент! Круто, я почти купился. Выбор мультфильма это пять баллов. Спасибо, что не Чужой.
– Макс, мне кажется, тебе стоит посмотреть, – тихий голос Алисы заставил снова взглянуть в центр подсолнуха.
Там в обратной прокрутке шел фильм о посадке лабораторного модуля. Только он был показан не моими глазами, а съемка велась со стороны. На записи маленький лабораторный модуль трепыхался в широком зеленом луче, который снял его с орбиты небольшой планеты и вел на посадку. Источник скрывался за границей видимости. Уже в атмосферных слоях свечение исчезло вместе с контролем, а модуль торопливо устремился к планетоиду.
Еще минуту назад я решил, что все это эксперименты команды психологов МКС, вытащивших из моей памяти представление о контакте через старый детский мульт. Теперь уверенность пошатнулась. Видео было каким-то настоящим, а от подсолнуха веяло тревогой. Впрочем эмоции стихли, как только погас последний кадр.
– Может быть, зайдем в модуль? – предложила Алиса
– Хочешь сказать, что уже поняла, кто посадил наш модуль или это больше не является проблемой по-твоему? – спросил я.
– Думаю, что теперь это уже неважно, – заявила Алиса, – за нами наблюдают. И, похоже, они знают, что мы знаем то, что они знают.
– Ага, я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть не оглянулся ли я, – не удержался от сарказма я.
– Именно, – невозмутимо ответила Алиса. – Так мы идём?
Ответить я не успел. Модуль вдруг ожил, включил бортовые огни и явно собрался закрыть шлюз. Пришлось очень ускориться, чтобы успеть попасть внутрь до закрытия. Оставаться здесь, вне модуля, чтобы не ждало меня внутри не хотелось.
Неожиданные визиты
Едва я коснулся пола, как получил чувствительный толчок в спину.
– Пошевеливайся! Что стоишь? – Ждёшь пока нас возьмут на прицел? Давай скорей, убираемся отсюда! – рявкнул голос в затылок.
– Не могу, – ответил я Хану Соло, который в раздраженном недоумении осматривал модуль.
– Где у тебя приборная панель, черт возьми? – наконец спросил он.
– Здесь нет такой, это не ракета, а лабораторный модуль, – долетел голос из моего кресла, где сидел смуглый пират с косичками, вдумчиво ковыряющий в зубах острым концом пестрого птичьего пера. После чего широко улыбнулся, – Сечёшь?
И заткнул перо за складки повязки на голове.
– Какого черта ты здесь делаешь, Джек? Это же не твой профиль, – будто отразил мои мысли Соло.
– Капитан, Джек Воробей, – спокойно поправил звёздного пилота морской.
– Ну-ну, мальчики не ссорьтесь, – у закрытого шлюза стояла рыжая, зеленоглазая, фигуристая красотка с бархатным голосом, всё как я люблю, – в критическом случае я могу вывести всех нас через Тень.
– Фиона, ты как всегда очаровательна! Присядешь? – спросил Джек Воробей, и, скользнув из моего кресла, как верный паж встал за его спинкой.
Нет, каков нахал?
Что ж, не можешь остановить безобразие, возглавь его. Я не Макиавелли и не Суворов, которым приписывают авторство этого девиза, но в конце концов это мой модуль!
– Может быть, я могу вас чем-нибудь угостить, – решил я переключить внимание дамы на себя.
– Ну что, я бы тоже перекусил, если всё-равно улететь не можем, – подал голос Хан Соло.
– Я бы выпила вина, если можно, – благосклонно улыбнулась Фиона.
Давай, юнга, – проявляй гостеприимство, – заключил Джек.
Вот попал. Вино. Может ли Алиса синтезировать достаточно приемлемый вариант для принцессы Амбера? Что-то сильно сомневаюсь. Ладно, чем богаты. В конце концов этот визит был не запланирован. Хорошо, что наш модуль практически полностью автономен в плане жизнедеятельности. Штаты, например, делают все блоки отдельно. Говорят, что мы комплектуем модули аварийным санблоком и мини кухней на случай аварии основной станции, чтобы у лабораторных модулей было больше шансов дождаться спасения. Вот не удивлюсь, если и этот случай предусмотрен. В смысле не визит гостей, потребность в алкоголе.
Все эти мысли пронеслись в голове, пока я делал три шага до кухонного блока и набирал в текстовом режиме подсказку для Алисы: «Хорошее вино, которое может понравится Фионе из Амбера». Анализатор думал пять секунд и выдал вердикт на экране: «Двадцать пять энерго таблеток». Я подтвердил заказ и через несколько секунд сосредоточенного жужжания кухня, издав мелодичный звон, выдвинула из стены стол с кирпичиком сыра, палкой мясного рулета и картонным пакетом с вином. Рядом лежали одноразовые вилки, ножи, стаканчики и тарелки. Фиона с интересом посмотрела на сервировку. Встала, подошла к столу. Откуда-то прилетел порыв ветра. Цвета на несколько секунд погасли. Мир стал черно-белым, моргнул и вновь вернул краски. Лёгкое головокружение и, когда Фиона повернулась к нам, на столе стояли красивые фужеры с налитым вином и два блюда с мясной и сырной нарезками.
– Фиона, ты чудо, хотя ради нас не стоило так стараться, – уже стоя у стола с набитым ртом, прокомментировал Джек.
– Молчи лучше, Воробей, цени момент, – проворчал Хан Соло, – не каждый день получается трапезничать за одним столом с дочерью Оберона.
Свои словом сопроводил лёгким полупоклоном в адрес Фионы.
Я смотрел на это действо с двойственным чувством. С одной стороны у меня в гостях пили и ели персонажи моих любимых фантастических миров. С другой – я понимал, что они так же нереальны как подсолнухи из “Тайны третьей планеты”. Это мысль будто послужила спусковым механизмом к завершению визита.
– Благодарю за угощение, – сказала вдруг Фиона, – мне пора. Кого захватить и доставить домой?
– Спасибо, миледи. Я уж как-нибудь сам, – Хан Соло отвесил поклон, подошел к шлюзу, который послушно открылся, и спрыгнул.
– Дорогая, – обратился тем временем к Фионе пират.
– Знаю, – ответила та, – у нас бы все равно ничего не получилось.
Они мило поулыбались друг другу и растаяли. У меня возникло ощущение наблюдения и нестерпимо захотелось выйти на воздух, хотя бы просто из модуля. Никакого Хана Соло там уже, разумеется, не было.
– Что ты об этом думаешь? – спросил я Алису, стоя у шлюза снаружи модуля. – У меня одного ощущение, что я подопытный в каком-то эксперименте? Как только я сформулировал мысль о нереальности гостей, так они сразу ушли.
– Я думаю ты прав, ответила Алиса, – может быть пройдём в модуль? Мне кажется нам понадобятся его ресурсы.
Не успел я ответить, как модуль включил бортовые огни и начали закрывать шлюз. Пришлось снова пошевеливаться, чтобы успеть попасть внутрь до закрытия. Оставаться здесь, вне модуля, чтобы не ждало меня внутри не хотелось.
В этот раз вписаться в проход удалось ловчее и в спину никто не толкал. Я с подозрением осмотрел модуль. Ощущение будто кто-то за мной наблюдает осталось, но сейчас меня больше интересовал комментарий Алисы.
– Ты согласилась со мной. Значит, все окружающее, включая персонажей из выдуманных миров существует только в моем воображении?
– Наоборот, – заявила богиня парадоксов.
– Не понял, – вот умеет Алиса иногда запутать.
– Твои фантазии не умеют потреблять энергию нашего модуля, а эти за несколько минут опустошили его наполовину, – моя помощница была явно недовольна, – модуль подзаряжается от солнечных батарей, а нас заперли в этом просторном подвальном ангаре без шансов восполнить энергоблоки. Это вполне материальное ограничение.
Вот это уже было опасно. Если разрядятся батареи, то не будет ни еды, ни воды, ни воздуха. Вообщем, кранты котёнку.
– Кто и как это делает? – спросил я скорее самого себя.
– Очевидно, те, кто перенёс нас сюда, – ответила Алиса, – что касается как, то этого я пока объяснить не могу. Подозреваю, что в этом виноваты информационные пакеты, которые я периодически улавливаю.
Да. Контакт – конечно, штука долгожданная и интересная, но если я по дороге отброшу концы, то некому будет сообщить человечеству эту сногсшибательную новость. Значит, первым делом мне нужно побеспокоиться о собственной безопасности.
– Алиса, ты же расшифровала их язык? – с надеждой спросил я.
– Скорее да, чем нет, – туманно ответила Алиса, – это похоже на команды внутри программного блока. Думаю, что с нами общается искусственный интеллект с высокой степенью свободы в принятии решений, своего рода разумная технология.
– Ты хочешь сказать, что с нами контактирует цивилизация роботов?
– Ну почему же так экстремально? Ты ещё восстание машин вспомни, – съюморила, – это вполне может быть какая-нибудь охранная система рубежей, а ее создатели могут быть кем угодно, даже разумными амебами гигантских размеров. И вообще они могут ещё и не знать о нашем существовании.
Я задумался. Амебы, зеленые человечки или разумные шаровые молнии, по барабану. Вряд ли у охранной системы любого разумного вида, вышедшего в космос, может быть запрограммировано уничтожение неизвестного, но потенциально разумного объекта. А кто меня может проконсультировать про логику искусственного интеллекта?
– Алиса, ты можешь послать ответ. как ты думаешь, что сделает этот ИИ в случае если мы начнем посылать в ответ картинки?
– Я уже думала об этом, – ответила Алиса, – думаю это слишком медленный способ, заставить систему сообщить о нас в центр управления. Для них наличие еще одной разумной расы – так себе новость.
– Как по твоему, угроза безопасности – достаточный повод, чтобы спровоцировать ее на немедленную связь с центром управления, не распыляя нас на атомы?
– Конечно, – ответила Алиса.
– Сгенерируй картинку взрыва космического корабля в космосе и отправь её источнику информационных пакетов.
Нам не пришлось долго ждать. Модуль затрясло. Завопили датчики давления и все незакрепленные предметы поднялись с поверхностей.
– Герметизация и гравитация! – заорал я как ошпаренный от возникшей в голове догадки, – выведи на экран панораму внешних камер!
Снаружи разыгрывался апокалипсис на отдельно взятой планете. Разлетались в разные стороны стены ангара, за которыми открывался космос. Чисто и аккуратно как в мультфильме. И никаких тебе подсолнухов. Только ракета с надписью “Восток-1” несколько выбивалась из картины.
– Алиса, думаю у нас скоро будут гости, организаторы этого театра, – глядя на образцово-показательный конец света, – сказал я.
– Браво! Давно вы догадались?
Я неспешно развернулся, уже догадываясь, кого увижу. Точно. Знаменитая мальчишеская улыбка первого космонавта Земли.
– Как мне к вам обращаться? – спросил я.
– Вы удивитесь, но мое имя в приближении к вашему языку звучит очень похоже на Юра, – абсолютно серьезно сказал гость, – мне нужно выяснить все про то, как вы сюда попали. Я веду расследование нарушения границы действия зоны карантина, похищения и контакта с жителем зоны карантина.
– Юрий, для начала должен спросить, – я подбирал слова, а потом махнул рукой, побуду невежливым. – Я это кто? Суперкомпьютер или, может быть, представитель цивилизации разумных веников? Трудно общаться, не понимая с кем.
– Согласен, – после небольшой паузы ответил некто, принявший облик Гагарина, – хорошо, тогда кратко. Я представитель не гуманоидной, а электроэнергетической цивилизации. Не веники, но наиболее понятный для вас образ будет электрический разряд. Мы живем на звездах. Для того, чтобы говорить с вами мне пришлось взять четвертую часть себя, отвечающую за коммуникации и взаимодействие.
– Ух! – не выдержал я. – Фантастика.
– Фантастика в ваших книгах, а это реальность. Сейчас я говорю не от своего имени, а как участник Совета звездных систем. Система Солнца находится в карантине. Это значит ограничение транспортных и информационных потоков. И вдруг один из рубежных маяков сообщает о вашем прибытии и наличии потенциальной угрозы от вас. Ваша очередь ответить на вопросы.
Снаружи тем временем что-то происходило. Пока гость говорил, Алиса включила ближайший ко мне монитор, изображение на котором не видно нашему гостю. Вокруг модуля накручивали круги несколько ракет с одинаковой надписью “Восток-0”. Что они имеют ввиду? И тут Алиса сменила картинку на запись, которая сохранилась после первой отключки. Я вспомнил, что уже просматривал ее.
– Хорошо, Юрий, – я решил попробовать донести до него свои соображения, – уверен, что наше перемещение случайность. Возможно, причиной этому стала, как у нас говорят, халатность, но точно не злой умысел.
Я выжидающе посмотрел на ненастоящего Юрия Алексеевича. Он ходил по модулю, погруженный в процесс. Казалось, для него сейчас нет ничего интереснее, чем переставлять ноги. И правда, он же электрический разряд! Но, последние слова будто дернули какую-то кнопку. Собеседник, казалось, испытал гамму эмоций.
– Преступный умысел. Именно! – он вел себя как-то слишком беспокойно. Было в этом что-то неправильное.
– Думаю, это действительно случайность, – продолжил я, – мы попали в чужой транспортный коридор. Вероятность, что мы окажемся не в том месте и не в то время исчезающе мала, но она не равна нулю. Вот это и произошло.
Собеседник молчал.
– У нас есть философско-методологический принцип Бритвы Оккама. Не придумывать лишних сущностей для объяснения каких-либо явлений. Самое простое объяснение скорее всего правильное.
– Алиса, пожалуйста, – сказал я спокойно, – перезагрузка. Локальное подключение. Приоритет ноль.
Надеюсь, я правильно понял эту выставку ракет "Восход-0" снаружи, как намек на обнуление. Я с замиранием сердца ждал, что псевдо Гагарин сейчас шарахнет в меня молнией. Оставалось только молиться на Алису. Пожалуйста, пусть она поступит по протоколу!
По бокам пошатнувшегося Юрия возникло зеленоватое свечение. Через пару секунд оно пропало вместе с ним.
На этот раз в себя я пришел быстро и сразу отдал команду загрузить память из бэкапа.
– Алиса! Разрешить внешние источники. Проверь подключения. Есть посторонние, сроком за последние сутки?
– Были, но сейчас нет. Тебе только что прислали благодарность от Совета звездных систем за помощь в спасении Юрия, – сообщила Алиса.
– Спасибо, конечно, но лучше бы домой отправили, – пробурчал я.
– Расскажешь подробности? – попросила Алиса.
– Сейчас расскажу.
Ответы
Алексей смотрел в экран, но ничего не видел. Он думал о том, как и куда мог деваться лабораторный модуль Международной космической станции со спокойным, немного флегматичным Максом на борту. Модуль просто бесследно исчез три дня назад. Что произошло. Где он сейчас?
– Леха! Ты слышал? Модуль нашелся! – радостный голос напарника Сереги выдернул штатного психолога МКС из раздумий, – Включай! Их вызывают.
*****
Спустя часа четыре Леха сидел в лабораторном модуле и слушал рассказ Макса, дополняемый Алисой и наоборот.
– Не пойму, зачем и кто устроил твое похищение? – спросил Леха.
– Это действительно была случайность. Никто не виноват, – начала объяснять Алиса. – Они проверили и нашли подтверждение.
– Помнишь, я рассказывал про запись визита синеньких сразу после перехода в наш модуль? – вмешался я.
– Ну да, – ответил Леха.
– Так вот. Там последним кадром был текст, который Алиса вывела на монитор. Код и адаптированный перевод. Если кратко, те синие сгустки сами что-то вроде службы безопасности. Они были в недоумении и один из них передал другому, что единственно возможная причина нашего появления почти невозможная случайность, поскольку только они имеют право на нарушение границ зоны карантина.
– Дальше они стерли последние секунды из моей памяти, – подтвердила Алиса.
– Расшифровку того, что в тот момент поняла Алиса, я прочитал благодаря видеозаписи на камеру. Только понял это все лишь во время разговора с Юрием. Я предложил ему поступить согласно принципу Бритвы Оккама. Не придумывать лишних объяснений и взять самый простой вариант, для реализации которого ничего не нужно добавлять. Проверка позже показала правильность предположения.
– А что с Юрием, почему благодарность за спасение? – поинтересовался Леха.
– Как нам рассказал представитель Совета, Юрий – ученый в своем мире. Живые существа действительно состоят из нескольких субличностей. Проблема в том, что им нельзя разделяться надолго. Если одна подвергается сильным изменениям отдельно от остальных, это наносит ущерб составной сущности в целом. Она может даже сойти с ума. Юрий уже продолжительное время изучал земную цивилизацию. Встреча оказалась катализатором расстройства.
– Как ты понял, что нужно делать?
– Мне помогли остальные субличности Юрия, почувствовавшие проблему. Они пошли на нарушение запрета контакта с нами и транслировали мыслеобразы при помощи символов. Когда я увидел ракеты “Восход-0”, вспомнил слова Алисы о том, что гости используют мощности модуля. Потом Юрий начал себя вести странно. Появилась уверенность, что нужно устроить нашему собеседнику сбой в получении ресурсов и перегрузить Алису, чтобы отправить его домой. Вот я отдал команду с приоритетом ноль. Перед этим я рассказал про бритву Оккама. Это, как выяснилось, слегка отрезвило Юрия и помогло быстрее привести его в норму.
Его тоже посадили под карантин и запретили контакты с представителями нашей цивилизации даже в исследовательских целях.
– А что за карантин для нас? – спросил Леха.
– Мы имеем высокие показатели по шкале агрессивности, и низкие по ответственности, как личной, так и коллективной, как у подростка, – объяснил я, – ты только представь.
– Да. Понятно, – вздохнул Леха, – а как было бы здорово.
Я его очень хорошо понимаю, поэтому и пишу этот рассказ. На прощание представитель Совета сообщил, что информация о помощи Юрию будет внесена в историю дела о карантине. Уж не знаю, поможет ли это…
Человечество, хочешь к звездам, взрослей!
