Czytaj książkę: «Сплетая судьбы»

Пролог

Айлин

Сил уже не осталось, но я не сдаюсь. Кровь пульсирует в ушах, руки не слушаются.

Страх.

Кажется, что если я остановлюсь, то произойдет нечто страшное, непоправимое.

Я не знаю, что все уже произошло, или делаю вид, что не знаю. Пытаюсь разбудить людей, на которых натыкаюсь, но не могу, они крепко спят. Только почему-то такие же липкие и мокрые, как и я.

Много людей.

Я не помню, как оказалась здесь, в этой грязи. Все казалось сном, кошмаром из которого хотелось поскорее выбраться. И я пытаюсь изо всех сил. Если бы я могла видеть, то вряд ли смогла сохранить рассудок.

Слава богине Айне, что я не могла.

Мне больно, но больше всего пугает эта темнота и пронзительная тишина. Даже самая темная ночь не может быть настолько беспросветной и тихой. Я не хотела признаваться себе, что ослепла.

Нет. Мне просто надо было выбраться.

Когда силы совсем кончились, я осталась лежать, сжавшись в комок. Напрягла глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то. Я не была слепа от рождения, это я знала точно. Я помню, как так же лежала на земле и любовалась таким невероятно глубоким небом, как разглядывая в бегущих облаках причудливые фигуры зверей.

Скоро мне должно исполниться десять. Я вспоминаю тот свет и тепло, которые разливались внутри и всегда наполняли меня безграничной радостью. Это тепло было со мной всегда, почему же сейчас внутри такая пустота и холод? Ледяными пальцами растерла слезы по и без того мокрому лицу, и это отняло оставшиеся крупицы сил.

Почему же так холодно?

Не знаю сколько прошло времени, час или день. Я умирала или уже умерла? Воздух стал тягучим, как мед, и каждый вдох требовал усилий. Легкие казались каменными. Порой мне мерещились яркие картинки из прошлого или, наоборот, неясные тени, сопровождаемые глухим, зовущим шепотом, просящим о чем-то.

Вероятно, я проваливалась в красочный сон или бред, которые сменялись тьмой жестокой реальности. Я уже не чувствовала границ своего тела, не понимала, где заканчивается рука и начинается земля.

Когда вдалеке появилось светлое пятно, я не обратила на него внимания, приняв за очередное видение. Но оно приближалось и становилось ярче, приобретая очертания человека. Я изо всех сил постаралась сделать хоть что-нибудь, чтоб меня заметили, но одеревеневшее тело не слушалось.

Попытка встать и крикнуть обернулась слабым хрипом и едва заметным шевелением или мне только показалось. Наверное, меня все же заметили, иначе откуда возникшее вдруг ощущение невесомости?

Я уже не видела ничего кроме этого Света, и он был подвижный, перетекал, создавал причудливые узоры, гипнотизировал. Даже если я сошла с ума, это не пугало так, как холодная, вязкая тьма.

Мое несчастное, измученное тело практически не чувствовалось, будто в нем не оставалось жизни.

Поздно.

Слишком поздно.

Только этот Свет – ровный, живой, теплый, держал меня от перехода за Грань, а я держалась за него, потому что своего собственного у меня не было.

Мы ехали верхом. Временами я проваливалась в беспамятство, но меня окутывало невероятное тепло, такое уютное, дающее моему меркнущему сознанию ощущение покоя и безопасности. И я тянулась к нему всей своей внутренней пустотой.

Я не заметила, как именно внутри меня появилась искра, но, когда она потянулась к сияющему сердцу везущего меня человека, я уже увидела нить. Тоненькая, едва заметная ниточка, связавшая мое полуживое сердце с сердцем этого незнакомца, до сих пор не произнесшего ни слова.

В этот самый момент он напрягся, замер, будто прислушиваясь к чему-то. Потом положил руку мне на голову. Возможно, это была попытка меня успокоить, но такая неловкая, что я почему-то решила - он просто не умеет проявлять нежность.

Но именно в этот момент такая же чуть заметная нить протянулась от его сердца к моему. Он расслабился, а я погрузилась в глубокий сон.

Тогда я совершенно не понимала, что все это значит.

Рорин

Я спешил как мог. Знал, что должна случиться беда, но по ощущениям все равно не успевал. В кронах свистел ветер, который нес резкий запах и заставлял руки крепче сжимать поводья.

Слишком поздно.

Я вдохнул запах смерти прежде, чем въехал в деревню.

Живых там уже не было. Такой жуткой картины я не видел уже давно, а может, и никогда. Кровь! Слишком много крови. Ее брызги разлетелись так далеко, будто людей здесь разрывало изнутри. Фрагменты тел, уже непонятно кому принадлежавшие, были разбросаны совершенно беспорядочно.

Лес окутала мертвая тишина. Я оглядывался, прислушиваясь, наблюдая.

Ни стонов, ни малейшего шевеления. Я перешел на внутреннее зрение, но не увидел никакого, даже совершенно тусклого света жизни.

Смерть.

Краем глаза уловил движение в стороне или же это просто порыв ветра. Подошел ближе и увидел ребенка. Подросток. Непонятно мальчик или девочка, завернутый в пропитавшийся кровью плащ, но жив ли он?

Прислушавшись, уловил биение сердца, такое редкое, что мне могло и показаться. В чем там душа держалась непонятно, потому что энергия Жизни не просматривалась моим даром. Снял эту жуткую тряпку с тела и понял – девчонка.

Худенькая, лицо в разводах крови, волосы непонятного цвета собрались в грязные сосульки, но самое необычное, от чего мурашки пошли по коже – глаза. Они были полностью бесцветные, ни зрачков, ни радужки. Никогда такого не видел.

Я бы сказал, ребенок был больше мертв, чем жив, но оставить все-равно не смог.

Осмотрел на наличие ран, но, вероятно, кровь была чужая. Если дотянет до помощи целителей, возможно, будет хоть крохотный, но шанс выжить. А я, как никто другой, ценил любой, даже невероятный шанс на успех, потому и не собирался лишать его другого. Придется вернуться сюда позже, и лучше с отрядом.

Девочка настолько хрупкая и холодная, что я с сомнением вглядывался в ее лицо. На нем застыло такое отстраненное, ошарашенное выражение, что напрашивалась мысль о безумии.

Надо спешить.

Тени где-то недалеко, да и запах крови привлечет хищников. Устроив ее перед собой, постарался приобнять, чтоб хоть чуть согреть. Я давно перестал сочувствовать чужой боли, мое сердце закрыто от нежности, сострадания, жалости.

Да, я был жесток. Но наш мир немилосерден, и я тоже.

Шанса обрести свою семью, очаг, где мое сердце будет согреваться человеческим теплом был для меня даже меньше, чем у этой девчушки выжить.

Вдруг что-то изменилось. Я напрягся всем телом, всматриваясь внутренним взором в свою ношу. И мне показалось, что внутри маленького сердечка засветилась слабая искорка. Почему-то мне стало приятно от этой мысли и, поддавшись внезапному порыву, я хотел погладить ребенка по голове, но рука замерла в непривычном жесте.

Я не заметил, как тоненькая нить энергии от моего сердца протянулась навстречу такой же нити от ее едва заметной искры.

Если бы я знал тогда, что это значит.

Глава 1. Айлин. Пять лет спустя

День был чудесный, такой солнечный и теплый, что улыбка сама собой расплывалась по лицу, подставленному легкому ветерку. С улицы пахло талым снегом и мокрой корой, а весенняя капель весело барабанила по каменному подоконнику. Протягивая руки под холодные капли, я наслаждалась новыми ощущениями.

Я любила исследовать все на ощупь: кору деревьев, лепестки роз, гладкий или шершавый камень, теплый песок. Это были краски, которые окрашивали мой новый, погруженный во тьму мир, а я была в нем бесстрашным исследователем.

Сегодня, чувствуя лучи еще не жаркого солнца на своем лице, я с удивлением отмечала, что в моей темноте наступают сумерки. Я никому пока об этом не скажу, чтобы не вселять надежду в других и не расстраиваться самой, если она не оправдается.

Матушка настоятельница Агата слишком переживала за меня, хоть и не признавалась в этом, делая строгий вид, но язык её тела не мог обманывать. Я понимала это по тому, как она вздыхает украдкой, как ускоряется ее сердцебиение, когда она беседует с мастером Дораном, лекарем самого князя, приезжающим для наблюдения за моим “интересным” случаем, как она разглаживает складки на платье, которых на самом дела, я уверена, не существует.

Они не верили, что я смогу встать, но я хожу, и даже бегаю, тайком от настоятельницы. Играя с другими детьми в салочки, я иногда даже выигрываю, несмотря на свою слепоту.

Я учусь так же, как и остальные, но во многом благодаря соседке по комнате Райе, веселой и доброй девушке, которая читает со мной все задания вслух, помогая усвоить программу.

Во мне всегда жила уверенность, что я полностью поправлюсь. Она проявлялась не надеждой, а именно знанием, как, например, просто знаешь, что за зимой обязательно придет весна.

И я готовила себя к Жизни, мне некогда было грустить, я хотела не просто жить, а мечтала, что Он, мой спаситель, приедет за мной однажды. Ведь несмотря на очень теплое ко мне здесь отношение, заботу и искреннее участие, я чувствовала себя чужой, будто меня привезли погостить и почему-то забыли.

Иногда по ночам, когда все засыпали, я лежала с открытыми глазами и всматривалась в непроглядную тьму, пытаясь угадать - помнит ли Он обо мне, думает ли когда-нибудь о той испуганной девочке, которую подобрал среди мёртвых тел.

А еще я четко помнила то ощущение дома, которое возникло, как только Он взял меня на руки и, пытаясь согреть, укрыл своим плащом. Это ощущение не сравнимо ни с каким другим, будто все проблемы в тот миг исчезли и можно выдохнуть в легкости, чувствуя безопасность и бесконечную заботу. Все остальное словно отходит на второй план, внешний мир с его тревогами и требованиями исчезает, потому что Он рядом, его тепло греет не только тело, но и душу.

Я пыталась найти это чувство в объятиях матушки Агаты, в прикосновениях Райи, в теплоте других сестёр и уюте, который пытались для нас создать в монастыре — но оно было другим.

Сейчас я согревалась лишь воспоминаниями и надеждой на ту нить, которую уже не видела. А тогда, когда мне было десять, я держалась только за нее и со всей своей детской наивностью ждала и звала человека, который за такой короткий промежуток времени стал для меня целым миром, самым родным и близким, единственным.

Матушка Агата только тяжело вздыхала, не понимая какой Свет я ищу, а я всего лишь хотела туда, где чувствовала свой дом.

Взрослея, мое отношение к Нему менялось. Возникала и злость, и обида, и глупые девичьи мечты. Когда мы с соседками по комнате, украдкой от матушки настоятельницы, прочитали наши первые любовные романы, где было столько романтики и красивых слов, я рисовала себе в фантазиях сцены как Он приходит за мной и влюбляется с первого взгляда.

Глупые детские мечты.

Он не был простым человеком, он Древний, и не обычный, а глава всего их Рода. А это значило, что ему нет дела до меня и, скорее всего, Он просто не помнит о моем существовании. От этой мысли было больно, но я упорно продолжала мечтать, потому что душе становилось невероятно холодно и пусто от признания, что в моей жизни не будет Его. Это признание было похоже на смерть - медленную, тягучую, забирающую последние остатки тепла.

Сегодня мне пятнадцать, моим днем рождения считается именно этот день. День, когда Он привез меня сюда. Это была для меня всего лишь дата, отсчитывающая зимы, которые я тут провела, и я отказывалась ее праздновать. Да тут и не было такой традиции, ведь многие дети, попавшие в наш монастырь, так же, как и я не знали когда родились на самом деле.

Последние пять лет я жила в темноте и поэтому мир никогда не был для меня тихим. Я научилась слышать то, что другие просто пропускают мимо ушей, особенно когда дни так похожи друг на друга и новые звуки очень редки. Этот мир был моей музыкой, и я была его внимательным слушателем.

Я могла “слышать” настроение людей по небольшим нюансам: как они дышат, как скрипят половицы под их весом, как шуршит их одежда. Тем более, что людей, с которыми я общалась в монастыре было не так уж и много и я выучила все их движения до мельчайших деталей, безошибочно определяя кто идет, куда и в каком настроении.

Но сегодня я слышала чужие шаги по ту сторону закрытой двери. Тяжелые, явно принадлежавшие крупному мужчине, но неуверенные, словно он сомневался, или боролся сам с собой. Они отдавались звонким эхом, созвучно громкому стуку моего сердца.

Вот он замер и в оглушительной тишине я слышала только как бьется мое собственное сердце, которое знало, что это Он стоит за дверью. Еще оно знало, что тьма перед моими глазами начинала рассеиваться потому, что Он рядом и я, как умирающая от жажды, не могу “напиться” наполняющим меня теплом. Его теплом. Моё тело отозвалось на его присутствие раньше, чем разум успел осознать, что происходит.

Как наяву вижу, что Он стоит с той стороны и тянет руку к двери, чтоб открыть ее. Нас разделяет, казалось бы, только дверь. Ложь, красивая ложь, которую мне нравится рисовать. Сказочная реальность, где я нужна ему так же сильно, как он нужен мне.

Между нами, не просто дверь. Пропасть.

Когда его шаги стали отдаляться мне захотелось кричать, броситься следом и ударить его, наказать, за свою боль. Но я словно приросла к подоконнику, на котором сидела и, повернув голову к окну, без какой-либо радости отметила, что вижу силуэты, нечеткие очертания предметов.

И вот во дворе появилась Его крупная фигура, к Нему подвели коня и, оседлав его, он поскакал прочь, не оборачиваясь, унося с собой мои детские мечты.

В голове возникла холодная почти жестокая ясность - я ему не нужна. Да и я уже не ребенок и теперь буду ценить именно свою силу, а я стану сильной. Наверное, такая зависимость - это слабость и легче жить, когда ни от кого ничего не ждешь и тебе тоже никто ничего не должен. Я повторяла это себе, как заклинание, пытаясь заглушить боль в груди, но она не уходила. Она росла, заполняя пустоту, которую он оставил после себя.

Не знаю, как долго я так сидела, погруженная в свои мысли, всматриваясь в горизонт, но вскоре меня отвлек голос Райи. Она влетела в комнату, как всегда, шумная и полная жизни, и я сразу поняла по её дыханию, что она чем-то взволнована.

- Айлин представляешь сам Рорин приезжал! Глава Древних, - выпалила она, и я вздрогнула от его имени, произнесенного вслух. - Он такой красивый, просто нечеловечески, жаль только что такой холодный. От него так и веет вечной мерзлотой. Но думаю, мы его больше никогда не увидим, по крайней мере здесь. Он вышел из кабинета настоятельницы такой злющий, да и девочки говорят, что разговор там был на повышенных тонах.

Я не нашлась что ответить, но Райе это было и не нужно, она часто разговаривала за нас двоих. Её голос лился рекой, и я слушала его, стараясь не думать о том, что она только что сказала.

- Так жаль, что они прокляты. Все девочки с него глаз не сводили, а он хоть бы голову повернул, будто нет никого, кроме него. Может и по делу их прокляли, бедная его невеста, если она, конечно, найдется. Как ей с таким надменным и жестоким мужем жить? Никакого Света Айне не хватит растопить такое сердце.

Тут я была с ней не согласна, потому что уже видела его Свет, знала какое тепло может дарить его душа. Возможно, мне достались эти дары по ошибке или из жалости к умирающему ребенку, но я знала, что под внешней твердостью есть глубоко спрятанная нежность. Я чувствовала её тогда, когда он прижимал меня к себе. Я знала, что этот холод - лишь доспехи, которые он носит слишком долго.

- Что ты молчишь? Тебя вот не ввести в заблуждение внешностью, ты всех “видишь” по-своему, наверное, это самое правильно отношение. А то мы западаем на красивую картинку и теряем себя.

- Нет, Райя, я не хочу потерять себя! - мой голос прозвучал твердо, удивив меня саму. - Мне кажется, я себя еще и не находила. Давай лучше учиться. Я поняла, что хочу стать самой сильной целительницей, - и, повернувшись к подруге, взглянула на ее размытый образ.

Впервые за пять лет я могла различать силуэты, тени лиц. Я видела, как Райя смотрит на меня с изумлением. Она вскрикнула и подбежала ближе, внимательно всматриваясь в мое лицо.

- Айлин! Твои глаза, они приобретают цвет. И он такой необычный. В наших краях не бывает синих глаз.

Я провела пальцами по своим векам, словно могла почувствовать этот цвет кончиками пальцев. Синие. Как небо, которое я помнила из детства. Как та глубокая бездна, в которую я смотрела когда-то.

- Значит, я буду первой, - улыбнулась ей одними губами.

Я больше не буду смотреть на горизонт в надежде увидеть его силуэт. Я буду смотреть внутрь себя. И если однажды мы встретимся, он увидит не ту испуганную девочку, а женщину, которая не боится темноты.

Глава 2. Айлин. Десять лет спустя

Наш тихий, спокойный мир менялся. Считала ли я, что он жесток и несправедлив?

Нет.

Такими могут быть только люди. И они были. Те, которые забыли заветы предков и нарушили божественные законы. Те, которые использовали Силу, посылаемую нам богиней Айне, для создания существ, отнимающих жизнь.

Такого врага наш мир еще не встречал.

Тени.

Сначала они появлялись так редко, что считались байками, которыми пугают непослушных детей. Потом эти существа под покровом темноты приходили в деревни, находящиеся на окраине Великого леса. Они не оставляли после себя ни капли жизни. Ни стонов, ни криков, ни молитв. Только мёртвая тишина и пустые дома, в которых больше никогда не зажгутся огни. Но так уж вышло, что один раз случилось исключение – я выжила.

Как любила повторять матушка настоятельница: “Наша Айлин просто не знала, что это было невозможно”. Вопреки неутешительным прогнозам, ко мне постепенно вернулось зрение. Глаза наполнились необычным для наших мест насыщенным, голубым цветом, остались только небольшие вкрапления белого, словно на память о произошедшем. Будто я могла забыть. Приходящие периодически кошмары заставляли помнить тот день в мельчайших подробностях: запах крови, тяжесть мёртвой тишины, холод, проникающий в самое сердце.

Но все, что было до этого дня, осталось покрыто вязким туманом, не желающим рассеиваться. Я помнила только свое имя. Я - Айлин. И мне пришлось учиться жить заново. Я научилась. Почти.

Были моменты, когда во мне просыпалось ощущение, что я не живу, а смотрю со стороны, будто не все мое сознание вернулось в тело. Все считали, что это последствия перенесенных испытаний и я не спорила, но в глубине души знала, что я отличаюсь от всех известных мне девушек. Словно какая-то моя часть осталась там, в умершей деревне. Иногда по ночам я чувствовала, что меня зовут, но голос был тихим, как шёпот ветра в листве, и я не могла разобрать слов.

Я предавалась тяжелым воспоминаниям, пока мы с еще двумя послушницами и матушкой тряслись по разбитой дороге, направляясь в основную крепость нашего княжества. Это был первый раз, когда я выехала за пределы монастыря так далеко и несмотря на то, что нас сопровождали воины, мне было тревожно, но вместе с тем очень любопытно.

Мы проезжали невероятно красивые места, но душа не могла полностью насладиться открывающимися видами. Она маялась в ожидании перемен, висящих над нашими с сестрами-послушницами, уже совершеннолетними, головами. Я смотрела на бескрайние поля, на леса, уходящие за горизонт, на реки, сверкающие на солнце, и думала о том, какой огромный мир лежит за стенами монастыря. И как мало я о нём знаю.

– Айлин, девочка моя, тебя что-то беспокоит? – матушка словно прочитала мои мысли.

Все же была у этой проницательной и мудрой старушки, которую я любила как родную, своя тайна. Она считывала нас так легко, что, казалось, видит мысли, а, возможно, и будущее, настолько прозорливыми были многие ее слова. Может быть, она знала, что нас ждёт? Может быть, поэтому в её глазах иногда появлялась такая глубокая печаль?

– Вовсе нет, матушка, – ответила с улыбкой, чтобы лишний раз не тревожить дорогого мне человека. – Просто думаю, что нас ждет впереди.

– Впереди с тобой будет тот же Свет, который ты несешь в себе и сейчас милая. А это уже не мало. Иногда мне кажется, что ваши с богиней Айне имена не просто так начинаются одинаково. Я не говорила раньше, но ты очень сильный проводник божественной силы, одна из сильнейших среди тех, которых я встретила на своем пути. Тяжелые времена рождают сильных людей.

Я так растерялась от неожиданной похвалы, что не смогла ничего ответить, на что матушка легко хмыкнула и отвернулась к дороге. Я всегда считала себя обычной, даже слабой, но она видела во мне что-то другое. И от этого на душе становилось и тепло, и тревожно одновременно.

Но тут встрепенулись сестры, которых тоже видимо удивило услышанное и они захотели разговорить не особо словоохотливую старушку. Повозка наполнилась их голосами, и я почувствовала, что тяжесть моих мыслей понемногу отступает.

– Матушка Агата, а правда, что нас на самом деле везут на смотрины, чтоб выдать замуж, может даже за кого-то из Древних? – спросила бойкая темноволосая Райя. - Не все же время им ходить проклятыми, должна же, рано или поздно, найтись та самая, которая разворошит это угрюмое царство таких красивых и таких равнодушных мужчин.

– Мир Тени заполонили, а ты только о женихах думаешь, – перебила ее такая же шустрая, но серьезная светловолосая Кира. - И мужчине вообще не обязательно быть красивым, главное, чтобы он был надёжным и честным.

– У тебя чуть что что сразу Тени! А что плохого в желании удачно выйти замуж? Я вот выберу себе самого красивого и сильного воина и никуда он не денется, очаруется такой шикарной мной и сам потащит к алтарю. И будет у нас союз истинный, как в легендах, – мечтательно произнесла Райя, не замечая, что подруга смотрит на нее скептически, ухмыляясь уголком губ. - А красивый, чтоб детки тоже были красивыми.

– Древние уже давно не встречают свои пары, с чего это ты станешь исключением, Искорка, думаешь они только вот тебя и ждут, – не осталась в долгу Кира, дразня свою лучшую подругу детским прозвищем. - У них там такие заморочки со своими парами, что лучше держаться от них подальше. Мне превращать жизнь в драму не хочется.

Райя что-то продолжала настойчиво доказывать, но я ее уж не слышала. Я наблюдала, как нежно смотрит на спорящих девушек настоятельница. И было в ее взгляде столько любви, надежды, гордости и вместе с тем боли, сострадания, что я поняла как ей трудно с нами расставаться.

Ведь в монастырь, ставший нам домом, вернется она одна. Мы же останемся в главном замке, откуда нас определят туда, где наши способности принесут максимальную пользу. Сироты, как мы с девочками, за которыми не стоял род, не было отца или брата, попадали под заступничество князя. Тем более такие как мы - Яркие.

Наш мир пронизан Светом, но это не просто физическое явление, а субстанция самой жизни, источником которой была богиня Айне. Этот Свет, как невидимая обычному глазу энергия, питала все живое.

Без Света Айне ни один человек не смог бы сделать вдох. Все рождались с искрой Айне в душе. Просто у кого-то эта искра была слабая, служащая только для питания своих жизненных сил, а у кого-то она разгоралась в настоящий пожар. Мы с девочками были как раз из последних.

Нас называли по-разному: Проводники, Источники, Яркие, кто-то ласково Светлячками и много еще как, но суть это не меняло. Через нас шла сила божественного Света Айне, мы принимали ее в себя каждая в меру своей возможности, а дальше могли отдавать миру в виде уникальных способностей, какими благословила богиня.

Общее образование мы получили в монастыре, а дальше по своему желанию и с дозволения князя выбирали профессию и прикреплялись к мастеру для личного обучения и передачи опыта и знаний.

У меня был дар целителя, я могла передавать свой Свет, восстанавливая его течение в Других. Кира любила растения и мечтала попасть в главную оранжерею, потому что могла влиять на их рост и созревание, а вот Райя была просто Светочем, который мог напитывать всех вокруг, снимая усталость и поднимая жизненные силы. Она такая озорная и искренняя, что ее безумно любили дети, может именно поэтому она так мечтала о семье.

Вот с Древними, которых упомянула Райя, все было сложнее и интереснее. Они фактически не были людьми и их раса вырождалась. У них давно рождались только мальчики, а своих жен они выбирали из человеческих девушек по одному им известному принципу истинности. Говорили, что Древние чувствуют свою пару с первого взгляда, что между ними возникает невидимая связь, которую нельзя разорвать.

Они трепетно хранили свои секреты, выглядели угрюмыми и мрачными, но мне очень хотелось узнать о них больше, ведь именно один из таких Древних спас меня в тот роковой день. Хоть я и не видела его лица, но помнила тепло его рук, которые держали меня так крепко и так осторожно одновременно, его сердце, которое билось рядом с моим.

На этом мои размышления прервались, потому что дорога, петляющая среди покрытых сочной молодой зеленью холмов, уперлась в монолитную стену из светлого известняка. Вот мы и прибыли в княжество Вышград, осталось только пройти через ворота.

Стража уже заметила нас и поглядывала с нескрываемым любопытством, хотя выглядели мы просто, по-дорожному, а отличить Яркую от обычной девушки не каждый мог.

Пока наши сопровождающие переговаривались с начальником караула, мужчиной лет сорока с усталыми глазами и густой проседью в бороде, мы, в свою очередь, глазели по сторонам, да с таким неподдельным интересом, что даже суровые стражники начали оглядываться - что там такого мы увидели, чего они, местные, давно не замечают.

А нам было непривычно все. Большое количество людей, шумные споры, крики, когда кто-то выезжал, а кто-то, как и мы, хотел попасть внутрь. Такое оживление было мне в новинку, да и похоже не только мне. Выглядели мы, наверное, нелепо, глазеющие по сторонам с приоткрытыми ртами. Только матушка Агата сохраняла привычно спокойное выражение лица.

- Глядите, девочки, тут птицы вырезаны! А у них глаза из желтого камня! И крылья как настоящие! - восторженно воскликнула Райя, привлекая к себе всеобщее внимание.

- Соколы, княжеский знак, - подтвердила Кира, разглядывая искусную резьбу.

- А вон там, глядите, - Райя, не могла сдержать себя и показывала пальцем на стену. - Там трещинка! Вроде маленькая, но пойдут дожди, вода попадет, а следующей зимой замерзнет и расширит. Надо заделать, жалко, такая красота...

Она осеклась, поймав хмурый взгляд начальника, и спрятала руку, а потом улыбнувшись своей обворожительной улыбкой, в которую, наверняка, добавила своего Света, легко проговорила:

- Доброго вам всем вечера и легкой службы, уважаемые.

И, проезжая мимо, мы заметили, что нам все тепло улыбаются в ответ, даже сам начальник караула, который только что хмурился, теперь едва заметно кивал, провожая нас взглядом. Вот в этом и был редкий дар Райи, дарить Свет, еще и усталость с них сняла наверняка.

А самый молодой кучерявый воин даже подмигнул нашей Райе, от чего та улыбнулась еще шире, показывая очаровательные ямочки на щечках.

Серьезная Кира, наблюдая эту картину закатила глаза и цокнула языком. Ну все, охота началась. И еще неизвестно кто будет дичью. Я усмехнулась про себя, глядя на подруг. Мы были такими разными, но нас объединяло одно 0 мы были готовы к новой жизни, какой бы она ни оказалась и что бы нас ни ждало нас за этими воротами.

Глава 3. Айлин

В замке нас уже ждали. Навстречу шел высоченный, молодой на вид мужчина с такой сияющей улыбкой, будто встретил свою любимую родню, которую давно не видел. Я старалась не проявлять эмоций и даже оглянулась на всякий случай, вдруг не к нам идет. Кира хмурилась, а Рая, как всегда, включила режим ямочек на щеках и обворожительной улыбки, которая действовала безотказно на всех мужчин без исключения.

Мужик вроде даже растерялся слегка от такого разнообразия в проявлении эмоций, но быстро сконцентрировался на главном – на матушке настоятельнице.

– Дорогая матушка Агата, как я рад приветствовать вас и ваших очаровательных спутниц лично. Я с таким нетерпением ждал этого визита, что просто не могу…

– Не может он, – перебила его настоятельница, глянув на него своим прозорливым взглядом, от которого хочется сразу признаться во всех грехах. – Не можешь пропустить ни одной новой юбки, вот что дорогой Адам. Предупреждаю тебя сразу эти сокровища не про тебя. Так что нечего тут сотрясать воздух своими заученными комплиментами.

– Злая вы матушка, а еще настоятельница, – ничуть не обидевшись, с улыбкой проворчал этот Адам. – И ничего они не заученные, я человек творческий между прочим и посредственность всякую не люблю.

– Адам, я вижу тебя насквозь, мальчик мой. Говори что произошло и от чего ты пытаешься увести мое внимание, – вздохнула Агата.

–Да уж, уведешь тут, – погрустнел Адам. – Просто хотел лично проводить в приготовленные для вас комнаты. Тут, знаете ли, людно сейчас, чтоб случайно вас никто не обидел, мало ли, такие беззащитные юные создания. Вокруг столько опасностей, а вы ...

– Адам!

– Ладно, скажу, как есть, - сдался он. - Сейчас в замке Рорин, он приехал с новостями к князю. Я хотел уберечь вас от встречи.

– Уберечь меня или его? - прищурилась матушка, и в её глазах мелькнула хитринка.

– Конечно его, – со смешком выдал Адам. – Вам то что, а вот Рорин после ваших встреч еще мрачнее обычного. Вы можете себе это представить матушка? То-то и оно. Он и так, что туча грозовая, а вот осчастливите вы его своим новым предсказанием, так он потом с нас три шкуры сдерет на тренировках, восстанавливая привычное ему угрюмое равновесие.

– Так и скажи, что за свою шкуру переживаешь, сердобольный ты мой, – поохала старушка, а потом серьезно добавила, – хорошо, что он тут, поговорить нам надо. Дело важное, и откладывать его нельзя.

– Ооо нет, ну за что вы так, – взвыл этот мужчина, став похожим на мальчишку, которого уже наказали. – Беспощадная вы женщина, матушка. Вот точно не на своем вы месте в этом монастыре, ох не на своем. Вам бы в пыточную, вот бы, где развернулись. Я вас умоляю, проявите милосердие!

Дальше начался, видимо, привычный для обоих обмен колкостями, но я словно обухом по голове пришибленная стояла. Рорин! Конечно, мне рассказывали кто меня привез в ту ночь. Его Свет я видела в темноте, борясь за свою жизнь.

Мне так хотелось, чтоб он был рядом, тогда это казалось таким важным. Но он уехал сразу же и больше ни разу не появлялся у нас. А если и приезжал, то точно не ко мне. Ему не было интересно выживу я или нет, даже не так, он просто забыл о моем существовании. Не зря люди его называли Рорин Бессердечный. Говорили, что его сердце - лёд, что он не знает жалости.

Почему же я разволновалась сейчас? Он меня наверняка даже не узнает, ведь прошло столько лет, я выросла и изменилась. А я его и подавно. Но я не могла упустить такой шанс наконец увидеть его, хоть тайком, хоть издалека.

Так я и не заметила, как мы дошли до отведенных нам комнат. Райя и Кира что-то весело щебетали, переговариваясь с матушкой, а я решила, что мне во что бы то ни стало нужно услышать, о чем настоятельница хочет поговорить с Рорином. Сама она об этот рассказывать точно уж не станет, значит, нужно подслушать. Это единственный вариант.

Поселили нас в две разные спальни с общей гостиной. Одну заняли мы с девочками, а вторую отдали нашей старушке. У нас в комнате была огромная кровать, на которой мы без проблем могли поместиться втроем. Это ведь, как нам объяснили, временно, всего на пару-тройку дней, пока решат, куда нас определить на постоянное обучение.

Вещей у нас было немного, так что устроились мы быстро. Я первая обмылась и переоделась с дороги и, пока девочки занимались приведением себя в порядок, вышла в гостиную осмотреться и попытаться узнать, когда именно матушка хочет встретиться с Рорином, чтоб не упустить этот момент.

Мне повезло застать ее разговаривающей со служанкой, принесшей нам горячего травяного настоя с какими-то безумно вкусно-пахнущими булочками. Служанка оказалась очень разговорчивой, она словно вознамерилась выдать все сплетни, что знала и так спешила, будто делала это на скорость.

Сразу для себя решила, что служанок здесь лучше остерегаться. Такая девушка — просто находка для любого шпиона. В общем, как стало понятно из, казалось бы, нескончаемого и местами бессмысленного потока слов, Рорин планировал уехать уже завтра утром. Значит, сегодня вечером у матушки есть шанс с ним поговорить. Что ж, значит, вечер обещает быть интересным.

Представить нас князю планировали только завтра, поэтому пока мы были предоставлены сами себе. Ужин, который нам для удобства принесли в гостиную, прошел тихо и спокойно.

Матушка настоятельница осталась отдыхать перед встречей в своей комнате, а девочки решили выйти на прогулку в сад. Я пошла с ними, чтоб не вызывать подозрений, но с намереньем тихо ускользнуть при первой возможности.

Вечер был чудесным. Воздух, еще хранящий дневное тепло наполнялся сладким ароматом цветущей сирени, кругом было много весенних цветов, и мы любовались яркими красками после однообразного зимнего пейзажа.

Отсыпанные гравием дорожки вились среди деревьев, цветущих кустов, небольших фонтанов и некоторые из них упирались в очаровательные открытые беседки, или же, наоборот увитые плющом, создающим укромные уголки.

Спрятавшись в одно из таких зеленых укрытий, мы наслаждались пением птиц и думали каждая о своем, когда услышали женские голоса, и судя по тому, что они становились громче, было понятно, что незнакомые девушки приближаются.

Переглянувшись с подругами, я пожала плечами и сморщила нос. Не хотелось вести светские беседы, и мы единодушно решили не показывать своего присутствия. Пусть проходят мимо, беседок много, найдут себе подходящее место. Мы затаились, стараясь даже дышать тише.

Но незнакомки словно специально остановились неподалеку, потому что нам отчетливо был слышен их негромкий разговор. Я напрягла слух, и сердце моё пропустило удар, когда я поняла, о ком они говорят.

- Он снова выходил вечером и смотрел вдаль с западного дозорного поста, - восторженно произнесла одна из девушек, судя по тонкому голосу, совсем юная. - Стоял так неподвижно, что был похож на изваяние в галерее предков.

- Он всегда смотрит либо вдаль, либо сквозь нас, - отмахнулась другая, и в ее голосе была обида. - Его мысли где-то далеко, а здесь лишь красивый силуэт на фоне заката. Я иногда думаю, что он вообще не замечает никого из нас.

- Но какой силуэт, - вздохнула первая. - Он словно выкован из стали, волосы такие черные, а глаза, ты замечала какие у него глаза?

- Замечала, Мирра, - усмехнулась собеседница. - И плечи его замечала, которые созданы не для пиджаков, а чтобы держать на них ответственность за весь Род. Он даже голову поворачивает так, словно корону примеряет.

- Вот именно, он недосягаем, как звезды на небе. О нем ходят столько слухов, о его подвигах, о способностях, о жестокости и надменности, - восторгалась та, что по голосу казалась подростком.

- Говорят, он проклят и его сердце не может любить, пока проклятье действует. Это так ужасно быть таким красивым и таким холодным. Знает ли он вообще каково это - когда сердце щемит от красоты заката, или наполняется радостью от смеха близкого человека? - прозвучал в ответ задумчивый и печальный голос более взрослой и, наверняка, более опытной девушки.

- А я думаю знает, - неожиданно заявила та, которую назвали Миррой. - Потому и смотрит так вдаль. Он ищет то, чего у него, возможно, никогда не будет. И от этого он еще более недосягаем, чем нам кажется. Так близко и так бесконечно далеко. Как будто он сам не знает, что ищет, но продолжает искать.

- Но все это не мешает некоторым дамам прыгать к нему в постель. Может рассчитывают, что именно их красота растопит его сердце? Глупые. - фыркнула старшая. - Говорят, у него нет недостатка в желающих его согреть, а он их может и не помнит. Готова спорить, и сегодня ночью кто-то попытает счастья.

- А я слышала, что у него есть одна постоянная, где-то около его замка. - голос перешёл на шёпот, будто стесняясь озвучивать подобные мысли. - Ну а что, удобно, наверное. Она, говорят, очень красивая, и он приезжает к ней, когда устаёт от всего. Может он ее и с собой возит, кто знает.

- Никто не знает Мирра, пойдем обратно, а то уже совсем свежо.

Мы посидели еще в тишине, дожидаясь, когда совсем стихнут отдаляющиеся шаги. Где-то вдалеке запел соловей, но я не слышала его — в ушах всё ещё звенели слова незнакомок. Первой не выдержала Кира.

- Райя, по-моему, у тебя тут конкурентки на сердце одного из Древних, - захихикала она. - Спорим, они про самого Рорина говорили?

- Кир, не смейся, - возмутилась Райя. - Я вот верю, что должна же она найтись, кто снимет проклятье и согреет уже эту статую. И почему это не могу быть я? Или может ты? А вот нашу Айлин он вообще спас, на руках принес. Это же не просто так!

- Да, и думать о ней забыл сразу же, - рассердилась Кира. - Он бы и щенка притащил, для него, Древнего, может и разницы нет. Мне кажется, ты слишком много ему приписываешь, Райя. Он просто выполнял свой долг, не более того.

- Мне что-то тоже стало прохладно, - сказала я, стараясь не показывать, как мне неприятен этот разговор. - Пожалуй, вернусь в спальню.

- Айлин, прости меня, - виновато произнесла Кира. - Я не подумала, что обижу. Просто помню как ты ждала его поэтому и сержусь. А они тут из него героя страдающего делают.

- Не переживай, я выросла, и уже не та маленькая девочка, - я повернулась и постаралась улыбнуться. - Все в порядке.

И, не дожидаясь ответа, я поспешила к замку. Внутри меня кипела злость, я даже не видела этого Древнего, а уже ревную его. Ревную к этим девочкам, которые засматриваются на его фигуру, к тем, кто приходит в его спальню, и еще больше к той, которая, возможно, является его постоянной женщиной.

Но больше всего я злюсь на себя, потому что чувствую себя такой глупой, полностью принадлежащей тому, кто никогда не будет моим. И мне так невыразимо больно, что я пытаюсь заглушить эту боль злостью.

Я спешу, так как разговоры этих незнакомых воздыхательниц по неживым изваяниям и так задержали меня, и если я упущу возможность увидеть его сейчас, то кто знает, может судьба не сведет нас больше никогда.

Я должна взглянуть в глаза человеку, который спас меня, и решить для себя - кто он на самом деле. Герой, холодный воин или просто мужчина, которому когда-то было жаль умирающую девочку.

Глава 4. Айлин

Хоть я и не знала расположение других комнат в замке, но как поняла из рассказов служанки, библиотека и рабочий кабинет, где обычно проводились встречи, находились на втором этаже правого крыла. Вот туда я и направилась, стараясь двигаться как можно тише и незаметнее. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком, и я молилась, чтобы никто не остановил меня.

Коридоры были освещены тускло, это было мне на руку. Кое-где висели гобелены и в стенах были какие-то ниши, видимо для статуй или картин, некоторые из которых пустовали. Тени от масляных светильников плясали на стенах, создавая причудливые узоры, и я то и дело вздрагивала, когда мне казалось, что кто-то движется в темноте.

Все это я рассматривала на случай, если мне понадобиться быстро спрятаться, хотя надеялась, что не придется. Мой слух и обоняние были обострены с детства, как это бывает у любого слепого человека, и сейчас я прислушивалась к звукам, но шла больше по интуиции.

Дверь в библиотеку оказалась приоткрыта, а то, что это именно библиотека я поняла по специфическому запаху книг и пыли, тому самому запаху, который всегда напоминал мне о знаниях, о тайнах, о других мирах, скрытых между страниц. Он был тёплым и уютным, но сейчас я чувствовала лишь тревогу.

Осторожно заглянув внутрь, увидела там нашу матушку. Она стояла спиной к двери и, вертя в руках какую-то книгу, смотрела в окно. В её позе чувствовалась напряжённость, будто она ждала чего-то неизбежного и не очень приятного. И тут я услышала вдалеке тяжелые шаги. Они были уверенными, тяжёлыми, принадлежащими крупному мужчине, и от них по спине пробежали мурашки. Кто-то поднимался по лестнице. Я огляделась вокруг в поисках убежища и вдруг меня резко дернули за руку.

Я бы, наверное, закричала от неожиданности, но чья-то большая рука закрыла мне рот. Мы с незнакомцем оказались в темном углу, прикрытом гобеленом, и он продолжал держать меня пока шаги, приближаясь, становились громче и вдруг совсем замерли рядом с нами.

Мое сердце колотилось так сильно, что казалось его слышно на весь коридор. Когда я уже была уверена, что нас раскроют, пришло спасение – из библиотеки, вышла матушка Агата.

– Здравствуй, Рорин, – сказала она с такой обреченностью, будто ее придавило тяжелой плитой.

– Агата, не думал, что тебе есть что мне еще сказать, – прозвучало в ответ.

Голос был низким, вибрирующим, словно он исходил из самой глубины груди. Он звучал холодно и отстранённо, но в нём чувствовалась сила, которая заставляла внимать каждому слову.

И я завороженно вслушивалась в звуки этого поистине чарующего голоса, который, казалось, волной пробегает по телу. Его хотелось слушать и слушать. Я тряхнула головой, пытаясь смахнуть наваждение, а, державший меня человек, видимо, решил, что я хочу убрать его руку с моего лица и медленно ее отвел.

Дверь в библиотеку закрылась за вошедшими, а я повернулась к незнакомцу и зашипела, стараясь чтобы голос не дрожал.

– Что это вообще сейчас такое было?

– Я спас тебя от разоблачения, малышка, – с насмешкой прошептал мне Адам, и в полутьме я увидела блеск его глаз. – Не думал, что монашки способны на такие шалости. Ты ведь шпионишь, светлячок? Или просто решила размять ноги перед сном?

– Ты напугал меня до смерти, Адам. И не называй меня малышкой, - не переставала шипеть я. - И я не монашка. Я просто ...

– Тсс, - он приложил палец к губам, и его улыбка стала шире. - Тебе что не интересно, о чем они будут говорить? Разве ты не за этим пришла?

Ну вот и что на это ответить. Я решила благоразумно промолчать. Гордо выглянула из-за укрытия и тихо подкралась к двери, приставив к ней ухо. Рядом в такой же позе бесшумно возник Адам. Это могло быть смешно, если бы мы не рисковали сильно опозориться.

За дверью послышался недовольный рык, я аж отшатнулась, а Адаму хоть бы что, видимо, привык, что его командир рычит. Он только удивленно приподнял бровь и повел ею призывая не отвлекаться на ерунду, а заняться делом. Я снова заняла свою позицию и прислушалась.

Старушку было слышно плохо, она говорила тихо и спокойно, но в её голосе чувствовалась твёрдость. А вот Рорин рычал от души, и от его голоса по спине бежали мурашки.

– Я правильно тебя понимаю Агата? Ты просишь меня бросить все свои обязанности и стать нянькой? После твоего пророчества, которое приведет к вырождению моего Рода, ты посмела обратиться ко мне за помощью? Ты совсем обезумела старуха? – рычал Рорин, а мои кулаки непроизвольно сжались от обиды за свою матушку.

Как он смеет так разговаривать с ней? Она была для нас всем - матерью, наставницей, защитницей. И слышать, как какой-то Древний говорит с ней в таком тоне, было невыносимо. Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев, и я еле сдерживалась от того, чтобы ворваться в комнату и высказать этому Рорину всё, что я о нём думаю.

– Не я проклинала твой род, - глухо ответила Агата, и в её голосе послышалась усталость. - Я лишь предрекла как это проклятие падет, но падет оно или нет зависит от тебя.

– Эта такая шутка, да? - его рык стал ещё ниже, словно звериный, что аж мурашки побежали по спине. - Если у вас такое чувство юмора, то мне не нравится ваш монастырь. Моей истиной парой должно стать умертвие вот что ты мне сказала! Как ты это видишь? На каком кладбище мне откопать свою невесту, Агата?

Тут мои глаза наверняка стали похожи на блюдца. Умертвие? Истинная пара Древнего - умертвие? Это было настолько дико, настолько нелепо и страшно одновременно, что я не могла поверить своим ушам. Но, глядя на меня, Адам лишь равнодушно пожал плечами и тихо хмыкнул. Видимо, для него эта информация не была новой.

– Ты упертый, наглый, не видящий дальше своего носа баран, Рорин, – припечатала его матушка, и в её голосе вдруг прозвучала та самая сталь, которую я так любила в ней.

И теперь уже Адам изображал глаза-блюдца, он даже рот приоткрыл от изумления, на что я в свою очередь пожала плечами и хмыкнула. Мол, да, и не так еще может наша старушка. В этом она была неподражаема — могла быть мягкой и ласковой, а могла одним словом поставить на место любого, даже самого могущественного Древнего.

– Мы не знаем точно, что имелось в виду в том пророчестве, - говорила тем временем настоятельница. - Оно иносказательно и туманно. Лучше бы прислушался к своему сердцу. Я не враг тебе Рорин, а она тем более. Ты прекрасно видишь что-то совсем темное происходит в глубинах Великого леса. И Тени, они не просто так все больше появляются на наших землях. Они ищут. И я догадываюсь кого.

Я затаила дыхание, чувствуя, как в груди разрастается холод. Тени ищут меня? Это было страшно — знать, что тебя преследует нечто, от чего нет спасения.

- По дороге в замок за нами следили, сопровождали издалека. - продолжала Агата. -Я должна ее уберечь, оставаться в монастыре ей слишком опасно, да и взрослая она уже – теперь ее безопасность задача князя, но у него не хватает сил на все. Он всего лишь человек, у которого слишком много забот. Да, я хочу, чтоб ты забрал ее под свою опеку.

Я прикрыла рот ладошкой, неужели речь все-таки идет обо мне? Еще этот Адам уставился на меня внимательным, вопросительным взглядом. Что? Я развела руками в стороны, показывая, что сама ничего не понимаю.

– И что в ней особенного, Агата? – как-то устало спросил Рорин. – Чем она отличается от многих таких же твоих послушниц. Они для меня вообще все на одно лицо, еще и ходят в одинаковой одежде, одну от другой не отличить.

Его слова ударили меня, как пощёчина. Я чувствовала, как внутри меня поднимается обида, как слёзы подступают к глазам. Ведь я помнила его. Я помнила каждое мгновение той ночи, каждый звук, каждое прикосновение. А он... он даже не знал, кто я. Для него я была просто ещё одной безымянной послушницей, которую он когда-то спас по пути.

– Я не знаю Рорин. - Вздохнула Агата, и в этом вздохе было столько боли, сколько я никогда не слышала в ее голосе. - С ней с самого начала все не так. Ведь это ты привез к нам ее, выжившую в той деревне. Помнишь? Она все бредила про Свет, просила его остаться. Мы готовились облегчить ее уход за Грань, но она удивила всех. Так отчаянно цеплялась за жизнь, что Свет в ней начал расти вопреки всему. Медленно, но рос. Она мало того, что исцелилась, так стала невероятно Яркой, не представляю, чего ей это стоило. Три года она даже не могла встать, и потом еще два оставалась слепой, но упрямой. И я уверена, что Тени ищут именно ее, она как магнит их притягивает. Где она, туда будет ползти тьма и я не знаю почему и что с этим делать.

– Мы Древние, отличаемся от людей, тебе ли этого не знать Агата, – его голос стал тихим и словно шипящим. – Наша жизнь не такая хрупкая и короткая.

– Поэтому богиня Айне и послала, то, что ты называешь проклятьем, - твердо ответила старушка. - Вы заигрались в богов и ты знаешь к чему это привело. Ведь это один из вас создал Теней. Тот, который решил, что ему не нужен свет Айне. И что теперь Рорин? Тени высасывают Свет из нас, из людей, чтобы их Хозяин мог жить, если это можно назвать жизнью. И конечно они будут охотиться за теми, в ком этот Свет сияет ярче, а ярче всех он сейчас в Айлин. И я боюсь представить зачем она еще могла понадобиться Хозяину Теней. А все те Яркие, что пропали бесследно и мы даже не смогли предать земле их тела? Думаешь я не знаю, что их пропадает все больше? Это твоя задача Рорин оберегать теперь этих людей! А Айлин...я не знаю точно, но чувствую - вас связывает что-то, ведь не случайно именно ты нашел ее.

Я прижалась лбом к двери, чувствуя, как всё внутри меня переворачивается. Матушка верила, что между нами есть связь. Но как он мог её чувствовать, если даже не помнил меня?

– И что же мне теперь собирать вокруг себя всех, кого я спас? Пусть найдет пару, выходит замуж и это будет проблема мужа уберечь свою женщину, – с какой-то горечью ответил Древний.

– Чем сильнее Яркая, тем труднее найти пару, я боюсь Айлин не суждено встретить своего мужа…среди людей уж точно, – пробормотала старушка, словно самой себе.

Я все в большей растерянности стояла под дверью, размышляя над услышанным. Было так горько осознавать такое пренебрежение к людям и к себе, в частности. Ведь он даже не знал меня. Я была для него ничем - мимолётным эпизодом, который не стоил даже упоминания.

Обернувшись, я поняла, что осталась одна, Адам исчез так же незаметно, как и появился. И мне надо было уходить, это еще повезло, что меня никто не застукал, греющей уши у этой двери. Да и выйти могли в любой момент, Рорину явно не нравился этот разговор, и он мог просто сорваться и вылететь из комнаты, застав меня на месте преступления.

Глава 5. Айлин

Добравшись до своей комнаты, я обрадовалась, что мои спутницы еще не вернулись. Хотелось побыть одной, обдумать слова, которые такой тяжестью легли в душу, резали ее словно острыми гранями. Я села на край кровати, обхватив себя руками, и попыталась унять дрожь, которая била меня изнутри.

Яркие пропадают!

Почему я об этом не знала? Почему даже не догадывалась? Мое восприятие мира было таким ограниченным, а сейчас словно пелена с глаз упала.

Нас берегли, скрывали правду, недоговаривали. Я так ясно увидела все недомолвки, отведенные взгляды, внезапно прерванные разговоры, и ту боль в глазах матушки настоятельницы, которую она так тщательно прятала за маской спокойствия. Сколько раз она смотрела на нас, зная, что мы можем стать следующей целью? Сколько раз она молилась за наши жизни, пока мы спали в своих кроватях, ничего не подозревая?

Скольких она уже потеряла?

И все это из-за Древних, из-за их гордыни, алчности, жажды власти?

Теперь этот Рорин, мой Рорин, которого я боготворила и о ком мечтала, воротит нос от меня, даже не увидев. Конечно, это были глупые девичьи фантазии, но они помогали мне выживать. Они согревали меня в те долгие ночи, когда темнота казалась бесконечной, а боль — невыносимой. А сейчас я не хотела его видеть, жестоко разочаровавшись в нём, в его словах, в его холодном высокомерии.

И зачем матушка пошла к нему унижаться? Да я теперь не пойду с ним, даже если он согласится. Пусть уезжает, пусть бережет остатки своего вымирающего Рода и никогда больше не появляется в моей жизни. Я справлюсь сама. Я всегда справлялась.

Матушка вернулась с грустью в глазах, хотя и пыталась вести себя как всегда, но я видела, что она подавлена. Видимо, их беседа с Рорином не закончился ничем хорошим.

Разговоры как-то не клеились, усталость брала свое, поэтому улеглись спать сразу как стемнело. Райя и Кира повертевшись затихли и их размеренное дыхание говорило о том, что они провалились в глубокий сон, намаявшись за день.

Я же ворочалась и не могла найти себе место. Боясь разбудить девушек, я встала и подошла к окну. Стояла теплая весенняя ночь, такая тихая и безмятежная, что невероятно контрастировало с моим внутренним состоянием. Луна освещала сад, и я видела, как ветер колышет ветви деревьев, как играют тени на дорожках. Мир спал, а я не могла сомкнуть глаз.

Поняв, что сейчас мне не заснуть, решила вернуться в библиотеку. Книги меня всегда успокаивали, а тут их так много и вряд ли я кому помешаю в столь позднее время. Мне нужно было отвлечься, уйти от собственных мыслей, спрятаться в чужих историях, где всё было просто и понятно. Быстро надела платье, взяла светильник и направилась по уже знакомому пути, стараясь ступать бесшумно.

Дверь в библиотеку осталась приоткрытой, и я тихо прошла внутрь. Подошла к стеллажам, рассматривая названия книг. Здесь было стояло так много редких изданий, что глаза разбегались и руки не знали, что хватать. Я проводила пальцем по корешкам особо приглянувшихся, не в состоянии выбрать. Запах старой бумаги, пыли и времени окутывал меня, успокаивая, как тёплое одеяло.

Не знаю сколько времени я бы так провела, но резкий голос сзади заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

– Ищешь что-то конкретное?

Я резко обернулась, но из-за того, что говоривший был в тени я не могла рассмотреть его. Однако голос я бы не перепутала ни с чьим другим. С ног до головы я покрылась мурашками, ноги так и хотели подогнуться, и я прикидывала смогу ли выбежать мимо него из комнаты, ну не погонится же он следом, в самом то деле.

А еще я вспомнила обреченность во взгляде матушки настоятельницы, все слова, которые я не должна была слышать, но слышала, и все мое негодование вернулось. Захотелось посмотреть этому человеку в глаза. И он, словно услышав, подошел ближе, попадая под свет моей лампы.

Рорин был высокий. Выше всех, кого я когда-либо видела в своей жизни, хоть сама и не считалась маленькой, но доставала ему только до подбородка. Он смотрел на меня своими черными глазами, будто видел насквозь, но я слишком долго была слепой и привыкла не обращать внимания ни на внешность, ни на взгляды. Так же меня совершенно не трогала его красота, такие правильные, но суровые черты лица.

С точки зрения обычных девушек, наверное, он был очень красив. Меня же его внешняя красота не вводила ни в какие заблуждения, даже стало обидно, пусть бы он лучше выглядел страшно непривлекательным, таким, как и его злые слова.

Мы впивались друг в друга взглядами словно это была дуэль. Но я первая отвела глаза, все же хоть и нечаянно, но это я нарушила его уединение. То, что он уже был в этой комнате сомнений не вызывало, я просто не заметила его в темноте, даже в голову не пришло, что кто-либо будет сидеть в библиотеке без света.

– Извините, я нарушила ваш покой, стоило убедиться, что в комнате никого нет, – проговорила скороговоркой с легкой издевкой. - Не думала, что в библиотеке так крепко спится.

– Надо же, вежливая какая. А то, что подслушивать старших не хорошо вас настоятельница не учила? – с ехидной усмешкой спросил он.

Вся моя кровь сразу же устремилась к лицу, щеки пылали, как же стыдно, богиня Айне. Он знал, вероятно слышал, как я пыхчу за гобеленом, но ничего не сказал, просто позволил мне слушать их с матушкой разговор.

Зачем же он сейчас меня упрекает? Незаметно мои ладошки сжались в кулачки от появившейся злости. Он играется со мной, со всеми нами, будто мы пыль под его ногами. Будто наши чувства и судьбы не имеют для него никакого значения.

– Да, я подслушивала, но только потому, что это касалось меня, – тут я немного слукавила, ведь я не знала о чем пойдет разговор, изначально мне хотелось только увидеть его, моего спасителя. – Я не позволю распоряжаться моей судьбой ни матушке, ни вам, ни кому бы то ни было другому.

Его густые черные брови чуть приподнялись в удивлении, возможно ожидал, что я начну извиняться и хотел поманипулировать моим чувством вины. Не дождётся.

– Так значит ты та самая Айлин? – его взгляд стал еще внимательней. – Я помню тебя совсем другой.

– Неужели? Даже помните? Какая честь. Но не уверена, что мой нынешний облик вы сможете распознать среди других таких же безликих послушниц, а может и вообще всех женщин? – не удержалась я, припоминая его же слова.

– У тебя хороший слух и никакого чувства самосохранения, – фыркнул Рорин. – Ты знаешь, что я вырывал языки и за меньшее. Понимаешь ли ты с кем разговариваешь девочка, тебе не страшно?

И вот тут я сама не знаю что именно на меня нашло. Будто напряжение всех лет, которые я ждала его, все кошмары, мое странно чувство одиночества и отличия от других, все это взорвалось. У меня словно вскрыли нарыв, и я не могла сдержать себя, даже если бы захотела, выплескивая всю собравшуюся внутри боль.

– Страх? Нет, я вас не боюсь, Рорин Бессердечный. Страшно мне было, когда я ползала в крови и кишках бывших жителей моей деревни, натыкаясь на их тела, или то, что от них осталось. Пыталась согреть руки об их еще теплые внутренности. Когда пришло понимание, что кругом так темно, не потому что ночь, а потому что я больше ничего не вижу, будто мне выкололи глаза, и я не переставала щупать их, убеждаясь, что они у меня есть. Страшно, когда остатки тепла и жизни уходят, а ты не можешь даже закричать от ужаса, твой голос уже сорван и горло ободрано до крови. Ты видишь в бреду картинку ясного солнечного дня и облака, плывущие по небу, а через секунду понимаешь, что это была иллюзия. А на самом деле твое тело, которого ты уже не чувствуешь, все еще пытается то ли выжить, то ли умереть в этом мраке и ни капли тепла вокруг, ни капли Света внутри. Пустота. Бесконечная и бессмысленная. Она пугает еще больше. И уже хочется, чтоб вернулся страх, потому что это хотя бы какие-то чувства, говорящие о том, что ты пока жив. Страшно мне было метаться в бреду в монастыре, не помня, не понимая, не видя. Страшно, когда во сне все повторяется снова и снова, не давая возможности забыть тот проклятый день, а проснувшись, все равно видеть темноту. Я провела в этом кошмаре годы!

Рорин стоял молча, его брови нахмурены, он смотрел будто только увидел меня. Его рука дернулась было ко мне, но вернулась на место, будто он хотел дотронуться, может обнять, но не смог или передумал. В его чёрных глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление.

– И еще страшно понимать теперь, – не могла остановиться я, – что тот Свет, который вытянул меня из пустоты, Свет, рисующий безупречные узоры, складывающиеся в образ четырехлистного цветка, будто нарисованные морозом на стекле, только живые, перетекающие друг в друга завитки - все это ваше. Ваш Свет помогал мне все эти годы. И лучше бы я и дальше не знала вас. Мне жаль, что мы встретились. Я бы просто продолжала себе представлять вас таким, каким мне хотелось, чтоб вы были.

Он резко оказался рядом со мной так близко, что я чувствовала жар его тела, почти прижатого к моему. Зубы сжаты, глаза прищурены - он в бешенстве. Резко поднял мой подбородок, чтоб удобнее было смотреть в мои глаза. Его пальцы были горячими и жёсткими, и я невольно задержала дыхание.

– Ты не могла видеть! Ты врешь! - прорычал Рорин прямо мне в лицо. - Кто рассказал тебе про цветок? В какой книге ты это вычитала, Айлин?

Его глаза были так близко, что я увидела там вкрапления голубого, разбавляющие густую черноту. Это так удивило, что я забылась. Таких глаз не бывает в природе! Я оказалась словно под водой. Все вокруг так заторможено и я не понимала, что он спрашивает. В его взгляде было что-то древнее, что-то, что я не могла объяснить, но что тянуло меня к нему, несмотря на всю мою злость и обиду.

Моя рука, будто действуя самостоятельно, медленно погладила его по щеке, такой колючей. Зачем я это сделала? Я и сама не знала. Он отшатнулся, словно я его ударила. И тут реальность снова накрыла меня с головой.

До меня дошел смысл того, что он спросил, и стало так гадко на душе. Он не верил мне, да еще и обвинял в чем-то. Он не поймет меня никогда, столько ярости в его красивых глазах. Я бросилась к открытой двери и побежала так быстро, как могла, не разбирая дороги, чувствуя, как слёзы застилают глаза.

Добравшись до спальни, я поняла, что меня и не преследовали. Я перевела дух, прижавшись спиной к двери, и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Разделась и легла в теплую кровать. Стук сердца пульсировал в голове, но я успокаивала себя тем, что завтра этот человек уедет. Мы больше не встретимся.

Но что-то внутри говорило, что я позволила своему трепещущему сердцу заманить меня в ловушку.

Заснуть не получалось из-за слишком сильных эмоций, бушующих внутри. Мне везде мерещились его глаза, я видела их как наяву, и злость в них.

Проведя ночь в полудреме, я встала на рассвете. Подойдя к окну, хотела впустить свежий воздух, но увидела во дворе отряд мужчин, во главе с Рорином.

Он поправлял ремни на коне. Стройный, подтянутый, в легком дорожном плаще. Вот он кому-то махнул рукой, раздавая указания. Обычное утро, обычный отъезд. Он поправил воротник, вскочил на коня легко, привычно. Тронул поводья, конь переступал с ноги на ногу, готовый рвануть к свободе.

И в этот момент Рорин поднял голову.

Посмотрел прямо на мое окно.

Я замерла. Сердце остановилось, пропустило удар, потом забилось где-то в горле, бешено, отчаянно. Весь мир сузился до глаз, смотрящих на меня.

Видел ли он меня за стеклом или просто смотрел на замок, прощаясь?

Он отвернулся и, пришпорив коня, направился к открытым воротам.

Я оперлась на подоконник, закрыла глаза и постаралась подавить дрожь, которая была вызвана вовсе не холодом раннего утра. Он уехал.

Даже когда его глаза вчера вспыхнули от злости, когда он рычал мне в лицо, я все равно чувствовала его тепло, и теперь, когда все было окончательно кончено, меня терзала мысль, что это тепло достанется кому-то, но не мне.

Мне нужно умыться, смыть с себя всю горечь нашей встречи и научиться уже жить реальной жизнью. Но я все-равно знала, что его образ останется со мной навсегда. В моих воспоминаниях, в моих снах, в том Свете, который он подарил мне, сам того не зная. И как бы я ни пыталась его вычеркнуть, его глаза будут сниться мне ещё долгие ночи.

Глава 6. Айлин

Тяжелые двустворчатые двери отворились, и мы оказались внутри Большого зала Советов, который простирался вглубь на десятки шагов. Это было сердце княжеского замка. Воздух здесь казался густым и золотистым, наполненным теплом солнечных лучей, попадавших внутрь через частые, узкие окна под потолком. Лучи света пронзали полумрак зала, создавая причудливые узоры на каменном полу, и от этого места веяло величием и спокойствием одновременно.

Устройство зала имело сходство с нашим монастырским, и, может поэтому, мне было здесь комфортно и спокойно. Те же высокие своды, та же благоговейная тишина, тот же запах старого дерева и воска.

Я стояла перед князем не выспавшаяся и разбитая. Мой мозг так и не погрузился ночью в глубокий сон, пытаясь переварить тяжелый и богатый на впечатления день. А утро еще больше придавило тяжестью мое сердце. Я чувствовала, как тело налилось свинцовой усталостью, но держалась прямо, стараясь не показывать своей слабости.

Сам князь сидел на резном кресле с высокой спинкой и казался тоже уставшим, совсем не таким важным и грозным, как я себе представляла. Возможно, у него тоже была бессонная ночь и тяжелые разговоры, ведь не просто так к нему приезжал Рорин. Чуть поодаль стояли советники, среди которых я узнала и своего лекаря Дорана. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул, ободряя меня, и я почувствовала, как на душе становится чуточку теплее.

Несмотря ни на что, встретили нас настолько радушно, что я почувствовала искреннюю заинтересованность в нашей судьбе. Князь расспрашивал о прошлом, о жизни в монастыре, о наших увлечениях и успехах и очень внимательно слушал, уточняя детали. Казалось, каждая наша фраза имела для него значение, и он вдумчиво обдумывал услышанное. Я не ожидала встретить такой теплый прием. честно говоря, я готовилась к холодным взглядам и формальным вопросам, но князь Дивик оказался совсем не таким, как я воображала.

Кира тоже выглядела удивленной, зато Райя развернула свое обаяние и искреннюю непосредственность будто вернулась в родной дом. Она рассказывала что-то забавное из детства, а князь Дивик легко улыбался, слушая ее заливистый смех. Его глаза потеплели, и я заметила, как он смотрит на Райю с каким-то новым интересом.

Неужто она выбрала в свои жертвы самого князя? И мне стало так интересно, а сколько ему вообще лет? Если убрать следы усталости, небольшую щетину, то останется сеточка морщин в уголках глаз. Думаю, он намного моложе, чем показалось на первый взгляд. Может быть, лет сорок, не больше, но груз ответственности и потерь сделал его старше своих лет.

Мне вдруг стало очень жаль, что его супруга так рано ушла за Грань. Я точно не знаю почему это произошло, но, видимо, он ее очень любил, раз больше не женился, хотя, если я правильно понимаю, жениться ему все равно придется, ведь ему нужен наследник. Интересно, думает ли он об этом, или всё ещё хранит память о той, кого потерял?

Матушка Агата сидела чуть вдалеке и, казалось, думала о чем-то своем, отрешенно глядя в окно. Ее словно и не интересовало как дальше сложится наша судьба. Это был вид воина, который уже проиграл свою основную битву. Я видела, как она сжимает руки в замок, как её плечи опущены — она словно несла невидимый груз, который становился всё тяжелее с каждым днём.

Когда речь зашла о том, ради чего мы здесь и собрались, князь выслушал наши пожелания и надежды, а сидевшие рядом Советники при этом благосклонно кивали. Я видела, как они переглядывались, одобрительно покачивая головами, и чувствовала, что наша судьба уже предрешена — но в хорошем смысле.

Князь Дивик легко согласился оставить Киру в Оранжерее, ведь лечебных растений всегда не хватало, а с такой одаренной можно рассчитывать на богатый урожай. Райю тоже оставляли в замке, оказалось им как раз нужна девушка для обучения местной детворы. Райя подходила для этой цели как никто, с ее непосредственностью и неуемной энергией.

Я и не сомневалась, что меня тоже оставят обучаться целительству с местным главным лекарем Дораном, которого я уже хорошо знала, ведь он приезжал меня проведывать и все мое лечение проводилось под его руководством.

Мы понимали друг друга с полуслова и я уже очень многое умела, благодаря его наставничеству. Но слова князя не просто привели меня в растерянность, а словно пронзили изнутри.

– Айлин, я много наслышан о твоем таланте от лекаря Дорана и он уверен, что тебя ждут большие успехи. Поэтому прошу тебя отправиться на обучение к целителю мастеру Риену.

Воцарилась такая тишина, словно он собрался отправить меня в глубину Великого леса. Даже матушка Агата повернулась с изумлением, приподняв брови. Пока я пыталась осмыслить услышанное и ко мне возвращался дар речи, Райя спросила то, что интересовало сейчас всех нас.

– Но ведь мастер Риен из Древних, и он никогда не брал в ученики никого, а тем более девушку, человека, – в голосе Райи было не столько изумление, сколько восхищение.

Она смотрела на меня так, будто мне необычайно повезло.

– В любом правиле есть свои исключения, – как-то ворчливо проговорил князь Дивик, а потом добавил более оптимистично, – это великолепная возможность узнать так много нового, гораздо больше, чем может дать Доран, при всем моем к нему глубоком уважении. Возможно, пришло то время, когда Древние приоткроют свои двери и для наших мастеров. В эти сложные времена нам нужно объединяться, поэтому на пожелание сэра Рорина забрать Айлин в его поместье для последующего обучения, я ответил согласием. Думаю, это будет полезно всем нам.

– Рорин сам попросил? – произнесла я в недоумении, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Мои пальцы вцепились в ткань платья, чтобы скрыть дрожь. – А если я не хочу? Если откажусь?

Непонимание рождало внутри недоверие и опаску. Зачем он это сделал? Вчера он однозначно высказался по этому поводу, и сомневаться в его отношении ко мне не приходилось. Я не понимала его намерений, ведь он в чем-то меня обвинял. Видимо из-за своих подозрений решил держать меня на виду.

– Айлин, я могу понять, что тебе может быть страшно уезжать, но поверь, никто не причинит тебе там вреда. - мягко сказал князь, и его голос был полон искренней заботы. - Я знаю Рорина очень давно. Да, он суров и выглядит хм… устрашающе, но он заботиться о своих людях, и безопасность он обеспечит как никто другой. Он переселил людей, живущих на его территории подальше от леса, помогает с продовольствием и другими нуждами, к нему идут со своими бедами обычные люди и это о многом говорит. – Он устало потер переносицу и продолжил, – и я обещаю, если тебе будет тяжело или захочешь вернуться, то мы всегда готовы принять тебя. Ты всегда будешь желанным гостем в моём замке.

Мысли в моей голове отчаянно сменяли одна другую, сердце билось часто и как-то ошалело. Я не могла даже самой себе честно признаться, что именно чувствую. Мне действительно хотелось хотя бы понаблюдать как лечит этот таинственный мастер Риен, о котором ходило много слухов, но это с одной стороны.

А с другой – Рорин. Не то, чтобы я боялась его, хотя кого я обманываю? Конечно боялась. Рядом с Рорином, даже когда просто думаю о нем возникает ощущение, что стою на краю пропасти, вглядываясь в темноту и оценивая, как высоко мне падать, если сорвусь.

Я знала, что видеться с ним опять будет для меня крайне мучительно, я словно собираюсь продлить свою агонию. Но прятаться и отказываться от столь исключительного предложения я тоже не собиралась. В конце концов, я дала себе обещание — стать сильной, не зависеть ни от кого. И если я откажусь сейчас, то докажу себе, что всё ещё та маленькая испуганная девочка, которая боится собственной тени.

После разговора с князем наша компания пребывала в задумчивости. Девочки расселялись по разным спальням, матушка настоятельница и я собирали вещи и готовились в дорогу, хоть и в разных направлениях. Никто не решался начинать серьезные разговоры, словно любое неосторожное слово спустит лавину витавших в воздухе, но невысказанных эмоций.

Райя с Кирой вышли нас провожать со слезами на глазах, мы тепло и крепко обнялись, понимая, что никто не знает, как скоро получится увидеться вновь. Райя всхлипывала, уткнувшись мне в плечо, а Кира, которая обычно держалась невозмутимо, тоже не могла сдержать слёз. Мы обещали друг другу писать, обещали не забывать, и эти обещания звучали так искренне, что у меня защипало в горле.

Я будто смотрела на себя со стороны - что-то делала, говорила и все это неосознанно, как во сне. Мои руки двигались сами собой, складывая вещи, но мысли были далеко. Где-то там, впереди, меня ждал Рорин, и я не знала, готова ли я к этой встрече.

Ко мне подошла матушка Агата, обняла и не спешила размыкать руки. Я чувствовала её тепло, её запах - лаванда, травы, что-то родное и уютное. Её сердце билось спокойно и ровно, но я знала: внутри неё буря не меньше, чем у меня.

- Девочка моя, Рорин не плохой человек, просто другой, - тихо сказала она, и в её голосе я услышала ту самую материнскую нежность, которую она так тщательно прятала за строгостью. - Я чувствую, что это самое лучшее решение сейчас для тебя и пусть богиня Айне тебя бережет. Я так и не поняла что именно тебя связало с этим Древним воином, но даже когда он принес твое холодное тело в нам в монастырь и так нехотя спускал с рук, казалось, он не хочет расставаться с тобой. Даже мой дар кричит о том, что самое безопасное место для тебя сейчас рядом с ним. Доверься ему, Айлин. Доверься себе.

И вот я уже еду в сопровождении незнакомых воинов. Лошади мерно перебирали копытами, колёса повозки поскрипывали на ухабах, а ветер трепал мои волосы, выбившиеся из пучка. Я смотрела на проплывающие мимо поля и леса, и они казались мне чужими, словно я попала в другой мир.

Рядом заметила лицо Адама. Хоть я и была зла на него, что напугал, потом бросил, но увидеть хоть одно знакомое лицо оказалась приятно. Он улыбнулся мне, и я почувствовала, как на душе стало чуточку легче.

Солнце то выныривало из-за туч, то пряталось так же, как мое состояние, которое не знало то ли радоваться, то ли передумать и сбежать, пока не поздно.

Монотонная качка погрузила меня в легкую дрему, измученный организм требовал отдыха и я сдалась. Веки тяжелели, сознание уплывало куда-то в тёплый туман, и я позволила себе ненадолго забыться, отключиться от тревожных мыслей. Но когда рядом послышались возбужденные голоса воинов, то это быстро выдернуло обратно в реальность. Сердце пропустило удар, и я резко села, оглядываясь по сторонам.

– Почему мы не едем, Адам? – спросила остановившегося рядом мужчину.

– Ждем, – весело отозвался он, раздражая своим хорошим настроением. – Здесь встретимся с Рорином, он уже рядом. Дорога дальше может быть опасна, поедем вместе.

– Когда только успели договориться, – пробурчала тихо, но видимо недостаточно.

– Так мы Древние, - усмехнулся Адам, подмигивая мне. - Чуем друг друга на расстоянии. А Рорин - предводитель Рода, мы слышим его приказы без слов. Только я ничего тебе не говорил, - прошептал он, приложив палец к губам, и его глаза хитро блеснули.

Я отвернулась, стараясь скрыть румянец, который залил мои щёки. Он скоро будет здесь. Рорин. И я понятия не имела, что делать, когда увижу его снова.

Глава 7. Айлин

Я только открыла рот, чтоб расспросить подробнее, как услышала топот копыт и ржание лошадей, оказалось Рорин был ближе, чем я думала. Звук нарастал, приближался, и моё сердце, предательски ускорилось.

Он сидел на огромном черном жеребце, волосы растрепались на ветру, взгляд такой острый, впился в меня как коршун когтями, осмотрел с ног до головы, будто проверяя все ли на месте.

Я же продолжала злиться на него, за то как он себя грубо повел, что обвинял меня во вранье, и еще, если быть честной с самой собой, за то, что я для него оказалась всего лишь одной из ничем не примечательных серых послушниц, которую ему навязали. Эта мысль жгла меня изнутри, и я сжимала кулаки, чтобы не выдать своего волнения.

Рядом с Рорином остановился такой же крупный мужчина с сосново-зелеными пронзительными глазами, насвистывающий какую-то мелодию и рассеянно осматривающийся. Мне он сразу не понравился, хотя черты лица его были приятными и, наверное, красивыми, но от него веяло таким холодом, что я непроизвольно поежилась, будто ледяной ветер коснулся моей кожи. Он смотрел на меня с ленивым любопытством, и в его взгляде чувствовалось что-то оценивающее, что вызывало желание спрятаться.

– Адам, все вещи доставишь в поместье в целости и сохранности. Путь продолжите, как и планировали, – властным голосом отдал распоряжение Рорин. – Айлин я отвезу сам.

Как это сам? Что значит сам? А мне и так комфортно было. Хочу возмутиться, но не успеваю. А мне и так комфортно, в окружении воинов, которые не смотрели на меня так, будто я была загадкой, которую нужно разгадать. Я хотела возмутиться, но не успела и рта раскрыть.

– В лесу неспокойно, мы там немного зачистили, но не нравится мне обстановка. Подозрительные передвижения вокруг, – добавил Рорин, и его голос прозвучал скорее для меня, потому как его воины и так все прекрасно понимали.

В его тоне не было места для возражений — только факты и приказы.

Я даже не успела понять, как оказалась посажена перед Рорином на его коня. Мощное животное под нами переступало с ноги на ногу, вздрагивая от нетерпения, но руки Рорина, сжимающие поводья, были твёрды и спокойны.

Он положил свою огромную ладонь мне на живот и прижал к себе от чего по телу словно потекла лава, обжигая и расползаясь вокруг. Я разозлилась на свое тело за такую реакцию, ведь этой ледяной глыбе, что держит меня, все равно кого везти.

Я была для него лишь очередной ношей, обязанностью, которая свалилась на его голову. Просто его долг обеспечить мою безопасность. Ну и пусть, я тоже научусь игнорировать его, оставаться сильной, собранной, несгибаемой. Я буду смотреть сквозь него, как он смотрит сквозь всех остальных.

Но чуть позже, а сейчас так хочется забыться, раствориться в тепле этих рук, почувствовать безмятежность, спокойствие, насладиться этим необычным ощущением дома и защищенности. Рорин прикрыл меня своим плащом, как тогда, в тот зловещий день, вызвав у меня раздражение. Зачем делать вид, что тебе есть до меня дело? Зачем разжигать во мне надежду, если через мгновение ты снова станешь холодным и недосягаемым?

- Что же заставило вас передумать и стать для меня нянькой? - не могла сдержала своего ехидства, чувствуя, как слова сами срываются с губ.

- Ты узнаешь об этом в свое время, не сейчас, - ответил он куда-то мне в затылок.

Его голос был ровным, лишённым эмоций, и это злило меня ещё больше.

- Ну да, вы ведь не должны передо мной отчитываться, кто я вообще такая, - возмутилась я, чувствуя как внутри все закипает. - А знаете что, это не вы меня соизволили взять с собой, это я выбрала ехать к мастеру Риену. А если передумаю, то вернусь к князю и он оставит меня при своем лекаре.

Я понимала как по-детски это звучит, но ничего не могла с собой поделать. Слова вырывались сами собой, и я не могла их остановить.

- Это тебе Дивик так сказал? - усмехнулся Рорин.

- Да, сказал, что я вольна выбирать, потому что я сама по себе, у меня нет никого.

- Конечно. Сама по себе. В моем замке. Под моей защитой. - его слова звучали как приговор, как напоминание о том, что я нахожусь в его власти.

- Я тебя ненавижу, - прошипела я, злясь, что он выставляет меня беспомощной, глупой девчонкой.

- Как интересно мы перешли на ты, - заметил Рорин. - Ну после таких откровений, я думаю возвращаться к прежнему обращению нет необходимости. К тому же меня все устраивает и так.

Мне стало неуютно от того, что я не сдержалась от своего резкого высказывания. Ну не истеричная ведь я неженка, чтоб сцены устраивать. Просто чувствовала как через свою злость, обиду, сквозь десятки "как он смеет", прорастает что-то похожее на надежду, которая грозила обернуться очередной болью.

Вспомнились слова матушки Агаты: "Он не плохой человек, просто другой". Может попытаться узнать его получше, все же мне предстоит пока жить в его замке, к тому же я так долго его ждала.

Незаметно и неожиданно для себя стала опять проваливаться в сон, временами выныривая и убеждаясь, что мы все еще в дороге. Я чувствовала, как голова клонится на грудь Рорина, и не могла воспротивиться этому — тело требовало отдыха.

Окончательно очнулась от сна из-за того, что лежавшая на моем животе рука ожила и стала нагло его поглаживать. Утихший было жар вернулся и, поднимаясь от низа живота наверх, разлился в сердце и хлынул к щекам. Я поерзала, но рука прижала меня сильней, а над ухом раздался рокочущий голос.

– Мы не доберёмся до поместья засветло, поэтому придется переночевать на постоялом дворе. По темноте тебя не повезу, – его дыханием обожгло щеку.

Богиня, за что мне это. Какие-то дикие инстинкты захватили меня и вынуждали желать касаться его, прижаться, потереться, словно я животное. Может это моя девичья привязанность, ведь я столько лет превозносила в мечтах своего спасителя, боготворила его, а теперь приходится пожинать плоды?

Я начала молиться чтоб постоялый двор появился поскорее, и богиня Айне словно услышала меня. Впереди показался частокол - высокий, крепкий, с заострёнными концами брёвен, за которым угадывались огни. Представляться нам не пришлось, перед Рорином были открыты все двери. Оказавшись на ногах, я поняла две простые вещи: все мои кости и мышцы ныли от долгого сидения в одном положении, и я ужасно хотела есть.

Рорин понятливо усмехнулся мне и повел внутрь. Хвала богине он попросил ключи от двух разных комнат, расположенных рядом и заказал ужин с собой. Отметив про себя, что рядом с этим мужчиной я взываю к богине чаще, чем в монастыре, поднялась за ним наверх. Открыв одну из комнат, он зашел сам, потом провел меня и оставил.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи, и огляделась. Комната была небольшой, но уютной: деревянная кровать с чистым бельём, стол, свечи в подсвечниках. Прошло немного времени, мне принесли теплой воды обмыться, что я с удовольствием сделала в туалетной комнатке, заодно простирнув нижнее белье, чтоб утром одеть свежее. Вода смывала с меня дорожную пыль и усталость, и я чувствовала, как возвращаются силы.

Когда вышла, на столе уже ждал ужин из вкусно пахнущей мясной похлебки и каши с мясом и овощами, рядом стоял кувшин с чем-то горячим и все было бы замечательно, но стол накрыт на двоих и Рорин уже ел. Он сидел, сосредоточенно поглощая еду, и, казалось, не замечал меня.

Чуть поперхнувшись, он кивнул мне взглядом на тарелки и, не думая отвлекаться, продолжил. Да уж! Ухаживать за дамами он явно не умел, или не считал нужным возиться с такой как я. Без белья я чувствовала себя неловко, не ожидая что он придет ужинать ко мне, но живот голодно урчал и плюнув на все, я уселась за стол и принялась за свою порцию. Ему же не известны такие интимные подробности, так чего переживать?

Как же это было вкусно! Вроде такие простые блюда, а кажутся волшебными, я аж прикрыла глаза от блаженства, чувствуя, как тёплый суп разливается по телу, согревая изнутри.

– Кухарка здесь из одаренных, Стефания, очень Яркая, сюда многие едут только ради ее стряпни, – сказал Рорин, наливая в кружку ароматный отвар.

– Не думала, то ты знаешь простых людей, – ответила, отпивая горячий напиток, пахнущий яблоком и шиповником. Он был сладким и тёплым.

– А что ты думала Айлин? Что я их на завтрак ем? – нахмурился Рорин. – Ты видишь во мне чудовище?

– Нет, но мне казалось ты их просто не замечаешь. Как и меня не узнаешь среди послушниц, мы ведь для тебя на одно лицо, – кольнула меня затаившаяся обида. Я не могла забыть его слова, они врезались в мою память, как острые осколки.

– Ты никогда не простишь мне эти слова, да? – рыкнул он мне в ответ.

– Что-то не помню, чтоб ты просил за них прощение, – не удержавшись, съязвила я, выдерживая его потяжелевший взгляд.

– Я не умею быть мягким, Айлин, и просить прощения тоже. Я не могу позволить себе проявлять слабость, - его голос стал тише, и я услышала в нём усталость. - Но я готов признать, что мои слова были резкие. Я не хотел обидеть. И не хотел пугать тебя, – видно, что слова давались ему с трудом.

Я слушала и не хотела прерывать, боялась если перебью, то он замолчит. Я видела, как напряжены его плечи, как он сжимает кружку так, что побелели костяшки пальцев. Он не привык извиняться, и это делало его признание ещё более ценным.

– Мне многое нужно рассказать тебе и о многом спросить, но сейчас не время, – устало вздохнул мужчина. – Сейчас мы ляжем спать.

– Что ты имеешь в виду, говоря мы ляжем, – насторожилась я. – Я надеюсь ты ляжешь у себя в комнате.

– Я у себя в комнате, – ухмыльнулся Рорин. – А ты будешь спать со мной. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя на ночь одну в этом опасном месте. Там за частоколом уже собралась дюжина Теней, думаю дальше будет больше.

– Это неприлично, я не смогу заснуть с тобой рядом. И зачем ты снял вторую комнату, если не планировал в ней спать? – спросила в недоумении, чувствуя, как внутри поднимается паника.

– Пусть люди думают, что я там, – голос Рорина опять вибрировал, приближаясь. – И ты прекрасно спишь в моих руках, Айлин.

Я инстинктивно отступала пока не уперлась в препятствие. Сзади была кровать, а Рорин приближался, в его глазах вспыхивали молнии синих всполохов. В горле встал ком, а Рорин продолжал изучать меня – его взгляд, обжигая, двигался по моему телу.

– Боишься меня, Айлин? – его голос прозвучал угрожающе, но в нём была и странная нежность, которая пугала меня ещё больше.

– Что ты сделал со мной? Это приворот? Магия? Какие-то ваши Древние штучки? – я понимала, что если он дотронется сейчас до меня или не дай богиня поцелует, то я не смогу контролировать тело. Потому что оно хочет этого мужчину. Реакции таки острые, что в животе, там, где зарождается жизнь все горит огнём.

Сжимаю кулаки, чтоб не потянуться к нему сама.

– Я не хочу играть в твои игры! Если ты можешь так воздействовать на любую, то не смей, слышишь? Не смей манипулировать мной! Выбери ту, кто и так захочет, думаю, недостатка в них у тебя нет.

- А что именно ты чувствуешь, Айлин? - его голос обволакивал меня, проникал в самые тайные уголки души. Он подошёл ещё ближе, и я чувствовала жар, исходящий от его тела.

Я покраснела до кончиков ушей. Вот несносный тип! Ну как можно ответить на такой провокационный вопрос.

- Я боюсь, что ты можешь внушить мне то, что я на самом деле не чувствую и не хочу быть игрушкой, которой попользуются, а потом и лица не вспомнят, - честно ответила ему, глядя прямо в глаза. Пусть видит, что я не боюсь его слов, только боюсь его власти надо мной.

– Ложись спать, Айлин, – его голос был таким довольным, будто услышанное его очень обрадовало. Он отступил, и я выдохнула с облегчением, хотя в груди поселилась странная пустота. – Мне нужно проверить хорошо ли охраняется двор и дать свои указания. Дверь никому не открывай, посуду я унесу сам.

Он вышел и стало словно легче дышать. Я присела на кровать, чувствуя, как дрожат колени, и пыталась унять бешено колотящееся сердце. Что это было? Почему он так действует на меня?

За окном, я увидела людей, которые разжигали факелы и расставляли вокруг, чтоб осветить весь периметр. Яркое пламя танцевало в ночи, отбрасывая длинные тени. Чем больше вглядывалась в темноту за частоколом, тем больше мне казалось, что вижу движение, тьма колышется. Или это разыгралось воображение?

Спустя время раздался рык такой силы, что вибрация звука прошла по комнате будто это материальная волна. Но страха не было, этот рык был хоть и угрожающий, но свой. Что же ты такое Рорин из Древних?

И почему с каждым мгновением, проведённым рядом с тобой, я всё меньше понимаю, что происходит в моей собственной душе?

Глава 8. Рорин

Страшны потери, которых не замечаем,

Легко смотреть, но не видеть, и терять, не успев обрести,

Она придет из-за Грани, где будет без Жизни,

Но принесет тебе Жизнь, возрождая ... если узнаешь, если поверишь

текст пророчества

Я чувствовал себя не просто уставшим, я чувствовал себя неживым. Я не могу позволить себе расслабиться, напиться или пожаловаться, потому что я глава Рода Древних. Каждое мое решение - это очередной камень, который я вешаю себе на шею.

Решение послать людей в дозор, решение наказать или даже казнить, решение добить умирающего, взять на себя ответственность за вдов и детей, неурожай, болезни. Мои руки по локоть в крови. В крови, которая не смывается, я чувствую ее запах, вкус каждой жизни, которую забрал.

На моих плечах столько груза.

Тяжесть так давит, что я чувствую ее почти физически.

Как часто я видел смерть, которая заволакивает глаза стеклянной пеленой, и они приобретают бездонную прозрачность, от которой я никогда не отвожу взгляд. Сколько боли я впитал в себя, и нет ничего, что ее облегчает. Моя мягкость покрылась броней, я не мог позволить себе проявить такую слабость.

Боль, злость, безысходность - они проросли через меня и стали мной. Жестокость - это не данность, это медленное отвердение души, как мозоли на моих ладонях. Я так давно притворяюсь, что ничего не чувствую, что я холодный, отрешенный и я стал таким на самом деле. Мое тело как доспех, который я забыл снять много лет назад.

Но Айлин... Когда она дотронулась до меня, я почувствовал всю ее боль как свою. И не только боль. Ее Свет был таким родным, я знал его, потому что он был моим. Он пульсировал в ней, тёплый, живой, и в тот момент я понял - она часть меня. Часть, которую я потерял, даже не зная о её существовании.

Я напугал ее. Не поверил. Я обвинил её во лжи.

И, сидя в темноте княжеской библиотеки после ее ухода, меня шокировали осознания, которые сыпались, как острые копья, и ранили, рвали мне душу. Я нашел ее в тот день мертвой! В ней не было ни капли Света, ни капли Жизни. Только пустота.

Но Единый вернул ее. Через меня. Потому. Что. Она. Моя!!! Айлин моя жизнь, моя пара, моя предсказанная. Древние всегда делят свою жизнь с парой. Я был тогда слеп, а не она. Эта смелая отважная девочка, сделала все сама. Я не помог, я отвернулся, не понял, бросил ее, когда она тянулась ко мне.

Я сглатываю комок вины. Он застревает в горле, мешает дышать.

Она, такая юная, но такая сильная. Ей столько всего уже пришлось пережить, и по моей вине в том числе. Если бы я узнал ее сразу, она ничего бы больше не боялась. Не было бы стольких лет ее личного ада, я бы помог, забрал ее боль и страх, она выросла бы моей невестой, окружённая заботой и защитой. Но я был слишком слеп, слишком занят своей собственной тьмой.

Почему я не зашел к ней тогда? Ведь приезжал к матушке Агате пять лет назад, когда она вынесла мне, как тогда казалось, приговор своим пророчеством. Я помню, как меня тянуло увидеть еще раз эту девочку, которую я с такой заботой принес к ним на своих руках, которую хотелось уже тогда оберегать. Но я не зашёл. Я боялся проявить слабость.

Такая красивая, от глаз невозможно оторваться. Необычные, таких не бывает. Когда она положила свою хрупкую ладошку на мою щеку, весь мир словно перевернулся. Произошло узнавание. Если б она не сбежала от меня, я бы прижал ее к себе и не отпустил. Не смог бы. Мои руки помнили тепло её тела, и я хотел чувствовать его снова, каждое мгновение, каждое биение её сердца.

Но теперь я знал.

Она отныне моя слабость. Я не могу подставить ее под удар. Пусть лучше никто не знает, пусть она ненавидит. Я смогу выдержать ее ненависть, но не смогу оставить ее, теперь не смогу.

В комнату ко мне тогда тихо вошел Ивор, мой брат, моя правая рука. Молча подошел и, насвистывая легкую мелодию, ждал. Так же он мог насвистывать, пытая врага или возвращаясь после любовных утех, будто не было для него разницы.

Многие боялись его мелодичного свиста больше, чем Теней. Ивор был моей семьей. Я мог передать ему информацию без слов, но мне хотелось произнести это вслух, чтоб звуки прошли вибрацией по воздуху, чтоб услышать самому.

- Я нашел ее Ив.

- Да, я вижу восторг на твоем лице, - Ив, единственный кто мог наедине со мной быть самим собой. - Я так понимаю, ее ты пока не осчастливил этой новостью?

- Нет. Сколько попыток меня убить было совершено за последние пару месяцев? Пять? Семь? Слишком большой риск. Надо найти этого неудачливого убийцу.

Я понимал, что пытаюсь обмануть самого себя. В полной безопасности я не буду никогда, а признаваться Айлин сейчас мне было просто страшно. Она с такой ненавистью крикнула мне в лицо, что хотела бы никогда меня не встречать, столько в ее словах было силы, что я просто боялся ее реакции.

Пусть она привыкнет ко мне, узнает лучше, хотя я и не знаю, чем мне ее покорять. Я никогда не ухаживал за девушками, не умел этого делать, ведь всё, что мне от них было нужно, я получал сполна и так. И еще я понимал, что вряд ли смогу измениться, я такой какой есть и ей придется принять меня. С моей тьмой, с моими шрамами, с моей жестокостью.

- Он развоплотился, Рорин. Малькома, которого мы знали, больше нет. Он стал просто Волей, разлитой в проклятой лесной глуши, он не сможет обернуться в человека, слишком долго был без тела. Он просто Хозяин этих, чтоб их, Теней, они его марионетки. И почему-то его Воля тянется к твоей Айлин. Мы проверили слова старухи, за ними действительно шли, наблюдали. И ребята говорят, что Тени от монастыря отступили. Как только она уехала, им там стало неинтересно.

- Ивор, ты помнишь, когда мы прочесывали лес в поисках его логова, то находили Ярких, их тела. Пока мы наверняка не знаем, зачем он их похищал, и сколько их еще в плену. Но они сидели на цепи, значит, нужны были ему живыми. Он будто научился тянуть энергию через них, поэтому ищет Ярких. Высасывать Жизнь простых людей ему уже мало. Но чтоб похитить человека нужен человек, не Тень! Ты понимаешь, что это значит?

- Это дрянные новости, Ро, - Ивор запрокинул голову назад и глубоко вздохнул.

- Там был какой-то заброшенный храм рядом с местом, где нашли последних Ярких, надо проверить. Выезжаем с рассветом, - хмуро бросил слова брату. - А к Айлин приставь Адама, его надо проучить, такая сила и досталась шуту. Иногда мне кажется у него такая тактика - сбить всех с толку видимым отсутствием мозгов, чтоб его приняли за недостойного соперника. Утром я переговорю с князем, Айлин нужно забрать в замок, она должна быть рядом.

До рассвета оставалось несколько часов, которые я не мог сомкнуть глаз. Ко мне вернулось давно забытое чувство беспокойства. Я боялся потерять ее, боялся, что она не почувствует те хрупкие нити, что связали нас и захочет их не укрепить, а разорвать.

Я боролся со своим желанием пойти к ней прямо сейчас. Для нас, Древних, пара - это не просто совместимая с нашей душой женщина, способная подарить детей. Все было намного глубже.

На рассвете я не сказал Дивику правду, но он всегда был чересчур проницательным, а еще тактичным, поэтому не стал расспрашивать Однако я видел, что не хотел отпускать Айлин. Она была талантливым юным целителем, алмазом, требующим огранки. Но не отдать ее он не мог, никто не в силах встать между Древним и его истинной.

А я должен был заманить ее к себе в замок под любым предлогом, поэтому выбрал беспроигрышный вариант, сыграл на ее даре. Я обеспечу ее самым лучшим учителем из ныне живущих, чтоб она не смогла отказаться от такого предложения.

Когда ребята вывезли ее из замка, я не удержался и, отменив часть своих планов, скакал, чтоб сопроводить свое сокровище лично. Увидев ее, не смог отказаться от искушения прижать к себе, поэтому усадил на своего коня, впервые засомневавшись в правильности принимаемого решения, ведь так сложно было сдерживать себя, чтоб не зайти слишком далеко. Её запах, её тепло, её близость - они сводили меня с ума.

В комнате постоялого двора все же не удержался, показал ей свое желание обладать ею. Моя девочка такая открытая, она пока не понимает как работает наша связь, и даже не пыталась закрыться. Я мог бы воспользоваться этим. Но я не хотел. Не так.

Я видел, как она дрожит, как реагирует на мои прикосновения, и не просто видел, я мог ощущать ее чувства как свои, от чего мне сносило крышу. Она принимала меня, уже принимала, но боялась этого. Боялась себя, своей реакции. А я не смог пользоваться ее неведением, мне хотелось, чтоб наш первый раз был осознанным.

Моя глупенькая Айлин, она не понимает, что произошло. Мне придется рассказать ей, но не сейчас, не здесь. Как она воспримет правду? То, что она умерла в тот день, что ее свет жизни погас, а искра, что разгорелась вновь – моя. Свет, который она чувствует в себе, идет через меня, ее жизнь зависит от моей. Это знание может разрушить её. Или сделать сильнее.

А еще есть узы истинности, которые уже достаточно сильны. Поэтому она видит мою суть, не боится меня, как должна, и так остро чувствует мое желание. Она полностью открыта мне, еще не знает, что может закрыться и не показывать мне свои чувства и не чувствовать мои.

Если бы она знала, как возбуждает меня, она никогда бы не сняла свое нижнее белье. Я почувствовал это сразу, как она вышла ко мне, и чуть не подавился супом. Мне стоило огромных усилий выйти из комнаты, оставить ее там раскрасневшуюся, желавшую меня так же сильно, как и я ее.

Мне пришлось сбежать, чтоб не сорваться и не поддаться искушению снять с нее все эти тряпки и сделать с ее телом то, чего она сама жаждала.

Надо остыть, прийти в себя. Холодная ночь и ветер - вот что мне нужно.

И то, что, показав ей свое желание, она приняла и разделила его, значить очень много. Наша связь уже была сильна. Я могу быстрее подтолкнуть ее к себе, такую доверчивую, хоть может это и не совсем правильно.

Мы теперь есть одно, одна энергия Жизни на двоих. И она уже не совсем человек, я разделю с ней все отведенное мне здесь время.

Древние сами до конца не знают как подбирается для них пара, это таинство. Но безответной любви у нас не бывает. Это не потому, что мы подавляем волю женщины, внушаем чувства. Нет. Просто мы выбираем женщину, которая уже любит. Она может об этом не знать, но пары сначала объединяются в душе, можно сказать в будущем. Там происходит узнавание и слияние, а потом события начинают разворачиваться в материальном мире, в здесь и сейчас.

Часто это не подвластно человеческой логике. И тут могут быть непринятие, борьба, сопротивление, даже ненависть при встрече, но если вы уже пара, то полюбить друг друга в мире - это неизбежность.

Кто дольше сопротивляется, тот просто оттягивает момент принятия, а еще рискует потерять пару, так и не узнав, чего на самом деле лишился. И Айлин права - это своего рода игра. Мы уже играем, и либо оба выиграем, либо оба проиграем.

Вот только все осложняют Тени. Они не приходили сюда раньше, пока не появились мы, значит все-таки идут за ней. Они не могут причинить нам вреда сейчас, но настораживают и злят меня. То, что они следят за нами, что они окружают постоялый двор, говорит о том, что их Хозяин знает о ней.

Я спустил свой предупреждающий рык, он угрожающе прокатился вокруг, обозначая мое присутствие. Люди смотрели расширенными от ужаса глазами. Это обычная и нормальная реакция, боялись, и меня это полностью устраивало.

Мне придется подождать пока моя девочка заснет, и я ни за что не лягу с ней в кровать. Не в этот раз. Я буду сидеть в кресле, как и много раз прежде, и просто слушать её дыхание. Она будет спать спокойно, без страха, потому что я рядом. И я готов терпеть эту сладкую муку сколько потребуется. Ради неё я готов на всё. Даже на то, чтобы быть рядом, но не касаться. Даже на то, чтобы ждать. Даже на то, чтобы быть слабым хотя бы в собственных глазах.