Czytaj książkę: «За океаном»

© Ежи Кратохвил, 2024

ISBN 978-5-0050-5428-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

14 марта 1991 года

Крылатый великан приземлился в ещё спящем Париже. Погода была прохладная, не то что в тропическом Окленде, но Амелия этого как будто не замечала. Быстро сойдя по трапу, она вместе со своей группой засеменила к железнодорожному вокзалу. Куратор Вивьен Монпри, обрюзгшая дама за пятьдесят, грубо подгоняла молодых студентов. На некоторых людей холод действует именно так – злит и торопит. Светлые кудри выпадали из-под шапки, но Амелия думала только об их с группой недавнем путешествии. Новая Зеландия поразила и влюбила в себя молодую француженку. Даже очередной комплимент от Жана она пропустила, упиваясь воспоминаниями.

Забравшись в поезд, который следует до некогда столицы Лотарингии, города Мец, Амелия упала на своё место и только сейчас почувствовала усталость от всех этих поездок и перелётов. Возвращаться в подвал дома тётушки после такого грандиозного путешествия ей совсем не хотелось. Мысли о возвращении в заточение на мгновение украли улыбку с лица девушки, но Амелия вернула её, нащупав в дорожной сумке плотный кожаный дневник, который был сборником всех её эмоций и переживаний за последнее время. Выбрав вместо наблюдения природы за окном чернила на бумаге, девушка скинула с головы бархатную шапку и принялась перечитывать свои записи.

Всего две недели группа студентов факультета гуманитарных наук, искусства и культуры провела на южном и северном островах Новой Зеландии, но, благодаря очень насыщенной программе мадам Монпри, успела посетить множество достопримечательностей. Амелия указала по пунктам все музеи, государственные заповедники, термальные источники, деревни коренного народа – маори, и ещё с десяток парков, выставок и благотворительных вечеров.

Именно там молодым студентам в голову пришла идея устроить собственный благотворительный приём по прибытии во Францию.

Больше всего молодую Амелию поразила природа и местный народ. Экскурсия по деревням маори пришлась на конец первой недели, и многие, пресытившись прочими новшествами, не ожидали от местного народа ничего особенного. Но маори смогли удивить иностранцев. Группа уже через час дороги от города оказалась как будто в ином мире, в котором правит природа и древние боги. Мадам Монпри предупредила своих учеников, что обычно местные жители обыгрывают один и тот же приём воздействия на туристов, но сама застыла от испуга, когда их встретили около десятка вооружённых мужчин. Воины были украшены ритуальными татуировками, и каждый держал в руке копьё. Они начали свой устрашающий танец, и тогда Амелия, впервые почувствовав пробирающее до дрожи восхищение, едва удержалась на ногах.

Вскоре группа уже обедала местными блюдами и слушала выступление нескольких девушек маори, что пели и играли на небольших гавайских гитарах, называемых укулеле. Амелия одна из немногих согласилась на предложение окунуться в прохладную воду реки Рангитикеи. Вивьен Монпри прекрасно знала, что Амелия – самая лёгкая на подъём девушка из всех, кого она знала, но всё равно отчитывала её за своевольность, таким образом поддерживая дисциплину.

Дорога за воспоминаниями прошла незаметно, и, по прибытии в родной город, Амелия направилась в то место, что принято называть домом. Невысокое здание с обшарпанным видом как будто насмехалось над молодой девушкой, приветствуя её очередным обвалившимся со второго этажа куском штукатурки. Девушка заскочила в подъезд и, перепрыгнув несколько ступеней, постучала в дверь. Тётушка Анна открыла и сердечно поприветствовала свою племянницу. Пускай их отношения не были такими близкими, но тётушка хотя бы делала вид, что заботится об Амелии. Девушка проскочила мимо и спустилась к себе в комнату. Сбросив наконец одежду и сумку, она легла на матрац и растянулась. «Как же я хочу вернуться обратно!» – эти слова кружились в голове девушки с невероятной скоростью. Амелия присела и почувствовала голод. Найдя в себе силы подняться, она направилась на кухню попросить обед. Тётушка снова брюзжала, что Амелия в свои двадцать лет не может сама о себе позаботиться. На все попытки рассказать о путешествии тётушка Анна махала рукой и повторяла: «Это нам не надо, где родился, там и пригодился». Покончив со свежими круассанами и яичницей, Амелия вернулась к себе и от нахлынувшей усталости вскоре уснула и проспала до следующего дня.

В день организации благотворительного вечера она одна из первых пришла в арендованный зал и помогала в расстановке столов. Девушка быстро накидала на бумаге речь и принялась заучивать её. Вскоре собрались и остальные. Вечер был посвящён малым народам и путешествиям. На него, помимо сотрудников университета, были также приглашены щедрые меценаты, некоторые спонсоры и небольшая часть учеников университета немецкого города Мангейма, что проходили стажировку в Меце. Амелия выступала вместе со своим руководителем и, произнеся свою речь, заметила молодого светловолосого парня в строгом костюме в той части, где расположились немецкие гости. Он выглядел отрешённым, но всё же старался держаться достойно. Его серьёзный вид так позабавил лёгкую и почти всегда непринуждённую француженку, что Амелия спустилась с невысокой сцены и подошла к парню. Вблизи он оказался ещё более высоким и красивым. Очередной игривый порыв заставил девушку обратиться к нему с фразой: «Не хмурься так, морщины появятся». Вскоре молодой человек назвал своё имя – Рихард Голон. Амелия сама не заметила, как начала кокетничать, и плавно их разговор наполнялся темами об увлечениях, взглядах на жизнь и интересами. Амелия почувствовала, что молодой Рихард, несмотря на свой возраст, чрезмерно серьёзно относится к жизни. Со стороны выглядело, будто встретились две противоположности – активная, импульсивная и лёгкая француженка и спокойный, педантичный и деловой немец.

Вскоре после того благотворительного вечера, который, кстати, принёс щедрые подарки факультету и университету, Рихард вернулся в родной город продолжать обучение, так как стажировка подошла к концу. Амелия в последние дни перед их расставанием почти не появлялась дома, проводя всё время с молодым немцем. В нём она увидела, помимо прекрасных манер и красивой внешности, стержень, который отличает мальчика от мужчины. Рихард, в свою очередь, знал, что всему нужен противовес, и в молодой яркой француженке он увидел то, чего сам был лишён. Слёзное расставание прошло тяжело для обоих, но уже через неделю общения по почте Амелия собирала чемоданы и, не успев попрощаться с тётушкой, отправилась в Германию к своему возлюбленному.

27 июня 1992 года

Переезд оказался для Амелии довольно простым. Рихард снимал квартиру, не желая жить в доме родителей, и её внутреннее убранство как нельзя лучше описывало его внутренний мир. Чистота, строгость и даже серость не испугали молодую девушку, так как здесь было хотя бы больше места, чем в её прежней комнате в подвале. Рихард подошёл основательно к их совместной жизни и сразу расписал все обязанности и правила. Амелии было тяжело начать жить по плану, но, как вскоре оказалось, она быстро приспособилась к новым условиям. Переведясь в университет, где учился Рихард, она продолжила своё обучение по направлению «искусство и культура», планируя позже перейти на более точные науки, вроде антропологии. Через два месяца Рихард сделал предложение Амелии, и вскоре была сыграна свадьба. Родители парня были против, но Рихард проявил свой характер и поступил как считал правильным.

Новое место слегка угнетало Амелию, потому как погода здесь чаще плаксивая и мрачная, а не солнечная и светлая, как во Франции. Роль жены не сильно отличалась от её обычного сожительства с Рихардом, но желания гулять и дурачиться постоянно пресекались занятостью мужа. Он серьёзно занимался учёбой и большую часть времени, что проводил дома, копался в бумагах. Амелия частенько вбегала в его импровизированный кабинет в соседней комнате и прыгала на руки, весело смеясь и что-нибудь рассказывая, но Рихард оставался невозмутимым и продолжал работу. Девушка не хотела сама себе признаваться, но семейная жизнь оказалась довольно скучной и однообразной.

16 августа 1999 года

Яркое солнце как нельзя лучше дополняло настроение праздника. Совсем скоро наступит уже шестой день рождения сына Амелии и Рихарда. Светловолосому мальчику дали имя Франц. Его нельзя было назвать непоседливым, наоборот, Франц всегда очень внимательно слушал маму и был довольно застенчив с незнакомыми людьми. Амелия прогуливалась с сыном по парку, огибая расставленные через каждые несколько десятков метров статуи и памятники. С ранних лет она увлекла своего сына рассказами о далёком и прекрасном, вспоминая свою поездку в Новую Зеландию. Франц с упоением слушал истории о горах и реках, о природе и молочных облаках. С каждой новой историей Франц чувствовал себя ближе к тому далёкому народу.

Амелия несколько лет назад окончила университет и решила остаться в нём, преподавая историю малых народов, а в свободное время помогала в местном музее. Франц несколько раз бывал у мамы на рабочем месте и, несмотря на свой возраст, был крайне заинтересован всеми этими неизвестными словами, древними артефактами и картами. Амелия не раз говорила, что мечтает жить именно в Зеландии, потому как только там она чувствовала себя дома. Мальчик проводил почти всё время рядом с матерью, и её восхищение Новой Зеландией передалось ему сполна.

8 декабря 2007 года

Амелия громко позвала сына обедать. Парень закрыл толстую книгу о природе тропических стран и направился на кухню. Преодолев скрипучую лестницу, Франц сел за стол и наигранно осмотрел пустующее место отца. Наверное, не было ещё ни одного обеда, когда бы он не задавал вопрос – «Где же отец?». И вот, в очередной раз он повторил его. Амелия выдохнула и наложила в тарелку еды. Рихард никогда не обедал и зачастую даже не ужинал с семьёй, проводя это время на работе.

Мальчик каждый день вслух замечал, что отца никогда нет рядом и что он уже начал забывать, как тот выглядит. Мама поправляла сына, объясняя, что отец их обеспечивает, и нужно ценить его старания. Она и сама скучала по мужу, но старалась не давать волю чувствам. Время от времени Амелия пребывала в печальном настроении, и тогда Франц становился слушателем. Она рассказывала, каким Рихард был во время их первого знакомства: высокий, учтивый, красивый и серьёзный, самая лучшая опора для молодой девушки. Вскоре, после окончания обучения, он нашёл серьёзную работу, и с тех пор всё поменялось.

Так и не дождавшись отца ни на обед, ни на ужин, Франц отправился в свою комнату спать, а Амелия осталась сидеть в зале, дожидаясь мужа. Рихард вернулся домой ближе к полуночи, застав её спящей на диване. Жена всё ещё ждала его с работы спустя столько времени. Рихард только сейчас начал осознавать, что то время, когда Амелия бросалась ему в объятия во время его учёбы, было самым лучшим и тёплым. Только ради такого стоило бы чаще бывать дома.

2 сентября 2011 года

Первый год в университете, первое занятие и первый вопрос – «Что я здесь делаю?». Просторный лекционный зал был просто огромен, но всё равно угнетал Франца. Поступив по настоянию отца на юридический факультет, чтобы потом работать в его адвокатской фирме, парень ощущал, что это совсем не то, чего он хочет на самом деле. Предметы, вроде основ права, просто навевали скуку, и Франц большую часть занятий спал на задних партах. Преподаватели ничего не могли с ним поделать, ведь экзамены Франц сдавал с лёгкостью и не отставал от других. В одно время он даже хотел сдать всё скорее, лишь бы не ходить на нудные занятия. Несмотря на то, что предметы давались ему легко, Франц вознамерился уйти после первого курса и поискать место, где будет чувствовать себя более заинтересованным. Но его планам не суждено было сбыться, потому как в следующем семестре появился человек по имени Людвиг Майер, и всё изменилось.

Профессор Майер стал для молодого Франца настоящим кумиром. Он преподавал гуманитарные науки и часто углублялся в историю, иногда даже в географию, хоть это и не было его профилем. Благодаря поддержке профессора Майера и его наставлениям Франц решил доучиться. Однажды, задев тему малых народов, Людвиг Майер увидел огонь и искреннюю жажду познаний в глазах светловолосого парня и всё понял. Вскоре Франц уже занимался историей, и, нащупав ту линию, что ему так нравилась в детстве, он снова загорелся идеей посетить Новую Зеландию. Твёрдое желание идти по стопам любимой матери стало самой важной целью в его жизни.

20 ноября 2019 года

«Маори выдержали испытание временем и не только стали сильнее, но и сохранили свою культуру и идентичность». Франц перевернул последнюю страницу и закрыл дневник матери.

– Прекрасно, правда?

Приглушённый голос матери прозвучал так естественно, с надеждой, как будто услышанное вернуло её в мечты о прекрасном прошлом.

– Да, пожалуй, – Франц выдохнул и поднялся с кресла. – Мама, как ты себя чувствуешь?

Амелия улыбнулась и попыталась глубоко вдохнуть, но закашлялась.

– Подай воды, пожалуйста!

Франц подошёл к столу с графином и наполнил стакан. Повернувшись, он встретился взглядом с матерью. Раньше она всегда была для него идеалом женщины. Он много думал об этом. Всякий раз, когда в голове появлялась мысль найти себе девушку, он представлял себе её идеальную внешность и качества как у матери – яркие золотистые волосы, стройное телосложение, лёгкая, спокойная походка и самый задорный на свете смех. Но самое главное – искра в глазах. В них всегда был огонёк, который как будто говорил: «Я знаю секрет, хочешь, поделюсь с тобой?». Сейчас от той женщины мало чего осталось. Когда пришла болезнь, Амелия с каждым днём становилась всё бледнее, сильно похудела. Вместо прекрасных волос – обычная косынка, заострились скулы и подбородок, улыбка всё реже стала появляться на её лице. Руки выглядели тонкими и хрупкими. Последнюю неделю ей стало тяжело даже открывать глаза, но, когда она находит в себе силы поднять веки и взглянуть на сына, в стеклянных, угасающих глазах всё ещё искрился тот огонёк, и, казалось, он никогда не погаснет.

– Держи, – Франц вложил в руку матери стакан с водой, – давай помогу приподняться!

– Merci, mon cher.

Сделав пару глотков, Амелия отдала стакан сыну и указала на дневник с записями, оставшийся лежать на кресле.

– Милый, я снова хочу вернуться туда и вдохнуть воздух гор Руахине, побродить по лесам и искупаться в прохладной речке. Вот сейчас вылечусь, и мы вместе поедем, хорошо?

Франц отвернулся, чтобы мать не видела, как на глаза навернулись слёзы. Гнетущая осенняя погода за окном только всё усугубляла.

– Да, конечно, мама, я пойду собирать чемоданы.

Амелия издала сдавленный смешок и спустилась ниже, чтобы снова лечь.

– Хорошо, да… хорошо. Я пока отдохну. Нечего тебе тут сидеть, иди, прогуляйся.

Сын не стал спорить и кивнул. Он поцеловал мать в лоб и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Переполняемый эмоциями, Франц опёрся о стену и начал глубоко дышать, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. «Я верю, что всё будет хорошо». Внизу зазвонил телефон. Франц неторопливо спустился и нехотя поднял трубку.

– Да?

– Привет, француз! Это Эмма. Мы с ребятами вечером собираемся отпраздновать наш выпуск. Ты пойдёшь? Все тебя ждут.

Эмма часто то коверкала имя парня, то подбирала различные эпитеты для обращения, чем изрядно выводила его из себя. Мало кто знал, что его мать француженка и что он неплохо говорит по-французски, поэтому со стороны казалось, что подруга просто дразнит его.

Обучение наконец закончилось. Эмма и ещё несколько человек из группы готовились к выпускному дню почти полгода. Юридический факультет Мангеймского университета являлся отличным началом для вступления во взрослую жизнь. Отец в кои-то веке казался довольным. Мысленно возвращаясь в учебные дни первых курсов, Франц припоминал, что часто не было возможности даже нормально поесть, и он заметно исхудал. Эмма то и дело приносила парню в библиотеку что-нибудь перекусить и сидела с ним, пока Франц читал не книги по юриспруденции, а работы по истории, и в сотый раз пытался отыскать что-то в работах Гюстава Лебона.

– Нет. Много дел.

– Может, мне приехать?

– Всё хорошо, Эмма. Отмечайте без меня, потом расскажешь, как всё прошло.

– Эх, ладно. Увидимся позже.

Он положил телефон на стол и закрыл глаза. Разговор получился какой-то сухой и холодный. Франц вздрогнул, когда подумал, что превращается в своего отца. Подступающий к горлу ком и сухость во рту натолкнули на мысль, что нужно выпить. У отца в кабинете отличный бар, и Франц сделал несколько шагов вперёд. В широкую чёрную дверь не было никакого желания входить, но выпить тянуло сильнее. Он тихо приоткрыл дверь в кабинет и направился к бару. Старинный платяной шкаф семнадцатого века так часто открывался, что дверцы даже не скрипели. Парень присел и открыл нижние створки.

– Ром, виски, джин, водка… виски, ром, джин…, пожалуй, виски.

– И мне налей.

Франц вздрогнул от неожиданности.

– Я тебя не заметил.

Отец сидел в углу кабинета на диване, закинув ногу на ногу. Несмотря на его строгий вид и морщинки в уголках глаз, сверстники Франца всегда говорили, что отец легко сошёл бы за его старшего брата. Те же черты лица, тот же русый цвет волос и прямая осанка объединяли их, но взгляд… он выдавал настоящий возраст. Серые глаза отца смотрели как будто насквозь, с присущим им циничным прищуром. Лицо не выражало ни одной эмоции – издержки всё той же профессии. Франца всегда забавляло, что отец закрашивал седину, чтобы выглядеть гораздо моложе, хотя в его работе возраст имел достаточный вес. Вокруг него были аккуратно разложены рабочие бумаги, а экран телефона то и дело загорался от входящих звонков и сообщений.

Франц разлил виски, подал отцу бокал, сел рядом в кресло и залпом выпил содержимое стакана. Неловкое молчание и витающее напряжение всегда присутствовали в их отношениях, но сейчас оно было просто невыносимо.

– Мама умирает.

– Я знаю, – ни один мускул не дрогнул на его лице. Взгляд остался таким же пустым и безучастным. Он сделал глоток виски. – Мне нужно закончить работу, ужинай без меня.

Отстранённость отца нисколько не удивила Франца. Он всегда был таким, и даже сейчас ничего не изменилось. Франц, выждав несколько секунд, поднялся и вышел из кабинета, прихватив с собой бутылку.

Хлопнув входной дверью, он оказался во внутреннем дворе. Франц уселся на ступени и сделал ещё пару глотков виски. Маме не нравилось, когда сын был пьян, но сейчас это вряд ли бы её побеспокоило. Ещё пару глотков, и уже чувствуется приятное тепло, растекающееся по всему телу. Голова начинает кружиться и жизнь кажется легче. Франц смотрел на увядающую природу и вспоминал весь свой жизненный путь.

Учёба в университете была не так плоха, и, можно сказать, что это время было самым лучшим в его жизни. Эмма Розенкранц, лучшая подруга по учёбе, одно время даже проявляла интерес к Францу, но он не мог разобраться со своими чувствами и остался девушке просто другом. Из земель Гессен, на втором курсе, к ним приехал молодой парень Феликс Кай, весельчак, с того дня вечно втягивающий Франца в глупые ситуации. После того случая на праздновании первого апреля им пришлось почти весь день отмывать коридор и стены на четвёртом этаже от разбрызганного всюду йогурта – любимой шутки Феликса. Только во время учёбы Франц чувствовал себя на своём месте. Но были и проблемы, в основном в начале пути. Хорошо, что профессор Майер увлёк парня своими предметами. История, как профессор любил повторять, скорее не наука, а способ познать себя. Погружение в прошлое открыло в молодом Франце горячий интерес к людям, их личностям и жизням. С помощью книг он узнал о дальних землях и мирах, что так манили к себе, прочь из скучной повседневности. Благодаря матери он заинтересовался антропологией и малыми народами. Поначалу это не так увлекало, как вопросы политики и общества, в котором он живёт, но вскоре его мнение изменилось. В благодарность профессору, Франц на выпуск подготовил речь, в которой было отведено больше половины времени своему наставнику.

Парень допивал остатки алкоголя и пустыми глазами смотрел в никуда, медленно приходя к мысли, что то, что держало его на ногах всё это время, с каждой секундой отдаляется всё дальше и дальше.

Глава 1

Облака медленно пролетали мимо, то и дело освобождая дорогу солнечным лучам, что били в иллюминаторы самолёта. Франц зажмурился и отвернулся. Он достал свой дневник из рюкзака и задумался. Переняв привычку матери, Франц стал вести свои наблюдения и описывать мысли на бумаге. Одно воспоминание о матери вызвало в нём бурю чувств. С похорон прошло всего пару дней, и рана была ещё свежа. Его холодное прощание с отцом постоянно появлялось перед глазами. Никаких добрых слов и объятий, только сухое пренебрежение и недовольство.

Франц открыл пустую страницу и написал первые слова: «Надо выпить». Сидящий рядом мужчина заёрзал, и парню показалось, что тот усмехнулся. Франц повернулся и увидел улыбающегося соседа.

– Что, тяжело переносите полёты? – поинтересовался тот.

– Не только полёты, я всё тяжело переношу, – отшутился Франц и прикрыл дневник, – но алкоголь сейчас однозначно не помешал бы.

Мужчина выглянул в проход, высматривая стюардессу, хотя вряд ли у неё нашлась бы бутылка чего-нибудь крепче чая. Удостоверившись, что её рядом нет, он порылся во внутреннем кармане своей потёртой куртки и достал небольшую фляжку.

– М? – мужчина жестом предложил её Францу.

– Что это?

Сосед улыбнулся.

– А ты как думаешь?

– Не чай?

– Не чай, – сдерживая хохот, ответил тот.

Пить неизвестные напитки опасно, но доброжелательный вид соседа подкупил Франца, и тот взял флягу. Сделав глоток, он поморщился и отдал её обратно.

– Ух, это похоже на испортившийся виски, – вытирая губы, сказал Франц, – противно.

– А такое вообще возможно? – мужчина снова усмехнулся и спрятал бутыль обратно. – Это мой любимый напиток – бурбон.

Франц пробовал его всего раз на каком-то празднике в университете, но тогда он был слишком пьян, чтобы оценить вкус. Теперь же точно знал, что такое заказывать в баре не будет. Сосед начал что-то рассказывать, но Франц погрузился в свои мысли и не слушал.

Теперь он сам по себе. Не то чтобы Франц постоянно зависел от родителей, но, потеряв самого близкого человека, он вдруг ощутил томящееся долгое время где-то внутри чувство, тянущее его выбраться из повседневной серой жизни в большом городе. Учёба закончилась, теперь началась взрослая жизнь, и он имел право поступать так, как считает правильным. А правильным было наконец исполнить свою детскую мечту. Тепло разлилось по телу Франца, и он улыбнулся впервые за долгое время. Голос соседа что-то бурчал, и парень постарался поймать последнюю мысль, услышав его имя.

– А ты зачем летишь? – Арне достал свой бурбон и сделал пару глотков.

– Повидать мир хочу, – неторопливо ответил Франц.

– И начал с Зеландии? Съездил бы в Испанию, там такие девушки, – он причмокнул и подмигнул, – и недалеко.

– Нет, это моя мечта ещё с детства, побывать в тех местах.

Сосед понимающе кивнул.

Франц рос на рассказах матери о Новой Зеландии. Вместо очередной сказки на ночь он просил рассказать о природе, горах, людях, что встретились за её путешествие. Для него это было намного интереснее истории своей страны – такое далёкое и прекрасное.

Он сделал глубокий вдох и снова посмотрел в иллюминатор. Плывущие рядом облака обволакивали самолёт, и казалось, что он и не летит вовсе. Железная птица как будто приземлилась на одну из этих перьевых подушек и спокойно отдыхала, ожидая, когда её доставят куда-нибудь.

– Неплохо, я бы тоже в твоём возрасте хотел путешествовать, но мне не повезло родиться на ферме. Кроме работы я ничего и не видел. Ну и отец постоянно мне говорил: «Арне, я обучаю тебя, чтобы ты продолжил наше дело. Многим может показаться, что варка алкоголя – дело несерьёзное, но знай – во всём есть необходимость. Ты всегда должен следить за процессом и знать, что ты производишь, понимаешь?». Вот так я медленно и начал пить, – сосед, кажется, чувствовал острую нехватку общения.

– А мне нравятся фермы, там ближе к природе, к корням. – Франц немного откинул сидение и закинул руки за голову.

– Да ты оптимист непуганый! – Арне скорчил недовольную гримасу, – ты ведь рос в городе и, зуб даю, не знаешь, что такое голод и тяжёлый физический труд.

Мужчину явно не обрадовал ответ молодого парня. Франц, заметив это, поспешил сгладить свой ответ:

– Да, не знал, но ведь так всегда – мы хотим того, что не имеем, а получив, не ценим.

Он закрыл глаза и начал прокручивать в голове план, как ему быть по прибытии на остров. Может, смена часовых поясов, а может, просто усталость медленно погружали Франца в сон. Сосед ещё что-то говорил, но все его слова расплывались в тёплый шум где-то на фоне всего остального.

Капитан включил табло. «Пристегнуть ремни, мы идём на посадку», – голос стюардессы пробудил парня.

«Новая Зеландия? Уже?! Наконец-то я увижу её!» Ещё не выйдя с самолёта, Франца переполняло чувство предвкушения прекрасного. Пристегнув ремень, он прильнул к иллюминатору, жадно высматривая всё вокруг.

Кривая береговая линия опоясывала равнинную сушу. Аэропорт издалека был похож на огромный торговый центр с большими площадями для парковки и интересной зигзагообразной формой здания. Даже несмотря на схожесть застройки с другими знакомыми аэропортами, Франц уже чувствовал близость к природе и некой обособленности от остального мира.

Самолёт почти не трясло, посадка вышла мягкой, и люди выдохнули, преодолев этот долгий перелёт удачно. Пилот объявил о посадке, и люди начали вставать с мест, собирать свои мелкие сумки с верхних полок и приводить кресла в исходные положения. Никто не торопился, все выходили спокойно, что удивило молодого парня. В его стране люди вечно куда-то спешили и даже при выходе из самолёта устраивали давку, создавая нервную атмосферу. Ещё на подходе к трапу Франц уловил дуновение ветра и, приняв его за воздух природы, машинально вдохнул полной грудью. Всего несколько шагов отделяло его от мечты, и он спешно перетаптывался с ноги на ногу, ожидая очередь на выход. Наконец люди двинулись, и парень вышел в терминал аэропорта.

«Я в раю!» – промелькнуло в его голове. Франц остановился и широко открытыми глазами оглядел всё вокруг. Чистый, светлый, за счёт огромных окон аэропорт встретил его расслабляющей музыкой, исходящей из кафе. От людей здесь веяло спокойствием, добротой и открытостью. Озираясь по сторонам, Франц направился по табличкам на выход. Ему не терпелось повидать всю Новую Зеландию, открыть другой мир, отличный от его привычного.

Широкие своды аэропорта создавали ощущение свободы, а за окном стояла мягкая летняя погода. «Как хорошо, что нет дождя, и небо чистое!» – подумал Франц, предвкушая прогулки по городу и невероятным горам с холмами, коими славится эта земля. Пройдя добрые две сотни метров и оказавшись почти перед выходом, он увидел высокую статую. Скульптура изображала одного из персонажей известного всем фильма по книгам Джона Рональда Роуэла Толкиена – «Властелин колец». Хоть любовью Франца была история и природа, он восхищался способностью писателей создавать такие вселенные и миры, что западали глубоко в душу. Франц мысленно выругал себя за то, что забыл про фотоаппарат, но решил, что приобретёт его здесь и сделает столько фотографий, сколько сможет.

Выйдя из аэропорта, он поймал такси и попросил отвезти его в центр города. Водитель был немногословен и спокойно двигался по дороге, иногда обращаясь к Францу, рекомендуя попробовать местные блюда, как будто у парня на лице было написано, что он турист и первый раз в Зеландии. Франц не слушал водителя и был полностью охвачен видами из окна. «Совсем другой мир!» – то и дело проносилось у него в голове. Тропический мягкий климат, пышные острова, тянущиеся в разные стороны небольшие домики в пригороде: всё это казалось Францу таким уютным. Увидев разъезжающие по воде яхты, он наспех достал свой дневник и сделал пометку: «Прокатиться на яхте». Со стороны Франц выглядел как ребёнок, которого привезли первый раз в парк или на большой праздник. Глаза горели и в них зиждилась знакомая искра.

Проехав большую табличку – «Добро пожаловать в Окленд», Франц слегка напрягся, опасаясь увидеть в таком большом городе слишком много похожего на его родные места: типичный, серый, донельзя заставленный зданиями, без даже малого намёка на зелёные зоны город. Его опасениям не было суждено сбыться, ведь Окленд оказался полной противоположностью европейского города.

Большие здания и офисы гармонично сосуществовали с обильными парками, зелёными дорожками, деревьями и посадками цветов. Франц был поражён чистотой и удивительной идиллией природы и жизнедеятельности человека. Доехав до центра, он расплатился с водителем и вышел на оживлённую улицу. В воздухе витали самые разные запахи, будь то манящий аромат, исходящий из цветочного магазина, или мягкий, обволакивающий запах свежего кофе из уличного кафе. Франц стоял и думал только о том, как же ему скорее распробовать всё, что здесь есть. Люди вокруг передвигались не спеша: кто-то ехал на велосипеде, подростки катались на роликах, а одна пожилая пара шла, держась за руки, и о чём-то беседовала, улыбаясь. У Франца появилось чувство, что все они ему близки. Улыбаясь каждому встречному, он наконец сорвался с места и пошёл вниз по улице, то и дело осматриваясь по сторонам, стараясь запечатлеть всё, что только мог.

Лёгкий южный ветерок слегка растрепал его волосы, но он не обращал на это внимания. Ему так хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Первое впечатление оказалось просто потрясающим! Франц был опьянён открытием совсем новых чувств, ему хотелось объять необъятное. Совсем потеряв счёт времени, он шёл всё дальше и дальше, но вскоре о себе дал знать голод. Парень вспомнил, что не ел с самого начала полёта, и направился в ближайшее кафе.

Внутри было свежо. Кондиционеры работали на полную мощность, позволяя посетителям спрятаться от солнца и жары. Франц присел за ближайший столик, и к нему сразу подошёл официант. Молодой высокий парень с приветливой улыбкой учтиво поздоровался и приложил карандаш к блокноту, ожидая заказа. Франц слегка опешил.

– Простите, я не знаю меню, – Франц впервые за долгое время заговорил на английском.

Официант улыбнулся и слегка отошёл в сторону, указав ладонью на чёрную доску, висящую на стене. На ней было написано: «Всё, что вы пожелаете». Франц усмехнулся и сложил руки на столе.

– Тогда я бы хотел пообедать, есть у вас что-нибудь такое… новозеландское и острое?

Официант кивнул и удалился. «Интересная задумка», – подумал Франц и принялся рассматривать посетителей и интерьер кафе. Людей было немного, видимо, здесь днём не принято шататься без дела. Понаблюдав за сидящими за угловым столиком подростками, он вытащил из рюкзака свой дневник. Слова нашлись сами. Франц написал добрых два листа впечатлений, пока к его столу не принесли заказ.

Большая тарелка, поделённая на три части, своим обилием разных цветов была похожа на калейдоскоп. В одной был жареный дольками картофель, посыпанный сверху зеленью и неизвестной Францу приправой. Во второй – кусочки мяса, обильно сдобренные на вид очень острым красным соусом, а в третьей – белый соус со свежими овощами – огурцом и сладким перцем. Поблагодарив официанта, Франц принялся за трапезу. Острая еда была для парня чем-то вроде деликатеса, поэтому первым делом он решил отведать самое вкусное – мясо. Прожевав первый кусок, он понял свою главную ошибку.

– Извините! – закашлявшись, он позвал официанта. – Я совсем забыл о напитке. Не могли бы вы принести мне что-нибудь, чтобы запить этот пожар?

Мясо оказалось действительно очень острым. Франц предположил, что это не соус из перца чили или что-то подобное, а, возможно, приправа из какого-то особого вида растения, растущего только здесь. Слёзы навернулись на глаза, и парень покраснел. Официант спешно подал ему стакан с каким-то сладким напитком. Сделав пару больших глотков, Франц выдохнул.

– Ух, как остро!

– Смешайте мясо со сметанным соусом, – посоветовал официант.

Франц послушал совет и продолжил есть дальше. Покончив с обедом, он расплатился и вышел на улицу. На сытый желудок всё казалось ему ещё прекраснее. Прогуливаясь дальше, он увидел табличку отеля и решил разобраться с местом на ночлег, а после направиться к воде.

Отель оказался небольшим, но вполне его устроил. Оплатив комнату на неделю, он сложил вещи, взял с собой только самое необходимое и отправился к берегу. По дороге к воде парень смотрел куда угодно, но только не себе под ноги. Вокруг была такая красота! Архитектура чередовалась с поразительной скоростью, но смотрелась весьма органично. Вывески, установленные на улице обозначения и карта города то и дело подбивали Франца записывать в свой дневник все места, куда ему обязательно стоит сходить.

Пройдя несколько крупных улиц, он, наконец, вышел к воде. Большое количество разноцветных яхт, лодок и катеров как будто говорили Францу: «Ты должен это попробовать!». Прогуливаясь по береговой линии, парень погрузился в свои мысли и отметил, что в этой атмосфере ему думается намного лучше. «Мама, спасибо, что подарила мне такую мечту!»

Солнце медленно опускалось к горизонту, предоставляя людям возможность насладиться волшебным закатом. Франц только сейчас осознал, что время подходит к вечеру. Внезапно накатившая усталость заставила его остановиться. Из-за долгой прогулки его снова обуяло чувство голода. В поисках ближайшего места, где можно перекусить, он заметил группу молодых людей, заходящих в какой-то бар с неизвестным ему названием. Поймав себя на мысли, что это не простые люди, а те, кого он так хотел увидеть вживую, Франц, забыв об усталости, поспешил за ними.

Внутри всё было совсем не так, как в кафе, в котором Франц обедал. Столики и стулья были выполнены в полинезийском стиле – с резными спинками, украшенными орнаментом. Стены выложены такими же резными длинными досками из тёмного дерева. Ближе к потолку висело большое количество деревянных идолов и картин. Свет в заведении был слегка приглушённым, что создавало ощущение мягкости и уюта. Увидев высокий стол, похожий на стойку, Франц решил, что это скорее бар, причём выполненный в стилистике коренного населения Новой Зеландии – народа маори.

Возможно, бар был ориентирован на туристов, но Франц отметил большое количество коренных жителей за столиками и барной стойкой. Присев за угловой стол, парень уставился на группу, что вошла перед ним. Несколько молодых парней и две девушки заказали себе что-то и сели невдалеке. Франц решил, что он будет выглядеть странно, сидя без дела и пялясь на них, поэтому достал свой дневник и сделал вид, что пишет что-то. Всё его внимание занимала речь этих молодых маори. Несмотря на ожидание, что они будут разговаривать на английском, парень очень обрадовался, когда услышал непонятную для себя речь.

Их язык был похож на что-то очень мягкое, но с большим количеством букв «т», отчего Францу казалось, когда они говорили быстро, что их речь похожа на отчеканивание скороговорки. Молодые люди шутили и смеялись, вызывая улыбку на лице Франца. Он решил зарисовать эту группу. Довольно небрежными линиями он делал наброски смуглых маори, боясь не успеть отметить все черты и мелочи. Рисунок получался довольно посредственным, но Франц был им доволен. Вернувшись к описанию их разговора, он несколько раз обвёл надпись: «Мама, я слышу их речь, ты представляешь?». Франц писал свои заметки, но внезапно остановился и понял, что обращается в своём дневнике к матери, как будто она сможет прочитать это. Грусть нахлынула снова, но Франц поспешил отвлечься, подойдя к барной стойке и заказав себе пиво с закуской. В парне заиграло желание познакомиться с группой местных жителей, узнать наконец об их народе из первых уст, но, решив, что это будет не очень правильно – прерывать отдых людей своими расспросами, начал пить пиво.

Кружка давно опустела, но Франц этого не замечал, то и дело прикладываясь к ней. Группа маори вышла из бара, и парень последовал за ними, надеясь наконец набраться решимости и заговорить. Они долго шли по освещённым в сумраке ночи улицам, всё дальше и дальше от центра. Франц представлял себе, как будет проходить их разговор, как он будет обращаться к ним, и как они поведают ему о своём народе. Смелость вскоре нашлась, и его шаги стали заметно шире. Почти догнав группу на перекрёстке, Франц не успел перейти дорогу и остался с другой стороны. Красный цвет светофора вот уже с минуту не менялся, и парень занервничал. Получив наконец разрешение от цветного столба, Франц перебежал на другую сторону улицы и побежал прямо. После нескольких добрых сотен метров он завернул за очередной угол, но улица оказалась пуста. Он окончательно потерял маори из виду и остановился.

– Чёрт!

Франц слегка согнулся, чтобы отдышаться. Повернувшись назад, он внезапно понял, что понятия не имеет, где находится. Улицы с большими домами закончились давно, вокруг были лишь небольшие домики, а справа возвышались холмы. Он достал телефон и посмотрел на время – 23:40. Позвонив в такси, парень поразился своей невнимательности, так как ответить на вопрос, куда его везти, он не смог. Франц не запомнил ни названия отеля, ни названия улицы, где он находился. Стучаться в дома было не лучшей идеей, и тогда в голову пришла мысль ночевать под небом, благо погода позволяла. Направившись к холмам, Франц не прекращал попыток припомнить дорогу назад.

Поднявшись на возвышение, он выбрал себе удобное место и прилёг на траву. Его взору открылось усыпанное звёздами ночное небо. Оно как будто оставило все страхи и переживания где-то позади, поразив Франца своим величием и красотой. В южном полушарии видны совсем другие звёзды, это «новое небо в новом мире». Наслаждаясь природой, парень понял, что его проблемы и не проблемы вовсе. Вернувшись мысленно в свою прошлую жизнь, Франц осознал простую истину – он свободен. Живя в большом городе с обязанностями и трудностями, сопровождавшими их, Франц и наполовину не мог представить себе, что сможет лежать на траве в далёкой стране, наблюдая чарующий ночной небосвод. Чтобы придать моменту больше атмосферы, он включил на телефоне музыку, что всегда ассоциировалась у него с прекрасным. Франц решил для себя, что он понял, что значит быть свободным и счастливым.

Луна светила ярче, чем обычно, не давая парню спокойно уснуть. Оглядывая небо, он придумывал названия неизвестным ему созвездиям и решил запечатлеть их в дневнике. Свет был достаточно ярким, чтобы он мог разобрать нарисованное и написанное. Повернув дневник вертикально, Франц начал отмечать точки, проводить между ними линии и подписывать забавные названия. Ему очень понравилось быть своего рода первооткрывателем созвездий, и не важно, что другие называют их совсем по-другому. Листы наполнялись рисунками и описаниями. Франц умудрялся в промежутках писать о своих ощущениях за прошедший день. Наконец, поставив точку в последнем предложении, он закрыл дневник и, улёгшись на бок, уснул.

Мгновенно провалившись в сон, Франц оказался на песчаном пляже под палящим солнцем. Держа свою мать за руку, он шёл по мелкой воде вдоль берега, улыбаясь и радуясь. Мама что-то рассказывала, но он слышал только неразборчивые слова и чувствовал тепло её голоса.

Глава 2

Нет ничего красивее в этой жизни, чем рассветы и закаты. Человек ведь живёт в этом мире, наверное, только для того, чтобы наслаждаться волшебством природы. Рассвет предвосхищает новый день и новые впечатления, а закат убаюкивает и расслабляет.

Лучи восходящего солнца озарили спящую природу и ознаменовали начало нового прекрасного дня. Свет разливался между деревьями и стелился по полям, проникая в каждый уголок. Франц пробудился и поёжился. Прошло всего пару часов, и он совсем не выспался.

Неловко встав на ноги, Франц потянулся и глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Нужно было вернуться в отель, чтобы поесть, помыться, переодеться и, наконец, отправиться на экскурсии по достопримечательностям. Спустившись с холмов, Франц вышел на узкую улочку и направился в сторону центра города, хоть путь был и не близкий. Небольшие домики тянулись вдоль улицы с обеих сторон, и кто-то уже вышел на прогулку со своими домашними питомцами. Франц упивался безмятежностью и спокойствием этих мест. Всё-таки большой город в Новой Зеландии совсем не похож на большой город в Европе. Прокручивая в голове вчерашний день, парень решил сегодня во что бы то ни стало завязать разговор с кем-нибудь из народа маори. Пройдя с несколько километров и завернув на большую дорогу, ведущую к автостраде, Франц увидел стоящую на обочине машину с поднятым капотом. У кого-то случились проблемы с транспортом. Подойдя ближе, он заглянул в обшарпанный зелёный автомобиль. Внутри было пусто. Обогнув машину, Франц увидел копающегося в ней человека.

– Проблемы?

Водитель поднял голову.

– Да вот, снова отказывается ехать, – отряхнув руки об одежду, сказал он, – уже в который раз.

Глаза Франца загорелись. Перед ним стоял невысокий мужчина средних лет, с убранными в косичку седеющими волосами. Гладко выбритое смуглое лицо, карие глаза с морщинками в уголках, что появляются от опыта и работы в поле при слепящем солнце, да потрепанная рубашка в сетку, с самыми обыкновенными джинсовыми штанами, говорили, что перед ним обычный работяга. Внешне он был похож на фермера, но всё это не волновало Франца, ведь он отлично понимал, кто стоит перед ним.

– Эх, жаль, я в машинах ничего не смыслю, а так помог бы! – Франц развёл руками.

– Да ничего, разберусь как-нибудь.

Мужчина вернулся к своим делам и ожидал, что парень пройдёт дальше. Франц остался стоять, подбирая слова, чтобы наконец спросить всё, о чём так давно мечтал узнать у умудрённого опытом маори. Мужчина заметил это и обернулся к парню.

– М?

Франц от неловкости ситуации нервно улыбнулся и сделал вид, что достаёт из кармана телефон, чтобы позвонить.

– Может, я могу помочь толкать машину до мастерской?

Мужчина на секунду задумался и кивнул.

– Да, хорошая идея, тут есть одна недалеко.

Франц очень обрадовался, что сможет помочь, и поспешил к задней стороне машины. Подождав, пока водитель закроет капот и возьмётся за руль, парень упёрся руками и начал толкать. Машина медленно покатилась вперёд. Усталость быстро дала о себе знать, но Франц из принципа не сбавлял напора.

– Тебя как звать, парень? – крикнул мужчина.

– Франц, я Франц, – сделав небольшую паузу, ответил он, – а вас как?

Мужчина поднял голову к уже высоко взошедшему солнцу и гордо произнёс:

– Тейн, Тейн Айхе, – ответил он, как будто подыгрывая.

Франц почувствовал, что мужчина гордится своим именем и ценит его. Сам же он к своему имени относился иначе. По рассказам родителей, его назвали так просто потому, что сами они встретились во Франции, и его мать очень любила свою родину. Хоть Франц и знал много знаменитых людей с таким именем, он не придавал этому большого значения, а второе имя и вовсе никогда не вспоминал.

– Приятно познакомиться! – тяжело дыша, произнёс Франц.

Спустя несколько минут колёса автомобиля легко заскользили по ровной дороге, идущей под наклоном, отчего катить стало проще. После недолгого молчания Франц спросил:

– Вы ведь имеете корни коренного народа Новой Зеландии?

Тейн мотнул головой и усмехнулся.

– Я чистокровный маори, парень!

Улыбка расплылась по лицу Франца. Наконец он разговаривает с самым настоящим маори! Франц старался запомнить интонацию, тембр голоса и всё, что с ним связано. В голове крутилось так много вопросов, что он не знал, что выбрать. Решив начать с расспросов о культуре, Франц было открыл рот, как его прервал Тейн.

– Вот она, видишь синюю крышу? – Он указал на небольшое здание с правой стороны.

Мастерская снаружи выглядела как частный дом с большим гаражом, огороженный белым заборчиком в половину роста Франца. Подкатив машину к гаражу, они остановились. Время было раннее, и мастерская ещё не начала свою работу – ворота были закрыты. Тейн направился к двери. Он позвонил, и ему открыл бородатый мужчина. Франц не слушал их разговора, но удивился, что в такую рань можно разбудить человека и попросить помощи, а он не прогонит тебя с криками. Дверь закрылась, и Тейн вернулся к машине.

– Ну что? – поинтересовался Франц.

– Сейчас выйдет, посмотрит.

Тейн забрался в машину и начал искать что-то в бардачке. Парень отошёл от автомобиля, посмотрел в сторону центра города, и, вспомнив вчерашнюю прогулку и кафе, где он обедал, в нём проснулся аппетит. Дверь дома хлопнула, и хозяин мастерской вышел, держа в руках ящик с инструментами. Бородач открыл капот и начал расспрашивать Тейна о проблеме. Франц не понял и половины, машины совсем его не привлекали.

– Мужик, свечи надо менять чаще! – огласил свой вердикт мастер.

Тейн кивнул, но ничего не сказал. Бородатый вернулся в дом, вынес непонятные детали, видимо, те самые свечи, и продолжил копаться в машине.

Через пятнадцать минут всё было готово. Тейн завёл машину, и двигатель зажужжал, как ему и положено. Огласив сумму за ремонт, бородатый выжидающе уставился на Тейна. Маори открыл свой бумажник и принялся считать деньги. По его взгляду Франц понял, что нужной суммы у Тейна не оказалось. Не дожидаясь неудобной ситуации, парень достал свою карточку и показал её бородатому мужчине.

– Есть терминал?

Тейн прищурился, но промолчал. Мастер кивнул и протянул висящий на поясе терминал Францу. Решив вопрос с оплатой, бородач вернулся в дом, а Франц и Тейн остались стоять, смотря друг на друга.

– Спасибо, но не нужно было… – начал мужчина.

– Ничего страшного, это не такая большая сумма, да и мне только в радость помочь вам! – парировал Франц.

Тейн натянуто улыбнулся и засунул руки в карманы штанов.

– Позволь в благодарность довезти тебя… куда ты там шёл.

– Я даже не знаю, куда мне нужно, – ответил Франц и опустил глаза.

Он рассказал Тейну о своём вчерашнем прибытии и о своей забывчивости. Маори выслушал его и улыбнулся уже по-настоящему.

– Ничего, садись, поедем, поищем твой отель.

Обрадовавшись предложению, Франц забрался в машину и достал свой дневник раньше, чем Тейн сел за руль. Автомобиль тронулся и направился к центру города.

По радио играли мягкие песни известного американского гитариста, придавая просыпающемуся городу оттенок чувственности и тепла. Лёгкий ветерок задувал в открытые окна, и прохлада утра сменялась дуновениями Зефира. Франц выставил руку из окна автомобиля и наслаждался поездкой.

– Так ты турист? Откуда? – Тейн внимательно смотрел на дорогу, но от разговоров и расспросов не отказывался.

– Из Германии, Мангейм.

Франц решил рассказать о своей жизни в родном городе. Он рассказывал о серых буднях, старинной архитектуре и людях, вечно спешащих по своим делам. Тейн слушал внимательно, иногда вставляя пару фраз, но Франц чувствовал, что ему не очень интересно. Тейн, как говорится, старой закалки. Ему важно то, что происходит с ним и его миром, а не истории далёких берегов.

– А приехал я сюда для того, чтобы изучить культуру народа маори, – стараясь пробудить интерес собеседника, сказал Франц.

Как он и ожидал, Тейн оживился и даже украдкой посматривал в его сторону. В его взгляде Франц увидел удивление. Тейну казалось странным, что молодой европеец интересуется историей его народа, живущего за тысячи километров от привычных молодому Францу мест.

– Да? И как твои успехи?

– Я хочу расспросить вас обо всём! – воскликнул Франц, показав Тейну дневник в руках.

Маори усмехнулся.

– Ну, спрашивай.

Франц начал беспорядочно листать страницы дневника в поисках списка вопросов, что он написал ещё до полёта. Найдя их, он обрадовался и начал свои расспросы.

– Что такое «Аотеароа»? В каком возрасте делают татуировки женщинам маори? Каковы особенности вашего языка? Как маори относятся к европейцам? Во что верят люди народа маори? Есть ли культурные центры маори в Новой Зеландии? Через что можно приобщиться к культуре народа?

Вопросам Франца не было конца, и он, похоже, совсем не обращал внимания на то, что Тейн не сможет дать ответы на них, если он продолжит так тараторить. Вереницу слов прервал хохот.

– Стой, парень, стой, не так быстро! – улыбаясь от души, сказал Тейн.

Франц остановился и выжидающе уставился на собеседника.

– Я бы очень хотел поведать тебе об истории моего народа, но это займёт намного больше времени, чем наша с тобой поездка, – взгляд Тейна устремился вперёд, высматривая поворот. – Я могу посоветовать тебе свою знакомую, она преподаёт в университете и проводит экскурсии для туристов в музее. Она занимается вопросами коренного населения и хорошо разбирается в истории моего народа. Запиши адрес музея, придёшь и спросишь доктора Элизабет Колдуэл.

Франц принялся строчить название улицы и номер здания. Сделав пометку – «музей, сегодня», он снова выжидающе уставился на Тейна.

– Какой там был первый вопрос?

– Что такое «Аотеароа»? – возбужденно спросил парень.

Водитель повернул направо и просигналил едущему впереди автомобилю.

– Аотеароа – это то самое место, где мы находимся, наша страна.

– Так это самоназвание на языке маори? – Франц решил уточнить ответ.

Тейн кивнул.

Они въехали в центр города и сбавили скорость. Жестом предлагая Францу обратить внимание на улицу, Тейн сам принялся высматривать вывески отелей. Франц отметил, что ищет свой отель без энтузиазма, ведь как только он его найдёт, ему придётся попрощаться с собеседником. Проехав несколько кварталов, они завернули к пешеходной улице, и Тейн остановился.

– Узнаёшь что-нибудь?

Франц кивнул. Именно на этой улице его высадил таксист.

– Отель где-то дальше, вниз по улице, я дойду.

Он положил свой дневник в сумку и приготовился выходить. Внезапно его одёрнул Тейн.

– Если что, я бываю в городе по делам каждые выходные и ближе к закату ужинаю в кафе на пляже, вон там, – он показал направление, – если встретимся, расскажу, что смогу.

– Хорошо, я запишу, – Франц улыбнулся и подал руку в знак прощания. – Увидимся!

– Спасибо за помощь, парень! – Тейн ответил взаимностью.

Направившись по улице к предполагаемому месту расположения отеля, Франц внимательно высматривал название улицы, чтобы больше не попадать в глупые ситуации. Заметив кафе, в котором он пробовал адски острое мясо, Франц обрадовался, что идёт в верном направлении. Он заскочил перекусить, выбрав на этот раз еду попроще. В мгновение ока он покончил с завтраком и отправился в отель. Вернувшись в свой номер после ночи под звёздами, он рухнул на заправленную постель. Только сейчас Франц ощутил боль в спине и ногах. Ночь на твёрдой земле дала о себе знать. Он хотел записать своё наблюдение в дневник, но лень поборола его волю. Франц сам того не заметил, как уснул.