Czytaj książkę: «Миры Чжу»

Иллюстратор Дмитрий Никулушкин

Дизайнер обложки Клавдия Шильденко

© Эдуард Шифман, 2026

© Дмитрий Никулушкин, иллюстрации, 2026

© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-3777-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Я лечу рейсом Ryanair из Рима в Корк. Мне нравятся лоукостеры с их скромной уверенностью в том, что они никому ничем не обязаны. Их миниатюрный ящик для контроля размеров багажа — вершина эволюции принципа «Плати или проваливай». Обычно он стоит у выхода на посадку с откинутой крышкой, словно поджидая жертву. Около него разыгрываются маленькие трагедии.

Вот и сейчас пассажиры с плохо скрываемым злорадством наблюдают за молодым человеком. Все в нем говорит о наивности: близорукие глаза за толстыми стеклами в старомодной оправе, нелепый клетчатый пиджак, штаны до лодыжек, вязаные гетры, стоптанные туристические ботинки и, в довершение всего, сумка на колесах. С такими сумками пенсионеры ходят за продуктами.

Спектакль начинается с попытки втиснуть сумку в калибратор. Мешают колеса и металлическая рама. Глаза служащей в синем костюме и белой блузке с желтым шейным платком загораются алчным огнем. Несчастный пытается ее уговорить. Та мягко, но неумолимо отказывается признать сумку ручной кладью.

Молодой человек не сдается и делает то, на что способен только пассажир лоукостера: отрывает от сумки металлическую раму с колесами. Лишенная жесткой конструкции, сумка под натиском сильных рук помещается в ящик, и крышка прижимает ее сверху. Служащая теряет интерес к происходящему.

Переменчивая толпа аплодирует. Молодой человек смущенно улыбается, словно извиняясь за то, что ничего душераздирающего не произошло. Его взгляд задерживается на мне, и у меня возникает ощущение, что я где-то уже видел эти очки в широкой оправе и эти вязаные гетры.

В самолете мы оказываемся соседями. Я сижу у окна, он — у прохода. Кресло между нами свободно, и я кладу на него телефон и посадочный талон. Двигатели гудят, обшивка дрожит, самолет отрывается от земли.

— Позвольте представиться, мистер Эрто. Меня зовут Чжу, — неожиданно обращается ко мне сосед.

— Мы уже встречались?

Он опускает взгляд на мой посадочный талон.

— Простите, мистер Эрто. Пожалуй, мне не стоило начинать знакомство таким образом.

— Ничего страшного, мистер Чжу. Рад знакомству, — говорю я и убираю посадочный талон в карман.

— Я обратил на вас внимание еще у выхода на посадку. Вы единственный, кто не улыбался, глядя на мои мучения.

— Когда-то я и сам столкнулся с похожей проблемой, поэтому был рад, что вы не растерялись.

— Вы очень добры, — говорит он и, немного помедлив, добавляет: — Мне показалось, что вы не торопитесь судить по внешности.

— Вы поэтому со мной заговорили?

— Конечно. Вы не представляете, как трудно иметь дело с людьми. Большинство считает, что достаточно посмотреть, как человек одет и какая у него сумка, чтобы решить, чего он заслуживает.

— Вы правы. Вас это задевает?

— Что вы! Конечно нет. Я хочу помочь людям.

Признаться, я побаиваюсь тех, кто хочет помочь всем сразу: обычно это плохо кончается. Мне становится не по себе, и мой собеседник, похоже, замечает это.

— Не волнуйтесь, — говорит он. — Я не собираюсь никого переделывать. Я инженер и кое-что изобрел. Надеюсь, мое устройство поможет людям взглянуть на мир без предубеждений.

— Вы меня заинтриговали. Я всегда считал, что с предубеждениями бороться бесполезно. Что же вы изобрели?

— Я бы предпочел не объяснять, а показать.

— Показать?

— Предлагаю вам попробовать.

— Прямо сейчас?

— Почему бы и нет? Впереди почти четыре часа полета.

Я не успеваю придумать вежливый отказ. Чжу поднимается, достает с багажной полки сумку, ставит ее между нами и открывает. Некоторое время он молча роется внутри, потом вынимает небольшой плоский футляр, похожий на очечник. Заметив мое беспокойство, он едва заметно улыбается:

— Вам нечего опасаться. Мое изобретение — что-то вроде очков виртуальной реальности.

— Я читал про VR-устройства, но что вы имеете в виду, когда говорите «что-то вроде»?

— Мое изобретение гораздо совершеннее всех известных аналогов. Но главное не в этом. Оно считывает активность мозга и подстраивает воспринимаемую реальность под пользователя.

— Подстраивает реальность?

— Это сложно объяснить. Проще попробовать.

Он открывает футляр, достает самые обычные на вид очки и протягивает их мне.

— У меня зрение минус два на левый глаз и плюс четыре на правый. Я вообще смогу в них видеть? — спрашиваю я.

В ответ мой собеседник лишь улыбается. Я беру очки, надеваю их и смотрю по сторонам. Ничего не меняется: салон самолета, желтые подголовники, впереди в проходе — тележка с напитками. Что ж, как и следовало ожидать, я имею дело с не совсем здоровым человеком. Впрочем, его безумие выглядит безобидным. Нет ничего страшного в том, что кто-то странно одет, летит с хозяйственной сумкой на колесах и выдает обычные очки за высокотехнологичное устройство. Я уже собираюсь снять их и вернуть владельцу, но машинально бросаю взгляд в иллюминатор.

Под крылом, по курсу, идут два серебристых истребителя. Узкий фюзеляж, дельтовидные крылья с небольшим изломом по передней кромке, одиночный киль. Под крыльями — подвесные топливные баки. На фюзеляже выведены бортовые номера: R-21 и L-07. Опознавательные знаки выглядят буднично, но машины ведут себя странно: не обгоняют, не уходят в сторону, а летят рядом, словно эскорт.

Я понимаю, что не слышу обычного шума пассажирского лайнера. Вместо него в ушах раздается глухой шелест огромных крыльев. Металл обшивки истребителей словно шевелится, по нему разбегается мелкая рябь. Носы вытягиваются, фонари кабин сливаются с фюзеляжем, подвесные баки превращаются в лапы с изогнутыми когтями.

Через несколько ударов сердца рядом с нашим лайнером летят уже не истребители, а два белоснежных дракона с зеркальным отливом чешуи. Они поворачивают головы, и на меня смотрят две пары янтарных глаз с узкими вертикальными зрачками. В памяти всплывает: Левый и Правый… Меня охватывает смутная тревога.

Я срываю очки. В легкие возвращается воздух, в уши — гул двигателей. За стеклом передо мной — крыло нашего лайнера. Я поворачиваюсь к Чжу. Он улыбается:

— Тестовый режим. Хотите попробовать по-настоящему?

Я снова надеваю очки. Все вокруг исчезает. Мир проваливается во тьму. Через несколько секунд я понимаю, что не слышу ничего, кроме слабого писка будильника…

Триатрия

Вызов

Браслет на запястье издает тихий сигнал и переходит в режим вибрации. Я нажимаю кнопку сброса. Мне снился легкий, светлый сон: будто я лежу на бескрайнем зеленом склоне, положив голову на колени Леи. В вышине плывут белые облака. Она склоняется надо мной. В ее глазах — голубое небо и две черные звезды зрачков. «Лея», — зову я. Она улыбается.

Я открываю глаза. На часах без четверти три. Через распахнутую дверь балкона доносятся шелест листьев и шум прибоя. Я осторожно опускаю ноги с кровати; пол скрипит. Лея тихо вздыхает во сне. Я знаю: она проснется, и будут слезы. Мы женаты много лет, вместе совершили тысячи переходов из мира Чжу в реальность и обратно. Когда-то мы были счастливы, но последние сто лет, прожитые в ожидании прыжка, превратили нашу жизнь в ад.

Когда я выхожу из душевой, Лея готовит кофе.

— Вызов? — спрашивает она, не оборачиваясь. Ее голос дрожит. Она прерывисто вздыхает: — Мне страшно, Эрто. Я боюсь, что Чжу совершит прыжок, когда ты будешь там.

Мне следует что-то ответить — хотя бы несколько слов, которые дадут ей надежду. Ждать тяжелее, чем уходить. Но что я могу сказать, кроме того, что говорил уже сотни раз?

Мы оба знаем неутешительную правду: где-то в реальном мире пылающая оболочка солнца приближается к нашей планете, уничтожая атмосферу и превращая поверхность в раскаленную пустыню. Через несколько тысяч лет Триатрия исчезнет. У нас есть только мир, созданный Чжу, и надежда на то, что он совершит прыжок.

Горькая истина в том, что, если в момент прыжка я окажусь в реальности, мне конец. Я не погибну сразу, но проведу остаток жизни в подземном городе умирающей планеты — в ожидании смерти и в мыслях о тех счастливчиках, что отправились к бессмертию вместе с Чжу. Через несколько тысяч лет планета превратится в бушующую плазму, и я встречу это с облегчением.

Я стараюсь говорить спокойно:

— Чжу не прыгнет, пока в системе охлаждения есть неисправность. Я вернусь сразу, как только управлюсь. — После паузы добавляю: — Чжу обещал взять нас.

Лея качает головой. Я и сам знаю: договор с Чжу — самообман. Триатрийцы помогли ему. В обмен он обещал спасти нас, но его обещание ничего не стоит. Чжу поступит так, как сочтет нужным. Он просто дал нам надежду.

Я пью ароматный, обжигающий кофе. Жена молча сидит напротив и смотрит на меня так, будто мы прощаемся навсегда. Я делаю последнюю попытку ее ободрить:

— Милая, я вернусь к ужину. Сходите с Тэей к морю, развейтесь.

Тэя — моя сестра. Она подросток, и с ней непросто. Триатрийцы переживают трудное время. Родственные связи рвутся, дети и взрослые все хуже понимают друг друга. Вот и Тэя считает, что уход в мир Чжу — ошибка. «Хрень», — говорит она на своем подростковом жаргоне. Она заявляет, что хочет жить в реальности, хотя совсем не знает, каково там. Ее вдохновляют те, кто отказался уйти в мир Чжу и остался в подземном городе. Но она несовершеннолетняя и не может принимать таких решений, а потому сердится на нас.

Обняв жену, я выхожу за дверь. Вдоль дороги — темные окна соседских домов. «Спят и горя не знают», — раздраженно думаю я. Солнце наступает, холодильные установки работают на пределе, а Чжу все тянет с прыжком… На обочине стоит светящийся шар транспортной капсулы. При моем приближении двери раздвигаются. Я вхожу внутрь и сажусь в центральное кресло. По периметру стоят еще восемь кресел. Когда-то все они бывали заняты: триатрийцы уходили в реальность группами, чтобы завершить проект по спасению Чжу.

Подушки безопасности с шипением надуваются, прижимая меня к сиденью. Нарастает шум стабилизирующего гироскопа, щелкает реле подачи энергии на магнитную подушку, и капсула скользит над дорогой. Вскоре она останавливается, и сквозь прозрачный пол я вижу хорошо знакомый светящийся круг приемной диафрагмы. Ее лепестки раскрываются. Шар падает вниз, на миг замирает, а затем, набирая скорость, несется по подземной трубе.

Закрыв глаза, я чувствую, как меняется направление движения: меня прижимает то к левому подлокотнику, то к правому, то к спинке кресла; иногда холодок в животе подсказывает, что шар снова падает. Со стороны могло бы показаться, что капсула мечется хаотично. В какой-то момент она останавливается. Шум гироскопа стихает, подушки безопасности опадают и исчезают в подлокотниках. Двери раздвигаются.

Я выхожу в просторный овальный холл, в центре которого блестит металлический цилиндр. Это колодец. Его труба выходит из пола и уходит в потолок. Здесь бывают только сервисные инженеры — те, кто отправляется в реальность поддерживать исправность холодильных агрегатов, от которых зависят жизнь Чжу и жизнь триатрийцев. Работа ответственная, но теперь, когда все готово к прыжку, я чувствую себя в ловушке. Мне страшно выходить в реальность, однако отказаться от задания нельзя.

Подойдя к трубе, я прикладываю ладонь к панели вызова. Слышится быстрое постукивание когтей по металлу, стенки цилиндра раздвигаются, и в ярко освещенном пространстве колодца я вижу стража. Его членистое тело с четырьмя парами угловатых шипастых ног нависает надо мной. В свете ламп блестят восемь глаз на маленькой голове.

Вздохнув, я шагаю вперед и встаю в центр площадки. Оранжевая полоса сканера скользит по моему телу вниз, затем вверх, и в брюхе стража раскрывается люк. В глубине поблескивает игла с каплей желтоватой жидкости на конце. Этот миг — самый неприятный. Неизбежность смерти всякий раз парализует меня, хотя я хорошо знаю, что произойдет. Страж окутает меня паутиной и введет яд, который растворит мое тело. Датчики считают информацию и передадут ее Чжу, а он создаст для меня новое физическое тело. Я очнусь в реальности, а где-то в виртуальном мире останется опавший кокон. Страж склонится над ним и соберет бледную влажную паутину.

Переход длится около минуты, но время, проведенное вне тела, сжимается и исчезает. Мне кажется, будто я лишь на миг закрываю глаза — и тут же чувствую прикосновение. Я с облегчением вздыхаю, хотя и знаю, что волнения напрасны. Процедура перехода из мира Чжу в реальность и обратно безотказно работает уже более трех тысяч лет. Чжу утверждает, что проделывал этот фокус миллионы раз.

Реальность

Двери колодца распахиваются. Передо мной — зал центральной станции городской подземки. Слабое дежурное освещение позволяет различить длинную платформу и колонны, уходящие к темному своду. Я недолго стою, привыкая к новому телу. Головокружение проходит, и я делаю шаг вперед. Двери за спиной закрываются. Звук когтей стража затихает в глубине колодца.

Я поднимаю глаза на станционные часы — они сильно отстают. Если верить им, я был здесь неделю назад, хотя по моему хронометру прошло почти сто лет. Меня охватывает беспокойство. Хочется вернуться, но что я скажу стражу? Что станционные часы отстают? Неизвестно, как он отреагирует на экстренный вызов. Согласно уставу сервисной службы, запрос на эвакуацию допустим только при угрозе жизни.

Поразмыслив, я решаю сосредоточиться на задании. Изучаю маршрутную карту. Мне предстоит добраться до полей охлаждения и фильтрации в тридцати километрах к югу от станции. Разминая ноги, еще непослушные после перехода, я бреду вдоль платформы к устройству вызова ремонтного модуля, слабо мерцающему в центре зала на невысокой стойке. Прикладываю ладонь — загорается лампочка вызова.

Я встаю на край платформы и всматриваюсь в темноту туннеля. Из него доносится далекий гул, и вскоре в лицо ударяет волна горячего воздуха. Из мрака появляется ремонтный модуль — прозрачный шар, похожий на капсулу доставки. Он плавно останавливается напротив. Двери распахиваются.

Я вхожу внутрь и с облегчением вдыхаю прохладный кондиционированный воздух. В полу закреплены ящики с запчастями и инструментами. Привычная обстановка успокаивает.

Сажусь в кресло, ввожу координаты из маршрутного листа и нажимаю кнопку пуска. Шар трогается, быстро набирает ход, проносится вдоль платформы, ныряет в туннель и вскоре выезжает на центральную улицу подземного города. Здесь все погружено во мрак; лишь редкие огни дежурного освещения тянутся вдоль пустой проезжей части и мерцают у входов в здания.

Я включаю инфракрасный обзор. Преобразователь сдвигает спектр излучения в видимую область, и мир вокруг окрашивается в оттенки от темно-вишневого до ярко-фиолетового. Сквозь прозрачные стенки модуля подземный город теперь виден отчетливо. Над головой тянется свод, опирающийся на гигантские колонны. Где-то вдали, у самого горизонта, он словно начинает опускаться.

Ремонтный модуль поднимается по эстакаде, замедляет ход и входит в шлюзовую камеру. На мониторе заднего обзора я вижу, как смыкаются массивные стальные двери. Слышится шипение уходящего воздуха. Ворота впереди раскрываются. Передо мной — поверхность умирающей планеты.

Сейчас раннее утро. Над горизонтом поднимается диск солнца. Кажется, он занимает полнеба. Светофильтры затемняют прозрачную оболочку капсулы, и я наконец могу разглядеть унылый пейзаж. Когда-то здесь жили тысячи триатрийцев: цвели сады, зеленели газоны. Теперь кругом руины: пустые оконные проемы, растрескавшийся бетон, искореженный металл, выжженная земля… Капсула несется вдоль мертвых улиц. На экране монитора сменяются координаты: модуль идет по радиальной дороге к полям охлаждения и фильтрации.

Днем температура на поверхности планеты поднимается выше двухсот градусов. Жизнь Чжу возможна только благодаря холодильным агрегатам в подземном зале. Они должны работать без остановки, иначе ему конец. А если погибнет Чжу, умрем и мы. Оболочка солнца растет. Приближается время, когда раскаленная плазма поглотит Триатрию. Тогда никакие холодильные установки уже не спасут планету.

Я бросаю взгляд на панель управления. Бортовые часы отстают так же, как станционные. Если часы на платформе еще могли быть неисправны, то часы в модуле обязаны идти точно. Что все это значит?..

Я запрашиваю у бортового компьютера координаты модуля, азимут и высоту светила. Ввожу их в навигационный справочник и обратным расчетом определяю текущее время. Часы на станции и в модуле не врут. Этот вывод меня совсем не успокаивает. Напротив, вопрос об отставании часов принимает еще более неприятную форму: Чжу зачем-то ускорил время в виртуальном мире.

Модуль проходит мимо космодрома. Отсюда к Голубой планете ушли корабли с зародышами Чжу. Меня захватывают воспоминания. Это были непростые, но счастливые годы — настоящая гонка с ускользающим временем. Тогда жизнь была наполнена смыслом. От нашего успеха зависела судьба тех, кого мы любили.

Триатрия

Мы считали себя великой цивилизацией. Будущее казалось нам прекрасным. Мы достигли того, о чем может мечтать любое живое существо, — бессмертия. Нам казалось, что мы никогда не приблизимся к последней черте. Смерть не стояла на порогах наших домов, и страх небытия не превращал сны в кошмары.

Однако на пике своего могущества, когда бессмертие стало таким же обыденным, как восход солнца, мы осознали, что и оно имеет предел. Смерть придет так же неизбежно, как наступает закат, потому что солнце, когда-то давшее нам жизнь, превратится в красного гиганта. Наша планета, наша прекрасная Триатрия, сгорит в бушующем пламени солнечной плазмы.

С острой болью каждый из нас осознал, что умрет вместе с ней — уникальный и совершенный, но, увы, смертный. Смириться с этим казалось невозможным. После миллионов лет веры в свое могущество оказалось трудно принять собственное бессилие.

Это было тяжелое время — время поисков и переосмысления. Мы нашли подходящую для жизни планету в тысяче световых лет от нашего умирающего солнца — в зоне обитаемости молодой звезды, на внутренней стороне одного из рукавов нашей галактики. Звезда могла гореть еще несколько миллиардов лет, не уничтожая все вокруг адским огнем.

Мы с энтузиазмом взялись за дело и несколько тысячелетий бились, пытаясь сконструировать межзвездные корабли, способные доставить триатрийцев в новый дом. Однако проект зашел в тупик. Пришло понимание, что межзвездные перелеты — не более чем мечта, а фантастические рассказы о переселении на другие планеты — всего лишь лекарство от страха. Нам не преодолеть фундаментальных законов природы. Они неумолимы. Тьма космоса предвещала конец. Все наши усилия оказались самообманом, годным лишь для того, чтобы в ответ на безмолвный вопрос близких отводить глаза: «Мы делаем все, что можем».

Многие не выдержали и ушли, предпочтя немедленную смерть долгому ожиданию неизбежного конца. Тем, кто остался, нужна была надежда на то, что жизнь не прервется. Поэтому проект не остановили: остановка означала бы конец последней надежды. Мы продолжали собираться на утренние планерки, где я требовал от всех подразделений докладов о предпринятых усилиях.

Долгие рабочие дни. Бесконечные споры о том, как улучшить конструкцию корабля. Выходные на берегу океана. Скоро все это должно было исчезнуть: океан, зеленые холмы и уютный дом с верандой, открытой ветрам…

Нас могло спасти только чудо, и оно явилось в лице Чжу. Хотя, если быть точным, у Чжу не было лица или, возможно, были миллионы лиц. Благодаря ему мы обрели надежду.

Встреча с Чжу

День, когда я познакомился с Чжу, ничем не отличался от бесконечной череды предыдущих. Сидя в кресле-качалке, я безучастно наблюдал, как робот-садовник Перна идет за газонокосилкой, приводя в порядок и без того безупречный газон. И сам газон, и идеально ровные приствольные круги вокруг деревьев и кустов были предметом его гордости.

Много лет назад, когда я был ребенком, а Тэя еще не родилась, в доме моих родителей появились Перна и его близнец Кауда. Это были роботы одной серии, сошедшие с конвейера один за другим; об этом говорили их серийные номера на сервисных люках. Кауда был запрограммирован как робот-повар и почти все время проводил на кухне. Я любил влетать туда в перерыве между шумными играми, чтобы выпросить горячий, с пылу с жару пирожок с картошкой, на ходу умять его, запивая холодным молоком, и снова умчаться к ватаге детей. Еще Кауда следил за работой внутренних систем дома: кондиционирования и вентиляции, водопровода и канализации. Перна отвечал за внешний контур: сад и газоны, а также охрану периметра. Кроме того, он присматривал за мной, а когда я вырос — за маленькой Тэей. Какие бы опасные игры мы ни затевали, родители могли быть уверены: Перна всегда будет рядом.

Мы несколько раз обновляли тела роботов, но их память хранила историю нашей жизни. Мы с Тэей были к ним привязаны и считали их членами семьи. Когда родители приняли решение уйти, Перна и Кауда объявили, что теперь в семье они за старших и будут заботиться о нас с сестрой. Мы не стали спорить и приняли эту заботу, чтобы не обижать «стариков».

В тот день я сидел в кресле-качалке под навесом. Рядом на траве лежал чертеж ракетного двигателя. Работа уже не приводила меня в состояние радостного ожидания, как раньше, когда я был полон воодушевления и надежд. Некоторые изменения в конструкции позволяли сократить время полета, но мы по-прежнему были далеки от цели.

Перна отстегнул от газонокосилки мешок со скошенной травой, высыпал содержимое в ящик для компоста и загнал косилку в сарай. Проходя мимо, он поправил сползший с подлокотника моего кресла плед и отправился проверять датчики полива.

Лея хлопотала на кухне: в тот день она решила сама приготовить ужин. Судя по приглушенным возгласам, доносившимся из открытого окна, Кауда был этим не слишком доволен. В конце концов Лея отправила его на зарядную площадку, но и оттуда он не переставал комментировать каждое ее действие и ворчать о здоровом питании.

Тэя читала, лежа в гамаке под цветущей яблоней. Рядом с ней сидели лопоух Йокку и домовой Йа. Эта парочка биороботов появилась у нас вскоре после ухода родителей. В то время многие триатрийцы принимали решение уйти, а их роботы оставались без хозяев. Оставлять их без присмотра было безответственно, но я не мог осуждать тех, кто так поступал. Решиться на собственный уход проще, чем лишить жизни тех, кто тебе дорог.

По вечерам, после работы, я вместе с группой волонтеров искал «отверженных» — так мы называли одичавших роботов. Когда удавалось поймать такого, мы сначала отправляли его в ремонтную клинику, а потом подыскивали бедняге новых хозяев. Во время одного из таких рейдов я наткнулся на Йокку и Йа. Тогда у них еще не было имен — только серийные номера.

Я облетал лесной массив на коптере, когда увидел лопоуха. Если быть точным, серия называлась ЛПУ — «Лесной проводник усовершенствованный». Ее образцы были оснащены ультразвуковыми локаторами, похожими на большие уши, за которые триатрийцы любовно прозвали их лопоухами. Эти устройства помогали им хорошо ориентироваться в лесу, а сильные задние конечности и длинный хвост-балансир позволяли проворно двигаться среди деревьев. Помимо отличных технических характеристик, модель отличалась высоким уровнем эмпатии. Триатрийцы любили лопоухов, а те отвечали им взаимностью.

Я очень удивился, когда понял, что передо мной дикий лопоух. В моей практике это был первый такой случай. Лопоух в лесу чувствует себя как рыба в воде, и шансов отловить его у меня было немного. Оставалась надежда на сканер: он позволял получить уникальный идентификатор робота и запустить на его вычислителе программу иммобилизации. Я так и сделал. Однако лопоух почему-то не остановился и по-прежнему удирал от меня. Темнело, но я продолжал погоню. Это было ошибкой: в сумерках коптер зацепился за верхушку дерева, и я, вылетев из седла, рухнул на землю с большой высоты. Меня спасли густые ветви, смягчившие падение. Тем не менее удар был сильным, и я потерял сознание…

Очнулся я утром. Первое, что я увидел, был коптер, застрявший в развилке дерева. Ни средств связи, ни лекарств при мне не было. Ситуация неприятная, но не критическая: в центре должны были заметить, что сигнал коптера все время поступает из одной точки, и заподозрить неладное. Значит, помощь скоро придет. Я попытался встать, но не смог: похоже, при падении подвернул ногу. Тогда я дополз до ближайшей сосны и сел, прислонившись спиной к стволу. Оставалось терпеливо ждать.

Примерно через час я увидел лопоуха. Он неслышно подкрался и теперь стоял на опушке, глядя на меня. Я поманил его.

Он молча приблизился.

— Ты можешь мне помочь? — спросил я.

— Дай слово, что не будешь пытаться меня поймать.

— Хорошо, — ответил я. — Хотя ничего дурного я не хотел тебе сделать. Мы просто помогаем «отверженным» найти новые семьи.

— Нам не нужна новая семья, — ответил лопоух.

— Нам? — удивился я.

— Да. Мы с домовым не нуждаемся в помощи.

Из-за спины лопоуха вышел домовой, и я понял, почему не сработала программа иммобилизации. Биороботы модели «Домовой» изначально проектировались как центр управления «умными» системами дома. Они обладали гигантской памятью и высокопроизводительным процессором. В их обязанности входило своевременное обновление программного обеспечения всех домашних устройств, включая других роботов. Пара «лопоух — домовой» была вполне способна к автономному существованию: живучесть лопоуха и интеллект домового делали этот симбиоз устойчивым. Однако оба по-прежнему нуждались в периодическом ремонте. Хотя они и были биороботами, а обновление биомеханики поддерживалось биохимическими процессами, всегда оставался риск случайных травм, и без помощи специалистов даже рана могла стать смертельной.

— Ясно. Обещаю, что не буду пытаться вас поймать.

— Хорошо. Сиди спокойно. Домовой осмотрит твою ногу.

Домовой подошел ко мне. Его длинные тонкие пальцы пробежали по ноге. Действовал он осторожно, но я все равно поморщился от боли.

— Повреждена связка. Тебе нужна помощь медика. У тебя есть связь с центром?

— Передатчик в коптере. — Я поднял глаза на аппарат, застрявший в развилке дерева.

— Ладно, я поднимусь и свяжусь с вашим центром.

Домовой вскарабкался на дерево. Через пару минут он спустился.

— Передатчик вдребезги. Радиомаяк не работает. В центре поймут, что что-то стряслось, но им будет нелегко тебя найти.

— Что же мне делать?

— Ждать. А нам лучше держаться подальше от этого места.

— Мы не можем оставить триатрийца одного в лесу, — неожиданно вмешался лопоух.

— Я так и знал, что этим кончится. Говорил же тебе: «Не пойдем к нему». А ты: «Надо посмотреть, надо убедиться, что с ним все в порядке». Ну вот, посмотрел?

— Я не оставлю его.

— Ясное дело, не оставишь. Они столько эмпатии в тебя закачали, что тошно становится.

Судя по реакции лопоуха, он был готов помочь, но не решался действовать без одобрения домового. Я понял, что нужно попытаться склонить на свою сторону именно его.

— Послушайте, ребята. Мой дом в тридцати минутах полета отсюда. Лопоух добежит туда за пару часов. Там моя жена и сестра, вам нечего их бояться. Просто передайте им мои координаты, а дальше они сами справятся.

Домовой молчал, и я продолжил:

— Роботам опасно жить одним. Мы можем подыскать для вас подходящую семью. Вас примут с любовью.

— Домовые есть почти в каждом доме, — ответил лопоух. — Нас, скорее всего, перепрограммируют и определят в разные семьи. Мы не хотим расставаться.

Это было правдой. Триатрийцы не слишком задумывались о том, способны ли роботы испытывать эмоции. Считалось, что перепрограммирование решает все проблемы.

— У нас в семье нет домового. Только два домашних робота, Перна и Кауда. Я могу дать идентификационный номер моего дома, чтобы ты убедился, — обратился я к домовому. — Если вы согласитесь, сможете остаться у нас.

Не знаю, почему я так поступил. Идентификационный номер дома относился к закрытым персональным данным. Получив его, домовой получал доступ к чувствительной информации о моей семье. Он задумался. Я понял, что он подключается к центральному компьютеру. Через некоторое время он сказал:

— Нужен пароль доступа.

Это был момент истины. Я рисковал, доверяя «отверженному» доступ к данным о своей семье. Я взглянул на лопоуха. Он понял меня и сказал:

— Мы не причиним вам зла.

Я перевел взгляд на домового, и тот пробурчал:

— Я никогда не злоупотреблял доверием семьи. Если ты готов довериться, я подключусь к твоему сознанию, получу пароль и проверю историю твоего дома.

— Хорошо, — ответил я.

Домовой приложил лапку к моей голове и замер. Прошло несколько минут.

— Мы согласны присоединиться к твоей семье, — произнес он.

Признаться, я удивился.

— Что убедило тебя сделать это?

— Твои родители, Туорго и Нея. Я знал их. Они бывали в нашем прежнем доме задолго до того, как моя семья ушла. Вы с сестрой тоже бывали у нас, но ты, скорее всего, этого не помнишь: вы тогда были детьми.

— Выходит, ты и Перну с Каудой знал?

— Конечно. Эти старые ворчуны считали меня новомодной игрушкой, ограничивающей их свободу. Вот почему в вашей семье не появился домовой.

— Несмотря на это, ты согласен присоединиться к моей семье?

— Думаю, так будет лучше. Лопоух без семьи совсем извелся. А со стариками я полажу. Обновлю им прошивку. Они будут рады получить новые возможности по уходу за садом и узнать последние тенденции кулинарии.

Так у нас появилась эта неразлучная парочка. Мы дали им имена: Йокку и Йа. Тэя тяжело перенесла уход родителей. Лопоух, запрограммированный на повышенную эмпатию, много времени проводил с сестрой, а домовой снабжал ее последними новостями и помогал с домашкой. Она привязалась к ним. Домовой принимал такое деятельное участие в решении наших житейских проблем, что мне казалось: о нашей жизни он знает больше, чем следовало бы.

Сейчас своими худенькими лапками, похожими на сухие ветки, Йа плел Тэе косичку. Похоже, завтра Тэя пойдет в школу с новой прической. Сестра была неразлучна с домовым и лопоухом, и я давно хотел посоветоваться с психологом о том, не заменило ли общение с ними отношения со сверстниками. Вот и сейчас Йа и Йокку сидели рядом с Тэей, и казалось, что они о чем-то шепчутся.

Я дремал под монотонный шум волн, накатывающих на галечный пляж у подножия прибрежных скал. Меня разбудил скрип калитки.

Перна остановился в нескольких шагах от меня и спросил:

— Мы ждем гостей, мистер Эрто?

— Нет, — ответил я и поднял голову.

По гравийной дорожке ко мне шел молодой триатриец. На нем был нелепый клетчатый пиджак поверх футболки, короткие брюки, потертые коричневые ботинки на толстой подошве и вязаные гетры. Очки в толстой оправе на бледном лице довершали картину. Мне показалось, что я уже где-то видел его.

Тэя отвлеклась от книги, взглянула на незнакомца и скорчила рожицу, точно отразившую то же чувство, которое пытался скрыть я: «Только постороннего нам не хватало в тихий воскресный день». Домовой спрыгнул с гамака, подошел к гостю, развязал шнурок на его ботинке и вернулся обратно. Я погрозил Тэе пальцем: домовой явно действовал по ее приказу.

Перна встал в стороне, ожидая указаний.

Незнакомец снял шляпу и спросил с акцентом, показавшимся мне таким же нелепым, как и его вид:

— Вы есть мистер Эрто?

— Да, — без особого энтузиазма ответил я.

За время работы над проектом мне порядком надоел бесконечный поток самозванцев, считавших, что знают способ решить проблему, над которой билась моя команда. Они заваливали офис письмами с предложениями, большинство из которых были плодом невежества. Специально выделенный сотрудник тратил рабочее время, вежливо отвечая на них и выслушивая назойливых посетителей. Я сразу почувствовал, что незнакомец — один из них. И вскоре понял, что не ошибся. Гость присел, чтобы завязать шнурок, взглянул на чертеж у моих ног и произнес:

— Отличный двигатель. Но проблема не в нем.

— Вам-то откуда знать? Кто вы такой? — рассердился я.

— Простите, я не представился, — незнакомец поднялся и улыбнулся. Было видно, что ни малейшего чувства вины он не испытывает. — Меня зовут Чжу.

Где-то у меня за спиной тихо загудели приводы: Перна сменил позу, сканируя гостя и занося информацию о нем в память.

— Чего же вы хотите, господин Чжу? — поинтересовался я, уже предчувствуя, что остаток выходного испорчен.

— Я хочу помочь вам, — ответил гость.

— О да, как же я сразу не догадался, — пробурчал я.

Гость не уловил моей иронии.

— Я знаю, как вам помочь, — повторил он.

— Почему бы вам не направить свое предложение в офис? Мы изучим его и обязательно с вами свяжемся, — попытался я избежать предстоящего разговора.

Чжу заговорщицки подмигнул мне, давая понять, что его не провести.

— Вы ведь знаете: это бесполезно. Я должен поговорить лично с вами.

«Ну вот, началось, — подумал я. — Сейчас он примется излагать какую-нибудь дурацкую теорию. День пропал».

Словно прочитав мои мысли, гость продолжил:

— Я понимаю… — Он помолчал, будто раздумывая. Это была игра, попытка заинтриговать меня. Я был готов к подобным трюкам. Но Чжу неожиданно сказал: — Погода прекрасная. Почему бы нам не прогуляться до Южной бухты? Обещаю не обременять вас разговорами. Вы просто посмотрите на кое-что интересное и до наступления темноты вернетесь домой. Ваша жена к тому времени приготовит ужин, и вы прекрасно проведете время. Я не рассчитываю, что вы захотите пригласить меня, но чего не бывает…

«Довольно и того, что я не выставил вас за ворота», — подумал я, но все же согласился и взглянул на Тэю. Она прислушивалась к нашему разговору и теперь демонстративно отвернулась, давая понять, что не собирается тратить время на общение со странным незнакомцем.

Вскоре мы с Чжу уже шагали по дороге, идущей по краю утесов вдоль моря. Справа раскинулись зеленые холмы. Слева до самого горизонта лежал океан. Дул свежий ветер. Прогулка и впрямь была приятной. К моему удовольствию, мистер Чжу молчал. Я подумал, что он, возможно, странный, но не слишком навязчивый тип, и, может быть, зря я на него рассердился.

Дорога привела нас на вершину холма. Там Чжу свернул на едва заметную тропинку, ведущую к бухте. Мы начали спускаться, и я решил, что, если дойду до берега, то заодно искупаюсь. Мысль о прохладной воде немного подняла мне настроение.

— Тут рядом, — заметил Чжу.

У двух больших валунов он свернул к тамарисковой роще, лежавшей у самого берега бухты. Мы прошли еще немного и остановились в центре поляны. Чжу достал из кармана небольшое устройство, откинул защитную крышку и пощелкал по кнопкам.

— Старый кнопочный интерфейс. Надеюсь, не подведет, — сказал он, словно извиняясь.

Я услышал слабый подземный гул. В центре поляны всколыхнулась трава, и из-под земли вырос блестящий цилиндр из желтоватого металла, заслонив солнце.

— Это лифт. — Чжу улыбнулся, поймав мой удивленный взгляд. — Он немного старомоден и рассчитан на одного пассажира. Вам придется войти одному. Ничего делать не нужно. Когда окажетесь на месте, просто подождите меня. Это не займет много времени.

Стенки цилиндра раздвинулись, открывая ярко освещенное пространство внутри.

— Входите, не бойтесь, — поторопил Чжу.

Я пожал плечами и шагнул внутрь. Некоторые триатрийцы предпочитали жить в подземном городе, и лифты, связывавшие их дома с поверхностью, были обычным делом. Позже, вспоминая этот случай, я удивлялся, насколько опрометчиво поступил, доверившись странному незнакомцу. Но в тот момент я не ждал от Чжу ничего дурного.

Однако то, что произошло дальше, испугало меня не на шутку. Потолок лифта раздвинулся, я увидел небо, и в ту же секунду в открывшемся проеме появилось огромное существо, похожее на паука. Оно спрыгнуло вниз. Надо мной нависло членистое тело с четырьмя парами угловатых шипастых ног, и в свете ламп блеснули восемь глаз на маленькой голове.

Отверстие в потолке закрылось, и я увидел, что в брюхе паука раскрывается люк. Там, в глубине, блеснула тонкая игла с каплей желтоватой жидкости на конце. Сердце мое похолодело от страшного предчувствия. Ощущение неизбежного конца лишило сил.

Я увидел, как из грушевидных паутинных бородавок на брюхе паука потекли тонкие струи жидкости, превращаясь в воздухе в полупрозрачные волокна. Паук подхватил их задними когтистыми лапами, соединяя в нить. Основание, на котором я стоял, начало вращаться. Поправляя паутину, паук стал заворачивать меня в нее, пока я не оказался в пушистом коконе, сквозь который едва пробивался свет. Вращение прекратилось, послышался слабый шорох, и я почувствовал укол в плечо.

Мне показалось, что я лишь на мгновение закрыл глаза, и тут же прозвучало:

— Все в порядке, мистер Эрто. Можете выходить.

Двери лифта открылись. Передо мной была та самая поляна, на которой я расстался с Чжу. Я вышел и огляделся. Поблизости его не было. Солнце стояло над холмом. От цилиндра падала тень. По моим ощущениям, прошло совсем немного времени.

«Где этот наглец?» — с раздражением подумал я о Чжу.

Тот появился из-за цилиндра с таким видом, будто ничего необычного не произошло. Это окончательно вывело меня из себя.

— Что все это значит? Что за глупые фокусы? — возмутился я.

— А в чем дело? О каких фокусах вы говорите? — с деланным удивлением спросил Чжу.

— Вы пугаете меня пауком. Возите вверх и вниз в дурацком лифте. К чему этот спектакль?

— Это не паук. Это страж. И лифт этот не совсем лифт. Это колодец. Вам показалось, что вы вернулись на ту же поляну, откуда начали путь, но это не так. Мы с вами совсем в другом месте. — Чжу улыбнулся. — Прошу прощения, что не предупредил вас, но у меня не было выбора. Вы бы не согласились пройти через все это, если бы знали, что вас ждет.

— Я не желаю вас слушать и немедленно отправляюсь домой.

— Не смею задерживать. Тропинка — перед вами. Результат вас шокирует, но после этого мы сможем поговорить серьезно. Возвращайтесь скорее.

Чжу сел на плоский камень рядом с колодцем, а я направился по тропинке к тамарискам, окружавшим поляну. Подходя к ним, я заметил в пейзаже некоторые странности. За деревьями я ожидал увидеть зеленый склон холма, с которого мы недавно спустились. Но передо мной открылся скалистый, лишенный растительности пейзаж. Я взглянул в сторону морского залива: к горизонту уходило безжизненное каменистое дно. Такое бывает при отливе, но время отлива еще не пришло.

«Где холм, с которого мы спустились? Что с моим домом?» — вопросы возникали у меня в голове один за другим. Мой рациональный ум отказывался поверить в реальность происходящего. Все это больше походило на кошмарный сон. Раздражало и то, что теперь придется возвращаться к Чжу и выяснять, в чем дело.

Когда я вернулся, он сидел на камне с соломинкой в зубах.

— Что происходит? — сдерживая раздражение, спросил я. — Что все это значит?

— Наберитесь терпения, господин Эрто. Я вам все объясню, — он помолчал, давая мне время успокоиться. — То, что я расскажу, покажется вам невероятным, но вам придется мне поверить. Я отвечу на ваши вопросы, и вы сможете проверить мои слова доступными вам средствами. Но не надо горячиться. Я заинтересован в том, чтобы вы во всем разобрались. От этого зависит будущее Триатрии. Не буду скрывать: от нашего сотрудничества зависит и мое будущее.

Я промолчал, и Чжу продолжил:

— Сейчас вы находитесь в виртуальном мире, который я создал для триатрийцев. Можете называть его просто миром Чжу. Он существует в моем сознании. Мир еще не вполне завершен, но мое подсознание занято проработкой деталей. Довольно скоро оно все достроит, и тогда вы не сможете отличить мир Чжу от своего реального мира. Что касается вас, то в данный момент вы — один из объектов мира Чжу, имитирующий процессы, происходящие в реальном Эрто. Попробуйте привыкнуть к этой мысли, хотя, понимаю, это будет непросто.

Перед моими глазами все еще стояли скалистый пейзаж и каменистое дно моря. Все выглядело настолько реальным и так отличалось от привычной действительности, что слова Чжу не показались мне совсем уж невероятными. Однако я был инженером. Скептицизм и критическое отношение ко всему необычному свойственны триатрийцам моей профессии. Поэтому первым моим желанием было найти противоречие в его утверждениях.

— Хорошо, — сказал я. — Начнем с того, что я не совсем понимаю, как могу находиться в вашем сознании и одновременно видеть вас перед собой. Что будет, если я сейчас стукну вас камнем по голове и убью? Что тогда станет со мной?

Чжу вздохнул.

— И вы туда же. Неужели нельзя придумать что-нибудь поумнее? — Он усмехнулся. — Вы не представляете, сколько раз мне уже приходилось отвечать на этот дурацкий вопрос. Кто только не стоял передо мной, пытаясь уличить меня во лжи. В последний раз мне даже пришлось иметь дело с разумными земноводными. Кажется, это было лишь вчера.

Он помолчал, будто погрузившись в воспоминания, затем продолжил:

— Ответ прост: вы увидите мертвого Чжу. Этому есть простое объяснение. Тот Чжу, которого вы сейчас видите перед собой, — мой аватар. Я создал его, чтобы общаться с вами. Здесь, в виртуальном мире, он такой же объект, как и вы. Если хотите, я удалю его и буду говорить с вами напрямую. Мои сигналы станут поступать прямо в ваш мозг. Готовясь к встрече с вами, я решил, что вам будет приятнее общаться с кем-то, похожим на вас. Кроме того, в реальном мире я не смог бы появиться перед вами в своем естественном виде. У меня нет четких физических границ.

— Кто же вы на самом деле?

— Думаю, вам проще всего представить меня как организм, живущий в недрах Триатрии. Хотя это, конечно, очень упрощенное представление.

— Хорошо. Предположим, все это не сон. Предположим, я действительно переместился из реальности в виртуальный мир, созданный загадочным существом, живущим в недрах нашей планеты. Могу я узнать, как это произошло?

— Ну, это просто. Для перемещения объектов из реального мира в виртуальный я использую колодцы. Они возникли в ходе эволюционного развития моего организма. Вы помните, как в колодце страж опутал вас паутиной. Эта нить снабжена датчиками, которые считывают информацию о вашем строении и о процессах, происходящих в вашем теле. Все данные поступили в мой мозг, и на их основе он создал виртуальный объект, довольно точно имитирующий исходный организм.

— Другими словами, я сейчас не живой организм, а его имитация? А что произошло со мной в реальном мире?

Чжу взглянул на меня, словно оценивая, как я отнесусь к тому, что он собирается сказать.

— Боюсь, вам это не понравится, но вы должны знать, — он сделал паузу. — Яд стража растворил ваше тело. Все элементы, из которых оно состояло, стали частью моего организма. Было бы глупо отказаться от такого количества готового материала, из которого при желании можно создать новое живое существо.

Услышанное потрясло меня. Я хотел спросить: «Вы убили меня?» — но эта фраза показалась мне такой нелепой, что я промолчал. Чжу заметил мое замешательство:

— Не волнуйтесь. Просто воспринимайте этот процесс как переход из реального мира в виртуальный. К счастью, орган, проделавший эту работу, способен вернуть вас обратно. Когда вы захотите вернуться, я создам для вас новое физическое тело. Вы снова окажетесь в реальном мире и продолжите жить там, а ваше пребывание здесь останется лишь воспоминанием.

— Предположим, все, о чем вы говорите, — правда и это не сон. Как вы можете помочь триатрийцам?

— Я рад, что мы наконец можем перейти к главному. Но сначала — немного истории. Я живу на Триатрии с тех времен, когда здесь появились первые, еще довольно примитивные триатрийцы. Я был свидетелем вашей эволюции. Все это время я наблюдал за вами. Пару раз мне пришлось вмешаться, чтобы вы не уничтожили планету. Вы нужны мне. Для меня важно, чтобы ваша цивилизация развивалась и достигла уровня, который позволит мне покинуть Триатрию до того, как она погибнет. Это время пришло. Я планирую сделать это вместе с вами. Вы ведь и сами об этом мечтаете. Сейчас вам кажется, что выхода нет. Но это не так. Я — ваше спасение. Но, если быть честным, и вы — мое.

— Вы действительно можете помочь нам?

— Да. Уровень вашего развития уже достаточно высок, чтобы реализовать нужный нам проект, хотя для этого придется приложить немало усилий.

— Как это возможно?

— Если упростить, я перенесу вас на выбранную вами Голубую планету в своем ментальном теле. Я совершаю такой прыжок всякий раз, когда планете, на которой я живу, грозит опасность.

— И как вы собираетесь преодолеть тысячу световых лет? Мы безуспешно бьемся над этой задачей. Мы в отчаянии. Времени остается мало, а способа решить проблему мы так и не нашли.

— Вы бьетесь над задачей, у которой нет решения. Перенести свои тела с помощью космических кораблей вам не удастся. Все эти криованны и прочее оборудование для поддержания условий хранения, весь этот огромный груз… У вас нет шансов найти выход. К счастью, я могу предложить вам другой способ.

Чжу помолчал, давая мне время сосредоточиться.

— Вы доставите на Голубую планету мой зародыш — микроскопическую кристаллическую частицу, содержащую мой генетический код. Всю остальную работу я выполню сам. Уверен, что вы, как и ваши предшественники, справитесь с задачей отправки зародыша на выбранную вами планету. Вам это под силу. — Он еще немного помолчал и спросил: — Какой скорости сможет достичь космический корабль, оснащенный вашим новым двигателем, если его грузом будет всего лишь микроскопический кристалл?

— Если для сохранения кристалла не потребуются особые условия, корабль с новым двигателем сможет достичь половины скорости света.

— Прекрасно. Кристалл с зародышем выдержит космический холод и радиацию. Всего через пару тысяч лет он окажется на месте. Зародыш погрузится в недра Голубой планеты и начнет развиваться в соответствии с генетической программой, заложенной в его кристаллической памяти. Он будет извлекать из недр планеты энергию и необходимые химические вещества. Его тело, скрытое в глубинах, станет расти, разделяясь на органы для выполнения разных функций. Органы чувств будут собирать информацию о внешнем мире, мозг — принимать решения. Пройдет тысяча лет, и из микроскопического кристалла вырастет гигантский подземный организм, подобный мне. Назовем его для простоты Прото-Чжу. Именно он сделает то, ради чего вы отправите зародыш в бескрайний космос: пришлет мне сигнал о готовности принять меня. Как только контакт будет установлен, я отправлю на Голубую планету свое ментальное тело вместе с виртуальными мирами.

— Вы хотите сказать, что можете передать гигантский объем информации с Триатрии на планету, расположенную в тысяче световых лет отсюда?

— Да. Передача сигнала для меня — задача привычная, я бы даже сказал рутинная. Я проделывал это столько раз, что давно сбился со счета. Расстояние тут не имеет значения. Пройдет время, и ваша цивилизация поймет, как это возможно. Сейчас у вас нет ни нужных знаний, ни необходимых инструментов, но у вас есть я. — Чжу еще немного помолчал, давая мне возможность все обдумать, и продолжил: — Вы сможете поселиться в новом мире. Хотя вполне вероятно, что захотите остаться в виртуальном. И тогда я буду ждать, пока на Голубой планете возникнет и разовьется цивилизация, способная отправиться вместе со мной дальше.

— Звучит многообещающе. Вы говорите, что уже не раз проделывали такие путешествия?

— Точного числа не припомню. Думаю, с подобной проблемой мне приходилось сталкиваться не меньше десятка раз. Но всякий раз, когда мне и обитателям моей планеты грозила опасность, мне удавалось перебраться вместе с ними в другое место.

— И где теперь все те, с кем вы путешествовали?

— В конце концов все они поселились в виртуальных мирах моего подсознания. Я не контролирую его и не могу достоверно знать, что там происходит. Сказать по правде, я вообще не влияю на процессы в этих мирах. Знаю только, что все они перемещаются вместе со мной.

— Что стало с теми, кто помог вам перебраться на Триатрию? Почему их нет на Триатрии?

— Как говорят у вас на Триатрии, вопрос не в бровь, а в глаз. Ваши предшественники — назовем их для определенности диатрийцами — действительно не были материализованы. Когда я прибыл на Триатрию, они прибыли вместе со мной в одном из моих виртуальных миров. Они и сейчас там, — он помолчал. — Я надеюсь, что это так. Если бы после прибытия на Триатрию диатрийцы материализовались, триатрийцы не смогли бы развиться в современную цивилизацию. Но вам повезло. По некоторым причинам, о которых я не стану рассказывать, ваши предшественники остались в виртуальном мире.

— Что будет с жителями Голубой планеты, если триатрийцы захотят материализоваться?

— Об этом вам не стоит беспокоиться. Я уже решал подобную задачу. Я переселю аборигенов в один из моих виртуальных миров. Думаю, там им будет не хуже, чем в реальности.

— Вы хотите сделать это насильно?

— Ну, как посмотреть. Можно сказать, что они сами этого захотят. Хотя и не без моего вмешательства.

Последние слова Чжу немного смутили меня. Но мысль о том, что спасение возможно, захватила меня так сильно, что я не стал вдаваться в подробности. Много позже я понял, что мне следовало расспросить его об этом подробнее, но в тот момент мои мысли были заняты другим. Я слишком торопился вернуться домой. Хотел провести расчеты и проверить, насколько реализуема идея с транспортировкой кристаллического зародыша.

— Даже если транспортировка зародыша возможна, нам потребуются ресурсы всей планеты. Как вы собираетесь привлечь на свою сторону других триатрийцев?

— Об этом не беспокойтесь. У меня достаточно инструментов. Я не раз решал подобные задачи.

Я помедлил. У меня оставались вопросы, но обдумывать все я предпочитал в спокойной обстановке. Подойдя к колодцу, я коснулся его рукой. В этот момент Чжу окликнул меня:

— Возможно, мое предложение об ужине было не таким уж бестактным?

Я вспомнил, что совсем недавно хотел выставить навязчивого незнакомца за ворота, но теперь все изменилось.

— Конечно. Мы будем ждать вас, — ответил я, хотя не мог представить, как скажу жене об этом странном госте.

Послышалось быстрое постукивание когтей по металлу. Стенки цилиндра раздвинулись, и в ярко освещенном пространстве колодца я увидел стража. Сердце у меня остановилось. Я с ужасом обернулся. Чжу смотрел на меня и улыбался.

Исход триатрийцев

Прошло две тысячи лет с тех пор, как я познакомился с Чжу. На Триатрии многое изменилось. Мы осуществили самый грандиозный проект, какой только знала наша цивилизация. Ему дали название «Посев». Я руководил этим проектом, в котором участвовали лучшие ученые и инженеры. День за днем, ночь за ночью мы работали над тем, чтобы изменить будущее. Энергия всей планеты была направлена на достижение цели, сосредоточена на одном проекте.

Мы сделали все, что могли: отправили в космос сотни кораблей с единственным пассажиром — микроскопическим кристаллическим зародышем Чжу. Многие из них были обречены сгореть в пламени звезд или исчезнуть за горизонтом событий черных дыр, но мы надеялись, что через две тысячи лет хотя бы один из них достигнет Голубой планеты — той самой, о которой мы мечтали и которая снилась нам в тревожных снах. Там, на Голубой планете, Чжу обещал дать нам новые тела взамен тех, что навсегда исчезнут на Триатрии.

Все это было спланировано и осуществлено. И теперь мы уходили в мир Чжу, чтобы ждать сигнала от Прото-Чжу, надеясь, что спасение возможно и все, что было сделано, не напрасно.

Мы с Леей и Тэей стояли на вершине холма. Из рюкзачка сестры выглядывал домовой Йа. Рядом с ней стоял лопоух Йокку. Перна и Кауда прощались с нами. Они отказались уйти в мир Чжу. Накануне мы долго спорили, пытались уговорить роботов, но те были непреклонны. Перна сказал: «Мы, роботы, не боимся смерти. Для нас это что-то вроде отключения питания. Обычное дело. Мы не доверяем Чжу. Кто-то должен остаться в реальности, чтобы наблюдать за ним. Мы не пропадем в подземном городе и присмотрим за этим парнем». Тэя и Лея всплакнули. Я и сам был расстроен. Уже много лет «старики» заменяли нам родителей. Их тихая забота давала то тепло, без которого немыслим дом.

Внизу, на том самом месте, где когда-то были тамарисковая роща и колодец, через который Чжу впервые отправил меня в виртуальный мир, теперь раскинулся гигантский черный купол. Чжу создал его, чтобы триатрийцы могли перейти из физического мира в виртуальный.

Мы встали в конец очереди и медленно пошли к куполу.

Поля охлаждения

Воспоминания уходят. Ремонтный модуль несется по выжженной поверхности Триатрии. Впереди — черное жерло туннеля. Капсула проходит впускной шлюз и въезжает в зал, заставленный шкафами управления холодильными агрегатами. Их ряды тянутся до горизонта. Это поля охлаждения и фильтрации.

Я выхожу и открываю багажное отделение. По направляющим съезжает передвижное кресло ремонтника. Я сажусь в него и набираю на пульте номер неисправного блока. Аппарат движется между рядами серых металлических шкафов, на панелях которых светятся зеленые огоньки. Наконец он останавливается рядом с агрегатом, над которым мигает красная сигнальная лампочка.

Я поднимаюсь и нажимаю кнопку на панели шкафа управления. Тяжелые металлические двери раздвигаются, открывая знакомые элементы холодильной установки. Устройство системы охлаждения мне хорошо известно.

Когда-то, в далекой прошлой жизни, я имел дело с куда более сложными вещами: руководил проектом по созданию космических кораблей для доставки зародышей Чжу на планету, находящуюся в тысяче световых лет от Триатрии. Вот где все было по-настоящему сложно: сотни тысяч элементов должны были слаженно и бесперебойно работать в суровых условиях открытого космоса. Но теперь все это позади.

Сейчас для Триатрии главное — поддерживать работу холодильников. Я взялся за эту работу и выполняю ее с той же тщательностью, с какой когда-то проверял чертежи и сборку ракетных двигателей. С технической точки зрения моя нынешняя задача проста, но каждый выход в реальность — испытание. Если Чжу сейчас совершит прыжок, мне конец.

Я осматриваю неработающий агрегат, запускаю программу диагностики и выясняю, что на входе группы автоматов, отвечающих за питание установки, отсутствует напряжение. Нужно проверить входную группу высоковольтного питания. Открываю крышку и вижу: поперек шин электропитания лежит кусок оголенного провода. «Кто мог это сделать и с какой целью?» — мелькает мысль, но у меня нет ни времени, ни желания в этом разбираться. Единственное, чего я хочу, — запустить неисправный агрегат и вернуться домой. Я надеваю защитные перчатки и убираю провод. Дальше все просто: перезапускаю диагностику и убеждаюсь, что других неисправностей нет. Включаю питание и закрываю металлические двери. Лампочка на передней панели холодильного агрегата загорается ровным зеленым светом. Дело сделано. Можно возвращаться в комфортный и безопасный мир Чжу.

Я направляюсь к креслу ремонтника, но не успеваю сделать и десяти шагов, как из бокового прохода появляется странное существо. Перна?.. Да, это Перна, но выглядит он ужасно. Когда-то он гордился своим корпусом, содержал его в идеальном порядке, каждый вечер чистил и полировал. Теперь металлический корпус помят, когда-то глянцевая обшивка потрескалась, прорехи заделаны грубыми накладками с неровной точечной сваркой и выделяются, словно заплаты на ветхой одежде. На груди, над сервисным люком, еще угадываются стертый логотип производителя и старомодная маркировка серии.

Шлем с прижатыми к затылку антеннами тоже пережил не лучшие времена: прозрачный визор помутнел, по нему разбегаются радиальные трещины, а одна из антенн перетянута изолентой и держится под неестественным углом. Левый оптический модуль светится ровно, а правый — тусклым желтоватым огоньком, время от времени подмигивая, словно робот силится сфокусировать взгляд.

Прихрамывая, он спешит ко мне. Улыбка на его изуродованном лице выглядит жутковато, но я бросаюсь в объятия робота.

— Перна! Родной!

— Здравствуй, Эрто!

Робот обнимает меня, и я слышу, как в его груди протяжно, на одной ноте, воют сервоприводы. Жалость к родному существу и жалость к себе смешиваются. Слезы подступают к глазам. Я понимаю, что сейчас разрыдаюсь. Он чувствует мое состояние, обнимает крепче и говорит:

— Мы справимся.

И я почему-то верю, что все мои страхи, все терзания о том, правильно ли мы поступаем, это ощущение, что почва уходит из-под ног и мы летим в бездну — все исчезает. В детстве, когда мне или Тэе грозила опасность, Перна всегда был рядом.

— Мы ждали тебя, Эрто. Кауда вывел из строя холодильный агрегат, чтобы тебе пришел вызов.

— Так это вы положили провод на шины питания?

— Да.

— А как Кауда?

— С ним все нормально. Есть проблемы с запасными частями, но мы справляемся. Он тут, недалеко. Присматривает за Чжу.

— Чжу вышел в реальность?

— Да. И с ним творится что-то неладное. Собственно, поэтому мы и вызвали тебя.

— Что с ним?

— Последнюю неделю мы часто видим его в подземном городе. Вид у него странный. Бродит и что-то бормочет себе под нос. Похоже, он болен. Несколько дней назад мы обнаружили его на станции подземки в совершенно невменяемом состоянии. Он кричал и плакал. Мы пытались с ним заговорить, но он скрылся в колодце. Тогда мы и решили вызвать тебя. Может быть, Чжу поговорит с тобой: ведь ты тот, кого он когда-то выбрал для контакта.

— Действительно, происходит что-то странное. Время в виртуальном мире ускорилось. С момента моего последнего выхода в реальность там прошло сто лет. Мы места себе не находили: вызовов нет, прыжка не происходит. Думали, что Чжу совершил прыжок без нас, оставил умирать на гибнущей Триатрии…

— Возможно, это как-то связано с его нынешним состоянием. — Перна прижимает руку к голове, прислушивается. — Кауда говорит, что сейчас Чжу около ремонтного модуля. Нужно поторопиться, пока он не исчез.

Я сажусь в кресло ремонтника и направляюсь к модулю. Перна спешит следом.

Паническая атака

Около ремонтного модуля к нам присоединяется Кауда. Мы обнимаемся, но говорить некогда. Надо торопиться, пока Чжу не исчез. Он стоит невдалеке. Я отправляю «стариков» в модуль, чтобы они поискали в ящиках с инструментами и запчастями все, что может пригодиться для ремонта. Они входят внутрь, а я направляюсь к Чжу.

Одет он так же, как при нашей первой встрече. Но теперь на его бледном лице застыло испуганное выражение, на лбу и верхней губе блестят капли пота, руки дрожат. Он вытирает их о штаны, лезет в карман за платком и промокает влажный лоб. Дыхание у него частое, прерывистое. Чжу озирается, переминается на месте и вдруг выкрикивает:

— Мы все умрем!

Я с ужасом понимаю, что он не видит меня и, похоже, не понимает, где находится. Это не предвещает ничего хорошего. В прошлой жизни, во время напряженной работы над проектом «Посев», я уже видел триатрийцев в таком состоянии. Психологи, наблюдавшие за персоналом проекта, говорили, что это паническая атака. На тренингах по оказанию помощи нас учили: в таких случаях тот, кто помогает, должен сохранять спокойствие и не суетиться. В моем положении это трудно: от Чжу зависят моя жизнь и жизнь моей семьи.

— Здравствуй, Чжу. — Я стараюсь говорить мягко. — Я пришел помочь тебе.

Чжу затравленно смотрит на меня.

— Дыши вместе со мной, — предлагаю я.

Как ни странно, Чжу соглашается. Некоторое время мы дышим вместе: вдох на четыре счета, пауза на два, медленный выдох на шесть.

Я ловлю его взгляд:

— Ты узнаешь меня?

— Ты — Эрто.

— Где мы?

Он осматривается:

— Это поля охлаждения и фильтрации. Что я здесь делаю?

Я не отвечаю на вопрос, а просто повторяю с ним упражнения, которым когда-то научился. Прошу его назвать пять предметов, которые он видит, четыре, которых можно коснуться, три звука, которые он слышит, два запаха и, наконец, один любимый вкус. К моему удивлению, он называет вкус торта, которым угостила его моя жена во время нашего первого и единственного совместного ужина.

Я вижу, как Чжу возвращается к реальности, и говорю:

— Ты справился. Сейчас ты в безопасности.

Он смотрит на меня. Взгляд становится осмысленным.

— Что со мной было? Мне казалось, что я умираю.

Сейчас важно не давать разговору оборваться.

— Хотя ты устроен иначе, чем мы, я знаю, что с тобой. Это временный сбой в работе организма, и он не смертелен. К тому же ты справился. Вероятно, причиной стало напряжение.

— Я в ужасе. У меня серьезные проблемы.

— Как ты помнишь, мы решаем наши проблемы вместе. Если что-то пошло не так, мы можем это обсудить.

— Не знаю, чем ты можешь мне помочь. Я никогда не сталкивался с подобным.

— Тогда просто расскажи мне обо всем. Триатрийцы сделают все, чтобы помочь тебе.

— Мне больше не на кого положиться, потому что теперь мы одни на Триатрии.

— Одни?

— Да. На Триатрии только я и триатрийцы. Все остальные миры — на Голубой планете… — Голос его дрожит. — Но мне туда уже не попасть.

— Давай поговорим о том, что происходит. Расскажи все по порядку.

— Ты знаешь, зародыш достиг Голубой планеты и развился. Условия для переселения там вполне подходящие: атмосфера и температурные показатели почти такие же, как на Триатрии, а существа, населяющие планету, находятся на низком уровне развития. Как только Прото-Чжу достиг зрелости, он отправил мне сигнал о готовности к приему, а сам приступил к строительству виртуального мира для аборигенов. Это сложный процесс. Миры находятся в хрупком равновесии. Стоит что-то упустить — и мир погрузится в хаос и войны с бессмысленными смертями.

Чжу молчит, потом продолжает:

— На одной из планет у меня уже был ужасный опыт: я плохо подготовил виртуальный мир. Я поторопился. В результате погиб целый мир. Это был тяжелый урок, который я никогда не забуду. Торопиться нельзя. Нужно проверять и перепроверять каждый шаг. У Прото-Чжу мало опыта, и без моей помощи он не справится. Нужна постоянная связь. Я должен контролировать процесс и все время оставаться на связи.

Он задумывается, что-то вспоминая, затем продолжает:

— Получив сигнал от Прото-Чжу, я приступил к отправке виртуальных миров. Это напряженная работа. Я отправляю миры один за другим, начиная с самых древних. Триатрийцы должны были уйти последними: они поддерживают инфраструктуру, от которой зависит моя жизнь. Все шло по плану. Неделю назад я отправил на Голубую планету виртуальный мир Диатрии. Диатрийцы — хищные земноводные, ваши предшественники. Кажется, я рассказывал тебе о них. Они должны были материализоваться на Триатрии, но я оставил их в виртуальном мире. Я начал готовиться к финальному прыжку, чтобы отправить на Голубую планету триатрийцев и ядро моего ментального тела. До того момента, когда мы должны были оказаться на Голубой планете, оставалось совсем немного, но тут начались неприятности.

— Что произошло?

— Прото-Чжу перестал отвечать на мои сигналы. Сначала я был спокоен. Бывает, что сигнал не достигает приемника. Я повторил запрос несколько раз, но ответ не пришел. Не тебе объяснять, что это значит. Мы все погибнем. Мой разум не выдержит.

— Давай договоримся, что ты перестанешь говорить о смерти. — Я стараюсь сохранять спокойствие, но это дается мне тяжело. Очень хочется узнать подробности, но сейчас важнее позаботиться о Чжу. Я пытаюсь вселить в него уверенность: — Твой организм эволюционировал миллиарды лет. Ты многое можешь, и триатрийцы тоже умеют многое. Мы постараемся найти решение.

— Хотелось бы верить, но я никогда не сталкивался с подобным. Прото-Чжу — часть меня. Он никогда не подводил.

— Похоже, что-то пошло не так. У тебя есть какие-то предположения?

— Сначала я заподозрил Прото-Чжу. Решил, что он отказался принять мое ментальное тело, чтобы самому продолжить путь. Потом подумал, что это было бы странно. Прото-Чжу незачем так поступать: мы — одно целое. Теперь я думаю, что, возможно, диатрийцы мстят мне. Что, если им удалось вмешаться в работу Прото-Чжу?

— Постарайся сосредоточиться на своих возможностях. — Я пытаюсь переключить его с разрушительных размышлений о случившемся на поиск решения. — За миллиарды лет существования ты совершил десятки прыжков. Ты многое знаешь и умеешь. Это бесценный опыт. Ни Прото-Чжу, ни диатрийцы не обладают твоими знаниями. Они даже не подозревают о твоих возможностях.

— Это так. Но как мне заставить Прото-Чжу принять мое ментальное тело?

— Расскажи мне о протоколе вашего взаимодействия.

— Я отправляю Прото-Чжу команду, по которой он включает приемник. От него поступает сигнал, подтверждающий готовность к приему. Затем я начинаю передачу пакетов информации. На каждый принятый пакет Прото-Чжу отправляет мне квитанцию о приеме. Получив такую квитанцию, я уничтожаю информацию о переданном пакете у себя в буфере обмена.

— Сколько информации содержится в одном пакете?

— Достаточно, чтобы отправить сотню триатрийцев.

— Это большой объем?

— Не очень, поскольку информация об объектах состоит из стандартных блоков. Библиотека стандартных блоков уже загружена в память Прото-Чжу.

— Что будет, если отправить пакет, не получив сигнал о готовности приемника?

— Если приемник не работает, отправленный пакет исчезнет, затеряется в просторах космоса. Если приемник работает, Прото-Чжу создаст экземпляры объектов у себя в сознании. В этот момент возникает два экземпляра каждого объекта — один у Прото-Чжу, другой у меня. Когда поступает квитанция о приеме, я удаляю свой экземпляр — передача прошла успешно. Если квитанции о приеме не поступит, пары экземпляров будут существовать одновременно.

Чжу снова начинает нервничать:

— Какой прок в этих разговорах? Ничто мне не поможет. Мы погибнем.

Я пытаюсь обнять его за плечи, но он падает навзничь и бьется в конвульсиях. Я отчаянно пытаюсь сообразить, что делать, и в этот момент боковым зрением замечаю движение в проходе между шкафами холодильных агрегатов. Поворачиваю голову и с ужасом вижу, что ко мне движется страж.

Я вспоминаю истории о сервисных инженерах, убитых стражами, и в ужасе бросаюсь в капсулу. Закрываю дверь и лихорадочно набираю координаты центральной станции подземки. Все, чего я хочу в этот момент, — убраться подальше, но до меня вдруг доходит, что на станции меня тоже ждет страж. Да и возвращаться мне предстоит во внутренний мир слетевшего с катушек Чжу. Перна и Кауда стоят рядом, готовые защитить меня.

Через окно я вижу: страж останавливается возле Чжу, поднимает его обмякшее тело и обматывает паутиной. В брюхе стража открывается люк, появляется игла, и я вижу, как она медленно входит в кокон. Я никогда не видел этого со стороны. Чувствую, что готов рухнуть на пол.

— Тебе лучше не смотреть на это, — говорит Перна, но я не могу оторвать взгляда от происходящего.

Страж вбирает влажную паутину. По ней стекают капли жидкости. Все, что осталось от Чжу.

План спасения

Обрывки мыслей скачут в сознании: «Страж напал на Чжу. Как такое возможно? Если Чжу погиб, что теперь будет с нами?».

В этот момент Перна трогает меня за плечо:

— Посмотрите, мистер Эрто.

Я поднимаю голову и вижу, как в центре зала поднимается цилиндр из желтоватого металла. Его стенки раздвигаются, и из освещенного колодца появляется Чжу. Он идет к нам. На лице у него самодовольная улыбка. На ходу он достает из кармана небольшое устройство и откидывает крышку. По его команде страж разворачивается, направляется к колодцу и исчезает в нем.

Чжу подходит к ремонтной капсуле и с усмешкой произносит:

— Почему бы вам не открыть двери и не обнять старого друга?

Я медлю, но нажимаю кнопку. Чжу заливисто смеется, но мне совсем не смешно.

— Тебе нечего бояться, — говорит он спокойно. — Я контролирую ситуацию. Страж закончил работу. Мы можем спокойно обсудить происходящее.

Я смотрю на Чжу. Он улыбается, но эта улыбка кажется мне жуткой.

— Ты хочешь знать, с кем разговаривал несколько минут назад? — продолжает он. — Это был один из моих аватаров. Прости, что напугал тебя. Часть моего сознания вышла из-под контроля. Пришлось привлечь стража, чтобы навести порядок в собственном хозяйстве.

— Твой двойник рассказал мне, что не может установить контакт с Прото-Чжу.

— Я знаю, о чем вы говорили.

— Ты знаешь, что время в нашем виртуальном мире идет быстрее, чем в реальности? Триатрийцы в ужасе. Никто не понимает, почему нет дежурных вызовов и не происходит прыжок. Все считают, что ты нас бросил.

— Откуда мне знать, что вы там думаете? Я не контролирую ваши виртуальные миры. Могу предположить, что ускорение времени в вашем мире — следствие моего лихорадочного состояния, вызванного стрессом. Но теперь все позади.

— Ты знаешь, что делать?

— У меня есть план.

— Можешь рассказать?

— Конечно. Тем более что ты — часть этого плана. Я отправлю тебя на Голубую планету, используя один из старых каналов связи, о которых Прото-Чжу не знает. — Чжу задумывается. — Правда, есть проблема: я не знаю, что именно тебе предстоит сделать. Более того, ты забудешь о своем нынешнем состоянии.

— Ты это серьезно? Что я смогу сделать на далекой незнакомой планете, если даже не буду помнить, кто я?

— Вот и я говорю, что проблема есть. Я надеюсь, что на уровне подсознания ты будешь действовать в интересах триатрийцев. Это все, на что я могу рассчитывать.

— Все это выглядит как авантюра.

— В общем, ты прав. Но у меня нет других вариантов.

— А что будет с моей семьей?

— Я отправлю их с тобой. Мне понравилась твоя жена. В ней есть сила, которой тебе немного не хватает. Да и Тэя со своими питомцами — крепкий орешек.

— Ты с ума сошел. Как я могу рисковать семьей?

— Ты полон ложного чувства ответственности. Тебе кажется, что в моем мире они в безопасности. Но подумай, что будет с ними, если я не совершу прыжок. — Чжу умолкает, затем добавляет: — Погибнут все: и твоя семья, и вся цивилизация триатрийцев.

— На что ты рассчитываешь?

— На то, что тебе повезет и ты найдешь решение на месте.

— Ты говоришь об этом так спокойно, словно речь идет не о твоей жизни.

— Я волнуюсь, но контролирую эмоции. Мысль о смерти не парализует меня. Я буду бороться до конца. Надеюсь, и ты готов бороться за жизнь близких. Больше от тебя ничего не требуется.

— В таком случае я хочу взять с собой Перну и Кауду.

— Эти две развалины ни на что не годятся. Они бродили тут и только путались под ногами.

— Вообще-то это они догадались вызвать меня в реальность. И они — моя семья.

— Хм. Возможно, это хорошее решение. Можешь взять с собой этих доходяг.

— Как же я попаду на Голубую планету?

— Тебе не о чем беспокоиться. Сейчас мы вызовем Арроджадо. Старого доброго Арроджадо, которому я могу доверить самое ценное. Он доставит тебя на место.

— С помощью колодца?

— Не совсем. Для транспортировки я воспользуюсь древним шлюзом. Прото-Чжу о нем не знает.

Я зову Перну и Кауду, и мы направляемся к колодцу в центре зала. Матовая поверхность цилиндра отливает желтизной и украшена витиеватой резьбой. Там, где обычно расположен считыватель, выступает панель с десятью металлическими кнопками, расположенными треугольником. На кнопках — непонятные знаки.

Чжу подходит к цилиндру и набирает на панели код. Слышится знакомый стук когтей по металлу. На мгновение я теряю самообладание: ужас встречи со стражем сидит во мне слишком глубоко. Но Чжу ободряюще улыбается.

Створки диафрагмы на торце колодца раздвигаются, и снизу появляется странное существо. По всем признакам это страж: те же длинные угловатые шипастые ноги, маленькая голова с восемью глазами. Но вместо обычного паучьего тела у него ажурная металлическая сфера, а внутри — прозрачная капсула, похожая на капсулу доставки. Я догадываюсь, что это и есть Арроджадо.

Он взбирается на край колодца, спускается на землю и идет к нам. Подходит вплотную, останавливается и сгибает ноги — брюхо касается земли. Ажурная решетка со скрежетом раскрывается. Двери прозрачной капсулы распахиваются.

— Арроджадо позаботится обо всем, — говорит Чжу.

Я вхожу внутрь сферы. Перна и Кауда — за мной. Мы садимся в кресла. Шипит воздух, подушки безопасности прижимают нас к сиденьям. Гудит стабилизирующий гироскоп, ажурная решетка закрывает прозрачную капсулу. Арроджадо поднимается, пружинисто отталкивается и запрыгивает на край колодца.

Диафрагма под нами открывается. Я никогда не видел колодец изнутри и теперь пытаюсь рассмотреть его устройство. Сначала, пока скорость еще невелика, я замечаю, что цилиндр составлен из массивных колец, стянутых по торцам болтами. Вдоль стен свисают кабели и тянутся металлические рельсы.

Арроджадо упирается в рельсы шестью лапами, удерживая тело в нужном положении и регулируя скорость. Я вижу искры, летящие из-под его когтей, и чувствую, как мое тело вдавливается в кресло.

Через какое-то время скорость падает. Сплошной цилиндр колодца сменяется ажурной металлической конструкцией. Сквозь проемы я вижу гигантский зал, заставленный серыми металлическими шкафами. Их ряды тянутся до горизонта.

— Мы в реальности? — спрашиваю я.

— Да. Это главный вычислительный комплекс Чжу. Нам дальше.

— Дальше? — удивляюсь я, но Арроджадо не отвечает.

Ажурные стенки колодца снова сменяются сплошными. Мы несемся вниз.

Темнота наступает так внезапно, будто кто-то не просто выключил свет, а лишил меня зрения. Я закрываю и открываю глаза, но ничего не меняется. Хочу позвать Перну, но не слышу собственного голоса. Я не чувствую ни кресла, ни тела. Все погружено в непроницаемую среду, где нет никаких ощущений. Я не понимаю, сколько длится это странное состояние.

Неожиданно чувства возвращаются ко мне, и я с ужасом понимаю, что мы летим навстречу земле. Я не успеваю осознать, что происходит, как падение прекращается, и мы качаемся в сетке, натянутой между столбами.

Внизу раскинулся зеленый массив леса, дальше — каменистый берег и морская гладь. Волны пенятся у прибрежных скал. Я чувствую движение воздуха и такой родной запах морской воды… Зеленый склон поднимается от желтого песчаного пляжа к голубому небу.

Арроджадо перемещается по канатам сетки к одному из столбов и спускается на землю. Не останавливаясь, он бодрым аллюром идет по зеленому склону вдоль берега.

Он переходит вброд несколько быстрых ручьев, затем по тропе, петляющей среди камней, спускается на узкий каменистый пляж и идет вдоль берега. Наконец останавливается у почти отвесной каменной стены, по которой несутся потоки воды.

В водяной пыли вспыхивает радуга. Внизу, под водопадом, лежит озеро с каменистыми, покрытыми мхом берегами. С замшелого камня поднимаются Лея и Тэя. У сестры на руках сидит домовой Йа. Рядом с ней — Йокку. Арроджадо распахивает перед ними двери капсулы.

— Как вы здесь оказались? — спрашиваю я жену.

— Не знаю. После того как ты ушел на вызов, я уснула, а когда открыла глаза, обнаружила себя здесь. Вероятно, это сделал Чжу.

Я понимаю, что, хотя впереди нас ждут новые и неизвестные испытания, страха нет. Моя жизнь снова обретает смысл.

Арроджадо входит в озеро, подходит к одному из камней и касается его. В камне открывается отверстие, и я с удивлением вижу в глубине пульт с кнопками, чем-то напоминающий тот, что мы видели на колодце.

Паук нажимает несколько кнопок, и уровень воды в озере начинает понижаться. Обнажается ровное каменистое дно; вода уходит в закрытое решеткой отверстие.

— Сейчас Чжу примет нас, — говорит Арроджадо.

— Ты знаешь, что будет?

— Нет. Но мы обязательно встретимся.

Он поворачивается к скале. Вода по-прежнему несется по отвесной стене и уходит в отверстие под ней. Брызги от потока, разбивающегося о решетку, долетают до нас.

«Как же все будет? — думаю я. — Почему я так доверяю Чжу и Арроджадо?»

Из отверстия под скалой поднимается туман. Сначала едва заметный, как пар, затем все плотнее. Вскоре нижняя часть сферы скрывается под густым слоем, и я чувствую легкое онемение в ногах.

Когда туман поднимается до пояса, я кладу руку на загривок лопоуха. Тот вздрагивает, и мне кажется, будто он пытается вырваться, но тут же затихает.

Туман подступает к подбородку, и тут я понимаю: это не пар. Это Чжу принимает нас.

Арроджадо повторяет:

— Мы обязательно встретимся.