Czytaj książkę: «Когда сгорает рассвет»

Name: Когда сгорает рассвет
Author: Джулия Рейдс

Czcionka:

СЛОВО АВТОРА

Здравствуйте, дорогой читатель!

Перед Вами открыт мир «Когда сгорает рассвет» – суровое тёмное фэнтези о любви, искуплении и великой охоте на бессмертную тьму.

Готовы ли Вы отправиться в Трансильванию? Сделать выбор между милосердием и долгом, жизнью и смертью?

Надеюсь, что да, потому что герои этой истории уже ждут Вас.

Чтобы первыми узнавать последние новости о книге, познакомиться с автором, увидеть образы персонажей и заглянуть в видеохроники этого мира, подписывайтесь на мой Telegram-канал: https://t.me/juliareyds и на сообщество в ВК: https://vk.ru/juliareyds

И, пожалуйста, не забывайте оставлять свои отзывы. Мне действительно очень важно знать, что Вы чувствуете, читая эту историю.

С любовью,

Джулия Рейдс

КАРТА МИРА «КОГДА СГОРАЕТ РАССВЕТ»

АВТОРСКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

АВТОРСКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ

«Когда сгорает рассвет» – самостоятельное авторское произведение Джулии Рейдс.

Идея, концепция, сюжет, персонажи, текст, иллюстрации, обложка, визуальное и внутреннее оформление книги, а также иные оригинальные материалы произведения созданы автором самостоятельно и являются результатом её творческой работы и авторского замысла.

Все права на произведение и созданные автором оригинальные материалы защищены. Любое копирование, воспроизведение, распространение, публикация, переработка или иное использование произведения либо его частей без разрешения правообладателя запрещено.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

В книге присутствуют сцены употребления алкоголя, насилия, убийств, сражений и смерти, а также мрачные и эмоционально тяжёлые эпизоды.

Описанные в произведении события, действия и формы поведения являются частью художественного замысла и не имеют целью пропагандировать, оправдывать или поощрять употребление алкоголя, насилие, жестокость или причинение вреда.

Взгляды, убеждения, высказывания и поступки персонажей являются частью их характера, личной истории и внутреннего конфликта, необходимого для раскрытия их образов и развития сюжета, и не должны отождествляться с личными взглядами, убеждениями или позицией автора.

Книга является художественным произведением. Представленные в ней события, персонажи, их взгляды и поступки существуют исключительно в рамках авторского замысла и повествования.

МУЗЫКА, ВДОХНОВИВШАЯ МЕНЯ НА НАПИСАНИЕ ЭТОЙ ИСТОРИИ

Для меня музыка играет очень важную роль, и при написании книг она всегда где-то рядом. Представленный плейлист – не просто набор абстрактных песен, а целый мир, который помогал мне создавать эту историю. Каждая композиция связана с определённым персонажем, событием или чувством.

Поэтому для полного погружения рекомендую к прослушиванию.

Плейлист книги есть в моём сообществе в ВК: https://vk.ru/juliareyds

1. Within Temptation – Faster

Песня, которая стала отправной точкой для самой книги. Именно она вдохновила меня на написание «Когда сгорает рассвет». В ней есть всё то, что я чувствую в этой истории: движение, опасность, приключения, сражения и ощущение неизвестности.

Если бы у всей книги была одна музыкальная тема, то для меня это была бы именно Faster.

2. Rammstein – Sonne

Тема главного злодея – Владислава. Здесь есть и власть, и сила, и жестокость, и нечто нечеловеческое. Но при этом благодаря женской вокальной партии можно понять, что не всё в его судьбе так однозначно…

3. Hans Zimmer – Marry Me (Pirates of the Caribbean)

Эта композиция связана с одним из самых важных моментов книги – моментом, когда главные герои, перед лицом смерти, наконец перестают скрывать свои чувства. Они открываются друг другу и впервые позволяют себе признаться в том, что уже давно невозможно отрицать.

Это тема любви, которая, несмотря на недоверие, борьбу, отрицание и долг, всё-таки получила право на существование.

4. Globus – Preliator

Это тема Вальтера-воина. Это его долг, его Орден, его походы и сражения.

5. Libera – Ave Maria (Arr. Prizeman after Giulio Caccini)

У Вальтера особенные отношения с верой, и даже сама Камелия всегда была для него чем-то светлым, чистым и священным. Она была для него больше, чем просто возлюбленная, ибо в ней он видел своего рода ангела.

Именно поэтому Ave Maria стала для меня одновременно музыкой его разговоров с Богом и музыкой его первой встречи с Камелией.

6. Mathias Fritsche – Gladiator x Troy

Любовь Вальтера и Камелии до трагедии. Любовь, пропитанная ожиданием…

В этой музыке я слышу героизм Вальтера и то, как он уходит в походы. Слышу расстояние, опасность, разлуку и то, как Камелия его ждёт. Слышу одиночество женщины, которая каждый раз, провожая своего любимого, надеется увидеть его снова.

7. Nicholas Hooper – Dumbledore’s Farewell

Музыка самого болезненного перелома в жизни Вальтера – смерти Камелии. Бессилие, отчаяние, слёзы, боль, вина… Это момент, когда вместе с любимым человеком из твоей жизни уходит целый мир.

8. Enya – Exile

Для меня эта композиция пропитана тоской и одновременно чем-то очень светлым. Именно поэтому она напоминает мне о снах Вальтера, в которых он видит Камелию – человека, которого невозможно вернуть.

9. Hildur Guðnadóttir – Bathroom Dance

Наверное, одна из самых тяжёлых для меня композиций в этом списке, ибо она олицетворяет Вальтера после смерти Камелии. Пьяный, грязный, сломленный и ищущий собственной смерти… Это человек, который потерял не только любимую, но и самого себя.

10. Massive Attack – Angel

Конечно же, это тема природы Лили. В ней есть загадка, есть что-то манящее и притягательное, но вместе с тем эта красота очень опасна.

11. Within Temptation – The Howling

Эта композиция принадлежит миру, с которым сталкивается Вальтер: ведьмы, монстры, проклятые существа – всё то, на что он охотится. Если Sonne – это древнее, бессмертное зло, то The Howling – голос дикой, хаотичной нечисти, которая скрывается в чащах Карпат.

12. Falling In Reverse – Voices In My Head

Песня, которая принадлежит и Вальтеру, и Лили, ибо у каждого из них есть собственные демоны и собственное прошлое. Да и сама Лили далеко не хрупкая героиня, ибо в ней есть стержень, воинственность и готовность сражаться.

Это песня о внутренней борьбе двух людей, которым приходится бороться не только с теми, кто стоит перед ними, но и с теми, кто живёт внутри них.

13. Bring Me The Horizon – Can You Feel My Heart

Это тема двух людей, которых разрывают боль, одиночество и желание быть понятыми. Но при этом они оба молчат.

14. Tyler Bates & Joel J. Richard – Helen a Handbasket

А вот так звучит долгожданный финал…

ЭПИГРАФ

«Мне выжгли молитвы на коже, чтобы я не забывал, ради чего живу.

Однако с каждым днём чернила блекнут, а грех разрывает душу.

Говорят, что вера защищает от тьмы.

Что ж… хотел бы я знать, что делать, когда тьма – это ты сам».

– Вальтер Хейл, 1875 год.

ПРОЛОГ

Я – Вальтер Хейл.

Вероотступник, чья душа брошена в ад, а тело, носящее крест, всё ещё скитается по туманной земле в тщетных поисках покаяния.

Моё сердце бьётся вопреки, за что языки стыдливого огня лижут его каждый раз, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь кромешную тьму. В моих жилах течёт кровь, но она – кара, влитая в плоть за грех, который я никогда не смогу исправить.

Я – тень, пропитанная запахом смерти и тоски.

Чудовище, порождённое собственной памятью.

Скажи мне, мой ангел… Разве можно назвать твою смерть судьбой или приказом свыше? А может быть, судом Божьим, который решил, что твоя душа достойна света, а моя – пепла?

К чёрту…

Когда вечный покой коснулся твоего лица, я сорвал голос и душу. Верил, просил, умолял, но Он не вернул мне тебя… Не сохранил.

Бог вырвал тебя из рук Своего слуги так, как рвут живую плоть, тем самым бросив его в пучину страданий.

Ты говорила, что даже среди мрака нужно искать свет… Но куда мне идти, если ты забрала всё с собой?

Я утонул в своей скорби, мой ангел, потерял ориентир.

Твоя любовь была даром, которого я не заслуживал. Прости… Но я просто не знал, что Он решит вернуть тебя Себе так рано.

На моих руках кровь.

Возможно, убивая других, я сам приближал твой последний вдох, дорогая?

Но я защищал свой народ.

Таков был мой долг.

Таков был мой крест.

И я защитил.

Защитил всех… кроме тебя.

И в этом – мой приговор.

В этом – вся моя вечность.

ГЛАВА I . НА ДНЕ

Трансильвания, деревня Биертэн

1885 год

Столбы огня сомкнулись на его теле и душе, а небо затянули багровые тучи копоти. Пламя жгло так сильно, что казалось, будто лёгкие превратились в пустыню. Солёный пот застилал глаза, волосы липли к вискам, в ушах стоял непрерывный гул, как вдруг… Он услышал голос. Нежный, мелодичный, до боли знакомый…

Это был её голос. И звал он из самого сердца ада.

Вальтер рванулся на зов, однако огненная волна, ударив в грудь, отбросила его на колени. Мужчина чувствовал, как от жара лопается кожа, как кровь тонкими струйками стекает по рукам. Смерть уже была готова принять грешника в свои объятия, и…

Вальтер распахнул глаза.

Сердце колотилось о рёбра, голова шла кругом. Судорожно хватая ртом воздух, он заметался взглядом по комнате, вырывая из предрассветного сумрака знакомые очертания: серые стены, потрескавшуюся штукатурку, паутину под потолком. После, немного успокоившись, мужчина опустился обратно на подушку и увидел то, из-за чего его душа рассыпалась на части.

Глаза.

Пронзительно-голубые, ясные, полные той самой тихой силы, которая когда-то спасала его от мрака.

– Камелия… – едва слышно прошептал он, и имя сразу же отозвалось в груди запёкшейся болью.

На мгновение Вальтеру даже показалось, что, если он протянет руку, то сможет коснуться её фарфоровой кожи, шелковистых волос, но… Морок постепенно таял, и небесная голубизна сменилась на плесневелый, бесстрастный потолок.

Растерев лицо ладонями, Хейл поднялся с постели и натянул на себя льняную рубаху, которая больше походила на тряпку, что истоптал табун лошадей. Из прорехи на штанине блистало колено, а спутанные волосы, свисавшие до широких сутулых плеч, слиплись в нечесаные пряди.

В углу, где когда-то горел очаг, лежала холодная зола, а из-под гнилых половиц тянуло сыростью. Но сильнее всего в нос бил иной запах – запах перегара и застарелого пота.

Подойдя к столу, мужчина увидел, как на корке почерневшего хлеба лениво копошились мухи. Он молча смахнул их рукой и заглянул в кружку, где не увидел даже капли забытия.

Дверь жалобно скрипнула.

Молочный туман, стирая очертания домов, окутал деревню. Впрочем, подобная погода давно никого здесь не удивляла, ибо именно благодаря непроглядной серости и свинцовому небу, которые превращали день в его жалкое подобие, чащи Карпат сделались излюбленным пристанищем для нежити.

Сама дорога разбухла от осенних дождей, а на голых ветвях мостились вороньи гнёзда. Стоило порыву ветра потревожить их, как криволесье сразу же издавало протяжный, утробный стон.

Ноябрьская трава хрустела под босыми ногами, изморось затекала под шиворот. Кожа Вальтера, покрытая шрамами и молитвенными символами, превратилась в гусиную, но мужчина не обращал на холод никакого внимания, ибо он шёл в трактир.

Рынок встретил Хейла привычной вонью потрошёной рыбы и сырых шкур. Сукровица капала с разделанных туш, смешиваясь под сапогами торговцев с конским навозом, отчего запах был таким едким, что, казалось, он залезал под самую кожу.

Когда Вальтер вошёл в трактир, его тут же оглушил пьяный гомон. В камине догорали поленья, а под потолком виднелось пятно от прогорклого жира.

В этот трактир крестьяне приходили не только за кислым пойлом, но и за зрелищами. Позади харчевни, в бывшем свинарнике, устраивали бои. Свиней давно продали, а загон, представлявший собой глубокую яму, доверху заполненную навозной жижей, остался. Именно туда выводили двоих смельчаков.

Или, если быть точнее, глупцов.

Толпа делала ставки, а мужики, по колено в ледяном месиве, сходились грудь в грудь. Дрались до тех пор, пока один из них не падал и не начинал захлёбываться этой зловонной жижей.

– Как обычно, – бросил Вальтер, не глядя, положив на стойку две монеты.

– Хейл, за эти гроши я могу тебе только в морду плюнуть! – рявкнула трактирщица, и зал взорвался глумливым хохотом.

Мужчина молча отвернулся от неё, окинул мутным взглядом зал и хрипло выкрикнул:

– Ну что, псы? Кто сегодня из вас полезет в дерьмо?

Смех стих, и по столам тут же пробежал шёпот. Все прекрасно знали, какое у Хейла прошлое, и лишь самоубийцы рисковали выходить против него, когда тот был трезв.

Несмотря на тоску в карих глазах, мужчина был суров и могуч. Крупная пятерня, высокий рост и старый шрам над бровью напоминали крестьянам, что перед ними стоит не просто пьяница в лохмотьях, а воин, которого изломала жизнь.

– Я выйду! – выкрикнул коренастый рыжий мужик.

Его нос картошкой блестел от холода, а на переносице темнело напоминание о прошлом бое. Уязвлённая гордость, по которой Хейл так легко в прошлый раз протоптался ногами, заставляла его снова верить, что однажды он всё-таки одолеет бывшего Охотника на нечисть.

Толпа зевак хлынула на улицу. Люди пихались, наступали друг другу на пятки, выкрикивали ставки. И почти все были на Вальтера Хейла, ибо никто не сомневался в исходе. Всем просто хотелось посмотреть, как этот рыжий чудак снова закричит, глотая навоз.

Противники встали друг напротив друга, ноги их утонули в грязи, отчего вязкая жижа, цепляясь за одежду, мерзко чавкала при каждом движении.

– Размажь его, Хейл! – выкрикивала толпа.

– Давай, рыжий, не захлебнись сразу!

Вальтер смотрел на противника безжизненным взглядом и молчал. Рыжий же, издавая рваный хрип, сжал кулаки и рванулся вперёд, занося руку для неуклюжего удара.

В ответ на это отчаяние Охотник просто качнулся в сторону, принуждая его кулак рассечь воздух. Однако в следующую секунду Хейл всё же нанёс встречный удар, от которого рыжий не успел увернуться, – и тот впечатался прямо в челюсть. Рыжий попятился, запнулся и рухнул в навозную жижу. Брызги разлетелись во все стороны, залепляя лица, одежду и подолы зевак.

Иллюстрация к главе I «На дне»

Каждый здесь получил то, зачем пришёл… Кроме рыжего.

Как только Вальтер вернулся в трактир, вместе с ним внутрь хлынула волна мерзкого смрада. Он шёл к стойке, не обращая внимания на крестьян, которые брезгливо отходили от него и прикрывали лица руками. Грязь облепила босые ступни, поэтому каждый шаг мужчины оставлял за собой жирный след, а острые щепки впивались в кожу – но он не чувствовал боли.

Подойдя к стойке, Хейл сказал:

– Как обычно.

И на засаленное дерево со звоном упали две пары монет.

Трактирщица уставилась на него с нескрываемым отвращением.

– Чтоб тебя черти утянули… – прохрипела она, прикрывая нос платком, и толкнула ему бутыль.

Так проходил каждый день Вальтера Хейла последние десять лет: мутное пойло, тупая ломота в костях и вонь, которая давно въелась в самую душу.

ГЛАВА II. НАЧАЛО

Пламя свечи, отбрасывая ломаные тени, дрожало на сквозняке. Капли воска ползли по подсвечнику, а медовый свет наполнял комнату обманчивым теплом.

Она сидела к нему спиной. Белокурые волосы, рассыпаясь по тонким плечам, мягко сияли, а её кожа напоминала крыло бабочки, ибо была такой же нежной и полупрозрачной.

– Камелия… – выдохнул он.

Подойдя ближе, мужчина осторожно отодвинул тонкую ткань её сорочки и склонился, подавляя немой голод по теплу, на которое давно утратил право. Губы благоговейно коснулись выемки над ключицей, отчего по коже тут же пробежали мурашки.

Он прикасался к ней как к святыне.

Затем Вальтер закрыл глаза, уткнулся носом в изгиб её шеи и вдохнул так глубоко, словно пытался заполнить этим прохладным ароматом ландыша все пустоты своего сердца.

Открыв глаза, он посмотрел в зеркало. В отражении стоял он – обросший, осунувшийся, с глазами побитого зверя, и она – сияющая, словно первый рассвет после вековой зимы.

– Вальтер… – оборачиваясь, прошептала она и поднялась на ноги. – Я так долго ждала тебя… Где же ты был?

На глазах мужчины выступили слезы. Он притянул её к себе, зарываясь пальцами в шелк волос, и прохрипел:

– Искал тебя…

Камелия чуть отстранилась и осторожно коснулась тонкими пальцами его шрама над бровью. В ответ Вальтер перехватил её ладонь и с мучительной нежностью прижал к губам. По щекам девушки, обжигая его душу, покатились слёзы, и она прошептала:

– Я всегда буду ждать тебя, Вальтер… Всегда…

Вдруг тишину прорезал истошный вопль. Половицы разорвало в щепки, а под ногами раскрылась черная бездна, которая в мгновение разделила Хейла с женой. Из провала рванулось пламя, и жар с силой ударил в лицо, высушивая слезы.

– Камелия! – закричал Вальтер, бросаясь в пекло, но невидимая сила тут же отбросила его назад.

Побелка чернела, балки трещали, а само пламя все быстрее подбиралось к подолу сорочки Камелии. Однако та стояла неподвижно и смотрела прямо на мужа.

– Нет… – Вальтер метался по комнате, пытаясь найти хоть какой-нибудь путь к ней. – Я тебя здесь не оставлю!

Огонь взвился выше, и мужчина снова закричал:

– Камелия!

В этот момент её лицо начало исчезать в дыму, отчего сердце Хейла пропустило удар, и он снова рванулся вперед, как вдруг…

Ледяной удар пронзил все его тело. Мужчина захлебнулся, закашлялся и резко распахнул глаза. Одежда была мокрой, по лицу стекали струйки воды.

Щурясь от резкого света, он разглядел перед собой худощавый силуэт. Мальчишка лет четырнадцати стоял над ним с пустым ведром.

– Мистер Хейл… – неуверенно начал он, – вы так кричали…

Это был соседский сын.

Вальтер, выплевывая привкус золы, снова закашлялся и огляделся по сторонам. Вокруг был только вязкий туман, вонь свинарника и пустая бутылка.

Хейл валялся на земле у задней стены трактира. Крестьяне равнодушно обходили его стороной, ибо для них он был просто пьяной скотиной, которая не смогла доползти до дома.

– Мистер Хейл, вам плохо? Я… я позову отца.

Мальчик попытался подхватить его под локоть, но Вальтер оттолкнул его и прорычал:

– Проваливай отсюда, щенок!

Ребенок опешил, а его цыплячьи плечи слегка задрожали.

Хейл кое-как поднялся. Перед глазами все плыло, мокрая рубаха неприятно липла к спине, а по голове как будто били тысячи дьяволят. Затем он выпрямился и окинул мальчишку мутным взглядом.

– Нечего здесь ныть! – рявкнул Вальтер, и парень шмыгнул носом. – Лучше беги к своей мамаше и спрячься под её юбку. Там тебе самое место.

Развернувшись, мужчина двинулся к двери трактира за очередной бутылкой кислого пойла, дабы получить еще пару часов беспамятства, но за спиной прозвучало:

– Меня… тогда спасли от вампира.

Хейл замер.

– Вы не помните?

К горлу подкатил горький ком. Вальтер сжал кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев, но не обернулся и побрел дальше, борясь с воспоминаниями, которые уже поднялись в его голове целым роем жалящих пчел.

Десять лет назад жизнь в Биертэне была настоящим адом. Сырой карпатский ветер резал кожу, а дома теснились друг к другу в вечном тумане, который не рассеивался ни днем, ни ночью. Даже солнце здесь казалось лишь бледным водянистым пятном.

Впрочем, с тех времен мало что изменилось. Но тогда человеческий страх был гораздо острее, из-за чего люди старались не выходить на улицу после заката.

– Они здесь… – шептали женщины, прижимая детей к груди. – Однажды они придут и за нами…

Когда над Трансильванией опускалась черная мгла, из подворотен выползали бесноватые Тени. Они бесшумно скользили между домами, срывали замки с загонов и набрасывались на скот. Твари не терзали их плоть, ибо им нужна была только кровь. Они выпивали её до последней капли.

– Матерь Божья… – шептали наутро крестьяне, видя, как их коровы и овцы лежат в загоне с иссохшими боками. Шкуры оставались целыми, если не считать двух маленьких ран на шее. – Что за чертовщина?

С приходом Теней в деревню пришли голод и безумие. Люди обвешивали двери дубовыми крестами, сыпали соль на пороги, жгли сухую полынь. А те, кто окончательно терял рассудок, сами выводили скот на улицу и оставляли его в качестве жертвы, лишь бы чудовища не ворвались в их собственный дом.

– Почему Орден Света бездействует?! – в панике вопили крестьяне, бесцеремонно врываясь к главнокомандующему. – Эта дрянь отняла у нас деньги и хлеб! Мы боимся за своих детей!

Вальтер Хейл поднял на них воспаленный взгляд. Он не стал кричать в ответ. Он даже не разозлился, потому что на это у мужчины просто не осталось сил.

– Мы прочесываем леса. Мои люди знают уже каждый камень и каждую рытвину в этой округе.

Он тяжело осел на край стола и сгорбился.

– Пожалуйста… идите домой. Запритесь на все засовы. Не рискуйте собой. Орден и так делает всё, что может. Я обещаю вам: мы найдем эту тварь. Но вы не должны мешать нам. Уходите.

Крестьяне промолчали и, с полными недоверия глазами, все же покинули цитадель.

Мужчина тяжело выдохнул и рухнул на стул, безвольно откинув голову на спинку. Хоть война и текла в его жилах, каждая победа все равно оставляла на душе омерзительный след. Стоило ему закрыть глаза, как он слышал хруст позвонков, видел кровь, фонтаном брызнувшую на лицо. Видел, как очередная тварь, изверженная самой бездной, корчится под его руками в предсмертной агонии.

Это превращало жизнь Хейла в бесконечный кошмар, но он продолжал нести свое бремя.

И в этот раз, идя по следу нежити, которая убивала деревенский скот, Вальтер понимал: Ордену нужно как можно скорее уничтожить это исчадие. Иначе случится что-то непоправимое.

И он был прав, ибо тьма редко довольствуется малым.

Все изменилось, когда Тень впервые показала свое лицо.

Торговцы торопливо собирали товар, стараясь закончить дела до наступления ночи, а сами крестьяне сновали по рынку, в попытках выманить подешевле какой-нибудь залежавшийся кусок мяса.

И тогда среди этой толпы появился юноша, закутанный в тяжелый черный плащ. На вид ему было не больше двадцати. Он шел плавно, медленно, совершенно не вписываясь в общий ритм площади.

– Ну что ты ползешь, как старая телега! – крикнул ему кто-то из торговцев. – Давай быстрее!

Прохожие задевали его плечами, наступали на подол плаща, но юноша никак не реагировал. На первый взгляд его можно было принять за изнуренного странника или послушника монастыря.

Однако стоило подойти к нему ближе, как это сходство сразу же исчезало.

Кожа его была гипсово-белой, с синюшным отливом утопленника, которого только что подняли из ледяной воды, на кистях проступали вздувшиеся фиолетовые вены. Губы оставались бескровными, а глаза… Глаза были мутными и безжизненными.

Он выглядел как оживший труп, который по ошибке затесался в мире живых.

А потом случилось невозможное. Юноша остановился, его голова чуть повернулась в сторону, будто он что-то услышал, а затем он сорвался с места и вцепился в волосы мимо проходившей девушке. Бедняжка даже не успела закричать, как из-под капюшона блеснули звериные клыки и с хрустом вонзились в её беззащитную шею.

Рынок захлебнулся собственным криком, а само чудовище, издавая мерзкое, мокрое чавканье, пило с жадным остервенением. Оно вгрызалось в её горло снова и снова, из-за чего алая кровь хлестала по его рукам и плащу. И только когда тварь насытилась, хватка ослабла, а девушка, словно изуродованная тряпичная кукла, рухнула на землю.

Торговцы в панике бросились врассыпную, опрокидывая остатки товара. Женщины прижимали к себе детей, а пустые корзины катились под ноги.

Каждый спасал свою шкуру.

В ответ на эту агонию глаза юноши сверкнули холодным торжеством, и он медленно провел тыльной стороной ладони по губам, стирая остатки крови.

– Смертные… – с пренебрежением прошипело чудовище и рассыпалось в стаю летучих мышей.

Годами ранее крестьяне уже сталкивались с нечистой силой. В глубине леса, среди вековых деревьев и мокрой травы, скрывалось нечто неведомое. Охотники Ордена Света раз за разом уходили в чащу, чтобы вычистить скверну и избавить румынские земли от страха. Но сколько бы чудовищ они ни убивали, адское пламя порождало новых. Среди них был зверь, напоминавший волка, но куда более свирепый и опасный.

Это был оборотень.

Спутавшаяся шерсть клочьями свисала с мускулистого тела, а пасть, полная острых зубов, была выстроена в два ряда. Когда чудовище поднималось на задние лапы, оно становилось выше девяти футов. Даже самые отчаянные смельчаки обходили те места стороной.

Вырезав в лесу практически всё живое, оборотень вышел к людям. Он нападал на женщин и детей, вскрывал им горло и с наслаждением принимался за трапезу.

Жителей деревни тогда охватил дикий страх, но Вальтер Хейл – или, как его называли, Охотник на нечисть – взялся остановить этот кровавый пир.

– Габриэль, кинь ещё кусок под то дерево, – приказал Вальтер сослуживцу, указав на молодую сосну.

Мужчина послушался и, бросив мясо в траву, спросил:

– Думаешь, он клюнет?

– Эта тупая псина уже костью у меня в глотке сидит, – недовольно процедил Охотник. – Мы будем здесь, пока я не сдеру с него шкуру.

– Это не обнадёживает, – усмехнулся Габриэль. – Если бы знал, что мы здесь надолго, то взял бы с собой хотя бы пару девчонок из кабака.

Вальтер даже не посмотрел на друга.

– Тогда вонь от твоего перегара всё бы испортила.

– Зато помер бы счастливым.

– Сначала помер бы.

Габриэль хмыкнул, а из густого тумана донёсся хруст веток, и оба замолчали.

Когда оборотень, ведомый голодом, показался между деревьями, Орден был готов.

Первый выстрел раздробил чудовищу переднюю лапу, из-за чего оборотень взревел и, хромая, попытался уйти, но второй свинец, выпущенный Габриэлем, впился ему в бок.

Тварь рухнула на землю.

Вальтер вскинул ружьё, собираясь перезарядить его, но оборотень внезапно взвился с земли и рванулся вперёд. Смрадная пасть распахнулась прямо перед лицом Хейла, но тот в последнюю секунду успел вскинуть ствол, и громовой залп сотряс чащу.

Удар пришёлся чудовищу прямо в грудь, отбросив его навзничь и, ломая ветви молодой сосны. На этот раз – окончательно.

– Пусть Бог благословит ваш путь, воины! – выкрикивали крестьяне, когда Орден вернулся в деревню с победой.

– Слава Ордену Света!

– Пусть вера станет вам бронёй!

Имя Вальтера передавали из уст в уста. Потомственный Охотник на нечисть, главнокомандующий древнего Ордена Света – Вальтер Хейл посвятил всю свою жизнь истреблению скверны, терзавшей чащи Карпат.

Но даже в жизни такого человека случались тёмные дни.

Когда кровь на руках ещё не успевала остыть, а смерть плелась за ним по пятам, словно подруга, Вальтер шёл в храм, ибо только непоколебимая вера не давала ему окончательно сойти с ума.

Стоило Хейлу переступить порог, как в нос тут же ударял терпкий запах ладана. Под сводами царил вечный холод, а лики святых взирали с выражением застывшей скорби.

Мужчина рухнул на колени перед алтарем. Его руки задрожали, спина сгорбилась.

– Господи… – прошептал Вальтер, поднимая глаза к распятию. – Если я ещё жив… значит, Ты позволяешь мне защищать других. Даруй мне силы не дрогнуть, встань за моей спиной. Пусть мой страх падёт первым.

Иногда ему казалось, что храм слушает его, а иногда – что он отвернулся… Что он мёртв, так же, как и все в этом проклятом мире.

Но мужчина всё равно возвращался. Он верил, что невозможно сломить воина, который принимает удары судьбы с той же благодарностью, с какой бы принимал милость, ибо истинные победы рождаются только после боли.

И вот в один из таких дней, когда Охотнику впервые за долгое время показалось, что Бог действительно слышит его, он увидел её.

Массивные двери застонали, и девушка переступила порог.

Она осторожно приблизилась к алтарю, зажгла свечу и, прикрыв ладонью крошечный огонёк от сквозняка, склонила голову.

Пламя качнулось, высветив её тонкий, словно вырезанный из белой кости профиль. На висках проступали едва заметные голубые жилки, а из-за её бледной, прозрачной кожи вид у неё казался немного болезненным, но мужчина всё равно не мог отвести от неё глаз.

Он, сам не понимая почему, смотрел на неё благоговейно. В её осанке, в том, как она держала голову, в спокойствии её лица было что-то такое, чего он не встречал ни в одном человеке… Что-то, от чего в груди рождался незнакомый трепет.

Почувствовав его взгляд, девушка подняла голову и обернулась. В этот миг Вальтеру показалось, что она видит его насквозь. Каждый его уродливый шрам под одеждой, каждую каплю засохшей крови на рукавах.

Видит всю тяжесть его грешной жизни.

И она не отвела глаз…

– Простите… – голос был тихим. – Я не хотела мешать вашей беседе.

Хейл не нашёл слов. Язык вдруг онемел, как у мальчишки, впервые увидевшего женщину. Потупив взгляд, он лишь коротко кивнул и снова повернулся к распятию, делая вид, будто всё его внимание по-прежнему принадлежит Богу.

Когда девушка закончила молитву и лёгкой тенью скользнула к выходу, Вальтер последовал за ней.

– Как вас зовут? – взволнованно спросил он, нагнав её у церковной ограды.

Она удивлённо вскинула бровь.

– Камелия.

– Камелия… – тихо повторил мужчина. – Позвольте, я провожу вас. Сейчас тёмные времена, и дамам не стоит ходить в одиночку.

Девушка едва заметно улыбнулась краешком губ, но ничего не ответила.

Они пошли вместе.

Камелия ступала так тихо, словно вязкий туман приглушал каждый её шаг. Вальтер шёл рядом, настороженно всматриваясь в туман. На фоне его широких плеч она казалась доброй феей или сказочной принцессой – такой маленькой она была. Мужчина взглянул на неё сверху вниз и невольно поймал себя на странной мысли. Если бы они одновременно вышли на солнечный свет, то солнце, наверное, не решилось бы осветить их обоих, ибо он был рождён для мира тьмы и охоты, а она – излучала покой.

– Никогда не видел вас здесь раньше, – наконец нарушил молчание Хейл.

– Я недавно переехала, – отозвалась девушка. – Сюда моё семейство привели дела.

Вальтер замедлил шаг, вслушиваясь в чистоту её речи: говорила она не как местная крестьянка. В каждом её слове чувствовалась порода и воспитание, которые здесь, в трансильванской глуши, смотрелись так же неуместно, как драгоценный камень в грязи.

– Так вы не местная, – подытожил Охотник. – Смею предположить… Вы из Венгрии?

Она остановилась, слегка повернув голову.

– Как вы узнали?

– У вас акцент.

– Вы наблюдательны, господин…

– Вальтер, – подсказал он.

Иллюстрация к главе II «Начало»

– Господин Вальтер, – с некой горечью повторила она. – Мы приехали из Венгрии не ради удовольствия. Сестра моей матери, моя тетушка, была при смерти, и мы с родителями поспешили на помощь, надеясь, что успеем хотя бы облегчить её последние дни, но… Не успели. Тетушка угасла быстро, а следом за ней слёг мой отец. Оспа… Всего пара дней – и их обоих не стало.

Она тихо вздохнула и, всматриваясь куда-то в темноту, добавила:

– Теперь здесь только я и мама. У нас не осталось ни средств, ни сил, чтобы вернуться. Да и, наверное, и не нужно… Там всё будет напоминать об отце.

Вальтер посмотрел на неё – беззащитную в своей горькой правде, – и к горлу подступил ком.

Он привык выслеживать чудовищ, привык к войне и мраку. Знал, как остановить тварь, которая рвёт человеческую плоть. Знал, куда вонзить клинок, чтобы оборвать жизнь чудовища. Но как защитить человека, чьим врагом стала сама судьба?

– Не теряйте надежду… – единственное, что смог произнести Хейл, подбирая слова.

– Надежда – это всё, что у нас осталось, – тихо ответила Камелия, и её взгляд скользнул по белесым шрамам на руках Хейла. – Остаётся лишь жить и молиться, чтобы Господь был к нам милостив… Куда более милостив, чем эти земли.

– А вы не боитесь? – слегка нахмурившись, спросил мужчина.

– Чего? – так же тихо спросила она.

– Всего этого, – ответил Вальтер и махнул рукой в сторону леса. – Здесь по ночам лучше не оставаться одной.

Камелия посмотрела на него с лёгким любопытством.

– А вы, господин Вальтер? Вы, должно быть, военный?

Хейл усмехнулся:

– Можно и так сказать… Только вот враги мои не носят мундиров.

– Что это значит?

– Это значит, что лес кишит чудовищами, и вам не стоит ходить в одиночку.

Вальтер внимательно следил за её лицом, ожидая увидеть хотя бы тень испуга, но Камелия даже не замедлила шаг.

– Я знаю, – спокойно ответила она.

– Знаете? – удивился Хейл.

– Да, знаю. И я не боюсь.

Это спокойствие сбило Охотника с толку. Он никак не мог понять, что за этим стоит: девичье неведение, смирение или тихая сила, которую он никак не ожидал встретить в такой хрупкой девушке.

Когда они дошли до её небольшого и аккуратного дома с резными ставнями, Камелия поблагодарила его и скрылась за дверью. Хейл ещё какое-то время стоял у ограды, смотрел на тёмные окна дома, а потом развернулся и ушёл.

В ту ночь он долго не мог заснуть, ибо перед глазами снова и снова возникало лицо Камелии… А утром Вальтер снова оказался у её порога.

В руках он держал тяжёлую корзинку с провизией: свежий хлеб, овощи, отборный кусок мяса.

Несмотря на всю свою силу и мужественность, Охотник в этот момент чувствовал себя нелепым мальчишкой, ибо всё это граничило для него с откровением.

Когда девушка открыла дверь, её лицо вытянулось в изумлении:

– Вы?

Вальтер опустил корзинку чуть ниже и сказал:

– Я… подумал, что вам может пригодиться, – протянув ей корзину, он добавил: – Здесь немного еды.

– Но зачем? – непонимающе качнула головой Камелия.

В ответ Хейл лишь пожал плечами, на что девушка немного помедлила, а затем улыбнулась и всё-таки приняла подношение.

Развернувшись на пятках, Охотник уже собирался уйти, но Камелия окликнула его:

– Вальтер? – и он обернулся. – Вы ведь снова придёте?

Он изо всех сил хотел ответить, что нет, что у него много дел, да и вообще он не привык ходить по чужим домам и разносить провизию. Но почему-то вместо этого из груди вырвалось одно-единственное слово:

– Приду.

Иллюстрация к главе II «Начало»

С того дня Хейл взял на себя всё, что требовало мужской силы: колол дрова, таскал воду из колодца, чинил забор, перекрывал дранку на крыше.

Поначалу Камелия пыталась возражать:

– Господин Вальтер, вы и так уже столько сделали… Я не могу позволить вам…

– Не «господин», – мягко перебил её мужчина. – А Вальтер. Просто Вальтер. И на моём месте так поступил бы каждый.

Тогда она отходила в сторону и молча наблюдала, как он, стиснув зубы, таскает тяжёлые доски, как на висках проступает испарина, а под закатанными рукавами перекатываются напряжённые мышцы.

Хейл брался за любую работу, лишь бы иметь причину, чтобы задержаться рядом с ней ещё хотя бы на час.

По вечерам, когда деревня затихала, они сидели на крыльце, и девушка рассказывала ему о Венгрии: об узких улочках, о саде возле дома бабушки, о старой яблоне, под которой она любила читать. Иногда она переходила на родной язык, и Вальтер с удивлением слушал эту диковину. Когда он пытался повторить незнакомые слова, это веселило Камелию, но нескольким простым фразам девушка его все-таки научила.

Однажды вечером она разжала ладонь, где лежал небольшой серебряный крестик и тихо произнесла:

– Пусть он бережёт тебя...

Затем девушка подалась вперёд, чтобы завязать на шее Вальтера шнурок, но, когда её прохладные пальцы коснулись его разгорячённой кожи, у обоих перехватило дыхание. Чаша чувств наполнилась до краев, и Хейл, сам того не ожидая, перехватил её нежную, уязвимую руку и неловко поднёс к губам. Он не был тем самым безупречным венгерским джентльменом из её рассказов, поэтому поцелуй получился неловким и долгим.

Но Камелия не отняла руки, а сердце Охотника тогда, кажется, ухнуло в бескрайнюю, наполненную россыпью звезд пропасть.

Дни складывались в недели и их встречи переросли в крепкую, глубокую связь, которая была очевидна обоим.

Они научились понимать друг друга без слов. Вальтер, который всю жизнь прожил на войне, впервые захотел быть рядом с кем-то не ради защиты и долга, а ради того, чтобы просто слышать, как рядом бьётся живое сердце.

Камелия стала его светом, его душевным покоем.

Она стала его даром, в чьих объятиях он переставал быть карателем.

И, быть может, именно поэтому он так отчаянно её любил.

Однажды, когда туман опустился на землю, а солнце спряталось за тяжёлыми облаками, они остановились на вершине холма. Река, что несла свои холодные воды сквозь ущелье, разливалась между чёрными скалами, и резвый ветер трепал подол голубого платья Камелии.

Она, сопротивляясь ледяным порывам, стояла на краю обрыва, дабы получше разглядеть красоту стихии, а Хейл в это время опустился на одно колено. Когда девушка обернулась, его широкие ладони слегка дрожали, но он старался не обращать на это внимание, ибо в этот момент для него существовал только тот самый трепет, который заполнял всё его естество.

Вынув из кармана плаща небольшое серебряное кольцо, он сказал:

– Камелия… Перед ликом Небес клянусь тебе в своей чистой и нерушимой любви.

Она прикрыла сухие губы ладонью, отчего голос Охотника дрогнул.

– Пусть океаны уйдут в мрак забвения, пусть погаснет огонь вековой – любовь моя не истлеет и всегда пребудет с тобой. Пусть ветры судьбы толкают к разлуке, пусть дом наш станет зыбок в песках – союз наш скреплён не словом, а любовью. И я клянусь, что так было, так есть и так будет всегда!

Мир вокруг будто замер. Даже река, казалось, прекратила свой яростный бег.

Девушка взглянула на Вальтера, и по её щекам покатились тихие слёзы счастья.

Он надел ей серебряный ободок на безымянный палец, поднялся на ноги и заключил в свои объятия. Вдыхая аромат её мягких волос, мужчина ощущал такую пронзительную нежность, что она граничила с болью, и он невольно спрашивал себя:

«Достоин ли я, смертный и грешный, такого дара?»

***

Иллюстрация к главе II «Начало»

В тот поздний вечер, когда тварь растерзала девушку на площади, Охотники Ордена Света только выходили из леса. Измотанные, покрытые грязью и многодневной щетиной, они несколько суток пробивались сквозь бурелом, выслеживая ту самую Тень, которая так страшила крестьян.

Но всё оказалось тщетно, ибо Тень была человеком. Или, если быть точнее, тем, что от него осталось.

Вальтер спрыгнул с лошади прямо посреди площади и, игнорируя гомон, протолкнулся сквозь толпу и подошёл к телу.

Девушка лежала на спине. Её глаза были широко распахнуты, а на шее чернели глубокие рваные следы укуса.

– Эта тварь убьёт нас! – вопили крестьяне. – Он вырежет нас всех!

– Молчать! – рявкнул Вальтер и окинул толпу тяжёлым взглядом. – Ваш страх – лучший союзник этого убийцы. Хотите жить? Тогда разойдитесь по своим домам. Заприте двери и ставни, не выходите на улицы. Это приказ!

Толпа замерла. Кто-то нервно перекрестился, кто-то потянул ребёнка за руку, пряча его за спиной. Однако среди всего этого хаоса выделился один сухонький старик. Он сделал неуверенный шаг вперёд и сказал, заикаясь:

– Тот парень… Я ведь знал его. Он ведь помер. Пару недель назад помер… Гроб я сам сколачивал.

Толпа охнула. Женщины начали плакать, мужчины побледнели, и над рынком поднялся настоящий хор из молитв.

– Ты уверен? – глаза Вальтера были прикованы к старику.

– Как в собственной смерти, Охотник.

Тогда Хейл перевёл взгляд на тело девушки и отдал своим людям короткий приказ:

– Принесите лопаты, факелы и святую воду.

– Лопаты? – переспросил Габриэль, положив на плечо другу свою тяжёлую ладонь. – Хочешь перевести нас из Охотников в землекопы?

Однако Вальтер иронии не оценил.

– Мы идём на кладбище.

ГЛАВА III. ПЕПЕЛ

Кривые, потрескавшиеся надгробия тонули в сырой земле, а ледяной туман змеёй ползал между могил. Кресты скрипели на ветру, вороны, облепившие голые ветки деревьев, зловеще перекликались и наблюдали за своими живыми гостями.

Когда Охотники окружили могилу, на которую указал старик, почва под ногами вздрогнула, а из глубины донёсся стон. Они переглянулись.

– Ну что встали? – окликнул их Хейл. – Здоровые мужики испугались трупняка?

В ответ люди крепче сжали черенки лопат и принялись за работу. Однако, как только стальное полотно вошло в землю, кладбище ожило.

В небе вспыхнула молния, гром прокатился над могилами, словно проклятие из-за чего вороны с карканьем сорвались с ветвей и чёрной стаей заметались над головами Охотников.

– Глубже! – приказал Вальтер, спрыгивая в яму. – Копайте глубже! Не останавливайтесь!

Земля быстро превратилась в хлюпающее месиво, потные ладони скользили по черенкам, грязь забивалась под ногти.

– Что за… – выругался Габриэль. – Клянусь, если бы я хотел умереть от одышки, то пошёл бы работать могильщиком.

– Заткнись, Габ! – рявкнул Вальтер, вытирая взмокшую шею.

– Я здесь, чтобы выпускать кишки тварям, а не лопатой махать.

– Считай это своим прогулом. Мы и так убили предостаточно чудищ, чтобы тебя каждая девка в округе знала.

Габриэль с силой вогнал полотно в землю и пробурчал:

– Слава желудок не набьёт. Особенно когда стоишь по уши в дерьме.

Наконец, лопата Хейла ударилась обо что-то твёрдое, и мужчина тихо произнёс:

– Нашёл…

Охотники сбросили комья земли, и под ними показалась деревянная крышка гроба. Вальтер поддел её ломом, и, когда та поддалась, Охотники увидели только глубокие следы царапин на внутренней стороне крышки… В остальном гроб был пуст.

– Этого… этого не может быть! – прошептал старик, падая на колени и впиваясь пальцами в грязь. – Я сам его хоронил… Сам заколотил этот гроб…

Лица Охотников осунулись, в глазах поселился липкий страх.

Как мертвец может снова топтать землю среди живых? И как убить того, кто уже однажды умер?

За ответами Вальтер направился в храм.

***

Когда тяжёлые шаги Хейла разнеслись под сводами, прихожане один за другим обернулись, а затем по рядам поползло напряжение. Священник едва успел поднять глаза

Иллюстрация к главе III «Пепел»

от Писания, как голос Вальтера прозвучал, словно гром среди ясного неба, и утренняя служба оборвалась на полуслове.

– Святой Отец, нам нужно поговорить.

Священник нахмурил кустистые брови.

– Сын мой, ты…

– Сейчас, – перебил его мужчина, нарушая все каноны.

Старик, кутаясь в тяжёлую рясу, поначалу был недоволен подобным поведением Охотника, но заглянув в его глаза, осёкся. Дрожащей рукой он закрыл книгу и кивком велел Вальтеру следовать за ним.

В крошечную комнату, куда они вошли, просачивался свет лишь от двух огарков. Воздух здесь стоял неподвижный, пропитанный запахом пыли и воска.

Священник опустился за дубовый стол, который стоял посреди комнаты, и жестом пригласил Вальтера.

– Что привело тебя, сын мой?

Хейл подошёл к столу, но не сел. Уперев ладони в столешницу, он сказал:

– После того, что вчера случилось на рынке… Люди обезумели!

Священник нахмурился.

– Там был молодой парень с клыками, как у хищного зверя… Он вцепился ими в шею девушки и… выпил всю её кровь!

Вальтер замолчал, невольно вспоминая обезображенное тело крестьянки.

– Я не знаю, что это за пиявка, – тряхнув головой, продолжил он, – но это точно не человек! Один из торговцев клянётся, что знал его. Говорит, парень умер пару недель назад. И мы пошли на кладбище, раскопали могилу…

Священник медленно поднял взгляд.

– Гроб оказался пуст! – продолжил Хейл.

– Пуст? – переспросил старик. – Ты уверен?

Вместо ответа Вальтер молча посмотрел ему в глаза, и тогда Служитель поднялся на ноги и охнул:

– Господи…

Он тут же бросился к стеллажу, бормоча под нос обрывки латыни. Наконец его пальцы остановились на одном из корешков, и старик вытащил тяжёлую книгу, сдул с неё толстый слой пыли и вернулся к столу.

– Нет… Этого не может быть, – скользя взглядом по страницам, причитал он. – Нет…

– Что там, Святой Отец? – опустившись на стул, спросил мужчина.

Священник не ответил и перевернул страницу, затем ещё одну. Чем дольше он читал, тем сильнее бледнело его лицо.

– Нет… – снова повторил он.

– Отец?

Старик поднял на Хейла испуганные глаза.

– Это вампир.

Решив, что тот спятил, Охотник откинулся на спинку стула и недовольно скрестил руки на груди.

– Какой ещё «вампир»? – процедил он. – Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать бредни.

Священнослужитель устало провёл ладонями по лицу.

– Хотел бы я тоже назвать это бреднями… – перевернув пару страниц, он добавил: – Послушай, что здесь написано: «Смертный, чьё сердце объято последней мукой, стоит на пороге двух миров. И если страх смерти окажется сильнее его веры, душа сама воззовёт к Тому, чьё имя нельзя произносить…»

Он запнулся.

– «…Не всякий слышит этот зов. Однако всякий зов бывает услышан».

– Что это значит? – спросил Хейл.

– Это значит… Дьявол не приходит сам. Он присылает своего слугу.

Вальтер не сводил со священника глаз.

– И кто же выполняет всю грязную работу? Кто слуга?

– Владислав… – прошептал старик. – Первый из Проклятых.

– Довольно! – Охотник резко поднялся и направился к двери. – Вампиры, проклятые… – взявшись за ручку, он обернулся. – С каких пор вы верите этому сборнику сказок больше, чем Святому Писанию?

– Ты знаешь происхождение своего Ордена, Вальтер?

Обернувшись, мужчина посмотрел на священника.

– Это сейчас к чему?

– Просто ответь.

Какое-то время Вальтер молчал, а затем тяжело вздохнул и нехотя произнес:

– «Когда кровавые тучи скрыли небеса, а тьма воцарилась над землей, Господь воздвиг Северина Хейла. И поднял он меч во имя Света, и низверг Дьявола вместе с последователями его. И расступилась тьма…»

– Он изгнал Владислава, – перебил его священник.

Вальтер застыл.

– Что?!

– Церковь не любит говорить о нем, – тихо продолжил старик, – поэтому легенда, которую рассказывают в Ордене, немного… немного отличается от правды.

В ответ Охотник покачал головой.

– Владислав заключил сделку с Дьяволом в обмен на вечную жизнь. И цена этой сделки – служение. Он собирает души для своего Хозяина, сеет смерть среди живых.

– И как он это делает?

– Без принуждения.

– Какая благородная тварь… – хмыкнул Хейл.

– Владислав всегда предлагает выбор: умереть человеком… или жить вечно, отрекшись от собственной души. И лишь тот, кто добровольно принимает этот дар, перестает принадлежать Господу.

Он снова посмотрел в книгу.

– Но Первый из Проклятых не всегда приходит к тем, кто стоит на пороге смерти. Иногда он посылает своих детей.

– Кровососов вроде того бледнолицего?

– Именно, – ответил старик. – Вампиры питаются человеческой кровью, ибо это их жизненная сила. Без нее они слабеют, а их плоть начинает разрушаться.

– Мерзость… – процедил Вальтер, но священник не обратил на него внимания и, закрыв фолиант, продолжил:

– Церковь учит, что Господь принимает всякую раскаявшуюся душу. Но эта книга утверждает иное. Тот, кто добровольно принял Дар Первого Проклятого, сам отрекается от спасения. И если тот юноша действительно восстал из могилы… – старик перекрестился. – …Значит, он послушник Владислава. Он вампир.

Вальтер мрачно усмехнулся.

– Что ж… Хреново дедуля работал, раз отпрыски этого Владислава здесь. А может, и эта собачонка Дьявола…

Священник побледнел.

– Нет! – резко перебил он Хейла. – Даже не говори об этом. Владислав знает, что здесь его ждет смерть! И если бы он вновь ступил на эти земли… мы бы узнали.

– «Небо озарит кровавый рассвет, и познает мир плату за грехи свои…» – тихо произнес Охотник, вспоминая строки из легенд Ордена, и старик кивнул.

В комнате повисла тишина, где-то за стеной едва слышно звякнул колокол.

– Как мне уничтожить эту дрянь? – сжав челюсть, наконец процедил Вальтер.

Священник окинул Охотника взглядом, будто пытаясь понять, действительно ли этот молодой мужчина готов противостоять тьме, и после снял с шеи шнурок, на котором висел небольшой железный ключ.

– Никогда не думал, что этот день наступит…

Он поднялся и подошел к старому сундуку, стоявшему в дальнем углу комнаты. Открыв его, священник достал деревянную коробку, покрытую застывшими каплями воска, а затем поставил её на стол.

Открыв крышку, он вынул короткий осиновый кол, на что Охотник удивленно приподнял бровь.

– И это все?

Старик вложил кол в его ладонь.

– Плоть Проклятых не знает старости. Их не берет обычная сталь, а раны затягиваются за считанные дни.

– А осина? – повертев кол в руках, спросил Вальтер.

– Осина уничтожает проклятие, – ответил старик. – Пронзи сердце вампира и придай его тело огню.

Он сделал паузу.

– Только так ты избавишь наш народ от страданий.

***

– Вампир?! – Габриэль зачерпнул ложкой суп и недоверчиво хмыкнул. – Да старик рехнулся! Эти байки уже даже детей не пугают.

– Я и сам сначала не поверил, – ответил Хейл и вытащил из-за пояса осиновый кол. – Но он дал мне это…

Габриэль повертел кол в руках и скептически покачал головой.

– Хотя… если верить легендам, вампиры могут подчинять людей. Сводить с ума, заставлять любить, ненавидеть или даже желать их. – Он откинулся на спинку стула, и на его лице появилась довольная ухмылка. – Я бы не отказался попасть под чары какой-нибудь вампирши.

– Надеюсь, тебе не представится такой шанс, – сухо бросил Хейл.

Габриэль рассмеялся.

– Ну, если уж помирать, то хотя бы от поцелуя красотки, а не от укуса какого-нибудь бледнолицего упыря.

Вальтер в ответ легонько отвесил ему подзатыльник и, тяжело вздохнув, произнес:

– Против бессмертия мы ещё не воевали…

К столу подошла Камелия и молча подлила Охотникам горячего травяного отвара.

– Спасибо, дорогая, – мягко сказал Хейл.

Девушка ничего не ответила. Лицо её заметно побледнело, а пальцы сильнее сжали ручку кувшина – и Вальтер это заметил.

– Да какая разница, кто он такой? – нарочно повысил голос он, обращаясь к Габриэлю. – Мы, наши отцы и деды перебили столько тварей, что им счета нет! Это такое же чудовище, как и все остальные. Не успеет эта пиявка оскалить клыки, как отправится в ту дыру, из которой пришла.

Камелия опустила глаза.

– Ненавижу охоту, в которой приходится верить сказкам, – фыркнул Габриэль.

– Когда мы шли за оборотнем, ты тоже так говорил.

– И что?

– Он чуть руку тебе не отгрыз.

Габриэль усмехнулся.

– Зато теперь этой историей можно пугать новобранцев, – он снова зачерпнул ложкой суп и добавил: – Значит, завтра идем искать кровососа?

– Нет.

– Нет?

– Мы выйдем сегодня ночью. Раз эта дрянь считает ночь своей обителью – мы заявимся к ней прямо домой.

Когда сумерки окутали деревню, Габриэль отправился в цитадель готовить оружие, а Вальтер ушел в спальню.

У стены стояла широкая кровать, в углу темнел дубовый столик с зеркалом, перед которым Камелия каждое утро расчесывала свои длинные белокурые волосы. На столешнице тихо мерцала свеча.

Девушка сидела на краю кровати и молча смотрела в окно. Услышав шаги мужа, она невольно вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей.

Вальтер сел рядом, кровать тихо скрипнула.

– Я не позволю ему тронуть тебя, – негромко сказал мужчина.

Осторожно обняв жену, он притянул её к себе, и та послушно опустилась рядом, а затем положила голову ему на колени.

– Орден знает свое дело. Мы найдем его и…

– Я боюсь потерять тебя, – перебила она, и Вальтер замолчал. – Каждый раз, когда ты уходишь на охоту, у меня внутри все переворачивается. Я знаю, что ты умеешь сражаться, знаю, что ты сильнее большинства мужчин, но… Я все равно боюсь.

Хейл почувствовал, как быстро бьется её сердце.

За окном шумел ветер, где-то вдалеке залаяла собака.

– Я всегда возвращаюсь, – наконец произнес он.

Камелия грустно улыбнулась.

– Но однажды ты… Ты можешь… – она не решалась произнести это вслух. – Ты сам знаешь…

Вальтер не нашел, что ответить, и лишь крепче прижал её к себе.

– Когда мы познакомились, – тихо продолжила она, – я думала, что привыкну, что со временем станет легче…

Она покачала головой.

– Не стало.

Вальтер осторожно провел ладонью по её волосам.

– Все будет хорошо… – единственное, что смог выдавить он.

Приподнявшись на локтях, Камелия посмотрела ему в глаза.

– Пообещай мне только одно.

– Что?

– Пообещай, что не будешь жертвовать своей жизнью ради других. Хотя бы раз подумай о себе.

Вальтер тихо усмехнулся.

– Не самое простое обещание для Охотника.

– Вальтер…

Мужчина отвел взгляд, а пальцы, которыми он только что гладил её волосы, медленно разжались.

– Вальтер? – вновь повторила девушка.

Но он так и не ответил.

Поднявшись с кровати, Хейл направился к двери и вышел из комнаты, а Камелия поняла: обещать он не стал.

ГЛАВА IV. ПРОЩАЙ, МОЙ АНГЕЛ

Собрав своих людей в цитадели, Вальтер рассказал всё, что услышал от священника. Охотники слушали его с тревогой в груди, но никто не усомнился в словах главнокомандующего, ибо они привыкли ему доверять.

В ту же ночь мужчины разделились на несколько групп и начали прочесывать деревню. Они заглядывали в скотные дворы, осматривали заброшенные лачуги, оставляли на перекрестках приманки из свежего мяса, но все было тщетно.

– Он будто над землей парит… – прошептал один. – Никаких следов.

– Эта тварь смеется над нами, – сквозь зубы процедил Хейл. – Я нутром чувствую, что он где-то рядом.

Поиски продолжались всю ночь. Факелы постепенно превращались в тлеющие головешки, роса пропитала плащи, а усталость легла на плечи. Никто уже даже не разговаривал без необходимости.

Когда первые лучи рассвета коснулись вершин Карпат, Габриэль нарушил молчание:

– Он не вышел…

Вальтер остановился на развилке.

– Значит, он либо сыт, либо знает, что мы идем за ним, – мужчина хмуро всмотрелся в мглу. – Мы найдем эту тварь. А сейчас расходимся – всем нужен отдых. Ночью встречаемся здесь же.

Охотники молча кивнули и направились каждый по своим домам.

Туман нехотя отползал в сторону леса, где-то хлопнула ставня, послышались первые шаги по утоптанной земле.

Стоило Хейлу переступить порог, как Камелия бросилась ему навстречу. Всем телом прижавшись к мужчине, она уткнулась лицом в его грудь, и даже сквозь плотную кожу колета он почувствовал, как лихорадочно бьется её сердце.

– Вальтер… – выдохнула она вместе с невыплаканными слезами, а затем отстранилась и обеими ладонями обхватила его лицо, жадно всматриваясь в осунувшиеся черты.

– Ты цел… – прошептана она. – Ты цел.

– Конечно, цел, любовь моя.

– Вы нашли его?

– Нет… – Хейл покачал головой. – Но найдем. Обязательно найдем.

В её глазах мелькнуло отчаяние, которое она тут же попыталась скрыть.

– Вальтер… у меня плохое предчувствие… – начала она и крепко сжала его ладонь. – Всё внутри меня кричит, что тебе нельзя…

– Камелия… – перебил её мужчина.

– Нет, выслушай меня! – настойчиво просила она, и Хейл невольно замолчал. – Я не знаю почему, но я чувствую, что… что-то должно случиться. Будто что-то страшное обязательно произойдет…

В груди Охотника шевельнулась тревога, но он тут же задавил её привычным холодным рассудком и сказал:

Иллюстрация к главе IV «Прощай, мой ангел»

– Тебе просто страшно.

– Мне страшно за тебя! – воскликнула она, на что мужчина осторожно провел большим пальцем по её щеке, стирая выступившую слезу, и тихо сказал:

– Камелия, я же сказал: тебе нечего бояться. Мы найдем его. В конце концов, это не первый и не последний монстр, за которым гонится наш Орден.

– Я знаю… – сквозь слезы прошептала она. – Но прошу тебя… Давай уедем отсюда! Мы можем начать все сначала, можем стать обычными людьми…

Вальтер молча отвел взгляд, ибо чувствовал, как всё его нутро, воспитанное долгом и клятвой, восстает против простого желания – забыть обо всем и поцеловать эту женщину.

– Ты же знаешь, что я не могу… – прошептал он и снова провел ладонью по её щеке. – Если я уйду, то кто встанет на мое место? Кто защитит таких, как ты?

Услышав знакомый тон, Камелия тяжело вздохнула и закрыла глаза. Это был тон человека, который уже принял свою Голгофу, и переубеждать сейчас Хейла в обратном было все равно, что пытаться остановить бурю.

С трудом возвращая голосу привычное спокойствие, она тихо сказала:

– Ты устал. Снимай плащ… Я приготовлю тебе поесть.

Вальтер снял снаряжение, опустился на стул и провел ладонью по затекшей шее. Камелия в это время суетливо хлопотала у очага, словно изо всех сил пыталась не дать тревожным мыслям завладеть собой.

Вскоре девушка поставила перед мужем тарелку с дымящимся рагу, кружку горячего настоя, и домашний запах заставил Хейла забыть о ночной охоте и представить жизнь, которой у них вероятнее всего никогда не будет. Без войны, без крови, боли и могил… Жизнь, где единственными заботами были бы урожай да счастливая улыбка женщины, которую он любил больше собственной жизни.

– Молоко закончилось, – спохватилась Камелия, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. – Сбегаю к соседке, у нее корова недавно отелилась.

– Я провожу.

Вальтер уже начал подниматься, но девушка мягко положила ладонь ему на плечо, заставляя снова опуститься на стул.

– Ну куда ты, Охотник? – в её взгляде мелькнула тень прежней нежности. – Соседка живет через два дома. Ничего со мной не случится. Отдыхай, тебе скоро снова на службу.

Не дожидаясь ответа, она накинула плащ и вышла из дома.

На улице моросил мелкий дождь. Дорога постепенно превращалась в вязкое месиво, мелкие капли оседали на плаще, а свинцовое небо, проглотившее солнце, нависало так низко, что казалось, будто еще чуть-чуть и оно обрушится на деревню.

Но даже такая погода не могла заставить соседских ребятишек отказаться от игры в тряпичный мяч.

– Здравствуйте, миссис Хейл! – дружно крикнули они, и Камелия улыбнулась, приветливо кивнув им в ответ.

Поднявшись на крыльцо дома, она постучала. Дверь почти сразу отворилась.

– Ах, дочка, – сказала морщинистая старушка. – Ты как раз вовремя. Я только закончила дойку. Заходи, не стой под дождем.

Камелия переступила порог, и под её ногами скрипнули половицы. С потолка свисали пучки сушеных трав, а в печи потрескивали поленья, наполняя комнату уютным теплом.

– Спасибо, – улыбнулась девушка, принимая две стеклянные бутылки со свежим молоком.

– Вальтер опять на охоте? – внимательно посмотрев на соседку, спросила старушка.

– Сейчас дома, – ответила Камелия. – Отдыхает после ночной службы.

Женщина перекрестилась.

– Храни его Господь. Не знаю, что бы мы делали без нашего Ордена. Дай Бог, чтобы он поскорее прикончил эту тварь.

Камелия едва заметно изменилась в лице и кивнула.

– Да… Дай Бог.

Попрощавшись, она вышла на улицу, однако не успела девушка сделать и нескольких шагов, как увидела у соседского плетня вампира, который одной рукой держал худенького четырехлетнего мальчика. Ноги ребенка беспомощно болтались в воздухе, а маленькие пальцы отчаянно цеплялись за бледную кисть, пытаясь вырваться.

Вокруг не было ни души.

Затем чудовище склонилось к тонкой шее, губы его растянулись в хищном оскале, и вдруг…

Бутылка с молоком со всей силы обрушилась на затылок вампира, а стекло разлетелось вдребезги. Белые капли, смешиваясь с дождем, стремительно заструились по его волосам, и он медленно повернул голову. Увидев перед собой причину своего несостоявшегося ужина, вампир с пренебрежением отшвырнул мальчика в сторону и сделал шаг вперед.

Не в силах отвести взгляд от чудовища, Камелия начала пятиться. Споткнувшись о высокий порог соседского дома, она, цепляясь за косяк, ввалилась внутрь и рухнула на пол. Пытаясь закрыть дверь, она в панике пнула её ногой, однако мертвец тут же вклинился в щель, и дерево жалобно затрещало.

– Нет… – отползая от чудовища, выдохнула девушка, на что тот лишь ухмыльнулся, подошел ближе, намотал на кулак белокурые волосы и с чудовищной силой дернул её к себе.

Его глаза пылали голодом, рот перекосило в спазме. Он склонился, и… клыки медленно, с отчетливым хрустом вошли в шею Камелии. Её тело выгнулось, пальцы судорожно вцепились в плечи мертвеца, пытаясь оттолкнуть, но всё тщетно.

Юноша пил жадно, взахлеб, всем телом вжимаясь в жертву.

Когда последний вздох сорвался с её губ, а руки бессильно опали, он медленно поднял голову, прикрыл глаза и с пьянящим наслаждением слизал тонкую струйку крови, стекавшую по подбородку.

Затем голод хлынул на него с новой силой.

Одним движением он вспорол тонкую ткань голубого платья и, вскрывая беззащитность, обвел пальцами ключицы девушки, и после сантиметр за сантиметром начал вгрызаться в её плоть, оставляя за собой дорожку из рваных укусов.

Под Камелией растекалась густая темная кровь. Её некогда светлые волнистые волосы, рассыпавшиеся вокруг головы вуалью, напитались багровой влагой и прилипли к полу.

В это время старушка прибежала к порогу Охотника и, задыхаясь, прохрипела:

– Вальтер… там…

Ложка выпала из руки Хейла.

Ему понадобилось всего мгновение – всего один удар сердца, – чтобы понять: случилось что-то непоправимое. Он сорвался с места, но тело как будто налилось свинцом, из-за чего каждый шаг требовал неимоверных усилий.

Когда Вальтер ворвался в соседний дом, первым, что он увидел, были клочья голубой ткани. Потом – её рука, кровь и склонившаяся фигура, которая медленно подняла голову. Губы чудовища были алыми.

– НЕ-Е-ЕТ!

От крика Хейла, казалось, содрогнулись сами небеса. Воздух превратился в битое стекло, перед глазами все плыло от слез… Его сердце, его душу вырвали живьем, прямо с мясом, оставив в груди зияющую дыру.

– Камелия… – голос сорвался. – Нет… Нет…

Он рухнул на колени. Пальцы, выламывая ногти, отчаянно заскребли по половицам.

– КАМЕЛИЯ!

Затем Вальтер вцепился себе в волосы, судорожно провел ладонями по голове, и из груди вырвался звериный вой:

– КА-МЕ-ЛИ-Я-Я-Я!

Он не мог смотреть на её растерзанное тело, не мог смотреть на кровь, растекшуюся по полу багрянцем.

Его жизнь, его любовь, его свет – всё исчезло в один миг.

В ушах стоял оглушительный звон, кровь гулко билась в висках. Мужчина сидел на коленях, не замечая вокруг ничего, а потом… поднял глаза и увидел вампира, который все это время наблюдал за ним с издевкой.

– Тварь… – с яростью выплюнул Вальтер. – Я убью тебя…

В ответ вампир лишь оскалился.

– Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Охотник вскочил и с отчаянным рыком бросился вперед. Его кулак пришелся мертвецу прямо в челюсть, отчего в воздухе повис сухой, мерзкий хруст, но это ломались собственные кости Хейла.

Вампир даже не пошатнулся, словно его ударил не сильный мужчина, а ребенок. Но когда рука Вальтера скользнула к поясу, а из-под рубахи показался осиновый кол, мертвец все-таки переменился в лице.

– Вот как… – зашипел он и тут же отпрянул.

Его движения превратились в смазанные тени. Он закружил вокруг Охотника, пытаясь полоснуть когтями по горлу. Хейл отшатнулся, но второй выпад все же пришелся ему в плечо, и теплая кровь тут же пропитала рубаху.

Адреналин смешался с болью.

Следующий удар отбросил мужчину через всю комнату. Он с грохотом врезался спиной в настенную полку, где стояли иконы и свечи, и рухнул на пол.

Внутри что-то хрустнуло, каждый вдох стал пыткой.

– Ты хотел убить меня, смертный? – с ухмылкой произнес вампир, приближаясь к Охотнику, но тот ничего не ответил и попытался подняться, однако ноги снова подогнулись.

Позади мертвеца уже показалось пламя – опрокинутые свечи подожгли одеяло, и огонь быстро перебрался на деревянную кровать, на сухие балки, но вампир будто этого не замечал.

Шатаясь, Вальтер все-таки поднялся на ноги. Глаза резало от гари, легкие горели и сам жар становился невыносимым.

Вампир, уверенный в своей победе, неторопливо подошел к Охотнику, дабы нанести последний удар. И когда тварь подошла ещё ближе, Вальтер резким движением смахнул со стола горсть раскаленного пепла прямо ему в лицо, и тот взвыл, инстинктивно закрывая глаза.

– Добро пожаловать в ад! – процедил мужчина и, вложив в удар всю свою боль, с силой вогнал осиновый кол прямо в сердце чудовища.

Глаза вампира широко распахнулись, истошный, нечеловеческий вопль перекрыл гул пожара. Тварь забилась в судорогах, и тогда Охотник последним рывком толкнул её в самый центр бушующего пламени.

Плоть вампира зашипела, кости затрещали. Белая фигура рухнула на колени и вспыхнула, превратившись в живой багровый факел, но Вальтер даже не взглянул на погибающее чудовище, а тут же бросился к жене.

– Камелия… – прошептал он, падая рядом с ней на колени. – Любимая… Открой глаза…

Он попытался поднять её на руки, но сразу же отдернулся, ибо жар был такой силы, что кожа на ладонях сразу же вспухла.

– Любимая… – голос мужчины сорвался в безумии. – Прошу тебя… Вставай… Пойдем домой… Умоляю тебя…

Хейл, игнорируя боль, попытался снова коснуться жены, но огонь уже пожирал разорванную ткань её платья, а языки пламени цеплялись за волосы.

– Камелия… – раскачиваясь из стороны в сторону, шептал он.

В этот момент входная дверь рухнула, и в дом ворвались Охотники. Несколько

Иллюстрация к главе IV «Прощай, мой ангел»

человек бросились к Хейлу, схватили его за плечи и силой потащили к выходу, но тот начал вырываться.

– Нет! – отчаянно кричал он. – Нет! Я её здесь не оставлю! Камелия!

– Вальтер! Пожалуйста! – прохрипел Габриэль, прикрывая лицо от дыма. – Дом сейчас рухнет!

– Отпустите меня! – взревел мужчина.

Он бился в руках товарищей, как обезумевший зверь, но те, несмотря на удары, держали своего командира крепко.

– Она там! Вы слышите?! Она там! Я должен её забрать!

– Вальтер, хватит… – снова просил Габриэль, но мужчина не унимался и продолжал кричать:

– Камелия!

Когда его все-таки выволокли из горящего дома, Хейл уже перестал осознавать реальность, ибо душу и тело пронзала такая боль, что от нее хотелось вырвать собственное сердце.

Мужчина смотрел на огонь, а перед воспаленными глазами стоял единственный образ – Камелия. Безжизненная, растерзанная, его.

Проваливаясь во мрак, Вальтер повторял себе лишь одну страшную мысль:

Если Бог – это любовь, то сегодня Он обратился в пепел.

И этот пепел медленно оседал на его руках.

ГЛАВА V. СТАРЫЙ ЩИТ

– Повтори! – припечатав деревянную кружку к столу, прохрипел Хейл.

Женщина за стойкой презрительно цокнула языком.

– Деньги вперёд.

Порывшись в кармане штанов, мужчина выудил несколько монет и молча подтолкнул их к трактирщице. Та быстро сгребла деньги в передник, вновь наполнила кружку кислым вином и поставила её перед Хейлом.

Мужчина припал губами к краю и жадно глотал брагу, которая тут же обожгла горло и стекала по его всклокоченной бороде. За соседним столом кто-то громко расхохотался, но Вальтер даже не поднял головы.

После смерти Камелии его жизнь остановилась.

Он потерял не только женщину, которую любил. Он утратил Божий взор.

По крайней мере, так ему казалось.

Даже тот свет, которым Господь ведёт праведников, теперь словно обходил его стороной. Сердце Вальтера зачерствело, а душевные раны кровоточили каждый день.

И даже если бы ему переломали все кости, если бы толпа чудовищ разорвала его тело на части, эта боль всё равно не сравнилась бы с той, которую он носил в себе вот уже десять лет.

Хейл был уверен: в тот день, когда Камелия больше всего нуждалась в защите, Бог промолчал. Он не сошёл с Небес, не вложил предостережение в уста священника, не послал ангела, чтобы перегородить ей дорогу. Он остался глух. Не услышал мольбы своего слуги, который, захлёбываясь слезами и криком, умолял забрать его – смертного, грешного, недостойного – в обмен на её чистую душу.

Но ответа не последовало, и тогда Вальтер отказался от веры, а следом – и от Ордена.

Как он мог защищать румынские земли от ночных тварей, если сам был оставлен Творцом? Как он мог называться Охотником, если в тот день не смог защитить собственную жену?

Кружка вновь опустела, однако вино не заглушило воспоминаний.

За все эти десять лет Вальтер понял, как оказалось, простую истину: ад не находится под землёй. Ад здесь. Между рёбрами.

Каждое утро Хейл просыпался с одной и той же мыслью, каждую ночь засыпал с одним и тем же вопросом – почему он остался жив?

Он винил себя за то, что позволил ей уйти одной, за то, что не настоял на том, чтобы проводить её, за то, что оказался слишком далеко, за те несколько минут, которых ему не хватило.

Иногда он думал, что если бы мог вернуться всего на один миг назад, то отдал бы всё – звание, жизнь, душу, – лишь бы снова увидеть её глаза, почувствовать тепло рук…

Но, к сожалению, время невозможно повернуть вспять, и тогда по ночам, кусая губы до крови, он шептал:

«Болезнь вины пожирает меня изнутри, и ранам моим нет числа. Приди, Камелия… Приди и утоли эту боль, ибо никто не касался моей души так, как ты».

И она приходила.

Всегда тихая, светлая, почти прозрачная.

Камелия улыбалась ему, а сердце Вальтера в этот момент рвалось на части. Он хотел дотронуться до неё, поцеловать, сжать в своих грешных руках и хотя бы на мгновение поверить, что эти десять лет были всего лишь дурным сном.

Но образ постепенно таял, и сон становился для Хейла судом, а пробуждение – приговором.

Жизнь Вальтера превратилась в непосильный крест, который он тащил только потому, что не знал, куда его бросить, ибо ему не было покоя ни во сне, ни наяву. У него отняли всё.

Шмыгнув носом, мужчина провёл рукавом по губам, размазывая по лицу въевшуюся грязь, и поставил пустую кружку на стол.

– Повтори, – бросил он. – Не жалей этой дряни…

Трактирщица, заметив его пустые ладони, упёрла руки в бока.

– Деньги, Хейл!

– З-завтра… – заплетающимся языком вымолвил он.

– Ну уж нет. Ты ещё за прошлую свою пьянку не рассчитался. Если денег нет – проваливай! – Она окинула его презрительным взглядом с головы до ног и добавила: – Сидишь здесь, как падаль, людей мне только отпугиваешь!

Вальтер долго шарил по дырявым карманам, но, не нащупав ни гроша, со свистом выдохнул и начал подниматься. Покачнувшись, он едва не перевернул чужую похлёбку, задев соседний стол.

– Эй! Смотри, куда прёшь!

Хейл не ответил, но, когда ему всё-таки удалось добраться до середины зала, он задрал голову и выкрикнул:

– Кто пойдёт со мной в грязь?!

На мгновение в трактире повисла тишина, а затем крестьяне захлебнулись хохотом. Переглядываясь, они толкали друг друга локтями, кто-то демонстративно сплюнул Охотнику под ноги.

Язык Вальтера заплетался, взгляд блуждал по расплывающимся лицам.

– Эй вы… сукины дети! – прохрипел он. – Оглохли?

– Да врежьте ему уже кто-нибудь!

– Заткнись, Охотник!

– Позовите Орден, пусть командир разберётся с этой свиньёй!

Кто-то засмеялся громче остальных.

– А хотя, стойте… – мужчина поднял кружку, указывая ею на Вальтера. – Он же здесь!

Новый приступ смеха прокатился по залу.

Один из мужиков – широкоплечий, с густой чёрной бородой – поднялся из-за стола и неторопливо подошёл к Вальтеру.

– Ну что ж… Пойдём в грязь, Охотник. Раз уж ты так соскучился по родному стойлу.

Хейл моргнул, будто слова доходили до него сквозь слой ваты, а затем неловко развернулся и нетвёрдой походкой побрёл к выходу.

Толпа хлынула следом, ибо всем хотелось увидеть, как бывший Охотник из Ордена Света захлебнётся в жиже.

Зловоние ударило в лицо, грязь расползлась под босыми ногами, а вокруг уже сомкнулось кольцо крестьян.

Когда Вальтер твёрдо стоял на ногах, выйти против него осмеливались лишь безумцы. Теперь же, когда легенда пахла перегаром и рвотой, избивать её деревенским казалось настоящим развлечением.

Ставки сделали быстро – и в этот раз никто не поставил на Хейла.

Бородатый мужик шагнул вперёд.

– Ну, Охотник… Покажи, чему тебя учили…

Короткий, тяжёлый удар пришёлся Вальтеру прямо в скулу. Он даже не успел поднять руки, как его тело потеряло опору, и он рухнул в чёрную грязь, которая быстро облепила лицо и забилась в рот.

Толпа ликовала.

Охотник дернулся, но ладони скользнули, и лицо вновь ушло в навоз.

Втягивая воздух через забитый нос, Вальтер замер, окончательно оставив попытки подняться. Он просто лежал, глядя в серое, равнодушное небо, словно каждый удар был заслуженным.

– Посмотрите на него! – выкрикнул бородатый мужик и с размаха пнул Хейла сапогом под ребра. – Наш доблестный Охотник! Вот тут тебе самое место – среди дерьма!

Больше ударов не последовало, ибо бить человека, который не сопротивлялся и не пытался встать, оказалось для крестьян слишком скучно.

Толпа постепенно начала расходиться.

Вальтер лежал среди навоза, а холодная жижа медленно вытягивала из тела последние остатки тепла. Но он не чувствовал ни холода, ни вони, ни жжения в глазах, ибо мысли его были пусты.

Через какое-то время он все же зашевелился и, отплевываясь от соломы, кое-как выполз на четвереньках на твердую землю, а затем рухнул.

Перевернувшись на спину, Хейл подставил лицо холодной измороси и закрыл глаза.

– Вальтер?

Мужчина вздрогнул.

– Вальтер… Неужели это ты?

Деревянный наконечник костыля глухо ударил о камень.

– Не может быть…

Незнакомец склонился над ним и долго всматривался в грязное, избитое лицо, словно разум отказывался верить тому, что видели глаза.

– Дружище… Господи, что же они с тобой сделали?

Вальтер медленно разлепил веки и увидел перед собой зеленые глаза.

– Габриэль?.. – тихо прохрипел Хейл.

Человек, который когда-то шел за Вальтером в самое пекло. Товарищ, чьи руки вырвали его из огня того проклятого дома.

В памяти Вальтера Габриэль навсегда остался настоящим атлантом: широкоплечий, с крепкими мозолистыми руками и глазами цвета молодой листвы, в которых горел фанатичный огонь долга.

Теперь перед ним стоял сорокалетний мужчина в теле старика, ибо плечи его осунулись, лицо покрылось мелкими морщинками, а деревянный костыль был теперь таким же верным другом, как когда-то меч в руках.

От прежнего Охотника остались только те самые зеленые глаза, но только теперь вместо огня в них жило лишь горькое сострадание.

После ухода Вальтера Орден Света начал распадаться. Габриэль принял командование, но удержать людей не смог. Один за другим Охотники покидали службу, и некогда великое братство просто перестало существовать.

Со временем Габриэль перебрался в Валахию. Купил небольшой дом, завел хозяйство, встретил женщину, которую полюбил, и решил оставить охоту в прошлом.

Но последний год в Валахии выдался неспокойным.

Сначала в деревне начали исчезать овцы, потом свиньи, кролики. Габриэль несколько ночей подряд караулил во дворе с арбалетом, однако вор так и не появился.

Тогда он вместе с несколькими деревенскими смельчаками отправился в лес. Но вместо хитрого вора на них вылетел голодный зверь, который смял Габриэля в одно мгновение.

Клыки вошли в голень с хрустом, и мужчина закричал, чувствуя, как боль мгновенно пронзила ногу и поползла вверх. Он бил чудовище кулаками, пытался дотянуться до ножа, звал на помощь, но те самые смельчаки, которые обещали стоять до конца, бросили его и побежали прочь.

Когда зверь наконец отступил, от ноги остались лишь разорванная плоть и сухожилия.

С тех пор Габриэль ходил с костылем.

Но беда из Валахии не ушла.

Однажды утром он вышел во двор и замер, ибо две его коровы лежали в загоне бездыханными тушами со стеклянными глазами. Он подошел ближе и увидел на шее одной из них две аккуратные ранки.

Укус.

Воздух застрял где-то в горле, ибо он уже видел такое десять лет назад в Трансильвании. Ошибиться было невозможно: в Валахию пришла смерть, и имя ей – вампир.

В тот же день Габриэль собрал узлы и отправился в Биертэн – искать единственного человека, которому однажды удалось остановить кошмар, обрушившийся на румынские земли.

Но то, каким он увидел своего товарища, своего командира, заставило тусклую надежду смениться жалостью.

– Вальтер… Слышишь? Это я. Габриэль.

Он осторожно коснулся его плеча и слегка тряхнул.

Хейл мотнул головой.

– Вставай… – тихо произнес Габриэль, подставляя плечо. – Я приехал за тобой.

Вальтер долго смотрел на него, словно пытался вытащить из памяти забытое лицо, а потом хрипло усмехнулся:

– Живой все-таки, скотина… – он сплюнул в сторону. – И чем же тебя занесло обратно в эту дыру? Десять лет пропадал. В Валахии, должно быть, хорошо устроился? Домик поставил? Жену завел? Детишек нарожал?

– Вальтер…

– А это что? – Хейл кивнул на костыль. – Где ногу потерял?

– Волк.

– Надо же… – Вальтер горько рассмеялся. – Чудовищ резал, а с плешивым псом не справился. Совсем сдал.

Габриэль промолчал и помог другу добраться до покосившейся скамьи у стены, а затем глубоко вздохнул, пытаясь набраться терпения.

– Вальтер, послушай меня…

– Нет, это ты послушай, обрубок! – Габриэль замер, а в глазах Хейла вспыхнула незажившая боль. – Думаешь, я сейчас тебе на шею брошусь? После десяти лет? Так вот, где ты был, когда я рыдал и раскидывал горелые поленья, надеясь найти хоть что-нибудь от нее? Где ты был, когда этими руками я собирал её прах?

Он вытянул перед собой дрожащие ладони.

– Вот этими руками…

– Вальтер…

– Проваливай, Габ… Иди к черту!

– Ты никогда меня не слушал! – не выдержал Габриэль.

Вальтер криво усмехнулся.

– Правда?

– Думаешь, я не пытался? – сжав костыль, повысил голос мужчина. – Что мне оставалось? Ты сам прогнал каждого, кто хотел тебе помочь. Ты выгнал всех! Я протянул тебе руку, но ты и её не принял. Ты сходил с ума, Вальтер, а я в это время пытался удержать наш Орден. Пытался собрать людей, заставить их не разбегаться кто куда. Я годами ждал, что ты придешь в себя, что ты однажды откроешь дверь и скажешь: «Габ, я готов!» Но ты… – он окинул друга тяжелым взглядом, гнев снова сменился жалостью. – Я приехал сюда не ради тебя, Вальтер.

– Тогда какого черта ты здесь? – сквозь зубы процедил он, приподняв бровь.

– В Валахии творится неладное. Тьма вернулась…

– Мне что с того?! – взревел Хейл, срываясь на крик. Лицо его перекосило от ярости – Пусть Валахия сгорит! Пусть вся Трансильвания захлебнется кровью! Мне плевать!

Грудь Габриэля тяжело вздымалась под ветхой рубахой. Он смотрел на этого опустившегося человека и искал в нем хотя бы тень того командира, за которым шел без колебаний.

– Вампиры вернулись на наши земли, Вальтер.

– Мне нет до этого дела, – отчеканил Хейл. – Убирайся.

Он поднялся и, не оглядываясь, побрел к дверям трактира.

Сверля взглядом спину Хейла, Габриэль стиснул зубы и похромал следом.

– Люди говорят, что по ночам в замке на краю большого утеса зажигаются огни! – крикнул он. – Говорят, Владислав поселился там, на границе!

Хейл даже не замедлил шага.

– Ты уже сражался с ними! Ты знаешь…

– Мне не за что воевать, Габриэль! – резко развернулся Вальтер, и его карие глаза в свете трактира казались черными. – Мне плевать, сдохну ли я сегодня в канаве или завтра меня найдут с перегрызенным горлом. Мне плевать на этот народ! Кто из них захлебнется кровью, а кто – дешевой брагой.

Вальтер шагнул к другу вплотную и тихо произнес:

– Я потерял все. И никому ничего не должен.

Габриэль долго смотрел ему в глаза, а затем сказал:

– Ты должен Камелии…

Это имя вошло в грудь Вальтера ржавым гвоздем. Он пошатнулся, лицо пошло белыми пятнами.

– Заткнись! – прорычал он.

– Ты должен Камелии! – с надрывом повторил Габриэль. – Ты должен отомстить за нее! Вампир от твоей жены оставил один пепел! Ты даже на могилу к ней прийти не можешь!

– ЗАТКНИСЬ! – проорал Вальтер, и его кулак впечатался Габриэлю в лицо. Тот, выронив костыль, рухнул в грязь.

– Не смей… – прорычал Хейл. – Не смей даже имя её произносить!

Развернувшись, он пошел прочь, а Габриэль, стерев теплую юшку с рассеченной брови, крикнул ему вслед:

– Я буду ждать тебя завтра у храма! Смой этот пепел кровью тех, кто его сотворил! Отомсти за свою жену, Вальтер! Отомсти!

Тяжелая дверь трактира захлопнулась, отсекая отчаянный голос Габриэля. Хейл сел за первый попавшийся стол и закрыл лицо руками. В голове набатом звучало:

«Отомсти…»

Воздух сгустился, тело пробивала мелкая дрожь, а сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в висках.

Перед глазами снова возникло пламя, голубое платье, белокурые волосы.

Иллюстрация к главе V «Старый щит»

Вальтер…

Мужчина резко открыл глаза и выдохнул:

– Нет… Так не пойдет, – а затем поднялся и вышел на улицу.

Холодный ветер резал кожу, путался в волосах, но Хейл его не чувствовал. Всё было как в тумане и ноги сами вели его по необузданной земле – подальше от деревни.

Внезапно в ступню что-то врезалось, раздался хруст, и Вальтер остановился.

Перед ним лежало озеро, в котором вода казалась черным зеркалом, где дрожал холодный свет луны. У берега лед был хрупким, испещренным сетью мелких трещин, а ближе к середине он темнел, наливаясь плотной синевой.

Шагнув вперед, Хейл разбил тонкую корку, и из глубины на него посмотрел чужак – обросший, испитый мужик, который наконец-то пришел к своему палачу.

Вальтер провел ладонью по воде, и зеркальная гладь дрогнула, разбивая отражение на сотни темных осколков.

Он сделал шаг вперед.

Ледяная вода обожгла щиколотки, колени. Затем она поднялась до пояса, до груди. Каждая мышца сводилась судорогой, дыхание вырывалось толчками, зубы стучали.

Но Хейл не сопротивлялся.

Он закрыл глаза и позволил воде увлечь себя вниз. Сознание медленно угасало, холод уже не чувствовался, боль отступила.

И вдруг, сквозь толщу воды, тишину прорезал отчетливый звук, похожий на звон серебра:

– Ты должен жить…

Сердце Вальтера будто остановилось, и он распахнул глаза.

Этот голос он узнал бы из тысячи.

Внутри что-то вспыхнуло, а горло тут же обожгло ледяной водой.

Охотник отчаянно метнулся вверх, но вместо воздуха лоб с глухим ударом стукнулся об лед, и перед глазами посыпались искры.

– Не смей умирать… – снова раздался её голос. – Прошу…

Вальтер зажмурился.

Нет, не сейчас…

Он сжал кулак и ударил по льду, затем снова, и тот наконец поддался и развалился, пуская под водой сеть трещин.

Мужчина вынырнул на поверхность, судорожно хватая ртом воздух, кашель выворачивал наизнанку. Несколько секунд он просто держался за край пролома, не в силах пошевелиться, а затем окоченевшими руками, игнорируя крик мышц, принялся разгребать ледяное крошево.

Наконец пальцы коснулись промерзшей земли, и он рухнул лицом в холодный мох. Крупная дрожь колотила по телу, из груди вместе с кашлем вырывались густые клубы пара. Немного уняв стук сердца, он лежал и слушал звенящую тишину, чувствовал, как земля забирает влагу из тряпья, смотрел на звезды, на бледную луну.

И постепенно внутри Вальтера, там, где десять лет зияла черная дыра, начало разгораться жгучее пламя. Он ощущал, как кровь смешивается с яростью, как гнев лечит раны.

Поддавшись порыву, он медленно поднялся на колени и, обращаясь к луне, словно к лику, прошептал:

– Я отомщу за тебя, Камелия. Я клянусь.

ГЛАВА VI. ИМЯ

Сорвав черную занавеску с зеркала, которое десять лет прятало в себе память прошлого, Вальтер взглянул на себя. Вид у него был жалкий: лицо осунулось, под глазами пролегли глубокие тени, а на лбу – две четкие морщины.

Но сильнее всего изменились глаза.

Если еще вчера их застилала мутная пелена скорби, то сегодня из зеркала на Хейла смотрел человек, в котором боль уступила место ненависти.

Взяв острый нож, он поднес лезвие к бороде, и жесткие, свалявшиеся волосы посыпались на пол.

Закончив, мужчина ополоснул лицо холодной водой и снова застыл перед зеркалом. Теперь на него смотрел уже не пьяница, а Охотник, который был готов голыми руками, во имя мести, вырвать сердце даже у самого опасного кровососа.

Вернувшись в комнату, Хейл открыл старый сундук, на котором осел толстый слой пыли, и вынул оттуда вещи, пропитанные кровью и воспоминаниями.

Сначала он достал рубаху, затем темные штаны, кожаный камзол, плащ.

Методично затягивая ремни портупеи, он проверял надежность каждой пряжки. Пальцы двигались уверенно, ибо они физически помнили все то, что уже давно забыл разум.

В последнюю очередь мужчина достал небольшую деревянную коробку. Стоило ему её открыть, как на него тут же обрушилась волна отравляющей ностальгии.

Взяв в руки перстень, Хейл провел пальцем по выпуклому изображению меча, который пронзал саму ткань мироздания. Рукоять его была объята пламенем, а по обе стороны возвышались две вечные противоположности: слева обжигающее солнце, справа - серп луны, хранящий ночные тайны.

Это был символ их Ордена, и он напоминал Охотникам о предназначении:

Не дай Тьме поглотить Свет, стань щитом его, дабы не угасло сияние его и не воцарился мрак на земле.

Покрутив перстень в руках, Вальтер, вспоминая молодость, надел его на указательный палец левой руки. Перед глазами тут же вспыхнула цитадель, тренировки, крики новобранцев…

Тяжело вздохнув, мужчина отодвинул кровать, открыл люк в погреб, и спустился вниз. Затем он стянул пыльное покрывало, обнажая все то, что поклялся больше никогда не брать в руки: кинжал, арбалет с тугой тетивой, ружье и, наконец, меч, выкованный лучшими кузнецами Карпат. Все они преданно ждали своего часа.

Вытащив оружие из ножен, Хейл взглянул на блестящую сталь и будто на мгновение очутился в могучих лесах, почувствовал вкус крови на губах, ощутил всю тяжесть долга, который он когда-то нес, как священное бремя.

Рукоять меча была переплетена тонкой серебряной нитью, а навершие венчал полумесяц, в сердцевине которого блестел опал. Гарда напоминала распростертые крылья ангела, выкованные из вороненой стали. Между ними серебром отливал клинок, пронзающий мироздание – символ их Ордена. Сам меч был выполнен из дамасской стали, а вдоль лезвия тянулась выгравированная серебром надпись:

Lux mea scutum meum est , ira mea flamma veritatis est (*в переводе с латыни: «Свет мой – щит мой, гнев мой – пламя истины».)

Снарядившись, Вальтер поднялся по лестнице и в последний раз окинул взглядом свой дом.

Перед глазами сразу встал её образ.

Камелия всегда провожала его молча, со смиренной тревогой в бездонных глазах. Девушка стояла у порога, и лишь едва заметная дрожь в пальцах выдавала страх, который она всегда пыталась укротить ради него.

Когда Хейл переступал порог, единственное, что ей оставалось, – ждать и молиться. Молиться долго, самозабвенно, просить Небеса сохранить его и уберечь его душу от мрака службы.

Но молитвы не помогли.

Только не ей.

И вот Вальтер снова взял в руки оружие, снова переступил порог дома, как это делал сотни раз. Вот только теперь за его спиной – мертвая тишина.

Вот только теперь – его больше никто не ждал.

– Не обманул, дружок… – выдохнул Охотник, подняв взгляд к небу.

Деревня только начинала просыпаться, а мужчина уже предвкушал вопли крестьян, ибо перед ним расстилался тот самый кровавый рассвет.

Привычное серое небо окрасилось в темно-синий, почти в черный цвет. Не было видно даже малейшего проблеска света, ибо смоляные тучи затянули всё, что могло напоминать о жизни. Далеко за горизонтом восходили первые лучи солнца. Однако оно не выглядело как яркое светило, чей белый лик жители уже давно забыли за вечными тучами и туманом.

Оно кровоточило.

По чернильному небосводу разлились алые потеки, а сам солнечный диск напоминал раскаленную монету, окруженную рваными багровыми краями.

Невольно Хейл вспомнил слова:

«Небо озарит кровавый рассвет, и познает мир плату за грехи свои…»

– Пиявка всё-таки вернулась… – процедил он и направился в храм.

За эти десять лет храм успел обрасти мхом и лишайником. Его высокие пики выглядели неестественно на фоне черно-кровавого неба, словно кто-то из них явно был лишним.

Потускневшие витражи всё так же рассказывали одну и ту же историю о Страшном суде: ангелы возносили праведников к небесам, пока грешники корчились в муках под тяжестью Божьего гнева.

Как только нога Вальтера ступила на каменную ступень этого священного места, крестик на его груди неприятно обжег кожу отчего мужчина поморщился.

И это неудивительно.

Вероотступник, отрекшийся от веры и долга, поддавшийся греху отчаяния, потерявший жену и вместе с ней – полноту всякой жизни, наконец вернулся туда, где когда-то завершил свой путь: он пришел в храм.

Габриэль, нервно перебирая пальцы, ждал Вальтера на скамье внутри храма. Рядом с ним стояла сгорбившаяся фигура Святого Отца. Они о чем-то негромко разговаривали, пока Вальтер не переступил порог.

Увидев Охотника, оба замолчали, и на лице Габриэля мелькнула тень почти детского облегчения, ибо сегодня он видел уже не пьяницу из канавы, а своего старого друга. Своего командира.

Священник же оставался невозмутим. Его холодный взгляд изучал Хейла, пытаясь понять: пришел ли Охотник за спасением… или принес за собой разрушение.

– Ты здесь… – выдохнул Габриэль, опираясь на костыль. – Небо разверзлось, тьма уже близко… Я знал, что ты не оставишь румынский народ в беде.

– Мне плевать на народ, – огрызнулся Хейл. – Пусть сдохнут. Я здесь только ради возмездия.

Храм мгновенно впитал эти слова.

– Не богохульствуй, сын мой, – спокойно вмешался старик твердым голосом, и Вальтер нехотя повернул к нему голову.

– Я не верю в Бога, Отец.

– А вот за это можно и в ад попасть, – так же спокойно отозвался он.

– Что ж… – Охотник криво усмехнулся и безразлично пожал плечами. – Значит, отдохну.

Габриэль, закрыв глаза, судорожно вздохнул и поспешил вмешаться в разговор:

– Святой Отец, как я уже говорил… в Валахии творится немыслимое. По словам торговцев из Олтении, в Бухаресте вампиры разгуливают как у себя дома, а сам Владислав вернулся в Арефу – в свой замок на краю большого утеса.

Священник перекрестился.

– Путь твой будет тяжел, Вальтер…

– Мне не нужны благословения, – снова огрызнулся Хейл, сдерживая кипящую внутри ярость. – Скажите только одно: как убить эту тварь?

Всматриваясь в лицо Охотника, словно пытаясь разглядеть в нем хоть каплю прежнего человека, которого знал десять лет назад, священник махнул рукой и произнес:

– Идите за мной.

В келье – той самой, где Хейл был десять лет назад, – всё так же пахло бумагой и пылью, а на массивных стеллажах прибавилось фолиантов

Старик пригласил их присесть, а сам двинулся к книжным полкам, вытащил нужный том в потрепанной кожаной обложке и положил его на стол.

Когда Святой Отец раскрыл фолиант, со страниц осыпалась мелкая крошка. Он осторожно развернул книгу к Охотникам и провел пальцем по строкам.

– Чтобы уничтожить вампирский род, необходимо уничтожить Владислава – Первого из Проклятых.

– Откуда взялся этот Владислав? – рассматривая непонятные символы на полях, спросил Габриэль.

– Задолго до появления Ордена Света румынские земли защищал Орден Дракона. Это было братство воинов и государей, которые поклялись оберегать нашу страну от наползающей с востока тьмы. Возглавлял этот Орден отец Владислава – князь этих земель.

Старик перелистнул страницу.

– Суровый, но справедливый человек. Он надеялся, что из его сына вырастит достойный правитель, но...

– Дайте угадаю, – вклинился Хейл. – Малец развалил всё, что строил его папаша?

– Именно, – ответил священник. – После смерти князя власть перешла к Владиславу и воины Ордена, которые прежде клялись защищать людей, превратились в жестоких палачей. Они не смели ослушаться своего правителя даже тогда, когда его приказы переступали всякую меру.

Владислав оказался жаден до власти и наслаждений. Его замок утопал в роскоши: бесконечные балы, музыка, вино, крики, женщины… Пока за стенами его замка люди голодали и умирали.

– И почему никто не поднял восстание? – задумчиво спросил Габриэль. – Терпеть такого пижона… Нужно быть полным безумцем.

– Боялись, – отрезал старик и поднял глаза от книги. – Церковь Владислав не трогал. А та молчала. Остальных неугодных сажали на кол.

Иллюстрация к главе VI «Имя»

Хейл сжал кулаки.

– Улицы тогда превратились в леса из человеческих тел… – продолжил старик.

– Сволочь… – выплюнул Вальтер.

Священник опустил взгляд на фолиант.

– Но даже у самой жестокой… сволочи, – он взглянул на Хейла, – есть свои страхи. И больше всего Владислав боялся собственной смерти. Он искал истину бессмертия, изучал тайные знания. Призывал в свой замок самых могущественных колдунов. Его люди прочесывали леса и горы в поисках ведьм, знахарей, фей… И все без толку.

Старик провел пальцем по следующей странице.

– И когда страх перед смертью окончательно лишил его рассудка, Владислав сделал то, чего до него не решался сделать ни один смертный.

– Воззвал к Дьяволу, – догадался Вальтер.

В ответ священник кивнул и тогда мужчина, хмыкнув, добавил:

– Какой услужливый.

– С этой собачонкой Дьявола все понятно. – сказал Габриэль. – А остальные вампиры? Они тоже заключали сделки?

– Можно и так сказать. Сам Владислав приходит только к тем, кто стоит на краю смерти. К тем, кому осталось сделать последний выбор. И если человек выбирает бессмертие, он становится вампиром… и слугой Владислава. Но, если человек достаточно силен… или зачем-то нужен Владиславу, тот посылает к нему одного из своих слуг. Вампир может передать ему бессмертие, оставив в крови жертвы частицу собственного яда.

– И тогда начинается превращение, – тихо произнес Габриэль и священник кивнул.

– Кожа становится бледной и холодной, а глаза стеклянными. Тело человека умирает, но сердце продолжает биться. Только уже не по воле Господа, ибо душа человека становится изгнанной, а тело пробуждается благодаря неистовому голоду. Именно он связывает новорожденного вампира с тем, кто подарил ему вечность.

Священник закрыл фолиант.

– Поэтому вампиры не рождаются свободными. Каждый из них принадлежит своему создателю, а через него – Владиславу.

Хейл нахмурился.

– И пока существует Первый из Проклятых, ни один из его потомков не сможет разорвать эту цепь?

– Именно, – кивнул старик.

– Поэтому Церковь в итоге и вмешалась в дела Владислава… – подытожил мужчина. – Он начал создавать собственную армию…

– Ты прав, сын мой. Твой предок, служитель Господа Северин Хейл, создал Орден Света именно для того, чтобы противостоять вампирам. Только благодаря ему мы узнали, как уничтожить эту заразу.

Священник снова открыл книгу и осторожно коснулся пальцами старой иллюстрации, на которой был изображен длинный серебряный кинжал, покрытый странными символами.

– Северин собственными руками выковал оружие, способное пронзить сердце Владислава. Двенадцать сильнейших колдунов нанесли на клинок священные руны и наделили его силой.

– Но убить его не удалось, – заметил Габриэль.

Старик покачал головой.

– Узнав о кинжале, он вместе со своими слугами бежал в Венгрию. Орден отправился по его следу, но… Найти его не удалось.

– Судя по тому, что небо затянуло черными тучами, эта тварь вернулась… – мрачно произнес Габриэль. – И, похоже, кинжала он больше не боится.

– Или надеется, что тот давно утрачен… Или просто забыт. Все-таки пять веков прошло – немалый срок, – заметил Вальтер. – И где теперь этот кинжал?

– В камне Карпатских гор, на западе, в Олтении. Вот только пробудить его мощь способен лишь тот, кто владеет древним колдовством.

Габриэль откинулся на спинку стула и устало провел ладонью по лицу.

– Да-а-а… Непростая дорога тебе выпала, командир.

Вальтер ничего не ответил.

– Как только достанешь кинжал, отправляйся на восток, в Мунтению, – продолжил Святой Отец. – Там тебе нужно найти Себастиана Морвена. Он стар, но в магии ему нет равных. Он поможет тебе пробудить руны.

– Если это всё… – Вальтер поднялся. – Мне нужна лошадь. Я отправляюсь в путь.

– Вальтер! – старик резко схватил Хейла за рукав плаща. – Помни главное: убив Владислава, ты уничтожишь все его отродье. Всех до единого. Он – их прародитель. Срубишь корень – засохнет все дерево.

В памяти Хейла вспыхнули алые губы и белоснежные звериные клыки, впившиеся в шею его жены. Жгучая ненависть прокатилась волной по всему телу. Сжав кулак, он ничего не ответил и, высвободив руку из пальцев старика, вышел из кельи.

***

Спустя пару часов Вальтер уже стоял перед лесной чащей. Всмотревшись в темноту узкой тропы, над которой смыкались узловатые ветви голых деревьев, он пришпорил коня и двинулся в путь.

Вороной – именно так Охотник решил его назвать – оказался на удивление послушным. Хейл любезно «позаимствовал» его на рынке у местного торговца, пока тот раскладывал товар. Конь спокойно фыркал и переступал копытами, смешивая грязь, после недавнего дождя. Впрочем, судя по его виду, тот мужик явно за ним ухаживал, ибо грива у него была густой и черной, словно воронье крыло, а шерсть лоснилась. Да и вообще, нельзя иметь коня и не дать ему имени. В конце концов, Вороной должен был стать единственным другом Вальтера на протяжении всего его пути.

Пусть и молчаливым.

Кроме оружия с собой Охотник взял всё, что может пригодиться в схватке с нечистью: серебряные пули, серебряную крошку, способную ослепить тварь, если бросить её в глаза, серебряное распятие. Сам Северин говорил, что серебро – одно из лучших оружий против нечисти, ибо его блеск – это отражение Божественного света. Стоило нечисти коснуться серебра, как оно сразу же обжигало их плоть.

Помимо серебра, Хейл взял с собой осиновый кол, молоток, святую воду, полынь и соль.

В общем, к дороге он подготовился основательно.

Вот только как именно добраться до оружия, способного убить Первого из Проклятых Вальтер не знал, ибо карта, которую когда-то составил Северин, была утеряна много веков назад. Поэтому Охотнику ничего не оставалось, кроме как полагаться только на собственный опыт и знания. Олтения находилась к северу от Трансильвании – для начала этого было достаточно.

Где-то поблизости раздавались осторожные голоса лесных обитателей: ухала сова, в чаще мелькала рыжая тень лисицы, шуршали в подлеске зайцы. Лес не любил чужаков, но Хейл знал его законы и уважал их. Монстров он убивал без колебаний, а на слабых руку никогда не поднимал.

Вальтер ехал долго. Минуты переливались в часы, а сам лес смыкался всё плотнее, тропа становилась уже и день, недоступный взгляду, медленно умирал где-то высоко над кронами.

Вороной шел ровно и уверенно. Теплый густой пар поднимался от его ноздрей, на гриве осели капельки влаги.

Алое солнце клонилось к закату.

К сумеркам Вальтер почувствовал усталость в плечах, но не замедлил хода, ибо знал: остановиться в ночной чаще – худшее из возможных решений.

Только когда лес начал редеть, между деревьями пробился тусклый свет огней и Хейл выехал к маленькой деревушке с ветхими домами и покосившимися заборами.

Деревня выглядела заброшенной, но из печных труб поднимался тонкий дым.

Почуяв близость людей, Вороной замедлил шаг, и Вальтер, не выпуская поводьев, спешился. Проходя вдоль домов, мужчина нахмурился: окна были заколочены досками, на дверях висели массивные замки. Но из печных труб поднимались струйки дыма – значит, люди здесь есть. И они чего-то боятся. Или кого-то.

Осмотревшись, Вальтер, к своему удивлению, не обнаружил ни одного открытого стоила или сарая, где можно было бы спокойно переждать ночь на соломе.

Нехотя он подошел к одному из домов, в котором окна были забиты досками, но сквозь щели пробивался тусклый свет. Убедившись, что внутри кто-то есть, Хейл постучал в дверь.

Внутри всё замерло, но ответа не последовало.

Он постучал снова.

Наконец за дверью раздался неуверенный мужской голос:

– Что… что вам нужно?

– Я путник, – отрезал Вальтер. – Ищу ночлег.

Послышалось сдавленное ругательство.

– Что вы забыли здесь в такой час? Уходите! Уходите пока можете!

– Да тут и некуда идти. Кругом лес.

На несколько мгновений повисла тишина после чего мужчина пробормотал:

– Безумец…

Щелкнул засов, дверь приоткрылась, и в узком проеме появилось настороженное лицо.

Мужчина бросил взгляд за спину Хейла – туда, где стоял Вороной, – и тут же снова посмотрел на путника:

– Быстрее! Проходи!

Охотник шагнул внутрь, и мужчина тут же захлопнул дверь, лихорадочно задвигая тяжелый засов.

Выглядел он как самый обычный крестьянин: льняная рубаха, темные штаны, испачканные сажей. Сам он был не высокого роста, худощавый, с тонкими руками и узкими плечами.

Помимо хозяина, в доме находились женщина и две девочки. Они сидели у печи, в которой едва теплились угли. Женщина, укрывшись шалью, пухлыми руками прижимала к себе детей, словно пытаясь защитить их от невидимой опасности. Девочки, которым на вид было не больше семи лет, молча смотрели на незнакомца. Их глаза были слишком серьезными и сухими для такого возраста.

В самом доме было темно и сыро. Дрожащие тени от углей ползали по стенам, а вдоль балок и у заколоченных окон висели пучки полыни.

Вальтер обвел взглядом семью и спросил:

– Вы от кого-то прячетесь?

Мужчина сглотнул и страх снова проступил в его глазах.

– Ты откуда пришел, раз ничего не знаешь о людоеде?

– Я задал вопрос.

– Он пол нашей деревни пережрал, – хозяин дома нервно покосился на дверь. – Врывается по ночам и тащит в свое логово по двое, по трое… И никто из них не вернулся…

– Людоед значит… – протянул Хейл и нагло улегся на скрипучую кровать, закинув нога на ногу. – Думаете это его остановит?

Вальтер мотнул головой в сторону пучков полыни, и крестьянин растерялся.

– А… а что нам остается? Нам больше нечем обороняться, – он взглянул на меч Хейла. – Ты лучше скажи, откуда у обычного путника такое оружие?

Вальтер ничего не ответил, но хозяин дома не унимался:

– Кто ты такой?

– Ты уже сам ответил на свой вопрос.

– Будешь дерзить… – начал мужчина и, сделав шаг вперед, разглядел на мече символ. – Господи… – ахнул он. – Так ты Охотник? Охотник Ордена Света?! Я думал… Думал, вас уже не осталось.

Мужчина шагнул ближе.

– Так ты можешь…

– Нет, не могу, – перебил его Хейл. – Господь вам поможет. Молись, мужик, и, может, он услышит тебя.

Губы Вальтера растянулись в кривой улыбке, будто высмеивая.

– А может, и нет.

– Скотина… – сквозь зубы процедил мужчина и, поняв, что продолжать разговор с этой грубой и наглой свиньей бессмысленно, развернулся к двери и снова принялся прислушиваться к звукам снаружи.

Ждать долго не пришлось.

Хейл едва успел провалиться в сон, как услышал глухой и тяжелый звук, который прокатился по земле, из-за чего почва под домом едва заметно вздрогнула.

Крестьянин побелел и вжался спиной в дверную доску. Женщина у печи тихо вскрикнула, но тут же прижала ладонь ко рту.

Вальтер даже не пошевелился.

Он все так же лежал на кровати, но его длинные пальцы теперь медленно сжались на рукояти меча, что стоял рядом.

– Он пришел… – прошептал крестьянин. – Господи, помилуй…. Он пришел за нами!

– Твой Господь сейчас занят, – бросил Хейл, не меняя позы.

Снаружи послышалось тяжелое, влажное дыхание.

Охотник резко сел, вслушиваясь в хрип чудовища, а затем медленно поднялся с кровати. При тусклом свете углей, его фигура показалась крестьянину неестественно высокой и пугающей.

– Погаси угли, – приказал Вальтер.

– Что?.. Но…

– Делай, что я сказал! – рявкнул он, из-за чего женщина, вздрогнув, все-таки схватила ковш с водой и плеснула в очаг.

Комнату поглотила темнота. Снаружи всё затихло.

Хейл сделал два бесшумных шага к двери, а девочка, прижавшись к матери, едва слышно всхлипнула.

– Не дышать, – прошептал Охотник.

В ту же секунду дверь снаружи с грохотом прогнулась, выгибая дубовые доски внутрь.

Женщина закричала.

Второй удар – засов не выдержал, и дверь рухнула на пол.

Вальтер обнажил меч.

Перед ним предстала уродливая тварь. Голова людоеда была лысой и массивной, вместо носа – свиной пятачок. Толстое, покрытое редкой жесткой щетиной брюхо колыхалось при каждом шаге. Серая, словно вываренная кожа была испещрена грубыми рубцами и стяжками, а из пасти, полной кривых, желтых зубов, вырывалось зловонное дыхание, которое тут же превращалось в пар.

Ну а пахла эта тварь… Хейл невольно вспомнил ту самую навозную яму возле трактира.

– Ну и запашок… – пробормотал он. – Знакомый.

Тварь, издав утробный рык, сгорбилась и втиснулась в дверной проем. Плечи монстра с трудом проходили сквозь косяк, сдирая щепу, а свиной пятачок, втягивая воздух, дергался.

Не дожидаясь, пока людоед полностью окажется внутри, Хейл сорвался с места и со всей силы ударил эфесом прямо в нависшее дряблое брюхо. Монстр издал короткий визг, больше похожий на хрюканье, и отшатнулся.

В этот момент Вальтер проскочил мимо туши наружу и, пытаясь увести его подальше от дома, крикнул:

– Ну же! Иди сюда, падаль!

Людоед развернулся и бросился вперед, размахивая неестественно длинными и сильными руками. Охотник сделал шаг в сторону, пытаясь увернуться от удара, но этого оказалось недостаточно.

Удар отбросил Хейла в сторону и он, пролетев пару метров, с размаху врезался в покосившийся частокол. Дыхание перехватило, а во рту появился металлический привкус крови.

– Стареешь Хейл… – прохрипел мужчина, пытаясь подняться.

Людоед, довольно прихрюкивая, двинулся к нему.

Охотник огляделся по сторонам и увидел у дома свой меч, который он выронил при падении.

Игнорируя ломоту в костях, Вальтер рванулся к оружию, но огромная тварь подняла свою тяжелую, усеянную шрамами руку и нанесла второй удар из-за чего мужчина снова рухнул в грязь.

Перед глазами поплыли серые круги, голова закружилась.

Людоед снова замахнулся, но Хейл перекатился по земле и едва успел увернуться.

Вот тебе и Охотник… Катаюсь по грязи, как загнанный котенок.

Выхватив из сапога небольшой серебряный кинжал, он вонзил клинок в огромную ступню чудовища и тот, прыгая на одной ноге, взревел.

Боль разозлила людоеда ещё сильнее. Стоило Вальтеру только ринуться в сторону, как тварь схватила его за шкирку и снова швырнула в частокол, стоявший у дома, приютивших его крестьян.

Раздался треск: колья под весом Хейла разошлись, и мужчина рухнул вместе с обломками забора. Внутри что-то хрустнуло, тело пронзила нестерпимая боль, а лицо облепила грязь.

Разъяренный людоед, прихрамывая, рванулся к нему, чтобы нанести последний удар. Охотник видел, как по его вываренной коже бегают желваки.

Собрав остатки воли в кулак, Вальтер, сплевывая кровь, процедил:

– Ты… покойник…

Он рванулся к мечу, которой лежал рядом с разрушенным забором и, подняв его, развернулся, готовясь нанести удар.

Но огромная туша уже была рядом.

Людоед не успел затормозить, и его тело рухнуло прямо на мужчину. Раздался влажный звук рассеченной плоти.

Крестьяне, что все это время наблюдали за боем, охнули и прикрыли рты, ибо под телом чудовища расползлась огромная лужа крови.

Они уже хотели бежать, ожидая, что монстр вот-вот поднимется, но затем снова услышали влажный звук: конец меча Вальтера насквозь пронзил его тело.

Крестьяне будто ожили, а из-под мертвой туши выполз сам Хейл.

С трудом поднявшись на ноги и тяжело дыша, он, весь в крови, стиснул зубы и перевернул чудовище. Затем, уперев сапог в грудь людоеда, мужчина выдернул меч из его туши и деревенские, прильнувшие к щелям заколоченных окон, замерли. Они не верили собственным глазам.

Монстр убит.

Вальтер стоял над тушей, преодолевая боль в костях. Его грудь ходила ходуном, а кровь людоеда, смешиваясь с его собственной, стекала по рукам и волосам.

Один за другим жители начали выползать из своих убежищ. Крестьян – старенький мужичок, что все это время прятался в соседнем доме, поглядывая то на Вальтера, то на поверженного людоеда, – заикаясь, спросил:

– Кто… кто ты?

Мужчина закашлялся, схватившись за бок, но затем выпрямился, окинул взглядом собравшуюся толпу и громко сказал:

– Я Вальтер Хейл. Охотник на нечисть.