Czytaj książkę: «На грани разума»

Глава

Уважаемые читатели! Действия книги разворачиваются в городе Чикаго, расположенном в штате Иллинойс (США), и в Париже (Франция).

Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.

Книга содержит сексуальные сцены, сцены курения и распития алкоголя.

В книге намеренно использована привычная для России метрическая система (метры, километры), а также 24-х часовой формат времени.

GAITS – Into the unknown

AVAWAVES – Sail wave

GAITS – Will you dreams with me

MercyMe – Finish what he started

Katie Garfield, Obeds – Who will save you

NF – Paralyzed

Ambray – Sails (Original mix)

Глава 1

г. Париж, экскурсия.

1 октября 2026 г.

GAITS – Into the unknown

Пока автобус ползет по узким улицам, я смотрю в окно только потому, что в него смотрит она. Лорен прилипла к стеклу, как ребенок, впервые увидевший рождественскую ель. Мне приятно, что именно я подарил ей этот праздник, но вместо того, чтобы разделить его с ней, ловлю каждое ее движение.

Наш гид – пожилая француженка с голосом старой скрипки, рассказывает про Наполеона и Триумфальную арку. Я не слушаю. Мне интересней наблюдать, как Лорен убирает за ухо локон и томно вздыхает, не решаясь обернуться.

Я осторожно обхватываю ее колено, а она накрывает мою ладонь своей и переплетает пальцы.

Молча. Будто так было всегда.

Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую. Между нами, наконец, нет границ и бестолковых игр!

Автобус тормозит у перекрестка. Подружки фотографируют прохожих, дома, машины…и нас. Я замечаю это и грозно смотрю в их сторону. Они шушукаются, рассыпаются в извинениях и клянутся, что все удалят.

Парни сидят, откинувшись в креслах, и, судя по кислым физиономиям, считают минуты до возвращения в отель. Гаррисон равнодушно смотрит вперед. Он явно хочет быть вместе с Марком, а не кататься по городу, пока этот гаденыш ждет вылета в аэропорту.

Мы проезжаем мимо стеклянной пирамиды Лувра. Она сверкает в лучах солнца, привлекая внимание всех, колючая профессора, который, похоже, готов выпрыгнуть из дверей прямо на ходу.

– Как красиво, – протягивает Лорен.

Я молчу, ведь смотрю только на нее, а она чувствует это и, наконец, оборачивается. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы в груди разлилось неуместное тепло.

Держи себя в руках, Харт.

Следующая остановка – набережная Сены. Нас выпускают на пятнадцать минут «полюбоваться рекой и сделать фотографии». Лорен подходит к парапету и опирается о него локтями. Ветер треплет ее волосы, и она щурится, глядя на воду, а я встаю сзади и притягиваю ее к себе.

– Как тебе Париж? – спрашиваю тихо.

– Не такой, как в кино. Там он волшебный, а здесь… настоящий. С пробками, голубями и орущими гидами.

Улыбаюсь.

– Тебе не нравится?

– Нравится. Просто все это теперь не воодушевляет. После…

Я тоже начинаю считать минуты как те ботаники. Только они спешат сесть за ноутбуки и скучные книжки, а я остаться с тобой наедине.

Мимо нас проплывает прогулочный катер, полный туристов. Они машут руками, смеются и фотографируют все вокруг. Словом, живут своей жизнью, в которой нет шантажистов, драк и девчонок, сводящих с ума.

Наверное.

– Кейден, – тихо зовет Лорен.

– Что?

– Я рада, что ты здесь, – ее взгляд скользит по моей груди. – И что пересилил мое упрямство.

– Вот это откровение, – смеюсь я.

– Сама не верю.

Она подносит рукав к лицу и пытается скрыть смущение.

Это выглядит очень мило. Ее непосредственность, как глоток воздуха после долгого погружения.

Гид зовет нас в автобус. Лорен отстраняется и делает шаг вперед, но я удерживаю ее.

– Не беги от меня, – напоминаю я. – Мы взрослые люди. Это нормально.

– Да, – растерянно отвечает она и позволяет мне отвести ее в салон.

Спустя двадцать минут мы останавливаемся у мрачного и обгоревшего Нотр-Дама. Потом у Латинского квартала, где старушка рассказывает про Сорбонну. Лорен делает вид, что запоминает рассказ, я же – как выглядит родинка на ее шее.

У нее интересная форма в виде листика или маленького крыла. Это напоминает мне о татуировке ангела, которую я набил на грудь после смерти Хлои. Он печально смотрит на единственное крыло – символ потери части себя. И вот я вижу его у Лорен.

Это не совпадение, как бы глупо это ни звучало.

Снова автобус и мы едем дальше. Я смотрю на проплывающие мимо дома с коваными балконами, на уличных музыкантов и влюбленные парочки, целующиеся у фонтанов. Они не раздражают меня, как обычно.

Вспоминаю шутку Доминика и смеюсь над тем, каким же слюнтяем я стал за это утро.

Ладно, хотя бы сейчас я могу расслабиться.

Последняя остановка – Сакре-Кёр.

Водитель паркуется у подножия холма, и гид объявляет, что у нас полчаса на осмотр базилики. Подружки стонут про «миллион ступенек», ботаники закатывают глаза и молча выходят. Я же беру Лорен за руку и тяну подальше от толпы.

– Куда мы? – удивляется она, оглядываясь на Гаррисона.

– На смотровую.

Я веду ее на самый край террасы. Туда, где перила выходят прямо на город.

– Боже, – шепчет она, – это грандиозно…

Я встаю, как всегда, за ее спиной.

– Прости меня, – вдруг произносит Лорен, всматриваясь в силуэт Эйфелевой башни, стоящей вдалеке. – За Скотта. За то, что он сделал…

Нет, не сейчас.

– Ты тут ни при чем.

– Знаю, – она приподнимает голову и смотрит мне в глаза, – но я должна была сказать это.

– Если тебе от этого легче…

Потому что мне нисколько.

Лорен замолкает, но не выдерживает тишины и продолжает осторожно рушить стену, которую я выстроил вокруг своего прошлого.

– Ты сильно любил ту девушку?

Этот вопрос бьет под дых, но нет смысла отпираться.

Будь все иначе, я бы не превратил голову Скотта в решето.

– Любил. У нас были сложные отношения, и я тогда был другим.

– Это хорошо или плохо?

Зарываюсь носом в ее волосы и прижимаюсь к ним щекой.

– Почему ты спрашиваешь?

– Хочу знать, к чему готовиться.

Каково за одну ночь разрушиться до основания и с этого момента лавировать между жизнью и смертью? Никто не поймет, пока не окажется на моем месте. Но я не хочу, чтобы это случилось с тобой.

– Это по-другому.

Мой голос звучит тверже, чем я хотел. Эмоции после потери еще не улеглись, и даже сейчас мне трудно их контролировать, когда речь заходит о Хлое.

Я пытаюсь смягчить резкий ответ легким поцелуем и новой темой.

– Раз уж мы говорим обо мне… Мать устраивает благотворительный прием через несколько дней. Она требует, чтобы я пришел с «приличной девушкой». И я нашел ее.

– Ты серьезно? – Лорен вздрагивает и сильнее вцепляется в парапет.

– Абсолютно.

– Я на прием? Неееет. Ты хочешь, чтобы студентка без связей и денег…

– Ты – Лорен Джонс, – перебиваю я. – Моя девушка.

– И ты думаешь, она примет меня?

– Мне плевать. Главное, чтобы ты была рядом.

Я тяну ее за подбородок и жду ответ так долго, что успеваю посчитать удары своего сердца.

Раз, два, три, четыре…тридцать пять.

– Хорошо. Если ты хочешь, – несмело произносит она.

– Отлично.

Жадно вдыхаю прохладный воздух и ловлю себя на мысли, что, похоже, не дышал все это время.

– Ты даже не понимаешь, во что ввязалась, – вдруг срывается с губ.

– А у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда, просто последствия разные.

– Тогда расскажи мне о них.

Я осторожно поворачиваю ее к себе и начинаю шептать на ухо:

– Никаких секретов. Если что-то случится, ты рассказываешь мне. Сразу.

Мое дыхание щекочет мочку и вызывает волну мурашек на ее шее.

– Хорошо.

Продолжаю:

– Никаких парней рядом. Только я.

– Это не…

– Никаких парней, – повторяю громче. – Ты моя. И все должны это видеть. Считай меня эгоистом и собственником. Без этого никак.

Она снова смущается.

Как же меня будоражит эта наивная детская реакция.

– Что еще?

– Никаких прогулок до ночи. С подружкой, с кем угодно. Ямы это тоже касается. Пообещай, что больше никогда не пойдешь туда.

Лорен щурится. Она не согласна, но я не могу даже думать о том, что может случиться, если…

– Это похоже на тюрьму.

– Это похоже на безопасность.

– Разве я не могу просто поддерживать тебя так как зритель?

– Когда стоишь на балке, ты должен думать только о бое. А я не смогу этого сделать, зная, что моя ошибка приведет к… – сглатываю. – Любой победитель может выбрать тебя, понимаешь? Спускаясь туда, ты как бы заключаешь контракт.

– В нашей стране есть законы…

– Лорен, – перебиваю я. – Там правит не закон, а улица. Просто пообещай, и мы прекратим этот спор. В яме мне не нужна поддержка. Мне нужна уверенность и спокойствие, что ты ждешь меня дома.

– Значит, выбирать кого-то из девчонок…не обязательно?

– Это возможность, а не обязанность. Хотя некоторые считают по-другому.

– Хорошо. Тогда это правило касается и тебя. Я тоже собственница, Харт, – говорит она, приблизившись к моим губам.

Лорен делает такое важное лицо, что я не могу не уколоть ее.

По-доброму.

– Я помню, как ты бросила в меня грязную футболку за ту блондинку.

– А ты искупал меня в ледяной реке из-за байкера, – молниеносно реагирует она.

Я держусь несколько секунд и начинаю смеяться, потому что наши претензии друг к другу выглядят очень глупо.

Через секунду Лорен тоже заливается звонким смехом.

– Иди ко мне, – с широкой улыбкой протягиваю я.

Где-то внизу играет саксофонист. Его грустная мелодия разносится ветром. Мы стоим так, будто ничего вокруг не существует: ни автобуса, который вот-вот увезет нас в отель, ни уставших лиц ботаников, ни шантажиста…

Ни даже времени.

Его рядом с ней мне всегда будет мало.

г. Париж, отель «Отель дё ля Розэрэ».

Час спустя.

Автобус тормозит на площадке возле центрального входа. Наша группа с радостью высыпает на улицу, хотя еще минуту назад почти все спали, уткнувшись в окна или в плечо соседа. Водитель оборачивается, призывая нас с Лорен выйти, но мы медлим.