Czytaj książkę: «Жестокая любовь»

Долг

Декабрь в Москве пахнет не снегом, а мокрым асфальтом и выхлопными газами. Жанна стояла у служебного входа клуба «Цистерна» на Болотном, кутаясь в пуховик, который давно пора выбросить. Молния заедала на середине, и каждый раз приходилось тянуть её с силой, рискуя порвать ткань. Она держала в руке бумажный стакан с кофе из автомата, но пить не могла. Кофе остыл, а она всё равно сжимала стакан, потому что руки мёрзли даже в карманах.

Смена начиналась в десять. До этого она успела забежать домой, проверить, как Лена, и вернуться обратно. Лена сидела над учебниками, грызла яблоко и делала вид, что всё хорошо. Жанна знала этот взгляд. Сестра врала так же, как и она сама, когда звонила матери в Тверь и говорила, что всё отлично.

«Цистерна» была не просто клубом. Это было место, куда пускали по знакомству, по рекомендации, по особым спискам. Никаких вывесок, никакой рекламы. Только тяжёлая дверь без ручки с внешней стороны, звонок, и охранник по имени Тимур, который смотрел на тебя так, будто ты уже что-то украл. Жанна работала здесь хостес второй год. Встречала гостей, провожала к столикам, улыбалась тем, кому не хотела улыбаться. Иногда ей казалось, что она продаёт не себя, а своё отражение. Улыбка, наклон головы, лёгкое касание плеча. Всё по инструкции, всё за деньги.

Внутри пахло дорогим парфюмом и сигаретным дымом. Свет был приглушённый, но не тёмный, скорее интимный. Бархатные диваны, стеклянные столики, лёд в тяжёлых стаканах. Музыка играла негромко, чтобы можно было говорить, но достаточно ритмично, чтобы не слышать чужих разговоров. Жанна знала здесь каждый угол. Знала, кто сидит за каким столиком, кто с кем спит, кто кому должен. Она не лезла в это, но видела. Работа научила.

К полуночи зал наполнился. Мужчины в костюмах, женщины в платьях, которые стоили больше, чем её месячная аренда. Жанна двигалась между ними, как тень. Поднос с бокалами, лёгкий кивок, короткая фраза. «Добрый вечер». «Что-нибудь ещё?». «Хорошего отдыха». Она не запоминала лиц. Только детали. Кто нервно крутит салфетку, кто слишком много пьёт, кто смотрит на дверь.

Илья появился около полуночи. Жанна заметила его сразу, хотя он не сделал ничего, чтобы привлечь внимание. Просто вошёл, отдал пальто Тимуру, прошёл в дальний угол. Тёмный костюм, белая рубашка без галстука, руки в карманах. Ни сумки, ни телефона в руках. Он не оглядывался, не искал знакомых. Просто сел, заказал воду и стал смотреть.

Жанна не сразу поняла, что он смотрит на неё. Она почувствовала это позже, когда проходила мимо с подносом. Взгляд был не раздевающий, не оценивающий. Скорее изучающий. Как будто он читал её, как книгу, которую уже видел раньше. Она сбилась с шага, но тут же выровнялась. Улыбнулась гостям за столиком, поставила бокалы, пошла дальше. Но между лопатками осталось чувство, будто там приклеился пластырь.

Она украдкой взглянула в его сторону. Он сидел один, стакан воды нетронут. Ни телефона, ни блокнота. Только он и зал. Жанна подумала, что он, наверное, ждёт кого-то. Но никто не подходил. Час, два. Он не двигался. Только иногда менял позу, откидывался на спинку дивана, но взгляд оставался тем же.

В два ночи Жанна устала. Ноги гудели, спина ныла, улыбка стала механической. Она стояла у бара, ждала, пока бармен нальёт ей воды. В отражении бутылок увидела, что Илья встал. Не спеша, без резких движений. Он шёл к бару. Жанна сделала вид, что не замечает. Взяла стакан, сделала глоток.

«Тебе не стоит здесь работать».

Голос был низкий, спокойный. Без угрозы, но с уверенностью. Жанна повернулась. Он стоял близко, но не слишком. На расстоянии вытянутой руки. Смотрел прямо.

«Я сама решу, где мне работать», ответила она. Резче, чем хотела. Грубо. Она устала, и этот тип с самого начала её раздражал. Слишком спокойный, слишком уверенный.

Он усмехнулся. Уголок губ дёрнулся вверх, но глаза остались холодными. «Пока решаешь ты. Потом решат за тебя».

Жанна хотела ответить что-то ещё, но он уже достал из кармана визитку. Белый прямоугольник, без имени. Только номер телефона. Положил на стойку, рядом с её стаканом. Не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл к выходу. Тимур подал ему пальто, открыл дверь. Всё так же молча.

Жанна смотрела на визитку. Потом взяла её, не глядя, сжала в кулаке. До конца смены оставалось полчаса. Она доработала, попрощалась с барменом, забрала сумку из подсобки. На выходе урна. Она разжала кулак. Визитка помялась, но номер читался. Восемь. Девять. Один. Пять. Она не хотела запоминать. Но цифры уже отпечатались в голове, как будто она переписывала их много раз. Жанна бросила визитку в урну. Не оглянулась.

На улице шёл дождь со снегом. Мокрый, противный. Такси не было, метро уже закрылось. Она пошла пешком до остановки. Автобус ждала двадцать минут. В пустом салоне пахло сыростью и чьим-то перегаром. Жанна села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу. Город проплывал мимо, огни размывались в полосы. Она думала о Лене. О долге. О том, что через неделю нужно отдать очередные двадцать тысяч, а у неё на карте семь.

Квартира в Хамовниках была маленькой, но чистой. Однушка, которую они снимали вдвоём с Леной. Диван, кровать, стол у окна, шкаф. Лена спала, укрывшись с головой. На кухне горел свет. Жанна сняла пуховик, повесила на стул. На столе лежала записка: «Не забудь поесть. Я купила пельмени». Жанна открыла холодильник. Пельмени были, но она не хотела. Налила воды, села на табуретку. В голове снова всплыли цифры. Восемь. Девять. Один. Пять. Она тряхнула головой, но не помогло.

Утром Лена ушла в институт. Жанна спала до одиннадцати, потом встала, сделала кофе, села у окна. За окном двор, качели, машины. Обычная жизнь. Она проверила телефон. Ничего. Ни сообщений, ни звонков. Только уведомление от банка: «Баланс: 7 342 рубля». Жанна отложила телефон. Посмотрела на свои руки. Ногти обкусаны, кутикула красная. Она давно не делала маникюр. Не на что.

Днём позвонил Костя. Тот самый Костя, который дал деньги. Вежливый, спокойный. Он никогда не повышал голос. Говорил так, будто обсуждал погоду.

«Жанна, привет. Как дела?»

«Нормально».

«Долг, помнишь? Срок подходит».

«Помню. Я найду».

«Найди. У тебя есть время до пятницы. Или поговорим с Леной».

Он не угрожал. Просто сказал, как факт. Жанна сжала телефон так, что побелели костяшки.

«Я поняла».

«Умница. Пока».

Она бросила трубку. Села на пол, прислонилась к стене. В голове снова цифры. Восемь. Девять. Один. Пять. Она достала телефон, открыла заметки. Написала номер. Потом стёрла. Потом написала снова. Сидела, смотрела на экран. Визитка в урне, но номер в голове. Кто он такой? Почему сказал про работу? Почему смотрел так, будто знал её?

Вечером она пошла на смену. Всё как обычно. Гости, улыбки, подносы. Илья не появился. Жанна ловила себя на том, что ищет его взглядом. В дальнем углу, у бара, у входа. Его не было. Она злилась на себя. Зачем ей это? Он просто странный тип, который оставил визитку. Может, маньяк. Может, просто идиот.

Но номер не выходил из головы. Как заноза. Восемь. Девять. Один. Пять. Она повторила его, когда мыла руки в подсобке. Повторила, когда ехала домой. Повторила, когда лежала в кровати, глядя в потолок. Лена спала рядом, дышала ровно. Жанна повернулась на бок, обняла подушку. Закрыла глаза. Номер пульсировал в висках.

Она не собиралась звонить. Нет. Это было бы глупо. Опасно. Но где-то в глубине, под слоем усталости и страха, шевелилось любопытство. Кто он? Что ему нужно? И почему он сказал, что потом решат за неё?

Она заснула только под утро. И во сне снова увидела его. Тёмный костюм, руки в карманах. Он стоял у бара и смотрел на неё. Молчал. А она не могла пошевелиться.

Проснулась от будильника. Лена уже убежала. На столе записка: «Я съела твои пельмени. Прости». Жанна улыбнулась. Села на кровати, потянулась. Телефон на тумбочке. Она взяла его, открыла вызовы. Набрала первые цифры. Остановилась. Сбросила. Положила телефон. Пошла в душ.

Вода была горячая, почти обжигала. Жанна стояла под струями, закрыв глаза. Номер не уходил. Как будто кто-то вложил его в неё, и он теперь жил своей жизнью. Она вышла, вытерлась, надела халат. Посмотрела на себя в зеркало. Бледная, уставшая. Под глазами тени. Она провела пальцем по шее, там, где цепочка. Цепочка была тонкая, серебряная, подарок матери. Жанна никогда её не снимала.

Телефон зазвонил. Она вздрогнула. Посмотрела на экран. Незнакомый номер. Сердце упало куда-то вниз. Она смотрела на экран, не решаясь ответить. Звонок оборвался. Через минуту пришло сообщение: «Это Илья. Тот, из клуба. Нам нужно поговорить».

Жанна села на кровать. Руки тряслись. Она не отвечала. Просто смотрела на текст. Потом набрала: «Откуда у вас мой номер?». Отправила. Ответ пришёл быстро: «У меня много номеров. Поговорим?».

Она не ответила. Положила телефон экраном вниз. Встала, пошла на кухню, налила чай. Села. Взяла телефон снова. «Где?». «Кофе на Патриарших. Завтра в три». Она долго смотрела на это сообщение. Потом написала: «Хорошо».

Отправила. И тут же захотела вернуть. Но было поздно. Сообщение ушло. Жанна откинулась на спинку стула. Чай остыл. Она не стала его пить. Просто сидела и смотрела в окно. За окном шёл снег. Медленный, крупный. Москва становилась белой. А Жанна чувствовала, что что-то изменилось. Что-то, что она не могла назвать. Может, это был страх. Может, что-то другое.

Она встала, надела джинсы, свитер. Собрала волосы в хвост. Посмотрела на себя в зеркало ещё раз. Цепочка на шее. Она её поправила. И пошла на работу. Смена начиналась в шесть. Нужно было улыбаться. Нужно было работать. Нужно было не думать о нём. Но она думала. Всю дорогу. Всю смену. Все последующие часы.

А вечером, когда вернулась домой, Лена спросила:

«Ты какая-то странная. Что случилось?»

Жанна покачала головой.

«Ничего. Устала».

Лена не поверила, но не стала давить. Просто обняла её. Жанна закрыла глаза. На секунду ей стало легче. Но номер всё ещё пульсировал в голове. Восемь. Девять. Один. Пять. Завтра в три. Она не знала, что будет. Но шла.