Czytaj książkę: «Bad Boy»

Дым и зеркала

Октябрь выдался холодным. Не то чтобы Настя мерзла, но каждый раз, когда выходила из дома, жалела, что не купила пуховик. Осенняя куртка на тонкой подкладке годилась для дождливого Питера, но не для ветров, которые срывались с реки и пронизывали до костей. Она натянула рукава на пальцы, спрятала руки в карманы и зашагала быстрее.

До клуба оставалось два квартала. Лера шла рядом, цокала каблуками по мокрому асфальту, курила и трещала без умолку. Про какого-то парня, с которым познакомилась в приложении. Про то, что он оказался скучным и занудным, рассказывал про свои инвестиции сорок минут, а потом предложил разделить счёт. Лера была возмущена до глубины души. Настя слушала вполуха, кивала, иногда поддакивала, но мысли её были далеко.

Мать позвонила днём. Начала с обычного: как дела, как учёба, не голодаешь ли. А закончила тем, что Настя неблагодарная, что уехала в другой город, бросила её одну, что могла бы помочь с деньгами, а не тратить на свои «художества». Настя не стала спорить. Просто выслушала, сказала «хорошо, мам» и положила трубку. Потом сидела на кухне, смотрела в чашку с остывшим чаем и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не обида. Усталость. Такая, от которой хочется лечь лицом в стену и не двигаться.

Лера приехала через час. Сказала: «Собирайся, ты не будешь сегодня киснуть». Настя пыталась отказаться, но Лера была из тех, кто не принимает «нет». Она вытащила её из квартиры, сунула в руки куртку и поволокла в «Цистерну». Клуб так себе. Дешёвый, шумный, с липкими полами и пивом по завышенным ценам. Но Лере нравилось. Говорила, там «живая атмосфера».

Настя не любила клубы. Слишком громко, слишком много людей, слишком много дыма и пота. Но оставаться дома с мыслями о разговоре с матерью было хуже. Она согласилась.

«Цистерна» находилась в подвале бывшего завода. Кирпичные стены, трубы под потолком, тусклый красный свет. На входе стоял охранник, лысый мужик с бычьей шеей, который посмотрел на их документы и махнул рукой. Внутри уже было полно народу. Музыка била по ушам, басы отдавались в груди. Настя поморщилась, но ничего не сказала.

Лера сразу потащила её к бару. Заказала две порции «Маргариты», хотя Настя просила что-нибудь безалкогольное. Лера сделала вид, что не услышала. Сунула стакан в руку, чокнулась и выпила залпом половину.

— Расслабься, — крикнула она сквозь музыку. — Ты как на похоронах.

Настя отпила глоток. Кисло-сладкий, с привкусом текилы. Не то чтобы вкусно, но терпимо. Она огляделась. Люди танцевали, пили, целовались в тёмных углах. Обычная пятничная ночь. Ничего особенного.

Прошёл час. Лера нашла каких-то знакомых, ушла с ними танцевать. Настя осталась у бара, крутила в руках стакан, смотрела на тающий лёд. Думала о том, что завтра надо сдать проект, а она ещё не закончила эскизы. Думала о деньгах, которые заканчивались быстрее, чем она успевала заработать. Думала о матери, которая никогда не бывает довольна. Думала о том, что ей двадцать три, а она не знает, чего хочет от жизни.

Кто-то толкнул её в бок. Настя обернулась, извинилась скорее по привычке, чем осознанно. Перед ней стоял парень. Высокий, в чёрной рубашке, с закатанными рукавами. Тёмные волосы, чуть длиннее, чем принято, падали на лоб. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде было что-то такое, от чего Настя на секунду забыла, где находится.

— Извините, — сказала она. — Я не заметила.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел. Настя почувствовала, как краснеет. Не от смущения. От раздражения. Что он уставился? Она что, экспонат в музее?

— Что-то не так? — спросила резче, чем собиралась.

Парень улыбнулся. Уголок губ приподнялся, но глаза остались холодными. Он кивнул на её стакан.

— Пролила.

Настя посмотрела вниз. На его рубашке расплывалось мокрое пятно. «Маргарита» стекала по ткани, капала на пол. Она даже не заметила. Вот дура.

— Чёрт, — вырвалось у неё. — Простите. Я сейчас… салфетки…

Она закрутила головой, ища бармена, но тот куда-то отошёл. Парень не двигался. Просто стоял, смотрел на неё, и в этом было что-то неправильное. Как будто он ждал. Как будто ему было интересно, что она будет делать.

— У вас найдётся что-нибудь? — спросила Настя, чувствуя себя идиоткой.

Он вытащил из кармана платок. Обычный, тканевый, тёмно-синий. Протянул ей. Настя взяла, промокнула пятно на его рубашке. Пальцы дрожали. Не от страха. От чего-то другого. От близости. Он стоял слишком близко. Она чувствовала запах его одеколона. Что-то древесное, с горьковатой ноткой. И ещё табак. Он курил.

— Спасибо, — сказала она, отстраняясь. — Я верну.

— Оставь себе.

Голос низкий, спокойный. Как будто ему было всё равно. Настя скомкала платок в руке, не зная, куда его деть. Парень продолжал смотреть. Она отвела взгляд первой. Вот ещё. Не хватало только стоять и краснеть перед незнакомцем.

— Я могу купить вам новую рубашку, — сказала она, хотя понимала, что это глупо. Рубашка явно дорогая.

— Не нужно.

— Тогда…

— Ты здесь с кем?

Вопрос прозвучал резко, без предисловий. Настя моргнула.

— С подругой.

— Где она?

Настя оглянулась. Лера танцевала в толпе, не обращая на неё внимания. Настя снова повернулась к парню. Он ждал ответа. Как будто имел право спрашивать.

— Танцует.

Он кивнул. Потом сделал шаг назад. Настя выдохнула. Наконец-то. Но он не ушёл. Просто стоял на расстоянии вытянутой руки, смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Насти пересохло во рту.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Настя молчала. Не потому что не хотела отвечать. Потому что не могла. Слова застряли в горле. Она смотрела на его руки. Сильные, с длинными пальцами. На костяшках сбитые костяшки. Как у человека, который привык бить.

— Настя, — сказала она наконец.

Он улыбнулся. На этот раз чуть мягче.

— Матвей.

Он не протянул руку. Просто назвал имя и замолчал. Как будто этого было достаточно. Настя ждала, что он скажет что-то ещё. Но он не говорил. Просто стоял и смотрел. Музыка била по ушам, люди толкались вокруг, а между ними было что-то плотное, как вата. Настя не понимала, что происходит. И это пугало.

— Я пойду, — сказала она, отступая.

— Иди.

Он не пытался её остановить. Не хватал за руку, не говорил красивых слов. Просто отпустил. Настя развернулась и пошла в толпу, чувствуя спиной его взгляд. Между лопаток покалывало. Она нашла Леру, схватила её за руку.

— Пойдём отсюда.

Лера посмотрела на неё, как на сумасшедшую.

— Ты чего? Только пришли.

— Я устала. Голова болит.

Лера вздохнула, но спорить не стала. Они пошли к выходу. Настя не оглядывалась. Не хотела видеть, стоит ли он ещё там. Но когда они проходили мимо бара, краем глаза заметила: на стойке лежала смятая салфетка. На ней что-то было написано. Чёрным маркером. Настя замедлила шаг. Лера дёрнула её за руку.

— Что ты там увидела?

— Ничего.

Настя схватила салфетку, сунула в карман куртки. Лера ничего не заметила. Они вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Настя вдохнула полной грудью. Голова кружилась. От алкоголя. От музыки. От него.

— Ты какая-то странная, — сказала Лера, закуривая. — Что случилось?

— Ничего. Правда.

Лера не поверила, но не стала давить. Они пошли к остановке. Настя шла молча, сжимая в кармане салфетку. Пальцы помнили, как касались его рубашки. Как чувствовали тепло под тканью. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. Глупость. Просто случайный знакомый. Просто пролитый коктейль. Просто салфетка с номером.

Дома она разделась, бросила куртку на стул. Салфетка выпала, упала на пол. Настя подняла её, развернула. Цифры. Ровные, чёткие. И больше ничего. Ни имени, ни сообщения. Просто номер.

Она смотрела на него минуту. Две. Потом смяла салфетку и бросила в мусорное ведро. Пошла в душ. Горячая вода смыла запах клуба, запах дыма, запах его одеколона. Но что-то осталось. Под кожей. В голове.