Czytaj książkę: «Наблюдающий есть наблюдаемое»

Name: Наблюдающий есть наблюдаемое
Author: Джидду Кришнамурти
ISBN: 978-5-9908288-1-0

Джидду Кришнамурти

Czcionka:

Издательство сердечно благодарит Сергея Брюховича за помощь в издании книг Дж. Кришнамурти

The Observer is the Observed

The Collected Works of Jiddu Krishnamurti

Volume IV

1945–1948

Krishnamurti Foundation of America

2001

Перевод с английского Сергея Гукова Редактор Константин Кравчук

Предисловие

Джидду Кришнамурти родился в 1895 году в Южной Индии, в семье брахманов. Когда ему было четырнадцать, Анни Безант, бывшая в то время президентом Теософского общества – международной организации, придававшей особое значение единству мировых религий, – объявила его грядущим Мировым Учителем. Госпожа Безант усыновила мальчика и отвезла его в Англию, где ему дали образование и подготовили к его будущей роли. В 1911 году была создана новая всемирная организация во главе с Кришнамурти, единственной целью которой было готовить своих членов к его пришествию как Мирового Учителя. В 1929 году, после многих лет сомнений относительно себя самого и возложенной на него миссии, Кришнамурти распустил эту организацию со словами:

Истина – это страна без дорог, и вы не можете дойти до неё, используя какой бы то ни было путь, какое бы то ни было религиозное течение или школу. Истина – безгранична, необусловленна, к ней нельзя приблизиться по какому бы то ни было пути, поэтому она не может быть организована; и нельзя создавать организацию, которая вела бы людей по какому-то конкретному пути или принуждала их к этому. Единственная моя забота – сделать человека абсолютно, безусловно свободным.

До самой своей смерти в возрасте девяноста лет Кришнамурти путешествовал по миру и выступал как частное лицо. Фундаментальная тема его выступлений – отказ от любых духовных и психологических авторитетов, включая и его самого. Большое внимание он уделяет социальной структуре и тому, как она обусловливает индивидуальное. В его беседах и публикациях подчёркивается роль психологических барьеров, мешающих ясности восприятия. В зеркале взаимоотношений каждый из нас может прийти к пониманию содержимого собственного сознания, которое является общим для всего человечества. Мы можем это сделать, но не аналитически, а непосредственно – тем способом, который подробно описывает Кришнамурти. Наблюдая это содержимое, мы открываем внутри себя разделение на наблюдателя и то, что он наблюдает. Кришнамурти указывает, что это разделение, препятствующее прямому восприятию, – корень человеческих разногласий.

В основе своей его видение не изменилось после 1929 года, но всю оставшуюся жизнь Кришнамурти стремился сделать язык своих выступлений всё более простым и ясным. Стиль его бесед развивался: каждый год он вводил новые понятия и новые подходы к предмету, раскрывая различные нюансы.

Поскольку его беседы посвящены самым разнообразным темам, «Собрание текстов» представляет огромный интерес. Даже в течение целого цикла бесед за любой отдельно взятый год Кришнамурти не мог передать все аспекты своего ви´дения, но отдельные темы постоянно раскрываются на страницах всех этих томов. В них закладываются основы множества понятий, которые он использовал в последующие годы.

«Собрание текстов» содержит ранее опубликованные ¹ публичные беседы, дискуссии, ответы на отдельные вопросы и публикации с 1933 по 1967 год. Они представляют собой аутентичное изложение его учений, составленное на основе дословных стенографических и магнитофонных записей.

Цели Американского фонда Кришнамурти, одного из благотворительных фондов штата Калифорния, включают публикацию и распространение книг Кришнамурти, видеокассет, фильмов и аудиозаписей его выступлений. «Собрание текстов» также выходит в рамках деятельности фонда.

Охай
Калифорния, США 1945

Первая беседа в Дубовой роще

Чтобы понять запутанность и страдание, существующие внутри нас, – а следовательно, и в мире, – мы в первую очередь должны обрести ясность внутри себя, и эта ясность приходит благодаря правильному мышлению. Эту ясность не нужно организовывать, ведь ею невозможно обменяться с другими. Мышление организованной группы становится опасным, сколь хорошим оно бы ни казалось; мышление организованной группы можно использовать, эксплуатировать; групповое мышление уже не является правильным мышлением, оно, по сути, лишь повторение. Ясность принципиально важна, поскольку без неё изменение и преобразование просто ведут к дальнейшей запутанности. Ясность – результат не словесных заявлений, но глубокого самоосознания и правильного мышления. Правильное мышление – это не просто следствие оттачивания интеллекта; не является оно и соответствием некоему образцу, даже самому прекрасному и благородному. Правильное мышление приходит, когда вы узнаёте себя. Без понимания себя у вас нет основы для мышления; без понимания себя то, что вы думаете, не будет истинным.

Вы и мир – не две разные сущности со своими, отдельными проблемами; вы и мир суть одно. Ваша проблема – это проблема мира. Вас можно рассматривать как результат некоторых тенденций, влияний окружающей среды, но в основе своей вы не отличаетесь от другого человека. В плане внутреннего мира мы очень похожи; всеми нами управляют жадность, враждебность, страх, амбиции и так далее. Наши мнения, надежды, устремления имеют общую основу. Мы – одно; мы – единое человечество, хотя нас и разделяют искусственные границы экономики, политики и предрассудков. Если вы убиваете кого-то – вы разрушаете себя. Вы – центр целого, и без понимания себя вы не можете понять реальность.

У нас есть интеллектуальное понимание этого единства, но мы храним наши знания и наши чувства в разных ящиках – и потому никогда не переживаем это удивительное единство людей. Опыт возникает, когда знание и чувство соединяются. Наши беседы будут бесполезны, если вы не будете переживать на своём опыте то, что слушаете. Не говорите: «Я пойму это позже», но переживайте это сейчас. Не разделяйте свои знания и чувства, ибо из этого разделения произрастают запутанность и страдание. Вы должны переживать это живое единство людей. Вы не отделены ни от японцев, ни от индусов, ни от африканцев, ни от немцев. Чтобы переживать это безмерное единство, будьте открытыми, осознайте разделение между знанием и чувствами; не будьте рабом философии разделения.

Без самопознания понимание невозможно. Самопознание – исключительно непростая задача, ибо вы – сложная сущность. Вы должны подойти к пониманию себя просто, без каких-либо претензий, без каких-либо теорий. Если я захочу понять вас, мне придётся избегать каких-то предвзятых формулировок насчёт вас, каких-то предрассудков; я должен быть открытым, не судить и не сравнивать. Это очень трудно, ведь у большинства из нас мышление – результат сравнения, суждения. Через сопоставление, как нам кажется, мы понимаем человека, но рождается ли понимание из сравнения, из суждения? Или оно – следствие не‑сравнивающего мышления? Когда вам нужно что-то понять, сравниваете вы это с чем-то ещё или изучаете его таким, какое оно есть?

Мышление, рождённое из сравнения, не является правильным – однако, изучая себя, мы сравниваем, сопоставляем. Именно это не даёт нам понять себя. Почему мы составляем суждение о себе? Разве наше суждение – не результат желания стать чем-либо, приобрести, соответствовать, защитить себя? Именно эта потребность мешает пониманию.

Как я говорил, вы – сложная сущность, и, чтобы её понять, вы должны её исследовать. Вы не сможете понять её, если будете сравнивать её со вчерашним или завтрашним днём. Вы – сложный механизм, но сравнение, суждение, отождествление мешают пониманию. Не бойтесь, что станете вялым, чопорным или самодовольным, если перестанете соревноваться в сравнении. В момент, когда вы осознаёте тщетность сравнения, возникает великая свобода. Вы уже не стремитесь стать кем-либо, но есть свобода понимания. Имейте в виду этот процесс сравнения, свойственный вашему мышлению, – переживайте всё то, что я сейчас объясняю, и почувствуйте тщетность этого процесса, его основополагающее безрассудство; тогда вы ощутите великую свободу, словно избавились от тяжёлой ноши. В этой свободе от сопоставления, а следовательно, и от отождествления, вы сможете открыть и понять свои собственные реалии. Если нет сравнения, суждения, то вы непосредственно встречаетесь с самим собой, и это даст ясность и силу, чтобы открыть величайшие глубины. Это принципиально важно для понимания реальности. Когда вы не сравниваете себя, мышление освобождается от двойственности; проблема с противоположностями и конфликт противоположностей исчезают. В этой свободе заключено революционное, творческое понимание.

Среди нас не найдётся ни одного, кто бы не сталкивался с проблемой убийства и не-убийства, насилия и ненасилия. Кто-то из вас, возможно, чувствует, что, пока ваши сыновья, братья или мужья не вовлечены в это массовое убийство, называемое войной, вы не касаетесь этой проблемы напрямую; но если посмотреть пристальнее, вы увидите, как глубоко вы вовлечены. Вы не можете этого избежать. Как индивидуальность вы должны определённым образом относиться к убийству и не-убийству. Если вы раньше об этом не знали, то вы видите это сейчас; вы должны непосредственно встретиться с этой дуалистической проблемой капитализма и коммунизма, любви и ненависти, убийства и не-убийства и так далее. Как же вам разобраться в сущности данного вопроса? Есть ли какое-то освобождение от конфликта в бесконечном коридоре двойственности? Многие верят, что в самой борьбе противоположностей заключено творчество, что этот конфликт и есть жизнь, что избегать его – значит впадать в иллюзию. Так ли это? Разве любая вещь не включает элемент своей же противоположности и, таким образом, не производит бесконечные конфликт и боль? Необходим ли конфликт для творчества? Являются ли минуты творческой активности результатом борьбы и боли? Разве состояние творческого пребывания не возникает в момент, когда боль и борьба уже практически прекратились? Вы можете сами пережить это. Эта свобода от противоположностей – не иллюзия; только в ней заключено решение всей нашей запутанности, конфликтов и проблем.

Вы сталкиваетесь с проблемой убийства своих собратьев во имя религии, мира, своей страны и так далее. Как вы сможете найти ответ, который не подразумевает дальнейших конфликтов, дальнейших проблем с противоположностями? Чтобы найти подлинный, долгосрочный ответ, разве не нужно выйти за пределы двойственного способа мышления? Вы убиваете, потому что возникает угроза вашей собственности, вашей безопасности, вашей значимости, – и это происходит как на уровне индивида, так и на уровне группы и целой нации.

Чтобы освободиться от насилия и ненасилия, мы должны быть свободны от стяжательства, враждебности, похоти и так далее. Но большинство из нас не углубляются в проблему и удовлетворяются преобразованием, изменением в пределах шаблона двойственности. Мы принимаем этот конфликт двойственности как неизбежный и пытаемся в пределах данного шаблона осуществить реформу, перемену; в пределах шаблона мы маневрируем, выходя на более хорошую позицию, более выгодную для нас точку. Изменение или преобразование лишь в пределах шаблона двойственности приводят к ещё большей запутанности и боли, а потому это движение вспять.

Вы должны выйти за пределы шаблона двойственности, чтобы окончательно решить проблему противоположностей. В пределах шаблона не существует истины, как бы сильно мы ни были погружены в него; если мы ищем истину в нём, то найдём множество заблуждений. Мы должны выйти за пределы двойственного шаблона «я и не я», «обладатель и обладаемое». За пределами бесконечного коридора двойственности лежит истина. За пределами противоречивой и болезненной проблемы двойственности лежит творческое понимание. Нужно испытать это: не размышлять об этом, не формулировать, но понять через глубокое осознавание дуалистических препятствий.

Вопрос: Я уверен, что большинство из нас видели в фильмах и журналах подлинные изображения всего того ужасного и бесчеловечного, творившегося в концлагерях. Что, по вашему мнению, нужно сделать с теми, кто ответственен за эти чудовищные злодеяния? Разве их не надо наказать?

Кришнамурти: А кто должен их наказывать? Разве судья подчас не столь же виновен, сколь и обвиняемый? Каждый из нас создал эту цивилизацию, каждый внёс вклад в её страдания, каждый ответственен за её действия. Мы – результат действий и реакций друг друга; эта цивилизация – результат совместных действий. Ни одна страна или народ не отделены от других; мы все взаимосвязаны; мы одно. Признаём мы это или нет, но когда какой-то народ постигает несчастье, на нас тоже выпадает некая доля его – так же, как и во времена, когда этот народ переживает благоденствие. Вы не можете разделить себя на того, кто порицает, и на того, кто хвалит.

Сила угнетения – это зло, и каждая группа, которая является большой и хорошо организованной, становится потенциальным источником зла. Громко заявляя о жестокостях, творящихся в другой стране, вы думаете, что сможете игнорировать свои собственные. Не только побеждённые страны ответственны за ужасы войны, но каждая страна. Война – одна из величайших катастроф; убивать других – это величайшее зло. Как только вы позволяете такому злу войти в своё сердце, вы запускаете бесчисленные меньшие катастрофы. Вы осуждаете не войну, а того, кто был жесток во время войны.

Вы ответственны за войну; вы дали ей жизнь ежедневными действиями – жадностью, враждебностью, страстями. Каждый из нас возвёл эту полную соперничества, безжалостную цивилизацию, в которой человек восстаёт против человека. Вы хотите выкорчевать причины войны, варварства в других, в то время как сами потворствуете им. Это ведёт к лицемерию и дальнейшим войнам. Вам нужно выкорчевать причины войны, жестокости в самих себе, что требует терпения и доброты, а не кровожадного осуждения других.

Чтобы человек обрёл понимание, ему не нужно больше страдания: ему нужно осознавать свои собственные действия, пробудиться от своего неведения и горестей, таким образом порождая в себе сострадание и терпимость. Вам нужно беспокоиться не о наказании и награде, а об искоренении в себе тех причин, которые выражаются в виде насилия и ненависти, враждебности и злонамеренности. Убивая убийцу, вы уподобляетесь ему; вы становитесь преступником. Неправильное не становится правильным, если применять неправильные средства; только используя правильные средства, можно достичь правильной цели. Если хотите мира – вы должны задействовать мирные средства, а массовые убийства и война могут привести только к дальнейшим убийствам, к дальнейшим страданиям. Любви нельзя достигнуть посредством кровопролития; армия – не инструмент мира. Только добрая воля и сострадание могут принести миру мир – не власть, не образованность, не одно лишь изменение законодательства.

Вы ответственны за существующие страдания и катастрофы, вы – те, кто в повседневной жизни проявляет жестокость, тиранию, жадность, честолюбие. Беды будут продолжаться, пока вы не искорените в себе те причины, что питают страсти, алчность, безжалостность. Пусть покой и сострадание воцарятся в вашем сердце – и вы найдёте правильные ответы на свои вопросы.

Вопрос: В такое время, как сейчас, и при таком образе жизни наши чувства притуплённые и жёсткие. Можете ли вы предложить образ жизни, который сделает нас более чуткими? Можем ли мы стать такими, несмотря на шум, спешку, все эти профессии, связанные с гонкой и соперничеством? Можем ли мы стать такими, не обращаясь к более высокому источнику жизни?

Кришнамурти: Разве для ясного и правильного мышления недостаточно быть чутким? Чтобы чувствовать глубоко, разве не должно сердце быть открытым? Разве тело не должно быть здоровым, чтобы активно реагировать? Мы притупляем наши умы, наши чувства, наши тела верой и враждебностью, сильными стимулами, ведущими к ожесточению. Принципиально важно быть чутким, реагировать охотно и адекватно, но мы становимся притуплёнными, жёсткими вследствие наших склонностей. Нет отдельной сущности, такой как ум, отдельно от организма как целого, и когда к организму как к целому относятся плохо, когда его изнашивают и нарушают его равновесие, наступает нечувствительность. Обстановка вокруг нас, наш теперешний образ жизни притупляют и изнашивают нас. Как вы можете стать чутким, если каждый день читаете об убийстве тысяч людей, видите это на фотографиях, – и это массовое убийство преподносится так, словно это какая-то удачная игра. Когда вы читаете о таком впервые, у вас, наверное, защемит сердце, но постоянное повторение отвратительной жестокости притупляет ум-сердце, вырабатывая иммунитет к безудержному варварству современного общества. Радио, журналы, кино постоянно истощают гибкость чувств; вас заставляют, запугивают, втискивают в систему, и как вы можете посреди этого шума, спешки и ложных идеалов оставаться чутким, чтобы развивать правильное мышление?

Если не хотите, чтобы ваши чувства были притуплёнными и жёсткими, вы должны за это заплатить; вы должны отказаться от спешки, отвлечённости, неправильных профессий и своих стремлений. Вы должны осознать свои потребности, свою ограничивающую обстановку; а понимая их правильно, вы начинаете заново пробуждать свою чувствительность. Если вы будете постоянно осознавать свои мысли-чувства, причины самоотгораживания и закрытости ослабнут. Если вы стремитесь обрести большую чуткость и ясность, вы должны целенаправленно работать для этого; вы не можете оставаться погружёнными в мирскую суету и при этом искренне стремиться к реальности. Трудность в том, что мы хотим сразу всего: и удовлетворить свои потребности, и насладиться безмятежностью реальности. Вы должны выбрать что-нибудь одно; вы не можете получить сразу и то и другое. Вы не можете потакать своим желаниям и при этом быть бдительными: чтобы быть максимально осознанными, вы должны быть свободными от тех влияний, которые ожесточают, притупляют вас.

Мы чрезмерно развили свой интеллект в ущерб более глубоким и более ясным чувствам, а цивилизация, основанная на развитии интеллекта, обязательно порождает безжалостность и гонку за успехом. Акцент на интеллекте либо на эмоциях ведёт к потере равновесия; интеллект постоянно стремится обезопасить себя. Если ограничиваться лишь принятием решений, то это только усиливает интеллект, притупляет его и делает более жёстким. Тонкости интеллекта нужно понимать благодаря постоянному осознаванию, и перевоспитание ума должно выйти за пределы его собственных рассуждений.

Вопрос: Я вижу, что моя работа и мои отношения конфликтуют. Они идут в разных направлениях. Как мне их согласовать?

Кришнамурти: Бóльшая часть наших профессий обусловлена либо традицией, либо жадностью, либо амбициями. В том, чем мы занимаемся, мы проявляем безжалостность, соперничество, лживость, хитрость и сильное стремление оберегать себя. Если мы в какой-то момент ослабнем, то можем потерпеть неудачу и поэтому должны поддерживать высокую эффективность ненасытной машины бизнеса. Это постоянная борьба за то, чтобы не терять хватку, чтобы стать более умным, более сообразительным. Амбиции никогда не дадут долговременного удовлетворения – они постоянно будут искать всё более широкие пространства для самоутверждения.

Но во взаимоотношениях задействован совсем иной процесс. В них должны быть любовь, предупредительность, подстройка, самоотречение, уступчивость – не завоёвывать, но жить счастливо. В них должна быть самоотверженная отзывчивость, свобода от чувства преобладания, от чувства собственности; пустота и страх же подпитывают ревность и боль в отношениях. Отношения – процесс открывания себя, в котором присутствует более широкое и более глубокое понимание; отношения – это постоянная подстройка в ходе этого процесса. Они требуют терпения, бесконечной гибкости и простоты сердца.

Но как они могут быть в согласии – самоутверждение и любовь, работа и отношения? Одно из них – безжалостное, соперничающее, амбициозное, а другое – самоотрекающееся, внимательное, нежное; они не могут объединиться. Люди погружают одну руку в кровь и деньги, а другой пытаются делать что-то доброе, нежное, разумное. Для облегчения своей бездумной и скучной работы они ищут комфорта и лёгкости в отношениях. Но отношения не приносят комфорта, потому что они суть совершенно иной процесс открытия себя и понимания. Человек, помешанный на работе, пытается посредством своей жизни в отношениях обрести комфорт и удовольствие как компенсацию своего утомительного бизнеса. Его ежедневная практика амбиций, жадности, безжалостности шаг за шагом ведёт к войне и варварствам современной цивилизации.

Правильная профессия обусловливается не традицией, жадностью или амбициями. Если каждый серьёзно задумается о том, как установить правильные взаимоотношения – не только с одним человеком, но со всеми, – тогда он найдёт и правильную профессию. Правильная профессия приходит вместе с обновлением, с изменением в сердце, а не с одним только интеллектуальным намерением найти её.

Совмещение возможно, только если есть ясность понимания на всех разнообразных уровнях нашего сознания. Невозможно совместить любовь и амбиции, обман и ясность, сострадание и войну. Пока профессия и отношения разделены, разладу и страданиям не будет конца. Все преобразования в пределах шаблона двойственности – это движение вспять; только за пределами этого шаблона существует мир творчества.

27 мая 1945

Вторая беседа в Дубовой роще

Каждый день мы сталкиваемся – разве нет? – с проблемами двойственности, проблемами не теоретическими или философскими, но реальными. На вербальном, эмоциональном, интеллектуальном уровне мы сталкиваемся с ними ежедневно; хорошее и плохое, моё и твоё, коллективизм и индивидуализм, становление и не-становление, мирское и не-мирское и так далее – бесконечный коридор противоположностей, в котором мысль-чувство мечется туда-сюда. Должны ли эти проблемы жадности и не-жадности, войны и мира решаться в пределах шаблона двойственности – или мысль-чувство должна выйти за его пределы, чтобы найти окончательный ответ? В пределах шаблона двойственности нет надёжного ответа. Всякая вещь содержит элемент своей собственной противоположности, и окончательный ответ невозможно найти в пределах конфликта противоположностей. Окончательный, уникальный ответ существует только вне этого шаблона.

Важно понять эту проблему двойственности как можно глубже. Я обращаюсь к ней не как к абстрактному, теоретическому предмету, но как к актуальной проблеме нашей повседневной жизни и поведения. Мы ведь знаем, что наше мышление – это постоянная борьба в пределах шаблона двойственности: плохого и хорошего, бытия и небытия, твоего и моего. В этом шаблоне – разлад и боль; в нём отношения – это процесс, полный страданий; в нём – не надежда, но мучение. Должна ли проблема любви и ненависти решаться в пределах конфликта этих двух противоположностей – или мысль-чувство должна выйти за пределы привычного шаблона?

Чтобы найти устойчивое решение проблемы двойственности и той боли, что сопутствует выбору, мы должны быть глубоко осознанными, безмолвно наблюдая все аспекты конфликта. Только тогда мы обнаружим, что существует состояние, в котором конфликт двойственности исчезает. Невозможно совместить противоположности – жадность и не-жадность. Когда тот, кто жаден, пытается стать не-жадным, он всё ещё жаден. Разве не должен он отбросить и жадность, и не-жадность, чтобы выйти за пределы воздействия и того и другого? Любое становление включает не-становление, и пока существует становление, должна существовать двойственность со своим бесконечным конфликтом.

Причиной двойственности является желание, жажда; через восприятие, ощущение, контакт возникают стремление, удовольствие, боль, желание, нежелание, которые в свою очередь порождают отождествление – «моё» и «ваше», – и таким образом запускается в ход двойственность. Разве такой конфликт – это не мирская суета? Пока тот, кто мыслит, отделяет себя от своей мысли, бессмысленный конфликт противоположностей будет продолжаться. Пока мыслящий беспокоится лишь об изменении своих мыслей, а не о фундаментальном преобразовании себя самого, разлад и страдание продолжатся.

Отделён ли тот, кто мыслит, от своего мышления? Разве они не единое явление? Почему мы отделяем мышление от мыслящего – того, кто мыслит? Не есть ли это один из трюков, которые проделывает ум, чтобы мыслящий мог сообразно обстоятельствам поменять свой наряд, при этом оставаясь тем же самым? Внешне это выглядит как изменение, но внутри он остаётся таким же, каким был. Жажда непрерывности, постоянства создаёт это разделение между мыслящим и его мыслью. Когда тот, кто мыслит, и его мысль становятся неразделимыми, – только тогда можно превзойти двойственность. Только тогда возникает подлинный религиозный опыт. Только когда исчезает мыслящий, выявляется реальность. Это нераздельное единство того, кто мыслит, и его мышления нужно пережить, о нём не нужно задумываться. Этот опыт – освобождение, в нём – невыразимая радость.

Лишь правильное мышление поможет понять и превзойти дуалистический процесс и принцип причины и следствия; когда мыслящий и его мышление совмещаются посредством правильной медитации, тогда возникает экстаз реальности.

Вопрос: Видя эти чудовищные войны, мы понимаем, как нам необходим прочный, устойчивый мир. Все уже говорят о грядущей Третьей мировой войне. Видите ли вы возможность предотвратить новую катастрофу?

Кришнамурти: Как можно ожидать, что она будет предотвращена, если те факторы, те ценности, что являются причиной войны, всё ещё присутствуют? Вызывает ли война – а войн у нас в избытке – глубокое, фундаментальное изменение в человеке? Империализм и угнетение всё ещё не сдают позиций² – хотя, возможно, их небезосновательно маскируют; отдельные суверенные государства продолжают существовать; страны маневрируют с целью достичь новых уровней власти; сильные по-прежнему угнетают слабых; правящая элита всё ещё эксплуатирует тех, над кем господствует; социальные и классовые раздоры не закончились; предрассудки и ненависть вспыхивают повсюду. До тех пор, пока профессиональные священники со своими организованными предрассудками оправдывают нетерпимость и уничтожение других людей на благо вашей страны и во имя защиты ваших интересов и идеологий, война будет существовать. До тех пор, пока чувственные ценности преобладают над вечными ценностями, война будет существовать.

Тем, чем являетесь вы, является и мир. Если вам свойственны национализм, патриотизм, агрессия, амбиции, жадность – значит, вы являетесь причиной конфликтов и войн. Если вы принадлежите к какой-либо конкретной идеологии или поддерживаете какой-либо отдельный предрассудок, – даже если вы называете его религией, – вы будете причиной конфликтов и страдания. Если вы запутались в чувственных ценностях, то будут существовать неведение и запутанность. Ибо тем, чем являетесь вы, является и мир: ваша проблема – это проблема мира.

Произошло ли в вас фундаментальное изменение благодаря той трагедии, что происходит сейчас? Вы всё ещё называете себя американцами, англичанами, индусами, немцами и так далее? Вы всё ещё мечтаете о положении и власти, об имуществе и богатстве? Вера становится лицемерием, когда вы поощряете причины войны; если вы позволяете себе поддерживать ненависть и мирскую суету, то ваши молитвы ведут вас к иллюзии. Если вы не уничтожаете в себе причины враждебности, амбиций, жадности, то ваши боги – фальшивые, они ведут вас к страданию. Только добрая воля и сострадание могут дать порядок и спокойствие этому миру, а не политические проекты и конференции. Вы должны заплатить эту цену добровольно и с ощущением счастья, а цена – это свобода от похоти и дурных намерений, мирской суеты и неведения, предрассудков и ненависти. Если бы в вас произошло такое фундаментальное изменение, вы могли бы помочь сделать жизнь человечества спокойной и здоровой. Чтобы достичь мира, вы должны быть сострадательными и вдумчивыми.

Неизвестно, сможете ли вы предотвратить Третью мировую войну, но вы можете освободить свои сердце и ум от жестокости и от тех причин, что ведут к враждебности и препятствуют любви.

Тогда в этом тёмном мире будет несколько человек, кто чисты сердцем и умом, – и от них, возможно, распространится семя истинной культуры. Очистите свои сердце и ум, ибо только благодаря вашей жизни, вашим действиям могут возникнуть мир и порядок. Не надо терять себя в организациях, запутываться в них, но целиком оставайтесь в уединении, в простоте. Не пытайтесь просто предотвратить катастрофу; лучше пусть каждый искоренит те причины, что приводят к борьбе и раздорам.

Вопрос: В прошлом году вы сказали мне записывать мои мысли и чувства в течение нескольких месяцев. Я так и сделал, но, похоже, не особо продвинулся. Почему? Что ещё мне нужно делать?

Кришнамурти: В прошлом году в качестве способа самопознания и развития правильного мышления я предложил записывать каждую мысль-чувство – как приятную, так и неприятную. Таким образом вы осознаёте всё содержимое сознания, очень личные мысли и тайные мотивы, намерения и зависимости. Таким образом, благодаря постоянному самоосознаванию, приходит знание себя, которое порождает правильное мышление. Ибо без знания себя не может быть понимания. Источник понимания находится внутри, и невозможно понять мир и свои отношения без глубокого знания себя.

Тот, кто задал этот вопрос, хочет знать, почему он не может глубоко проникнуть внутрь себя, добраться до скрытого сокровища, лежащего за пределами поверхностных попыток самопознания. Чтобы копать глубоко, у вас должен быть правильный инструмент, а не только желание копать. Чтобы развивать самопознание, должны быть возможности, а не смутное желание познать себя. Быть и хотеть – две разные вещи.

Чтобы разработать правильный инструмент восприятия, мышление должно перестать осуждать, отрицать, сравнивать и оценивать, искать комфорта и безопасности. Если вы осуждаете то, что вы написали, или наслаждаетесь этим, вы останавливаете поток мысли-чувства и понимания. Если вы желаете понять, что говорит другой, вы, разумеется, должны слушать без какой-либо предвзятости, не отвлекаясь на неуместные мысли. Подобным же образом, если вы желаете понять собственные мысли-чувства, вы должны наблюдать их с бесстрастием, а не с отношением осуждения или одобрения. Отождествление останавливает и искажает поток мыслей-чувств; устойчивая беспристрастность принципиально важна для самопознания; самопознание открывает двери глубокому и всеобъемлющему пониманию. Но трудно быть спокойным по отношению к себе, к своим реакциям и так далее, так как мы развили привычку к осуждению и оправданию себя, и именно эту привычку нужно осознать. Мышление освобождается от привычки благодаря постоянному и бдительному осознаванию, а не отрицанию. Это свобода не в плане времени, а в плане понимания. Понимание – всегда сейчас, непосредственно в настоящем.

Чтобы разработать правильный инструмент восприятия, не должно быть сравнения, ибо, когда вы сравниваете, вы перестаёте понимать. Если вы сравниваете, сопоставляете, вы просто способствуете соперничеству, амбициям, и тогда ваша цель – успех, который, по сути, есть неудача. Сравнение подразумевает некий шаблон авторитета, согласно которому вы мерите себя и направляете себя. Давление авторитета наносит ущерб пониманию. Сравнение может привести к желаемому результату, но оно – преграда для самопознания. Сравнение подразумевает время, а время не приносит понимания.

Вы – сложный живой организм; поймите себя не через сравнение, но через восприятие того, что есть, ибо настоящее – это дверь в прошлое и в будущее. Когда мышление свободно от сравнения, отождествления и их нетворческого бремени, оно может стать спокойным и ясным. Из-за этой привычки сравнивать, как и привычки осуждать и одобрять, возникает желание соответствовать, а в соответствии нет понимания.

«Я» – это не статичная сущность, но очень активная, бдительно восприимчивая в своих потребностях и стремлениях; чтобы следовать нескончаемому движению «я» и понять это движение, нужен острый, гибкий ум-сердце – ум, способный на глубокое самоосознавание. Чтобы понять, ум должен глубоко исследовать и одновременно знать, когда нужно быть бдительно пассивным. Продолжать углубляться, не используя восстанавливающую, целительную силу пассивности, было бы глупостью и нарушением баланса. Мы ищем, анализируем, смотрим внутрь себя, но это процесс разлада и боли; в этом нет радости, так как мы оцениваем или оправдываем, или сравниваем. Отсутствуют моменты молчаливой осознанности, безвыборной пассивности. Именно эта осознанность без выбора, эта творческая пассивность даже более важна, чем самонаблюдение и исследование себя. Подобно тому как поля возделывают, засевают, собирают с них урожай и оставляют под паром, так и мы должны проживать четыре времени года за один день. Если вы возделываете, засеиваете и собираете урожай, не давая отдыха почве, она скоро станет неплодородной. Период, когда почву оставляют невспаханной, столь же необходим, сколь и период пахоты; когда земля лежит под паром, ветра, дожди и солнце дают ей творческую продуктивность, и она обновляется. Так же и ум-сердце, чтобы обновиться после напряжённой работы, должен быть молчаливым, бдительно пассивным.

Так через самоосознавание каждой мысли-чувства мы узнаём пути нашего «я» и понимаем его. Это самоосознавание с его самонаблюдением и бдительной пассивностью приносят глубокое и обширное знание себя. Из знания себя происходит правильное мышление; без правильного мышления нет медитации.

Вопрос: Проблема достойного заработка – важнейшая для большинства из нас. Из-за того что экономические потоки безнадёжно взаимозависимы, я обнаруживаю, что почти всё, что я делаю, либо приводит к эксплуатации других, либо поддерживает причины войны. Как человеку, который честно хочет зарабатывать на жизнь правильными способами, вырваться из этого механизма эксплуатации и войны?

Кришнамурти: Для того, кто действительно хочет зарабатывать на жизнь правильными способами, экономическая система – так, как она сейчас организована, – конечно же, представляет трудность. Как и было сказано, экономические потоки взаимозависимы, поэтому данная проблема сложна; как и к остальным сложным проблемам человечества, к ней нужно подходить с простотой. По мере того как общество становится всё более сложным и организованным, во имя эффективности усиливается регламентация мысли и действия. Эффективность становится безжалостной, когда во главу угла ставятся чувственные ценности, когда умаляется значение вечных ценностей.

Разумеется, существуют неправильные способы заработать себе на жизнь. Тот, кто занят в производстве оружия и других приспособлений для убийства своих собратьев, несомненно, занимается продвижением насилия, что ни при каких условиях не принесёт миру мир; политики, которые – во имя нации, собственного блага или какой-либо идеологии – занимаются управлением и эксплуатацией других, несомненно, используют неправильные способы заработка, которые ведут к войне, страданиям и мучениям человечества; священник, который цепляется за какой-то особый предрассудок, догму или вероисповедание, за особую форму поклонения и молитвы, тоже использует неправильные способы заработка, ибо он лишь распространяет невежество и нетерпимость, настраивающие людей друг против друга. Любая профессия, которая ведёт к разделению и конфликтам, способствует им, несомненно, является неправильным способом заработать себе на жизнь. Такие занятия ведут к эксплуатации и вражде.

Те способы, которыми мы зарабатываем на жизнь, диктуются либо традицией, либо жадностью, либо амбициями, не так ли? В целом нельзя сказать, что мы очень стараемся выбирать правильные способы заработка. Мы слишком признательны за то, что уже можем получить, и слепо следуем экономической системе, в которой живём. Но тот, кто обратился с данным вопросом, хочет знать, как избежать соучастия в эксплуатации и войне. Чтобы сделать это, он не должен ни позволять влиять на себя, ни заниматься традиционными профессиями, ни быть завистливым и амбициозным. Многие из нас выбирают профессию в силу традиции или потому, что мы выросли в семье юристов или солдат, или политиков, или торговцев; либо выбор профессии обусловлен нашей жаждой власти и положения; амбиции ведут нас к соперничеству и безжалостности в нашем желании добиться успеха. Таким образом, тот, кто не хочет вовлекаться в эксплуатацию или создавать причины войны, должен прекратить следовать традиции, прекратить быть жадным, амбициозным, своекорыстным. Если он воздержится от этого, то естественным образом найдёт для себя правильное занятие.

Но, хотя это и важно, и полезно, правильная профессия сама по себе не является целью. Вы можете зарабатывать на жизнь правильным способом, но если внутри вы остаётесь неполноценными и бедными, вы будете источником страдания как для себя, так и для других; вы будете бездумными, жестокими, самоуверенными. Без внутренней свободы реальности у вас не будет ни радости, ни мира. Даже просто занимаясь поиском и открытием этой внутренней реальности, мы можем не только удовлетворяться малым, но и осознать нечто, находящееся за пределами любых границ. Именно это необходимо искать в первую очередь; тогда всё остальное возникнет вслед за ним.

Такая внутренняя свобода творческой реальности – это не дар; её нужно открыть и испытать. Это не какое-то достижение, которое нужно вам, чтобы возвеличить себя. Это состояние пребывания, подобное безмолвию, в котором нет становления, но есть завершённость. Эта творческость ³ необязательно будет стремиться к выражению; это не талант, который требует внешнего проявления. Вам не нужно быть великим художником, не нужно, чтобы у вас была публика; если вы стремитесь к этому, вы упускаете эту внутреннюю реальность. Это не дар и не результат таланта; это нужно найти – нетленное сокровище, когда мышление освобождается от вожделения, враждебности и невежества, когда мышление освобождается от мирской суеты и личного стремления быть; его нужно испытать посредством правильного мышления и медитации. Без такой внутренней свободы реальности существование – это боль. Только реальность может утолить жажду непостоянства.

Вопрос: Я заядлый курильщик. Несколько раз пытался бросить, но всякий раз безуспешно. Что мне нужно сделать, чтобы бросить раз и навсегда?

Кришнамурти: Не прилагайте усилий к тому, чтобы бросить; как и со многими другими привычками, если вы просто боретесь с ними – вы укрепляете их. Поймите в целом проблему привычки – ментальной, эмоциональной, физической. Привычка – это безрассудство, а бороться с безрассудством с помощью некого организованного невежества бесполезно и глупо. Вы должны понять процесс привыкания через осознавание привычек ума и привычных эмоциональных реакций. Когда мы понимаем более глубокие аспекты привыкания, поверхностные аспекты отпадают сами собой. Без понимания более глубоких причин привычки – предположим, вы можете совладать с курением или любой другой привычкой, – вы останетесь таким же, какой вы сейчас: безрассудным, пустым; вы останетесь игрушкой вашего окружения.

Вопрос того, как избавиться от конкретной привычки, не является первичным, потому что здесь задействованы намного более глубокие вещи. Ни одна проблема не может быть решена на том же самом уровне. Решается ли хоть одна проблема в пределах шаблона противоположностей? Разумеется, внутри такого шаблона заложен разлад, но разве этот разлад снимает проблему? Разве не должны вы выйти за пределы шаблона разлада, чтобы найти надёжный ответ? Борьба с привычкой необязательно заканчивается тем, что от неё избавляются; другие привычки могут развиться в дополнение к ней или вместо неё. Борьба лишь с целью подавить привычки, не раскрывая их более глубокого значения, делает ум-сердце бездумным, поверхностным, бесчувственным. Как и в случае с гневом, как и в случае с армиями, конфликт исчерпывается, но ничего принципиально не решается. Подобным образом конфликт между противоположностями только притупляет ум-сердце, и именно эта притуплённость мешает пониманию проблемы. Пожалуйста, поймите, как это важно. Конфликт между двумя противоположными желаниями обязательно закончится истощением, безрассудством.

Именно это безрассудство нужно принять во внимание, а не просто процесс отказа от привычки или конфликта. Избавление от привычки наступит естественным образом, если будет вдумчивость, если будет чувствительность. Эта чувствительность притупляется, становится более жёсткой из-за постоянной борьбы противоположных желаний. Так что если вы хотите курить – курите; но глубоко осознавайте все аспекты привычки – безрассудство, зависимость, одиночество, страх и тому подобные. Не просто боритесь с привычкой, но осознавайте всю её значимость.

Считается, что находиться в конфликте противоположностей – это разумно; предполагается, что борьба между добром и злом, коллективизмом и индивидуализмом необходима для роста человека; конфликт между Богом и Дьяволом принимается как неизбежный процесс. Ведёт ли этот конфликт противоположностей к реальности? Не ведёт ли он к неведению и иллюзии? Нужно ли превзойти зло его противоположностью? Не должно ли мышление выйти за пределы конфликта этих двух сторон? Этот конфликт противоположностей не ведёт к справедливости, к пониманию; он ведёт к истощению, безрассудству, бесчувственности. Возможно, преступник, грешник стоит ближе к пониманию, чем горделивый человек, самодовольный в своей борьбе противоположных желаний. Преступник может осознавать своё преступление, поэтому для него есть надежда, тогда как самодовольный человек, погружённый в конфликт противоположностей, просто затерялся в своём мелочном стремлении стать чем-то. Первый чувствителен, тогда как второй – закрыт, ожесточён своим разладом; первый остаётся восприимчивым, тогда как второй сделался бесчувственным благодаря конфликту и боли, сопутствующим постоянной борьбе за то, чтобы чем-то стать.

Не теряйте себя в болезненном конфликте противоположностей. Не сравнивайте и не стремитесь стать противоположностью тому, чем вы являетесь. Целиком, безвыборно осознавайте то, что есть, – ваши привычки, ваши страхи, ваши склонности; и только в этом пламени осознанности преобразуется то, что есть. Это преобразование происходит не в пределах шаблона двойственности; оно фундаментальное, творческое, в нём присутствует дыхание реальности. В этом пламени осознанности в конце концов разрешаются все трудности. Без этого преобразования жизнь – борьба и боль, и не будет ни радости, ни покоя.

3 июня 1945

Третья беседа в Дубовой роще

Разве это не важно – понять и таким образом превзойти конфликт? Многие из нас живут в состоянии внутреннего конфликта, который приводит к суете и запутанности; многие уходят от конфликта в иллюзию, в различные виды деятельности, в накопление знаний и идей – либо становятся циничными и депрессивными. Есть те, кто, понимая конфликт, выходит за пределы его ограничений. Без понимания внутренней природы конфликта – этого поля боя, которым мы являемся, – не может быть ни покоя, ни радости.

Большинство из нас захвачены бесконечной чередой внутренних конфликтов, и если не разрешить их, жизнь будет бессмысленной и пустой. Мы осознаём два противоположных полюса желания: желание и нежелание. Мы принимаем конфликт понимания и неведения как часть нашей природы; мы не видим, что этот конфликт невозможно разрешить в пределах шаблона двойственности, и потому принимаем его, ставим себе в заслугу. Мы стали относиться к нему как к неотъемлемому элементу роста, совершенствования человека. Разве не утверждаем мы, что благодаря конфликту мы научимся, мы поймём? Мы вкладываем некий религиозный смысл в этот конфликт противоположностей, но ведёт ли он к добродетели, к прояснению – или ведёт к неведению, бесчувственности, смерти? Разве вы никогда не замечали, что при конфликте вообще не возникает понимания, а лишь происходит слепая борьба? Конфликт не приводит к пониманию. Конфликт, как мы сказали, ведёт к апатии, к заблуждению. Мы должны выйти из шаблона двойственности ради творческого, революционного понимания.

Разве конфликт, эта борьба за становление и не-становление, не приводит к отгораживанию себя? Разве он не порождает сознание «я»? Разве самой природой «я» не являются конфликт и боль? Когда вы сознаёте «себя»? Когда есть противопоставление, когда есть разногласия, когда есть противоборство. В момент радости сознания «я» не существует; когда вы счастливы, вы не говорите: «Я счастлив»; только когда счастье отсутствует, когда есть конфликт, – тогда вы начинаете сознавать «себя». Конфликт – это когда вы взываете к самому «себе», это сознавание собственных ограничений; именно это приводит к сознанию «я». Эта постоянная борьба ведёт ко многим формам бегства, к иллюзии; без понимания природы конфликта признание авторитета, вероисповедания или идеологии лишь ведёт к невежеству и дальнейшим страданиям. А если вы понимаете конфликт, эти факторы теряют свою силу и ценность.

Выбор между противоположными желаниями только продолжает конфликт; выбор подразумевает двойственность; в выборе нет свободы, поскольку воля всё ещё приводит к разладу. Как же в этом случае мышление может выйти за пределы шаблона двойственности? Только поняв пути желаний и удовлетворения «я», мы сможем превзойти бесконечный конфликт противоположностей. Мы постоянно ищем удовольствия и избегаем страдания; постоянное желание чем-то стать делает ум-сердце более жёстким, порождая боль и разногласия. Вы никогда не замечали, сколь безжалостен человек в своём желании стать чем-то? Стать чем-то в этом мире – приблизительно то же самое, что стать чем-то в мире, который принято называть духовным; в каждом из них человека ведёт желание стать, и эта жажда приводит к непрестанному конфликту, к особой безжалостности и противоборству. В таком случае отказаться – значит приобрести, а приобретение – семя конфликта. Этот процесс отказа и приобретения, становления и не-становления – бесконечная цепь страдания.

Наша задача – превзойти этот конфликт. Это не теоретический вопрос: мы сталкиваемся с ним всё время. Мы можем сбежать в какую-то фантазию, которую мы сделаем рациональной и похожей на реальность, но она всё же останется иллюзией; эта идея не станет реальной лишь потому, что мы нашли для неё изящное объяснение, или потому, что её поддерживает большое число людей. Чтобы превзойти конфликт, мы должны испытать на своём опыте это желание становления, понять его. Желание стать чем-то – сложное и тонкое, но, как и в случае с другими сложными вещами, к нему нужен простой подход. Глубоко осознавайте это желание. Осознавайте это чувство становления; чувство порождает чувствительность, которая начинает приоткрывать многие аспекты становления. Чувство делают жёстким интеллект и множество его хитроумных рационализаций; но, как бы глубоко интеллект ни раскрыл сложность становления, он не способен переживать опыт. Вы можете охватить это всё словами, но это мало что значит; только чувство и переживание опыта могут зажечь творческое пламя понимания.

Не осуждайте становление, но осознавайте его причины и последствия в себе. Осуждение, оценивание и сравнение не приносят опыта понимания; наоборот, они мешают его испытать. Осознавайте отождествление и осуждение, оценивание и сравнение; осознавайте их – и вы достигнете цели. Безмолвно осознавайте становление; испытайте эту безмолвную осознанность. Быть недвижимым и становиться недвижимым – два разных состояния. «Становиться недвижимым» никогда не будет иметь ничего общего с «быть недвижимым». Только пребывая в недвижности, вы превзойдёте все конфликты.

Вопрос: Не могли бы вы рассказать о смерти? Я имею в виду не страх смерти, а скорее обещание и надежду, которые, должно быть, сопутствуют размышлениям о смерти у людей, осознающих, что не принадлежат этому миру.

Кришнамурти: Почему мы больше беспокоимся о смерти, чем о жизни? Почему рассматриваем её как избавление, как источник надежды? Почему в смерти должно быть больше счастья, больше радости, чем в жизни? Почему как на обновление мы больше уповаем на смерть, а не на жизнь? Мы хотим спастись от боли нашего существования, сбежав к тем надеждам и перспективам, которые даёт неведомое. Жизнь – это разлад и страдание, а в силу того, что мы приучаем себя к неизбежности смерти, мы рассматриваем её как награду. Смерть либо превозносят, либо её остерегаются, в зависимости от того, много ли люди страдают в жизни; жизнь – это то, что нужно терпеть, а смерть – то, что нужно радостно принимать. И снова мы оказались в ловушке конфликта противоположностей. В противоположностях нет истины. Мы не понимаем жизнь, настоящее, и потому ищем будущего, смерти. Завтрашний день, будущее, смерть – принесут ли они понимание? Распахнёт ли время двери в реальность? Мы постоянно беспокоимся о времени, о прошлом, вплетающемся в настоящее и в будущее; мы – продукт времени, прошлого; мы бежим к будущему, к смерти.

Настоящее вечно. Вневременное нельзя испытать посредством времени. «Сейчас» существует всегда; даже если вы сбежите в будущее, «сейчас» будет присутствовать всегда. Настоящее – это дверь в будущее. Если вы не понимаете настоящее сейчас, поймёте ли вы его в будущем? Если вы не примете настоящее, то так и останетесь тем, кто вы есть сейчас. Понимание приходит только через настоящее; отсрочка не приведёт к пониманию. Время можно превзойти только в безмятежности настоящего. Этого покоя невозможно достичь посредством времени, посредством стремления к безмятежности; необходимо состояние безмятежности, но не стремление к безмятежности. Мы расцениваем время как средство стать чем-то; это становление бесконечно, оно – не то, что является вечным, вневременным. Становление – это бесконечный конфликт, ведущий к иллюзии. Безмятежность же настоящего и есть вечное.

Но мысль-чувство вплетает себя, подобно челноку, между прошлым, настоящим и будущим. Она постоянно реорганизует свои воспоминания, постоянно пытается занять лучшее положение – более выгодное и комфортное для себя. Она всегда что-то рассеивает и формулирует, а как может быть подобный ум безмятежным, творчески пустым? Он постоянно способствует своему же становлению посредством бесконечных усилий, а как может такой ум понять безмятежное пребывание в настоящем? Только правильное мышление и медитация могут порождать ясность понимания, и только в этом есть успокоение.

Смерть кого-то из любимых приносит горе. Шок от этого горя приводит в оцепенение, парализует, и как только вы оправляетесь от шока, вы ищете спасения от этого горя. Нехватка дружеского общения; привычки, которые проявляются; пустота и одиночество, которые раскрываются посредством смерти, – всё это причиняет боль, и вы инстинктивно хотите сбежать от этого. Вы хотите комфорта, лекарства, которое сможет облегчить страдание. Страдание – признак невежества, но, ища спасения от страдания, вы только подпитываете невежество. Вместо того чтобы притуплять страдающий ум-сердце избеганием, комфортом, рационализацией, мнениями, глубоко осознайте его хитроумную защиту и потребности в удобстве – и тогда произойдёт преобразование этой пустоты и горя. Вы пробуете сбежать – вас преследует горе; вы ищете комфорта и зависимости – усиливается одиночество. Не бежать, не искать комфорта чрезвычайно трудно, и только глубокое самоосознавание может устранить причины горя.

В смерти мы ищем бессмертия; в движении рождения и смерти мы жаждем постоянства; захваченные потоком времени, мы нуждаемся во вневременном; находясь в тени, мы верим в свет. Смерть не ведёт к бессмертию: бессмертие существует только в жизни без смерти. Мы познаём смерть в жизни, потому что цепляемся за жизнь. Мы накапливаем, мы становимся; из-за того что мы накапливаем, приходит смерть, и, познавая смерть, мы цепляемся за жизнь.

Надежда на бессмертие и вера в него не являются переживанием бессмертия. Чтобы выявилось бессмертное, должны прекратиться и вера, и надежда. Вы – тот, кто верит, тот, кто испытывает желание, – должны «прекратиться», чтобы выявилось бессмертное. Сами ваши вера и надежда усиливают ваше «я», и вы познаете лишь рождение и смерть. Когда прекращается жажда – причина конфликта, приходит творческая недвижность, и в этом безмолвии присутствует то, что не знает ни рождения, ни смерти. Тогда жизнь и смерть – одно.

Вопрос: Легче быть свободным от сексуальных желаний, чем от тонких стремлений, ибо индивидуальность стремится к самовыражению буквально с каждым вдохом. Свобода от своего эгоизма означает полную революцию мышления. Как можно остаться в мире, если столь радикально изменить свой ум?

Кришнамурти: Почему мы хотим остаться в мире – мире столь безжалостном, невежественном и похотливом? Возможно, нам приходится жить в нём, но существование становится болезненным, только когда мы принадлежим этому миру. Когда мы амбициозны, когда возникает вражда, когда чувственные ценности обретают первостепенную важность – тогда мы теряемся и мир удерживает нас. Разве можем мы, живя среди жадных, обойтись без жадности, удовлетворяясь малым? Разве можем мы, живя среди нездоровых, оставаться здоровыми? Мир не отделён от нас, мы суть мир; мы сделали его таким, какой он есть. Мир приобрёл свои мирские качества благодаря нам, и, чтобы покинуть его, мы должны убрать из себя эти мирские качества. Только тогда мы можем жить в этом мире и не принадлежать ему.

Свобода от секса и амбиций не имеет смысла без любви. Целомудрие не является продуктом интеллекта; если ум планирует и стремится быть целомудренным, он уже не целомудренный. Только любовь является целомудрием. Без любви одна лишь свобода от похоти бесполезна и потому становится причиной бесконечных страданий и борьбы.

И снова желание освободиться от амбиций – конфликт в пределах шаблона двойственности. Если вы научились не быть амбициозным в рамках этого шаблона, вы всё ещё находитесь среди противоположностей – и поэтому свобода отсутствует. Вы просто заменили один ярлык на другой, и потому конфликт продолжается. Можем ли мы напрямую испытать то состояние за пределами шаблона двойственности? Нам не нужно мыслить в терминах становления – это указывает на конфликт противоположностей, разве нет? «Я есть это, и я хочу стать тем» только усиливает конфликт и таким образом притупляет ум-сердце. Мы приучены думать в терминах «будущее», «быть», «становиться». Разве невозможно осознавать то, что есть? Когда мы думаем-чувствуем то, что есть, без сравнения, без оценивания, с тем полным единcтвом мыслящего и его мышления, тогда то, что есть, полностью преобразуется; но это преобразование никогда не может произойти в сфере двойственности. Так что давайте не становиться осознанными, а быть осознанными в отношении амбиций. Когда мы настолько осознанны, мы осознаём все их аспекты; важно это чувство, а не просто интеллектуальный анализ причины и следствия стремления. Когда вы осознаёте своё стремление, вы осознаете его агрессию, его безжалостность, присущие ему удовольствие и боль; вы также осознаёте его воздействие на общество и отношения; осознаёте его принципы в контексте общества и бизнеса – принципы, которые являются безнравственными; осознаёте изощрённые и тайные способы, которыми оно в итоге приводит к соперничеству. Амбиции воспитывают зависть и недоброжелательность, силу доминировать и угнетать. Осознавайте себя такими, какие вы есть, и тот мир, что вы создали; и без осуждения или оценивания безмолвно осознавайте свое честолюбие.

Если вы безмолвно осознаёте, то, как мы уже объяснили, мыслящий и его мышление суть одно, они не разделены, но неделимы; только тогда происходит полное преобразование стремлений. Большинство из нас осознаёт – если вообще что-то осознаёт – причины и последствия стремлений, но, к сожалению, там и останавливается; но если бы мы глубже рассмотрели этот процесс выбора, мы бы прекратили его, ибо конфликт не способствует пониманию. Прекращая его, мы бы приблизились к мыслящему и его мысли. Точно так же, как от «я» нельзя отделить его качества, мыслящего нельзя отделить от его мыслей. Когда происходит такое объединение, имеет место полное преобразование того, кто мыслит. Это трудная задача, требующая бдительной гибкости и безвыборной осознанности. Медитация возникает из правильного мышления, а правильное мышление – из самопознания. Без самопознания нет понимания.

Вопрос: Насколько я понял, вы сказали, что творческость – это яд, с которым трудно достичь самоосвобождения. Однако вы часто говорите о творческом человеке. Кто же он, если не художник, поэт или строитель?

Кришнамурти: Обязательно ли художник, поэт, строитель является творческим человеком? Не является ли он столь же похотливым, полным мирских забот, ищущим личного успеха? Не способствует ли он таким образом хаосу и страданию этого мира? Разве не ответственен он за происходящие в нём катастрофы и другие беды? Он ответственен, когда ищет славы, когда полон зависти, когда озабочен мирскими делами и чувственными ценностями, когда одолеваем страстями. Делает ли художника творческим человеком то, что у него есть определённый талант?

Творческость – это нечто бесконечно более великое, чем простая способность к выражению; просто удачное выражение и его последующее признание, конечно, не означают творческость. Успех в этом мире подразумевает, что вы принадлежите этому миру, миру угнетения и жестокости, неведения и враждебности, разве нет? Стремления, амбиции действительно дают результат, но разве вместе с результатом не приходят страдание и запутанность к тому, кто успешен, и к тем, кто рядом? Учёный, строитель – они, вероятно, привнесли определённые положительные моменты, но разве не принесли они также разрушение и неизмеримое страдание? Это и есть творческость? Получается, именно она настраивает людей друг против друга, как делают политики, правители, священники?

Творческость возникает, когда есть свобода от цепей желания с его разладом и страданиями. Оставляя «я» с его агрессивностью и безжалостностью, его бесконечной борьбой за то, чтобы чем-то стать, мы приходим к творческой реальности. Вы не чувствовали насыщенную, творческую радость в красоте заката или тихой ночи? В тот момент – когда «я» временно отсутствует – вы чутки, открыты для реальности. Это событие редкое и неожиданное, вне вашего контроля; но, однажды почувствовав его насыщенность, «я» требует, чтобы наслаждение продолжалось, и таким образом начинается разлад.

Мы все испытывали временное отсутствие «я» и в тот момент чувствовали необыкновенный творческий экстаз – но, вместо того чтобы переживать это изредка, случайно, не можем ли мы войти в правильное состояние, в котором реальность будет представлять собой вечное пребывание? Если вы ищете того экстаза – это будет активность «я»; некоторые результаты будут, но это будет не то состояние, что приходит благодаря правильному мышлению и правильной медитации. Нужно узнать и понять неуловимые пути «я», ибо с познанием себя, «я», приходят правильные мышление и медитация.

Правильное мышление приходит благодаря непрерывному потоку самоосознавания – осознавания мирских действий, – равно как и медитативной активности. Творческость и её экстаз приходят благодаря освобождению от желания – и это является добродетелью.

Вопрос: Последние несколько лет в своих беседах вы, кажется, концентрируетесь на развитии правильного мышления. Раньше вы больше говорили о мистическом опыте. Вы намеренно избегаете сейчас обсуждения данного аспекта?

Кришнамурти: Разве для правильного опыта не нужно заложить правильный фундамент? Разве опыт не является иллюзорным без правильного мышления? Разве, реши вы построить добротный и надёжный дом, не возводили бы вы его на крепком и правильном фундаменте? Переживать что-то на своём опыте – сравнительно легко, и, в зависимости от условий, мы это делаем. Мы испытываем нечто на своём опыте в соответствии с нашими убеждениями и идеалами, но разве такой опыт приносит свободу? Вы не замечали, что опыт приходит к человеку в соответствии с его традициями и вероисповеданием? Традиция и вероисповедание формируют опыт, но, чтобы испытать на опыте реальность, которая не является ни традицией, ни идеологией, разве мышление не должно выйти за пределы собственной обусловленности? Разве реальность не является несотворённой? И если предполагается, что ум должен испытать опыт несотворённого, разве не должен он перестать творить, формулировать? Разве ум-сердце не должен быть абсолютно спокойным и безмолвным, чтобы выявилось реальное?

Любой опыт можно неправильно интерпретировать, и таким же образом возможно сделать так, чтобы любой опыт казался реальным. Перевод зависит от переводчика, и если переводчик предвзят, невежествен, зафиксирован в каком-либо шаблоне мышления, то его понимание будет соответствовать его обусловленности. Если он, как говорят, религиозен, его опыт будет соответствовать его традиции и вероисповеданию; если он не религиозен, его переживания будут принимать форму в соответствии с тем, что он испытывал ранее. Возможности применения инструмента зависят от самого инструмента; ум-сердце должен создать в себе способности. Он способен либо переживать реальность, либо создавать для себя иллюзию. Переживать реальность очень непросто, ведь это требует бесконечной гибкости и глубокого, основополагающего покоя. Эта пластичность, этот покой – не результат желания или усилия воли, так как желание и воля – производные двойственного стремления быть и не быть. Гибкость и покой не происходят из конфликта. Они формируются благодаря пониманию, а понимание приходит с самопознанием.

Без знания себя вы только живёте в состоянии противоречия и неуверенности; без знания себя то, что вы думаете-чувствуете, не имеет основы; без знания себя просветление невозможно. Вы и есть весь мир, вы и есть ближний, друг и так называемый враг. Если вы захотите понять, сначала вы должны понять себя, ибо именно в вас – корень всего понимания. В вас – начало и конец. Чтобы понять эту бескрайнюю сложную сущность, ум-сердце должен быть простым.

Чтобы понять прошлое, ум-сердце должен осознавать свои действия в настоящем, ибо лишь через настоящее можно понять прошлое, но вы не поймёте настоящее, если сохраняется отождествление с «я».

Итак, через настоящее раскрывается прошлое; через непосредственное осознавание можно обнаружить и понять многие скрытые уровни. Таким образом, благодаря постоянной осознанности, возникает глубокое и обширное знание себя.

10 июня 1945

Четвёртая беседа в Дубовой роще

Может ли каждый, кто ответственен за разлад и страдание в себе самом, а значит, и в мире, позволить, чтобы его ум-сердце был притуплён ошибочными философиями и идеями? Если вы – то есть те, кто создал эту борьбу и страдание, – не изменитесь в основе своей, разве принесут системы, конференции, проекты порядок и миролюбие? Разве не должны вы неизбежно преобразовать себя, ведь мир является тем, чем являетесь вы? Ваши внутренние конфликты выражаются во внешних катастрофах. Ваша проблема – проблема мира, и только вы можете ее решить, а не кто-то другой; вы не можете оставить её другим. Политик, экономист, реформатор – такой же лицемер, как и вы сами, хитроумный создатель планов; но наша проблема – а это человеческий конфликт и страдание, пустое существование, которое приводит к таким ужасающим катастрофам, – требует больше, чем умные машины, больше, чем поверхностные реформы политиков и пропагандистов. Она требует радикального изменения человеческого ума, и никто не может произвести это преобразование – никто, кроме вас самих. Ибо тем, чем являетесь вы, является и ваша группа, ваше общество, ваш лидер. Без вас мир не существует; в вас – начало и конец всех вещей. Ни одна группа, ни один лидер не могут установить вечные ценности – только вы сами.

Бедствия и страдания возникают, когда временные чувственные ценности превалируют над вечными ценностями. Вечные, непреходящие ценности – не результат веры; ваша вера в Бога не означает, что вы практикуете вечные ценности, – только то, как вы живёте, покажет реальное положение дел. Когда мы теряем реальность, неизбежно возникают угнетение и эксплуатация, агрессивность и экономическая безжалостность. Вы потеряли реальность, когда, исповедуя Божью любовь, стали потворствовать убийству своих собратьев, стали оправдывать массовые убийства во имя мира и свободы. Пока вы ставите на первое место чувственные ценности, будут существовать разлад, запутанность, страдание. Убийство никогда не может быть оправдано, и пока чувственные ценности продолжают преобладать, человек теряет свою огромную значимость.

Страдания и несчастья продолжатся, пока религия организована так, чтобы быть частью государства, служанкой государства. Она помогает покрывать организованное применение силы в качестве государственной политики – и таким образом стимулирует угнетение, невежество и нетерпимость. Как же может религия, соединённая с государством, выполнять свою истинную функцию – раскрытие и поддержание вечных ценностей? Когда реальность утратили и больше не ищут, единство тоже будет утеряно, и человек восстанет против человека. Запутанность и несчастья нельзя уничтожить лишь посредством постепенного забывания, посредством удобной идеи эволюции, которая только порождает инертность, бездумное принятие и непрерывное движение к катастрофе; мы не должны позволять, чтобы ходом нашей жизни управляли другие, чтобы наша жизнь шла ради других людей или ради будущего. Мы ответственны за свою жизнь, не за чужую; мы ответственны за своё поведение, не за чужое; никто иной не может преобразовать нас. Каждый должен открывать и переживать реальность, и только в этом – радость, безмятежность и высшая мудрость.

Как в таком случае мы можем прийти к этому переживанию – через изменение внешних обстоятельств или через внутреннее преобразование? Внешнее изменение подразумевает контроль окружающего мира с помощью законодательства, с помощью экономических и социальных реформ, знания фактов, а также посредством улучшения – резкого либо постепенного. Но разве смена внешних обстоятельств когда-либо вызывает фундаментальное внутреннее преобразование? Разве для результата на внешнем уровне не требуется прежде всего внутреннее преобразование? Вы можете законодательно запретить амбиции, так как они порождают безжалостность, самоуверенность, соперничество и конфликт, но можно ли искоренить амбиции извне? Подавленные в одном месте, не проявятся ли они в другом? Разве внутренние мотивы, личные мысли-чувства, не определяют внешнее? Чтобы произошло внешнее мирное преобразование, разве не должна произойти для начала глубокая психологическая перемена? Может ли внешнее, насколько приятным оно бы ни было, принести долговременное удовлетворение? Внутренняя жажда всегда определяет внешнюю. С точки зрения психологии ваше общество, ваше государство, ваша религия являются тем, чем являетесь вы; если вы похотливы, завистливы, невежественны, то и ваше окружение будет таким же. Мы создаём мир, в котором живём. Чтобы произошло радикальное и мирное изменение, необходимо добровольное и разумное внутреннее преобразование; это психологическое изменение, конечно же, не может произойти принудительно – ведь в таком случае возникнут такие внутренние разлад и запутанность, что они снова ввергнут общество в катастрофу. Внутреннее возрождение должно быть добровольным, разумным, не по принуждению. Сначала мы должны найти реальность, и только потом вокруг нас могут возникнуть мир и порядок.

Когда вы подходите к проблеме существования извне, сразу же запускается дуалистический процесс; в двойственности – вечный конфликт, и такой конфликт только притупляет ум-сердце. Когда вы подходите к проблеме существования изнутри, нет разделения между внутренним и внешним; разделение прекращается, потому что внутреннее – это внешнее; мыслящий и его мысли – одно, они нераздельны. Но мы ошибочно отделяем мысль от того, кто мыслит, и, таким образом, пытаемся работать только с частью, развивать и видоизменять часть, тем самым надеясь преобразовать целое. Часть становится всё более разделённой; так возникает всё больше разлада. Значит, мы должны работать с тем, кто мыслит, изнутри, а не путём изменения части – его мышления.

Но, к сожалению, большинство из нас мечутся между неуверенностью внешнего и неуверенностью внутреннего. Именно эту неуверенность мы должны понять. Именно неуверенность в ценностях порождает разлад, запутанность и страдание и не даёт нам следовать чёткой схеме действий, будь то на внешнем или на внутреннем уровне. Если бы мы следовали за внешним с полным осознаванием, воспринимая всю его значимость, – это неизбежно привело бы к внутреннему; но, к сожалению, мы затерялись во внешнем, ибо недостаточно гибки в своём внутреннем поиске. Изучая чувственные ценности, преобладающие в наших мыслях-чувствах, и безвыборно осознавая их, вы почувствуете, что внутреннее становится более ясным. Это открытие принесёт свободу и творческую радость. Но это открытие и этот опыт не может дать вам никто другой. Разве вы наедитесь, если будете смотреть, как ест кто-то другой? Через собственное самоосознавание вы должны распознать ложные ценности и таким образом открыть вечные ценности. Основополагающее изменение внутри и снаружи возможно, только когда мысль-чувство выпутается из этих чувственных ценностей, приводящих к разладу и страданиям.

Вопрос: В по-настоящему великих произведениях живописи, поэзии, музыки выражено и передано что-то неописуемое – то, что, как кажется, отображает реальность, или истину, или Бога. Однако известно, что в своей личной жизни большинству из тех, кто сотворил эти шедевры, так и не удалось вырваться из порочного круга конфликта. Как можно объяснить тот факт, что человек, не освободивший себя, способен создавать что-либо, в чём будет превзойдён конфликт противоположностей? Или, если задать вопрос по-другому, не напрашивается ли вывод, что творческость возникает из конфликта?

Кришнамурти: Нужен ли конфликт для творческости? Что мы подразумеваем под конфликтом? Мы жаждем быть – либо в положительном смысле, либо в отрицательном. Эта постоянная жажда взращивает конфликт. Мы расцениваем этот конфликт как неизбежный, почти как добродетель; мы расцениваем его как неотъемлемое условие роста человека.

Что происходит, когда вы находитесь в состоянии конфликта? Из-за конфликта ум-сердце становится усталым, притуплённым, бесчувственным. Конфликт усиливает способности к защите «я»; конфликт – это та субстанция, которая питает «я». По самой своей природе «я» – причина всех конфликтов, и там, где есть «я», нет творчества.

Является ли конфликт необходимым для творческого бытия? Когда вы чувствуете этот творческий, ошеломляющий экстаз? Только когда все конфликты прекратились, только когда «я» отсутствует, только когда есть полная безмятежность. Эта недвижность не может выявиться, когда ум-сердце возбуждён, когда он в состоянии разлада; это только усиливает процесс отгораживания «я». Поскольку большинство из нас находятся в состоянии постоянной внутренней борьбы, у нас редко возникают такие моменты высокой чувствительности и недвижности, и если они возникают, то лишь от случая к случаю. Поэтому мы пытаемся снова поймать эти случайные моменты и лишь ещё больше отягощаем наш ум-сердце мёртвым прошлым.

Разве поэт, художник не вовлекается в тот же самый процесс, что и мы? Возможно, он будет более чутким, более бдительным и потому более восприимчивым, открытым, но он, несомненно, тоже переживает творчество в моменты отречения от себя, забывания себя – моменты полной недвижности. Этот опыт он пытается выразить в мраморе или в нотах; но разве конфликт не возникает, когда опыт обретает выражение, когда поэт доводит до совершенства рифмы, а не в момент самого опыта? Творчество возможно, лишь когда ум-сердце недвижен, а не пойман в сети становления. Открытая пассивность по отношению к реальности – не результат желания с его целеустремлённостью и конфликтностью.

Как и у нас, у человека искусства есть моменты недвижности, в которой переживается творчество, потом он выражает его в красках, в музыке, в форме. Его самовыражение обретает великую ценность, ибо он нарисовал это, это его работа. Обретают важность амбиции, слава – и он попадает в ловушку бесконечной, глупой борьбы. Таким образом он способствует страданию, зависти и кровопролитию, страстям и вражде, в которых погряз наш мир. Он теряется в этой борьбе – и чем больше теряется, тем больше ослабляется его чувствительность, его восприимчивость к истине. Его мирские конфликты затуманивают эту радостную ясность, даже притом что его технические навыки помогают ему продолжать существование, хотя его представления жёстки и пусты.

Но мы – не великие художники, музыканты или поэты; у нас нет особого дара или таланта; мы не выражаем себя в статуях, картинах или вереницах слов. Мы находимся в состоянии разлада и страдания, но у нас тоже бывают случайные моменты, когда мы ощущаем необъятность истины. Тогда мы на миг забываем свое «я»; но вскоре возвращаемся в свою повседневную суматоху, притупляя и ожесточая свой ум-сердце. Ум-сердце никогда не знает недвижности; а если он и переживает ее, то это недвижность усталости – но такое состояние не есть недвижность понимания, мудрости. Та творческая недвижность, что мы ожидаем, приходит не благодаря волеизъявлению или желанию; она возникает, когда прекращается конфликт «я».

Конфликт прекращается, только когда происходит революция ценностей, а не простая подмена. Только через самоосознавание ум-сердце может освободиться от всех ценностей; нелегко осуществить такой выход за пределы всех ценностей – это возможно не благодаря практике, но благодаря углублению осознанности. Это не дар, не талант, которым немногие обладают; но все, кто обладает желанием и усердием, могут испытать творческую реальность.

Вопрос: Настоящее – не что иное, как ужас и трагедия. Почему вы настаиваете, что настоящее есть вечное?

Кришнамурти: Настоящее – это разлад и страдание, с редкими проблесками преходящей радости. Настоящее вплетается в прошлое и в будущее, поэтому настоящее неспокойно. Настоящее – результат прошлого, и наше бытие основывается на нём. Как вы можете понять прошлое, если не через его результат – настоящее? Вы не можете углубляться в прошлое никаким иным инструментом, кроме того, что есть у вас, – а это настоящее. Настоящее – это дверь в прошлое и, если хотите, в будущее. То, чем вы являетесь, – это результат прошлого, вчерашнего дня; а чтобы понять вчерашний день, вы должны начать с сегодняшнего. Чтобы понять себя, вы должны начать с себя сегодняшнего.

Без осмысления настоящего, корни которого в прошлом, у вас не будет понимания. Люди смогут понять своё теперешнее страдание, когда через двери настоящего они смогут рассмотреть причины, которые его произвели. Вы не можете отбросить настоящее, если вы пытаетесь понять прошлое, но только через осознавание настоящего прошлое начинает раскрывать себя. Настоящее полно трагедий и кровопролития; разумеется, мы поймём его не путём его отрицания, не путём его оправдания. Мы должны встретить его таким, какое оно есть, и раскрыть причины, которые привели к такому настоящему. То, как вы относитесь к настоящему, как ваш ум приучен к нему, будет определять ваши взаимоотношения с прошлым; если вы склонны к предубеждениям и национализму, если вы полны ненависти, ваша теперешняя сущность исказит понимание прошлого; ваши страсти, ваша враждебность и неведение – то, чем вы являетесь сейчас, – нарушат понимание причин, приведших к настоящему. С пониманием себя таким, каким вы являетесь сейчас, раскрывается движение прошлого.

Настоящее обладает первостепенной важностью; настоящее, сколь трагичным и болезненным оно бы ни было, – единственная дверь в реальность. Будущее – это продолжение прошлого через настоящее; благодаря пониманию настоящего преобразуется будущее. Настоящее – единственное время для понимания, ибо оно распространяется и во вчерашний, и в завтрашний день. Настоящее – это всё время; в семени настоящего заложены прошлое и будущее; прошлое – это настоящее, и будущее – это настоящее. Настоящее есть вечное, вневременное. Но мы расцениваем настоящее, «сейчас», как проход в прошлое либо в будущее; в процессе становления настоящее является способом достижения цели и, таким образом, теряет свою огромную значимость. Становление создаёт непрерывность, бесконечность, но это не есть вневременное, вечное. Стремление стать выплетает узор времени. В моменты великого экстаза вы не испытывали прекращение времени? Когда нет ни прошлого, ни будущего, но только глубокое осознавание – вневременное настоящее. Если вы испытывали такое состояние, начинает действовать жадность: она восстанавливает поток времени, начинает вспоминать, возрождать, смотреть в будущее с надеждой на новые переживания, перекраивать узор времени, чтобы зафиксировать вневременное. Так жадность, становление удерживает мысль-чувство в оковах времени.

Так что осознавайте настоящее, каким бы оно ни было – печальным или радостным; тогда оно раскроет себя как временной процесс, а если мысль-чувство может следовать своим неуловимым и непрямым путям и превзойти их, то именно эта всеобъемлющая осознанность и есть вневременное настоящее. Смотрите лишь в настоящее, не в прошлое и не в будущее, ибо любовь – это настоящее, вневременное.

Вопрос: Вы осуждаете войну, однако разве вы сами не поддерживаете её?

Кришнамурти: Разве мы все не поддерживаем это ужасное массовое убийство? Мы – каждый из нас – ответственны за войну; война – это конечный результат нашей повседневной жизни; она возникает благодаря нашей повседневной мысли-чувству-действию. Мы проецируем то, чем мы являемся в наших профессиональных, общественных, религиозных отношениях; мир является тем, чем являемся мы.

Пока мы не поймём первичные и вторичные факторы ответственности за войну, мы не сможем ни в чём разобраться, не сможем избавиться от этой беды. Мы должны знать, на чём сделать акцент, и только тогда поймём проблему. Существование нашего общества неизбежно закончится войной; общество приспособлено к войне, и его индустриализация ведёт к войне; его ценности способствуют войне. Что бы мы ни делали в этих рамках – всё способствует войне. Когда мы покупаем что-то, налоги идут на войну; почтовые марки помогают поддерживать войну. Мы не можем избавиться от войн и направиться туда, куда хотим, особенно сейчас, потому что общество организовано так, чтобы поддерживать всеобщую войну. Самая простая и безобидная работа так или иначе делает вклад в войну. И что же мы должны делать? Мы не можем уединиться на острове или сбежать в какое-то примитивное сообщество, ибо современная культура повсюду. Так что же мы можем сделать? Нам отказаться платить налоги и покупать марки, раз это поддерживает войну? Разве это первично? Если нет, и это вторично, то давайте не будем отвлекаться на это.

Не является ли более глубоким первичный вопрос – вопрос причины самой войны? Если мы можем понять причину войны, то вторичный вопрос можно рассматривать с совершенно иной точки зрения; если мы этого не поймём, то запутаемся в этом. Если мы можем освободить себя от причин войны, то, возможно, вторичная проблема вообще не возникнет.

Итак, нужно сделать акцент на том, чтобы открыть в себе причину войны; это открытие должен делать каждый по отдельности, а не организованная группа, ибо групповые виды деятельности обычно способствуют безрассудству, чистой пропаганде и громким лозунгам, что лишь порождает дальнейшую нетерпимость и борьбу. Причину нужно открыть самому, и таким образом каждый человек – благодаря прямому опыту – освобождается от неё.

Если мы посмотрим глубже, то нетрудно будет осознать причины войны: враждебность, страсти и неведение; чувственность, озабоченность мирскими проблемами и жажда личной славы и стабильности; жадность, зависть и амбиции; национализм и возникшее из-за него разделение на страны; экономические границы, расслоение общества, расовые предрассудки и организованная религия. Разве не может каждый осознать свою жадность, враждебность, неведение – и таким образом освободить себя от них? Мы поддерживаем национализм, ибо он есть отдушина для наших жестоких, преступных инстинктов; во имя нашей страны или идеологии мы можем безнаказанно убивать или уничтожать, становясь героями: чем больше мы убиваем своих собратьев, тем больше почестей мы получаем от своей страны.

Разве не является освобождение от причины разлада и страдания первичным вопросом? Если мы не будем делать на этом акцент, как сможет решение вторичных проблем остановить войну? Если мы не уничтожим корни войны в самих себе, какой смысл бороться с внешними результатами нашего внутреннего состояния? Каждый из нас должен глубоко раскопать и вычистить из себя похоть, недоброжелательность и неведение; мы должны полностью отказаться от национализма, расизма и других причин враждебности. Мы должны целиком и полностью сосредоточиться на том, что первично, и не отвлекаться на вторичные проблемы.

Вопрос: Ваши рассуждения наводят тоску. Я ищу вдохновения, чтобы двигаться дальше; вы же не ободряете нас словами энтузиазма и надежды. Разве это неправильно – искать вдохновения?

Кришнамурти: А почему вы хотите, чтобы вас вдохновили? Не потому ли, что внутри себя вы пустые, не творческие, одинокие? Вы хотите заполнить это одиночество, эту болезненную пустоту; наверное, вы пробовали разные способы заполнить её и надеетесь, что снова сбежите от неё, придя сюда. Этот процесс – когда прячут такое бессодержательное одиночество – и называют вдохновением. В таком случае вдохновение становится просто стимуляцией, а она, как и любая стимуляция, вскоре приносит скуку и бесчувственность. Так мы движемся от одного вдохновения, стимуляции, к другому, и каждое приносит свои собственные разочарование и усталость; так ум-сердце теряет свою гибкость, свою чувствительность; внутренняя способность к напряжённости теряется вследствие этого постоянного процесса напряжения и ослабления. Напряжённость необходима для того, чтобы делать открытия, но если напряжённость требует расслабления или стимуляции, то скоро теряет способность обновлять себя, быть гибкой, быть бдительной. Эту бдительную гибкость нельзя вызвать внешними усилиями; она приходит, будучи независящей от стимуляции, от вдохновения.

Любая стимуляция, в сущности, одно и то же. Решаете ли вы выпить, либо вас стимулируют картина или идея, идёте вы на концерт или на религиозную церемонию, или продумываете какое-то действие – неважно, добродетельное или дурное, – разве всё это не притупляет ум-сердце? Праведный гнев – что само по себе абсурдно, – насколько стимулирующим или вдохновляющим он бы ни был, приводит к бесчувственности; и разве не требуется высшая форма разумности, чувствительности, восприимчивости для того, чтобы переживать реальность? Стимуляция взращивает зависимость, а зависимость – и в хорошем, и в плохом смысле – порождает страх. Сравнительно неважно, как вас стимулируют или вдохновляют, – через организованную церковь, политику или отвлечения, – ибо результат будет одинаковым: бесчувственность, происходящая из страха и зависимости.

Отвлечения становятся стимулами. Наше общество прежде всего поощряет отвлечение, отвлечение в любой форме. Наше мышление-чувствование само по себе стало процессом ухода от центра, от реальности. Поэтому чрезвычайно трудно сопротивляться всем отвлечениям, ведь мы почти потеряли способность безвыборно осознавать то, что есть. Таким образом возникает разлад, который и дальше отвлекает наш ум-чувство, и только благодаря постоянному осознаванию ум-чувство может вырваться из сетей отвлечений.

Кроме того, кто может дать вам похвалу, энтузиазм и надежду? Если мы полагаемся на другого, сколь бы велик и благороден он ни был, мы совершенно теряемся, ибо зависимость порождает чувство собственности, в котором – бесконечные борьба и боль. Признание и счастье – не цели сами по себе; они, подобно энтузиазму и надежде, суть случайные события в поиске чего-то, что является само по себе целью. Именно к этой цели нужно направить свой поиск, терпеливо и усердно, и только когда мы откроем её, наши боль и суета прекратятся. Путешествие к этому открытию лежит через самого себя; любое другое путешествие – это отвлечение, ведущее к неведению и иллюзии. Путешествие внутрь себя нужно предпринять не ради результата, не для того, чтобы исчезли разлад и страдание; ибо поиск сам по себе – это преданность, вдохновение. Тогда исследование себя – это процесс раскрытия, опыт, который является творческим и постоянно освобождающим. Вы не замечали, что вдохновение приходит, когда вы его не ищете? Оно приходит, когда все ожидания прекращаются, когда ум-сердце в покое. То, чего вы ищете, создается вашим «я» и потому не является тем, что реально.

Вопрос: Вы говорите, что жизнь и смерть – это одно и то же. Пожалуйста, разъясните это поразительное заявление.

Кришнамурти: Нам знакомы рождение и смерть, существование и не-существование; мы осознаём этот конфликт между противоположностями – желанием жизни, продолжения, и страхом смерти, не-продолжения. Наша жизнь зафиксирована в шаблоне становления и не-становления. У нас могут быть теории, мнения и, соответственно, опыт, но они остаются в сфере двойственности, рождения и смерти.

Мы думаем-чувствуем в терминах времени, жизни, становления или не-становления, или смерти, или стремления сохранить это не-становление и после смерти. Шаблон наших мыслей-чувств движется от известного к известному, от прошлого к настоящему или будущему; если есть страх будущего, то они цепляются к прошлому или настоящему. Нас удерживает время. Как мы, те, кто думает-чувствует в терминах времени, будем переживать реальность вневременности, в которой жизнь и смерть едины?

В моменты наивысшего подъёма не испытывали ли вы прекращение времени? Такое прекращение обычно неожиданно, оно происходит случайно, но из-за того что оно доставляет нам удовольствие, мы хотим повторить этот опыт. Так мы снова становимся пленниками времени. Разве нельзя сделать так, чтобы ум-сердце перестал что-то формулировать, стал абсолютно спокойным, чтобы его не принуждали к спокойствию усилием воли? Воля и решимость всё ещё являются стремлением продолжить себя и, таким образом, находятся в сфере двойственности. Разве решимость быть, желание стать чем-то не подразумевают рост «я», не подразумевают время, – что порождает страх смерти?

Подобно коряге, которая торчит посреди реки и собирает мусор, плывущий мимо, мы занимаемся собиранием, накопительством; таким образом мы и бессмертный поток жизни становимся разделёнными. Мы сидим на коряге нашего накопительства и наблюдаем за жизнью и смертью; мы не отпускаем бесконечный процесс накопительства и не стремимся к живительным водам. Чтобы освободиться от накопительства, должно быть глубокое знание себя, а не поверхностное знание нескольких уровней нашего сознания. Открытие и опыт переживания всех уровней сознания – начало подлинной медитации. В спокойствии ума-сердца – мудрость и реальность.

Реальность нужно переживать на своём опыте, а не обдумывать. Этот опыт возможен, только когда ум-сердце прекращает накапливать. Ум-сердце не прекращает накопительство путём отрицания или решительных действий – но только путём самоосознавания; благодаря знанию себя раскрывается причина накопительства. Такое знание возможно, только когда прекращается конфликт противоположностей. Только благодаря правильному мышлению, которое приходит благодаря самопознанию и правильной медитации, может возникнуть единство жизни и смерти. Только посредством ежедневного умирания может возникнуть вечное обновление.

Трудно умирать таким образом, если вы в процессе становления, если вы занимаетесь собиранием, сидя на мёртвой коряге накопительства. Вы должны покинуть её, нырнуть в вечно живые воды; вы должны каждый день умирать для собирания, умирать и для приятного, и для неприятного. Мы держимся за приятное и отпускаем неприятное; так мы укрепляемся в наслаждении и узнаём смерть. Давайте, не ожидая награды, оставим наши накопления – и только тогда может существовать бессмертное. Тогда жизнь не противопоставляется смерти и смерть не будет тем, что омрачает жизнь.

17 июня 1945

Пятая беседа в Дубовой роще

Сегодня утром я буду только отвечать на вопросы. Эти вопросы и беседы будут мало что значить, если останутся лишь на вербальном уровне. Большинство из нас ищут стимуляции и находят её различными способами, но вскоре эти способы истощаются. Только опыт сохраняет ум-сердце гибким и бдительным, но опыт находится за пределами интеллектуального и эмоционального наслаждения и стимуляции. Чувство делает разум гибким, именно эта гибкость разума вкупе с восприимчивостью чувств дают опыт. Преобразовывает именно опыт – когда его понимают правильно.

Во все времена, и особенно сейчас, есть необходимость преобразования посредством жизненного опыта; это преобразование крайне необходимо миру, который стал абсолютно безжалостным, миру, в котором преобладают чувственные ценности, миру, порочному в своей деградации. Не прочувствовав глубоко и всеобъемлюще вечные ценности, мы не найдём никакого решения нашей проблемы; любое решение, не затрагивающее то, что вечно, будет лишь увеличивать бремя наших страданий. Чтобы пережить подобный опыт, каждый должен стать сам по себе, не зависеть ни от какой-либо власти, ни от какой-либо организации, религиозной или светской; ибо любая зависимость создаёт неуверенность и страх, таким образом мешая переживать реальное. Во внешнем мире нет надежды, нет ясности, нет творческого и обновляющего понимания – только кровопролитие, запутанность и всё больше бедствий. Только внутри находится понимание, и это понимание вы должны открыть не благодаря чужому примеру, не благодаря авторитету. Только благодаря самоосознаванию и самопознанию могут возникнуть спокойствие и мудрость. Не может быть успокоения, если вы следуете за другим; не может быть мира, если вы поглощены земными заботами; не может быть понимания, если отсутствует постижение себя. Благодаря безмолвному осознаванию внешнего, объективному осознаванию событий жизни вы обязательно осознаете внутреннее, субъективное; с постижением «я» внешнее становится ясным и значительным. Внешнее само по себе не обладает значимостью; оно обретает значимость только по отношению к внутреннему. Чтобы пережить и понять внутреннее, вы должны быть готовы остаться одни; вы должны устоять перед давлением внешнего, его логическими и хитроумными уловками.

Вопрос: В воскресенье вы сказали, что каждый из нас ответственен за эти ужасные войны. Мы также ответственны и за омерзительные пытки в концентрационных лагерях, и за преднамеренное истребление одного из народов в Центральной Европе?

Кришнамурти: Разве не очевидно, что каждый из нас ответственен за войну? Войны возникают не по каким-то неизвестным причинам, у них есть определённые источники, и те, кто хочет вырваться из этого повторяющегося безумия под названием война, должны отыскать эти причины и освободить себя. Война – одно из величайших бедствий, которые только могли произойти с человеком, способным переживать реальное. Он должен заботиться о том, чтобы уничтожить причину войны внутри себя, а не выяснять, кто во время войны оказался более униженным или показал себя с более ужасной стороны, чем другие. Мы должны не отвлекаться на вторичные факторы, а осознавать первичный – само организованное убийство. Вторичные факторы могут вызвать страх и желание отомстить, но без понимания подлинных причин войны конфликт и страдание не прекратятся.

Убить другого человека – величайшее преступление, ибо человек способен осознавать то, что превыше всего. Война, это преднамеренно организованное убийство, – величайшая катастрофа, до которой может дойти человек, ибо с нею приходят неисчислимые страдания и разрушения, упадок; если вы однажды допустите такое огромное зло, как организованное убийство других людей, то вы откроете дверь множеству меньших бедствий. Каждый из нас ответственен за войну, ибо каждый сделал вклад в теперешнюю ситуацию, осознанно либо неосознанно, – своим отношением к жизни, ложными ценностями, которые он привнёс в своё существование. Потеряв вечные ценности, мы поставили во главу угла преходящие чувственные ценности. Нет конца беспрерывно растущему желанию. Вещи нужны, но они не обладают вечной ценностью, и безумная жажда обладания постоянно приводит к борьбе и мучениям.

Когда поощряется жажда наживы в любой форме, когда существуют национализм и отдельные суверенные государства, когда религия разделяет, когда имеют место нетерпимость и неведение, убийство своих собратьев неизбежно. Война – результат нашей повседневной жизни. Страсти, недоброжелательность и угнетение оправданы, когда они происходят на государственном уровне; считается, что убивать за государство, за страну, за идеологию – это необходимо, благородно. Каждый потакает этой унизительной безжалостности, ведь в каждом из нас есть желание причинять вред. Война становится средством высвобождения зверских инстинктов и поощряет безответственность. Такое состояние возможно только тогда, когда преобладают чувственные ценности.

Каждый ответственен за формирование нашей культуры; поэтому если каждый не совершит радикальное преобразование себя, то как можно положить конец этому жестокому миру и всем его проявлениям? Каждый из нас ответственен за эти трагедии и катастрофы, за пытки и зверства, если он думает-чувствует в терминах наций, групп или думает о себе как об индуисте или буддисте, христианине или мусульманине. Когда так называемого иностранца убивает в Индии некий националист, то, если я сам националист, я тоже ответственен за это убийство; но я не несу ответственности, если я не думаю-чувствую в терминах наций, групп или классов, если я не похотлив, если я не враждебен, если я не погружён в мирские заботы. Только тогда будет освобождение от ответственности за убийства, пытки, угнетение.

Мы потеряли чувство гуманизма; мы чувствуем ответственность только перед классом или группой, к которым принадлежим; мы чувствуем ответственность перед наименованием, перед ярлыком. Мы потеряли сострадание, любовь целого, и без этого разгорающегося пламени жизни мы ищем мира и счастья у политиков, у священников, в каких-то экономических планах. Во всём этом нет надежды. Только в каждом человеке есть творческое понимание – то сострадание, что необходимо для благоденствия человека. Правильные средства создают правильные цели, неправильные средства принесут лишь пустоту и смерть, не мир и радость.

Вопрос: Я чувствую, что не могу достичь другого берега без чьей-либо помощи, без милости Божьей.

Если я могу сказать: «Да будет воля Твоя» и растворить себя в этом, разве я не растворяю свои ограничения? Если я безусловно отказываюсь от себя, разве не с помощью милости я могу построить мост через бездну, разделяющую Бога и меня?

Кришнамурти: Этот отказ от «я» – не усилие воли; этот переход к другому берегу не является деятельностью, связанной с целью или выгодой. Реальность приходит в полноте безмолвия и мудрости. Вы не можете притянуть реальность, она должна прийти к вам; вы не можете выбрать реальность – она должна выбрать вас.

Мы должны понять, что представляют собой усилие, безусловное безмолвие, отказ от «я», ибо только благодаря правильному осознаванию приходит медитативная безмятежность.

Что такое правильное усилие? Одно из пониманий правильного усилия подразумевает, что присутствует осознание процесса становления. Пока прилагается усилие к тому, чтобы чем-то стать, будет существовать и двойственность – разделённость мыслящего и его мышления. Этот конфликт противоположностей расценивается как неизбежный и необходимый для свободы и роста. Когда кто-то жадный прилагает усилие, чтобы стать не-жадным, мы расцениваем это усилие как добродетельное и духовное. Но правильное ли это усилие? Приведёт ли к пониманию усилие, затраченное на преодоление противоположности? Разве тот, кто жаден, не является по-прежнему жадным в своём старании стать не-жадным? Он может надеть новый, приятный, показной наряд, но тот, кто прилагает усилие, остаётся тем же – он всё ещё жаден. Усилие, прилагаемое для становления, не только создаёт конфликт противоположностей, но также направляется по неправильным каналам, ибо становиться – значит по-прежнему быть в состоянии разлада и страдания; поэтому в длинном коридоре противоположностей нет свободы для переживания истины.

Мы тратим свои усилия на отрицание и принятие, и таким образом мысль-чувство притупляется в этом бесконечном разладе. Это, конечно же, неправильное усилие, ибо оно не порождает творческого понимания. Правильное усилие заключается в том, чтобы безвыборно осознавать этот разлад, молчаливо наблюдая без какого-либо отождествления. Именно это безмолвное, безвыборное осознавание разлада приносит свободу. Именно в этой пассивной осознанности, такой безмятежной, выявляется реальность.

Осознавайте свой конфликт – как вы отрицаете, оцениваете, сравниваете или отождествляете; осознавайте глубокое, полное значение той боли, что приносят противоположности. Тогда придёт опыт неразделимости мыслящего и мысли, безмолвие понимания, лишь благодаря которому возможно радикальное преобразование, переход к другому берегу без усилия воли.

Существует большая разница между «становиться безмятежным» и «быть безмятежным». Мы каждый день должны умирать для любого опыта, любых накоплений, страхов и надежд, и мы можем сделать это, лишь активно осознавая свои противоречия, а затем пребывая в пассивной безмятежности. Мы должны каждый день проживать четыре времени года – весну, лето, осень и зиму пассивности. Подобно тому как зимой поля лежат под паром, открытые небу, чтобы восстановить свои силы, – так и ум-сердце должен позволить себе быть открытым, творчески пустым. Только тогда возможно дыхание реальности.

Эта творческая пустота, эта яркая пассивность возникает не благодаря усилию воли. Тому, кто является рабом отвлечения, кто непрерывно активен, кто постоянно стремится чем-то стать, крайне трудно быть бдительно пассивным. Если вы хотите понять, то ум-сердце должен быть безмятежным; должна быть повышенная чувствительность к восприятию, и только в понимании может возникать успокоение. Это безмятежное осознавание не есть некое решительное действие; но оно появляется, когда мысль-чувство не поймана в сети становления. Когда ваш ребёнок плачет, вы же не хотите, чтобы он становился спокойным, – вы хотите, чтобы он был спокойным. Мы говорим себе, что станем чем-то, и для этого становления у нас есть разнообразные оправдания и бесконечные причины, и в результате мы никогда не являемся спокойными. Это «становиться спокойным» никогда не превратится в «быть спокойным»; только со смертью становления возникает пребывание.

В минуты великой творческости, в мгновения великой красоты наступает полное успокоение; в эти мгновения полностью отсутствует «я» со всеми его конфликтами; именно это ничто, высочайшая форма мышления-чувствования, и является базовым для творческого бытия. Но у большинства из нас эти моменты редки – моменты, когда мы выходим за пределы мыслящего и его мышления; такое случается неожиданно, но вскоре «я» возвращается. Однажды испытав эту живую безмятежность, мысль-чувство цепляется за воспоминание о ней и таким образом мешает дальнейшему переживанию реальности. Эта нацеленность на воспоминания является усилием, направленным по неверным каналам, что приводит к усилению «я» с его разладом и болью; но если мы глубоко осознаём и понимаем свои проблемы и конфликты, то сама нацеленность на самопознание порождает бдительную пассивность и успокоение. В этой живой тишине заключена реальность. Только в полной простоте, когда прекращено всякое желание, заключено благословение реальности.

Вопрос: Я изобретатель, и так случилось, что я изобрёл несколько вещей, которые применялись на войне; я решительно против убийства, но что мне делать с этой моей способностью? Я не могу подавить её, ведь возможность изобретать позволяет мне жить дальше.

Кришнамурти: Что подсказывает вам мысль-чувство: какую проблему важнее понять – способность убивать или способность изобретать? Если вы заботитесь только о своём изобретательстве, просто о выражении своего таланта, то вы должны выяснить, почему вы делаете на этом такой акцент. Не даёт ли вам эта способность некое средство, чтобы сбежать от жизни, от реальности? Тогда не является ли ваш талант барьером для отношений? Быть – значит иметь отношение к чему-либо, и ничто не может существовать обособленно. Итак, без самопознания ваша способность изобретать становится опасной для ваших ближних и для вас самих. Помогает ли ваше занятие уничтожать ваших собратьев? Ваша деятельность, ваши изобретения могут оказаться временно полезными, но если они ведут человека к полному уничтожению, в чём их польза? Если конечный результат этой культуры – массовое убийство, какое значение тогда имеет ваш талант? В чём цель изобретения, улучшения, реорганизации, если всё это ведёт к уничтожению человека? Если вы заинтересованы лишь в осуществлении вашей отдельной способности, вне зависимости от более широких жизненных перспектив и конечной цели существования, то ваш талант не имеет смысла и ценности. Ваша способность имеет значимость только по отношению к окончательной реальности.

Я чувствую, что этот вопрос не кажется жизненно важным каждому из вас. Разве не является ли это также вашей проблемой? Вы можете быть художником, плотником или кем-то ещё, и этот вопрос столь же важен для вас, сколь и для этого изобретателя. Если вы художник или врач, ваша профессия или выражение вашего таланта должны иметь основу в реальности, иначе они просто становятся формой выражения «я», а если будет одно лишь выражение «я», это неизбежно приведёт к страданию. Если вы заинтересованы только в выражении «я», вы способствуете разладу, запутанности, противостоянию человека. Если вы не отыскали для начала смысл жизни, то одно лишь выражение «я», насколько приятным оно бы ни было, принесёт лишь страдания и бедствия.

Остерегайтесь «просто таланта». Когда вы узнаёте себя, жажда реализации «я» преобразуется. Жажда реализации «я» приносит своё собственное разочарование и крушение надежд, ибо желание реализовать «я» происходит от неведения.

Вопрос: Могу я найти Бога в окопах?

Кришнамурти: Человек, который ищет Бога, не окажется в окопах. Сколь же ошибочны способы нашего мышления! Мы создаём неверную ситуацию и надеемся найти в ней истину; в ошибочном мы пытаемся найти реальное. Счастлив тот, кто видит ошибочное как ошибочное, а истинное как истинное.

Способы нашего мышления-чувствования исказились. В страдании мы желаем найти счастье; но только в устранении причины страдания мы найдём радость. Вы и военные создали культуру, которая заставляет вас убивать и быть убитыми, и посреди этой жестокости вы хотите найти любовь. Если вы ищете Бога, вы не окажетесь в окопах, но если вы всё-таки оказались в них и при этом ищете Его, вы будете знать, как действовать. Мы оправдываем убийство, и в самом акте убийства мы пытаемся найти любовь. Мы создаём общество, основанное главным образом на чувственных ценностях, на мирских заботах, а это неизбежно приводит к возникновению окопов. Мы оправдываем окопы, потворствуем их наличию, и тогда – в окопах или в бомбардировщике – мы надеемся найти Бога, любовь. Без фундаментального изменения структуры наших мыслей-чувств невозможно найти реальное. Будучи завистливыми, жадными и невежественными, мы хотим быть мирными, терпимыми и мудрыми; одной рукой мы убиваем, а другой – восстанавливаем мир. Именно это противоречие надо понять; у вас не могут быть одновременно жадность и мир, окопы и Бог; вы не можете оправдывать невежество и при этом надеяться на просветление.

Сама природа «я» – быть в противоречии; и только когда мысль-чувство освобождается от собственных противоречащих желаний, может возникнуть успокоение и радость. Эта свобода, с её радостью, приходит при условии глубокого осознавания конфликтности желания. Когда вы осознаёте двойственный процесс желания и являетесь пассивно бдительными, приходит радость реального – радость, которая возникает не благодаря воле или времени.

Вы не можете в любой момент сбежать от неведения – его нужно рассеять посредством вашего собственного пробуждения; никто не может пробудить вас, кроме вас самих. Благодаря знанию самого себя прекращается проблема вашего становления.

Вопрос: Каким способом можно найти окончательное решение какой-либо психологической проблемы?

Кришнамурти: В любой человеческой проблеме есть три стадии осознавания, не так ли? Первая – осознавание причины и следствия проблемы; вторая – осознавание её двойственного или противоречивого процесса; третья – осознавание «я» и переживание единства мыслящего и его мысли.

Возьмите любую из имеющихся проблем, например гнев. Осознайте его причину, физиологическую и психологическую. Гнев может происходить от нервной усталости и напряжения; он может происходить от определённого состояния мысли-чувства, от страха, от зависимости или от желания безопасности и так далее; он может возникнуть из телесной и эмоциональной боли. Многие из нас осознают конфликт противоположностей; но из-за боли или беспокойства, вызванных разладом, мы инстинктивно ищем, как избавиться от него – либо кардинальным образом, либо каким-нибудь тонким способом; мы беспокоимся скорее о том, чтобы убежать от борьбы, чем о том, чтобы её понять. Именно это желание избавиться от конфликта даёт ему новую энергию, и конфликт продолжается – продолжается противоречие; именно это желание нужно наблюдать и понять. Однако, переживая конфликт двойственности, трудно быть бдительно пассивным; мы осуждаем или оправдываем, сравниваем или отождествляем; значит, мы постоянно принимаем какую-либо сторону и таким образом поддерживаем причину конфликта. Безвыборно осознавать конфликт двойственности – это тяжело, но принципиально важно, если вы хотите превзойти проблему.

Преобразование внешнего, мысли, – это приспособление, необходимое мыслящему для защиты себя; он вставляет свою мысль в новую раму, и это уберегает его от радикального преобразования. Это один из множества хитрых трюков «я». Из-за того что мыслящий отделяет себя от своего мышления, проблемы и конфликты продолжаются, и простое видоизменение его мышления, без радикального преобразования себя, лишь продолжает поддерживать иллюзию.

Полное единство мыслящего и его мышления невозможно испытать, если нет понимания процесса становления и конфликта противоположностей. Этот конфликт нельзя превзойти усилием воли, его можно превзойти, только когда есть отсутствие выбора. Ни одну проблему нельзя решить на том же самом уровне; можно найти окончательное решение для неё лишь тогда, когда мыслящий прекратил процесс становления.

24 июня 1945

Шестая беседа в Дубовой роще

Сегодня утром я отвечу на как можно большее число вопросов.

Вопрос: Если бы мы не уничтожили зло, засевшее в Центральной Европе, оно бы завоевало нас. Хотите ли вы сказать, что нам не надо было защищать себя? На агрессию надо отвечать. Как бы вы ответили на неё?

Кришнамурти: Эта волна агрессии, крови, организованной преступности, похоже, периодически возникает в одной группе и переходит к другой. История снова и снова подтверждает это. Ни одна страна не свободна от этой агрессии. Мы все, каждый по-своему, ответственны за эту волну массовой агрессии и разрушения.

Возможно ли жить без агрессии, а значит, и без защиты? Сводится ли всякое усилие к последовательности нападений и защиты? Можно ли прожить жизнь без разрушительных усилий? Каждый должен осознать свои реакции на данную проблему. Разве усилия, прилагаемые во имя становления, не создают необходимость самоутверждения и саморасширения индивида, а значит, группы или нации, и не ведут к раздору, противостоянию и войне?

Возможно ли решить проблему агрессии на оборонительных рубежах? Защита подразумевает самооборону, противодействие и конфликт, а разве противостояние можно разрешить через противодействие? Возможно ли жить в этом мире и тем не менее быть свободными от постоянной битвы между вашими и моими, со всеми этими безжалостными нападениями и защитой? Из-за того что мы желаем защитить своё имя, свою собственность, свою национальность, свою религию, свои идеалы, мы культивируем дух нападения и защиты. Мы пропитаны собственничеством, стяжательством, и поэтому создали социальную структуру, которая обусловливает всё более безжалостную эксплуатацию и агрессию. Это собственническое становление само способствует тому, чтобы ему противодействовали, и таким образом нападение и защита становятся частью нашего повседневного существования. Невозможно найти решение, пока мы думаем-чувствуем в терминах защиты и нападения, что только поддерживает запутанность и борьбу.

Возможно ли мыслить-чувствовать без защиты и нападения? Это возможно, только когда есть любовь, когда каждый отказался от жадности, недоброжелательности и неведения, выражающихся через национализм, жажду власти и другие формы преступности и жестокости. Если кто-то хочет решить эту проблему раз и навсегда, то мысль-чувство, несомненно, должна освободиться от всякого стяжательства и страха. Это отношение защиты и нападения поощряется в нашей повседневной жизни и в конце концов приводит к войне и другим бедствиям. Трудность заключается в нашей собственной противоречивой природе: мы хотим мира и тем не менее взращиваем те причины, что приносят войну и уничтожение. Мы хотим счастья и свободы и тем не менее поощряем похоть, недоброжелательность и безрассудство; мы молимся о понимании и тем не менее отказываемся от него в повседневной жизни; мы хотим наслаждаться обеими противоположностями и таким образом оказываемся запутанными и потерянными.

Если вы хотите положить конец этой волне безжалостности, ужасающего разрушения и страдания, если вы хотите спасти своего сына, своего супруга, своего ближнего, вы должны заплатить цену. Это страдание создаётся не одной группой или расой, но каждым из нас; каждый должен задуматься и уничтожить причины, приводящие к этим бедствиям и неизмеримым страданиям. Вы должны полностью отказаться от своего национализма, своей жадности и враждебности, своей жажды власти и богатства, а также своей приверженности к организованным религиозным предрассудкам, которые, хотя и декларируют единство человечества, на самом деле настраивают людей друг против друга. Только тогда воцарятся мир и радость.

Почему происходит так, что мы, похоже, неспособны жить творчески и счастливо, не уничтожая друг друга? Не из-за того ли, что мы настолько обусловливаем себя своими страстями, враждебностью и глупостью, что уже неспособны жить радостно и безмятежно? Мы должны прорваться через нашу собственную обусловленность, стремление представлять собою что-то. Мы боимся быть ничем, поэтому убегаем и таким образом подпитываем свой страх жадностью, ненавистью, амбициями.

Проблема не в том, как защищаться, но в том, как превзойти желание расширения «я», жажду становления. Только те, кто оставит свои страсти, свою жажду славы и личного бессмертия, могут помочь создать творческий мир и радость.

Вопрос: Не включает ли развитие человека постоянный и цикличный процесс умирания его заветных надежд и желаний; жестокого разочарования в отношении прошлого; превращения этих негативных явлений в жизнь более позитивную и полную энергии – пока он не достигает той же стадии на более высоком уровне спирали? Не являются поэтому ли конфликт и боль неотъемлемыми для любого развития и на любой стадии?

Кришнамурти: Нужны ли конфликт и боль для творческого бытия? Необходимо ли страдание для понимания? Не является ли конфликт неизбежным при становлении, при расширении «я»? Разве творческое состояние пребывания не есть свобода от конфликта, от накопленного существования? Способствует ли творческому пребыванию накопление на любом уровне спирали становления? На горизонтальном срезе существования становление и рост существуют, но ведёт ли это к вневременному? Его можно испытать, лишь когда вы отказались от горизонтального. Имеет ли переживание пребывания отношение к конфликту горизонтального, конфликту становления? Вневременное нельзя познать посредством времени.

Что происходит, когда мы в состоянии конфликта? Борясь за то, чтобы превзойти конфликт, мы становимся разочарованными, мы входим во тьму; либо, находясь в конфликте, мы пытаемся найти различные способы бегства. Если мысль-чувство не поглощена разочарованием и не спряталась в уютном убежище, то конфликт сам найдёт способы закончиться. Конфликт порождает разочарование или желание убежать, ибо мы не хотим продумать, прочувствовать все его аспекты; мы ленивы и слишком обусловлены, чтобы меняться, мы принимаем власть и предпочитаем жить так, как нам удобно. Чтобы понять конфликт и уметь свободно исследовать его, должно быть некое безучастное успокоение. Но когда мы погружены в конфликт или страдание, наша инстинктивная реакция – сбежать от него, сбежать от его причины, а не исследовать его скрытое значение; так мы ищем способы бегства – различная деятельность, увеселения, боги, война. Таким образом отвлечения множатся; они становятся важнее, чем сама причина страдания; тогда мы становимся нетерпимыми к тем способам, которые выбирают другие, и пытаемся преобразовать или изменить их, но конфликт и страдание продолжаются.

Так нужен ли конфликт для понимания? Является ли понимание результатом развития? Подразумеваем ли мы под развитием постоянное становление «я», накопление и отречение, свою теперешнюю жадность и стремление стать не-жадным, этот бесконечный процесс становления? Сама природа «я» подразумевает создавать противоречие. Является ли конфликт противоположностей развитием, приносящим понимание? Ведёт ли борьба в бесконечном коридоре противоположностей куда-то ещё, кроме дальнейших конфликта и страдания?

Нет конца конфликту и страданию в процессе становления. Это становление ведёт к конфликту противоречия, в ловушке которого оказались большинство из нас; будучи пойманными, мы думаем, что борьба и боль неизбежны, что они суть необходимый и эволюционный процесс. Так время становится неотъемлемым фактором роста, способствующим дальнейшему становлению. В этой спирали становления борьба и боль продолжаются бесконечно. Поэтому наша задача – положить им конец. Мысль-чувство должна выйти за пределы шаблона двойственности; то есть, когда наличествуют разлад и боль, нам следует жить с ними необусловленно, не пытаясь убежать; убегать – значит сравнивать, оправдывать, осуждать; осознавать страдание – значит не искать убежища, облегчения, но осознавать, как действует мысль-чувство. Таким образом, когда есть понимание тщетности убежища, бегства, тогда само страдание порождает необходимое пламя, которое поглотит его. Чтобы превзойти страдание, необходимо спокойствие понимания, а не конфликт и боль становления. Когда «я» не занято своим собственным становлением, самопроизвольно появляется ясность, глубокий экстаз. Эта огромная радость – результат того, что вы отказались от «я».

Вопрос: Много, много лет я боролся с одной личной проблемой. Я всё ещё борюсь. Что мне делать?

Кришнамурти: В чём заключается процесс понимания проблемы? Чтобы понять, ум-сердце должен сбросить бремя накопительства, чтобы он смог правильно воспринимать. Если вы хотите понять одну из современных картин, вы должны, если сможете, отложить в сторону своё классическое образование, свои предрассудки, свои отработанные реакции. Подобным образом, если мы хотим понять сложную психологическую проблему, мы должны уметь исследовать её без какого-либо уклона в сторону осуждения или одобрения; наш подход к ней должен быть беспристрастным и свежим.

Тот, кто задал этот вопрос, говорит, что он много лет борется со своей проблемой. В своей борьбе он накопил то, что называют опытом, знанием; и он пытается решить проблему, используя этот растущий груз. Значит, он никогда не встречался с ней лицом к лицу, по-новому, но всегда подходил к ней с этим грузом, накопленным за много лет. С проблемой работает именно накопленная память, поэтому нет понимания проблемы. Мёртвое прошлое затемняет вечно живое настоящее.

Большинство из нас движимы какими-либо страстями и не осознают этого; но если мы осознаём, то обычно оправдываем или порицаем это. Но если мы хотим превзойти эти страсти, мы обычно боремся с ними, стараясь одолеть или подавить их. Пытаясь их превзойти, мы так и не поняли их; пытаясь их подавить, мы так и не превзошли их. Страсти остаются либо принимают иную форму, что по-прежнему является причиной разлада и страдания. Эта постоянная, беспрерывная борьба не приносит понимания, а лишь усиливает разлад, отягощая ум-сердце накопленной памятью. Но если у нас получится глубоко погрузиться в неё и умереть для неё либо заново подойти к ней без бремени вчерашнего дня, тогда мы сможем её постичь. Благодаря тому, что наш ум-сердце бдительный и проницательный, глубоко осознанный и спокойный, он выходит за пределы проблемы.

Если мы можем рассмотреть свою проблему не оценивая, не отождествляясь, то причина, лежащая в её основе, будет раскрыта. Если мы хотим понять проблему, мы должны забыть о своих желаниях, о своём накопленном опыте, о своих шаблонах мышления. Трудность заключается не в самой проблеме, но в нашем подходе к ней. Вчерашние раны мешают правильному подходу. Обусловленность интерпретирует проблему в соответствии с собственным шаблоном, что никоим образом не освобождает ум-чувство от борьбы и боли, свойственных проблеме. Интерпретировать проблему не значит понять её; чтобы понять её и превзойти её, нужно прекратить интерпретацию. То, что понято полностью, всецело, не оставляет следов в памяти.

Вопрос: Я глубоко одинок. Кажется, что у меня в отношениях возникает разлад по поводу этого одиночества. Это болезнь, и её нужно вылечить. Пожалуйста, помогите мне излечиться от неё!

Кришнамурти: Те хаос и страдание, что сейчас творятся, – следствие этого болезненного одиночества, пустоты, ибо само мышление стало пустым, ничего не значащим. Войны и растущая неразбериха – следствие нашей пустой жизни и деятельности.

Осознаём мы это или нет, но большинство из нас одиноки; чем больше мы это осознаём, тем более глубоким, жгучим и болезненным становится одиночество. Незрелые умы вполне удовлетворены этой пустотой, но чем более осознан человек, тем острее встаёт эта проблема. Нет спасения от болезненного одиночества, и его невозможно преодолеть безрассудством, невежеством; невежество, подобно суеверию, даёт определённое наслаждение, но это только углубляет разлад и страдание. Большинство из нас глубоко одиноки, и эта боль всепроникающая, она притупляет ум-сердце. Это всепоглощающее страдание, кажется, распространяется бесконечно, и мы постоянно ищем способа сбежать от него, замаскировать его, сознательно или бессознательно заполнить эту болезненную пустоту верой и надеждой, развлечением и отвлечением. Мы пытаемся скрыть эту боль за нашей деятельностью, за удовольствием, получаемым от знания, от веры, от любой формы пристрастия – религиозного или мирского. Наш поиск убежища, облегчения от этой боли бесконечен; вещи, отношения, знание – это средства убежать от нескончаемой муки одиночества. Когда мы убегаем одним способом, а затем другим, это расценивается как продвижение; мы осуждаем человека, который заполняет эту пустоту выпивкой и развлечениями, но к тому, кто ищет постоянного избавления, называя это благородным стремлением, мы относимся как к достойному, духовному человеку.

Возможно ли надолго избавиться от этой пустоты? Мы пробуем различные способы заполнить её, но снова и снова осознаём её наличие. Разве не сводятся все средства, сколь бы благородными и приятными они ни были, лишь к избеганию проблемы? Вы можете найти временное облегчение, но скоро боль вернётся.

Чтобы найти правильный и окончательный ответ, мы для начала должны прекратить убегать от одиночества, а это очень трудно, ибо мышление всегда ищет убежища, способа убежать. Только когда ум-сердце может безусловно принять эту пустоту, уступая ей без каких-либо мотивов, без надежды или страха, – только тогда её возможно преобразовать.

Если вы действительно хотите понять проблему одиночества и его величия, нужно отказаться от ценностей этого мира, ибо все они суть отвлечения от реального. Эти отвлечения и соответствующие ценности – результат вашего желания сбежать от вашей собственной пустоты, и потому они также пусты. Только когда ум-сердце лишён всех своих притязаний и формулировок, можно превзойти эту болезненную пустоту.

Вопрос: У меня был так называемый духовный опыт, когда меня «вели», некая реализация. Что мне с этим делать?

Кришнамурти: У большинства из нас был глубокий опыт, называйте это как хотите; у нас был опыт великого экстаза, великого видения, великой любви. Опыт наполняет наше пребывание своим светом, своим дыханием; но он не является неизменным – он уходит, оставляя лишь свой аромат.

У большинства из нас ум-сердце не способен открыться этому экстазу. Такой опыт был случайным, неожиданным, слишком огромным для ума-сердца. Этот опыт больше, чем тот, кто его переживает, и поэтому переживающий начинает урезать его до своего уровня, до пределов сферы своего понимания. Его ум неспокоен; он активный, шумный, постоянно всё переустраивает; он должен работать с опытом; он должен организовать его; он должен распространить его; он должен рассказать другим, насколько тот прекрасен. Так ум ограничивает невыразимое шаблоном авторитета или правил поведения. Он интерпретирует опыт и таким образом опутывает его своей собственной незначительностью. Из-за того что ум-сердце не умеет петь, он предпочитает преследовать того, кто поёт.

Тот, кто интерпретирует опыт, – если он хочет его понять, – должен быть столь же глубоким, сколь и сам опыт; а если интерпретирующий не таков, то он должен прекратить интерпретировать; чтобы прекратить, он должен быть зрелым, мудрым в своём понимании. У вас может быть значительный опыт, но то, как вы понимаете его, как вы его интерпретируете, зависит от вас, интерпретирующего; если ваш ум-сердце маленький, ограниченный, то вы интерпретируете опыт в соответствии со своей обусловленностью. Именно её нужно понять и разрушить, прежде чем вы сможете надеяться на то, что поймёте полное значение опыта.

Зрелость ума-сердца приходит по мере того, как он освобождается от своих ограничений, а не посредством цепляния за воспоминания о духовном опыте. Если ум-сердце цепляется за память, он остаётся со смертью, не с жизнью. Глубокий опыт может открыть двери пониманию, самопознанию и правильному мышлению, но у многих он становится лишь волнующей стимуляцией, воспоминанием и вскоре теряет свою жизненно важную значимость, мешая дальнейшему опыту.

Мы переводим любой опыт в понятия своей собственной обусловленности; чем глубже опыт, тем более бдительно мы должны осознавать, чтобы истолковать его правильно. Глубокие, духовные переживания редки, и если они у нас происходят, мы урезаем их до ограниченного уровня нашего собственного ума и сердца. Если вы христианин, индуист или неверующий, вы интерпретируете такой опыт соответствующим образом, ограничивая его до уровня собственной обусловленности. Если ваш ум-сердце подвержен национализму и жадности, страстям и враждебности, то такие переживания будут использованы, чтобы продолжать убивать ближнего своего; тогда, чтобы бомбить своего собрата, вы хотите, чтобы вас «вели»; тогда поклонение будет процессом уничтожения или мучения людей другой национальности, другой веры.

Принципиально важно осознавать свою обусловленность, нежели пытаться что-то сделать в отношении самого опыта, но ум-сердце цепляется за вчерашние переживания и таким образом становится неспособен понять живое настоящее.

1 июля 1945

Седьмая беседа в Дубовой роще

Существованию свойственны болезненность и сложность. Чтобы понять страдание нашего существования, мы должны думать-чувствовать заново, наш подход к жизни должен быть простым и непосредственным; если можем, мы должны начинать каждый день заново. Каждый день нам нужно уметь переоценить идеалы и шаблоны, которые мы привносим в своё существование. Жизнь можно глубоко и точно понять лишь в таком виде, в каком она существует в каждом из нас; вы и есть эта жизнь, и без постижения её не может быть долговременной радости и спокойствия.

Наш внутренний и внешний разлад проистекает от изменчивых и противоречивых ценностей, основанных на удовольствии и боли, не так ли? Наша борьба заключается в попытках найти некую ценность, которая будет полностью удовлетворять, не будет подвержена изменениям и не будет нам мешать; мы ищем постоянную ценность, которая всегда будет приносить удовольствие без тени сомнения или боли. Наша постоянная борьба основана на этой потребности в долговременной защищённости; мы жаждем защищённости в вещах, в отношениях, в мышлении.

Без понимания проблемы незащищённости не будет защищённости. Если мы ищем защищённости, мы не найдём её; поиск защищённости приводит к её исчезновению. Для постижения реальности нужна незащищённость – та незащищённость, которая не является противоположностью защищённости, безопасности. Ум, который крепко держится за некое прибежище, чувствуя себя в нём безопасно, никогда не поймёт реальность. Жажда защищённости потворствует бездеятельности; она делает ум-сердце негибким и бесчувственным, боязливым и притуплённым; она мешает чутко воспринимать реальность. Истина познаётся в глубокой незащищённости.

Но, чтобы жить, нам нужна определённая защищённость: мы нуждаемся в пище, одежде и крове, без которых существование невозможно. Было бы сравнительно просто организовать и эффективно распределить все эти вещи, если бы мы удовлетворялись лишь основными повседневными потребностями. Тогда не было бы ни индивидуальной самоуверенности, ни национальной гордости, ни расширения во имя соперничества, ни безжалостности; не нужны были бы отдельные суверенные правительства; не было бы войн; всё это – если бы мы были полностью удовлетворены нашими повседневными нуждами. Но всё обстоит совсем иначе.

Тем не менее почему невозможно организовать наши потребности? Это невозможно из-за непрекращающегося разлада нашей повседневной жизни, с её жадностью, жестокостью, ненавистью. Это невозможно, потому что мы используем свои нужды как средство удовлетворения наших психологических потребностей. Внутри мы нетворческие, пустые, деструктивные и потому используем свои нужды как способ бегства; потому они обретают гораздо большую значимость, чем у них есть на самом деле. В плане психологии они становятся жизненно важными; собственность, имя, талант становятся средствами обретения положения, власти, господства. Идёт ли речь о том, что создано руками или умом, – мы всегда в состоянии разлада; поэтому экономическое планирование существования становится главенствующей проблемой. Мы жаждем вещей, которые создают иллюзию безопасности и комфорта, но которые приносят нам лишь конфликт, запутанность и противостояние. В этой защищённости, которую обеспечивают вещи, созданные умом, мы теряем радость творческой реальности, сама природа которой – незащищённость. Ум, ищущий защищённости, всегда испытывает страх; он никогда не может быть радостным, он никогда не узнает, что такое творческое пребывание. Высочайшая форма мышления-чувствования – непредубежденное постижение, в самой основе которого лежит незащищённость.

Чем больше мы анализируем мир, не разобравшись сперва в своих психологических желаниях, потребностях и конфликтах, тем более сложной и нерешаемой становится проблема существования. Чем больше мы планируем и организуем своё экономическое существование, не поняв и не превзойдя внутренние страсти, страхи, зависть, – тем больше будет разлада и запутанности. Удовлетворённость малым приходит с пониманием наших психологических проблем, а не благодаря изменению законодательной системы или приложению намеренных усилий для того, чтобы иметь меньше. Мы должны вдумчиво устранить те психологические потребности, которые мы удовлетворяем вещами, положением, способностями. Если мы не ищем власти, господства, самоутверждения, то воцарится мир; но пока мы используем вещи, отношения или идеи как средство удовлетворить наши растущие психологические потребности, будут существовать соперничество и страдание. Свобода от желания приведёт к правильному мышлению, и только правильное мышление может принести успокоение.

Вопрос: Я родом из страны, которая сильно пострадала в этой ужасной войне. Повсюду я вижу голод и болезни; велика опасность, что начнутся гражданская война и кровопролитие, если эти проблемы не будут немедленно решены. Я чувствую, что мой долг – внести свою лепту в их решение. С другой стороны, в современном мире я вижу необходимость в системе взглядов, подобной вашей. Возможно ли для меня идти к первой цели, не отказываясь от второй? Другими словами, как я могу преследовать сразу обе?

Кришнамурти: Только поиск того, что реально, может предоставить надёжное решение наших проблем. Отделять существование от того, что реально, – значит содействовать неведению и нищете. Бороться с проблемами голода, массового убийства и уничтожения на том же самом уровне – значит содействовать страданию и катастрофам. Занявшись поиском реальной мировой проблемы, а значит, индивидуальной проблемы, вы найдёте надёжное решение. Но если вы беспокоитесь лишь о реорганизации жадности, враждебности и неведения, то не будет конца запутанности и противостоянию.

Если тот, кто реформирует, кто вносит свой вклад в решение мировых проблем, не преобразовал себя радикальным образом, если у него не произошла внутренняя революция ценностей, то его вклад только добавит разлада и страдания. Тот, кто стремится преобразовать мир, должен для начала понять себя, ибо он и есть мир. Те страдания и деградация человека, что мы видим сейчас, создаются самим человеком, и если он просто хочет преобразовать шаблон конфликта, без основополагающего понимания себя, он только повысит уровень невежества и страдания в этом мире. Если каждый будет искать вечные ценности, то внутренний разлад, возможно, прекратится и таким образом наступит мир; только тогда исчезнут причины, способствующие противостоянию, запутанности и страданию.

Если вы хотите положить конец раздору, запутанности и страданию, которые мы видим повсюду, откуда нужно начать? Нужно ли начинать с мира, с того, что снаружи, и менять его ценности, в то же время поддерживая собственные национализм, стяжательство и ненависть, религиозные догмы и предрассудки? Или вы должны начать с себя, чтобы радикальным образом удалить причины конфликта и страдания? Если вы можете отказаться от страстей и мирских забот, на которых построена современная культура, вы откроете и прочувствуете вечные ценности, которые никогда не впишутся ни в какие рамки; тогда вы, возможно, будете способны помочь другим освободиться от оков. К сожалению, мы хотим объединить вечное с целым набором ценностей, ведущих к противостоянию, конфликту и страданию. Если вы хотите обнаружить истину, вы должны отказаться от этих ценностей, основанных на ощущениях и удовлетворении, на страстях и недоброжелательности, на жадности и чувстве собственности. Вы не должны позволять экономистам, политикам и священникам с их бесконечными «мирными» планами направлять вашу жизнь; они привели вас к смерти и разрушению. Вы сделали их своими лидерами, но теперь, достигнув глубокой осознанности, вы должны стать ответственными за себя, ибо в вас заключены причина и решение всех конфликтов и страданий. Вы создали их, и только вы можете освободить себя – никто другой спасти вас не может.

Следовательно, нашим первым долгом, если можно использовать это слово, будет отыскать то, что реально, – лишь оно может принести мир и радость. Только с ним возможно надёжное единство человека; только с ним могут прекратиться конфликт и страдание; только с ним возможно творческое пребывание. Без этого внутреннего сокровища внешнее упорядочивание в виде законодательной системы и экономического планирования мало что значит. Когда мы осознаём реальное, прекращается разделение внутреннего и внешнего.

Вопрос: Я пытался медитировать по схемам, которые вы предложили в прошлом году. Я довольно глубоко погрузился в это. Я чувствую, что медитация и сны как-то связаны. Что вы об этом думаете?

Кришнамурти: Для тех, кто практикует медитацию, это процесс становления, созидания, отрицания, или подражания, сосредоточения, сужения мысли-чувства. Они либо развивают добродетель как средство достижения чёткой цели, либо пытаются сосредоточить своё блуждающее внимание на неком святом, учителе или на некой идее. Многие используют разнообразные техники, чтобы выйти за пределы действия этих средств, но последние определяют ум-сердце, и таким образом люди в итоге становятся рабами средств. Средства и цель не различаются, они нераздельны. Если вы стремитесь к какой-то цели, вы найдёте средства её достижения, но такая цель не есть реальное. Реальное приходит, вы не можете искать его; оно должно прийти само, вы не можете заставить его. Но медитацию обычно практикуют как желание стать или не стать; это тонкая форма расширения «я», утверждения «я»; и оттого она становится всего лишь постоянной борьбой в пределах шаблона двойственности. Усилия, прилагаемые на разных уровнях для становления, в положительном или отрицательном смысле, не кладут конец разладу; только когда исчезает желание, возникает успокоение.

Если медитирующий не знает себя, его медитация мало что значит и становится препятствием для постижения. Без самопознания медитация невозможна, а без медитативной осознанности нет самопознания. Если я не понимаю себя, свои желания, свои мотивы и противоречия, как могу я постигнуть истину? Если я не осознаю свои противоречивые состояния, если я полон страстей, неведения, жадности, зависти, то медитация только усиливает процесс самоотгораживания; без самопознания нет основы для правильного мышления; без правильного мышления мысль-чувство не сможет выйти за пределы себя.

Однажды некая дама сказала, что она практиковала медитацию несколько лет, – и теперь продолжает заявлять, что определённую группу людей необходимо уничтожить, ибо они несут человечеству страдание и уничтожение. Тем не менее она практиковала братство, любовь и мир, которые, как она говорила, направляли её жизнь. А ведь многие из вас, кто практиковал медитацию, говорят о любви и братстве, но при этом поддерживают войну – это организованное убийство – или участвуют в ней. Какое же значение имеет ваша медитация? Ваша медитация лишь усиливает вашу ограниченность, недоброжелательность и невежество.

Те, кто хочет понять глубокое значение медитации, должны начать с самих себя, ибо самопознание – фундамент правильного мышления. Далеко ли уйдёт мысль без правильного мышления? Вы должны начать с того, что рядом, чтобы уйти далеко. Самопознание – нелёгкая задача; продумывать, прочувствовать каждую мысль-чувство – это требует усилий; но это осознавание каждой мысли-чувства позволит закончиться метаниям ума. Когда вы пытаетесь медитировать, то разве не видите, что ваш ум постоянно мечется и полон болтовни? Мало пользы будет от того, что вы откажетесь от всех мыслей, кроме одной, и попробуете сосредоточиться на той мысли, которую выбрали. Вместо того чтобы контролировать эти мечущиеся мысли, осознайте их, продумайте, прочувствуйте каждую мысль, поймите её значение, будь она приятна или неприятна; попробуйте понять каждую мысль-чувство. Каждая мысль-чувство, которую вы исследуете таким образом, раскроет своё значение, и в результате ум, по мере того как он постигает собственные навязчивые и мечущиеся мысли, становится пустым от собственных формулировок.

Ум – это результат прошлого, это склад множества интересов, противоречивых ценностей; он всегда подвержен накоплению и становлению. Мы должны осознавать эти накопления и понимать их, когда они возникают. Предположим, вы много лет собирали письма, и сейчас вы открываете ящик и читаете письмо за письмом, решаете сохранить одни и выкинуть другие; то, что оставляете, вы перечитываете – и так снова и снова, пока ящик не опустеет. Подобным образом осознавайте каждую мысль-чувство, постигайте её значимость, и, если она вернётся, снова анализируйте её, потому как она не была полностью понята. Ящик полезен, лишь когда он пуст, и так же ум должен быть свободен от всех своих накоплений, ибо только тогда может возникнуть эта открытость к мудрости и экстазу реального. Спокойствие мудрости – не результат усилия воли, это не решение и не состояние, которого нужно достичь. Оно возникает в осознавании понимания.

Медитация становится значимой, когда ум-сердце осознаёт, продумывает, прочувствует каждую мысль-чувство, возникающую без сравнения или отождествления. Ибо отождествление и сравнение поддерживают конфликт двойственности, и не существует решения в пределах её шаблона. Интересно, многие ли из вас действительно практиковали медитацию? Если да, то вы, должно быть, заметили, как трудно быть глубоко осознанным, не сужая мысль-чувство. В попытках сосредоточиться вы подавляете, отталкиваете или преодолеваете конфликтующие мысли-чувства, а этот процесс не поможет достичь понимания. Сосредоточение обретается за счёт глубокой осознанности. Если ум мелочный и ограниченный, сосредоточение не сделает его ни на йоту менее мелочным и ограниченным; наоборот, оно усилит эти его свойства. Такое узкое сосредоточение не делает ум-сердце восприимчивым к реальности; оно ожесточает ум-сердце в его неуступчивости и невежестве, закрепляя процессы самоотгораживания.

Когда ум-сердце просторен, глубок и спокоен, выявляется реальное. Если ум ищет результата, пусть даже благородного и достойного, если он заботится о становлении, он перестаёт быть просторным и бесконечно гибким. Он должен быть подобен неизвестному, чтобы воспринимать непознаваемое. Он должен быть совершенно спокойным, чтобы могло присутствовать вечное.

Итак, ум должен понять каждую ценность, которую он накопил, и в ходе этого процесса раскрываются и постигаются многие уровни сознания – как открытые, так и тайные. Чем больше вы осознаёте уровни сознания, тем больше скрытых уровней выходят на поверхность; если осознаваемые уровни отличаются запутанностью и беспокойством, то более глубокие уровни сознания не могут проецироваться на них, разве что во снах.

Осознавание – это процесс, в котором сознательный ум освобождается от уз, приводящих к конфликту и боли, и таким образом становится открытым и восприимчивым к тому, что скрыто. Скрытые уровни сознания выражают своё значение через сны и символы. Если вы продумываете, прочувствуете каждую мысль-чувство – как можно глубже и полнее, без осуждения или сравнения, принятия или отождествления, – то все скрытые уровни сознания раскроют себя. Благодаря постоянному осознаванию тот, кто видит сны, перестаёт их видеть, ибо с помощью бдительного и пассивного осознавания он постигает каждое движение мысли-чувства на открытых и на скрытых уровнях сознания. Но если вы неспособны продумывать, прочувствовать каждую мысль целиком и полностью, то начинаете видеть сны. Сны нуждаются в толковании, а чтобы истолковывать, нужно иметь свободный и открытый разум; вместо этого сновидец идёт к специалисту по снам, таким образом создавая для себя новые проблемы. Только при условии глубокой всеобъемлющей осознанности можно положить конец снам и их тревожным толкованиям.

Правильная медитация очень эффективна, когда необходимо освободить ум-сердце от процесса самоотгораживания. Открытые и скрытые уровни сознания – результат прошлого, результат накопительства и образования, полученного на протяжении веков; и такой образованный, обусловленный ум, конечно же, не может быть восприимчив к реальному. Иногда, в спокойном безмолвии после бури разлада и боли, случайно возникают невыразимые красота и радость; это результат не бури, но прекращения разлада. Ум-сердце должен быть пассивно спокоен, чтобы войти в творческое пребывание реального.

Вопрос: Не могли бы вы разъяснить мысль о том, что человек должен умирать каждый день, или о том, что человек должен прожить за один день четыре времени года?

Кришнамурти: Разве не является основополагающей необходимость постоянного обновления, перерождения? Если настоящее отягощено вчерашним опытом, обновления быть не может. Обновление – это не процесс рождения и смерти; оно за пределами противоположностей; только обновление приносит свободу от накопленных воспоминаний, и не может быть понимания кроме как в настоящем.

Ум может понять настоящее, только если он не сравнивает, не оценивает; желание внести изменения в настоящее или осуждать его, не понимая его, даёт продолжение прошлому. Только в неискажённом постижении отражений прошлого в зеркале настоящего заключено обновление.

Накопление воспоминаний называется знанием; с этим грузом, c этими шрамами, оставленными опытом, мышление всегда интерпретирует настоящее и таким образом даёт новую жизнь собственным шрамам, собственной обусловленности. Эта непрерывность привязывает вас к времени, и поэтому нет перерождения, нет обновления. Если вы пережили опыт целиком, полностью, разве не обнаружили вы, что он не оставляет следов? Только незавершённый опыт оставляет отметку, поддерживая существование воспоминаний, основанных на отождествлении с «я». Мы рассматриваем настоящее как средство достижения цели, и поэтому настоящее теряет свою огромную значимость. Настоящее – это вечное. Но как может составной, сложенный из частей ум понять то, что не является составным, что лежит за пределами любой ценности, – то, что вечно?

Каким бы ни был опыт, проживайте его как можно полнее и глубже; продумывайте его, прочувствуйте его всеобъемлюще, глубоко; осознавайте присущие ему боль и удовольствие, а также своё оценивание и отождествление. Только когда опыт завершён, возможно обновление. Нам нужно уметь прожить четыре времени года в течение дня – чтобы быть чутко осознанными, чтобы переживать, чтобы понимать и быть свободными от ежедневного накопительства. В конце каждого дня ум-сердце должен опустошать себя от накоплений удовольствия и боли. Мы собираем как сознательно, так и бессознательно; сравнительно легко выбросить то, что мы накопили сознательно, но мышлению гораздо труднее освободиться от подсознательных накоплений – прошлого, незавершённого опыта и связанных с ними подсознательных воспоминаний. Мысль-чувство так прочно цепляется за то, что было собрано, потому что она боится остаться незащищённой.

Медитация – это обновление, ежедневное умирание для прошлого; это глубокая пассивная осознанность, когда сгорает желание продолжаться, становиться. Пока ум-сердце стремится защищать себя, будет присутствовать непрерывность без обновления. Творчество будет только тогда, когда ум перестанет творить.

Вопрос: Как нужно справляться с неизлечимой болезнью?

Кришнамурти: Большинство из нас не понимают себя, свою напряжённость и свой разлад, свои надежды и страхи, что часто приводит к ментальным и психическим расстройствам.

Первостепенной важностью обладают психологическое понимание и здоровье ума-сердца, который при этом может работать с болезнью. Как инструмент, так и тело со временем выходят из строя, но те, кто цепляется за чувственные ценности, обнаруживают, что эта трата сил приносит неисчислимые страдания; они живут ради ощущений и удовлетворения, и страх смерти и боли ведёт их к иллюзии. Пока ум-чувство преимущественно озабочен чувственной сферой, не будет конца заблуждениям и страху; притом что мир по самой своей природе есть отвлечение, принципиально важно, чтобы мы подходили к проблеме заблуждений и здоровья с терпением и мудростью.

Если у нас органическое заболевание, то давайте, как и в случае с механизмом, устранять эту проблему лучшим из возможных способов. Психологические же заблуждения, напряжённости, конфликты, ошибочные установки вызывают гораздо больше страданий, чем органические заболевания. Мы пытаемся устранить симптомы, а не причину; причиной же могут быть чувственные ценности. Удовлетворение чувств не знает предела, и это лишь создаёт всё большее смятение, напряжение, страх и так далее; подобная жизнь неизбежно приведёт к ментальному или психическому расстройству или к войне. Пока не произойдёт радикальная смена ценностей, неизбежно будет усиливаться дисгармония внутри и, следовательно, снаружи. Это радикальное изменение ценностей должно произойти благодаря пониманию психологического бытия; если вы не меняетесь, ваши заблуждения будут усиливаться, здоровье – ещё больше ухудшаться; вы станете неуравновешенным, депрессивным и не оставите врачей без работы. Если не происходит глубокая революция ценностей, болезнь и заблуждение становятся отвлечением, попыткой бегства, что позволит вам потакать своим слабостям. Мы можем безусловно принять неизлечимую болезнь, только когда мысль-чувство способна превзойти ценность времени.

Преобладание чувственных ценностей не может дать здравомыслия и здоровья. Нужно произвести очистку ума-сердца, а это не сможет сделать никакая служба чистоты. Должно быть самоосознавание, некая психологическая напряжённость. Напряжённость не всегда вредна; необходимо правильное усилие ума. Напряжённость приводит к психологическим трудностям и заблуждениям, к плохому здоровью и извращениям лишь тогда, когда ее неправильно используют. Напряжённость правильного свойства крайне важна для понимания; быть бдительно и пассивно осознанным – значит уделять внимание полностью, без конфликта противоположностей. Эта напряжённость приводит к трудностям, лишь когда её неправильно понимают; жизнь, отношения, мышление требуют усиленной чувствительности, правильной напряжённости. Мы осознаём эту напряжённость и обычно неправильно её истолковываем либо избегаем её, тем самым затрудняя понимание возможностей, которые она может дать. Напряжённость, или чувствительность, может исцелять или уничтожать.

Жизнь сложна и болезненна, она представляет собой череду внутренних и внешних конфликтов. Необходимо осознавание ментального и эмоционального отношения, которое вызывает внешние и психологические расстройства. Чтобы понять их, вам нужно время для спокойного размышления; чтобы осознать свои психологические состояния, вы должны переживать периоды спокойного уединения, отдаления от шума и суеты повседневной жизни, её рутины. Это активное безмолвие крайне важно, не только для здоровья ума-сердца, но и для открытия того, что реально, без которого физическое или моральное здоровье мало что значат.

К сожалению, большинство из нас уделяют мало времени серьёзному и спокойному самоуглублению. Мы позволяем себе стать механическими, бездумно следуя рутинному ходу дел, принимая авторитеты и следуя за ними; мы становимся просто винтиками в огромной машине современной культуры. Мы потеряли творческость; нет внутренней радости. То, чем мы являемся внутри, мы проецируем наружу. Если просто развивать внешнее, это не принесёт внутреннего благополучия; только через постоянное самоосознавание и самопознание возможно прийти к внутреннему умиротворению. Если нет реального, существование – лишь боль и разлад.

8 июля 1945

Восьмая беседа в Дубовой роще

Проблему отношений нелегко понять, она требует терпения и гибкости ума-сердца; простая подстройка, соответствие некой системе поведения не приведёт к пониманию отношений; такая подстройка, соответствие затуманивает и усугубляет борьбу. Если мы хотим глубоко постичь отношения, к ним нужен новый подход каждый день, без шрамов-воспоминаний о вчерашнем опыте. Эти разлады в отношениях строят стену постоянного сопротивления и, вместо того чтобы давать более всеобъемлющее и глубокое единство, создают непреодолимые различия и разногласия.

Подобно тому как вы хотите прочесть интересную книгу, не пропуская ни единой страницы, отношения нужно изучить и понять; решение проблемы отношений нельзя найти снаружи, но только в них самих; ответ не находится в конце книги, но должен быть найден в том подходе, который мы практикуем в отношениях. То, как вы читаете книгу отношений, намного важнее, чем ответ – как преодолеть заложенную в них борьбу. К ним надо подходить каждый день по-новому, без груза вчерашнего дня; именно это освобождение от вчерашнего дня, от времени приносит творческое понимание.

Быть означает быть во взаимоотношениях; нет такого понятия, как изолированное бытие. Взаимоотношения – это конфликт внутри и снаружи; внутренний конфликт, распространяясь, становится мировым конфликтом. Вы и мир нераздельны; ваша проблема – это проблема мира; вы носите мир в себе; без вас его не существует. Изоляция невозможна, и нет объектов, которые не были бы во взаимоотношениях с чем-либо ещё. Этот конфликт нужно понять как проблему не части, но целого.

Вы ведь осознаёте разлад отношений, постоянной борьбы между вами и другим, между вами и миром? Почему в отношениях есть конфликт? Не возникает ли он от взаимодействия зависимости и желания соответствовать, преобладания и чувства собственности? Мы соответствуем, мы зависим, мы обладаем по причине внутренней неполноценности, которая порождает страх. Разве не знаком нам этот страх в интимных, близких отношениях? Отношения – это напряжённость, и, чтобы понять их, необходима глубокая осознанность.

Почему мы жаждем обладать или доминировать? Разве не из-за боязни неполноценности? Когда нам страшно, мы стремимся защитить себя; эмоционально и ментально мы желаем быть в безопасности, быть уверенными в вещах, в людях, в идеях. Внутри мы жаждем защищённости, что снаружи выражается как зависимость, стремление соответствовать, стяжательство и так далее. Именно эта жгучая и, казалось бы, нескончаемая пустота подстёгивает нас в поисках убежища, надежды в отношениях, и мы путаем наше желание избежать страданий одиночества с любовью, обязанностью, ответственностью.

Но в чём подлинное значение отношений? Разве это не процесс самораскрытия? Разве отношения – это не зеркало, в котором, если мы осознанны, мы можем без искажений наблюдать наши личные мысли и мотивы, наше внутреннее состояние? В отношениях раскрываются тонкие процессы эго, «я», и лишь благодаря невыбирающему осознаванию можно превзойти внутреннюю неполноценность. Этот выход за пределы и есть любовь. У любви нет мотива; она сама – вечность.

Вопрос: Как мне стать интегрированной, целостной личностью?

Кришнамурти: Что мы подразумеваем под интеграцией? Означает ли это стать целостным, быть без разлада и страданий?

Большинство из нас пытаются быть целостными в пределах поверхностных уровней своего сознания; мы пытаемся сделать себя целостными, с тем чтобы нормально функционировать в пределах общественного шаблона; мы желаем вписаться в среду, которую мы принимаем как нормальную; но мы не задаёмся вопросом о значимости или о ценности социальной структуры вокруг нас. Соответствие шаблону расценивается как целостность. Образование и организованная религия способствуют тому, чтобы мы стремились к этому соответствию.

Разве не имеет целостность большее значение, чем просто подстройка под общество и его шаблоны? Является ли целостностью стремление соответствовать? Целостность – это чистое пребывание или лишь удовлетворение нашего желания быть целостными, стать нормальными? Причины нашей потребности в целостности, несомненно, обладают огромной важностью.

Эта потребность в целостности может возникать из амбиций, из желания власти, из страха неполноценности и так далее. Соответствие необходимо, чтобы достичь какого-либо результата, но посмотрите, что заложено в идее осуществления желания: самоутверждение, зависть, враждебность, мелочные успехи, борьба и боль. Некоторые подавляют жажду мирского успеха, но потакают желанию стать добродетельным, быть учителем, достигнуть духовной славы; однако желание чем-то стать всегда ведёт к разладу, запутанности и противостоянию. А это опять же не есть подлинная целостность. Подлинная целостность приходит, когда есть осознанность и проистекающее из неё понимание на всех уровнях сознания. Наше поверхностное сознание – результат образования, влияния, и только когда мышление выходит за пределы созданных самим собой ограничений, может возникнуть подлинная целостность. Многие противоположные и противоречащие части нашего сознания могут соединиться в одно целое, когда исчезает тот, кто творит эти разделения; внутри шаблона «я» может быть только конфликт, но никогда – целостность, завершённость.

Целостность приходит со свободой от желания. Это не окончание само по себе, но если вы ищете всё более глубокого самопознания, целостность становится тем самым путём к реальности.

Вопрос: Вы, пожалуй, мудры в отношении некоторых вещей, но почему, как мне объяснили, вы против организации? Не могли бы вы уточнить, почему вы рассматриваете её как препятствие для нашего поиска реальности?

Кришнамурти: Почему мы организовываем? Разве не для эффективности? Мы организовываем своё существование, чтобы жить; мы можем организовать своё мышление-чувствование так, чтобы оно было эффективным, но эффективным для чего? Для убийства, угнетения, захвата власти?

Если определённые идеи, верования, доктрины притягивают вас, вы присоединяетесь к другим, чтобы эффективно распространять то, во что вы верите, и для этого создаёте организацию. Но является ли понимание реальности результатом пропаганды, организованной религии, явного или тонкого стремления соответствовать? Раскрывается ли реальность через доктрины церквей, культов или сект? Можно ли найти реальность посредством принуждения, посредством подражания?

Мы думаем – разве нет? – что благодаря соответствию, благодаря сформировавшимся мнениям мы познаем то, что реально. Не должна ли мысль-чувство выйти за пределы всей обусловленности, чтобы обнаружить реальное? Мысль-чувство сейчас испытывает то, к чему привело образование, то, во что она верит; но такой опыт – ограниченный, узкий; такой ум не может испытывать реальное. Соответствие можно организовать эффективно; соблюдение формул, доктрин можно эффективно использовать для манипуляции, но приведёт ли это к реальности? Разве реальность не возникает, когда происходит полное освобождение от любых авторитетов, от любого принуждения и подражания? Это состояние бытия мы испытываем, лишь когда мышление абсолютно спокойно. Только в свободе возможно переживать реальное.

Регламентация мысли-чувства во имя религии, мира и свободы преподносится как нечто привлекательное и приемлемое; у вас есть тенденция признавать авторитеты; вы хотите, чтобы вас вели; вы стремитесь к тому, чтобы другие направляли ваше поведение. Радио, кино, газеты, правительства, церкви формируют ваше мышление и чувства, и из-за того, что вы желаете соответствовать, их задача упрощается. Ваша жажда защищённости порождает страх, и именно страх приводит к угнетению со стороны власти; страх вынуждает вас беспокоиться не о том, как думать, а о том, что думать. Только в свободе от страха возможно обнаружить реальное.

Групповое усилие, не направленное на соответствие авторитетам, может иметь огромное значение благодаря раскрытию внутренних индивидуальных мотивов и целей; группа может отражать то, как действует «я», и посредством взаимоотношений пробудить самоосознавание. Но если группу используют для самоутверждения посредством пропаганды или в качестве способа бегства, то она может стать препятствием для открытия истины.

Творческость возникает, когда мысль-чувство не закрепощено в каком-либо шаблоне, в какой-либо формулировке. «Я» – это результат соответствия, обусловленности, накопленных воспоминаний; поэтому «я» никогда не обладает свободой открывать; оно может только расширяться в своей собственной обусловленности и организовывать себя, чтобы быть эффективным и неуловимо самоутверждающимся, добивающимся, требовательным, – но оно никогда не может быть свободным. Только когда «я» прекращает становиться чем-либо, возникает реальное. Чтобы иметь свободу открывать, нужно уничтожить память о вчерашнем дне; именно груз прошлого обеспечивает непрерывность, а непрерывность означает соответствие. Не стремитесь соответствовать с целью быть свободными, ибо это не приносит свободы; а лишь в свободе присутствует творческое бытие. Свобода не может быть организована – а если она организована, то это уже не свобода. Мы пытаемся заключить живую истину в приятные шаблоны мысли- чувства и таким образом уничтожаем её.

Вопрос: Я хотел бы спросить вас: являются ли учители великим источником вдохновения для нас? Поскольку в жизни нет равенства, то должны ведь существовать учитель и ученик?

Кришнамурти: Разве неравенство – не результат невежества? Разве это разделение человека на тех, кто выше, и тех, кто ниже, не отрицает реальное? Разве это доминирование, это подчинение человека не является результатом невежества и безрассудства?

Наша социальная структура построена на разделении и на различении уровней – руководитель и простой менеджер, генерал и солдат, епископ и священник, тот, кто знает, и тот, кто не знает. Это разделение основано на чувственных ценностях, настраивающих людей друг против друга. Этот социальный шаблон порождает бесконечные противоборство и неприязнь, и конфликту в пределах этого шаблона можно положить конец, лишь когда мысль-чувство выйдет за пределы жадности, враждебности и неведения.

Наш разум полон чувства собственности и духа соперничества, но мы пытаемся постичь реальность и построить некую лестницу, чтобы чего-то достичь; мы создаём высокое и низкое, учителя и ученика. Мы думаем о реальности как о цели, которой нужно достичь, как о награде за нашу праведность; мы думаем, что её можно достичь посредством времени, и потому поддерживаем постоянное разделение между учителем и учеником, успешными и невежественными.

Те, кто мудр и сострадателен, не думают о человеке в понятиях разделения; те же, кто глуп, вовлечены в общественное и религиозное разделение человека. Те, кто осознаёт это разделение и знает, что оно ошибочное и глупое, превосходят его, но они тем не менее настойчиво сохраняют разделение, когда речь идёт о тех, кого они называют учителями. Если вы воспринимаете всё страдание в этом мире – страдание, которое порождено разделением людей на тех, кто выше, и тех, кто ниже, – почему вы тогда не осознаёте это на всех уровнях существования? В чувственном мире отделение одних людей от других является результатом жадности и невежества, и те же невежество и жадность приводят к тому, что возникает разделение на лидера и последователей, учителя и учеников, того, кто освобождён, и тех, кто не обрёл просветления.

Вопрос был такой: разве не являются учитель или святой источниками вдохновения? Когда вы вытягиваете вдохновение из кого-то другого, это лишь отвлечение, а значит, оно не творческое и иллюзорное. Вдохновение ищут многими способами, но это однозначно приводит к зависимости и страху. Страх мешает пониманию, он разрушает общность людей, он есть смерть во плоти.

Разве творческое пребывание реальности не является нормой? Вы обращаетесь к другим за надеждой и руководством, потому что вы пусты и бедны; вы обращаетесь к книгам, к картинам, к учителям, к гуру, к спасителям, чтобы они вдохновили и укрепили вас; вы всегда голодны, постоянно ищете, но никогда не находите. Лишь в творческом пребывании реальности возможно прекращение разлада и страдания. Но разделение и неравенство будут продолжаться до тех пор, пока есть становление; до тех пор, пока ученик жаждет стать учителем. Эта жажда стать чем-то порождается невежеством, ибо настоящее есть вечное. Только в уединённости реальности присутствует завершённость; в этом пламени творческого пребывания нет ничего иного, кроме «единого».

Реальность можно открыть лишь используя правильные средства, ибо средства и есть цель; средства и цель нераздельны; через самоосознавание и самопознание выявляется пламя реальности. Оно выявляется не с помощью кого-то ещё, но благодаря вашей собственной пробуждённой мысли. Никто не может вас к этому привести; никто не может освободить вас от ваших собственных страданий. Авторитет другого человека ослепляет; только в полной свободе можно найти наивысшее. Давайте вневременно жить во времени.

Вопрос: Верите ли вы в прогресс?

Кришнамурти: Конечно, существует движение, называемое прогрессом, от простого к сложному. Есть процесс постоянной подстройки к окружающей среде, который порождает изменения и который принимает всё новые формы. Идёт постоянное взаимодействие между внешним и внутренним; одно способствует видоизменению и преобразованию другого. В это не требуется верить; мы можем наблюдать, как общество становится всё более сложным, всё более эффективно организованным, чтобы выживать, эксплуатировать, угнетать и убивать. Существование, которое было простым и примитивным, стало очень сложным, высокоорганизованным и цивилизованным. Мы «прогрессировали»: у нас есть радио, кино, скоростной транспорт и всё такое. Вместо нескольких человек мы теперь можем за секунду убить тысячи; мы можем в буквальном смысле стереть с лица земли целые города и всё их население за несколько жарких секунд. Мы прекрасно знаем об этом, и кое-кто называет это прогрессом; дома стали больше и лучше, у нас больше роскоши, больше развлечений, больше отвлечений. Можно ли рассматривать это как прогресс? Является ли распространение чувственных желаний прогрессом? Или прогресс – в сострадании?

Мы ведь также подразумеваем под прогрессом развитие желаний, развитие «я». А возможно ли прекратить конфликт и страдание в ходе этого процесса расширения и становления? Если нет, то в чём цель становления? Если оно необходимо для продолжения борьбы и боли, то какую ценность представляет прогресс – эволюция желания, расширение «я»? Если бы развитие желаний могло привести к окончанию страданий, то становление могло бы иметь смысл, но ведь сама природа желания – создавать и продолжать конфликт и страдание, разве нет?

«Я», этот набор воспоминаний, – результат прошлого, продукт времени, и может ли это «я», насколько бы развитым оно ни было, переживать вневременное? Может ли «я», со временем становясь всё более великим и благородным, испытать то, что реально?

Может ли «я» – эта совокупность накопленных воспоминаний – познать свободу? Может ли «я», сущность которого – желание, а значит, неведение и разлад, познать просветление? Просветление может быть только в свободе, не в плену желания, не в его боли. Пока «я» мыслит о себе в терминах приобретения и потери, становления и не-становления, мышление продолжает зависеть от времени. Мышление, находящееся в плену вчерашнего дня, в плену времени, никогда не сможет переживать вневременное.

Мы думаем в терминах вчера, сегодня и завтра: я был, я есть, я стану. Мы думаем-чувствуем в терминах накопления; мы постоянно создаём и поддерживаем идею времени, постоянного становления. Разве «быть» не является чем-то совершенно иным, чем «становиться»? Мы можем быть, пребывать, только когда мы понимаем процесс и значение становления. Если мы хотим глубокого понимания, мы должны быть безмолвными, не так ли? Само величие проблемы требует безмолвия, как и красота. Но… вы будете спрашивать: как мне стать безмолвным, как мне прекратить эту бесконечную болтовню в уме? Нельзя стать безмолвным; безмолвие либо есть, либо его нет. Если вы осознаёте необъятность бытия, присутствует безмолвие; сама глубина его приносит успокоение.

Характер можно изменить, преобразовать, сделать гармоничным, но характер – это не реальность. Мышление должно превзойти себя, чтобы постичь вневременное. Когда мы думаем о прогрессе, росте, разве мы не думаем-чувствуем в пределах шаблона времени? На горизонтальном срезе существуют становление, видоизменение, преобразование; в этом становлении бывают боль и страдание, но приведёт ли это к реальности? Это невозможно, ибо становление всегда зависит от времени. Вневременное выявляется лишь тогда, когда мышление освобождается от становления, избавляется от прошлого через неустанное самоосознавание, когда оно полностью спокойно.

Это спокойствие понимания не порождается усилием воли, ибо воля всё ещё является частью становления, желания. Ум-сердце может быть спокойным, только когда прекращаются буря желания и его разлад. Подобно тому как водная гладь успокаивается, когда стихает ветер, ум достигает успокоения в мудрости, когда он понимает и превосходит собственные желание и отвлечения.

1.Имеются в виду англоязычные издания. – Ред.

2.Данная беседа относится к середине 1945 года; Британская империя же окончательно распалась лишь к началу 1980-х, а Индия получила независимость в 1947-м. – Прим. пер.

3.Обычно понимается как способность выявлять и реализовывать собственную индивидуальность, способность принимать нестандартные решения, способность к творчеству.

Darmowy fragment się skończył.