Czytaj książkę: «Гейзер безумия»

Czcionka:

Глава 1

До этого момента я даже не представлял, до какой степени привык к защите вокруг себя. Словно находился внутри дома, пусть странного и местами чуждого, куда порой заходят опасные гости, но все же прикрывающего от непогоды и посторонних взглядов… и вдруг этот дом лишился стен и крыши.

Меня аж продрало морозцем по бокам и вдоль позвоночника.

А затем я понял, что теперь червоточина может открыться в любой момент в каком угодно месте, даже вокруг нас. И я заозирался, пытаясь разглядеть безопасные места, те самые, где реальность несколько плотнее, и прорваться через нее с другого конца галактики невозможно.

- Вот ведь радость-то, вот какая удача, - Лана, судя по ищущему взгляду, занималась примерно тем же самым.

Все прочие выглядели потрясенными, невозмутимость сохранили только Пестрый Сыч, ну и может быть Цзянь, хотя последнего я не видел.

- Чего встали? Двинулись! – донесся голос ротного. – Кто ногами шевелить будет? Конфуций?

Я крепче вцепился в автомат и зашагал следом за остальными, напряженный, словно перетянутая струна на гитаре. Каждый шорох звучал предвестием подземного гула, взблеск фонарей на базе – бьющей из земли молнией, казалось, что вот-вот откроется дыра в иные измерения, куда больше той, что мы сумели закрыть в подземелье.

И на этот раз мы не справимся, провалимся в нее всей ротой.

Гита догнала Цзяня, они обменялись несколькими фразами, после чего мы пошли уже не по прямой, а по ломаной линии. Ведьма напомнила командиру о том, что нам грозит визит представителей Сети Разума, умеющих открывать червоточины силой разума, и предложила безопасный маршрут.

От сердца у меня немного отлегло, я перестал озираться и вздрагивать.

Эти гады, конечно, хотели добраться до нас, но наверняка еще не отошли от предыдущей неудачи, которая случилась – тут мне пришлось задуматься, в голове все смешалось – меньше суток назад. Хотя кто знает пределы их сил, может для них сделать такую штуку все равно, что мне подпрыгнуть?

Но пока вокруг было тихо, прекратилась стрельба, в небе сверкали только звезды. Мы двигались к базе, и навстречу нам поднимался белесый рассвет, предвестие обжигающего лютого дня.

Ноги у меня тряслись от усталости, спать хотелось просто до одурения – свалиться на что-нибудь мягкое и закрыть глаза.

- Когда я мылся последний раз? – неожиданно спросил Вася. – Эй, Сыч, братан! Предкам вообще положено потеть?

Индеец не отозвался, зато проснулся Эрик, и завел нудный рассказ о пятидесяти оттенках запаха женского пота. В другое время я бы послушал такое с интересом, но в этот момент усталость перевесила – я улавливал только отдельные слова и фразы типа «медово-цветочный», «соленая сладость».

А затем перед нами оказался периметр базы, покосившийся забор на столбах, и за ним руины санчасти и штаб в окружении деревьев.

- То есть явились наконец? – донесся с той стороны голос Нгуена, и я разглядел мальчишескую фигуру комбата; рядом с ним толпились еще люди, видимо умные головы. – Мы уже и не ждали!

На этот раз не пришлось «сверлить» дыру в защитном поле, и уже через пять минут под ногами вместо надоевшего песка оказался асфальт.

- Разрешите доложить, - начал Цзянь, и мы сгрудились за его спиной, усталые, ободранные, потные, а некоторые еще и с ранениями.

Ладно хоть с легкими, все тяжелые умерли в подземелье, спрятанная там чудовищная машина превратила их в ручьи грязной плоти.

- Ладно, что поделать, - сказал Нгуен, выслушав ротного. – Идите, отдыхайте. Потрепало нас тоже знатно, но свет есть, вода есть. Транспортную зону восстанавливаем. До полудня дергать вас не будем. Врач сам придет, осмотрит тех, кому нужна помощь. Двигайтесь.

Я ощутил, что на меня кто-то смотрит и, оглянувшись, поймал взгляд Марии. Улыбнулся ей ободряюще, словно продолжая недавний разговор – все будет хорошо, девочка, не переживай.

Из памяти всплыло лицо Милы, и впервые я ощутил досаду, вспомнив про нее, про «любовь всей своей жизни».

- Серов, чего замер? Пошли, - напомнил о себе взводный, и мы нестройной толпой заковыляли в сторону казарм, где не были… тут пришлось встряхнуть память – пять дней, всего пять дней, а показалось, что прошел месяц.

Бывшие мои сослуживцы из подразделения М остались в стороне, Саша кивнул, Шредингер отвернулся. А вот ведьмы проводили меня внимательными, очень спокойными взглядами, хотя Гита закусила губу, и глаза ее опасно сузились – она не отстанет от меня, это понятно.

Но об этом я подумаю завтра.

Казарма выглядела заброшенной, мы с топотом поднялись на второй этаж. Громыхнула, ударившись о стену дверь, и мы оказались в комнате, отведенной нашему отделению.

Двадцать четыре кровати на тринадцать человек – более чем достаточно.

- Я первым в душ! – тут же завопил Эрик, и никто не стал с ним спорить.

Хамид затеял экскурсию для новичков, после «захода» на полигон ни разу не посещавших казарму, и их оказалось четверо. А я, стаскивая шлем и броню, подумал, как же мало осталось тех, кто прибыл на Удьду в один день со мной – тот же пакистанец, Вася, Эрик да Сыч.

Ну как обычно, «на Западном фронте без перемен», а люди гибнут во множестве.

Кровать манила и звала, хотелось упасть на нее немедленно, закрыть голову одеялом. Но я устоял перед искушением, запихнул грязные, пропотевшие шмотки в стиральную машину, вымылся сам, и только развесив форму сушиться, позволил себе лечь.

К этому времени попадали почти все, и только двужильный Сыч сидел на своем месте, и невозмутимо чистил автомат.

- Я… потом… - сказал Вася заплетающимся языком, и захрапел сразу мощно и яростно, будто соскучился по этому занятию.

Спали все, и ненавидящие меня сектанты вроде Фернандо или Хулио, и почти нейтральные бойцы вроде Мэнни, и новички, и мои друзья, а меня буквально колотило от слабости. Сыч напевал себе под нос, как обычно, и только замедленные движения выдавали, насколько он устал.

- Спи, - сказал он неожиданно, поднимая взгляд. – Наступило время тишины. Продлится оно правда недолго, но пара дней у нас есть.

Мне очень хотелось спросить, как он это понял, откуда узнал, но я не смог, сдался. Провалился в сон, где находился в трех местах одновременно, как в подземелье, под воздействием континуумных двигателей, только все эти три места были на полигоне: разрушенная башня, где меня едва не принесли в жертву, медицинский кабинет, где мне залечили ногу, и склад, где прятались контрабандные девчонки с Земли.

Проснулся я от крика «Отделение, подъем!», и едва не застонал от боли в теле. Перетруженные мышцы, растянутые сухожилия и поврежденные суставы, царапины и порезы, все напомнило о себе разом.

А затем горло царапнуло изнутри с такой силой, что я вздрогнул – немедленно глотнуть чего-нибудь густого, насыщенного, сочного, полного силы…

Проклятый Цзянь.

Организм действовал сам – я вскочил, принялся заправлять кровать, а рассудок мой боролся с кровавой жаждой. Погружался все глубже и глубже в себя, туда, где ждала внутренняя пустыня, недоступная для таких грубых желаний и эмоций, мое персональное убежище внутри разума.

И когда мы нестройной вереницей потянулись в сторону душа, я был уже в порядке.

В раздевалке меня толкнули в спину, а когда я повернулся, то обнаружил перед собой неразлучную троицу. Вчерашний боевик картеля, бывший сирийский атеист и толерантное среднеполое улыбнулись мне одновременно, и я сообразил, что кроме нас четверых тут никого нет.

Удаляющиеся голоса Васи и Эрика слышались за дверью, а Сыч вскочил раньше всех, как обычно.

- Привет, дружочек, - сказал Фернандо, а я вспомнил эпизод из прошлого.

Тогда меня тоже поймали втроем в душе, разве что между душевых кабин, и тоже любители человеческого мяса – Джавал, истинный кшатрий, и парочка его приятелей. Закончилось тогда все банальным мордобоем.

- Что, обнаглевшее мясо? – спросил Хулио, щеря желтые от табака зубы.

Ощущение дежа вю стало сильнее, я словно провалился обратно, в один из первых дней в ЧВК. Сейчас они обзовут меня «инвалидом», и я брошусь на них, и поскольку сделаю это под влиянием эмоций, как обычный человек, то и драться стану как обычный человек… и неизбежно проиграю.

Одного Фернандо хватит, чтобы намылить мне шею.

- Что, страшно? Намочил штанишки? – спросил Бадр.

- Цзянь, - сказал я, вспоминая, чем тогда все закончилось.

Меня выручил нынешний ротный, тогда еще командир отделения, и если бы не его вмешательство…

Услышав имя, троица сектантов напряглась, Хулио даже оглянулся, словно выискивая начальство глазами. А я улыбнулся как мог широко и вздохнул во всю грудь, успокаиваясь, очищая сознание – сейчас я не тот, что раньше, я через многое прошел, многому научился, я изменился.

И смогу решить все хитрее и тоньше.

- Он вам приказал? – продолжил я.

- Какая разница, кровь Христова!! – рявкнул Хулио. – Обнаглевшее мясо, ты…

- Значит, сами, - я улыбнулся. – И что вы можете без него? Вы знаете ритуалы? Можете выкачивать силу? Вкус открыт вам?

При каждом вопросе они вздрагивали, и лица Хулио и Бадра становились все более растерянными. Фернандо оставался невозмутимым, но и в его глазах я читал растерянность – потеха двинулась не по тому сценарию, на который эти дураки рассчитывали.

- Что вы хотите? – да, я не люблю пустую болтовню, предпочитаю молчать, но я понимал, что слова – оружие пострашнее автоматов, и что сейчас только оно мне поможет. – Убить меня? Зачем? Избить? Зачем? Наказать того, кто прошел Испытание? Серьезно?!

Для двоих шакалов поменьше это было пустым звуком, но вот Фернандо знал, что таится за этим термином, он нахмурился.

- Оно и вам светит, - сказал я. – Если тут найдут мое тело.

- Ты блефуешь!! – Хулио почти ринулся на меня, но Фернандо ухватил его за руку.

- Стой! – рявкнул он. – Ладно, Серов, считай, что это было дружеское предупреждение… Рано или поздно Режущий Тела и Души поймет, что ты не более чем мусор, и тогда мы придем за тобой!

Я кивнул, но даже не стал изображать, что мне страшно, проводил троицу глазами.

Вслед за душем последовало еще одно почти забытое удовольствие – полноценный завтрак. Уж не знаю какие склады вымели снабженцы, но нам выдали по омлету с колбасой, по порции салата из свежих помидор и по десерту в виде творожной запеканки со сгущенкой.

- Это что за еда такая? – спросил Сыч, недоверчиво тыкая в запеканку ложкой.

- Это молоко из священных коров предков, что пасутся на небесных лугах, - заунывно-благочестивым голосом выдал Эрик, но не выдержал, и засмеялся.

А уже через десять минут то, что осталось от нашей роты, строилось перед казармой. Судя по мрачному взгляду Цзяня, нас ждал вовсе не уход в досрочный отпуск, а судя по тому, что оружие и броню мы оставили в казармах, нас вовсе не собирались бросить в бой.

Вообще над «Инферно» царил невиданный в последние дни покой, и от него на затылке тревожно поднимались волоски. Никто не стрелял, небеса не извергали ракеты или космические корабли, аборигены прятались в недрах пустыни, и даже Сеть Разума не спешила порадовать нас визитом.

Затишье в преддверии бури.

- Необходимо приводить базу в порядок, - буднично сказал ротный. – Усекли? Делать кто это будет, Конфуций? Поэтому сегодня займемся простой мужской работой.

Через пять минут стало ясно, что нашему взводу предстоит работать в транспортной зоне, разгружать приходящие машины со стройматериалами.

- Могло быть и хуже, - сказал Ричардсон. – Так что вперед, макаки недоразвитые!

Постройку новых казарм рядом с южным КПП остановили в связи с недавними событиями. Но движуха началась вокруг разрушенной санчасти, уничтоженных складов и вообще везде, где случились прилеты.

Мы бодро промаршировали мимо штаба, в стене которого на уровне третьего этажа красовался обгоревший пролом. Увидев его, я вспомнил о подразделении М, и подумал, где нашли приют ведьмы и их прихвостни – в том подвале, который мы обустраивали, или где-то еще?

Башня над транспортной зоной мигала огоньками, а под ней из дрожания в воздухе появлялись один за другим военные КАМАЗы. В кабинах сидели водители, но все до одного спали, уронив голову на руль – незачем им знать, куда именно они «скатались» в этот раз, и что побывали на другой планете, под двумя жаркими солнцами.

- Поехали, вот этот! – вновь подал голос Ричардсон. – И таскаем вот сюда! Открывай! Куда пошел, хобот тебе в сраку?

В доставшемся нам грузовике оказались ящики с чем-то тяжелым, брякающим. Меня и еще пару человек загнали в кузов, и мы принялись двигать их к краю, где груз подхватывали десятки рук.

Мы управились с очередным ящиком, и с края кузова я увидел, как в нашу сторону катит пикап Нгуена. Комбат выпрыгнул из машины, и тут же перед ним остановился «Тигр» в пустынной расцветке.

Это что, опять командующий охранными силами в гости пожаловал?

Открылась дверца, и наружу выбрался некто высокий, тощий и носатый, и при виде этого типа в животе у меня екнуло.

- Здравия желаю, - сказал Нгуен.

- И ты будь здоров, - отозвался Эрвин, командир подразделения М.

Дальше я смотреть и слушать не мог, настал момент шагать за новым ящиком. Только вот дурное предчувствие уже поселилось внутри меня, пустило корни и отравило настроение.

И это сказалось почти тут же – я отпустил тяжелый груз чуть позже, чем надо, и мне едва не расплющило пальцы.

- Эй, ты чего? Дурак совсем? – воскликнул трудившийся рядом со мной Махмуд.

«Не без того» - подумал я, и заставил себя сосредоточиться на работе.

Бери больше, кидай дальше – традиционное развлечение для солдат всех времен и народов. Чем бы военнослужащий не занимался, лишь бы задолбался – простая управленческая истина.

Солнце пекло как бешеное, мы неистово потели, и одежда у меня была насквозь мокрой.

- И зачем стирались? – поинтересовался Эрик, когда мы выволокли из КАМАЗа последний ящик.

- Пять минут перекур, а потом вот эта машина, - тут же вклинился Ричарсдон. – Отходим, жирафьи яйца, иначе вас вместе с ней утащит.

Многие были бы не против перенестись вместе с разгруженным КАМАЗом на Землю. Но все понимали, что там встретят и тут же отправят сюда, да еще и с ускорением в виде пендаля.

Я выпрыгнул из кузова последним, и обнаружил, что к нам торопится Шредингер.

- Здорово, мокрожопики, - поздоровался он обычным для себя «любезным» тоном. – Этого вот я забираю! – и указал на меня.

- С чего бы? – Ричардсон набычился. – Это мой боец.

- Со всеми согласовано, - губы Шредингера кривились в презрительной усмешке. – Вплоть до комбата. Так что не устраивай тут детский сад. Или… ты хочешь пойти с нами? Доброволец?

Взводный скривился и плюнул Шредингеру под ноги.

- Иди, Серов, - велел он. – Только возвращайся.

Вася хлопнул меня по плечу, Сыч пробормотал что-то ободряющее, и мы зашагали в сторону штаба. Вот и оправдалось нехорошее предчувствие, ох не зря меж суеты и разрухи явился на Ульду носатый командир подразделения М.

Его в компании ведьм я обнаружил в одном из помещений на втором этаже.

- Оо, вот и он, - проговорил Эрвин, пронизывая меня рентгеновским взглядом: прозрачные глаза словно раздевали, даже не так, разбирали тебя на части, препарировали, и внимательно изучали каждый фрагмент – содержимое желудка, воспоминания, состояние мышц и так далее. – Почему вы не избавили его от этой дряни? А ну расскажи?

Он сидел на стуле, а ведьмы стояли у него за спиной, тихие и скромные пай-девочки. Саши в комнате не было, да и Шредингер оставался за дверью, а может быть ушел куда-нибудь.

Гита открыла рот, но Эрвин снова заговорил сам:

- Хотя я вижу, верно… - речь явно шла о «кровавой жажде», подарке от Цзяня. – Хочешь, я тебя избавлю?

Я помотал головой.

- Понимаю, - он кивнул. – Не хочешь быть у меня в долгу. Это очень разумно.

А я ощутил себя на консилиуме врачей, которые должны присвоить мне инвалидность. В животе закипело мерзкое и кислое, лицо опалило жаром, наверняка оно покраснело.

- А рассказать, что ты понял из расшифровки, хочешь?

Вместо «нет» я смог только помотать головой.

- Это тоже очень-очень разумно. Если мы у тебя в долгу – это еще хуже, - командир подразделения М наклонился вперед, и сцепил ладони на колене. – Но все равно придется. Давай.

Лана ободряюще улыбнулась, а вот Гита продолжила смотреть в пол, и на щеках у нее я заметил легкий румянец.

- Ну… - начал я, облизав пересохшие губы.

Глава 2

Пришлось закрыть глаза, чтобы вспомнить, что именно я узнал, пробежаться по сверкающим обрывкам знания, извлеченным мной из речи на чужом, нечеловеческом языке. На мгновение я снова увидел вождя аборигенов, услышал его голос, даже стал им, неуклюжим на наш взгляд существом под мешковатой одеждой.

Эрвин не торопил меня, он, как казалось, даже не дышал.

- Все, что на поверхности, - начал я. – Башни, кубы, прочее – это лишь обманка. Отвлечение внимания.

Да, в каждом хранилище полно оружия, самого разного, от вполне обычного по земным меркам, пусть более мощного, до работающего на незнакомых нам принципах… Только вот самое страшное хранится под землей, отдельно от всего прочего.

Именно ради того, чтобы спрятать эту штуку, и создали «Инферно» пять тысяч лет назад. А ради того, чтобы снабжать полигон энергией, на его территории устроили Воронку, источник неиссякаемой энергии то ли прямиком из недр какой звезды, то ли еще откуда.

И суета на Ульде привела к тому, что древнее оружие, обладающее чем-то вроде разума, начало просыпаться. И это ощутили аборигены, не искусственно созданные существа вроде дрищей, но все же каким-то образом генетически измененные потомки неразумных животных… часть контура безопасности, созданного рядом с полигоном.

И теперь они должны сделать то, ради чего некогда были созданы.

- Стой, погоди! – вмешалась Лана. – Это же бред какой-то? Кто в это поверит? Котик, зачем ты придумываешь?

Они смотрели на меня испытующе в две пары глаз, белобрысая ведьма и Эрвин. Гита все так же не поднимала взгляда, и дышала прерывисто, будто сдерживала одолевавшие ее чувство.

Интересно, какие?

- Я говорю, что понял, - я пожал плечами. – Хотите верьте, хотите нет.

- Дослушаем, - озвучил вердикт Эрвин. – Продолжай.

Чтобы древнее оружие не могло проснуться, активировать себя, нужно лишить его энергии, закрыть Воронку. А дорогу к ней аборигенам преграждаем мы, ЧВК «Земля», с нашими дронами, автоматами и прочей эффективной, но все же примитивной техникой. Поэтому нас требуется убрать с дороги тем или иным способом – либо сделать своими союзниками, либо уничтожить.

- И на принятие решения нам дали десять дней, - закончил я.

- Бред! – повторила Лана с упорством ребенка, спорящего в тем, что в комнате нужно убираться, наводить порядок, прятать игрушки. – Они же примитивные дикари! Тупая религия, и не более того…

- Хватит, - одно слово Эрвина, и она ведьма замолчала. – Ты знаешь недостаточно. Даже я знаю недостаточно. Но если сложить мое знание с тем, что рассказал боец Серов… получается нечто очень реалистичное.

Гита наконец посмотрела прямо на меня, и в глазах ее я увидел нечто странное – отчаяние и стыд. Ну а поскольку ведьма из подразделения М не может испытывать подобные чувства, то либо мне показалось, либо она изображает все ради какой-то цели.

- Эта штука, там внизу, действительно есть, - проговорил Эрвин задумчиво. – Неизвестно в точности, что это, понятно только, что не бомба и не пушка, воздействует не на грубые проявления материи, а на что-то иное. Это изготовлено одной из цивилизаций Источник Миров… позже они отказались от любой агрессии, и удалились во внутреннее изгнание. Уничтожили все технологии, документы… но один образец припрятали вот тут.

Гита и Лана слушали, затаив дыхания – для них это тоже была новая информация.

- Доложу наверх, пусть там решают, - командир подразделения М огладил подбородок длинными тонкими пальцами. – Там выйдут на Харашс, на нанимателей. Может быть нас выведут отсюда, и заведут тех, кто больше приспособлен к таким операциям, хотя…

Тут он осекся, словно понял – наговорил лишнего.

- Ты, - Эрвин посмотрел на меня, - и правда обладаешь очень редким талантом. Поэтому… - он небрежно махнул в мою сторону, и я отшатнулся, показалось, что мне в лицо бросили платок из белой ткани.

Ко лбу и щекам прикоснулось нечто прохладное, голова закружилась, и я понял, что внутри что-то изменилось. Словно ушла застарелая, надоевшая боль, пропал зуд от зарастающей раны, выпрямился позвоночник, много лет находившийся в согнутом состоянии.

- Теперь никто ни у кого не в долгу, - сказал Эрвин, и только после этого я понял, что именно пропало.

Обладатель ледяного взгляда и орлиного носа одним движением избавил меня от кровавой жажды, подарка Цзяня.

- Спаси… - начал я.

- Иди, - перебил он меня, и я вышел коридор.

Услышал за спиной шаги, когда спускался по лестнице.

- Постой! – голос принадлежал Гите, и я остановился, повернулся к ней.

Черные волосы чуть встрепаны, глаза сверкают, щеки горят, объемистая грудь вздымается под формой так, что мужской взгляд сам тянется к ней, и в голосе мягкая дрожь, вроде бы искренние эмоции.

- Прости меня, - она взяла меня за ладонь, и я не нашел сил отдернуть руку, слишком уж приятным было ее прикосновение.

И запах, дурманящий голову, не слишком сильный – о да, пользоваться ароматами ведьмы умеют, да как и всем прочим.

- Как же так? Я же хотела только хорошего, - вот только надрыва в голосе лишнего, и он портит картинку, заставляет напрячься, заподозрить искусную актерскую игру. – Получилось же… я едва не погубила тебя. Прости!

- Все нормально, - сказал я.

- Правда? – лицо ее осветилось улыбкой: так хотелось верить, что это искренние чувства, что она и правда влюблена в меня до потери памяти, я буквально заставлял себя вспомнить, с кем имею дело. – Ты не злишься на меня? Ведь я женщина, помни об этом.

Ага, как будто принадлежность к «слабому» полу оправдывает подлость и жестокость.

- Все нормально, - повторил я.

Она сделала еще полшага, то ли чтобы обнять меня, то ли поцеловать, но тут уж я не выдержал, отшатнулся.

- Мне надо идти, - сказал я, выпутывая руку из ее липких пальцев. – Все нормально.

- Иди, но мы еще увидимся, - она выглядела не просто разочарованной, а ужаленной в самое сердце, вот только выглядеть ведьма может каким угодно образом. – Все будет хорошо.

Я кивнул, и зашагал дальше.

На улице, под светом безжалостных солнц мне стало легче – уж лучше простая жара, чем душные интриги и психологические игры, которыми славится подразделение М.

- Иван! – позвали меня из-за спины.

Обернувшись, я увидел спешащую ко мне Марию, и через мгновение она обхватила меня, прижалась лицом к груди. И вот тут меня отпустило целиком и полностью, я впервые после возвращения из подземелья по-настоящему расслабился, по телу прошла мягкая, теплая волна.

- Когда мы вернемся домой, мы обязательно поженимся, - сказала Мария, не отрываясь от меня. – И у нас будет трое… нет, лучше четверо детишек… ведь так, Иван?

Она отстранилась и заглянула мне в глаза.

Ну а я замялся, не зная, что сказать, хотя понимал, что вариантов особенных нет. Мария мне нравилась, и внешне, и по характеру, но я не потерял голову, и поэтому мог задуматься о практике.

Ну да, контракт закончится, нас отпустят на Землю… пусть даже не сотрут память.

Но как общаться, она же не говорит по-русски, а я не знаю испанского, и в какой стране жить? Мне переехать в Южную Америку – нет, с учетом бабушки это невозможно. Забрать Марию к нам – реальнее, но как-то надо получить визу, потом вид на жительство.

- Лучше сразу восемь, - ухитрился выдавить.

- Восемь! – она рассмеялась – Тебе легко говорить, ведь не ты же будешь рожать! Как твои дела?

Я ответил, она начала рассказывать, что у них там в медвзводе, а я слушал и радовался. Это совершенно не напоминало общение с Гитой, тут все было искренне, по-настоящему, по-человечески.

Когда-то мы так общались с Милой… а затем она предала меня.

Но я ощущал, что Мария не обманет, что она сделала выбор, и никогда ему не изменит.

- Мне пора, - сказала она. – Мы увидимся.

- Конечно, - я обнял ее, чмокнул в щеку, и она буквально засветилась.

Кто бы мог подумать, что эта скромная девушка в форме зарабатывала, торгуя собственным телом? От воспоминания об этом меня передернуло, и я поспешно отогнал его, затолкал неприятные мысли в подсознание.

В транспортную зону я пришел, когда наши как-раз покончили со вторым КАМАЗом.

- О, явился, когда мы все сделали, - пробурчал Ричардсон. – Так, пошли отсюда! Обед по расписанию!

Да, прием пищи в армии – дело святое.

Тихий час после обеда – тоже, но в этот раз нам придется обойтись без него, поскольку оружие не чищено у всех. Песка в своем автомате я обнаружил столько, будто специально его туда собирал, и это не говоря о нагаре и ржавчине, которая неведомым образом появляется всегда, даже в таком сухом месте, как пустыни Ульды.

- Эх, когда я служил в Ливане, нас заставляли каждый день оружие полировать, - сообщил нам Эрик, когда мы вытащили табуретки в коридор и принялись за дело.

Вася хмыкнул:

- Понятно, делать-то там больше нечего.

- Ну как нечего? – финн заухмылялся. – Вино там ничего так. Ну и девчонки.

- Все бы тебе про баб, - беззлобно проворчал Сыч. – Хотя кто из нас без греха. Слабости делают жизнь полной, а идеальный человек скучен.

- Я бы сейчас поскучал, - вмешался в разговор Хамид, чистивший оружие вместе с подчиненными; командир отделения так себе начальник, почти не отличается от простого солдата. – Видит Аллах, веселья тут слишком уж много… Я думал, что у меня дома, в Карачи все сложно было, - он огладил голову, только сегодня заново обритую наголо. – Межведомственная разведка – тот еще сумасшедший дом.

Теперь понятно, откуда он такой взялся, у этой конторы дурная слава на полмира.

- Но тут… – Хамид выпучил глаза. – В десять раз хуже! Я же из дома сбежал! Теперь обратно хочу.

Мы с Васей недоверчиво переглянулись – с чего вдруг этот всплеск откровенности? Хотя под тем прессом, под которым мы работаем, крышей поедет кто угодно, даже выкормыш пакистанской разведки.

Но почему он удрал из родной страны? Чего он там натворил такого?

- Не думал, что такое вообще возможно, это я как видный знаток себя говорю, - Хамид опустил взгляд, продолжил остервенело драить затворную раму с таким видом, что стало ясно – ничего он больше не скажет.

С лестницы в коридор заглянул Ричардсон.

- Собирайтесь, говно носорога вам в уши, - сообщил он. – Десять минут на все. Строимся, и выдвигаемся зачищать полигон.

- Опять этот песок, чтоб его, - проворчал Эрик, и мы пошли собираться.

Белое солнце висело низко, но жара пока и не думала слабеть, красное старалось за двоих. Ветер нес мелкий песок, почти невидимый, секущий кожу, и мы, стоя в две шеренги, слушали Цзяня.

- Противник группой численностью до пятидесяти стрелков проник в хранилище, - вещал тот, прохаживаясь туда-сюда. – Необходимо блокировать его, а затем уничтожить. Вторая группа, проникшая на охраняемую территорию, пока не обнаружена, но она значительно меньше, и ей займемся потом.

Нам предстоит воевать с сородичами Фролеал и Рамидел, посланцами Темного Конгломерата. А вторая группа – это явно Ингвар с наемниками из ЧВК «Чистота», посланными сюда неведомо кем.

- Все усекли? Вопросы? – Цзянь прищурился. – Так, командиры взводов ко мне.

В вышине зажужжал дрон, пошел на запад, над оградой, над громадами башен. Засветка исчезла, и теперь летай, где хочешь, заглядывай в любую дырочку, куда оптика и мастерство пилота позволят.

Что меня смущало – тот факт, что в роте осталось не больше пятидесяти бойцов, то есть ровно столь ко же, сколько у противника; и как в этих условиях штурмовать такой сложный объект, как хранилище? Маскировочные экраны на подобных людям существ не действуют, в умении воевать мы черных не превосходим.

Да, нам могут дать танки, но чем они помогут в такой ситуации?

- Поехали, мы первые, - заявил Ричардсон, и стало ясно, что остатки нашего взвода пойдут в авангарде. – Та самая башня, внутрь которой мы лазили, только на новом месте.

Вася матюкнулся, я поежился – вспоминать тот эпизод не особенно хотелось.

Но зато в этот раз не пришлось «сверлить» дыру в защитном поле, и через пять минут под ногами захрустел песок. Ни Марии, ни ведьм я не увидел, и медвзвод, и подразделение М оставили на базе, и это тоже показалось мне странным, ведь и те, и другие могут оказаться полезными.

Но это у командиров головы большие, пусть они и думают.

Цель наша располагалась теперь не у северной ограды, как раньше, а почти в центре полигона, рядом с одним из дредноутов. И мы двинулись к ней по широкой дуге, обходя с юга, прячась за соседними башнями, и почти тут же над нами повис разведывательный дрон.

После царившего тут ранее светового буйства полигон казался абсолютно мертвым. Хранилища высились исполинскими надгробиями, и только Воронка фонтанировала светящимся газом на высоту чуть ли не в километр.

- Что-то тут сломалось, - пробормотал Вася, когда мы оставили позади вторую башню и потащились к третьей.

Даже толстокожего Макунгу проняло, что уж говорить об остальных.

Сыч морщился, словно его одолевала зубная боль, Фернандо озирался выпученными глазами, будто пытался что-то вспомнить. Ну а мне казалось, что я вижу не реальность, а картинку, нарисованную на тонком листе бумаги, и его вот-вот свернут, и тогда глазам предстанет нечто ужасное.

Но первый же выстрел сдул всю эту хтоническую хрень прочь.

Мы попадали на песок, выставили автоматы в сторону атаки, и очередь прошла выше, никого не задев.

- Не лежим! Ползком! – подал голос Ричардсон.

Черные выставили дозоры, и кто бы на их месте поступил иначе?

Дрон с жужжанием рванул в вышину, заходил кругами над «нашей» башней. Оттуда попытались сбить его, принялись лупить в небо из нескольких стволов, но с предсказуемо нулевым результатом.

Почему только наши «глазки» не обнаружили дозор?

Но через пару минут я понял, в чем причина – черные вновь замаскировались, как в тот день, когда мы напоролись на их засаду. С трудом, напрягшись до предела, я смог разглядеть тени, вмятины в песке, уловить дрожание воздуха… но обычный человек увидел бы в этом месте лишь пустоту.

- Ричардсон! – позвал я. – Они восточнее, меж двух башен!

- Ты их видишь?! – в голосе южноафриканца прозвучало раздражение, ведь он лучший охотник и следопыт, и не заметил ничего.

Он выстрелил, и трассирующая пуля ушла в темнеющее небо.

- Левее! За барханом у самой стены! – выдал я корректировку.

Ричардсон дал очередь, и она легла прямиком туда, куда и надо, черным пришлось залечь. После этого наш взводный забормотал в рацию, и в небе стало намного больше жужжания.

К разведывательному дрону присоединились ударные-камикадзе.

Почти тут же второй взвод появился с севера, и оставленный снаружи дозор попал в клещи. Башня во время «переезда» если и развернулась, то чуть-чуть, и пролом все так же глядел на запад, на рушащееся в закат второе солнце.

Первый камикадзе промахнулся, разбился о стену хранилища, зато второй попал куда надо, и на песке проявилось тело в черной броне.

- Ух, так им и надо! Гасите их, пацаны! – заорал Эрик, потрясая кулаком.

- Поехали! Отрезаем! – перебил финна Ричардсон.

Мы били почти наугад, на смутное движение, на завихрения воздуха и подлетевшие вверх песчинки. Враги пытались уйти и с другой стороны башни, и там тоже поднялась стрельба, хотя куда более беспорядочное.

Мы завалили еще двоих, и после этого оказалось стрелять не в кого.

- Позиции занимаем! Быстрее!! – взводный не дал нам насладиться победой, и мы поползли дальше, чтобы закрыть единственный выход, запереть черных в башне, словно джинна в бутылке.

С другой стороны нам навстречу двигались пацаны из второго взвода, а третий уже спешил на помощь. Камикадзе попытался залететь в пролом, но взорвался в нескольких метрах от него, наткнувшись на пулю или на защитное поле, только осколки забарабанили по толстым стенам.

- А дальше что? – спросил Дарко, оказавшийся рядом со мной. – Они там, внутри. Пробиться никак. Блокада?

Я пожал плечами, хотя понимал, что серб прав, и что штурм в таких условиях – чистое самоубийство. Но тут же забыл про черных, и про башню, поскольку услышал хорошо знакомый мне подземный гул.

Полоса света легла на песок перед нами, и ударили из нее в небо синие молнии. Выдавился хобот первого вихря, рядом с ним поднялся второй… гости с другого конца Галактики открывали червоточину.

И рядом не было ни единого человека из подразделения М, чтобы закрыть ее – кроме меня.

Глава 3

Световая стена поднялась, загородила от нас ряд из башен, поднялись в ней громадные фигуры с раструбами-руками. И у меня в голове задул ледяной ветер, снежинки закололи глаза изнутри, забормотали в уши мощные голоса.

«Ты падешь… смерть твоя, смерть…» - повторял один.

«Сдайся нам, сдайся… тогда ты выживешь…» - бормотал другой.

Я ощущал чужое внимание – смесь интереса, любопытства и презрения, на меня смотрели будто на диковинного, уродливого жука, пойманного в собственной кровати.

- Все назад!! – прохрипел я, вставая в полный рост.

Махмуд не выдержал, заорал «Аллах акбар!», и застрочил его автомат, выплевывая пули. Очередь полоснула тело одного из вихревых гигантов… и не причинила ему ни малейшего вреда.

Разве что новая порция молний ударила из песка в небо, где вылупились первые звезды.

- Назад, я сказал! – повторил я, но вышло намного тише, чем в первый раз, поскольку я уже нырял вглубь себя, погружался во внутреннюю пустыню.

Ощутил под ногами слежавшийся, плотный песок, услышал шелест дюн, ласкаемых теплым ветром. И тут же прыгнул обратно вверх, пытаясь унести с собой ощущение покоя и уверенности, готовность встать лицом к лицу с кем угодно, даже с могущественными нелюдями из другого мира.

Я ожидал, что вновь увижу черную дыру в пространстве, как в прошлый раз. Обнаружу смотрящие на меня из космической пустоты глаза, полные злобы и раздражения.

Но в этот раз я оказался на равнине, плоской, как шахматная доска. Распахнулась передо мной извилистая трещина, и полезла оттуда черная, зернистая дрянь, похожая на икру и на лаву одновременно, вот только прянуло от нее леденящим холодом.

Иней повис у меня на бровях, губы смерзлись.

Но я сделал шаг вперед, и из глаз моих, из ладоней, из всего тела отрыгнулось белесое пламя. Там, где оно прикоснулось к черной пузырящейся дряни, та засохла, начала осыпаться серой пылью.

Но земля содрогнулась, и трещина стала длиннее и шире.

Новая порция «икры» из черного льда вылезла из глубин, и я понял, что шансов остановить ее у меня нет. Там, где я стою, я смогу ее растопить и обезвредить, но никак не получится бегать туда-сюда вдоль трещины длиной в десять метров, чтобы перекрыть ее целиком.

Я отступил на шаг, развел руки… пламя на этот раз получилось жидким, слабым, и да, я смог обработать больший участок, но «икру» на нем я не уничтожил, а лишь приостановил ее движение на несколько секунд.

«Отступи, сдайся, отступи!» - бормотал мне в правое ухо вкрадчивый голос.

«Ты сдохнешь, умрешь! Сдохнешь!» - бахал в левое ухо голос более грубый.

Вспомнились времена, когда меня вот так учили Гита с Ланой, одновременно нагружая мозг через разные уши. И вслед за этим воспоминанием пришла злость – на собственное неумение, ведьм, на ЧВК «Земля», на Сеть Разума, назойливо лезущую на Ульду.

Равнина содрогнулась еще раз, трещина стала еще шире, и длиннее.

Нет, с такой мне не справиться никогда, если в одиночку, и это значит, что мне надо стать множеством… Чтобы остановить коллектив, тоже нужен коллектив, и если взять его негде, то нужно в такой коллектив превратиться…

Всего-то нужно сделать мир вокруг себя зеркалом, и отразиться столько раз, сколько требуется. Совершенно невозможный фокус, если говорить о материальном, и вполне представимый, если речь заходит о сознании.

Воняющая льдом черная зернистая каша лезла из трещины, неторопливо двигалась на меня. А я старался не думать об угрозе, о том, что намерен сделать, я просто ровно дышал, успокаиваясь и стирая себя, как стер тогда во время вылазки, когда меня пытались убить мои же соратники.

Время почти остановилось, со всех сторон засверкали гладкие, зеркальные поверхности, уходящие в бесконечность – система координат для того, кто не привязан к собственной личности, кто может от нее отказаться… Я краем глаза поймал свое отражение – голое тело, даже без одежды, не говоря уже о броне или оружии, еще одно…

Мы выстроились рядком, и когда я поднял руки, то мы все подняли руки.

Чужие голоса в ушах замолчали, а потом спросили: «Что ты творишь, безумец? Остановись! Сдайся нам, и мы дадим тебе все, что ты захочешь! Мы уже обещали тебе! Мы можем все! Стой!».

Но пламя уже текло и с моих ладоней, и с ладоней моих отражений, и когда оно прикасалось к черной икре, или каше, как ее ни назови, та серела и съеживалась, осыпалась пеплом… Равнина дрожала, но трещина уже не расширялась, а наоборот сужалась, неохотно, рывками.

- Они уходят!! – пробился ко мне чей-то крик из обычного мира.

Усталость едва не вбила меня в землю, колени задрожали, но я не поддался, удержал концентрацию. Холодные, далекие и чужие голоса смолкли, трещина закрылась, зеркала вокруг меня рассыпались на миллионы сверкающих осколков, погребли под ними мои отражения.

Мне показалось, что я сам рассыпаюсь, я заморгал и обнаружил, что вокруг темно. Ночь опустилась на полигон, и мрак разгоняли только звезды, меня колотило как в лихорадке, глаза жгло от едкого пота.

- Иван? – кто-то возник рядом, схватил меня за руку. – Ты вообще цел?

«Вася» - опознал я голос.

- Это было круто! Научишь? – спросил из-за спины Эрик.

- Идиоты! Залегли! – перебил всех крик Ричардсона. – И его кладите!

Меня буквально швырнули на песок, и тут же над головой тонко засвистели пули, запели песню смерти. Очередь прошла чуть выше, на нее тут же ответили с нескольких сторон, с севера ударил пулемет.

Я попытался стащить с плеча автомат, но понял, что мускулы не слушаются – напоминали они кисель, а во рту стоял кислый привкус.

- Скажи чего-нибудь, - лежавший рядом Вася ткнул меня в плечо. – Эй, Иван?

- Нрмл… нормально все, - ухитрился выдавить я, кое-как справляясь с непослушным языком.

- О, разговаривает, - заметил Эрик с другой стороны. – Что ты такое сделал? Неужели ведьмы научили?

- Оставь его, - влез Хамид. – Он нас всех спас, видит Аллах. Теперь наша очередь! Работаем.

Слабость буквально прижала меня к земле, в голове помутилось, как на грани обморока. Нет, я удержался, но на некоторое время перестал нормально воспринимать происходящее, осознал только, что наши куда-то стреляют, кто-то куда-то бежит и вопит.

Только минут через пять я нашел силы, чтобы дотянуться до фляги и хлебнуть воды. Еще пять мне понадобилось, чтобы полностью вернуться в более-менее нормальное состояние.

К этому времени движуха закончилась, как и следовало ожидать – неудачно. Осталось на песке некоторое количество тел, но результата это не принесло никакого. Черные просто уложили нескольких атаковавших, но с легкостью отразили натиск.

Но как я понял, из нашего отделения не пострадал никто.

- Они совсем идиоты? – пробормотал Эрик раздраженно. – Обалдеть, пацаны. Устроили тир для врага, чтоб их.

- Мир предков требует жертв от всех, и мутит разум даже у стойких, - Сыч не упустил случая высказать нечто мудрое и столь же бесполезное, как сам штурм.

Ситуация и в самом деле выглядела патовой, черные сидели в башне, и не могли ее покинуть. Но и у нас не было шансов их оттуда выковырять, стены хранилища не взять даже танковыми пушками, а ничего более мощного у нас нет.

Что остается? Блокировать и ждать, пока жажда не возьмет свое.

Воды внутри нет, я помнил об этом, но помнил и о той выносливости, которую показывали хрупкие на вид пленницы, и это значит, что все мероприятие не на один день.

- Отходим на юго-восток! – донесся из темноты голос Хамида.

Все правильно, уйти из сектора обстрела, чтобы можно было встать на ноги. Одного взвода хватит, чтобы держать под прицелом выход из башни, а если враг полезет наружу, то его встретят дроны, нетерпеливо жужжащие в вышине.

Сто метров ползком дались мне с некоторым трудом, все же я еще не пришел в себя до конца.

- Отдыхаем, шакалье семя! – рявкнул Ричардсон. – Раненые есть кто?

В ответ никто не отозвался.

Я успел только сесть и стащить шлем, как в темноте со стороны базы донеслось рычание мотора, мелькнули огни фар. Через пять минут рядом с нами затормозили два пикапа, раздался мощный голос Нгуена, мерзкое шипение к Цзяня, к ним торопливым шагом направился взводный.

А я видимо на несколько мгновений снова выпал, поскольку обнаружил рядом непонятно откуда взявшихся ведьм.

- Что ты с собой сделал, котик, во имя Святилища Разума? – спросила Лана.

Она наклонилась так, что я ощутил сладкий цветочный запах, положила руку мне на плечо.

- Как же так? – поддержала ее Гита. – Чем ты занимался?

Я не собирался им отвечать, но меня сдал Эрик.

- Там из-под земли снова это вылезло, торнадо разные, молнии, свечение! – сообщил он зловещим шепотом, каким только рассказывать сказки про черную руку. – Иван его обратно загнал! Не знаю как, но вышло здорово… Пошипело, да и сгинуло. Красавчик, правда?

Судя по ворчанию Васи и звучному хлопку, Макунга закрыл болтливому финну рот, но слишком поздно.

- Закрыл червоточину? Один? – в голосе Ланы звучало недоверие. – Не может быть!

- А чем ты еще это объяснишь? – в голосе Гиты дрожала тревога, то ли искренняя, то ли фальшивая, разобрать я не мог. – Чем он мог истощить себя до такой степени? Пойдем, Иван.

Они подхватили меня с двух сторон, куда-то повели, и я оказался в палатке, непонятно кем поставленной. Загорелся поставленный на пол фонарик, в глазах ведьм заиграли хищные огоньки, и обе склонились ко мне одновременно, уставились требовательно.

- Рассказывай, мой сладкий, - велела Лана. – А чтобы ты не отмалчивался… Подтолкнем тебя немного.

Я хотел закрыться, сказать «Отвали! Не лезь в меня!», но сделать ничего не успел. Мягкая щекотка разлилась внутри черепа, напряжение отступило, и я понял, что хочу поделиться пережитым.

- Они полезли… трещина… - язык заплетался, и связные предложения давались с некоторым трудом, но я все же строил их одно за другим.

Ведьмы смотрели на меня, и брови на красивых лицах поднимались все выше.

- Невероятно, - сказала наконец Гита. – Ты же мог умереть! Просто от истощения!

- Но он же справился, - Лана покачала головой. – Как сказал тот белобрысый? Красавчик! Один закрыл червоточину, захлопнул ее перед носом сразу у троих соцветий, - последнего слова я не понял. – А теперь мы поможем, не дадим отъехать в мир иной.

Она захихикала, точно школьница, а меня потянуло в сон, веки опустились сами. Ведьмы заговорили одновременно, но слов я разобрать не сумел, меня словно подхватила медленная и теплая, ласковая река, закачала на волнах…

И со всего маху приложила лицом о покрытый острыми наростами айсберг.

- Ешь меня кони… - только и смог выдавить я, а глаза открылись на полную.

Я был в той же палатке, но теперь видел все с болезненной четкостью – прекрасных, но смертельно опасных женщин, тени на стенах, свой автомат на рюкзаке, даже песчинки на бугристом полу.

- Так-то лучше, - Лана ослепительно улыбнулась.

- Возвращайся к нам, - попросила Гита, и это действительно прозвучало как просьба, а не как приказ или требование. – Использовать тебя как простого стрелка - все равно, что телескопом дрова колоть. Ты же сам понимаешь, какой сильный у тебя талант!

Она смотрела ласково и трепетно, но я все так же не верил в ее чувства.

- Нет, - сказал я. – Я вам нужен. А вы мне – не нужны.

Гита отшатнулась, да так резко, что колыхнулись ее черные вьющиеся волосы. Улыбка исчезла с лица Ланы, голубые глаза стали холодными, она сняла очки и начала протирать неспешно и аккуратно.

- Ты в этом уверен? – белобрысая ведьма не смотрела на меня, голос ее был вкрадчивым и тихим.

Очень хотелось сказать «Да!», а затем повторить «Вы мне – не нужны!».

Но я вспомнил бабушку, оставшуюся на Земле, и совершенно беззащитную. Непонятно, кто ей тогда позвонил, и если это наниматели Ингвара, то она реально в большой опасности.

Хотя мои собственные наниматели немногим лучше.

- Ну… - я заколебался. – Вы можете кое-что сделать для меня… надеюсь на это. Если сможете, тогда я ваш.

- Что же? Скажи? – Гита сложила руки перед грудью.

- Есть человек, единственная моя родственница… - и я объяснил ситуацию. – Сумеете обеспечить ей безопасность, охрану и защиту – тогда я ваш.

Барышни из подразделения М переглянулись.

- Жалко, что Эрвин уехал, - Лана закусила нижнюю губу. – Он бы смог помочь. Наших полномочий не хватит… Но мы свяжемся с ним, постараемся. Сегодня же сделаем.

- Да, - подтвердила Гита, старшая в этой парочке.

- Хорошо, - я поднялся, ловко и легко, подхватил автомат. – Спасибо, что помогли. Где там наши?

Луна взошла над полигоном «Инферно», и я обнаружил, что палатка ведьм вовсе не одинока, что вокруг их с полдюжины. А дальше во тьме я разглядел полевую кухню, и выстроившуюся к ней очередь – давненько нас не баловали горячей едой, все больше сухпайки.

Когда я добрался до нашего отделения, туда уже приволокли котелок с картофельным супом и парни вовсю работали ложками.

- Вливайся в наши ряды, - пригласил Эрик. – Ничего себе у тебя вид довольный? Что эти две красотки делали с тобой в палатке?

- А ты не догадался? – с ехидной, крокодильей ухмылкой спросил Дарко. – Наставляли в тайнах боевых искусств!

Ладно финн, но и этот туда же!

Предположения, чем именно я занимался с ведьмами, посыпались с разных сторон. Мужественно не обращая на них внимания, я уселся к котелку и вытащил из кармана рюкзака ложку.

Суп оказался густым, вроде кулеша, в нем плавали кусочки сыра, ветчины и даже вроде бы орехи.

- Тут эта приходила, тебя спрашивала, - сообщил Вася.

Я вопросительно посмотрел на него.

- Ну из медвзвода которая, - пояснил Макунга. – Они же тоже сюда примчались. Расположились вон там… - толстый черный палец нацелился на большую палатку за полевой кухней, украшенную большим крестом на боку.

Мой взгляд, судя по всему, стал очень выразительным, поскольку Вася заговорил быстрее:

- Я сказал, что тебя командир забрал… Она ведь командир твой, так, и вообще. Только вот у кого-то язык без костей.

Эрик сделал вид, что речь идет не о нем, с невинным видом понес ко рту очередную ложку супа. А мне захотелось эту ложку у него выбить, и как следует заехать по самодовольной физиономии.

- Твою же мать… - не выдержал я.

Мария пришла, надеясь увидеть меня, поговорить, а этот прекрасный человек сообщил ей, что две красивые бабы уволокли меня в палатку и что-то там со мной делают. Счастье еще, если не дорисовал красочных подробностей!

- Я сказал ей, что ты был без сознания! – тут не выдержал уже финн, начал оправдываться. – Что ты не хотел идти! Что они ударили тебя по голове и унесли силой! Честно-честно!

Кто-то не выдержал, засмеялся, а этот придурок уставился на меня честными, преданными глазами.

- Твою же мать, - повторил я, и махнул рукой.

Сделанного не воротишь, и Мария наверняка обиделась и разозлилась…

Зарычал мотор автомобиля, свет фар разогнал темноту, донеслись голоса, не только мужские, но и женские. Я оглянулся и увидел, что ведьмы забираются в пикап, и помогает им, галантно подавая руку, сам комбат… он запрыгнул следом, и машина заложила вираж, помчалась в сторону базы.

Едва она исчезла из виду, как ожила рация на бронике Хамида.

- Общий сбор всем командирам, - объявила она голосом Цзяня.

Пакистанец встал, недовольно ворча, и убрел в темноту, но уже через пять минут вернулся.

- Быстро доели, котелок вымыли и на кухню вернули, - распорядился он. – Собираемся через пять минут у палатки командира – все, кто не в нарядах.

Мерзкое предчувствие холодной змеей заструилось вдоль позвоночника, захотелось немедленно вскочить и рвануть в пустыню. Если ротный что-то задумал, то вряд ли это «что-то» будет приятным и полезным для меня, а для обычной боевой работы общий сбор совершенно не нужен.

- Не было печали – черти накачали, - буркнул Вася, демонстрируя знание русских пословиц.

Глава 4

Цзянь стоял на небольшом песчаном холмике, и за его спиной темнели громады двух башен. Но даже рядом с ними ротный ухитрялся не выглядеть ничтожным, его щуплая фигура выделялась на фоне ночи, она будто светилась.

- Все стоят, смотрят и слушают, все до единого! - приказал он, когда ротные доложили, что личный состав готов.

Нас построили в четыре шеренги метрах в десяти от Цзяня так, чтобы перед ним лежало свободное пространство. Второй взвод остался сторожить выход из башни, и тут собрались остатки первого и третьего.

- А теперь подойдите ко мне, братья, отведавшие вкуса истины, - голос ротного стал иным, обрел глубину и мощь, сам он будто сделался выше.

Стоявший передо мной в первом ряду Фернандо сделал деревянный шаг вперед. Хулио отстал от него на какие-то мгновения, следом двинулись остальные «бандерлоги»-каннибалы.

- Сегодня важный для вас день, - продолжил Цзянь, когда шорох ног прекратился. – Многие из вас познали священную плоть совсем недавно, но кое-кто уже готов перейти на следующую ступень…

Кислая волна тошноты подкатила к моему горлу.

Очередной ритуал, бессмысленный и наверняка жестокий, только кого зарежут на этот раз?

- Простые верующие станут теми, кто Пробует Плоть, а кое-кто из Пробующих станет Рассекателем Нечистого. Помните, что это не просто названия, и получая право именовать себя по-новому, вы меняетесь по-настоящему, меняетесь телесно, поняли меня?

Раньше я бы подумал, что это пустая болтовня, но теперь я знал, что этот мелкий китаец на самом деле умеет многое, и способен на такие трюки, которые рационально не объяснить… Интересно, откуда получил знания и навыки основатель секты, один из командиров ЧВК «Земля»?

И еще я вспомнил одного из прапорщиков со срочки, старшину одной из рот: выходец с Кавказа, он считал себя истинным мусульманином, хотя пил как не в себя, и всех новобранцев он оценивал по одному критерию – если веруешь в Аллаха, то отличный парень, а если нет, то полное говно, и можно вытирать об тебя ноги и всячески издеваться.

Цзянь явно хочет обратить как можно больше народу – не уговорами и демонстрацией силы, так угрозами, вот только зачем?

- Идите же ко мне, кто отважился бросить обыденное, и готов пойти к запретному, - тут ротный сделал паузу, и начал перечислять имена, среди которых оказался и Бадр, молодой сириец из нашего взвода.

Они вышли из строя, и опустились на колени, склонили головы.

В этот момент со стороны башни, которую мы блокировали, донеслась стрельба. Несколько очередей вспугнули тишину пустыни, но на этом все закончилось, так что Цзянь даже головы не повернул.

Он по очереди прикоснулся ко лбу каждого из стоявших на коленях, и они вздрогнули, словно разряд тока пробежал по живым телам.

- Теперь ваша плоть изменилась, стала на шаг ближе к священной, - сказал ротный. – Крохотный, но очень важный… А теперь идите сюда те, кто сделал второй шаг, кто доказал верность и преданность, стойкость и мужество!

Вновь перечень имен, на этот раз всего пятеро, но в их числе мой толерантный «дружочек» Фернандо.

- Сучонок, - прошептал Вася, когда тот вышел из строя.

- Слушайте меня все!! – воскликнул Цзянь после того, как проделал схожую процедуру и с этими, только теперь он касался не лбов, а плеч тех, кого посвящал, сначала правого, затем левого. – Погибнет всякий, кто не примет веру истинную, не причастится священной плоти, не отречется от собственной плоти нечистой ради иной, измененной!

И дальше он понес обычную пропагандистскую чушь – присоединяйся к нам, твоя жизнь изменится, ты станешь крутым и сильным, постигнешь все тайны мироздания… Если же кто не присоединится, того ждут всяческие неприятности и прозябание во мраке невежества.

Я это слушал, и мне хотелось блевать.

Но я видел интерес на лицах новичков, в том числе и наших, Ильяса и Махмуда. Понятно, они не видели того, как Цзянь и его подручные кромсали на части людей, чтобы их сожрать, зато наблюдали мрачные чудеса, творимые Режущим Тела и Души.

К счастью, на особенно долгую речь его не хватило, тоже устал видимо.

- Кто захочет узнать больше – обращайтесь к прошедшим посвящение сегодня, - ротный провел рукой, и стоявшие на коленях дружно подняли головы. – Встать в строй! – он выждал пару минут. – А теперь по задаче. Эту башню за нас Конфуций не возьмет. Сроку нам – до следующего вечера.

Учитывая, что сейчас середина ночи, времени предостаточно.

- Я дам защиту каждому, кто со мной!! – Цзянь снова повысил голос. – Усекли?! Остальные пойдут в бой беззащитными!

Нет, проповедь еще не закончилась, просто она обратилась к вещам более практичным. И тут душу мою охватило сомнение – ведь ротный показал, что может, что в его силах и в самом деле как-то закрыть нас от пуль и осколков, смутить разум врага, помочь нам выжить и победить.

Вася заскрипел зубами, Эрик выругался вполголоса – проняло даже их.

- Решайте сами, - Цзянь обвел строй взглядом. – Разойтись. Командиры – ко мне.

Мы побрели обратно туда, где оставили вещи.

- Он правда может то, что обещает? – спросил Дарко, нагнав меня. – Иван, скажи? Или это все ложь?

Я пожал плечами.

- Не совсем, - вмешался Сыч. – Кое-что в его силах… но за эти силы надо платить. Ничто в этом мире не дается бесплатно, да и все.

Над полигоном все так же царила тишина, плыла в небе скособоченная луна, перемещались по песку тени башен. Прохладный ветер нес запах пустыни, разогретого песка, камня и выпаренной из этого камня соли.

Но покой закончился уже через пять минут, когда явился Ричардсон.

- Чтоб я мартышку засунул слону в задницу, а потом ее высрали прямо на меня, - сообщил он для начала. – Наш командир родил «гениальный» план, жирафья залупа! Слушайте…

Вскоре стало ясно, что именно нашему взводу предстоит сегодня стать главной ударной силой. Нас разобьют на две группы, и мы постараемся зайти к пролому с двух сторон вдоль стены… а когда подойдем, то закидаем внутренности гранатами и ворвемся следом.

Естественно, нас поддержат огнем, чтобы черные и носа не показали.

- Через полчаса выходим, - закончил взводный. – Оружие всем проверить. Боекомплект, гранаты – получить.

- Так себе замысел, - проговорил Эрик, когда Ричардсон отошел, и голос финна прозвучал без обычной живности.

- На то мы и наемники, чтобы шеи подставлять, - заметил Вася. – Справимся. Одолеем. Как обычно, и вообще.

Мы оказались той группой, что зайдет с севера – наше отделение плюс взводный. Но сначала мы дали широкого крюка, чтобы обойти башню сзади, оказаться в мертвой для противника зоне.

Через толстые стены хранилища враг нас не увидит, и выстрелить тоже не сможет.

- Сверим часы, - сказал Ричардсон Джи, командиру второго отделения, который поведет другую группу. – Так, хорошо… ровно через сорок пять минут начинаем веселье. Рации не используем, пока нас не обнаружат. Все понятно?

Вопросов у Джи не нашлось, и мы неспешно, ступая как можно тише, двинулись вдоль уходящей вверх черной стены. Впереди поставили Сыча, как самого внимательного и лучшего следопыта, за ним встал Макунга, потом Фернандо с Мэнни, все отличные метальщики гранат, ну а за ними уже я.

Через пять минут, как и договаривались, группа прикрытия начала беспокоящий огонь по пролому – очередь, несколько выстрелов, тишина, потом одиночный выстрел. Главное – чтобы враг не уловил закономерности, порядка, и не догадался, что происходит.

Ну а я задышал глубоко, обратился внутрь себя, как во время разведки около дредноута шесть дней назад. Только в этот раз я планировал «стереть» не только себя, но и всех находящихся рядом, чтобы черные нас в упор не заметили, подпустили вплотную.

Ну а там посмотрим, кто кого в честной схватке.

Пустыня находилась снаружи, пустыня лежала внутри, и в чем-то они напоминали друг друга. Обе наполняла жизнь, но если внешнюю – опасная и агрессивная, то внутреннюю – благожелательная и спокойная, готовая поделиться со мной силой, дать мне опору.

Шорох песка под нашими ногами – его больше нет, мы движемся совершенно бесшумно… Силуэты на фоне башни – размазаны, превращены в размытые пятна, неуловимые клочья тумана…

От напряжения я на какой-то момент выпал из реальности, но тут же вернулся.

Сыч поднял руку со сжатым кулаком, давая нам сигнал остановиться, и мы замерли. Я глянул на собственные часы, и обнаружил, что время почти вышло, что мы рядом с проломом.

Три короткие очереди подряд от группы прикрытия - знак того, что все по плану.

Сыч поднял три пальца, и плавно махнул вперед, и Вася начал его обходить. Граната появилась у него в руке не пойми откуда, следом за Макунгой двинулись Фернандо и Мэнни.

Пролом находился совсем недалеко, но за изгибом стены, и мы не видели, что за ним происходит. Но там наверняка есть часовые, таращатся во тьму, и сжимают оружие, готовясь стрелять на малейшее движение.

Вася словно прилип к башне, двигался медленно, на цыпочках, за ним перемещались остальные.

- *** ***!! – заорал кто-то внутри башни, и тьму разогнали вспышки выстрелов.

Черные лупили в другую сторону, они обнаружили группу Джи и попытались остановить ее. Нас же, может благодаря везению, а может моей «маскировке», они заметить не смогли.

Вася упал на песок и пополз в сторону от прикрывавшей его башни, и почти тут же сделал широкий замах. Граната покинула мощную ладонь, и тут же на месте для броска оказался Фернандо, на какие-то мгновения отстал Мэнни… мы залегли, вжались в песок.

Тройной грохот ударил по ушам.

Ноги мои сработали как пружины, я ринулся за Сычом, краем глаза обнаружил рядом Эрика. Остались позади метатели гранат, и мы ворвались в башню, в идущий вдоль стены коридор с высоким потолком и гладким черным полом.

Тут обнаружились часовые, трое мертвые, двое еще шевелились и даже оружие не выпустили. Каждому досталось по контрольному в голову, и только после этого гости из Темного Конгломерата расстались с жизнью.

В проломе возник Джи, за ним нарисовались силуэты его бойцов.

- Ты направо, мы налево! – гаркнул Ричардсон, командир второго отделения кивнул, и мы побежали по коридору.

До квадратного вестибюля мы добрались без проблем, а вот тут нас встретили очередью. Вырвавшийся вперед Махмуд будто споткнулся на бегу, упал, изо рта на пол плеснула кровь.

Я перепрыгнул через него, упал и откатился в сторону.

Грохот стрельбы оглушил, зазвенели вылетающие из автоматов гильзы, нос защекотало от порохового запаха. Джи со своими отстали на какие-то мгновения, и черные, занявшие позиции на лестнице, оказались под перекрестным огнем, и тут уж никакая броня не могла их спасти.

После дни двое попытались удрать, но их тоже сняли, и стало очень тихо.

Darmowy fragment się skończył.

Ograniczenie wiekowe:
12+
Właściciel praw:
Автор