Czytaj książkę: «Имперский вор. Том 10»
Глава 1
Глава 1
Место, где мы с Лексом вываливаемся, я уже видел. Край знакомого плато с алтарём. И на алтаре я сам когда-то написал послание богине любви Тее. Это её мир.
— Какого хрена …? — Кажется, у Львова кончились цензурные слова, потому что дальше следует тирада в духе Токсина. — Где это мы?
— Как себя чувствуешь? — вопросом на вопрос отвечаю я. — Тянет свалить ещё куда-нибудь? Душа не на месте, паранойя, чужие мысли в мозгу?
— Кажется, нет… — не очень уверенно отвечает он. — Нет, точно нет, — добавляет уже увереннее. — Так где это мы? Знаешь?
— Так… один затрапезный мирок, — пожимаю плечами.
Интересно, с чего нас сюда перекинуло и что понадобилось Тее. Наверняка же наше перемещение — её проделки.
— Затрапезный? — задумчиво говорит Лекс. Потом ведёт рукой, делает пасс, и вокруг его пальцев собирается зелёное сияние. — Я бы так не сказал. Это же эфир, Никита. Целое море эфира! Как тогда, недалеко от твоей сокровищницы.
Ну вот… помню я восторги Александра Третьего по этому поводу. Теперь вот Лекс. Хорошо, что он, в отличие от его величества, всего лишь целитель и не начнёт от счастья метать огненные шары.
А нет… ещё и менталист.
— Брысь из моих мозгов! — Я хлопаю его по плечу, ощущая сильный ментальный удар по печати Высшего. Голова отзывается болью.
— Прости, не сдержался, — хмыкает Лекс. — Тут столько эфира, что хотелось попробовать хоть что-то. А кроме тебя, рядом никого не оказалось.
— Ты этим «хотелось попробовать хоть что-то» не от Токсина ли заразился? — интересуюсь, растирая виски.
И тут вспоминаю кое-что важное. Чуть не вылетело из головы: пара часов в этом мире — неделя в империи. Если прожить тут год — вернёмся мы уже в следующем веке. Совершенно чистые от всех обязательств — тех, кому мы их давали, попросту не останется в живых. Нужно срочно делать отсюда ноги.
Так что прилетит к Тее птица обломинго. Розовая, как её любимые зубастые единороги. Пусть решает свои проблемы сама.
— Так, нам срочно нужно обратно, — говорю я, открывая портал и кивая Лексу на открывшуюся дрожащую арку. — Давай.
— А я бы задержался… — отзывается Лекс, отступая на пару шагов. — Может, для тебя это ощущение полноты каналов и привычно, но я к такому пока не привык. Это как задыхаться долгое время, а потом получить кислородный баллон. Ощущение, будто я всесилен. Кроме шуток.
— Здесь и в империи время идёт по-разному. То, что здесь медленно, там — быстро.
— Насколько быстро?
Пугаю:
— Если не свалим отсюда прямо сейчас — вернёмся, когда Токсин станет дедушкой. Будешь лечить ему подагру.
— Нет… Никакой подагры, — отвечает Лекс и протягивает руку к порталу. — Не пускает, — с удивлением говорит он спустя пару секунд.
А я замечаю ещё кое-что. Когда Лекс касается марева портала, вокруг его ладони вспыхивает багровый ореол. Такой же, как цвет нитей кровного Договора.
— С кем ты заключил Договор? — напрямую спрашиваю у приятеля.
К гоблинам догадки. Я каждой клеткой чувствую, как утекает время. Пять минут здесь — это семь часов в империи.
— Ты о чём? — удивляется Лекс. Потом прищуривается. На его лице появляется понимание. — Думаешь, это магический императив? Из-за него нас сюда забросило и не выпускает?
— Не думаю. Знаю. Так с кем?
— Никита. Я сын главы Тайной канцелярии. Я не заключаю договоров.
Значит, всё-таки проделки Теи. Нужно найти её, разорвать эту связь и выбраться отсюда. Остальное решим потом.
Не знаю, получится ли задуманное, но не зря же в моём мире поклонение богам связывают с кровавыми ритуалами. Кровь — щедрое приношение. Возможно, если я использую её на алтаре Теи, богиня почует мой зов.
Отращиваю коготь тьмы и делаю надрез на предплечье. Потом подхожу к каменному алтарю и поднимаю над ним руку. Капли скатываются в проделанные мной когда-то царапины. Заодно задираю рубашку и провожу окровавленной ладонью по татуировке, под которой прячется ключ богини. Крови мало не бывает.
— Предпочту думать, что ты знаешь, что делаешь, — замечает Лекс, наблюдая за моими манипуляциями.
— Процентов на девяносто уверен, что сработает.
Так… Думаю, крови уже достаточно. Во всяком случае организм шумом в ушах даёт понять: хватит с богини и трети стакана.
— Давай сюда, — говорит Лекс, перехватывая моё предплечье, когда я собираюсь оторвать край рубашки, чтобы замотать рану. — Подлечу. Ничего себе! — восклицает он, когда мою раненую руку охватывает уже знакомое зелёное свечение и порез затягивается на глазах.
— Спасибо, — киваю.
Если Тея не явится на мой зов, как вытащить отсюда Лекса и при этом не застрять на ближайшие месяцы?
Но она появляется. Для разнообразия — не нагая, а в приличных кожаных клёпаных доспехах. И всё равно притягательная ровно настолько, насколько и должна быть притягательной богиня любви.
— Никр-р-р-р… — Богиня осекается, так и не назвав моего настоящего имени. И дальше говорит по-русски: — Что ты здесь делаешь?
На лице — неподдельное удивление. Ну, у меня по-прежнему два варианта: либо Тея хорошо изображает неведение, либо она и правда ни при чём и Лекса сюда затянуло не по её воле. И это уже хуже, потому что как искать другого контрагента — я без понятия.
— Пришёл, чтобы кое-кого проведать. А что? У тебя какие-то проблемы? — интересуюсь, указывая на её доспехи. — Монстры, разломы, государственный переворот? Красава Сотый предпочёл тебе гоблиниху из гарема?
— Какой Красава? — Тея, кажется, теряется от моего напора.
— Ты даже не знаешь имени своих последователей? А они твоё — знают.
— Ну ещё бы! — фыркает богиня. — Но ты угадал. У меня проблемы. И, кажется, у твоего друга тоже. — Она внимательно осматривает Лекса. — Кровный Договор, да?
— Твой? — прямо уточняю.
— Нет. Можешь не верить! — восклицает она, не давая мне вставить слово. — Это негласное соглашение между мной и остальными богами. Не трогать близких тебе людей. Но это вовсе не означает, что я обязана помогать тебе бесплатно.
— Взаимно, — киваю.
Значит, моих разборок с Дорианом божкам хватило, чтобы не накладывать лапы на то, на что не следует. Но тогда чей договор притянул сюда Лекса? Возможно, ответ лежит в плоскости проблем богини. Решим их — решим и свои.
— Тогда давай ты поможешь мне, а я найду тебе того, кто связал твоего друга кровным Договором? — предлагает Тея.
— Нет. Сначала ты найдёшь того, кто связал моего друга Договором, а потом мы поможем тебе.
— Слово, — кивает богиня.
— Слово, — отзываюсь я. — Тогда для начала разберись с течением времени. Мне не улыбается вернуться в империю пару месяцев спустя.
— С каким временем? — начинает юлить богиня.
— Твой мир — твои правила. Уверен, что время здесь и в империи не зря идёт с разной скоростью. Год назад ты появилась передо мной и попросила защитить твой мир. Идея была неплоха: задержать меня здесь на пару дней, за которые в империи пройдут месяцы. Таким образом ты получала огромный лаг во времени. И пока я разобрался бы с твоими проблемами и вернулся, ты бы вполне успела обжиться в империи, а заодно и подтащить остальных богов. И если бы я не понял этого сразу — вся ваша дружная семейка сейчас диктовала бы мне свои условия. Разве не так?
По лицу Теи вижу, что попал в точку. Но это и так было понятно. Так что…
— Ну?
— Хорошо, — сдаётся она и…
…лезет мне под рубашку. Теплые ладони касаются пресса. Слегка нажимают. Похоже, богине нравится то, что она трогает. И это было бы даже приятно, если бы я не помнил её слов про пачканье моими останками божественного грота. До моего перерождения.
— И? — подталкиваю её к дальнейшим действиям.
Какое-то время она обводит пальцем выпуклое сердечко-ключ под моей татуировкой чуть выше пупка и наконец говорит:
— Готово. Я не Дориан, за абсолютную точность не поручусь. Но плюс-минус то на то.
— Теперь — Договор. Найди того, что его заключил. — Я мягко вытаскиваю из-под своей рубашки узкую ладонь богини, которую она там «случайно» забыла. При этом её пальцы уже на несколько сантиметров забрались за пояс моих форменных брюк.
Она обиженно надувает губы.
— Могу вас к нему перенести.
— Лекс? — Я смотрю на приятеля.
— Готов, — кивает он.
— А тот, который третий? — вдруг интересуется богиня, плавно поворачиваясь и указывая в сторону кустов за нашими спинами.
Третий?
Стоп. Кажется, я понимаю, кто это может быть.
— Выходи, — командую я в сторону кустов. — Без моей помощи ты отсюда всё равно не выберешься.
Из кустов бесшумно вышагивает Макс Горчаков собственной персоной.
— Интересно… а его светлость князь Львов знает, по каким любопытным местам шляется его сын? — интересуется он, вытягивая ладонь, в которой пляшет небольшой огненный шар.
— Расскажи ему, — пожимает плечами Лекс.
— А если не расскажу… — Он переводит взгляд на меня. — Возьмёшь меня сюда снова? Здесь прекрасное место для тренировок.
— Для этого необязательно прибегать к шантажу. Можно просто попросить. Но хозяин этого места — не я. А у хозяйки спроси сам. — Я киваю на богиню любви.
— У этой закосплеенной девчонки? — Макс прищуривается и окидывает Тею оценивающим взглядом. — Впервые вижу такую необычную нечисть.
Видеть выражение лица богини любви, которую впервые в жизни назвали нечистью, дорогого стоит.
— Этот чурбан тоже часть твоего ближнего круга? — наконец отходит от шока Тея.
— И близко не стоял, — открещиваюсь я, выставляя вперёд ладони. — Но, кажется, мы куда-то спешили.
— Разберусь позже, — решает богиня, бросая короткий взгляд на Горчакова. А потом делает сложный пасс руками, и нас переносит…
…на огромную крепостную площадь. Это здоровенный плац в двести метров в поперечнике, окружённый высоченной стеной. По углам стены стоят башни. В каждой — решётчатый проход в нижние ярусы. Все помещения гоблинских крепостей располагаются под землёй. Как правило, поэтому гоблины строят свои крепости на местах природных разломов или пещер.
— Ничего себе! — оценивает Макс.
— Что за вонь? — Львов морщит нос.
— Слышал такое: «из дерьма и палок»? — интересуюсь. — Вот это оно и есть.
— Реально? — Лекс осматривает десятиметровые стены. — Не похоже. Тот… хм-м… материал, о котором ты говоришь, просто не выдержал бы вес такой конструкции.
— Особый гоблинский навык плюс тайное зелье их шаманов. Я, кстати, не шучу. Стены — хрен из пушки пробьёшь.
— То есть когда гоблины в твоей сокровищнице говорили про строительство из дерьма и палок, выходит, не шутили?
— Не шутили, — подтверждаю, тоже вспомнив Лексовых почитателей из племени бывшего Морта Вонючего, а ныне — Морта Блестящего. Тех гоблинов, которые пробрались в сокровищницу Шанкры. Конечно, построить крепость они бы ещё не успели, а вот найти чужую заброшенную — вполне.
И меня озаряет.
— Лекс…
— Да? — Он поворачивается ко мне.
— Кажется, я понял, с кем ты заключил Договор.
— С ке… — начинает он, а потом на его лице появляется осознание. — Чёрт возьми. Те самые гоблины из твоей сокровищницы, что признали меня своим вожаком? Ты что, отпорталил их именно сюда?
— «Да» на оба вопроса. Судя по всему, они вознесли тебе молитвы, и тебя примагнитило сюда. Ты же у них Великий и Громоподобный. И, по ходу, не на словах. Гоблины реально признали тебя своим вожаком, и ты это принял. Это и создало Договор. Вот, видимо, пришла пора оправдывать звание.
— Даже если ты догадался сам — это засчитывается как то, что я выполнила свою часть договора, — моментально ориентируется Тея.
— Пусть будет так, — киваю.
— Слушай… — Лекс потирает руки. — Помнится, ты взял с гоблинов обещание собирать всякие блестяшки и где-то складывать. Как думаешь, может, они уже нашли что-нибудь интересное?
— Ты помнишь, что я говорил о течении времени? Боюсь, тут и суток не прошло.
— Жаль. Я успел проникнуться идеей собственной сокровищницы. Но слушай… Раз меня портануло сюда, значит, что-то случилось?
— Великий! Ты пришёл! — вдруг слышу я громоподобный рёв. Следом со стены начинают буквально сыпаться здоровенные зелёные мужики, наперегонки устремляясь к нам.
— Что они орут? — уточняет Лекс, делая незнакомое мне плетение. — Ментал не помогает. Не понимаю.
— Жаждут припасть к твоей великости, — отвечаю, одновременно успевая пригнуть руку Горчакова, который чуть не выпустил в Лексовых последователей приличного размера огненный шар. — Погоди. Это свои.
— С такими своими чужих не надо, — себе под нос фыркает он.
— Великий и Громоподобный! — До нас наконец доскакивает первая волна гоблинов в тринадцать рыл. Если я правильно помню, сейчас к ним добавятся ещё одиннадцать. — Ты отозвался на наши мольбы!
— Слушай, а ты можешь научить меня их языку? Хочу своими ушами слушать, насколько я прекрасен. — Лекс кивает в сторону гоблинов. Не добежав до нас пяти метров, они повалились ниц и теперь с благоговением оглядывают своего «Великого».
— Наверное… Кстати! — Я поворачиваюсь к богине. — Можешь научить его языку гоблинов?
— А что мне за это будет? — тут же начинает торговаться она.
— Ты хотела помощи, — напоминаю. — Уже перехотела?
— Ты уже дал слово. Не мешай одно с другим.
— Я дал слово помочь. Но не сказал — когда. Могу отложить решение лет на десять.
— Хитрый ты, Ник… — начинает богиня, потом кидает короткий взгляд на Лекса и Макса. — Сделаю. Но ты помогаешь мне сейчас. Не через год, не завтра. Сейчас. А если не сможешь помочь — должен отплатить другой услугой.
Хитрость уровня детского сада. Выходит, Тея уверена, что с её задачей я не справлюсь.
— Согласен.
— Тогда вот так. Без понятия, зачем ему это знание, но слово инквизитора — закон.
Тея касается сначала своего лба, а потом лба Львова. А затем, хитро глянув на меня, быстро прикладывает пальцы ко лбу Горчакова. Вот такая мелкая подлость. Назвать меня инквизитором при парнях. И заодно всучить Горчакову знание, которое я предпочёл бы ему не давать.
— Теперь можешь что-нибудь им сказать. — Я толкаю Лекса в плечо.
— Мгм… Зачем звали меня, подданные? — царственным голосом вопрошает он, с явным удивлением вслушиваясь в незнакомые, но теперь понятные слова.
— Великий! Доставай свою грохоталку! — орёт, тычась лбом в землю, гоблин, которого я опознал как Морта Блестящего. — Великий даровал племени Морта Блестящего новые земли! Но поганая тварюка нашла на них проход! Нашла и пришла по наши души! Убей тварюку! Освободи своё племя!
Вот, значит, куда делись прежние хозяева этой крепости…
Рядом от речей гоблина давится невысказанными словами Макс Горчаков, который только что узнал, что у Лекса Львова есть своё племя.
Стоп… Если я правильно помню, поселение Морта Вонюче-Блестящего разрушила гидра Иштар, божественный зверь бога войны Шанкры. Как она могла оказаться здесь?
— Тея? — поворачиваюсь к богине.
— Они не лгут. — Богиня пожимает плечами. — Ты же знаешь, что бог не может убить божественного зверя. Шанкра потерял контроль над Иштар. Не спрашивай меня, как такое возможно, — я не знаю. И как она смогла добраться сюда — тоже. Но факт остаётся фактом. Сейчас Иштар пытается разрушить мой щит. Это ей вряд ли удастся. Но щит действует, лишь пока я нахожусь здесь. Сам понимаешь, вечно торчать тут мне не улыбается. Насколько я не люблю твой новый мир, но даже он лучше, чем эта дыра. Убей гидру, инквизитор. Разве не этим ты занимался всю свою жизнь?
— Прекрати называть меня инквизитором.
— А то что? Боишься, что твои юные последователи узнают, кто ты на самом деле? — Говоря это, она наклоняется почти к моей щеке.
Я обхватываю её за шею, притягиваю ещё ближе к себе и шепчу в розовое ухо:
— Нет. Просто когда ты называешь меня так, я вспоминаю о том, кто виновен в гибели моего ордена. И держать себя в руках становится труднее. Некоторые вещи лучше хранить при себе. Знаешь, как говорят в моём новом мире? Не буди лихо.
— Я поняла, Никр… Ник, — говорит богиня, и я отпускаю её.
— Великий и Громоподобный! — продолжают возоплять гоблины.
— Тихо! — Я поднимаю руку. — Глас Великого говорить будет! Великий обещает тварюку извести и спасти ваши жизни!
— Реально обещает? — шёпотом уточняет у меня Лекс. — Я пока даже не в курсе, кого изводить. Да и грохоталки у меня с собой нет.
— А у меня есть. — Горчаков создаёт плетение. На его ладони появляется огненный шар. Макс подбрасывает его в воздух. Шар взлетает метров на двадцать в небо и там с грохотом взрывается.
Гоблины на время замолкают, а потом Морт не очень уверенно говорит:
— Грохоталка нашего Великого всё равно громче!
— Ну пойдёмте, — говорю я и направляюсь к стене.
— Куда? — кидает мне в спину Горчаков.
— Куда-куда… Мериться грохоталками, конечно.
Глава 2
Глава 2
— Прямое уничтожение этой штуки энергетически неэффективно, — замечает Лекс, глядя на Иштар с высоты крепостной стены. — Затраты на сжигание её массы не превысят скорость восстановления.
— Великий слово молвил! — раздаётся за нашими спинами восхищённый выдох племени Морта Блестящего. — Красивое!
— Мог бы не выпендриваться и просто сказать, что новые башки у неё отрастают быстрее, чем их отрывают, — кривится Горчаков.
— Мог бы, — не спорит Лекс. — Но зачем? Не для тебя было сказано. А моим последователям нравится.
Иштар за барьером богини (розовым, естественно) почти не видно. Лишь иногда змеиные головы гидры поднимаются выше окружающего стену барьера и злобно плюются зелёной слизью в стену крепости, проделывая в ней дыры. А иногда шеи связываются в узлы, и тогда гидра начинает пожирать саму себя. Прямо как уроборос.
На стене стоят три катапульты, которыми гоблины отбивают гидре особо наглые головы. Впрочем, те тут же отрастают обратно. Ещё несколько гоблинов мешают в котле вонючее варево, поливают им кучу сухого навоза и заделывают этим раствором проделанные гидрой дыры. И, судя по всему, такой баланс сохраняется уже долгое время.
— Могу высчитать скорость, с которой тварь нужно сжечь, чтобы не успела возродиться, — говорит Макс. — Как я понимаю, выход отсюда невозможен только для Львова. Я могу метнуться в империю, достать горючку и притащить её сюда. С твоей помощью, Каменский.
— Или достать хладагент и заморозить, — добавляет Лекс. — Начнём сразу с торса. Тогда головы сами отпадут.
— Или использовать инфразвук и разорвать её изнутри, — снова Горчаков.
— Никто не будет её сжигать, морозить или разрывать. — Я мотаю головой. Говорю тихо, чтобы не долетело до возящихся у катапульт гоблинов. — Эта тварь нужна мне живой.
— На фига? — одновременно поворачиваются ко мне Львов и Горчаков.
— Золотой дракон просил. Помнишь? — напоминаю Лексу.
Горчакову мои слова ни о чём не говорят, но и объяснять ему про просьбу Шанкар-ал-Тара не трогать Иштар я не обязан. Как и говорить о том, что хотел бы не убить тварь, а отправить на её план бытия, чтобы потом иметь возможность вызвать уже для себя. Ведь когда-нибудь я увеличу свой запас маны настолько, чтобы его хватило и на трёх божественных зверей?
Кстати, насчёт плана бытия… Жратвы под стеной нет. А головы у Иштар отрастают без проблем. Скорее всего, дело в связи гидры как раз с её планом. Регенерация подпитывается за счёт другого измерения. И если я прав, не сработает ни один из планов уничтожения. Гидра неубиваема настолько же, насколько неубиваем (в принципе, не считая травм, несовместимых с жизнью) связанный со мной и Ольгой «доппелем» князь Назаров.
Но как она сюда попала? И, главное, зачем?
Стоп. Помню, Морт говорил, что Иштар разрушила их поселение. А потом вызвала обвал внутри горы, из-за чего открылись туннели, по которым племя Морта Вонюче-Блестящего и добралось до сокровищницы Золотого дракона. Куда до этого можно было попасть только с портальным кольцом Шанкры и имея божественный доступ. Так что довело гидру до такого невменяемого состояния?
Я поворачиваюсь к Лексу:
— Великий и Громоподобный, а призови-ка ты сюда своего главного военачальника.
Без лишних вопросов Львов машет рукой, и вскоре около нас уже переминается с ноги на ногу тот самый гоблин, который примерял в сокровищнице корону.
— Выкладывай. — Я протягиваю руку ладонью вверх.
— Ась? — Гоблин хлопает совершенно круглыми глазами.
— Отдай мне то, что ты у неё забрал.
— Чегось?
— Слушай, Морт… Я знаю, что ты не дурак. Ведь не дурак же?
Я вглядываюсь в рыло гоблина. Помнится, Лихой в Костяшке тоже радостно играл в «Тупой и ещё тупее», пока не запахло жареным. Потом у гоблина прорезались и математические навыки, и даже философские.
— В общем, верни мне штуку, которую вы у тварюки отобрали. Иначе никакие грохоталки Великого не помогут. И дерьма не хватит, что замазать все дыры, которые гидра вам тут устроит! — добавляю, глядя на собирающегося уже возразить гоблина.
— Дык неможно… — возражает Морт. — Шаман забрал у тварюки штуку, шаман в дело пустил.
— Так давай сюда своего шамана!
— Глас Громоподобного, ты тупой? — ощеривается гоблин. — С воином легко. Ты ему по башке — он тебе по башке. Чья башка твёрже, тот победил. Забирай чё хочешь — твоё теперь будет. А шаман? Духов злых на тебя нашлёт, посохом в спину тюкнет — и всю жизнь твоя башка будет мягкой. Любой победит!
— Ты нам зубы не заговаривай, — лениво присоединяется Лекс. — Где шаман?
Вот так, слово за слово мы наконец выясняем, что шаман племени Морта Вонючего возбудился при виде погремушки на хвосте гидры Иштар. Которую бог Шанкра пристроил охранять гору, где находилась недоступная для него на тот момент сокровищница. Руку-то с портальным кольцом, которое туда вело, я отрубил, а без него попасть туда было невозможно.
— Грохотала здорово… — с блеском в глазах объясняет Морт про погремушку.
В общем, «грохоталку» шаман добыл. Уж каким образом он её от хвоста Иштар отпилил — Морт был без понятия, потому как в походе не участвовал. Дальнейшее мы с Лексом уже знали: нападение Иштар на поселение гоблинов, обвалы, потеря большей части племени и побег в сокровищницу Шанкара. Вот только шаман почему-то в мир Теи за своим племенем не перенёсся.
— Ухо даю — к предкам ушёл… Теперь сам Великим станет… — с умным видом добавляет Морт.
— А погремушка? — уточняет Лекс.
— Так на бубен пошла. Гр-р-р-р-р! — Он начинает ритмически приплясывать.
— Гр-р-р-р-р… Стоп. — Я вытягиваю вперёд ладонь. — То есть когда мы встретились, шаман был с вами, так?
— Так.
Ну, в вознесение к предкам я не верю: в сокровищнице никто из гоблинов не погиб. Выходит, шаман нарочно откололся от остатков племени и свалил в туман. Причём качественно свалил — так, что Иштар перестала чувствовать отпиленную часть себя. Или…
— Морт, давай сюда всех своих ребят, — командую я. — Чего в землю врос? Глас Великого требует — выполняй давай.
Вскоре передо мной выстраиваются в ряд двадцать три гоблина.
— Знаю, — отвечаю Лексу, который наклонился ко мне, чтобы сказать, что было-то двадцать четыре.
Если в сокровищнице были все, а сейчас одного не хватает, значит, шаман утёк на моменте прохода гоблинов по вырытому Амадеем туннелю. Но зачем ему это? Какая-то мысль крутится в мозгу. Но ухватить её пока не получается. Зато получается найти то, что притянуло Иштар.
— Шаман подарил! — противится мне щуплый гоблин по имени Пых, цепляясь за десятисантиметровый сегмент трубки, наполненный жёсткими ворсинками, похожими на конский волос. — Сказал, если носить с собой — большой воин стану! Круче Морта!
— А что это? — уточняет у меня Лекс.
— Думаю, кусок погремушки.
Не знаю как, но я это чувствую. От трубки прямо фонит божественным зверем. Выходит, шаман не дурак: пустил Иштар по ложному следу.
— И на хрена она? — Горчаков тоже придвигается ближе.
— Ну, когда у тебя сотня голов и любую в момент можно потерять, мозг должен находиться в другом месте.
— В заднице! — радостно гогочет умный Морт, который, оказывается, тоже наклонился к нам и навострил уши.
— Примерно так, — киваю. — Судя по всему, это резонатор. Звук, издаваемый погремушкой, распространяется по позвоночным столбам и синхронизирует головы. Скорее всего, есть несколько вариантов звуков, которые влияют на действия Иштар. Ну, типа — «Охота», «Опасность» и так далее.
— По ходу, кто-то очень умный решил заполучить себе эту тварь, — хмыкает Горчаков. — И сделал из её хвоста тот самый бубен для управления. Если правильно им пользоваться, можно заставить гидру работать на себя.
— Вот только бубен он сделал, а научиться управлять гидрой не успел. Она разрушила поселение, и пришлось бежать. Шаман направил её по ложному следу, а бубен…
— Спрятал в твоей сокровищнице, — кивает Лекс. — Артефакты там не работают, магический фон не ощущается… Полежит в безопасности, а потом можно вернуться через туннель и забрать.
— А гидра пока закусит последними свидетелями шаманского деяния, — заканчиваю я логическую цепочку.
— Делать-то что собираешься, Ник? — лениво интересуется Тея, которая всё это время пила чай за сотворённым из пустоты столиком. — Как будешь убивать?
— Для начала уведу её отсюда. А там будет видно. — Я подхожу к столу богини, наливаю себе чай и одним глотком опустошаю чашку.
— Печенья на дорожку? — Тея протягивает Горчакову блюдо с печеньем.
— Бери-бери, — хмыкаю негромко. — Просто божественный вкус. Давно у племени Красавы Стопятьсотого секс-игрушки не было.
Макс отдёргивает руку, с подозрением глядя на богиню.
— Злой ты, Ник, — улыбается Тея. — А может, ему понравилось бы.
Мстительная стерва. Это она не может простить Горчакову то, что он обозвал её нечистью. А ещё намекает, что и в империи он не будет в безопасности.
— Хочешь с ним поиграть — действуй, я мешать не стану, — пожимаю плечами. — Но помни: какие враги — такие и боги. Свяжешься с детсадом — вообще до мелкой нечисти скатишься. И в чём он будет неправ?
— Вот умеешь ты испортить удовольствие, — морщится она.
— Обращайся.
— Надоели вы мне… — Тея потягивается, невольно притягивая взгляды всех лиц мужского пола. От парней и до гоблинов. — Что сделать, чтобы ты побыстрее выполнил наше соглашение и убрался отсюда?
— Что в той стороне? — Я указываю в сторону леса. — За деревьями?
— Болота.
— А там? — киваю в другую сторону.
— Каменная равнина.
— Подойдёт. Телепортируй нас туда, километров на пять-шесть. И да, организуй пару бутылок нормальной воды. Чтобы не из гоблинских источников. Пить охота.
Всего через пятнадцать минут мы с Львовым и Горчаковым уже стоим километрах в пяти от гоблинской крепости. Видно её лишь потому, что она торчит на возвышении, в горах. Вокруг нас и правда каменная равнина. Ни травинки, ни деревца.
— Что теперь? — спрашивает Горчаков.
— Ждём. Кусок погремушки у нас, значит, скоро и Иштар будет здесь.
— Вода-а-а… — Лекс с наслаждением присасывается к горлышку обычной пластиковой полторашки, а потом передаёт ее Горчакову. — А что у нас за планы? Ну, убивать ты не хочешь, это я уже понял. А что тогда?
Тея сказала, что Шанкра потерял контроль над Иштар. Уверен, это правда лишь отчасти. Отозвать божественного зверя для бога войны проблем нет. Но гидра без мозгов (то есть без погремушки) ему не нужна. Значит, единственный вариант — подставить её под того, кто сможет её убить. Тогда она погибнет здесь и возродится на своём плане. Целая. А бог снова получит возможность её призвать. Конечно, при определённом везении. Убитый божественный зверь исчезает из пула зверей бога, а закреплённое за ним количество маны высвобождается.
Но поскольку количество моей маны и маны Шанкры не идёт ни в какое сравнение, отправлять Иштар на её план мне не улыбается от слова «совсем». Потому что пока у меня нет ни малейшего шанса её заполучить.
А значит, и Шанкра её не получит. Не отдам.
Вот только что придумать? Соглашение с Теей ясно говорит о том, что Иштар должна исчезнуть из этого мира. Навсегда.
— Про грохоталки забыли… — вдруг вспоминает Лекс. — Мои последователи стопудово ждали.
— Я не забыл. Успел оставить сюрприз. — Горчаков щёлкает пальцами, и над почти невидимыми отсюда пиками крепостных башен гоблинской крепости взлетает яркий огненный смерч.
Гулкий грохот долетает даже до нас. Будто в горах случился обвал. Длится этот салют минуты две, не меньше.
— Охренеть! — восхищается Горчаков, глядя на свою руку. — Вот что значит мир, полный эфира! Видали, как громко? Так что ты проиграл. Теперь твои последователи ещё подумают, нужен ли им такой хилый божок.
— Это вряд ли… — Лекс вытягивает руку в сторону крепости и создаёт какое-то плетение.
— И что? — хмыкает Макс. — Ты целитель. У тебя нет боевого дара. Никакого грохота я не услышал.
— Боевого дара нет, зато есть ментальный. — Лекс опускает руку и как ни в чём не бывало снова отхлёбывает воды. — И заставить гоблинов поверить, что та красота в небе создана моими силами, — как нефиг делать. Теперь они как никогда уверены в моей крутости. Спасибо за помощь, кстати.
— Читер. — Горчаков сплёвывает под ноги. — Чужими руками жар загребать — слышал такое?
— Банальная оптимизация труда. — Лекс пожимает плечами. — К тому же заставить кучу гоблинов думать то, что мне надо, — это тоже задача не из простых, знаешь ли.
— Всего-то двадцать три гоблина, — замечает Горчаков. — Нашёл чем гордиться.
— Мгм… На стенах — да. И под землёй ещё две тысячи с копейками.
— Врёшь!
— Чистая правда.
А я-то всё думал, куда делось племя Красавы. Выходит, их богиня предпочла защитить. В отличие от племени Морта Вонюче-Блестящего, которое трудилось на стенах крепости.
— И когда она уже сюда приползёт? — Горчаков какое-то время осматривает лежащий недалеко огромный валун. Потом делает короткое плетение. На камне вспыхивает красная огненная сеть, а потом по её контурам он раскалывается на несколько валунов поменьше. Один из которых Макс тут же использует как табуретку. — Круто до невозможности. Жаль, эфир отсюда не забрать…
Какое-то время думаю о том, не создать ли мне по примеру богини иллюзорный стол и кресла. Потом отмахиваюсь от этой мысли. Выпендрёж чистой воды. И тоже приземляюсь на подходящий камень.
Гидра появляется примерно через час. Тащится к нам медленно, путаясь в лапах и головах. А я вдруг думаю о том, не обманула ли меня богиня. Час в этом мире — больше восьмидесяти в империи. А мы тут торчим в общей сложности часов шесть. Три недели, если что! Горчаков-старший ещё менее управляем, чем его сынок. Что он успеет наворотить, разыскивая Макса, императору и в страшном сне не приснится. А отвечать придётся мне.
«Бум-м!» — раздаётся грохот. Это Горчаков запускает в Иштар огромный огненный шар. Одна из голов отваливается, оставляя дымящийся обрубок, на месте которого тут же проклёвывается новая голова.
— Хорош страдать фигнёй, — предупреждаю я.
— Ты же сам сказал, что её не убить. А так — отличная цель для тренировки… Блин! Какого чёрта, Каменский! — Это я выстреливаю удавкой ему под ноги. Мелкие камни взметаются в воздух, оставляя на его лице тонкие кровавые росчерки. — Вот урод!
— Если я сказал не трогать — значит, не трогать. Иначе на цель для тренировки пойдёшь ты.
— Хочешь помериться силами? — скалится он, становясь в боевую стойку.
Киваю:
— Как скажешь. Но потом. А если продолжишь вести себя как урод — драконий хрен тебе, а не этот мир. Кстати, в понятие «вести себя хорошо» входит и умение держать язык за зубами. Видеть тут твоего отца я не желаю.
— И как же тогда ты собираешься её остановить?
— Вот так.
Я создаю плетение, и под Иштар загорается запутывающая формация. Тридцать метров в диаметре. Этого хватает даже на божественного зверя высшего уровня.
— Ч-чёрт! — Горчаков отпрыгивает подальше. Действие этой формации он уже испытывал на себе во время нашего сражения на арене в спорткомплексе Львовых. И явно не спешит снова попадать под её влияние.
Иштар тормозит и какое-то время тычется мордами в разные стороны. Я рассматриваю огромную — размером в трёхэтажный дом — тварь. Может, когда-то она и была похожа на дракона. Но сейчас больше напоминает тяжело тянущийся по земле полураспутанный клубок. Видно, что божественный зверь не в себе: головы натыканы неравномерно, во все стороны, среди них немало рудиментарных и недозрелых. Часть прямо на наших глазах предаётся каннибализму, и всё это шевелится, чавкает, отрастает и сочится слизью. К тому же откуда-то из глубины тела Иштар раздаются то ли стоны, то ли всхлипы.
Когда инквизиция впервые нашла эту тварь на болотах моего мира, она выглядела устрашающе. Сейчас же она скорее напоминает мутировавшую кляксу, раздавленную своим же весом.
— Мне кажется, гуманнее было бы её убить, — озвучивает Лекс мои мысли.
— Мне надо подумать, — отвечаю. — Вырваться из формации она не сможет, а потому…
Договорить не успеваю. Потому что внезапно моя формация тухнет.
Секунды Иштар ещё качается из стороны в сторону. А потом, всхлипывая, плюясь, кусая себя и чавкая чем-то под пузом, направляется к нам.
Глава 3
Первое, что приходит в голову, — портал. И так как об этом мире я знаю всего ничего, то выбор невелик: или обратно к Тее, или в любое место в пределах видимости.
Выбираю второе. Разбираться с Иштар всё равно нужно. Так что…
…попрыгаем.
Плетение портала. Хватаю парней за плечи и вталкиваю в арку. Сам шагаю следом. Выходим ровно в том месте, которое я присмотрел: метрах в семидесяти от гидры, за большим валуном. Правда, нас она чует в момент: не проходит и пары секунд, как более-менее вменяемые головы разворачиваются в нашу сторону. Тварь лижет воздух десятками языков, а потом медленно чмявкает к нам. Впрочем, медленно — не значит долго, потому что расстояние в семь десятков метров Иштар преодолевает за минуту.
Портал.
— Выбрось кусок грохоталки, — напоминает Львов после очередного прыжка. — Она ж на него тащится. Чует и ползёт.
— На фига? Пусть тащится. Я без понятия, не прирастёт ли этот кусок к ней обратно, если она его коснётся. А если и сражаться, то лучше с тупым врагом, чем с умным.
Следующие десять минут гидра ползает за нами. Когда подбирается близко, я открываю портал и снова телепортируюсь. И всё начинается сначала. Портал — гидра — портал.
— И долго ты собираешься так порталиться? — интересуется Лекс после десятого прыжка. — Всё равно когда-нибудь придётся принять бой.
— Каменский, а я думал, ты умный, — вставляет свои пять копеек Горчаков. — Хрен знает, как ты до сих пор выживал — с такой-то тактикой боя.
— Нормальная у меня тактика, — пожимаю плечами. — Просто ты не видишь дальше своего носа.
— Я тоже не вижу, — замечает Лекс.
— Посмотри, как далеко мы отошли от места, где я ставил формацию.
— О… прилично. — Лекс приставляет ладонь козырьком ко лбу. — Несколько сотен метров, не меньше.
— Ну вот видишь. Каждый раз в пределах видимости у меня всего полсотни метров. Но это на полсотни метров дальше от места предыдущего портала. С каждым прыжком я отвожу Иштар всё дальше от места первого портала. И когда мы наконец-то туда вернёмся, она останется от нас на расстоянии в пятьсот метров, а не в пятьдесят. И вообще, пока я тут расширяю зону будущего сражения, кое-кто мог бы не умничать, а заняться тактикой. — Я кидаю взгляд на Горчакова.
— Что? Да я без понятия. — Он пожимает плечами. — Я боевик. Хочешь — могу закидать её огненными шарами. Могу накинуть на неё огненную сеть. Могу превратить камни под ней в лаву… наверное. Но что это нам даст?
— Лекс… — Я хлопаю приятеля по плечу.
— Да? Я не знаю, чем помочь. Пока ты нас таскал, я уже попробовал ментал, но он её не пробивает. Она ж тупая. Сломать ногу или шею могу, и даже получалось. Но ты ж сам знаешь, как она регенерирует.
— Я знаю, что как целитель ты можешь просканировать её.
— Могу? — удивляется он.
— Точно можешь. Тут полно эфира, так что просто масштабируй своё плетение, и всё получится.
— Сейчас… А что искать-то?
— Просто просмотри тушу на тему нервных узлов и уязвимостей. Заодно поищи сердце. Должно ж оно у неё где-то быть?
Дожидаемся, пока Иштар доберётся на расстояние в несколько десятков метров, и Лекс создаёт плетение.
— Сердца нет, — вскоре говорит он. — Нервных узлов полно, но, насколько я вижу, повреждение ни одного из них не приведёт к серьёзным последствиям. Макс, видишь вон ту наглую здоровенную головищу слева?
— Ну?
— Долбани туда своим шаром. Метром ниже челюстей. О, молодец! — добавляет Лекс, когда огненным шаром гидре сносит очередную голову. — И… нет. С нервными узлами тоже тухло. Макс попал, но с новой головой они тоже регенерируют.
— Просмотри систему эфира.
— А это как? А, сейчас. Сделаю. — Он снова создаёт плетение.
— Гр-р-р-рам! — Иштар подобралась на довольно опасное расстояние и решила, что может нами закусить.
Портал.
— Ты бы хоть предупреждал! — ругается Лекс. — Знаешь, каково это: одновременно взглядом погружаться в тело твари и телепортироваться? Меня чуть не вывернуло от закидона вестибулярки. Одна радость — не жрали давно. Но кое-что я нашёл.
— И?
— Тебе хорошую новость или плохую?
— Хорошую.
— Всё её каналы стекаются к одному ядру. Причём оно странное. Не из плоти. И больше напоминает тот кристалл, который ты давал мне.
Кристалл силы? Шанкра умудрился эволюционировать своего зверя, вживив ему кристалл силы, оставшийся после уничтожения осколка мира?
— Какой кристалл? — тут же влезает Горчаков.
— А плохая? — Я игнорирую его вопрос.
— Плохая в том, что это ядро в самом центре туши. И, похоже, там ещё слой быстрого регена. Хрен выдерешь. Кстати, а как там твоя тьма и щупалки? Может, спеленать ими и быстренько вскрыть?
— У них длина десять метров, — мотаю головой. — Боюсь, у Иштар тут гораздо больше шансов вскрыть меня, чем у меня — что-то из неё выдрать.
— Слушай, давай уже на прежнее место. Нам подумать надо, а я не могу думать, когда на меня так смотрят. — Лекс кивает в сторону напряжённых голов Иштар. Гидра целеустремлённо тащится в нашу сторону.
Прыжок. На этот раз — на место, где я ставил формацию. Отсюда до Иштар уже более шестисот метров.
— Фух… — Лекс подходит к брошенным на землю бутылкам с водой. — Кому водички?
— Лекс…
— Да?
— Ты сказал, что нервный узел восстановился на том же месте, где и был?
— Да.
— То есть нервная система у нее неизменяема, просто регенерирует быстро.
— К чему ты ведёшь?
— Сможешь передать Максу ментальную картинку этой системы?
— Думаю, да.
— Макс… Можешь создать что-то типа огненных дисков? Тонких, сантиметров десяти в диаметре?
— Таких? — спрашивает он, и с его пальцев срываются три диска. Они почти прозрачные. Всё, что успевает уловить глаз, — рыжий отблеск.
— А удержать их на месте?
— Погоди.
Какое-то время Горчаков тренируется, выпуская диски и заставляя их замирать в воздухе. Нам приходится ещё раз телепортироваться на самый дальний конец нашего боевого поля, потому как Иштар успевает до нас добраться.
Наконец Горчаков выдыхает:
— Смогу. Но предел — три минуты. И то не уверен. Сильно зависит от числа дисков. Сколько надо?
— Лекс… Сколько узлов надо одновременно перерубить, чтобы ни одна башка не дотянулась до центра спины?
— Щас… Семнадцать, — считает он.
— Тогда не больше минуты, — тут же отзывается Горчаков.
— Понял. Лекс, подсвети ему ментально систему и узлы, в которые надо будет попасть. Макс… Твоя задача — перерубить нервы, но оставить на месте разрывов свои диски, чтобы не позволить нервам срастись. Тогда головы не смогут функционировать, даже если отрастут. Я же заберусь на тушу и вытащу из неё кристалл. А там будет видно.
— Руками вытащишь? — фыркает Горчаков. — Или выточишь себе обсидиановый наконечник? Камней тут много.
— Разберусь.
У меня есть тьма и иллюзии. Если уж я осилил крылья, то и с иллюзорным мечом справлюсь. Вообще, это тот ещё геморрой. Знал я одного военачальника, который предпочитал молот, созданный из чистой энергии. На этом и погорел. Достаточно оказалось одного мага-дестабилизатора, который нарушил энергетические волны. Сложно поддерживать смертоносность оружия, когда не можешь управлять энергией, из которой оно создано. Военачальник и не смог. В самый неподходящий момент молот просто растворился в воздухе, оставив его безоружным. Ну и без головы заодно… Которую отгрыз первый же добежавший до него тролль. Так что когда дело касается оружия — лучше по старинке: сталью.
— Интересно, почему потухла твоя формация? — задумчиво говорит Лекс, глядя, как Иштар тащится к нам, перекатываясь через здоровенные валуны и даже не пытаясь их обползать.
— Она не потухла. Её разрушили, — отвечаю. — Просто посмотри на камни, по которым проползла гидра. Они ж в труху.
— Расскажешь потом, что это за тварь и откуда она вообще взялась?
— Рассказывать нечего. Божки постарались.
— То есть когда ты говорил о богах, ты не шутил? Они реально настоящие боги?
— А похоже, что шутил?
— Ну мало ли… Может, не шутил, а заблуждался… Но знаешь, эта тварь как-то мало походит на заблуждение или шутку.
— Кстати… А как ты собираешься забраться ей на спину? — задумчиво спрашивает Горчаков. — Что-то я тут лестниц не вижу.
— Вот так. — Я создаю плетение, формируя за спиной чёрные крылья.
— Охренеть! — вырывается у Горчакова.
А я думаю о том, что придётся при помощи Лекса ставить графскому сынку ментальный блок. Слишком много моих тайн свалилось на него сегодня.
Когда до Иштар остаётся несколько десятков метров, я взмахиваю крыльями и взлетаю.
— Зависни над ней, чего круги нарезаешь! — орёт Лекс.
— Я тебе не вертолёт! — ору в ответ, уворачиваясь от слишком наглой головы на слишком длинной шее (или она внезапно так удлинилась?).
— Львов говорит, пора стрелять! — орёт уже Горчаков. — Будь готов!
Ну вот… Если у графского сынка возникнет желание меня убить, у него появится прекрасная возможность. И даже делать ничего не придётся. Просто позволить повреждённым нервам гидры срастись на несколько секунд раньше, и меня затянет в этот адский клубок.
— Готово! — раздаётся его вопль, но это я вижу и сам.
Шеи внезапно перестают удерживать головы, и те опадают по бокам туши Иштар. При этом сама гидра жива, она шевелится, пытается достать меня теми головами, что выросли почти под пузом, изворачивается, мявкает…
Отзываю крылья и падаю ей на спину, ещё в воздухе формируя в ладони иллюзорный обоюдоострый клинок. Под моим весом и инерцией падения он глубоко входит в тело гидры. Но она будто и не чувствует этого — туша даже не вздрагивает.
— Правее на тридцать сантиметров! — кричит Лекс.
Клинок входит с трудом, ткани, срастаясь, зажимают его. Но мне и не надо ничего вырезать. Это невозможно.
— Шестнадцать! — долетает до меня вопль Горчакова.
Значит, семнадцатым диском он пожертвовал, чтобы дать остальным продержаться на несколько секунд дольше.
— Пятнадцать! Четырнадцать!
Головы гидры начинают оживать. Но и мой клинок добирается до нужного места — об этом говорит очередной крик Львова. Дальше я просто растворяю иллюзорную форму, оставляя лишь щупальце тьмы, которое намертво присасывается к кристаллу.
— Восемь! — продолжает отсчёт Горчаков.
Я дёргаю щупальце, обвивающее кристалл.
— Пять!
Ещё раз. Плотные ткани не хотят его выпускать. Не успеваю отреагировать на предупреждающий крик Лекса, и в спину втыкаются зубы. По предплечью течёт едкая слюна. Но одновременно с этим кристалл с чмокающим звуком вылетает из тела Иштар.
— Три! — заканчивает Макс.
На моей ноге смыкаются клыки другой головы. Но это уже неважно. Как только серый мутный камень покидает тело гидры, она начинает съёживаться.
Я не удерживаю равновесие и скатываюсь на землю. Лекс тут же оттаскивает меня в сторону. Несколько целительских плетений — и боль из разорванных мышц начинает уходить.
Гидру же в буквальном смысле корёжит. Она дёргается так, будто её сплющивают гигантским молотом. Конечности выгибаются под невероятными углами, часть голов отпала, другая продолжает уменьшаться вместе со всем телом. Проходит не больше десяти минут, и от трёхэтажной твари остаётся только шевелящийся комок размером с кошку.
— Это чё? — Горчаков пинает существо.
— Будущий фамильяр Лекса, — отвечаю.
— А ты не охренел, Каменский? — интересуется Львов. — На кой чёрт мне сдалась эта... Это…
— Ну а кому сдалась? Убивать нельзя, я же говорил. Найдём бубен — может, ещё придёт в себя.
— И снова вырастет? Нет уж, фамильярничай с ней сам. И бубен свой себе оставь.
— Не вырастет. — Я задумчиво кручу в пальцах вытащенный из тела гидры кристалл.
Он не похож на кристалл силы. Но то, что в нём заключена огромная сила, бесспорно. Мелькает мысль эволюционировать с его помощью своего Амадея, но я тут же от неё отказываюсь. Я ещё вообще не пытался «вырастить» своего божественного крола или Светоча. А как показывает опыт, начинать лучше с малого. Надо бы изучить свойства кристалла, но я пока без понятия, как это сделать. Не впитывать же самому?
Я кидаю взгляд на мини-гидру, которую мы стреножили поясами. Брр…
— Можем отправляться домой? — интересуется Лекс, вытирая пот. Даже здесь, где полно эфира, мои раны забрали у него много сил.
— А как же показаться последователям? — хмыкаю. — Похвастаться добычей?
— Может, ну их?
— Как ты? — Намекаю на то, что он растратил эфир. — Тебя хватит на сильный ментальный блок?
— Минут пятнадцать посижу — и хватит, — кивает Лекс.
— Я не позволю ему лезть в мою башку, — мигом напрягается Горчаков.
— У тебя нет выхода, — пожимаю плечами. — Пока мы тут зависали, в империи прошло больше трёх суток. Наверняка нас уже ищут. А если учесть то, как красочно мы исчезли на глазах половины Склифа… уверен, нас там уже обыскались. Поэтому надо не только придумать красивую отмазку, но и решить проблему блока, если Тайная канцелярия вдруг подставит нас под менталистов.
— А она обязательно подставит, — кивает Лекс.
— Тогда пусть сначала он поставит блок тебе, — возмущается Горчаков.
— Незачем. Сам Лекс менталист, причём сильный. Отобьётся. У меня блок уже стоит. Менталисты увидят только то, что позволю я сам. Остаётся слабое звено, и это ты. Если ты не доверяешь мне, причин не доверять Львову у тебя нет. Разве не так?
— Ну хорошо, — наконец нехотя соглашается Горчаков. — Но за это я хочу договор.
— Говори.
— Если я буду хранить твои тайны, я хочу эти самые тайны увидеть. Хочу снова попасть сюда. И в тот костяной город. Днём, конечно. Хочу… ещё не придумал, но уверен, ты понимаешь. Одарённый, который хотя бы раз побывал в месте, полном эфира, такое не забудет.
— Договорились, — киваю. — Кровь проливать будем?
Была надежда, что обойдётся без этого, но Горчаков требует полную процедуру магического договора. Ну и гоблин с ним. На самом деле я уверен, что он никому ничего не расскажет. Сейчас графский сынок подсел на такой крючок любопытства, что молчать будет, как немой в десятом поколении.
Потом Лекс ставит блок, и мы всё же решаем вернуться в гоблинскую крепость.
— Это что такое? — брезгливо морщится Тея, когда я опускаю перед ней стреноженный многомордый комок.
— Иштар, — объясняю.
— И как она стала… вот такой?
— Великий умён! Великий украл детёныша тварюки! — внезапно раздаётся рёв Морта Вонюче-Блестящего, и всё племя Лексовых последователей несётся к нам, чтобы упасть ниц. — Заложник — это хорошо, это по-гоблински! Теперь тварюка не посмеет приблизиться к нашим стенам! Будет бояться!
Ой… Как-то я не думал в подобном ключе. С другой стороны… Гоблины счастливы, Иштар на крепость больше не нападёт… значит, договор с богиней выполнен.
— Великий воспитает себе из детёныша собственную тварюку и будет на ней ездить! — продолжает надрываться Морт. — И скармливать ей тех, кто ему не поклоняется! — грозно и очень громко добавляет он, глядя куда-то в землю. Видимо, для гоблинов из племени Красавы.
Лекса передёргивает.
— Видишь? — толкаю его в плечо. — Даже твои последователи понимают, что тварюка — это благо. Так что не отказывайся. Тем более что и выхода у тебя нет. Не волнуйся, я куплю ей клетку. Крепкую.
— Сволочная сущность Шанкры! — внезапно ругается Тея, которая всё это время осматривала поверженную Иштар. Следом богиня добавляет грязнейшую тираду, такие я только из уст пиратов и слышал.
— В чём дело? — интересуюсь.
— Просто вырвалось, — нежно улыбается богиня.
А я делаю в мозгу зарубку: присмотреться к Иштар повнимательнее. Что задело богиню любви так, что она начала ругаться словно портовый грузчик?
— Возвращаемся? — с надеждой говорит Лекс, когда гоблинские поклоны Великому начинают перерастать в вялые подёргивания. — Честно говоря, я чертовски устал.
— Для начала надо понять куда. И обговорить общую легенду.
— А в чём проблема? — не понимает Горчаков. — Ты не можешь открыть отсюда портал? Или что?
— Могу. Но если помнишь, в империи сейчас отслеживают все портальные перемещения. Если мы не хотим, чтобы нас поймали на вранье, надо отпорталиться в такое место, где не отследят перемещение в пространстве.
— А смысл? Если мы ушли порталом — то должны были куда-то прийти. Значит, службы должны были зафиксировать выходной портал. Если его не будет — возникнут ненужные вопросы.
— А если будет, но через трое суток — возникнут вопросы уже на тему того, где же мы эти трое суток были, — замечает Лекс.
— И всякими заграницами мы не отделаемся, — добавляет Горчаков. — Да, там наши службы портал не отследят. Но, боюсь, магический договор, которым затянуло Лекса, на камерах точно разглядят. Так на курорты не ездят.
— Значит, найдём того, кто мог бы заключить такой договор, но не вызвал бы подозрений у Тайной канцелярии, — замечаю я.
— Я, вообще-то, сын главы этой самой Канцелярии, — бурчит себе под нос Львов.
— Вот и блюди покой империи, — ухмыляюсь. — Мысли о том, на кого можно свалить кровный договор, у меня есть. Теперь бы найти место, куда можно портануться так, чтобы службы не отследили портал.
— Я помогу, — отзывается Горчаков. — Если не струсите, конечно.
Глава 4
— Всерьёз считаешь, что можешь показать нам что-нибудь круче этого? — Лекс обводит руками Иштар и взвод коленопреклонённых гоблинов. — Ну давай… Удиви меня.
— Осилишь перемещение по координатам? — Горчаков поворачивается ко мне.
— Без проблем.
— Тогда нам сюда. — Он поднимает палку и рисует в пыли координаты.
— А чего ждать-то? — интересуется Лекс. — Огненные ловушки, колья, монстры или тупо качки с вашей арены подпольных боёв?
— Ты и об этом знаешь… — хмыкает Горчаков. — Всего понемножку. Но если будете слушаться и вести себя хорошо — ничего с вами не случится.
— Давай уже без загадок и конкретнее, — обрываю его словесный водопад. — У меня есть пара своих вариантов. Если твой заслуживает внимания — берём его. Если ты можешь только трепаться — лучше выберем мой.
— Хранилище Горчаковых экранирует как плетения, так и сигналы смартфонов. Да, а чего вы на меня смотрите? — Он пожимает плечами. — Если нас и правда ищут, стопудово симки уже пробили. Стоит им появиться в империи — и папенька Львова будет тут как тут со всей своей командой ровно через пять минут. Находится хранилище не в нашем поместье, потому искать нас там вряд ли будут. Зато рядом у меня всегда припаркована левая тачка. Так что порталимся, бросаем там смартфоны, садимся в тачку и едем туда, куда предложил Каменский.
— А он предложил? — Лекс смотрит на меня.
— Поедем к князю Назарову, — отвечаю. — Один раз ты уже спасал его от смерти. Он в долгу перед нами. Скажем, что вы с ним заключили договор. И что, когда ему внезапно стало плохо, тебя и выдернуло порталом.
— Думаешь, Назаров согласится? — морщится Горчаков. — Кто ты такой, чтобы он участвовал в этом спектакле?
— Ещё как согласится, — киваю я. — Ещё и свои предложения по улучшению сценария внесёт. Лекс, эта легенда — не для Николая Михайловича. — Это добавляю потому, что друг становится всё более хмурым. Понятно, что ему не нравится обманывать отца.
— Тогда зачем?
— Затем, что такие вещи, как чужие миры, лучше держать втайне от врагов. Ты же не думаешь, что глава Тайной канцелярии может всем рассказать о том, что его сын провалился в другой мир и там помог замочить божественного зверя? Значит, он тоже должен будет придумать легенду. А так мы сильно облегчим ему эту задачу.
— Ты прав… — подумав, признаёт он. — Но тогда что ты собираешься сказать отцу?
Какое-то время мы обсуждаем сильно сглаженный вариант событий. Мне кажется, что до знания о богах и божественных зверях старший Львов ещё не дозрел. Да и отдавать Иштар в какую-нибудь из имперских лабораторий мне не улыбается. Потому в моём варианте на гоблинов напали разломные твари, нас с Лексом вытянуло на их защиту, мы героически победили и вернулись. Тем более что сам император этот мир уже посещал и гоблинов видел.
— Такой вариант тебя устроит? — обращаюсь к Лексу.
— Думаю, да, — кивает он.
— Ну, если всё решено, погнали уже? — недовольно говорит Горчаков, переступая с ноги на ногу. — Достало…
— Минуту… — Я взбалтываю в бутылке остатки воды и выливаю себе на руки. Они всё ещё в слюне Иштар и моей собственной крови. — Погнали, — киваю, кое-как оттерев ладони, и подхватываю стреноженную гидру. — Мы пошли, не скучай, — кидаю Тее, на что она салютует мне бокалом с чем-то ядрёно-розовым.
— Стой! — Лекс хватает меня за рукав кителя и поворачивается к племени Морта. — Великий всё ещё хочет блестяшек. Можете собирать их… — Он осматривается, потом тычет пальцем в центр крепостной площади. — Ну вот прямо тут. А вы, верные подданные, в ответ можете составить мне список из своих пожеланий. Обещаю рассмотреть.
На этом я протягиваю свободную от гидры руку, чтобы Горчаков и Львов ухватились за неё, и открываю портал по указанным координатам.
Короткая дезориентация, и…
— Неплохо вы тут устроились, — замечает Лекс, оглядывая стеллажи с артефактами, разложенные на подносах ингредиенты и кучу сундуков и шкатулок. — Доставляет. Интересно, что из этого указано в официальных документах, а что твой батюшка просто прикарманил?
— Помереть хочешь? — рычит Горчаков.
— Что? — Я развожу руками, встречая мрачный взгляд Горчакова. Гидра, которую я держу за один из ремней, взмявкивает. — Только не говори, что собираешься нас тут замуровать. Всё равно не получится.
— Ты правда не испытываешь ко мне ненависти? — внезапно спрашивает он.
— Чего? Кому ты, на хрен, сдался?! — искренне удивляюсь я. — С чего вообще такие идиотские вопросы?
— Вот оно что… — тянет рядом Лекс. — Я-то всё думал, отчего мы должны струсить. Чего ты решил нас предупредить. А всё потому, что тут стоит одна-единственная охранка: артефакт Пламя веры. Я о таких слышал. Настроен на плохие намерения относительно своих хозяев. И если что учует — моментально в пепел.
— Ну ты и дерьмо, — беззлобно говорю я графскому сынку. — Реально пытался нас убить?
— Проверка лишней не бывает. — Он пожимает плечами. — Вы же её прошли? Так что и говорить больше не о чем.
Бдыщ! Мой кулак врезается ему в печень.
— Аргх! — Горчаков оседает на пол.
— Насчёт меня не беспокойся, я тебе не по зубам. Это тебе за Лекса, — отвечаю на его взгляд. — И заметь: совершенно без ненависти. Просто из воспитательных целей. Видишь, твой артефактик в меня даже искрой не плюнул.
— Урод, — так же беззлобно отвечает он и поднимается. — Ну что, разобрались? Если да — бросайте тут смартфоны и погнали к Назарову. Потом верну ваши звонилки.
— Мой можешь оставить себе на память.
Я вытаскиваю из кармана новый смартфон и с тоской смотрю на дыру прямо посередине экрана. Видимо, туда пришёлся один из зубов Иштар, когда она кусала меня за спину. Да что ж им у меня не живётся?
— Ха-ха… — реагирует Львов, выкладывая свой смартфон на один из стеллажей.
Прежде чем выйти на улицу, Горчаков осматривается и накидывает на гидру в моей руке тонкое шерстяное полотно, вытащенное из-под кучки драгоценных камней.
Ещё через десять минут мы уже движемся на неприметном сером седане по улицам столицы в сторону поместья Назаровых.
— Надеюсь, князь не уехал куда-нибудь на Урал… — говорит Лекс.
Да уж… Это было бы совершенно не к месту. А ещё его слова напоминают мне о том, что я до сих пор не добрался до его величества, чтобы наконец разобраться с уральской концессией и тем, что государство может предложить по этому поводу.
…К нашей радости, Назаров находится в поместье. Иштар мы оставляем в машине, а сами идём к князю.
— Никита! — Он радостно жмёт мне руку. — Куда вы пропали? Опять приключения? Князь Львов с ног сбился, разыскивая сына. Хотя случившееся и старались держать в тайне.
— Тогда из каких источников вам об этом известно? — уточняю, идя за ним в столовую, где князь тут же приказывает подать обед.
— О-о-о… Немало людей видело ваше эффектное исчезновение с магическим императивом… — начинает Виктор Алексеевич, но потом понимающе смотрит на меня и добавляет: — То есть я хотел сказать, что вообще ничего об этом не знаю! Иначе, несомненно, тут же позвонил бы в Канцелярию и сообщил, что пропажа нашлась. Но поскольку…
— Но поскольку вы о пропаже не знали, то и звонить в Канцелярию незачем, — заканчиваю я, откусывая от бутерброда с красной рыбой и запивая его кофе.
Горчаков и Львов тоже налегают на еду.
— Именно, Никита, именно.
— Всю последнюю неделю вы плохо себя чувствовали и потому ничего не слышали о столичных происшествиях, — продолжаю я.
— И ведь тоже чистая правда! — кивает Назаров. — Дочь от рук отбилась… Замуж не идёт, всё ей разломы подавай… Как тут было не слечь с сердцем… Кстати… А когда я слёг?
— А вот ровно три дня назад, — отвечаю. — Как раз когда порталом вызвали Алексея Львова прямо из здания института Склифосовского.
— Вот даже как? И зачем же я его вызвал?
— Да как же… Алексей Львов — уникальный целитель. Однажды он уже спас вам жизнь, что и создало тот самый магический договор. И когда вам стало плохо, договор сам собой сработал, выдернув Алексея прямо в ваше поместье. Где вы трое суток и лечились под его неусыпным руководством. И вот только-только пришли в себя.
— Неплохо князь, неплохо, — кивает Назаров. — Но чем же в это время занимались вы с господином Горчаковым? И почему сами не вернулись в столицу?
— Тем более что я, как ответственный человек, сразу попросил вас доложить о случившемся майору Зверевичу, — невинным тоном подливает масла в огонь Львов и делает большой глоток кофе. — Самому отвлекаться на звонки не было возможности…
— Кстати… пока вы думаете, можете переодеться, — замечает Назаров. — Боюсь, если в таком виде вы предстанете перед майором Зверевичем, не только мне захочется спросить, кто же это вас так пожевал.
Он подаёт знак горничной, и вскоре та возвращается с новой формой Императорского училища. Как раз моего размера.
— Откуда это у вас? — не выдерживаю я.
— Ну… Подумал, что, зная пристрастия моего потенциального зятя к приключениям, неплохо бы держать пару запасных кителей, — хитро улыбается князь. — Итак… Почему вы с господином Горчаковым не вернулись в столицу?
— Как я понимаю, безответственность и безалаберность не проканают? — уточняет Макс.
— Точно нет, — отвечает Виктор Алексеевич. — Найдите причину посерьёзнее.
— Тогда валите всё на меня. Скажем, что, когда мы отправились в училище, я слетел с катушек и напал на Каменского. Заодно и китель менять не придётся. Да и следы от ран вряд ли сошли полностью. Будут как доказательство.
— Следы от ран? — тут же заинтересовывается князь.
— Неважно, — отмахиваюсь.
— Каменский, ты прекрасно знаешь мои проблемы с силой и контролем, — тем временем продолжает Горчаков. — Более того: о них знает и мой отец. И, уверен, отец Львова тоже.
— Ты всерьёз думаешь, что мог бы завалить Каменского? — хмыкает Лекс.
— Всерьёз или нет, но другого варианта у нас нет. Пусть докажут обратное. К тому же если меня клинит, я могу быть очень… неприятным противником. Плюс неожиданность нападения. Не знаю, как глава Тайной канцелярии, а мой отец в такое точно поверит. Он меня в этом состоянии видел. Так что будет сильно заинтересован в том, чтобы это дело замять.
— А где вы с Каменским были три дня? — интересуется Лекс.
— Он отказался обращаться к врачу, — спокойно отвечает Горчаков. — Потому мы три дня лечили его самостоятельно на моей съёмной квартире, а заодно выясняли отношения.
— Даже если принять это как вариант, остался ещё выходной портал, — напоминает Львов. — Почему его следов не было в поместье Назаровых?
— Потому что с тех пор, как меня чуть не убили, я всегда ношу с собой это. — И князь протягивает вперёд руку. На пальце блестит серебряное кольцо с чёрным камнем. — Артефакт помехи. Генерирует волны, разрушающие плетения. А поскольку плетение разрушается, то и…
— …понять, каким оно было, тоже невозможно, — завершаю я.
— Именно, Никита. Кстати, на ношение артефакта дал разрешение лично князь Львов.
— Ну вот вам и легенда, — подвожу итог.
— Неплохо, — признаёт Виктор Алексеевич. — И я, несомненно, её подтвержу. Однако вы же понимаете, что князя Николая Михайловича она всё равно не обманет?
— Это и не предусматривалось. Мы нашлись, живы-здоровы, для тех, кто в курсе событий, предложено адекватное объяснение. Уверен, что Николаю Михайловичу этого будет достаточно. Если у него останутся ко мне вопросы — он, несомненно, обсудит их со мной лично.
— Наглый, — с удовольствием хмыкает князь Назаров. — Итак, что вы намерены делать дальше?
Дальше я был намерен доесть свои бутерброды. И заодно узнать, где сейчас Ольга. В поместье её не было, а мне она о своих планах не рассказала. Но, судя по всему, подозрения Виктора Алексеевича верны: княжна опять связалась с чёрными охотниками. Впрочем, под патронажем Хаадис ей мало что грозит.
— На вашем месте первым делом я навестил бы Тайную канцелярию, — напутствует нас князь Назаров.
— Таким и был план, — киваю, забираясь в салон седана.
Для начала мы заезжаем в зоомагазин, где я покупаю приличных размеров клетку. Иштар и правда надо где-то содержать. Дальше едем «сдаваться» князю Львову.
Кстати, со временем Тея не обманула. Судя по всему, трое суток мы потеряли до того момента, как она перенастроила его течение. Следующие несколько часов, которые мы сражались с гидрой, уже шли вровень со временем империи. Учитывая это, к Назарову мы добрались часов в семь утра, а вернулись в столицу к одиннадцати.
На «вертушке» Канцелярии нас пропускают по одному звонку сидящего за стеклом лейтенанта.
Князю Львову я рассказываю тот вариант, что мы с парнями обговорили заранее. А потом объясняю наши дальнейшие действия в империи. По сокрытию улик.
— Молодцы, легенду для отвода любопытных глаз придумали, — ухмыляется глава Тайной канцелярии, выслушав наши объяснения. — Вот только дыр в ней столько, что слон пролезет.
— Так не для вас же придумывали. — Я пожимаю плечами. — Вспомните, что случилось с князем Назаровым, когда в Главном зале Кремля открылся портал. Кто и как управлял его телом. Простите, но даже в вашем ведомстве непонятно, кому можно доверять. Если кто-то узнает о том, что через меня или вашего сына можно попасть в мир, полный эфира, мы снова окажемся под ударом.
— Ну хорошо, принимается, — кивает он. — А ваши дыры я прикрою. Но, Никита, ты должен понимать, что его величество тоже захочет услышать ваш рассказ.
А то и вернуться в тот мир. И узнать, что младший Львов теперь практически король племени Морта Вонюче-Блестящего. Вот даже не знаю… скажет ли мне за это спасибо глава Тайной канцелярии? Или сразу повесит на ближайшем фонарном столбе?
Отпустив сына и Горчакова, Львов ещё три часа, не меньше, вытряхивает из меня детали о мире Теи. Основной вопрос — как туда попасть без моего вмешательства. Ответ «никак» князя не удовлетворяет, но в конце концов он смиряется с тем, что я в том мире что-то вроде КПП.
Когда я выхожу из Канцелярии, парни всё ещё ждут меня в той же машине.
— Держи. — Лекс протягивает мне мой пробитый смартфон. — Пока тебя ждали, успели смотаться и забрать. Заодно связались с нашими. — Он имеет в виду Палея, Токсина и царевича.
Покупаю по дороге очередной смартфон. Если так пойдёт и дальше, продающие компании на мне просто озолотятся.
Горчаков высаживает нас на парковке общежития. Мне кажется, какое-то время Лекс мнётся, думая о том, не пригласить ли графского сына к себе, но тот видит его замешательство и заявляет, что наши рожи ему смертельно надоели.
— Оказывается, иногда он бывает неплох… — задумчиво говорит Лекс, глядя вслед отъезжающей машине. — Ну, если не считать проверки нас артефактом…
— Мгм… — киваю я, взвешивая в руке брыкающийся комок ткани, в которую завёрнута гидра. — Клетку тащишь ты.
Когда Львов открывает дверь, оказывается, что его апартаменты уже полны народу.
— Поставлю другой код! — бурчит Лекс, проходя через гостиную. — Я в душ.
— Каменский, это тебе курьер притащил. — Палей кивает на среднего размера свёрток.
Разворачиваю и вижу внутри ту самую форму, которую предлагал князь Назаров. Хорошо, потому как мою можно прямиком отправлять в мусорку. С другой стороны, наши отношения с княжной Назаровой стадии помолвки ни разу не достигли, и плодить обязательства перед её отцом мне не хочется.
— Какая няшка! — восхищается Токсин, когда мы собираем клетку и запихиваем в неё Иштар. Головы шевелятся, разевают рты и пытаются укусить меня за пальцы. — Каменский, задари? Это ж сколько ингредиентов с неё можно настричь! А потом — р-раз! — и всё восстановилось!
— Это к Львову, — киваю на Лекса. — Он был первым.
— Она моя, — к моему удивлению, отказывается от предложения Токсина Лекс. — Не тяни лапы, а то я и сам тебе что-нибудь отстригу.
А я внезапно понимаю, что именно заметила Тея и почему она обругала Шанкру. Дело в том, что Иштар ничего не весила в мане. Ну, почти ничего. И дело было не в нынешнем виде. А в том, что нынешний и есть для неё настоящий. Вызвать такое существо из другого плана мог бы даже я. И моих запасов маны хватило бы. Но Шанкра вживил в мелкую тварюшку тот кристалл и получил страшного в бою зверя. Страшного зверя, который ему вообще ничего не стоил.
И если мелкая гидра превратилась в такое чудовище, то во что с таким кристаллом превратится мой трёхметровый крол?
Глава 5
Где-то в Подмосковье
В отличие от князя Каменского, Сергей Палей не считал свой интерес к некромантии нездоровым. Вполне себе естественный интерес — если у тебя в роду есть предки с этим аспектом. Пусть и очень далёкие предки. Аспект-то никуда не девается, как ни крути, он передаётся с генами. Не всем, правда, но Сержу повезло…
…с одной стороны. С другой — этот его дар можно было сравнить с отключенным от электропитания компом. Вот он стоит на столе, а использовать нельзя. Можно только копаться в его внутренностях, изучать устройство микросхем, читать книжки по программированию… В надежде на то, что когда-нибудь удастся воткнуть вилку в розетку, и комп заработает.
Палей понимал, что в его случае надежда абсолютно беспочвенна. Но теоретических занятий некромантией не прекращал, хотя никогда и никому об этом не рассказывал. Даже лучшему другу Лексу Львову.
Противнее всего был тот факт, что даже теперь, получив крутейшего наставника, рассчитывать всё равно не на что. Разве что в каком-нибудь другом мире, где полно эфира.
По счастью, такие миры реально существуют. И если…
— О чём задумался, Серёжа? — отвлёк его от размышлений наставник. Князь Сергей Андреевич Вяземский, настоящий некромант. Правда, лич, но какое это имеет значение?
— О том, что мне негде применять полученные от вас знания, — честно ответил Палей, покосившись на него.
В почти кромешной тьме, стоявшей вокруг, он видел только то, что освещал мощный налобный фонарь. Но глаза лича внезапно сверкнули красным, едва ли не ярче фонаря.
— Это не совсем так, — сказал лич.
— Ну, я могу, конечно, работать в ОБНА и, скорее всего, там пригожусь… — пожал плечами его ученик.
— Прости, где?..
— Отдел по борьбе с некротической активностью, — расшифровал Палей. — Там типа спецы работают.
— А, эти… Спецами их сложно назвать, — насмешливым эхом откликнулся Вяземский.
— Ну, какие есть, — вздохнул Палей. — Теоретики. Но других-то нет. Правда, очень многие знания канули в века вместе с профессией некроманта. Я, например, вычитал, что в глотку вставшему покойнику надо не просто шалфей засовывать, а сперва сунуть его в кипяток и выдержать пять минут. Тогда гарантия, что мертвяк больше не поднимется. Но, насколько мне известно, никто этим не пользуется.
Вяземский хмыкнул.
— Не гарантия? — спросил Палей.
— Не в кипяток, а в конкретный закипевший настой.
— Ясно. И куча ингредиентов, да? В определённых пропорциях?
— Всего три. Уксус, полынь и зверобой. И да, необходимо соблюдать пропорции. При упокоении упыря, сотворённого высшей нечистью, необходимо также коллоидное серебро. Но всё это, Серёжа, прекрасно только в лабораторной, так сказать, обстановке. Вряд ли сотрудники вашего некротического отдела будут кипятить настой в полевых условиях
Вяземский продолжал рассказывать, и ученик слушал его очень внимательно. Он уже успел привыкнуть к тому, что наставник делится с ним знаниями при каждом удобном и неудобном случае.
И, судя по этим знаниям, Токсин был совершенно прав, прикидывая, не стоит ли подвергнуть тот же шалфей алхимическим изменениям. Заставить травку пройти стадию нигредо, например, а попросту говоря — дать подгнить. И так далее.
Но прикидывал это только великий экспериментатор Токсин, и то — потому что разговор зашёл. Современная наука вопросами некромантии не интересовалась. Наверняка интересовались в ОБНА, но вряд ли там сидели люди, способные и желающие шариться по архивам в поисках древних книг. Тем более что в большинстве этих книг, как Палей успел выяснить, была в основном полная хрень.
— Но всё это занимает слишком много времени, — неожиданно завершил очередную лекцию Вяземский. — Намного проще нанять в этот отдел профессиональных некромантов.
— Где ж их взять-то…
— Утерянные современными магами знания касаются не только алхимических процессов, — назидательно сказал наставник. — Есть и другие секреты… Или ты думаешь, что некромантов не любили просто так, по определению?
— Ну… я как-то об этом вообще не думал.
— Напрасно. Потому что их не только не любили, но и с начала эры разломов негласно вырезали целыми родами.
— Серьёзно? — удивился Палей. — Я думал, просто вырождался аспект. Потому что эфира стало мало, и, соответственно, никто уже не занимался его развитием.
— Это не так, — коротко ответил Вяземский, останавливаясь. — Мы пришли. Выключи свой фонарь, пожалуйста.
Перед ними возвышалась метра на два старая, покосившаяся, местами выломанная изгородь из железных прутьев. Забор старого кладбища.
Палей послушно выключил фонарик, но заметил:
— Я не вижу в темноте, Сергей Андреевич.
— А мог бы, — проворчал лич, беря его под локоть и увлекая к полураспахнутым воротам.
Одну створку Палей нечаянно задел плечом — и та даже не шелохнулась. Видимо, вросла в землю…
— Есть такие техники, да? — оживился Палей, пытаясь смотреть под ноги и тут же спотыкаясь. — Блин!
— Тебе страшно? — тут же спросил Вяземский.
— Почему? — удивился ученик. — Вообще никогда темноты не боялся. И кладбищ тоже.
— Кровь! — удовлетворённо сказал наставник.
— Ну да! — гордо подтвердил Палей. — Я даже мертвяка не испугался, а это было ещё до школы. Мы к прадеду на кладбище ходили, вот он там шлялся между могил. Средь бела дня! Правда, кладбище было тоже старое, в Пермской области, у нас там древнее поместье… Я вам не рассказывал?
— Нет.
— Ну вот, и этот мертвяк меня когда увидел… то есть я его увидел… В общем, я сам не понял, что тогда случилось, но мне стало так интересно, что я к нему побежал. А он — от меня. И я сразу свалился, так плохо стало. Сказали — магическое истощение. После этого мне отец и рассказал, что в нашем роду были некроманты. Точнее, в мамином роду. И я, увидев вставшего мертвеца, стихийно использовал этот дар. Не знаю уж, как именно…
— Скажи-ка, Серёжа, а отцу твоему после того случая не было плохо? — задумчиво спросил Вяземский.
— Без понятия. Блин!..
Лич остановился и избавился от человеческого облика.
— Как бы ты ноги не переломал… — хмыкнул он и сжал ученику оба запястья. — Возьми. И прозрей.
Сержа Палея окатило волной холода. Но не от прикосновения костяных пальцев. Они как раз были приемлемой температуры. Наставник как будто…
…поделился с ним эфиром. Только это был не эфир. Что-то другое, от чего словно заледенела кровь и потекла не по привычным сосудам, а вроде как по каналам источника.
И темнота вокруг превратилась в полумрак, серый такой, как осенним вечером.
— Это… — Палей восхищённо закрутил головой, осматриваясь.
Ничего интересного вокруг не было: старые надгробия, заросшие сорняками могилы, редкие деревья… Но сам факт!
— Я всё вижу! — сообщил он наставнику. — Это… потрясающе! Как вы это сделали?
— Поделился с тобой силой, — спокойно ответил Вяземский.
— Силой? — удивился Палей.
— Представь себе. Или ты думаешь, я пользуюсь эфиром? Идём.
Палей не знал, зачем они сюда пришли. И не получил ответа на этот вопрос: лич, весьма склонный к театральности, явно приготовил какой-то сюрприз. Понятно, что на кладбище ходят не погулять. Особенно когда это кладбище находится в часе езды от столицы.
Так что ученик ожидал чего угодно: допроса какого-нибудь духа, поднятия мёртвых, в общем — показательного практического урока. А заодно, конечно, проверки на трусость.
Кладбище было небольшим, прошли они его максимум за полчаса и остановились вовсе не у какой-нибудь могилы.
Сторожка, практически сарай с точки зрения аристократа. Из неё доносился мощный храп.
— Тоже мне, сторож… — пробормотал Палей, рассматривая пожилого дядьку, дрыхнувшего на старой тахте, и морщась от застоявшегося запаха перегара. — Он же должен вызвать ОБНА, если что. А он, по ходу, вечно пьян.
Однако на полу у тахты валялся смартфон. Покоцанный, но, видимо, рабочий.
— Хочешь сам поднять мертвеца? — спросил Вяземский.
— Он же живой, — указал на очевидное Палей. — Вон как храпит… Или вы чувствуете, что он сейчас умрёт?
— Нет-нет. Мы отойдём к могилам.
— А сторож нам зачем? И потом, разве я смогу?..
— Сможешь, если кое-что сейчас сделаешь, — пообещал Вяземский.
Надежда, вспыхнувшая в глазах ученика, его даже позабавила. Как забавляла и собственная ложь, которую он изложил очень уверенно:
— Этот человек работает здесь очень давно. Он пропитался некротическими эманациями. И если часть этих эманаций из него извлечь, ты сможешь использовать их вместо эфира.
— Ух ты… — медленно проговорил Палей. — Круто. Что я должен делать?
— Просто потяни из него эту дрянь. Тебе, некроманту, она не повредит.
Вот это было правдой — не повредит.
— А ему? Теоретически ему должно стать лучше?
— Конечно, — кивнул лич.
И это было ложью.
— Я готов! — радостно объявил его ученик.
— Отлично. Представь, что вытягиваешь из его сердца нить. И потяни, задействуя свой некроаспект.
Вяземский знал, что мальчишка уже пытался работать с этим своим даром. И даже не наобум: юный некромант интуитивно отобрал в книгах верную информацию и тщательно её изучил.
Княжна Назарова насмехалась над Палеем зря: поднимать дохлых жучков он умел с детства. Причём научился самостоятельно, и не через пять лет усиленных занятий, а всего лишь через три года. Другой вопрос, что это был практически потолок его возможностей.
Скорее всего, у родового источника эфира эти жучки смогли бы не только ползать, но и летать. Но маршал Палей никогда не отпускал сына к источнику без своего сопровождения. А на просьбы позволить попрактиковаться там в некромантии неизменно отвечал отказом. Видимо, потому, что не видел смысла так бездарно, баловства ради, тратить драгоценный эфир. По крайней мере другой причины Серж придумать не смог.
Палей уставился на пьяного сторожа, глубоко вдохнул, протянул руку — и дальше некромант Вяземский с глубоким удовлетворением наблюдал, как из грудины спящего тянется к пальцам мальчишки тонкая дымчатая нить. Бледно-зелёная субстанция, которую Серёжа Палей считал некротической эманацией.
— Сколько нужно? — напряжённо спросил он.
— Да сколько сможешь, столько и бери, — беспечно отозвался лич. — Я заберу лишнее. Пока учись.
— Хорошо… Но это совсем не сложно.
— Разумеется. — Челюсти лича раздвинулись в подобии улыбки. — Ты же некромант.
А некромантов в шестнадцатом и семнадцатом веке уничтожали целыми родами. И вместе с ними — всю информацию о том, что некромант может использовать для плетений не только эфир, но и чужую жизненную энергию. Потому что далеко не все брезговали заниматься этим, когда эфира стало слишком мало.
Четырёх веков хватило, чтобы страшное знание исчезло из человеческой памяти.
…Два часа спустя Сергей Палей уходил с кладбища с гордо задранным носом, а самостоятельно поднятый (всего на пять минут, но это вам и не паршивый жук!) покойник смирно лежал в своей могиле. Собственно, и не вылезал из неё, пяти минут для этого ему не хватило. Но как дрожала земля! Как сотрясалось каменное надгробие!
— Жаль, что это можно проделывать только с кладбищенскими сторожами! — с чувством сказал ученик, уже усаживаясь за руль своей машины. — Где ещё взять скопление некротических эманаций…
— Ну почему же… У любого человека можно, — совершенно правдиво утешил его наставник, принимая человеческое обличье и устраиваясь на переднем пассажирском сиденье.
— В любом человеке есть некротические эманации? — удивился Палей.
— Ну, не в таком количестве, конечно, — пожал плечами Вяземский. — Но есть. Подумай сам: вокруг людей очень много смерти. Насекомые, птицы, звери… даже умирающие срезанные цветы в букете. И всё это никому не нужное добро пропадает просто так. Я о некротических эманациях, — уточнил он.
Которые, конечно, существуют, но толку от них никакого. Разве что как десерт для лича… Но ученику было слишком рано знать, что именно он вытянул из сторожа. Сначала мальчик должен войти во вкус — чтобы потом уже не сумел отказаться.
— Я понял, — задумчиво сказал Палей. — Странно, что этого нет в книгах.
— Все книги по некромантии очень старые, — пояснил лич. — А в те времена, когда их писали, эфира было много, и другие способы никого не интересовали.
— Логично, — кивнул ученик. — Ну и всё равно этого мало… Что там — пять минут!
Он печально вздохнул, а его наставник удержал улыбку.
— Немного не так. Сегодня я позволил тебе учиться и забрал все лишние эманации. Ты получил очень мало, но теперь умеешь это делать. И помни: без меня ты можешь забирать эманации только в небольших количествах, — строго сказал он. — Никогда не трать на это больше пятнадцати секунд, всегда отсчитывай, чтобы не ошибиться. Позже я научу тебя контролю. А пока что нельзя — ты можешь умереть от этого.
Тоже ложь, но если мальчишка начнёт пользоваться новым умением направо и налево, это кончится очень плохо.
— Да, наставник, — кивнул Палей, нахмурившись: его радость мигом притухла от этого сообщения. — Я понял.
На самом деле лич не забрал ничего. И жизненной силы сторожа вполне хватило бы, чтобы мертвец не только вылез из своей могилы, но и погулял чуть ли не до утра. Но Вяземский собирался сделать из Серёжи Палея настоящего некроманта, а не убийцу и потому подошёл к его обучению очень вдумчиво. Как говорится, поспешишь — и упырей насмешишь. Так что через пять минут он сам упокоил поднятого мальчишкой покойника.
Никуда и никогда больше не спешил и сторож того подмосковного кладбища: на рассвете он умер.
***
Звонок Ольги застаёт меня за совершенно бессмысленным, но прикольным занятием: наблюдаю за весельем Крайта и морфов.
— Слушай, ваше сиятельство, — говорит она, не здороваясь. — У меня к тебе дело. Не то чтобы срочное…
— Куда подъехать?
— Да можно и по телефону, — говорит она с нарочитым зевком. — Я вообще-то спать уже легла. Но думы мешают. Вот решила всё же выяснить с тобой один вопрос.
— Важный?
Крайт продолжает ловить морфов. Пушистые шары носятся по всей комнате, радостно поддерживая игру.
— Ну как тебе сказать… — тянет княжна Назарова. — Во-первых, хотелось бы выяснить, какую именно позу ты предпочитаешь там, где очень много тёмного эфира?
— Это приглашение? — улыбаюсь я в смартфон.
— Не сегодня, — говорит Ольга, — но в принципе да.
— Интересная мысль, — прикидываю я. — Вот в разломе я сексом ещё не занимался.
Особенно если в процессе придётся отмахиваться от монстров — ммм… Впрочем, шутки шутками, но княжна Назарова может и всерьёз такое предложить.
Уточняю:
— Или ты хочешь пригласить меня на свой родовой источник?
— А нужно?
— Если ты об эфире — то нет. Если о сексе — я согласен в любом выбранном тобой месте.
— Это хорошо, — задумчиво сообщает она. — Но есть и во-вторых. Как бы отнёсся к тому, чтобы перед этим поохотиться?
Всё любопытнее и любопытнее…
И тут до меня доходит, что Шаха-то в России нет. А именно в его компании моя любимая женщина шастает по разломам. В компании Шаха и семерых чёрных охотников. И Шах ей нужен не столько в качестве партнёра и телохранителя, сколько как отмазка перед отцом: не одна, мол, гуляю. Ну и на случай, если бригада попадётся безопасникам. Арестовывать дочь князя Назарова — полбеды, а вместе со спасителем императора — уже беда…
— Можно размяться, — отвечаю этой легенде разлома.
— Отлично! — весело говорит она. — Тогда слушай. У меня бригада есть. Вообще, я Шаха твоего с собой всегда беру, но он пропал куда-то, на звонки не отвечает. Я и подумала: может, тебя напрячь? А то, если без Костика в разлом пойду, он меня за это отцу сдаст, я уверена. Ответственный слишком… А если я тебя вместо него возьму — то не сдаст.
Слегка запутываюсь в её логике и спрашиваю:
— А я тебя отцу не сдам?
— Да не должен бы… — со смешком предполагает она. — А хоть и сдашь? Я же с тобой, папа вряд ли будет волноваться. Ну и вернёмся к первому моему вопросу: любовь в разломе — это же интересно?
— В любой позе, — ухмыляюсь я.
— Тогда договорились, — деловито говорит Ольга. — Значит, расклад такой: с тобой нас будет пятеро тёмных, мы в разлом. В бригаде ещё четверо светлых, эти снаружи остаются.
Расклад мне известен от Шаха. Но театрально вздыхаю:
— Милая, тебе не кажется, что у нашей любви будет слишком много свидетелей?
— Зато не будет заморочек с жертвами для построения обратного портала, — прагматично замечает Ольга. — А свидетели в сторонке постоят. Через два дня, короче, идём, готовься. Точное время и место завтра скажу. Ну всё, спокойной ночи.
— Разломных снов, — желаю я и отключаюсь.
— Мря-а-а! — вопит Крайт, и я наконец замечаю, что игра перешла в новую фазу.
Теперь за морфами гоняет по комнате уже не чёрный котик, а здоровенный химеринг. Который на данный момент застрял под кроватью…
— В разлом хочешь? — спрашиваю, легонько наступая на варановый хвост.
И моя голова едва не взрывается от кучи вываленных в неё картинок: химеринг, бьющийся с гигантским пауком, химеринг, скачущий среди странных построек, химеринг, лезущий на чёрное дерево…
По ходу, мой кот засиделся. Или соскучился по натуральному облику. Конечно, принимать его он теперь может в любой момент, но ведь негде особо… А в Лексовых апартаментах скачки здоровенного полукота-полуящера заканчиваются вот так — наполовину под мебелью.
Крайт оборачивается котом и выпрыгивает из-под кровати с чёрным морфом в пасти.
— Старший идёт в разлом?!
— Через два дня.
Кошак выплёвывает свою «игрушку» и нарезает вокруг меня круги, демонстрируя восторг. А потом из-под кровати вылезает Шанк, подбирается ко мне поближе и явно «смотрит» в упор.
— Тоже хочешь в разлом?
Божественная длань подпрыгивает и…
…трётся об мою штанину.
— Ну куда ж я без вас! — вздыхаю я и с удивлением наблюдаю, как меня окружает толпа морфов. — Э, нет! Вы остаётесь здесь!
Шутка, конечно. Вряд ли они понимают, о чём тут шла речь. С другой стороны, кто их знает, этих странных зверьков…
Darmowy fragment się skończył.