Czytaj książkę: «Курсант Империи - 23»

Глава 1

Генерал отвернулся и пошёл обратно к вельботу.

В холле ещё висел дым, и свет прожекторов, бивший снаружи, резал его на полосы. Алиса стояла у стены, Федя наверху примеривался к перилам, и оба старательно не смотрели в мою сторону. Гордость у них была одна на двоих, и просить она не позволяла. Значит, просить предстояло мне — у человека, чей прямой приказ я нарушил. Я шагнул вслед за Ли.

— Господин генерал.

Он остановился в проломе ровно на одну фразу, и я в неё уложился.

— Как только мы улетим, они вернутся, и их, — я указал рукой на Алису и Федю, — разорвут первыми.

Ли оглядел пространство вокруг. Площадь перед ним была пуста, только у раздавленного аэрокара ничком лежал человек и не шевелился. Дальше, за краем света, в устьях переулков угадывалось движение: разбежаться толпа линчевателей действительно разбежалась, но расходиться по домам не спешила.

— Берите с собой.

Остальные доводы я так и не пустил в ход, и пальцы, сами собой сжавшиеся в кулаки, пришлось разжимать по одному. Согласился он так быстро, словно всё решил ещё до моей просьбы. Про «домыслы» из нашего последнего разговора не вспомнил ни он, ни я.

— Мы что летим?! — Федя съехал по перилам до самого низа и приземлился на обе босые пятки. — Вот на этом?

— На «этом», — улыбнулся я.

— Нас, между прочим, никто не спрашивал, — напомнила о себе Алиса.

— Я спрашиваю. Полетите?

— Сто пудов! — выпалил Федя раньше, чем сестра открыла рот.

Алиса глянула наружу, туда, где в переулках копилась темнота, и наконец на меня. Потом стянула на груди полы жилета, на котором так и не завелось пуговицы.

— Только не думай, что мы тебе теперь должны.

— Сочтёмся.

Она хмыкнула — то ли соглашаясь, то ли откладывая спор до лучших времён, и первой пошла к выходу. Брат обогнал её на пороге.

Тут ожил и Рябченко. Рука его наконец оставила козырёк, и капитан бочком, мелкими шажками, подобрался ко мне на расстояние доверительного шёпота.

— Александр Иванович… А как же наш уговор? — Он покосился на генерала, потом на выбитые окна и сбавил голос ещё на полтона. — Вы ведь при всём участке обещали. Мне здесь теперь оставаться никак невозможно. Они вернутся, а меня в этом городе каждая собака знает в лицо. — Капитан помолчал и закончил совсем тоскливо: — И я каждую.

— Помню, капитан. — Обещание я давал вынужденно. Но давал его вслух, поэтому и просить снова пришлось вслух: — Господин генерал, капитана тоже. Я ему обещал.

Ли обернулся и посмотрел на Рябченко. Ему хватило секунды. Фуражка, рука, по привычке взлетевшая обратно к козырьку, обрубок рукава и всё, что за ними пряталось, было прочитано, подшито и закрыто.

— Капитан остаётся при своём участке.

— Господин… — начал было Рябченко и осёкся. Рука у козырька дрогнула, но с места не сошла.

Права на вторую просьбу у меня не было. Зато был довод, и при капитане его не стоило произносить.

— Разрешите на два слова, господин генерал.

Ли повёл подбородком к стойке. Мы отошли туда, откуда до капитана не долетело бы ни слова. Вблизи от ратника тянуло горячим металлом.

— К губернатору вы летите разглядеть поближе гостей. Так? — Вступлений Ли не терпел, и я обошёлся без них. — Только в лицо вы там никого не знаете. А вот этот знает всех.

Ли не перебивал. Смотрел он теперь не сквозь меня, а на меня, и я заторопился, пока это не кончилось. Рана под повязкой дёргала в такт пульсу, и пульс стучал в ушах.

— Кто с кем не здоровается, кто кому кивнёт первым, кто кому должен… Капитан это заметит раньше, чем мы с вами поймём, куда смотреть.

— Откуда сведения?

— От него самого. Капитан перебрал мне всех местных тузов поимённо, пока держал меня под замком.

— Вы ему доверяете?

— Конечно, нет. — Другого ответа он не принял бы, и мы оба это знали. Доверял я этой ночью разве что карманникам, и то лишь тем, кто возвращает краденое.

— Судя по его физиономии, он продаст нас первому, кто больше заплатит.

— Сегодня больше нас ему никто не заплатит. — Я мотнул головой на пролом. — Здесь ему теперь не жить, и он это знает лучше нас. Держаться он будет за тех, кто его отсюда вывез.

Ли глянул мне за плечо, на капитана. Молчал он дольше, чем требовалось ему на любой расчёт, а считал генерал быстро.

— Ладно, берём. Но, разговаривать с ним будете вы. И отвечать за него — тоже.

Он вышел не оглядываясь, и я наконец выдохнул — осторожно, вполсилы, как теперь только и получалось.

— Собирайтесь, господин капитан.

Рябченко расцвёл, но тут же скосил глаза на плечо, туда, где кончался рукав, и метнулся к себе в кабинет, оставив дверь настежь.

Я доковылял до выхода и выбрался на площадь. Ночь выдалась ясная и холодная, и после жара холла её хватило, чтобы меня передёрнуло с головы до пят. У нижнего края рампы, на самой границе света, ждала Таис. Губернатор велел ей вернуть гостей домой к восьми и отвечать за это головой. Гости возвращались с опозданием, в копоти и с прибавлением.

— Иди ты… — восхищённо донеслось из салона: Федя был уже внутри.

Алиса поднималась медленнее и на верхнем краю рампы обернулась — не на меня, а на тёмный город за площадью. Что она там оставляла, я не знал и спрашивать не стал. Длилось это недолго: после чего она шагнула внутрь так решительно, будто кто-то пытался её удержать.

— Эти дети тоже приглашены, Александр Иванович? — спросила Таис.

— Теперь — да.

— Я так и передам Михаилу Алексеевичу.

Каким тоном она это передаст, лицо её не выдавало. Она посторонилась, пропуская меня. За спиной, в участке, что-то с грохотом рухнуло, и я оглянулся. В открытую дверь кабинета было видно, как Рябченко потрошит шкаф, тот самый, с мутным зеркалом, перед которым ещё недавно прихорашивался. В зеркало на этот раз он не взглянул ни разу.

На грохот с лестницы скатился сержант со своим распухшим носом и застыл в дверях кабинета.

— Господин капитан, это ж мой! Не положено!

— Мой без рукава и весь в саже! — Рябченко сбросил свой на пол и полез в чужие рукава. Китель сел на него как родной: сложены они с сержантом были одинаково. — В таком прикажешь к губернатору? Изымается для служебной надобности.

— А я в чём?

— А ты остаёшься за старшего! Навести порядок, обеспечить сохранность имущества, к утру доложишь!

Сержант обвёл взглядом то, что осталось от холла.

— Какого имущества?

Но капитан уже бежал через холл, на ходу застёгивая чужие пуговицы, и на рампу взлетел с такой прытью, точно боялся, что её поднимут без него. Боялся он не зря: на последнюю пуговицу пилот времени ему не дал.

Рампа ушла вверх, пол качнулся, и участок провалился вниз вместе с площадью. Свет мы унесли с собой. Там, где только что лежал белый круг, осталась рыжая точка догорающей баррикады, и темнота вокруг неё уже ничем не мешала тем, кто ждал в переулках. Сержант остался в этой темноте за старшего. Хорошего я от него не видел, но следил за рыжей точкой, пока она окончательно не утонула за крышами.

Вельбот лёг на курс к холмам.

— Успел… — выдохнул Рябченко, рухнув в кресло.

В салоне горел ровный свет, прятаться под ним было негде. Ли сначала снял ратник, поправил форма, только затем оглядел нас по очереди, будто принимал строй: сверху вниз, без спешки, никого не выделяя.

Федя поджал босые ноги, чёрные от сажи по щиколотку. Алиса, напротив, вздёрнула подбородок, отчего копоть на её скуле только бросилась в глаза. Капитан одёрнул китель. До меня генеральский взгляд добрался последним и задержался дольше, чем на других.

— Как самочувствие после отравления, Васильков?

— Норм, господин генерал.

Спрашивал он по делу, а не из сочувствия: рядовой, который свалится в обморок посреди губернаторского ужина, генералу был ни к чему.

Пахло от нас одинаково — участком: дымом и палёным пластиком, и только от капитана сквозь эту смесь пробивался ещё более едкий одеколон. Губернатор Устинович ждал уважаемых гостей. Генерал вёз ему погорельцев.

— В таком виде в такие дома не пускают.

— Я при погонах, господин генерал, — обиженно напомнил Рябченко. Правда погоны на нём были сержантские, но этого он ещё не замечал.

— Не тревожьтесь, — подала голос Таис. — Как только сядем, я отведу всех в служебный флигель и приведу в порядок.