Czytaj książkę: «Империя Хоста 6»

Глава 1

— Велик твой путь, и долог день, а ты могуч, словно старый пень… — скулил мой личный бард.

Чёрт! Как же хочется прихлопнуть его магией. Или нет… Лучше ноги отрубить!

«По самую шею!» — кровожадно подсказал внутренний голос.

Но нельзя, ведь этот раб-бард Роб — тьфу, язык сломаешь! — подарок моей второй жены Пьон по случаю возвращения из опасного похода в Теократию.

Вообще, подарки сделали все три мои молодые женушки. Мила подарила ночь любви — и я остался доволен, а бывшая принцесса, а теперь графиня Ольча, преподнесла двух мощных коней — Пона и Бона.

Порода не особо редкая, используют таких в основном торгаши. Жрали они много, спали много, бегали медленно… то есть скорее ползали, зато могли тащить огромные тяжести, а убить их магией было крайне сложно. Во всяком случае, не быстро.

А ещё они крыли всех кобыл, оказавшихся в доступной близости!

Подарок оказался очень кстати, потому как выяснилось, что карету, которую я привёз из Теократии, далеко не всякая пара коней способна тащить без напряга, а эти лошадки — могут! Ну а то, что любят пошалить с кобылками, так это скорее достоинство.

Как там пелось в песенке из моего далёкого прошлого…

«А я чё, да я ничё, я молоденький ещё, если конь не нарезвился, не поделаешь ничё».

Подарок Пьон был тощий, волосатый и с визгливым голосом. Всё достоинство — умел складывать слоги в рифмы. Как по мне — плёвое умение.

Правда, мой придворный маг (а у меня, оказывается, уже и двор есть, прямо как у короля какого!) Бурхес, вернувшийся из столицы как раз к разбору трофеев, барда очень ценил. Тот пил как… как конь, ну и похабные вирши сочинял вполне удачно.

Кстати, а это мысль! Подарить раба своему магу. Хотя жена обидеться может…

После похода прошло уже прилично времени, а я так никуда и не выезжал из старого родового замка баронов Кныш. Теперь я, конечно, граф, но к этому месту привык и менять его на какой-нибудь другой замок не хочу.

Хотел бы сказать, что здесь прошло моё детство, но нет… В детстве я жил совсем в другом месте и даже на другой планете. И никогда не думал, что после смерти окажусь в теле юного барона, к тому же оставшегося круглым сиротой. Но ничего, освоился.

Низко поклонившись, мой мучитель наконец удалился творить музыку и песни. А значит, пытки на сегодня закончены.

Хотя кого я обманываю? Бухать с Бурхесом он пошёл!

— Правда удачная покупка? — пытливо заглянула мне в глаза Пьон, имея в виду, конечно, барда, а не нового мажордома, которого она тоже приобрела в моё отсутствие.

— Всю жизнь о таком мечтал… — скрипя зубами, признался я.

Ужин в кругу семьи у нас теперь ежедневный ритуал. Девочки наряжаются, цепляют дорогие украшения и ведут себя за столом так, как, по их мнению, и положено знатным аристократкам. Я их забавам не мешаю — смешные они. Да и всё-таки матери моих сыновей.

— Гарод, а сегодня кто? — спросила Мила и покраснела.

Это она про секс. В неделю у каждой по две ночи со мной, и один день у меня выходной, который я точно отменять не собираюсь.

На групповушку я их пока не сговорил, да и особо не рвусь. Детство у них ещё в голове играет — может, когда повзрослеют… Но девочки и так все трое заводные. И это единственное, что пока скрашивает мою скуку.

— Отличный, просто отличный бард! Представляю, как бы я тут тосковал без твоего подарка, — сказал я Пьон.

Та расплылась в довольной улыбке.

Вот уже и врать научился, как настоящий аристократ.

— К нам завтра прибудут два барона. Они бронировали лечение у нашего обелиска. Сможешь принять их? — спросила Пьон. — Ты обещал. Их посланцу, на той пьянке в честь…

— Да помню я, милая. Обещал. Надо так надо! Пойду разомнусь чуток, — криво улыбнулся я и отправился в свой личный спортзал.

Бухой был, поэтому и пообещал! Вот же ещё головная боль: принимать хрен знает кого. И почти каждый день! Улыбаться им, вести беседы… Не моё это.

Я отчаянно молотил руками и ногами по Эдринбускому дубу, заменявшему мне настенную макивару, и приговаривал про себя:

— Надо меньше пить. Пить надо меньше!

— Господин граф, вам послание от Ульфины!

Меня самым наглым образом потревожил Ригард, сегодня исполнявший обязанности дежурного по роте. То бишь, по гарнизону.

— Жди, умоюсь — прочту, — скомандовал я.

Ульфина — это моя сокурсница по школе магии «Башня», которая сейчас выполняла моё поручение в империи Аками. Да, у меня и там имеется владение — некий Минорат Монтерей, доставшийся по материнской линии от деда, мужа моей бабки Саган Леи.

Император Аками Третий мои права на минорат утвердил, хотя наследника там искали лет тридцать с гаком. Очень долго искали. И я прекрасно понимаю почему: пока законного хозяина не было, город Монтерей, стоящий на моей земле, спокойно жил сам по себе и налогов никому не платил. Так что появления наследника там вряд ли кто-то ждал с нетерпением.

Моя бабушка Саган Лея умерла как раз тридцать с лишним лет назад. Матери тогда было всего около двадцати: она только закончила магическую школу и вышла замуж за моего отца. С тех пор город Монтерей, похоже, и живёт припеваючи.

Дело в том, что минорат передаётся только по мужской линии. Сначала умер дед. Бабуля после его смерти могла оставаться лишь правительницей, но не наследницей — и то только до тех пор, пока не появится законный наследник. Потом и она отдала богу душу.

У нас в империи, собственно, порядок похожий. Но есть одна важная разница: в Аками минорат достаётся не старшему мужчине рода, а самому младшему. Разумеется, если он уже совершеннолетний или, как здесь говорят, полноправный. Может, поэтому поиски и затянулись. Пока мама вышла замуж, пока родила сыновей, пока мой погибший старший брат дорос до полноправия… В общем, какое-то время подходящего наследника тупо не существовало.

А сейчас из маминых сыновей остался только я. И я уже полноправный. Так что от своего отказываться не собираюсь.

Кстати, дедуля магом не был — просто правителем, лордом Минората. Но башня магии в Монтерее имеется. Как я узнал от той же Ульфины, сейчас в ней сидят два дряхлых мага шестого и седьмого ранга, полностью зависящие от города.

А вот бабка имела заслуги уже перед империей Хоста, о чём говорит её топазовый знак доблести двенадцатой ступени. Какой у неё был ранг, я не знаю, но лечила она уверенно, а топаз как раз и давали за такие заслуги. Жаль только, прожила она по местным меркам совсем недолго.

Всё это я успел обдумать, пока мылся и вытирался после разминки. Магической связи с Аками у меня нет: и далеко, и магов на обоих концах линии нет, а без них такая связь не работает. Остаются только артефакты.

Для писем самый быстрый путь — морем, до какого-нибудь порта вроде того, откуда я отплывал воевать с Теократией, а потом через степь, где до меня уже рукой подать.

Но это письмо шло долго. Сразу его, похоже, отправить не получилось — скорее всего, из-за войны империи Хоста с Теократией, в которой я принял самое непосредственное участие. В общем, дата на письме стояла почти месячной давности.

Ага, пропускаем вежливые обороты. Чего я там о себе не слышал?

— …сразу посетила городской совет. Меня встретили с улыбками, но не потому, что рады, а потому, что посчитали наивной дурочкой…

Ну, это ожидаемо. Кто там должен радоваться мне и моему посланнику?

— …расплывчатые слова, просьбы дать время уточнить детали и суммы, сомнения в легитимности… Ваш фамильный особняк давно принадлежит другим людям. Сейчас им владеет кто-то из гильдии горшечников…

Фигня. Верну всё, что мне принадлежит! Тем более кроме рентного города Монтерея в минорате есть и другие поселения.

— Из хорошего: город в целом платил империи подати с торговли и проезда, а также исправно исполнял все повинности согласно городской Хартии и манориальным протоколам. Большая удача, что я нашла в столичных архивах Аками их копии. Правда, пришлось отдать сорок золотых за заверение…

Ну, тут всё ясно. Повинности — мосты чинить, дороги содержать, стражу кормить. Это в первую очередь самим горожанам и нужно. Так что урона моей чести пока не вижу.

— Ваша манориальная курия мне никак не помогла. Люди там выборные, и назначают их горожане, поскольку назначать их от вашего имени было некому…

Это тоже логично. Моя курия, то бишь суд, совершенно не заинтересована сама себя притеснять. Люди там ведь не мои, а городские.

— Милый, что ты читаешь? — в кабинет заглянула довольная мордашка Пьон.

— Да вот, письмо из Аками пришло…

— Позволишь? — заинтересовалась жена.

Я позволил. И, пока она читала, дал волю рукам. В результате вечером в спальню я отправился именно с ней — вторую ночь подряд. А что? Моё право, и девочки с этим не спорят.

— Иди ко мне. Что за духи у тебя чудные? — спросил я, притягивая жену поближе.

— Слушай, а я ведь забыла тебе сказать… Нашла в старых бумагах твоего баронства одно интересное письмо из Аками. Его прислал твой дед, он тогда ещё был жив. Поздравлял твою маму с замужеством… Вернее, писем там много, но одно показалось мне странным. Он спрашивал, не занималась ли она «тем местом в горах».

— Ну и хрен с ним. Завтра разберёмся… — отмахнулся я и снова потянулся к Пьон.

— Нет-нет! Потом опять забуду, — ловко увильнула она. — Там и раньше странности были. Например, ты в курсе, что фамилия Кныш встречается в письмах ещё до того, как твои родители познакомились? Ещё во время учёбы твоей мамы в школе. Я вообще думаю, она специально искала твоего отца, чтобы выйти за него замуж.

— Глупости. Любили они друг друга, — возразил я.

Отсутствием близости я был слегка раздосадован, но не грубил, потому как знал: мешать Пьон, когда она умничает, чревато. Этого я даже сам себе не позволяю!

Фраза какая-то знакомая…

— Одно другому не мешает, — продолжила жена. — Но у меня складывается впечатление, что уже достаточно опытная и высокоранговая магесса вышла замуж за бедного провинциального барона не случайно. Был у неё какой-то расчёт.

— Ладно, завтра посмотрю твои письма, — легко пообещал я.

В отмазках я человек опытный.

— Я почти уверена: она вышла замуж именно потому, что что-то есть в горах, на границе бывшего баронства Готриб. Ведь дед в письмах сетовал, что у Готрибов нет свободных мужчин подходящего возраста… То самое место в горах. И ты говорил, что император там что-то искал.

— Вот об этом вообще лучше не думать. Наш император — вечной ему жизни — полгода проводит в поездках по империи. По теории вероятности мог когда-нибудь и к нам заглянуть…

— По какой такой теории? — тут же заинтересовалась Пьон.

— Хотя, стоп! Малышка, ты хочешь сказать, что мама могла выйти и за барона Готриба? Ну, если бы нашёлся…

— Что за вероятности? И какая у них теория? — Пьон уже окончательно потеряла интерес к Готрибам и принялась пытать меня о том, что я сам помнил весьма смутно, несмотря на физмат-класс в далёком детстве.

— Хм… А давай поиграем в наставника и ученицу? Я тебе много чего расскажу. Знаешь ли ты, детка, что такое вероятность события? А?

— Ой, давай! Ты такой умничка! Погоди, я к себе сбегаю, бумагу возьму… и одежду кое-какую, — оживилась любопытина.

— Вероятность — это число благоприятных исходов, то есть тех, при которых нужное событие происходит, делённое на общее число возможных исходов. Вот возьмём, например, игральную кость…

Это было единственное, что я успел дать Пьон из земной математики. Потом уже сам завёлся, и жена сдалась.

Но утром обиженной она не выглядела. Более того, я слышал, как Пьон пыталась поменяться с девочками ночами, чтобы снова поиграть в наставника и ученицу.

Глава 2

Весь день слова второй жены не выходили у меня из головы. Что за секрет скрывается в тех горах?

Вечером сам полез в архивы. Но почерк у дедули оказался прескверный — разобрал от силы половину, да и то местами скорее угадал. Пришлось опять вызывать Пьон, отрывая её от лошадок, которых мы разводим напару с империей Аками.

— Показывай, что там нарыла. Сам ни черта не пойму. Дед как курица лапой писал, — ворчу я.

— Курица лапой, — хихикнула жена, но тут же посерьёзнела. — Вот здесь я по порядку разложила все письма. Давай объясню.

И Пьон принялась чётко, почти по-военному докладывать.

Я слушал, не перебивая.

— Интересно… Значит, и вправду что-то у нас в горах спрятано. Но если даже император не нашёл, то куда уж нам? Хотя, если порыться в моём минорате, поискать концы там… Может, какие бумаги сохранились.

— Тебе всё равно туда ехать, наследство принимать, — заметила Пьон. — Заодно и посмотришь. Вдруг документы действительно остались.

— Подумаю. Я ещё от поездки в Теократию толком не отошёл. Да и есть время — мне год дали на вступление в наследство.

— Не тяни! Неизвестно ещё, что там с нашими доходами. Налогов с минората ты ещё ни разу не получал.

Можно подумать, у нас денег не хватает! Да и теократов я знатно пограбил! Но моя рачительная хозяюшка просто физически страдала, если хоть какой-нибудь доход проходил мимо семейной казны.

— С другой стороны, раньше сядешь — раньше выйдешь, — почесал я репу.

— Куда сядешь? — не поняла Пьон поговорки из моего уголовного прошлого.

— На корабль, милая, — выкрутился я.

— Вначале на коня, потом на корабль, — поправила меня жена.

Отдохнув ещё недельку, принялся собираться в дорогу. Беру с собой Ригарда — очень уж он просился. Семейная жизнь и маленький ребёнок, видать, вконец его достали. Ну и Бурхеса — куда без него? Тот, правда, особой радости не выказал, так как планировал вернуться обратно в столицу. Но нечего отлынивать от своих обязанностей.

Прихватил и рабыню-магессу двенадцатого ранга Грей. Она связана со мной ментально, так что доверять ей могу полностью.

Из бойцов решил взять Тарака, Крита и Джуна. Короче, свою старую, проверенную гвардию.

И харе. Хотя… барда Роба возьму!

Сука, я долбанный гений! Грохну где-нибудь по пути подарочек Пьон, ну или сам гикнется — вояка из него ещё тот!

От этой кровожадной мысли на душе сразу посветлело.

Вообще, мог бы и один поехать, но невместно как-то. Да и караулы ночью выставлять надо, а для посменной охраны минимум трое требуется. Вот и получилось вместе с Ригардом четверо гвардейцев.

Выехали поутру. Все девочки меня потискали на прощание, я тоже не остался в долгу — потискал и их, и детишек своих.

Было ещё желание попрощаться таким же образом с купленной рабыней-кормилицей Марикой — уж больно хороша была девка, особенно в нужных для кормилицы местах. Но на глазах у жён я на такой подвиг не решился.

И так уже пару раз успел с ней согрешить, пока вез рабыню домой с войны. Но это другое — в командировке я почти холостой!

Кстати, девочки быстро взяли Марику в оборот — приодели, привели в порядок, и теперь уже с первого взгляда и не скажешь, что она рабыня. Вполне приятная во всех отношениях дамочка. А как иначе? Всё же моих наследников кормит!

Для начала еду наверное к Сандаю — пусть даст сопровождение до моря. До его ханского шатра отсюда всего дня три пути. Ну четыре, если не спешить.

По дороге столкнулся с Малосси и его небольшим отрядом.

— Всё-таки решился поехать? И то верно, море сейчас спокойное, — сказал барон, узнав о цели моей поездки.

— Слушай, тут такое дело… Взял я по дурости с собой барда — подарок моей второй жены. А он в седле сидит как корова: того и гляди свалится. Возвращаться из-за него не хочу, и одного назад не отправишь. Проводи моего раба до замка, а? До вечера времени ещё полно.

А что? Вижу тормозить нас будет.

— Бард? — Малосси с интересом оглядел Роба. — А что он умеет? У меня сегодня гости намечаются. Может, одолжишь его на время для развлечения?

Короче, не успели толком отъехать от дома, а наш отряд уже стал на одного человека меньше. Ну и чёрт с ним. Хоть пару месяцев отдохну от этих завываний, а там, глядишь, может, и привыкну.

Дав барону добро юзать барда по своему усмотрению, я повёл отряд в сторону степи. Хотя впереди сейчас Ригард едет — мало ли, вдруг засада какая.

Вот, кстати, назад скачет… Чего там? Не засада же…

— Граф, там беженцы. Три подводы, человек пятнадцать. С ними двое воинов сопровождения. Одна лошадь у них пала, сейчас перегружают повозки. Предлагаю проехать мимо, не задерживаясь.

— Где они? На моей земле?

— Минут десять как из графства выехали. Да и не собираются они к нам — наоборот, к океану едут.

— Ладно, пусть живут, — легко согласился я. Ибо где я — граф, богач и просто красавец, а где какие-то безродные беженцы!

Действительно, минут через двадцать — мы к тому времени уже выехали из баронства Малосси, а значит, и из моего графства, — увидели группу людей, суетившихся возле повозок. И да, одна лошадь у них действительно сдохла.

Но просто проехать мимо не получилось. Прямо перед нашим небольшим отрядом вдруг бухнулась на колени молодая женщина и что-то заголосила. Спутники не успели поймать её за рукав дешёвого платья и теперь смотрели на меня с явной паникой. А ну как рассержусь?

Лошадь нашу заводную попросит, что ли? Одна лишняя как раз есть — от барда осталась.

В раздражении я слегка стеганул девку кнутом. Мог бы и сильнее, но земное воспитание никак из себя не вытравлю. Хотя прогресс уже намечается. Ведь если раба из себя можно выдавливать по капле, значит, и моралиста тоже. Глядишь, лет через пять совсем освоюсь и смогу спокойно растоптать наглую бабу, вздумавшую преградить мне дорогу. Именно так на моём месте и поступило бы подавляющее большинство здешних аристократов.

Но что-то привлекло моё внимание в повозке… Чётко заметил: там что-то сверкнуло, будто кто магичил. И пока баба заливалась плачем, я дал команду остановиться.

— Граф… — укоризненно закатил глаза Ригард, оценив моё решение.

— Тихо будь, — посоветовал я. — Бурхес, глянь девочку, что на повозке без коня лежит. Бегом! Вроде как болеет.

Старик спорить не стал. Знает: когда я говорю таким тоном, лучше помалкивать. Пару раз уже нарывался на сухой закон сроком на неделю.

Остальные переселенцы смотрели на нас угрюмо, без особой приязни. Что, в общем-то, понятно. Они, конечно, люди свободные, но по сравнению со мной — пыль под ногами.

Бурхес шустро направился к телеге. Не зря он всё-таки омолодился. Лет ему ведь уже под сраку… А теперь по виду и не скажешь. Магия творит чудеса, особенно если добавить к ней редкие и дорогие ингредиенты.

— Глаз-алмаз у тебя, Гарод! Девочка эта — магесса… Эй, курица! — рявкнул Бурхес на молодую женщину. — Твоя дочь? Сколько лет? Как зовут? Ты вообще знаешь, что она маг?

«Глаз-алмаз» — это он у меня оборот речи скоммуниздил. Кстати, само слово «скоммуниздил» Бурхес тоже скоммуниздил и теперь вставлял его где надо и где не надо.

Да что там говорить — мои ухари уже и земные маты знают! Ну, не все, положим, но многие.

Недавно я Бурхеса особенно порадовал старым анекдотом из тех, что в моей прошлой жизни ходили про боцмана. Что-то вроде: «Триблядский замудобляделый пиздопроёб! — заорал боцман, ударившись головой о перекладину, после чего грязно выругался”. Ещё и постарался объяснить, в чём соль.

Бурхес хохотал, хлопал себя по ляжкам и радовался как дитя. Вообще, угодить старику несложно: золото, бабы, хорошее вино… ну и похабные анекдоты с забористым русским матом. Причём самое удивительное — смысл крепких словечек он постигал подозрительно быстро.

— Молю, господин, вылечи её! Третий день жар сильнее огня, ничего не ест. Это моя дочь Калия, ей семь лет. Всё, что есть у меня в жизни, — это она, — рыдала девка, уже забыв про удар кнутом.

— Второй ранг, раз принятие магии освоила. И это в семь лет! — удивлялся Бурхес, не слушая нас.

— Кто вы и куда едете? — грозно спросил я убивающуюся мать.

— Умоляю… — только и смогла выдавить та, снова заходясь плачем.

— Бурхес, подлечи, — махнул я рукой.

Старик тут же занялся ребёнком.

Пока мой придворный маг возился с девочкой, удалось выяснить, что все пятнадцать человек — члены гильдии дорожников. Восемь мужиков, пять женщин и двое детей разного пола в сопровождении двух наёмников двигались к океану, в город Порбей, где для их артели нашлась работа.

Базая — та самая молодая мать — была у них счетоводом. Восемь лет назад, когда она сама была ещё совсем девчонкой, её изнасиловали какой-то подонок-аристократ. За причинённый ущерб он ей даже щедро заплатил, бонусом оставив ещё и с приплодом. Вот и вся история. Тёмные люди даже не заметили, что девочка — маг, причём уже второго ранга. В другое время эта новость стала бы для них главным событием года, но сейчас вся артель молча следила, как седой и, по их меркам великий, маг лечит Калию.

А я думал.

Маги в империи редки. Очень редки. И такая способная девчонка вполне может мне пригодиться. Даже если я сейчас проеду мимо, ребёнка всё равно кто-нибудь быстро приберёт к рукам.

— Значит так, нанимаю вашу артель для работы в моём графстве! — непререкаемым тоном заявил я.

И сразу принялся строчить письмо Пьон. Она не дура и сообразит, что и дорожники нам нужны, и будущая сильная магесса лишней точно не будет.

Пришлось отдать им запасного коня, оставшегося после барда, чтобы все три телеги добрались до моего замка. Ну и денег кинул в качестве аванса. Сумму, кстати, указал в письме. И не потому, что я жлоб и мне жалко. Просто знаю: Пьон мою предусмотрительность обязательно оценит и порадуется. А радовать своих девочек я люблю.

После того как Бурхес вылечил девочку… а я так и не понял, что у неё за хворь была, скорее всего что-то вроде бронхита, спорить со мной никто не стал. Да и щедрый аванс быстро убедил дорожников, что графство Кныш всяко лучше какого-то сраного Порбея.

Мамаша девочки попыталась отблагодарить меня по-женски, но ей ещё предстояло пережить допрос Пьон, поэтому я проявил благоразумие: ласково и покровительственно потрепал деваху за приличного размера сиську и мы поехали дальше.

Заночевали у небольшой деревни, где имелся постоялый двор. Останавливаться там я побрезговал, да и шатёр у нас был с собой, поэтому разбили походный бивак чуть в стороне от селения.

С ужином проблем не возникло: подогреть взятые с собой припасы магу вроде меня — или даже Бурхесу — дело плёвое. А пока мы ели, Ригард успел распределить дежурство на ночь. В такие дела я не лез — он и без моих указаний прекрасно знал, что делать.

Утром позавтракали — и снова в путь.

Следующая остановка — небольшой городок, а дальше уже граница с ханством Вей. В само ханство я заезжать не собирался, поэтому после городка наш путь уходил вправо, к морю-океану. Да и ехали мы совсем не той дорогой, по которой когда-то шли воевать в Теократию.

Отряд у нас маленький, так что широкий тракт и города с постоялыми дворами особо не нужны. Запасов хватит, а заночевать можем где угодно.

Короче, забираем всё сильнее вправо, к побережью. Дорога постепенно стала совсем захолустной: обычная просёлочная, даже гравием не отсыпанная, а по сторонам потянулся редкий лесок.

Делаем остановку: надо перекусить, коням передышку дать, ну и естественные надобности справить. Лично меня уже давно приспичило.

Труднее всего в нашей компании приходилось Грей. Шесть мужиков и она одна, а редколесье такое, что особо нигде не спрячешься. Оставалось либо терпеть, либо уходить подальше от дороги.

На этот раз магесса выбрала второе и вскоре почти скрылась из виду.

Слежу, как Джун кипятит воду, а Тарак расстилает покрывало, чтобы устроиться на нём во время обеда. И вдруг со стороны леска раздаётся крик Грей.

Крик странный. Не испуганный, не отчаянный — скорее какой-то горестный.

— Гарод, я сам. Джун, со мной! — предостерегающе бросил мне Ригард и рванул в лесок.

Коня, конечно, седлать не стал — пока возиться с ним будешь, пешком быстрее добежишь.

Я остался на месте, всматриваясь между деревьями и пытаясь понять, что там происходит. Но шума драки не слышно, магия не полыхает, да и Ригард тревогу не поднимает.

Видя, что всё спокойно, иду следом.

Глава 3

— «Сирокский свет» смяла! — чуть не рыдает Грей.

М-да… Цветок этот очень ценный: из него делают основу для эликсира долголетия. Правда, на одну порцию нужно пять штук. Второй раз уже сталкиваюсь с такой ценной находкой.

— Разбились по направлениям. Ищем, ищем! — командую я своему небольшому отряду.

Помнится, растут они в местах с повышенным магическим фоном и редко поодиночке. Так и есть! Лично я нашёл ещё три. Вместе с теми, что записаны на меня и сданы в гильдию магов, уже целых шесть! Два мне подарил Ден Мейкил — наёмный маг, с которым я графство завоёвывал, — один сам нашёл год назад. И вот ещё три!

Провозились до вечера, поэтому дальше уже никуда не поехали. Заночевали прямо на полянке у дороги.

Неожиданный прибыток смешал наши планы, и нам дабы сдать ценное растение требовалось посетить ближайшую гильдию магов. Сверившись с картой, нашли два варианта: небольшой имперский город Одран, правее нашего пути, и прямо по курсу — какой-то небольшой баронский городок. Так, тыща с лишним жителей, но вроде гильдия там была.

— В Одран надо ехать, хоть и дальше, — высказался Бурхес. — Нам и по пути и гильдию там точно не прикрыли.

— А не пропадёт растение? — осведомился я. — Мы же ещё к Сандаю хотели заехать.

— К нему теперь совсем не по пути получается. Да и в ханской ставке гильдейских нет, а нам надо срочно. Если поторопимся, успеем. Тут дорогу спрямить можно. Вот смотри. — Бурхес провёл ногтем по карте.

До Одрана добрались уставшими и промокшими насквозь. По дороге нас накрыл сильный дождь. Здешней просёлочной дороге и в сухую погоду было далеко до имперского тракта, а после ливня его быстро развезло, так что остаток пути дался нам нелегко.

Парочка усатых стражников покосилась на нас, но пропустила. Повезло им, что не вздумали задерживать: не успей мы из-за них вовремя сдать цветки — я бы знал, с кого спрашивать.

Гильдия магов в Одране оказалась не башней и не дворцом, а простеньким одноэтажным каменным домиком возле рыночной площади. Камень местами потемнел от сырости, вывеска с серебряной звездой облупилась, зато дверь была крепкая, дубовая, с магической печатью на косяке.

Внутри пахло сушёными травами и чем-то кислым, лабораторным. За стойкой сидела молодая девица с лицом человека, которому работа порядком осточертела, но деваться некуда.

Магов в зале я не увидел. Только полки с коробками, запертый шкаф с амулетами и коридор, куда посторонних явно не пускали. Может, там местный маг и жил? А что? В таком городке один-два мага — уже счастье.

— А где вы их нашли? Вы не против, если мы тоже там поищем? А почему один такой подранный? — засыпала нас вопросами приёмщица.

Да, цветок, который растоптала Грей, тоже приняли! Получается, теперь на моём счету их целых семь.

Отвечал я неохотно — устал. Наконец покончил с делами и вышел во двор.

К тому времени совсем стемнело, а фонарей здесь и в помине не было. Бедный город. Хотя уж десяток-другой золотых на магические светильники найти было бы можно.

По такой темени рыскать по улочкам в поисках ночлега было затруднительно, но Бурхес, заранее отправленный искать гостиницу, порадовал наличием двух приличных вариантов. Разумеется, я выбрал тот, где не было живой музыки в виде бардов. А то, боюсь, она быстро стала бы мёртвой — в силу моей вспыльчивости и крайней усталости.

Гостиница выглядела получше самого города: два этажа, конюшня, в общем зале — очаг, мясо на вертеле, пиво, мокрые плащи и кривые рожи постояльцев. Из аристократов я тут вроде один.

Сижу в этом самом общем зале — а другого здесь и нет — и ем дыню. Ну, я так назвал этот диковинный фрукт из-за похожего вкуса.

Мой номер именовался «королевским», что уже смешно, но кровать там была широкая, дверь крепкая, а стены вроде не картонные. После дождя и просёлочной дороги вполне сойдёт за дворец.

— Хозяин, лучшие номера нам! — неожиданно зычно крикнул какой-то тощий юнец в богатых одеждах как раз перед тем, как я собрался уходить спать.

Между прочим, я и сам направлялся именно в лучший номер гостиницы: потребовал его ещё до появления этих ночных гостей. Бурхес, Грей и остальные мои спутники устроились попроще. И, кстати, один из моих сопровождающих будет охранять мой сон. Ну или все по очереди.

Следом за юнцом вошла промокшая девица, тоже, судя по одежде, из благородных.

— Есть у нас такой! — внезапно сказал хозяин — толстый дядька с мордой хитреца.

Я нахмурился. Неужели на мой номер намекает? Хрен я выселюсь!

Но дядька, видимо, и сам это понимал, поэтому повёл гостей дальше по коридору. Номер им, оказывается, достался по соседству с моим. Из-за этого часть ночи пришлось слушать звуки яростного соития за стеной. Но звуковой полог я ставить не стал. В целях безопасности, конечно. Что я, бабских криков в процессе не слышал?

А вот это уже что-то любопытное!

Сначала Тарак — судя по голосу, как раз его смена — с кем-то разговаривал в коридоре на повышенных тонах. Потом вроде бы всё стихло, но тут же у соседей поднялся новый шум. Завизжала девица, забасил юнец, и в эту какофонию вплелись грубые мужские голоса.

Парочка решила разнообразить сексуальные отношения? Вряд ли. Девица уж больно надрывно голосит.

Задрали, черти!

Быстро, по-солдатски, одеваюсь, цепляю на бок меч — хоть магу он и не особо нужен — и выглядываю в коридор.

— Папаша пришёл дочку домой возвращать. Сбежала она, оказывается, — зевнув, сообщил Тарак, стоявший в небольшой нише неподалёку от моей двери.

— Гм… Ну что, дело нужное. Но какого чёрта они мне спать мешают? Буди наших! Схожу попрошу, чтобы потише решали свои семейные проблемы.

Вот что мне нравится в этом мире: никто даже не подумал возмущаться — мол, чего это по ночам побудки и зачем вообще лезть в чужой конфликт. Командир приказал — все бросились выполнять с должным рвением.

На лестнице уже столпились любопытные постояльцы, но вмешиваться никто — даже хозяин гостиницы — не решался.

Первым в соседний номер вошёл Ригард, чтобы тут же вылететь оттуда пулей. От удара, как выяснилось.

Мечи я приказал пока не обнажать. Видно же, что девица из благородных, а значит, и папаша её наверняка аристократ.

Дверь захлопнулась, но через мгновение открылась от моего пинка. Ну как открылась? Просто слетела с петель, так как открывалась во внутрь. Попутно ею пришибло какого-то мужика, стоявшего рядом. Охранника, что ли?

Картина маслом под названием «Укрощение строптивой дочери» была занятной. Заплаканная и, как вижу, уже побитая деваха, полностью одетая, собирала вещи в мешок. Её спутник и по совместительству любовник больше не басил, а сидел на полу в углу комнаты и пытался вылечить разбитый нос. Отец — а никем иным этот важный дядька быть не мог — расположился у стола и теперь недоумённо пялился на меня. Ну и четвёртый участник разборок — тот самый мужик, которого я приложил дверью, — поднимался с пола, с ненавистью глядя в мою сторону.

— Тихо, Барлей, не тянись к мечу. Вишь, какая важная птица нас посетила. Тоже мою дочь осчастливить решил?

— Да мне она на хрен не сдалась, — не растерялся я.

Изначально хотел лишь попросить их заткнуться, но теперь, после того как врезали моему человеку, разойтись краями уже не получится.

— Да кто ты такой? — удивился дядя, не вставая с кресла. — Тихо будь, Барлей, пока мы разговариваем. Потом с господина графа спросим.

Видимо, заметил графскую корону на обшлаге моего камзола. У самого дяди на груди красовался баронский крест. Забыл, правда, что именно он означает: свободное баронство или вассальное.

Оглядываюсь. А ничего так номер. Не самый лучший, но приличного размера: и буфет имеется, и стол, и кресла. А вон за той ширмой наверняка удобства. Не обманул хозяин постояльцев — предоставил лучший из оставшихся.

— Да, Барлей, веди себя тихо, а то потом громко плакать будешь. Я — граф Кныш, сосед по номеру, и требую прекратить безобразие — спать мешаете своим ором. А позже ещё подумаю, сколько взять за нападение на моего человека. Между прочим, это сотник императорской гвардии.

— Барлей тоже сотник, хоть и подал в отставку. И он будущий муж моей дочери. Мы в своём праве! Хочу — отпущу дочь, хочу — выдам замуж. Но отсюда я её точно заберу.

— Чем быстрее, тем лучше. Только гони мне пяток золотых за шум и столько же моему сотнику.