Czytaj książkę: «Фрейлина Её Величества»

Глава 1. Переполох в родильном отделении

— Наталья-я-я Васильевна-а! Скорее! Там экстренное, вставайте, скорее! — в ординаторскую родильного отделения вбежала дежурная сестра, и с порога завопила. — Бригада уже в сборе, педиатр из детского прибежала раньше всех.

— Да что случилось-то, Иванова даже не раскрылась… Будто нам вечерней трагедии мало. Никого экстренного-то нет!

— В приёмный покой сама пришла женщина, у неё и воды отошли, вот-вот родит. Но слабая, боже мой, такая слабая.

Сонливость сняло как рукой. Наталья Васильевна быстрее бывалого солдата собралась по тревоге, умылась, и бегом в родильное. Изнурительное дежурство решило ещё приподнять градус страстей.

— Наша? Карта есть?

— Нет, ничего нет. Одета странно. Богатая, холёная, алкоголем не пахнет…

Акушерка сразу отмела мысли о худшем кошмаре: стремительные роды у женщин с низкой социальной ответственностью.

Вошли в приёмный покой и замерли.

На кушетке стонет шикарная женщина, словно сошедшая с картин девятнадцатого века. Пеньюар и ночная сорочка из натуральных тканей, всё в кружевах, в ушах серьги с бриллиантами. Это точно что-то экстраординарное случилось, такие дамы рожают в частных клиниках. Акушерка уже провела осмотр и начала опрос, заполняя хоть какие-то данные. Не поворачиваясь, через плечо кинула, что вот-вот начнётся…

— Да вижу. Женщина, как вас зовут?

— Софья. Помогите мне…

— Да, да, родовую готовят. Сейчас на каталку и поедем рожать. Заболевания наследственные есть, анализы когда сдавали? У вас карта-то где? Может, в платном, мы туда можем позвонить!

— Ничего нет! А-а-а…

— Понятно, везите её, срочно…

Через несколько минут, переодетую в медицинскую бесформенную рубаху, Софью перевезли в родовую палату. Как и предположила Наталья Васильевна, всё прошло тяжело, но стремительно.

— Дочь! Смотрите, какая красавица. Поздравляю, мамочка! Поздравляю! Уф, думала, что будет сложнее. Сейчас заштопаем, укольчики, к утру уже полегчает…

Бригада выдохнула с облегчением. Всё прошло штатно, при условии полной неизвестности, женщина словно с неба свалилась, и такая терпеливая, часто роженицы так кричат, что хоть уши затыкай, а эта не единого слова. Третьи роды, опытная роженица, считай половина успеха.

— Ленка! Ленка! Теряем, девочки, реанимацию вызывайте. Да что ж! А! Как так, этого ещё не хватало. Соня, соня, сейчас…

— Пульс нитевидный. Да где бригада-то? Девочки, ребёнок в порядке – забирайте, сейчас с мамочкой занимаемся.

Паника от внезапного осложнения, взяла верх лишь на долю секунды, и бригада сконцентрировалась на реанимации, а потом случилось нечто совершенно непредвиденное. Роженица вдруг исчезла.

— Антонина — это к-как? Что происходит? А ребёнок? Девочка-то? — простонала Наталья и ошалело осмотрелась, словно мамочка могла спрыгнуть и притаиться где-то в углу, на кафельном полу…

— Ребёнок на месте и в полном порядке.

— Твою ж! Нас опоили? Что происходит? — простонала акушерка.

— Я полагаю, что это что-то паранормальное, не верю в чудеса, но вот тебе, была и нет. Сейчас обойдём все палаты, поищем. И вот что я вам скажу, никому даже слова не говорить! Если не хотите, чтобы уволили нас всех. Лично я с этого момента вообще ничего не помню, не видела и не слышала! Детству также сказать! Поняли? — Наталья вдруг собралась, нервы завязались в стальной узел.

— Д-да! А девочку?

— Наша несчастная Демидова убивается, спросим по-тихому, вчера были роды мертворождённой девочки, а сегодня у неё появится дочь, отчёты ещё не написаны, время шальное, сейчас никто и не спросит, да и спрашивать некому…

— А вдруг мамаша вернётся, — прошептала акушерка, стягивая перчатки и по привычке начиная собирать инструменты и салфетки.

— Не вернётся, она погибнет, порок сердца, судя по всему, или какая-то патология. Это я вам как врач говорю. Радуйтесь, что не нам оформлять неизвестную…

— Точно.

Через полчаса на всякий случай обошли все палаты и даже заглянули на посты в другие отделения областной больницы. Никаких происшествий, всё тихо и спокойно…

Наталья Васильевна вздохнула, взяла новорождённую девочку на руки и улыбнулась:

— Ты такая красивая, надо же, даже личико светлое, не красное, как у младенцев. Лапушка моя. Что же с твоей мамой случилось? Но тебя надо кормить и пристроить. Господи, прости мою душу грешную, прости помилуй, спаси и сохрани за то, что я сейчас собираюсь сделать. Ангел-хранитель у тебя сильный, милая.

Перекрестилась, выдохнула и тихо приоткрыла дверь в палату, где с позднего вечера поскуливает несчастная женщина, потерявшая младенца.

— Нам поговорить надо, только сразу не отказывайся, покормить бы сиротку. Только родилась и мать её умерла… У девочки вообще никого нет, а красивая как куколка… А тебе вон молока девать некуда...

Женщина вздрогнула, присела в постели, не понимая, что происходит, но увидев маленький свёрток в руках врача, молча протянула руки и взяла…

Голодная малышка с жадностью присосалась к груди новой матери…

***

— Ваше Величество, позвольте доложить! — врач уже снял белый халат и осторожно вошёл в кабинет Его королевского величества Альберта V Цоллерн-Бранденбургского

— София родила? Почему так долго?

— Случилось непоправимое.

— Выражайте свои мысли прямо и чётко, что случилось с моей невесткой?

— Она сбежала, как только отошли воды. В её положении, такого рода побег смертельно опасен.

Разъярённый Альберт оттолкнул врача и быстрым шагом прошёл в покои ненавистной Софьи, которая даже сейчас умудрилась всё испортить. От неё требовалось лишь одно: родить одарённого наследника, она и в этом поступила по-своему.

Распахнул дверь и увидел сына, сидящего на пустой измятой постели. Фридрих поднял красное от гнева и слёз лицо и процедил сквозь зубы:

— Полюбуйтесь на деяние вашей ненависти, вынесли приговор моей жене, что после родов она не увидит детей и будет сослана в монастырь. Даже мне об этой мерзости не сказали, я ваш сын, наследник или пустое место? Вы довольны? Моя жена отнесла новорождённую дочь на родину. Вы с вашим упрямством, ополчили против себя всех. И вот теперь окончательно разрушили мою жизнь и жизни моих старших детей!

— Замолчи – она причина смерти твоего брата. Да, я её ненавижу и имею на это право! Этот ребёнок единственный одарённый… Но стерва Софи умудрилась мне отомстить. Поздравляю, с этого дня ты вдовец. Тем лучше!

— Ненавижу, забираю детей и уезжаю в замок Браден.

— Один и без детей, Вильгельма объявлю наследником престола, а с вас я снимаю все регалии и отправляю в бессрочную ссылку. Охрана!

— Вы не посмеете!

— Уже посмел. Приказ давно готов, осталось поставить вензель. Я ждал чего-то подобного, что произошло сейчас. Вы заговорщики, хотели избавиться от меня и занять трон! Тебе Софья напела эти пагубные мысли? Но я потому и король почти двадцать лет, что чувствую предателей и наношу удар первым, — Альберт V произнёс победную речь и приказал отвезти сына-отступника в Аббатство Хайльбронн.

Дорогие друзья, добро пожаловать в захватывающую историю Вероники. Главные герои ждут вашей поддержки, читайте, комментируйте, ставьте лайки в описании книги - любое ваше действие помогает книге стать чуть заметнее.

Глава 2. Побег опального герцога

— Ты неблагодарный сын, хотя стоит заметить, что ссылка и исчезновение твоей дражайшей Софии, просто подарок! — баронесса Эмма фон Ведель без стука вошла в просторные покои бывшего наследного принца и опустилась в широкое кресло, в котором совсем недавно сидела за книгой Софья Александровна. Резкий запах духов королевской фаворитки заполнил приватные покои исчезнувшей царевны, рядом с Эммой невозможно сделать глубокий вдох, сразу начинает глушить кашель.

Фридрих проскрипел зубами, сдерживая ярость, однако вдруг посчитал, что в данной ситуации дипломатию можно спалить, как пучок соломы.

— Сударыня, убирайтесь прочь из моих покоев и встаньте с этого кресла, вы недостойны в нём сидеть!

— Это угроза? Иначе что? Чем мне угрожает опальный сын, растерявший доверие своего великого отца? Это кресло завтра же будет сожжено, как и всё, что напоминает о ней…

— Однако, как вы ненавидите мою жену, вы дешёвая любовница моего отца, без права выйти за него замуж. Ненавидите настоящую царевну за её образованность, деликатность и одарённость? То, чего в вас и днём с огнём не найти? И, к слову, Альберт оставляет при себе внука, как наследника, а его родила моя жена. И сын любит свою мать, не так сильно и беззаветно, как бы того хотелось, но любит. Так что не питайте иллюзий о победе, мы ещё вернёмся и…

— Не обманываете себя, ваш старший сын Вильгельм — точная копия вашего покойного брата Вильгельма же. Мальчик любит только своего августейшего дедушку, себя и всех, кто готов ему льстить и потакать. Но, уверяю вас, я позабочусь о ребёнке и стану для него лучшей матерью. Он полюбит меня, как родную.

Последнюю жестокую фразу она проговорила тоном не менее противным, чем её удушающий аромат.

— Убирайтесь вон!

— И не подумаю, я наслаждаюсь победой! И поверьте, я на вашей стороне, это я уговорила короля Альберта пощадить вас и не убивать, как преступника, заговорщика против собственного отца. Спутавшегося с русскими через жену. Вы предатели, это и без расследований понятно. Но вас не убьют, а лишь сошлют в Аббатство Хайльбронн, правда, мы все знаем, что это не простой замок, а сплошь склепы и усыпальницы вашего рода, однако, вы будете жить среди себе подобных – давно забытых и списанных со счетов истории.

— Да уж премного благодарен за вашу заботу, и также без расследований знаю, что это твоих рук дело, немецкая змея, ты отравила разум отца, что он вдруг начал считать нас, самых близких врагами… Не удивлюсь, если через год-два он подпишет пакт о союзе с Германией, и сдаст все завоевания наших предков!

Баронесса рассмеялась.

— Глупец, без Германии, Пруссия лишь территория! — прошипела Эмма, сказать громко такие слова пока опасно, но к ним уже все привыкают, уж она об этом позаботилась.

— За эту фразу вас должны сослать или посадить в тюрьму, но чувствую, что отец сам начинает также думать под вашу-то песню. Вы и про меня с Софией смогли преподнести ему столько ядовитых слов, что он готов нас убить!

Баронесса довольно улыбнулась, чувство безнаказанности и победы совершенно лишило её осмотрительности, да и к чему эта постная осмотрительность, если она победила. Она поднялась с кресла, почему-то почувствовала себя в нём неуютно, но решила не отступать и напомнить непримиримому сопернику причину, по которой он впал в немилость.

— Вы сами всё устроили, напомнить, в чём суть вашего преступного деяния?

Фридрих помрачнел, он и сам прекрасно помнит ту идиотскую выходку младшего брата на свадьбе:

— Всё это сплетни таких же глупых завистливых обывателей. Вильгельм наступил на шлейф Софьи и так резко, что кружевная фата упала с головы, а это позор, обвинение в том, что невеста лишилась невинности до свадьбы…

— Да, и она его прокляла, все слышали, как наделённая магией русская царевна, шептала что-то на своём языке…

— Она сказала, что это подло, и такое поведение не достойно принца. Прошу вас, сударыня, уйдите, не играйте с огнём, только мысли о дочери сдерживают меня от порыва сомкнуть на вашей тощей шее руки и услышать тот самый приятный хруст…

— Да, но Вильгельм ровно через сорок дней умер! Свалился с коня и сломал шею, что это, если не проклятье?

— Убирайтесь к чёрту!

Эмма вдруг отчётливо увидела ярость в глазах Фридриха, спонтанно прикрыла шею рукой и вышла.

Слуги сразу же вернулись к своим обязанностям, торопясь собрать багаж ссыльного герцога. С этого ужасного дня Фридрих перестал быть принцем, но титул герцога у него отнять Альберт не посмел из-за юного Вильгельма, нового наследника Прусского престола.

Дверь снова тихо приоткрылась и вошла маленькая Элизабет. Она плачет со вчерашнего вечера, испуганная бесконечными скандалами и пропажей матери…

— Ты уезжаешь? Он тебя выгоняет?

— Я недалеко, это всего двадцать миль, обещаю приезжать каждую неделю.

— Нет, не оставляй. Вильгельм младший меня не любит, дедушка ненавидит…

Несчастный отец опустился на колени перед дочерью и обнял её…

— Господин, пока мы одни, позвольте предложить, не гневайтесь, но вот смотрите огромный футляр для верхней одежды, он лишний. Я могу завернуть вашу дочь в одеяло и спрятать её, вы отъедете за пролесок и там заберёте её в карету. И вещички принцессы я мигом соберу. Что скажете?

Пожилая служанка, верная няня и помощница Софьи вдруг предложила отчаянный план, и Фридрих внезапно зацепился за эту безумную идею. Не просто зацепился, но развил её.

— Делайте, но тихо!

— Слушаюсь!

Через час две гружёные кареты выехали из королевского замка в сторону неприветливого аббатства. Но как только густой лес скрыл дорогу от злорадствующих наблюдателей, Фридрих потребовал остановиться, забрал к себе в карету дочь и приказал гнать в порт, у него появился план спасения.

— Сейчас нам нужно пережить изгнание. Не бойся, всё будет хорошо, — взял девочку на руки и нежно поцеловал в макушку. Её так же затюкают, как и Софью, оставить ребёнка – значить обречь её на невыносимые страдания.

— Мы едем искать маму?

— Боюсь, что мама… Да, постараемся отыскать твою маму и младшую сестру.

Глава 3. Вероника

Настоящее время

— Сударыня, последние обстоятельства заставляют меня срочно обсудить с вами очень непростую ситуацию, — отец вызвал меня ранним утром в кабинет и сразу перешёл к делу, причём обращается слишком официально, и так понимаю, всё из-за моей последней выходки, я перешла все дозволенные и недозволенные границы. Когда «выкрала» Тёму с бала дебютантов, не просто выкрала, а ещё и сама незаконно, без приглашения заявилась.

— Я больше так не буду. Но если, по совести, ты смог бы усидеть дома, зная, что мама на балу и у неё сотни поклонников, готовых пообещать ей золотые горы, закружить в вальсе и вырвать бутоньерку из петлицы силой? Вот и я не смогла.

Вздыхаю и делаю максимально огорчённое лицо, надеясь, что бескрайняя любовь Матвея Сергеевича и в этот раз даст волю чувствам и он простит мою выходку, ведь никто не пострадал.

— Вероника, милая, я прекрасно понимаю твои чувства, хотя и приятно удивлён им. Тебе так нравится Артемий? Неужели ты влюблена? — на слове «влюблена», он сам смутился, не так, наверное, хотел со мной провести этот разговор. Или дело совсем в другом, но всё равно начинаю ликовать, кажется, я смогла вывернуть разговор в сторону «розовых грёз». Но рано, очень рано я порадовалась…

Киваю, вздыхаю и улыбаюсь, потому что сейчас даже упоминание о Тёме делает из меня «счастливую дурочку».

— Да, как можно не влюбиться в него!

— Но ты похитила князя с бала, и это бы не так страшно, но ты переместила его в тот другой, опасный мир…

Вспыхиваю щеками и ушами, как маяк, спалилась, не успев начать оправдания.

— Дочь, это преступление. Артемий — один из десяти адептов, носитель магии нашего царства и очень важен для общества. И ты невероятно важна, но ты подвергла Его Сиятельство опасности.

— Но об этом никто не знает, или… зна-ет…

— Теперь знают, и нет, не он сдал тебя, за ними постоянно ведут магическое наблюдение, некий заговор, как колокольчик на кошке, звенит постоянно, а если стихнет – значит, что-то случилось. Представляешь, какой переполох ты сотворила?

Меня придавило ощущение панического страха, я сделала нечто такое, за что действительно могут наказать и серьёзно.

Отец встал из-за стола, сделал по своему обыкновению несколько шагов по кабинету, заложив руки за спину, и, наконец, решился.

Указал на красную папку с экстренно важной перепиской.

— Сегодня рано утром нам принесли сообщение из дворца. Одно письмо мне, второе тебе лично.

Моё сердце заледенело, звякнуло и рассыпалось на осколки от страха. Это уже серьёзно, даже не порицание, и не выговор, даже не лишение стипендии. Отец не стал бы так разговаривать со мной ранним утром и без мамы. Очень не хочется брать в руки шикарный конверт с сургучной печатью.

— Умоляю, хоть намекните? Меня ссылают? Выгнали из университета? — теперь передо мной либо обвинитель, либо адвокат, но умеет отец делать непроницаемое лицо. Хоть бы взгляд или намёк…

Дрожащей рукой беру богатый конверт, на котором только страз не хватает и не могу вскрыть сургучную печать.

— Открывайте, моя дорогая, у меня мало времени, после завтрака я срочно уезжаю в министерство.

Печать щёлкнула и поддалась, разворачиваю бумагу и читаю.

С первого раза не поняла, посмотрела на отца, но он всё также непроницаем.

Читаю снова короткое послание и вздыхаю. Лучше бы ссылка, честное слово.

— Меня берут младшей фрейлиной в свиту Её Величества царицы Марии Николаевны? Но папа, это же муштра хуже, чем в армии. С утра до вечера, а у меня ещё два года учёбы. Может быть, можно хоть как-то отказаться. Тем более Тёма поставил на мне печать, запрещающую прыжки, я и так наказана! Буду сидеть, как мышка в норке, честное слово…

— Он всё же решился, хоть кто-то в нашей семье делает решительные шаги для вашего спасения.

Отец снова говорит со мной на вы, и довольно сурово, но в голосе появились тёплые нотки, такой он и есть, наш обожаемый Матвей Сергеевич, не может долго быть строгим.

Счастливо улыбаюсь и признаюсь:

— Да, заклеймил как собственную лошадь. Ой, грубо сказала, но я же теперь и правда, как на привязи.

— Тем более, считай, что он подарил тебе магическую клятву верности, достигнешь совершеннолетия, получишь долгожданное кольцо и предложение. Всё зависит от того, как ты покажешь себя при дворе, твоя репутация постоянно на грани, слишком вольное воспитание, а ты одарённая и так щедро, что мы все начали беспокоиться о тебе. Царица Мария Николаевна и царевна Анна решили, что мы с тобой не справляемся. Так что, это уже предопределено, и сделала этот выбор ты сама. Завтра тебе надлежит прибыть во дворец в семь утра. Сегодня там приготовят отдельную комнату, и составят твоё личное расписание, с учётом занятий в университете. Ежедневно за тобой будет заезжать мой водитель и отвозить на занятия, из дворца в университет или экипаж, в средствах тебе не будет стеснения.

Закатываю глаза от безысходности, кто бы мог подумать, что я когда-то мечтала стать принцессой, эх, знала бы, что это значит на самом деле, сидела бы в садике на горшке и не дёргалась бы до школы, как все нормальные дети.

Остался последний решающий аргумент:

— Но я мечтаю о службе в Тайной канцелярии, мне не нужна эта карьера фрейлины.

— Тем более, некоторая муштра и навыки субординации пойдут тебе на пользу. Но почему именно Тайная канцелярия? Что не даёт тебе покоя? Зачем продолжаешь искать? Уже перевернули все архивы. О вас нет упоминаний, в этом мире. В том мире, похоже ты сама уже всё проверила, и тоже ничего не нашла.

— Наконец, со мной хоть кто-то решился заговорить на эту тему! Да, я продолжаю искать. Потому что не может быть такой редкий дар телепортации или, как вы его называете «Дар прыжков», спонтанно открывшимся. Вы же понимаете, что мы с мамой не случайно тут оказались! Ну, услышьте меня, я лишь хочу понять правду, найти родственников мамы и моих.

Матвей Сергеевич взглянул на часы, вздохнул, понимая, что в министерство ему попасть не суждено, и разговор назрел давно, а, учитывая, что дочь завтра уезжает, то поговорить нужно сейчас. Снова сел за стол и сцепил пальцы замком, решился на откровения:

— Мы не раз рассуждали на эту болезненную тему. Особенно, когда у Аннушки открылся магический дар, пусть не такой сильный, но ты права, без родовой линии наследования, её трудно объяснить. Но, возможно, что ты поделилась с мамочкой или Тёма, такое тоже может быть. Князь Разумовский пришёл к выводу, что вас таким образом спасли, понимаешь ли ты мои слова? — отец смотрит пристально, пытается намёками заставить меня думать в правильном направлении, но я считаю его совершено не правым в этом вопросе и у меня своя точка зрения, но её настойчиво все игнорируют.

— Спасли? Выкинув куда-то в чужой мир? Мама молчит, вы со мной решились говорить только сейчас, а потом меня обвиняете в нарушении всех мыслимых и немыслимых законов. Я лишь надеялась, что Тёма там, в том мире сможет прочитать меня, и хоть что-то подскажет.

— Всё, что связано с тайной вашего рода закрыто очень мощным оберегом и этот оберег до сих пор кто-то поддерживает, возможно артефакт, возможно вы с мамой, сами того не осознавая. Никто из сильных мира сего не смог капнуть глубже очевидных фактов. Поверь, у каждого рода есть свой магический след, но вас не опознали, даже сам царь Пётр Александрович дважды пытался и безрезультатно. Уж такой крайне редкий дар, узнать было бы несложно. Вы одарённые, скорее всего, попавшие под закон о запрете магии для незнатных. И твои родственники, чтобы избежать купирования, переместили вас в иной мир. Если их найдут, тоже ничего хорошего из этого не получится. Так что, милая моя, заклинаю, не разрушай всё, что мы с князем Разумовским за эти годы с таким трудом построили: наш род, нашу семью и ваше с Арсением будущее. Поверь, должность фрейлины – лучшее, что с тобой могло случиться. Ты сможешь официально закрепиться в высшем обществе, и даже если какие-то секреты и тайны всплывут на поверхность, тебя они уже не затронут.

Слёзы застили мне глаза. То, что сказал сейчас отец, вдруг показалось единственной правдой, которую все боялись открыть, потому что она беспощадная. Мы с мамой незнатные нищенки. Граф, рискуя положением в обществе, практически бросил вызов традициям и взял нас в династию, женился на маме и теперь защищает всеми законными и не очень способами.

Наш разговор закончился, но я подошла к отцу, он встал из-за стола, и мы обнялись.

— Спасибо тебе папочка, ты самый лучший! Я буду стараться не подвести тебя и не опорочить фамилию и титул нашей семьи. Люблю тебя очень! Обожаю и спасибо за твою любовь!

Отец растрогался, поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Ты всегда будешь моей любимой девочкой, самой умной, самой красивой, прости, что не уберёг тебя от глупостей и упустил тот момент, когда стоило вот так поговорить. Мы с мамой боялись, что правда испугает тебя, заставит замкнуться. Уж я хорошо помню, как долго мне приходилось вытягивать Аннушку из болота самоуничижения. Тебе такой участи я не желаю. Ты графиня Чернышёва. Самая красивая девочка столицы и самая одарённая, пусть так и остаётся. А про службу в Тайной канцелярии года через три, я, конечно, поговорю с Олегом Осиповичем. Думаю, что он не откажет, но только секретарём, никаких расследований.

— Спасибо, ты самый лучший. Но зато, Тёма признался мне в любви, и всё это стоило тех трепетных слов. Я ни о чём не жалею, он любит меня и будет ждать до совершеннолетия!

И начинаю смеяться сквозь слёзы, и отец вместе со мной.

Знала бы я, что слёзы теперь станут моими частыми друзьями. Уж при дворе умеют усмирять гордыню, посмотрим, смогут ли сточить мои острые углы.

Глава 4. Ребёнка юности лишают

Разговор с отцом выдавил из меня эйфорию, как последнюю каплю зубной пасты из тюбика. Вот только что я летала по дому, готовая всех обнимать, петь как Диснеевская принцесса. Ощущая на себе присутствие магии Тёмы, ведь он не просто поставил магическую печать, он думает обо мне и так приятно от его тёплых мыслей. Кажется, я могу закрыть глаза и увидеть его улыбку даже на расстоянии.

Как же было хорошо. Ключевое слово: «было!».

Всё рухнуло, стоило взять в руки письмо из дворца. Я бы даже в Институт благородных девиц согласилась поехать с полным пансионом, но только не дворец с его казарменной муштрой.

Причём, те же самые выпускницы жертвуют всем, лишь бы только занять то место, какое я у кого-то забрала против своей же воли. Все фрейлины – упёртые до фанатизма карьеристки. Другой-то элитной сферы, где можно удачно продвинуться, у женщин почти нет. Разве только медицина, преподавание, но это не для знатных.

В обществе есть два исключения из правил: Ульяна Павловна и моя мамочка, только они на равных с мужчинами постоянно работают в Академии наук, создавая прорывные технологии, о которых местные даже и догадаться не посмели, а эти две хрупкие девы, и, конечно, бывший канцлер князь Орлов Модест Сергеевич – локомотивы, создающие практически с нуля всю промышленность. А производство и проработку подхватывают мой отец и остальные.

К маме и Ульяне Павловне в обществе относятся очень настороженно. А тут ещё я и Тёма с его поклонницами.

И без магических предсказаний понимаю, что эти честолюбивые карьеристки отыграются на мне за всех нас. И всё это под предлогом праведного воздействия, а я даже не посмею пожаловаться ни старшей фрейлине, ни царице, ни царевне, ни супруге цесаревича Александра, только если царевичу Алексею и его жене юной княгине Марии Орловой.

Вот такая меня ждёт весёлая жизнь на ближайшие два-три года. Пока не стукнет восемнадцать и Тёма не сжалится надо мной и не заберёт замуж. Никакой воли мне в этом мире.

Вдруг возникла дурацкая идея, рвануть к тёте Вале в моём мире, я знаю, что она жива и здорова, и живёт всё там же в Твери, скажу, что мы прятались от кредиторов папаши Ромы и вот я решилась выйти из тени. Свидетельство о рождении есть ну просрочила получение паспорта, бывает…

Разум как бульдог вцепился в эту мысль. Если меня не принимают такой, какая я есть, если их постоянно что-то не устраивает, так стоит ли пытаться?

— Мне это надо? Нет! Кому надо, тот пусть и становится фрейлиной…

— Тебе это тоже надо! — тихий грустный голос мамы испугал меня. Вздрагиваю, но она подошла быстрее, чем я успела повернуться и вспыхнуть от обиды на этот мир с его дурацкими правилами и условностями.

— Мам, ты любишь папу, я вроде как люблю Тёму, но свободу я люблю больше. Честно тебе заявляю, если не выдержу, то сбегу к тёте Вале и вы меня не вернёте.

— И через неделю ты взвоешь…

— Ну нет! С чего бы. Мне тот мир нравится больше. Я не шучу, серьёзно думаю об этом. Мы тут чужие. Папа мне сказал, что есть мнение, что мы с тобой нищенки, которых забросили когда-то в тот мир отсюда, чтобы не купировать магию…

— Эти предположения пустые и ничего не объясняют. У меня магии нет, если бы меня закинули, то с какой целью? Я самая обычная. Ты случайно научилась этому трюку в момент перехода. Вот и всё. Мы те, кто мы есть и не ищи чёрную кошку в тёмной комнате, её там попросту нет! Моя магия в знаниях и в любви к вам.

Мама обняла меня, поцеловала и прошептала: «Быть фрейлиной очень тяжело, по сути, тебе это и не нужно, туда рвутся девушки, у кого нет стабильного положения в обществе или нет уверенности в своей красоте, и мало шансов получить хорошую партию на замужество. У тебя только одна беда – слишком шальной характер. Работай, смотри учись, постигай и постарайся не конфликтовать, это общество нас приняло на некоторых условиях, не самых приятных, и нам нужно отработать и доказать, что мы не хуже».

— И ты туда же, как и папа. У меня нет комплекса неполноценности! — улыбаюсь и целую свою роскошную мамочку. Уж она выглядит как королева, около неё у всех развивается комплексы.

— Проблема в том, что у тебя мания величия, сколько говорила отцу не баловать тебя, но его невозможно переубедить. — подколола и рассмеялась. — Ты мне нужна здесь, и с Арсением заниматься и учиться. У нас сейчас огромный проект с авиацией, столько сложностей, что голова вскипает. Но твоя жизнь важнее, против воли Её Величества идти нельзя.

— Но я маленькая!

— Тебе шестнадцать лет, ещё немного и стукнет семнадцать. Так что, ты уже взрослая девица на выданье. И впредь думай над каждым своим действием чуть дольше, сама видишь, последствия не заставляют себя долго ждать.

Мама сказала это таким тоном, что письмо, лежащее на столе передо мной, показалось приговором…

Да, так и есть.

— Я помогу тебе собраться. Завтра тебя отвезут на машине, ложись спать пораньше, теперь у тебя подъём в пять, а в выходные в шесть. Боже, как ты это выдержишь.

— Не выдержу, ты знаешь, где меня искать, — снова напоминаю про план побега к тёте Вале.

— Мы тебя там и оставим, жаль, что теперь кассиров нет, кассы автоматические. Но будешь работать курьером – с твоими-то способностями только пиццу доставлять…

Мы невесело рассмеялись, жаль, мама не видела современных доставщиков в том мире, о котором я мечтаю.

А у меня когда-то вспыхивала бредовая идея открыть там самую скоростную и тайную службу доставки, а почему нет? Идеальный бизнес-план…

Глава 5. Первые проблемы

Багаж собран с особой тщательностью, самые лучшие платья, но скромные. Шляпки, из украшений только жемчуг, перчатки на все случаи жизни, несколько упаковок шпилек, при дворе локоны под запретом. Строго официальный стиль. Вот сокурсники удивятся, когда увидят вместо меня фифу фрейлину.

Вечером собрались все вместе за столом, вроде как торжественный ужин и проводы меня в светлое будущее – на настоящую должность, с хорошим, между прочим, жалованием.

Но Арсений расстроился, я себя чувствую предательницей и виноватой, мама грустная, потому что не смогла меня удержать около себя. А отец печальный, потому что не смог меня защитить.

— Я же не в другой город уезжаю! У нас будут выходные, — пытаюсь оправдаться и развеять общую тоску.

— Ты уже не будешь такой, как прежде. Весёлой и беззаботной. Юность так быстро закончилась для тебя, мы печалимся по этому поводу. Так хотелось, чтобы ты подольше оставалась ребёнком.

Мама не выдержала и промокнула слезинки.

Её слова, как холодная вода окотили меня и заставили вздрогнуть, об этом я и не подумала. А ведь и правда, эта проклятая должность лишает меня юности, мои друзья сейчас радуются жизни, начнут гулять, дружить, проводить время в салонах и кафе. А я как солдат на плацу, начну штудировать дворцовую жизнь…

Настроение было не очень, а стало ещё хуже.

Молча обнялись и разошлись по своим комнатам.

Всю ночь ворочалась, не могла уснуть. А на рассвете сама встала, облилась холодной водой, по всеобщему обыкновению и традиции, сделала подобие укладки, оделась и уехала во дворец. Пусть родители спят, для них это слишком раннее время.

Город замер в тишине, даже завсегдатаи баров угомонились под утро, а дворец как огромный муравейник не спит, кажется, никогда. Даже сейчас, я приехала вовремя, водителя отпустила и со своим багажом ожидаю в шикарной парадной распорядителя или надсмотрщика.

Даже скамейки нет, волнение нарастает, и тревога тоже, очень хочется схватить свои саквояжи и рвануть домой, пусть пешком. Неожиданно довольно приятный голос меня выдернул из хаоса панических мыслей:

— Графиня Чернышёва, Верника Матвеевна, добро пожаловать. Следуйте за мной.

Поднимаю взгляд, смотрю на строгую женщину преклонных лет, улыбаюсь и приседаю в реверансе, кажется, свой багаж придётся тащить самой.

— Меня зовут Наталия Фёдоровна, я одна из старших фрейлин Её Величества, и отвечаю за таких, как вы, новеньких девушек, учу, помогаю, наставляю. Ваша комната готова, на столе лежит расписание. Ваши занятия в университете учтены, нам нужны переводчицы, но теперь за вашей успеваемостью буду следить я!

Боже, у меня от страха ком в горле. С таким апломбом она произнесла слово «следить», словно я её новая непутёвая дочь, и уж она за меня возьмётся и докажет моим нерадивым родителям, что они никчёмные воспитатели.

Быстрым шагом поднялись на третий этаж, это жилой корпус дворца, для таких, как я – элитных служанок самой царицы.

— Вот ваши покои. Для знатных девиц, вашего положения выделяют отдельные элитные комнаты. Для девушек менее знатных комнаты на две-три кровати. Столовая дальше по коридору, расписание очень строгое, вот оно на столе, советую выучить наизусть. Час на то, чтобы разложить вещи, выучить распорядок дня и завтрак. Потом представление Её Величеству, так что советую одеться более торжественно, и к началу занятий в университете вы успеете. Вас отвезёт извозчик, но платить придётся самой. Есть ли какие-то вопросы?

— Благодарю за подробные инструкции, вопрос только один, за мной придут, чтобы пройти на поклон к Её Величеству?

— За вами придёт специальный лакей, первое время вам будут помогать. Не бойтесь, мы прекрасно понимаем ваш трепет, вы слишком юная, на моей памяти в шестнадцать лет на подобную должность брали девиц лишь дважды. Так что не переживайте, мы отдаём себе отчёт и берём всю ответственность за вас перед родителями, — Наталия Фёдоровна проговорила эти слова, как почтмейстер, забирающий ценную бандероль, а на самом деле, показалось, что я для неё лишняя обуза.

— Благодарю вас! — снова реверанс.

Наталья Фёдоровна ни разу даже не улыбнулась, лишь кивнула и вышла. Представляю, как они возьмут за меня ответственность. Мало не покажется ни мне, ни родителям, ни университету и моим преподавателям.

Времени в обрез. Быстро развешиваю платья и разбираю бельё, сейчас с собой взяла самую малость, позже отец обещал привезти остальную одежду.

Нижнюю юбку оставляю, а вот верх сменила на более торжественный, приколола небольшую брошь и сняла серьги, помню, что до восемнадцати лет я не смею щеголять в драгоценностях. Только в особо торжественных случаях нитка жемчуга на шее.

Несколько раз перечитала свой распорядок, в принципе, не такой пугающий режим. Но забот полно.

— Теперь завтрак и ждать, когда за мной придут! — шепчу сама себе, чтобы не думать об остальном. Как проходит представление, бог его знает. — Опозорюсь и запомнят меня, как фрейлину с самой быстротечной карьерой.

Приятно, что на столе рядом с расписанием лежит ключ, комнату можно закрыть и не переживать о личных вещах, что мне в бельё подложат мышь или ещё как-нибудь пошутят. Уж про местные шутки в городе легенды ходят.

Вышла в столовую и сразу попала в водоворот событий:

— А, новенькая? Какая прыткая, отодвинула других, более достойных, и заняла чужое место, просто тебе не будет, отправляйся домой! — вдруг слышу шипение за спиной.

— Так уж получилось, вы сюда рвётесь, а меня взяли в наказание и на перевоспитание, так что умоляйте Её Величество, чтобы меня выгнали, вдруг у вас получится! Скажу большое спасибо! — вот теперь повернулась, улыбнулась и пошла за небольшой столик у окна, в этой фешенебельной «столовой» завтраки подают официанты.

Две фрейлины так и стоят в центре просторного зала и прожигают меня взглядами, одну так и вовсе перекосило от ненависти.

Прекрасно помню эту девицу. Та самая, что вырвала бутоньерку у Тёмы на балу.

Вот это я попала…

Дорогие друзья, напомню Вам о полезной опции «Подписаться» на автора, тогда вы точно не потеряете мои истории, и не пропустите новинки

Глава 6. Клетка с дикими кошками

Наша стычка грозила перерасти в скандал, и это в первый час моего пребывания во дворце. Как вам такой рекорд недружелюбия?

Девица покраснела и сделала решительный шаг в мою сторону, а сжатые кулаки красноречиво говорят о самых недружественных намерениях.

Уже присматриваю на какой-нибудь предмет на столике, чтобы защищаться. А сама вдруг улыбнулась: вот родители обрадуются, я к обеду уже вернусь домой.

— Она ещё и смеяться смеет! Пошла отсюда, выскочка малолетняя, тебе не место среди…

— Сударыня, меня сюда направили подтянуть свои манеры, но смотрю на вас и понимаю, учиться-то мне здесь нечему. Так выставлять себя хамкой недостойно моего положения в обществе, тем более это недостойно фрейлины Её Величества. Или я чего-то не понимаю?

— Ах, ты!

— Госпожа Шевелёва, покиньте столовую, до обеда вы наказаны! — прогремел властный и спасительный голос очень серьёзной госпожи в пенсне. Она приказала и тут же стукнула об пол тростью.

Все девочки присели в реверансе, и я тоже вскочила, слегка прогремев стулом, и с уважением присела, демонстрируя свою покорность. И вообще, я здесь новенькая и какие ко мне могут быть претензии.

Шевелёва повернулась, метнула в меня взгляд, наполненный ненависти, и вышла, достаточно резко, чтобы продемонстрировать свою непокорность.

Я здесь не единственная на перевоспитании, кажется, это вообще «школа непростых девиц».

— Сударыни, действительно, если вы смирились с таким поведением, то чему можно у нас учиться? Вероника Матвеевна права, с первых минут мы преподнесли ей не лучший пример.

Мои уши начинают гореть, какое счастье, что они спрятаны под укладкой.

Стою и молчу. Вообще, не понимаю, как себя вести в этой ситуации, чтобы не нажить себе ещё больше соперниц.

— Извините, я старшая по группе новеньких, не успела пресечь ситуацию. Такого больше не повторится, — вдруг вперёд вышла девушка, довольно взрослая, не слишком красивая, что удивительно, казалось, что фрейлины проходят отбор по всем статьям. Однако я теперь увидела, что у нас есть старшая или староста, это внушило надежду.

— Представьтесь, будьте любезны, — чтобы мы вас узнали, а остальные девочки представятся по очереди.

Предложила староста, и я назвалась: «графиня Вероника Матвеевна Чернышёва»

— Очень приятно, я Антонова Нина Михайловна, камер-фрейлина. С любым вопросом обращайтесь ко мне.

— Благодарю вас, непременно обращусь, — снова реверанс.

Девушки одна за другой представились, и в их голосе я не заметила неприязни. Похоже, что я здесь взбесила только Шевелёву и её можно понять.

Обер-гофмейстерина что-то тихо приказала камер-фрейлине и вышла.

Нам сразу же вынесли подносы с завтраком, и ко мне подсела улыбчивая, миленькая девушка.

— Рада знакомству, меня зовут Анастасия Мелихова, я фрейлина почти год, так что могу тебе помогать, здесь много секретов, и чем быстрее ты поймёшь, как себя вести, что делать, то сделаешь карьеру.

Она оказалась болтливой.

— Я уже сказала, что меня взяли исключительно на перевоспитание, отец слишком нас любит, и мои манеры, по мнению многих в обществе, оставляют желать лучшего, и вот я тут. Так что отбирать у кого-то должность я не намерена, и карьеру делать тоже.

— Надо же, впервые встречаю настолько равнодушную к светской жизни девицу, все мечтают о высокой должности при дворе. Ах, я тебя вспомнила, у тебя же ещё не было бала дебютанток…

В этот момент к нам подсели ещё две девочки, кажется, я для них очень любопытный экспонат.

— Мне шестнадцать лет, а бал дебютанток после семнадцати, насколько я знаю.

Одна из любопытствующих прищурилась и хитро улыбнулась:

— Но на балу ты была, и у Шевелёвой украла танец с самим князем Вяземским. Этого она тебе не простит.

— Да, именно из-за этой выходки я сейчас здесь, а танец с князем, мой по праву, так что не украла, а вернула своё. Не хотелось бы указывать госпоже Шевелёвой её место, но похоже, что она так ничего и не поняла, — делаю многозначительное лицо и замолкаю. Потому что говорить с полным ртом – неприлично.

Девушки переглянулись, улыбнулись и последовали моему примеру, скорее съесть завтрак и бежать по своим важным делам.

— А ты вполне приятная и красивая, но маленькая, мы бы взяли тебя в компанию, но отвечать за малолетку нет желания. Однако дружить с нами тебе никто не запрещает, мы не злые, тем более ты здесь не собираешься задерживаться дольше, чем на год, раз уже помолвлена с самим князем.

Довольно прошептала Анастасия и загадочно улыбнулась.

Мне показалось, что вход в клетку с дикими кошками прошёл вполне удачно, только Шевелёва стала внезапной проблемой и её на мне переклинило.

Завтрак завершился, мы снова привели себя в порядок и поспешили каждая по своим делам. Кто куда, а я в кабинет к Её Величеству.

Из-за стычки за завтраком и потом знакомства с девочками даже забыла, что сразу попаду на аудиенцию к самой царице.

Не успела испугаться, как меня перехватил лакей и попросил пройти за ним.

— Я доложу о вас, войдёте, дальше знаете, что делать и как себя вести?

— Конечно, благодарю.

Правила этикета, я всё же знаю, просто не всегда им следую.

— Добрый день, Ваше Величество. Графиня Чернышёва прибыла по вашему приказу.

И замираю в глубоком реверансе, низко опустив голову, жду, когда мне позволят подняться.

— Подойдите, Вероника Матвеевна! Дамы, оставьте нас! — Мария Николаевна и меня позвала и удалила лишних. Мимо прошелестели две богатые юбки, и я только тогда поднялась и сделала несколько шагов.

Мария Николаевна – олицетворение красоты, не смазливой, а величественной, её даже возраст украшает, невозможно отвести взгляд, хочется продолжать любоваться и мечтать, чтобы вот также выглядеть в её годы.

Ой! Она же менталист, как и Андрей Васильевич.

Я густо покраснела из-за своего невысказанного комплимента.

— Давно мы не встречались, помню, вас маленькой девочкой, на награждении. Подумать только, такие крошки и спасли страну. Я пообещала себе, что позже поблагодарю вас с Артемием Петровичем, с ним разговор состоялся, а вас родители усердно прячут от всего мира. Если бы не бал, то мы бы и не вспомнили о вашем существовании. А это ужасное упущение, присядьте рядом, у нас будет очень долгий разговор.

На негнущихся от волнения ногах сделала несколько неуклюжих шагов и также неуклюже опустилась на небольшую кушетку. Почему-то подумалось, что мне сейчас что-то выскажут за прыжки, магию во дворце и вообще…

Глава 7. Букет подснежников

Пауза затянулась. Сначала показалось, что Её Величество пытается проверить мою сущность, знаю, что из-за прыжков, есть подозрения о моей склонности к тёмным силам. Очень уж моя магия отличается от общепринятых канонов, ни разу не страдала из-за отсутствия книги или какого-то артефакта, на который обычно «опираются» все светлые, и припадков за мной не замечали, да и фокусы мои слишком уж редкие.

А мне ничего из канонического набора магов и не нужно. Я сама по себе.

Вот он, корень моих бед — слишком уж независимая магичка, как жаль, что эта элементарная истина дошла до меня только сейчас, в кабинете Её Величества.

Пауза несколько затянулась, наверное, я должна что-то сказать, слова благодарности? Выразить радость, что меня приняли в штат фрейлин?

Сомневаюсь, что царица ждёт от меня именно этого.

— Верника Матвеевна, как вы устроились? Учитывая юный возраст, мы решили, что вам будет удобнее, жить в отдельной комнате, чтобы не слушать секретов старших девушек.

— Благодарю вас, комната чудесная, — только и нашлась что ответить.

— Вы знаете закон о магии?

— Д-да! — в этот момент снова густо покраснела и опустила глаза. Боже, как же стыдно. Меня отчитывает сама царица.

— Использование магических сил, особенно таких мощных, как ваши в развлекательных целях, да ещё и во дворце, это наказуемое деяние, но учитывая обстоятельства и ваш возраст, мы решили некоторое время понаблюдать за вами.

Вместо ответа опускаю голову ещё ниже. Странно, папа с бала украл маму и с помощью Ульяны, меня и Тёмы переместил её в горы, чтобы сделать предложение. Наверное, о том событии все были предупреждены. А мне подобная шалость обошлась очень дорого.

Но царица улыбнулась.

— Пойми, дитя! Я не хочу тебя запугать. Но считаю своим долгом напомнить. Судя по всему, ваш союз с Артемием Петровичем уже предрешён, об этом мне сказал сам князь Разумовский, что ваша магия слишком тесно сплетена. Надеюсь, что дело не только в магии, но и в чувствах.

— Я очень тепло к нему отношусь…

Промямлила, так и не поднимая голову.

— Хорошо относиться, можно к другу, но этого мало для союза. Из-за молодости допускаю, что вы ещё не раскрыли в себе полноценное чувство…

— Я его люблю. И не сделала бы этого опрометчивого поступка, не повисни на нём Шевелёва. Она же готова была, даже не знаю, что с ним сделать. Вот я и разозлилась. Но зато мы объяснились и поняли, что наши чувства настоящие.

Мария Николаевна очень тепло улыбнулась, вздохнула и всё равно посмотрела на меня более серьёзно, чем бы мне хотелось. Шутками и умилением тут и не пахнет.

— Значит, дело, решённое и через два года, будет свадьба. И именно по этой причине, я настояла, чтобы вас взяли на должность фрейлины. Артемий очень важен для нас. Ему прочат блестящее будущее, канцлером или тайным советником, он уже один из десяти адептов магии, пусть и самый молодой, однако молодость быстротечна. Какую бы должность ваш жених ни занимал в недалёком будущем, вы его опора и надёжный тыл. На ваши плечи возложат огромный багаж трудов, забот и обязанностей, ваша матушка сейчас трудится неустанно, но вас ожидает ещё более ответственная роль в обществе. Понимаете ли вы меня?

Киваю, и слезинка скатилась по щеке.

Вдруг показалось, что все считают меня недостаточно хорошей, недостойной такого идеального человека, как князь Артемий Петрович Вяземский. Осознание второсортности вспыхнуло, прожгло болью где-то в солнечном сплетении, но я заткнула эту внезапную обиду. Выпрямила спину и села прямо.

— Если я недостойна Его сиятельства, ну что же, он действительно важен, настолько, что я могу отойти в тень и не мешать ему совершать важные дела. Соглашусь с любым решением. Единственное моё пожелание, позволить завершить курс иностранных языков и служить в Тайной канцелярии, делать что-то посильное и не слишком общественное.

Долгий взгляд царицы чуть остудил во мне пылкую натуру. Она решила, что я ничего не поняла, а я прекрасно всё понимаю. То, что позволили отцу, графу Чернышёву, не позволят слишком знатному Тёме, наш дорогой юный князь заложник своего статуса, а я лишь безродная девица, приёмная дочь, ещё и взбалмошная.

— Я уже подумала о вашей должности при дворе, и полагаю отдел переписки для вас самый подходящий. Приказ уже подписан. Работа для такой умной и образованной девушки несложная, заполнять пригласительные, делать переводы, однако важная и ответственная.

— Благодарю вас за заботу и предоставленную возможность проявить себя. Надеюсь, что не опозорю фамилию моего… Графа Чернышёва Матвея Сергеевича.

Вдруг я не смогла произнести слово «отец». Накрутила себя? Реально посчитала недостойной?

Любовь графа была авансом, который теперь нужно отработать и доказать, что я достойна называться графиней, достойна носить его фамилию и достойна когда-то сказать: «Да!» Тёме?

Что-то мне стало очень нехорошо…

— Дитя, ты принимаешь всё с юношеским максимализмом. Тебя никто не желает обидеть, мы хотим лишь подготовить тебя к непростой жизни, какую ты выбрала. Не стоит делать опрометчивых выводов. Всё это слишком быстро произошло, но так устроена жизнь. Кому больше дано, с того и спрос больше.

Она позвонила в колокольчик, и вошли две старших фрейлины.

— Сердечно благодарю Вас за оказанную честь и доверие, я приложу все усилия, чтобы оправдать все возложенные на меня надежды.

Приседаю в низком реверансе и поспешно выхожу из кабинета.

Боже, что-то мне совсем нехорошо, обида, или неприглядная реальность застила глаза, неистово захотелось домой, спрятаться ото всех в старом шкафу и просидеть там до утра, чтобы остыть от этих деликатных нападок. Всего второй час во дворце, а я его уже ненавижу…

Прохожу через широкий коридор, в котором от позолоты начинает рябить в глазах. Вот лестница и мне на третий этаж.

— Сударыня, вас ждут внизу, карета в университет готова, времени почти не осталось, — вдруг меня очень тихо окрикнул, слишком приятный на вид мужчина и довольно игриво улыбнулся. Много на себя берёт, надо же лучше меня знает моё расписание?

— Да, конечно, сейчас только накидку…

— Вот ваша накидка, — он протянул мне, мою же накидку и ПРОПАЛ!

Вместо того чтобы спешить вниз, я пулей взлетела по лестнице, к счастью, никто не попался, ведь во дворце бегать запрещено.

Прошла в свою комнату, открыла и замерла от дикого, нескончаемого удивления, перерастающего в гнев.

На моём столике в стаканчике стоит милейший букет подснежников. Какие у нас будут цвести ещё через недели две, не раньше.

И на листе с расписанием красным карандашиком нарисовано сердечко.

Он был в моей комнате.

Хватаю книги, три цветочка прикалываю на плотную ткань платья брошью, прячу в тетрадь своё расписание – это улики, какие я должна показать кому-то из взрослых.

Замок не остановит прыгуна, но от вредных девиц защитит. Пренебрегать осторожностью нельзя. Быстро закрываю дверь, здороваюсь с проходящей мимо дамой и спешу в карету. В Тайную канцелярию, пожалуй, не успею, а вот Тёму застать в университете вполне смогу, или отправить посыльного к Ульяне Павловне, уж она быстро вычислит этого нахала.

Только вот надо ли?

Надо ли отвлекать Артемия от невероятно важных дел? Обида во мне так и не стихла. То, чего опасалась моя мамочка, случилось, мне деликатно указали на место, какое я пока заслуживаю. А стоит ли всё вот этих страданий, а не отвернётся ли потом сам Тёма от меня, если ему вот так будут постоянно капать на мозг?

— Поговорить нужно! Мне нужно понять, что между нами происходит, в конце концов, я всегда могу прыгнуть в свой настоящий мир и остаться у тёти Вали…

Как назло, карета еле двигается, кажется, что пешком быстрее, а уж если прыгнуть.

И снова мысли переключились на дерзкого парня. Этот незнакомец всегда рядом. Он играет мной. Я его чувствую, помню его след и не однажды. Теперь понимаю, что это не случайные совпадения.

Последний прыжок с Тёмой в другой мир, и я в момент возвращения во дворец почувствовала присутствие какого-то мага.

Но нет! Это был он, тайный воздыхатель или враг.

Наклоняю голову к бутоньерке, знаю, что эти нежные цветы не пахнут, но почему-то аромат от них я ощутила. Настойчивый, приятный и манящий. Что-то знакомое, вызывающее чувство эйфории. Мои глаза закрываются, и медленно проваливаюсь в магический сон. Успеваю только подумать о том, какая же я глупая…

— Попалась… Малышка, а теперь немного прогуляемся, — карету тряхнуло, на миг от удара, открываю глаза и надо мной снова незнакомец, пытаюсь дёрнуться, но он гораздо сильнее.

Глава 8. Дело о похищении

— Эй! Чего встал! Здесь для извозчиков нет мест, проезжай по набережной! — крикнул городовой перед аркой на Дворцовую площадь.

— Мне бы кого из твоих начальников, да побыстрее! — кучер не сдвинулся с места, его типичная городская карета перегородила парадный выезд.

— Да что у тебя за надобность такая, ей-богу, сейчас автомобиль цесаревича должен выезжать, дай проехать, и потом уж…

— У меня девицу украли из кареты, вот час назад забрал её от дворца, отвезти в университет, какая-то фрейлина из ваших, а не довёз!

— Фу! Думал, что серьёзное! Сошла где-то, девицы нынче вольные, занятия пропускать-то, поди милуется с женихом. Всё, проваливай…

Но в этот момент из караульной вышел старший офицер охраны, и кучер, не дожидаясь пока до городового дойдёт серьёзность происшествия, крикнул, что есть мочи:

— Ваше благородие, простите сердечно, у меня девушку из кареты украли, клянусь, а этот не пускает! — вопль возымел действие, офицер взглянул на автомобиль цесаревича, уже отъезжающий от парадного входа во дворец. И на карету, что перегородила проезд. Пара минут и произойдёт неприятный инцидент.

— Украли? Ладно, Анохин, открой проезд, пусть быстрее подъедет к канцелярии! — крикнул офицер и довольно активно жестикулируя, разрулил острую дорожную ситуацию. Карета проскочила через арку и сразу через неё без заминки проехал внушительный тёмный автомобиль цесаревича Александра.

— Рассказывай, какая девица, и почему украли? — Лаврентьеву только этой мелочной истории сейчас и не хватало, но каждое подобное заявление необходимо проверить и доложить начальству.

— Так, молоденькая фрейлина с учебниками, вот у меня наряд дворцовых поездок, держите, там всё указано. Села, значит, я поехал, уже к университету-то подъезжаем и карету так тряхануло на ровном месте, что я чуть не свалился с облучка-то! Двери-то открыл, и вот!

— Что вот? — офицер уже пробежал взглядом на листе с заказами от дворца. Для некоторых наиболее надёжных и опытных извозчиков такой наём – привилегия, обеспечивающая стабильный и довольно высокий доход. Фрейлин, лекарей, горничных, секретарей и прочих служащих возить по важным делам.

Кучер открыл дверь и рукой показал, мол, извольте убедиться. Карета действительно пустая. Всё обычно, кроме беспорядка: учебники рассыпаны, тетради, несколько цветочков и красивый драгоценный кулон на полу. Всё говорит о потасовке, но странно, что только один толчок и более кучер ничего не заметил.

— Я ничего не трогал! Может, не увидел, как её выдернули из двери-то. Девица на вид прилежная, не из этих, кто с женихами-то, совсем девочка, за её пропажу мне того, шею-то начальство свернёт! — прошептал и сам ещё раз осмотрел карету. Не будь этой разнарядки с его именем и номером экипажа, может и не стал бы воду мутить, но ведь действительно накажут, если хватятся девушки, а он её последним видел. Вот тогда самые настоящие неприятности и начались бы.

— М, да! Графиня В. М. Чернышёва фрейлина. Место назначения: Университет. М, да!

Офицер прочитал ещё раз список заказов кучера, потёр лоб, вздохнул и довольно тихо позвал городничего:

— Я должен доложить о происшествии, сейчас сделаю звонок, а ты, Анохин, головой отвечаешь за карету и улики, ничего не трогать!

— Слушаюсь! — удивлённый Анохин сам заглянул, видимо, желая запомнить, как карета выглядит изнутри, и прикрыл дверь.

— Ваше благородие, а мне как же? Надо ехать…

— А ты ждёшь, сейчас спрошу самого графа, если он знает, где его дочь, то и тебя отпущу.

Как теперь удобно, с телефонами-то, не надо посыльных отправлять. Всего семь лет изобретению, а как все привыкли…

Лаврентьев нашёл в большой справочной книге телефон секретаря графа Чернышёва и дозвонился со второй попытки. Быстро пересказал суть вопроса и получил нетерпеливый ответ: «Ждать! Сейчас обзвоню по домашним телефонам, если Вероники Матвеевны нигде нет, то граф сам решит, что дальше делать».

— Ждать так ждать!

Менее чем через двадцать минут на площадь влетели три автомобиля, на дверце первого символика «Тайной канцелярии».

Лаврентьев, уже привычный к таким визитам, встретил господ сыщиков и самого Олега Осиповича Курского, но, когда из второго автомобиля вышел канцлер Разумовский, стушевался.

— Здравия желаю, ваше сиятельство! Вот карета, я младший офицер дворцовой охраны Лаврентьев.

— Приветствую, показывайте и рассказывайте, что произошло, подробно и желательно от свидетеля.

Офицер смутился, дело-то показалось простым, а тут сам канцлер приехал на дознание. Извозчик тоже растерялся, промямлил извинения, но быстро взял себя в руки и повторил свой незамысловатый рассказ об утреннем происшествии.

— Отойдите все! — Андрей Васильевич рукой указал расстояние, на какое пришлось всем отойти, а сам заглянул в карету. — Олег Осипович, подойдите теперь, дело по вашей части. Всё собрать, оформить, вот эти цветы особенно осторожно в стеклянную колбу, чую там был яд. Боже, как я это объясню Анне?

Почерневший Разумовский отдал указания, и взял лист с накладной извозчика. Трижды перечитал.

— Она фрейлина? Так рано? — тихо уточнил Курский, очень удивившись быстрой карьере девочки, его служба закрутила так, что дела семейные, особенно последние события прошли стороной.

— Да, на то были свои причины, и последствия не заставили себя ждать. Ладно, ваши люди пусть всё собирают, а мы в комнату Вероники. Мне тоже нужно самому посмотреть, чую очень нехороший след.

Только Олег Осипович собрался уточнить, Андрей Васильевич поднял руку, одного жеста достаточно, чтобы понять, что дело не самое простое и обсуждение сейчас лишние.

— А как же я? Милостивые государи! — простонал извозчик.

— Запишите его имя, адрес, номер кареты и отпускайте, он ничего не знает. А след уже выветривается.

Пока следователи собрали улики, канцлер и тайный советник поспешили во дворец, но пришлось остановиться, на площадь влетел новенький шикарный автомобиль, буквально на ходу открылась дверь и из неё чуть не выпал сам граф Чернышёв.

— Что случилось, я был министерстве, позвонил секретарь, что-то с моей девочкой? Она обиделась и сбежала туда, куда я думаю? — подбежал и спросил, едва сдерживаясь, чтобы не повышать голос.

— Хотелось бы так думать, но у меня есть иные подозрения. Поспешим в её комнату, пока видения яркие. Мне срочно нужно кое-что рассмотреть.

Сдержанно ответил Андрей Васильевич и поспешил во дворец. Стоило подняться по ступеням в крыло, где располагаются комнаты фрейлин Её Величества, новость о внезапном визите самого канцлера и тайного советника мгновенно разлетелась по этажам. Навстречу запыхавшись, выбежала Обер-гофмейстерина, но быстро замерла в подобающей её статусу позе, в ожидании объяснений. Сюда вход мужчинам, даже настолько знатным воспрещён.

— Здравия желаю, уважаемая Зинаида Архиповна, у нас очень срочное дело. Позвольте осмотреть комнату госпожи Чернышёвой.

— А в чём, собственно, суть вашего срочного дела? И где дозволение Её Величества на так называемый «осмотр», — графиня Бестужева встала в позу, она не очень жалует нынешнего канцлера, считая его молодым выскочкой, пусть и одарённым, но всё же выскочкой.

Князь Разумовский хотел было слегка умерить пыл с Обер-гофмейстерины, но вмешался сам Чернышёв.

— Мою дочь похитили! Возможно, будут требовать выкуп. Смилуйтесь над отчаянием несчастного отца и не тяните время, позвольте Тайной канцелярии делать своё дело.

— По-хи-ти-ли? — Зинаида Архиповна повторила ужасное слово, ещё раз взглянула на высокопоставленных визитёров, и, кажется, начала осознавать, что ответственность за инцидент лежит на ней. Ещё раз охнула и позвала камер-фрейлину.

Потребовалось какое-то время, чтобы подобрать ключ, разогнать по комнатам любопытствующих девиц, и, наконец, войти.

— Отчётливый след, он был тут. Вот и улика!

— Полупустой графин с водой? — прошептал шокированный Матвей Сергеевич.

— Здесь были цветы галантусы, если быть точным. У нас они расцветут не раньше, чем через две недели. Они же остались в карете. И цветы пропитаны усыпляющим магическим средством.

— А где сейчас цветут эти цветы?

— В Европе! — канцлер проверил комнату и вышел, приказав запереть и никого не впускать.

— Ваше сиятельство, умоляю, скажите, что вы заметили? — простонал Чернышёв, ожидая, пока Олег Осипович запишет всё, что увидел в комнатке Вероники.

— Я уже чувствую, что об инциденте доложили Её Величеству, не пройдёт и пары минут, как за нами придёт секретарь, там и расскажу. А вы, мой друг, держитесь…

— Что я скажу Анне, боже мой, моя девочка! Это была глупая идея отправлять её во дворец.

Разумовский внимательно посмотрел на графа, решая, щадить его или нет, решил, что не стоит, потому что дело само по себе никого не пощадит:

— Её пасли давно! Он украл бы её и из вашего дома, и из университета, и из Летнего сада, салона, кафе.

— Он? — простонал на выдохе ошеломлённый отец и прислонился к стене, чтобы от избытка чувств не завалиться. Ведь до этого момента была слабая надежда, что Вероника решилась на побег в тот мир, откуда они пришли с Анной. А оказалось…

— Ваше сиятельство, вас всех требует к себе Её Величество царица Мария Николаевна, извольте проследовать за мной, — неизвестно откуда возник секретарь царицы и пригласил в кабинет на срочную беседу, не задерживаясь, развернулся и поспешил в кабинет.

Приглашённым пришлось догонять, Зинаида Архиповна вдруг решила, что её тоже пригласили, громко стуча тростью по мраморному полу, молча, но, вскипая от душевного напряжения, проследовала за канцлером. В большей степени переживая не за девочку, а за свою репутацию, несомненно, её обвинят в произошедшем, но ведь никто даже словом не обмолвился, что юную графиню необходимо охранять.

Приветствие получилось слишком напряжённым и поспешным. Пропустив излишние детали дворцового этикета, царица сразу перешла к делу:

— Что произошло? Мне уже доложили, что вы приехали по вызову охраны, и кто-то пропал?

Мария Николаевна и сама догадалась, заметив за широкоплечей фигурой канцлера отца своей новой фрейлины. Той самой, какую она всего пару часов назад попыталась наставить на путь истинный.

— Её усыпили через цветы, пропитанные специальным магическим составом. И похитили из кареты, есть тревожная версия, что цветы кто-то специально принёс в комнату, пока Вероники Матвеевны не было. Но дело уже выглядит, как некий политический акт, потому не смею пока ничего говорить и обещать.

— Простите, Ваше Сиятельство, но вы сказали: «Он!», её похитил мужчина? Может, вы видели его внешность?

— Молодой, сильный, красивый, нерусский или австриец, или прусский немец, его портрет мы составим, но повторюсь, более я…

Пока Разумовский пытался свести разговор в безопасное русло, не желая посвящать в дело лишних людей, Матвей Сергеевич тихо шепнул: «У меня есть некоторые мысли, скажу вам после и наедине, мы вчера говорили с дочерью откровенно, про побег она сказала в шутку, но любовь к семье, Арсению и, конечно, к Анне и Артемию не позволила бы ей поступить так опрометчиво. Она никогда бы не сбежала… Есть другое обстоятельство».

— Но, господа, у девочки произошла небольшая стычка с одной и фрейлин, именно из-за князя Вяземского, как мне после пояснила камер-фрейлина. Наша Шевелёва просто накинулась на Веронику Матвеевну, с угрозами и требованием уехать домой. Может быть, вы сгущаете краски, господин канцлер. Девочка обиделась, выпрыгнула из кареты и сейчас сидит в кафе, не желая, возвращаться. Простите, Ваше Величество, но, мне кажется, дело само решится ещё до вечера, — надменным голосом, победно произнесла Обер-гофмейстерина, словно уже сама раскрыла сложное дело и этим утёрла нос самому канцлеру.

Не успел граф Чернышёв вспыхнуть негодованием и сказать не самые приятные слова, как сзади едва слышно стукнула дверь и спокойный голос произнёс: «Позвольте, вмешаться в эту непростую ситуацию, разумеется, если вас раздражает моё присутствие, я пойму, но мне есть, что сказать».

Визитёры повернулись и с изумлением увидели царевича Алексея, а он смотрит на Разумовского, прекрасно понимая, что между ними есть непреодолимая преграда, мешающая общению и это старая история ранения дражайшей супруги канцлера Ульяны Павловны.

— Зинаида Архиповна, оставьте нас, будьте любезны, — тихо приказала царица и Обер-гофмейстерина, присев в реверансе так низко, как ей позволило больное колено, развернулась и с гордо поднятой головой вышла.

Убедившись, что дверь закрыта, Алексей позволил себе сарказм, какой свойственен только тёмным, причём укол предназначен только царице матери, так опрометчиво решившей взять на себя роль магической распорядительницы, в обход большого магического совета:

— У вас был бриллиант, действительно выдающаяся магическая сила, и вы её так просто упустили, пытаясь причесать, подчинить ветер, свободу, заставить ходить её маршем под барабанную дробь, среди куриц фрейлин? Поздравляю, вы сделали всё, что могли, чтобы помочь нашим врагам. Похититель может прыгать так же, как и она, насколько он силён я не знаю. Но я его видел, как вас сейчас, буквально за несколько минут до похищения, думал, что он охотится за документами, пытался поймать его, но он забрал девушку. Это уже дело чести нашей короны!

Недослушав слова царевича, Матвей опустился на кушетку, обхватил голову руками и простонал: «Бедная моя девочка, что я скажу Аннушке, боже, лучше бы она сбежала туда, откуда пришла».

— Поезжайте домой, сейчас вам лучше оставаться с Анной Ивановной, как только что-то станет известно, — чтобы хоть как-то разрядить накал страстей, прошептал Андрей Васильевич.

— Постойте, дочь говорила, что мечтает о Тайной канцелярии и её более всего интересует вопрос о происхождении. Она всё еще верит, что этот дар всё же каким-то образом передан ей по роду. Тем более, что неоднократно вы все говорили, что на прошлом Анны стоит печать. А что, если Вероника что-то нашла, может, и несознательно в ходе поисков, как-то дала о себе знать той, потерянной семье? Посмотрите, возможно, этот молодой человек — её брат или дядя, не может быть такого совпадения, что телепорта, похищает другой телепорт.

Курский, услышав эти слова несчастного отца, быстро сделал заметки в блокноте и посмотрел на князя Разумовского.

— Это одна из самых приоритетных версий. Нужно прямо сейчас осмотреть все вещи и бумаги вашей дочери, те, что остались дома. Ваше Величество, мы будем сообщать обо всём лично. Не гарантирую, что дело решится просто, однако, надеюсь на это. К счастью, мы сразу узнали и не потеряли драгоценного времени.

— Ах, я чувствую свою вину, Алексей прав, нельзя было забирать из семьи девочку. Приложите все усилия. Всё, что нужно, мы сделаем, — царица взволнованно промокнула глаза. Хотела было пожелать удачи, но канцлер решительно откланялся, за ним и все остальные.

— Без меня вам не справится, я чувствую след похитителя! И мне пока нечем заняться, посему я теперь с вами! У меня, кстати, есть уже кое-какой план! — настойчиво произнёс царевич Алексей.

Канцлеру и тайному советнику осталось только переглянуться с выражением раздражённой обречённости, намекая друг другу на «план» царевича и поспешить за Матвеем Сергеевичем, предоставляя Алексею самому выбирать, ехать с ними или остаться во дворце.

Глава 9. Вероника

В ушах звон, перед глазами тьма, но сто́ит пошевелиться и появляются неприятные вспышки, словно кто-то в меня стреляет световыми илами. С трудом осознала, что это болевой эффект от слишком долгого неподвижного лежания. Пытаюсь пошевелить руками и слышу свой же стон.

Нестерпимо больно. И во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу или это кажется, нет, не кажется.

— По-мо-ги-те, пить…

Прохрипела в темноту, и на меня тут же со скрипом обрушился луч яркого света.

Кто-то поднял крышку гроба?

Паника заставила тело забыть об онемении и боли, дёргаюсь, пытаясь сесть, осмотреться, но свет так и продолжает резать по ослеплённым глазам. Руками на ощупь определяю границы ящика, в каком сижу, но дрожь берёт своё, я потратила последние силы и снова заваливаюсь на спину. Яркий свет неожиданно исчез, кто-то задвинул штору, звук льющейся воды и в следующее мгновение передо мной возник стакан с водой.

— Быстро ты очухалась, куколка! Пей, сидеть можешь?

Не дождавшись ответа, незнакомец рывком усадил меня в ящике и, придерживая за спину, позволил сделать несколько глотков.

— Тебе это с рук не сойдёт. Канцлер найдёт тебя и посадит в Каменный мешок, — только вода смягчила моё горло и оживила язык, сразу иду в атаку, потому что испугаться ещё не успела.

— Уже сошло! Не вздумай прыгать, сдохнешь! Я поставил запрет, примерно такой же, как тебе прилепил жених или кто он, брат, друг, это уже неважно. Той семьи для тебя более не существует.

— Это кто так распорядился? Я графиня, фрейлина царицы. Меня будут искать все сыщики мира, канцлер — мой крёстный отец. Ты не ту жертву выбрал… Хочешь получить выкуп? Ценой будет твоя жизнь.

Голос не слушается, грозная обвинительная речь прозвучала как трусливая попытка отмазаться от неприятностей, через упоминание сильных покровителей. Но незнакомец только ухмыльнулся, его забавляет моя беспомощность. А меня забавляет тот факт, что стоит набраться сил, то никакой запрет меня не сдержит. Я знаю некоторые приёмы против таких магических махинаций.

Он пододвинул стул ближе к ящику, сел и долго посмотрел на меня. А я бесцеремонно рассматриваю, изучаю его.

Красивый, с типичными благородными чертами и совершенно ледяным взглядом, напоминает царевича Алексея, такой же амбициозный и безжалостный. И магия в нём действительно тёмная. Невыносимое ощущение тоски и страха вонзилось в меня, стоило встретиться нашим взглядам, внушение или реально силу показал?

Это уже не имеет значения, он считает себя хозяином положения и сейчас начнёт ломать меня, чтобы подчинить.

Я ожидала чего угодно, но не этого…

Похититель вдруг улыбнулся, развернулся, дотянулся до стола и швырнул в меня какой-то яркий предмет. А потом перед моим носом появилась чёрно-белая фотография в приметной рамке.

Он украл из спальни моей мамы фото Арсения.

— Ап, — делаю попытку вдохнуть, но не могу. Хватаюсь за края ящика, чтобы не упасть. Опускаю взгляд и вижу на своих коленях небольшую пожарную машинку, мой подарок Арсению из того нашего мира. Он обожает эту игрушку…

— Быстро соображаешь, дело обстоит так, я рекрутер. Знаешь кто это?

Молчу, даже не киваю, в моём теле только одно животное желание впиться ему в глотку, вот прям в кадык, за своего братика я это готова сделать и будь что будет. Но он чувствует, улыбается и своей подлой силой снова перекрывает мне дыхание.

— Я исполняю элитные заказы. А ты элитный товар. Тише, тише, не дёргайся.

— В бордель? Не боишься последствий?

— Если хочешь в бордель, то могу и в бордель. Но нет, я продам тебя замуж, за любого знатного герцога, принца, шейха. Всё из-за твоего дара, наследник, рождённый такой, как ты стоят миллионы. Ты здорова, цела, и с уникальным даром. Но, на самом деле, тебя хотят видеть весьма знатные и почтенные люди, не делай глупостей и благодарить меня будешь.

— Это бред, ты же понимаешь, что я сбегу сразу, как только окажусь у покупателя. Раз так, предложи цену моему отцу…

Пытаюсь пойти на компромисс, деньги не пахнут, почему бы ему не продать меня моим же родителям, а уж потом…

— Отвечу по порядку только потому, что бить тебя не хочу, хотя это самый простой способ, избить, продержать на воде и корке хлеба неделю, сломать…

— Русские не ломаются!

— Вот поэтому я предусмотрел второй вариант. Видишь фотографию? Видишь эту игрушку?

Я снова опускаю взгляд на машинку, а в висках начинает невыносимо тюкать паника, уже понимаю, на что намекает эта тварь.

— Стоит тебе прыгнуть – я об этом узнаю и сразу заберу не тебя, а твоего брата, маленького, милого мальчика, такого невинного и нежного. И продам его шейху или африканскому королю как экзотическую забаву, а у них там с мальчиками не церемонятся. Так что прыгай, и потом наблюдай как терзается твоя мать, ведь я буду присылать ей локоны, фотографии рыдающего сына.

— ХВАТИТ! ЗАТКНИ СВОЙ МЕРЗКИЙ РОТ!

И тут же мне прилетела оплеуха, заваливаюсь набок, со звёздами из глаз и начинаю рыдать. Он сломал меня, ради моего любимого, ненаглядного братика я готова терпеть всё что угодно, но никогда не забуду про месть, никогда…

— Вот и молодец. Скоро отправимся в приятное путешествие. Видишь, я всегда добиваюсь того, чего хочу. И мне платят, чтобы таких, как ты в России становилось всё меньше. Так что у тебя из ящика только два выхода, либо смерть и я похищаю твоего брата, либо ты счастливо выходишь замуж за одного из самых знатных мужчин Европы, рожаешь ему детей и живёшь счастливо, если не наскучишь мужу и не вынудишь его избавиться от тебя.

Хотелось прошептать, что я тоже добиваюсь чего хочу, но пока не время.

С трудом, сдерживая слёзы, шепчу:

— Странно, с твоим даром и заниматься таким грязным ремеслом. Не пробовал просто войти в банк и забрать столько, сколько хочешь, а потом скрыться?

— Да, я так и поступаю, но это скучно, куда интереснее смотреть в твои испуганные глаза, видеть в них слёзы, чувствовать власть над такими, как ты. За такое удовольствие я готов идти на некоторые жертвы, но клянусь, если ты не испортишь всё, то я обязательно завяжу с этим и пойду грабить банки.

Он рассмеялся, такой довольный, что хочется зажмуриться, заткнуть уши и заставить его исчезнуть, жаль, у меня нет навыков боевой магии. Но где-то глубоко, в самой тайной части моего разума появился план, могу ведь просто прыгнуть сразу к Арсению с каким-то оружием, и буду ждать, когда он придёт за нами, вот тогда послушаю, как этот моральный урод будет смеяться уж за брата у меня рука не дрогнет.

Глава 10. План Алексея

Три автомобиля один за другим остановились около особняка графа Чернышёва. Первыми вышли хозяин и царевич Алексей, чуть позже Олег Осипович со своим секретарём и сам канцлер Разумовский.

На крыльце, кутаясь в шаль, стоит Анна, едва сдерживая рыдания, крикнула мужу:

— Матвей, умоляю, скажи, что это неправда! Она не могла сбежать. Её кто-то обидел? Напугал?

Ужасная новость долетела и до дома, секретарь, не успев сообразить, что говорить можно, а о чём пока лучше помолчать, успел обзвонить всех. Естественно, без подробностей, сообщив лишь, что Веронику Матвеевну не могут найти…

— Ох! Милая, пойдём в дом, ледяной ветер, а ты легко одета, простынешь…

Матвей обнял жену за плечи и осторожно провёл в гостиную, следом вошли гости. Разумовский прекрасно знает, где комната Вероники, и сразу поспешил на третий этаж. Но на лестнице замер, как хищник, почуявший добычу, поспешно вошёл в спальню родителей, осмотрелся и громко крикнул Олега Осиповича и Матвея Сергеевича.

— Да, идём! Он был здесь?

— Был, вижу смутный фантом, прошёл и забрал фотографию. Не вижу какую. Посмотрите, Матвей Сергеевич, Анна, может, заметите, что пропало?

Анна вошла в спальню первая, бледная, с опухшим носом и дрожащими губами, всхлипывая, выслушала вопрос и осмотрелась.

— О мой бог! Фотография Арсения. Это она забрала? На память? — простонала и, оступившись, повисла в объятиях мужа.

— Дело гораздо хуже. Девочку похитили. Держитесь! Похититель был здесь, где сейчас младший сынок?

— В-в комнате, на третьем этаже, — Анна ответила, перебарывая в себе страх и боль от ужасных новостей, первая развернулась и побежала в детскую.

«Гости» молча, перешагивая через две ступени, пробежали по лестнице следом, и с облегчением выдохнули, увидев мальчика за уроками.

Разумовский осмотрел и эту комнату, сразу заметил «знакомый» след, присел перед испуганным ребёнком, тихо спросил:

— Маленькая красная игрушка, она где? Автомобиль, какой тебе подарила сестра.

Арсений вопросительно взглянул на испуганных родителей, потом осмотрел полочку с самыми любимыми игрушками, почесал за ухом, недоумевая, как сам князь Разумовский может знать, что машинки нет на месте.

— Пожарная машина, подарок Вероники, её нет!

Анна тихо всхлипнула, Матвей шумно выдохнул, но показывать эмоции при ребёнке не решились, стоят и ждут, ловят каждое слово князя, неожиданно вперёд вышел царевич Алексей. Всё осмотрел и тихо попросил оставить его одного в комнате.

— И вы тоже, Ваше сиятельство! Он трогал другие игрушки мальчика, это след для такого, как я. Ребёнка лучше вообще отвести в другое крыло дома, поспешите!

Повинуясь, все вышли и прикрыли за собой дверь.

Алексей не умеет прыгать как Вероника, но в совершенстве владеет перемещением своего магического двойника. Закрыл глаза, пришлось некоторое время настраиваться, неприятно погружаться в пучину тьмы, но именно из неё выныривает и в ней же прячется похититель, надеясь на порядочность светлых магов, но как он просчитался. Царевич погрузился в магическую медитацию всего на несколько секунд, и неожиданно тьма раскрылась, пространство изменилось.

Таинственный прыгун теперь рядом, но не чувствует, что за ним наблюдают, однако уловил присутствие тёмного фантома, вздрогнул и огляделся, пытаясь рассмотреть нового врага. Алексей улыбнулся, «подошёл» вплотную и прошептал на ухо дерзкому незнакомцу, прекрасно ощущая каждую эмоцию жертвы и загоняя его в осторожность:

— Я приду за тобой, Руперт! Приду! Это дело чести, просто знай это, ты тёмный – а я сама чернь, и теперь вижу каждый твой чёртов прыжок, выйдешь в тёмное пространство, и я придушу тебя. Окажи мне такое удовольствие…

Прошло несколько секунд и Алексею пришлось стряхнуть с себя морок тьмы, вернуться в реальность Петербурга. Быстро открыл дверь и спокойным голосом, при этом намекая на своё превосходство в магических делах, выдал вердикт:

— Он в Гданьске, ждёт какие-то документы для провоза нашей девочки. С ней ничего плохого не случится!

— В Гданьске? А нельзя его как-то придушить на расстоянии? Или вырубить? — простонал Матвей, ещё крепче прижав Анну к себе.

— Можно, но я чувствую, что вы уже вспомнили похожие дела? Ведь так? Я могу его убить, он напуган, но за ним есть какие-то силы. Однако Руперт не посмеет обидеть Веронику, она для кого-то очень ценная.

Хотел было сказать, как есть «ценный товар», но вовремя сдержался.

— Но пусть вернёт её! В чём проблема? — теперь уже нетерпение высказал Олег Осипович, они все так и стоят в коридоре, а Алексей в комнате.

— Проблема в том, что на ней уже стоит печать, она не может прыгать. Он везёт её куда-то в Европу, это какой-то заказ. Возможно, выдать её замуж за влиятельного вельможу в Швейцарии или Австрии. Или с целью использования её дара в не самых законных делах.

Не успел закончить фразу, как Анна начала оседать, и только мгновенная реакция мужа спасла её от падения.

— Анна!

— Боже, я знала, знала, что они придут. Телепорты всегда нужны таким подонкам. Боже, за что мне такое проклятье, надо было убрать у неё магию, — мать, убитая горем, не выдержала и зарыдала в объятиях мужа.

— Матвей Сергеевич, отведите Анну Ивановну в комнаты и прикажите собирать вещи, вы переезжаете к нам, Ульяне придётся неустанно вас охранять, только её боевая магия способна защитить вас и маленького Арсения.

— Хорошо, — безропотно прошептал граф, подхватил на руки рыдающую жену и поспешила на второй этаж, отдавать приказы.

— Так! Мы одни, говорите всё, что видели. Почему нельзя на него надавить и заставить привезти нашу девочку? Почему не можем её забрать? — Андрей Васильевич вошел в детскую и присел на креслице.

Курский тоже вошёл и облокотился о стену, они просверливают взглядом царевича, ожидая вразумительных ответов.

— Вы как-то сделали доклад моему отцу о «Зале тёмных магов», помните? Это было в тот год, когда у нас появилась ваша жена и Анна с Вероникой, не смотрите так, канцлер, я знаю вашу неприязнь ко мне.

Разумовскому действительно неприятно общество Алексея. Тот страх, что он испытал, увидев Ульяну, лежащую на полу с пробитой головой в растерзанном платье, до сих пор заставляет цепенеть, как застрявшая в сердце пуля. А теперь в такой же ситуации Вероника.

— Вас уже не было в столице, когда я предоставил тот доклад…

— В том докладе есть прах некоего художника Мити. Вы оставили капсулу с частицами его тела, такое не забывается, ну же, канцлер, вспоминайте!

Разумовский поморщился, а Олег Осипович вытянулся гвардеец как на плацу, ситуация напряжённая, о том следе и докладе знают только четверо и выходит, что и Алексей.

— Этот прах – эталон, поймите правильно, мой отец из лучших побуждений позволил монаху, что лечил меня, сопоставить тот след Мити и мою магию. Боясь, что Натали и Августа сделали мне причастие на чернь, но увы, я таким родился. И две слабые женщины были не в состоянии обратить меня в неофиты этой секты. Хорошо, не секты, а Ордена тёмных сил.

Канцлер резко поднялся с кресла, он уже понял, на что намекает Алексей.

— Этот Руперт такой же агент этого «Зала», как и Митя? Но следов этой секты у нас не было многие годы, и этот человек, что похитил книгу Вяземских, он сказал, что секта вымирает.

Алексей закатил глаза и улыбнулся, словно Разумовский нерадивый ученик, до которого вдруг дошёл смысл сложной задачи.

— Ну наконец-то! Я надеялся, что вы, Андрей Васильевич, быстрее сообразите. Но, увы, вижу, что без меня это дело вам не по зубам. Если вы не чуяли следов, не означает, что их нет!

— Ваше Высочество, посмею заметить, что это не шутки, под угрозой жизнь юной Вероники, которую мы все любим как дочь…

Не успел Курский вставить свою арию в многоголосие острого момента, как Алексей поднял руку, требуя перестать нести чушь, примерно так это и выглядело в моменте.

— Послушайте! В Европе мало настоящих магов, они воруют всех подряд, продают и используют любые возможности.

— Продают магов и одарённых?

— Да! Это дело чести, найти их всех и уничтожить. Веронике ничего не угрожает, по крайней мере, несколько недель. Повторюсь, ей найдут очень знатного жениха и выдадут замуж, попытаются сделать это легитимно, а я этого не допущу. Но за это время найду всех этих тварей и уничтожу, первого я уже нашёл – этот Руперт. А Веронику нельзя вытаскивать сейчас, потому что никто из нас не умеет прыгать, а мне нужно время добраться до Швейцарии, он везёт её туда. Я только что обманом выиграл для нас неделю времени…

— А она сама разве не может прыгнуть? — Курский уже уловил логику в словах царевича, но не понял, почему нельзя вызволить девочку, помогая ей прыгнуть.

— Нет! На ней печать этого Ордена проклятых и нашего бесценного Артемия Петровича, она могла прыгать только с ним в паре. Поэтому мы с князем Вяземским едем в Швейцарию! Он пусть проявит себя мужчиной и спасёт свою невесту, пора бы ему взрослеть, а то получает всё на золотом подносе, а я сделаю грязную работу. Тем более что наш похититель теперь тоже боится прыгать, придётся ему пересесть на поезд и тем самым дать нам фору пару недель.

— Как у вас всё просто! — Курский взглянул на канцлера, ища поддержки своему сарказму. Но Андрей Васильевич, кажется, погрузился в свои мысли.

Однако Алексей Петрович словно и не заметил сарказма.

— Просто на словах. А на самом деле это очень сложно, посему мы поедем на воды с женой и возьмём с собой «своего» бесценного родственника, у нас даже отчества одинаковые. Парню будет полезно посмотреть на Альпы весной. Такой повод мы телеграфируем Швейцарскому кабинету министров. Не хочу накалять и без того серьёзную ситуацию, сделаем всё дипломатично. Вероника, действительно обездвижена, я видел эту печать, не печать, а магический «гвоздь». Ульяне Павловне пришлось бы более часа отчитывать по книге, и тратить массу сил, чтобы выдернуть смертельно опасную магическую метку. Так что при всём желании совершить магический подвиг, у нас такой привилегии нет. Только ехать самим и с официальным визитом. Я сам освобожу юную графиню, а потом Артемий прыгнет с ней домой.

После поясняющей лекции царевича Алексея канцлер и тайный советник Курский задумались, но лишь на пару минут, ибо решение кажется очевидным.

— Сами они девочку не отпустят, объявят что угодно, но оставят при себе. А прибыв в Швейцарию, вы сможете на высшем уровне провести переговоры и заставить их вернуть Веронику. Только об этом нужно как-то сказать самому Артемию и его дяде. Подозреваю, что граф Чернышёв не согласится отпустить мальчика.

— Повторяю! Мы поедем с официальным визитом, как представители царского семейства. С эскортом, пышным багажом, разве вы не знали, что через пару недель в Берне состоится большой королевский бал, и там как раз есть наследный принц, находящийся в поисках одарённой невесты, чутьё подсказывает, это именно наш случай. Уж поверьте, каждое моё утро начинается со всех светских «сплетен», краткое донесение по телеграфу оповещает обо всех событиях Европы.

— А если это не наш случай? — процедил сквозь зубы Разумовский, не от злости, а скорее от уязвлённого самолюбия, вдруг стало тяжело осознавать, что есть кто-то более одарённый и не только магией, но и прозорливостью.

— Тогда я начну действовать по-своему, но придётся после этого пару-тройку месяцев неустанно замаливать свои деяния, стоя на коленях в монастыре, а полы там каменные и холодные, сами понимаете, нет большого желания на сие подвижничество, так что обещаю действовать в рамках закона, а он на нашей стороне. Пусть родители готовят документы Вероники, её фотографию, весь пакет для освидетельствования.

Андрей Васильевич и Олег Осипович переглянулись, не имея своих идей, кроме дипломатической рассылки по всем миссиям запросов о пропавшей графине Чернышёвой, вынужденно согласились с планом царевича. Но есть в этом плане весьма спорный момент – Артемий. Вывозить за границу одного из адептов, и столь юного, и малоопытного, шаг глупый и опрометчивый. И, скорее всего, на это не решится сам царь.

Глава 11. Вероника

Что-то произошло во время нашего первого «разговора», а я бы назвала этот процесс актом запугивания, в момент сразу после пощёчины, похититель встал надо мной, хотел было что-то ещё эдакое сказать, но замер.

Сквозь слёзы смотрю на него и понимаю, что кто-то его прямо сейчас прессует. Это не уговоры, и не переговоры, а угрозы. Враг побледнел и смотрит в сторону, и вдруг сама вижу тёмную тень, очень неприятные флюиды от «пришельца».

Не могу разобрать, что он прошептал, но имя преступника вдруг вспыхнуло в моём сознании – Руперт.

Уже что-то.

Видимо, Руперту кто-то сделал неприятный выговор и прошёлся по самооценке, как только «сеанс магической связи» завершился, мой тюремщик долго посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.

— Смотри-ка, тебя разыскивает очень тёмный маг. Это не самое приятное известие. Ты понимаешь, о чём я?

— Нет!

— Ты понадобилась какому-то тёмному, очень тёмному из России. Удивлён, что у вас такие есть. Это неприятно! Нам придётся сменить тактику, хотел здесь отсидеться пару дней, забрать документы и прыгнуть дальше. А теперь, увы, нам придётся перемещаться, как это делают обычные люди. Паровоз и карета. Вместо нескольких секунд – неделя, а то и две в пути.

— За это время о моей пропаже объявят во всех газетах. Первый же пост таможни и тебя арестуют. Так что я согласна.

— Меня невозможно арестовать, и ты понимаешь почему. Второе, моя угроза в силе навсегда, либо ты, либо твой брат. Третье, ты всё ещё веришь, в то, что можешь прыгнуть? Надеешься прыгнуть сразу к брату и защитить его. Чтобы ты понимала, как работают мои магические запреты, я устрою тебе урок.

— А можно обойтись без уроков? Надоело!

Он криво ухмыльнулся и чувствую ненависть в нём. Она лютая, словно я отобрала у него нечто ценное, а он мне за это мстит. Вот только не вижу причину, его прошлое скрыто тьмой.

Словно не заметил моего сарказма и продолжил ставить условия выживания:

— У нас в отеле три комнаты. Твоя спальня, далее гостиная. Потом моя спальня. Оставлю еду в центре на столе, а у тебя заберу даже воду. Захочешь есть, пройдёшь сквозь стену. Только я в этом не уверен. Но зато вопросов более не останется, и постарайся не шуметь, здесь мало постояльцев, и я уже оповестил, что ты моя любимая сумасшедшая сестра. Везу тебя в психбольницу в Цюрих. Так что тихо, чтобы не пришлось надеть на тебя смирительную рубашку и рот заткнуть кляпом. Именно так, кстати, мы и пройдём все границы!

— Ты не посмеешь!

— Уже посмел! — больно щёлкнул мне по лбу и вышел. Ожидаемо, что дверь запер на ключ.

Несколько минут пришлось приходить в себя, от его ужасной ауры тошнит. Как он сам себя терпит?

Потому такой мерзкий, что самому от себя противно?

С трудом выбралась из ящика, слабость ужасная, сколько я провела в этом гробу? Ответ не заставил себя ждать. На типичном столике красивый письменный набор и календарь, а на стене часы.

С момента похищения прошло всего-то часа четыре. Вот это скорость, хотя чему тут удивляться, я сама порой жила в таких временных рамках, порой сбегала ночью из дома на море или в горы, надеясь, что мои родители этого не замечают. Кроме песка с волос на подушке, да несколько красивых ракушек никаких других следов преступлений и не было.

— Тошнота и слабость – это последствия отравления, гад противный! — вздыхаю, глядя на себя в зеркало, и невольно ругнулась, заметив красный след от его жестокой руки на щеке. И губа изнутри кровоточит.

Еды в комнате нет.

Но стакан с остатками воды остался.

Хотя бы воду выпить, а потом попробовать снять с себя магические печати и прыгнуть.

Проверила, кулона на шее — нет. Значит, у мамы нет со мной связи.

Решила позже обдумать план магической связи с родными, пока нужно испробовать свои силы.

Села на кровать, попыталась представить, что вокруг меня есть магическая капсула, тонкая, еле заметная. Но именно на ней висят заклятия, и если немного постараться, то выпрыгнуть можно из-под запретов, оставляя их над собой. Да, я к ним привязана, но на некоторое время…

Представила, собрала силы, попыталась переместиться и ничего.

Тёмная печать, как гвоздь пронзает моё плечо сзади. И с каждой попыткой боль от «запрета» всё сильнее. Снять такую гадость с меня может только сам Руперт, или кто-то очень мощный, как Ульяна Павловна, но лично и через внушительную отчитку.

Спасительная иллюзия свободы, что согревала меня последние годы, растаяла как туман. Наступил момент прозрения.

Заваливаюсь на кровать, зажимаю в руке машинку брата и делаю невероятное усилие, чтобы не взвыть от страха, боли и несправедливости.

Впервые со мной произошло нечто такое, что смогло напугать до приступа панической атаки. Модная болезнь того мира, где мне было так хорошо…

Сколько временя я пролежала в кровати, уже и неважно. За окном померк свет, туча или вечер, мне всё равно.

Я – птица, которой подрезали крылья.

Руперт празднует победу, он не пришёл и оставил меня без еды и питьевой воды. Но вода есть в кране, поздно вечером с трудом поднялась с постели и умылась, привела себя в чувства.

Слишком много сил потрачено, а это нехорошо.

«Думать! Нужно думать! Решение есть, я просто раскисла, как размазня, этого и добивался похититель».

Почему-то концентрация фокуса внимания только на Ульяне Павловне, мне вдруг показалось, что в её мягком, ласковом голосе, в каждом её слове был скрыт тайный смысл. Она незатейливо и без нравоучений обучала нас с Тёмой.

— Если я не могу прыгать в теле, то вполне могу выйти, как фантом и осмотреться.

Шепчу, словно кто-то есть рядом, снова заваливаюсь на кровать, расслабляю тело, чтобы не испытывать потом покалывающую боль. Закрываю глаза и без всяких заклинаний настраиваюсь на свой фантом. Процесс очень напоминает засыпание, но нужно умудриться остаться в сознании. Я такое практиковала, проблема может возникнуть только из-за «гвоздя» в моём плече.

Проваливаюсь в сон, и тут же просыпаюсь, потому что стою в этой комнате и смотрю на своё обездвиженное тело, лежащие с открытыми глазами.

«Получилось!»

Но бурную радость проявлять нельзя.

Прохожу сквозь стену и вот она столовая, на круглом столике, действительно стоит остывший обед, быстрее пролетаю мимо, а то если тело захочет есть, то утянет меня к себе.

Вот и спальня Руперта, замираю, боясь, что он меня заметит. Но его нет.

— Сейчас проверим, что ты скрываешь.

Осматриваю бумаги, оставленные на столе. Два именных билета на поезд, и судя по качеству печати, вагон у нас премиум-класса.

Баронесса Вероника Матвеевна Керн, подданная Пруссии.

Барон Руперт фон Ведель, подданный Пруссии.

Место назначения Цюрих, Швейцария. Отправление, судя по датам, завтра утром.

Похоже, что Руперт фон Ведель неплохо подготовился к нашему побегу. Забрал и мой старый паспорт из дома родителей, особо не озаботился конспирацией.

Может быть, в его понимании замужество с кем-то влиятельным сделает меня настолько счастливой, что я потом сама брошусь к нему на шею и назову спасителем. Ведь вывез в «Просвещённую Европу», по дорогам которой колесят автомобили российского производства. А ещё сто лет назад они жгли на кострах одарённых. А теперь спохватились и решили восполнить генетический пробел.

Хотя если их одарённые были такими, как Руперт – то и поделом.

Осмотрелась ещё раз, больше ничего интересного не нашла.

В этот момент в замке лязгнул ключ и пришлось бежать к себе, надеясь, что он не заметит мой магический след.

Зато появилась надежда, что ночью смогу таким же образом прийти к Ульяне Павловне или Тёме и рассказать о себе.

Моё спасение – дело одной недели, а может быть, и этой ночью за мной придут. И тогда Руперт фон Ведель, я тебе отомщу…

Глава 12. Кто молится о вас?

Особняк графа Чернышёва охвачен внезапным переполохом. С трудом понимая, что произошло и чем вызван срочный выезд, слуги поспешно собирают багаж, подготовили большую карету и грузят всё подряд. Этот хаос потребовал прекратить сам князь Разумовский, громко пояснив экономке, что семья переезжает к нему, совсем недалеко, и необходимо собрать только личные вещи.

— Ваше Сиятельство, я тогда отвезу Его Высочество во дворец и сразу в Канцелярию проеду, дело нужно оформлять. Алексей Петрович сказал, что вояжем займётся его личный секретарь и канцелярия дворца. От нас только документы Вероники и Артемия Петровича.

Разумовский записал в ежедневник, что нужно собрать в дорогу для старшего сына, и тут же едва заметно поморщился, предвкушая неприятные разговоры, причём один за другим, на одну и ту же тему, но сначала с Чернышёвыми, после с любимой женой, и, возможно, с самим царём и большим магическим советом.

Потеря Вероники – ужасная трагедия, но, если пропадёт и Артемий, об этом даже думать страшно.

Появилась мысль спустить на этого Руперта Алексея и посмотреть, чем закончится схватка тёмного наглеца и чёрного мага, несомненно победа будет за более опытным царевичем. Но желательно и Марию Орлову – жену царевича не выпускать из страны, нельзя подвергать девушку опасности.

— Это опаснейшее мероприятие, а я должен против своей воли уговаривать всех отпустить детей с Алексеем…

— Что вы сказали? — Курский тоже что-то записывал в свой неизменный ежедневник и не сразу понял сентенцию канцлера. Но, видимо, смог уловить смысл, открутив назад, как ленту сообщения, полученную через телеграф. — Да, это опасно, но будем честны, Артемию нужна эта поездка, его излишне опекали, а вы сами прекрасно понимаете важность становления мужчины. Алексей и Мария вполне ответственные, серьёзные люди, с ними явно поедет кто-то из старших фрейлин и, возможно, граф Апраксин, старый наставник Алексея. Это не развлекательная поездка, а визит государственного уровня.

— Ах, Олег Осипович, вы повторили мои мысли, но мне нужно в этом убедить жену, и графа Чернышёва.

— А, это, действительно, очень сложная задача…

В этот момент в комнату вошёл сам царевич, и у него снова вид победителя.

— Господа, я убедил графа и графиню в безопасности поездки, они уже предоставили мне все бумаги и личные данные юной графини, так что я собираюсь в дворцовую канцелярию, мы должны выехать сразу же, как подпишут документы.

— Позвольте, я Вас отвезу, Ваше Высочество, — Курский взглянул на канцлера, и предложил свой автомобиль царевичу.

— Ваше сиятельство, постарайтесь как можно быстрее передать бумаги князя Вяземского. Времени нет! — ещё раз настойчиво повторил Алексей Петрович и вышел, следом поспешил Курский, но оглянулся на своего шефа, пожал плечами, мол, как, оказывается, быстро умеет убеждать Алексей, и вышел.

Разумовский опомнился, быстро набрал номер своего особняка и предупредил, что к ним переезжает чета Чернышёвых и нужно срочно подготовить гостевые покои на втором этаже.

«Пора ещё раз поговорить с Анной, теперь уже без лишних свидетелей», — подумал и поспешил в комнату, где Матвей Сергеевич приводит в чувства несчастную жену.

Поднялся, но войти в комнаты не успел, сзади его окликнул Артемий:

— Андрей Васильевич, это правда? У меня были занятия, а потом сообщили ужасную новость. И сейчас у дома сам царевич Алексей предупредил о скорой поездке, но не уточнил причину, у дома уже столпились репортёры…

— Да, мой мальчик, Веронику похитил прыгун из Европы из-за её уникального дара. Я примерно догадываюсь, когда он вас обнаружил. Бал дебютантов, мне сообщили, что в зале был чужак, он переодевался лакеем и следил. Это ужасное упущение, защитные силы дворца оставляют желать лучшего.

— Но Вероника? — встревоженно простонал Тёма.

— Алексей утверждает, что наш способ короткого прыжка её не спасёт, за несколько минут мы не снимем метку, вам придётся ехать в Швейцарию лично. Не представляю, как сообщить об этом Ульяне Павловне и твоему дяде.

— Я поеду, и сам сообщу дяде, прямо сейчас, — Тёма решительно вошёл в спальню и замер, сердце сдавила боль, точно такое же чувство он испытал в детстве, потеряв родителей.

Анна сидит на диванчике, рядом Матвей Сергеевич, слёз уже нет, но состояние настолько подавленное, что уже и горничные не задают глупых вопросов, что брать, а что оставить. В гардеробной проворно складывают в большие чемоданы вещи, ориентируясь на своё усмотрение.

Увидев Тёму и канцлера, несчастная мать, протянула руку навстречу юноше и прошептала:

— Я поеду с вами! Это решено и не обсуждается! Алексей не сказал?

— Н-нет! — Андрей Васильевич посмотрел на графа, пытаясь понять, что происходит, но Матвей вдруг поддакнул:

— Если дело обстоит так, как его увидел Алексей и нашу дочь хотят силой выдать замуж за кого-то в Европе, то я считаю очень разумным, чтобы Анна поехала с вами, я останусь, потому что не хочу подвергать опасности Арсения, тем более что эта поездка – визит царственных особ. Алексей согласен, он сейчас оформит документы, и графиня Чернышёва войдёт в состав свиты, как фрейлина княгини Марии Орловой. Это было предложение самого царевича, и мы решили согласиться.

Разумовский не сразу понял этот странный поворот, и сначала показалось, что это логично:

— Но… Хотя в этом тоже есть смысл. Думаю, что если дело обстоит так, как говорит Его Высочество, то ни один знатный дом не захочет услышать даже намёка на обвинения в похищении девушки из знатной семьи. Но с оглаской стоит подождать. Боюсь, что похититель может передумать, и тогда всё усложнится. Я сообщу прессе через своего секретаря, что графиня Вероника Чернышёва подверглась нападению фанатика. Немного сгустим краски, однако, без подробностей.

— Хорошо, поступайте так, как вам подсказывает опыт, — прошептала Анна, глядя на то, как в соседней комнатке пытается сохранять спокойствие Арсений. Тёма прошёл к мальчику и обнял его, прошептал, что в Верочкой всё буде хорошо.

— Анна, могу я с вами поговорить? — Андрей Васильевич подал руку и, не дожидаясь ответа, помог ей встать. — У меня есть некоторые вопросы, какие я должен задать лично.

— У меня нет секретов от мужа.

— Это скорее секреты от детей! Матвей Сергеевич, должен сидеть рядом с детьми, я подозреваю, что и Арсений, как ваш сын в опасности! Я предельно честен, не пытаюсь насыпать сахарной пудры на дёготь. Проблема есть, и её невозможно игнорировать ради спасения душевного спокойствия. Вы собираетесь ехать с царевичем, это желание понятно. Однако у Ульяны есть заботы, она будет с вами, но не безотрывно, как и я, и у вашего мужа есть неотложные дела, мы все начнём дежурить, но кто, как ни мать, должен позаботиться о мальчике? Он напуган, подумайте хорошенько, моя дорогая. Алексей стал невероятно мощным магом. Он признался, что готов пойти на жуткие преступления ради вашей дочери и чести нашего царства, а он может, уж поверьте. Посему я вас забираю к себе и сажу под домашний арест.

— А?

— Да, Анна Ивановна, вы остаётесь! Это приказ! Вы теперь неустанно следите за своим сыном! А за вами неустанно следим мы всё, как на дежурстве!

В этот момент Матвей едва заметно выдохнул, словно отпустило, и князь уловил импульс благодарности от графа за настойчивость и суровый вердикт.

Через два часа карета наполнилась вещами до отказа, а хозяева сели в автомобиль и поехали в особняк Его сиятельства князя Разумовского.

— Анна, наша дочь всегда хотела служить в Тайной канцелярии, я почему-то верю в её силу и способность противостоять тёмным силам.

— Она маленькая девочка…

— Она была ещё меньше и прыгнула в горящий дом и принесла документы, милая, я так же боюсь за неё, как и ты. Но я верю в лучшее. Помнишь, та картинка на экране, и потом я сделал тебе предложение в горах, а ты сказала, что увидеть азалии была твоя мечта. Вот и сейчас, умоляю, начни мечтать, что мы увидим нашу дочь в ближайшие дни, и даже если через месяц или два, но мы обнимем её и поцелуем, и наша жизнь станет такой, как прежде. Я понимаю, что Алексей – мощь! Но я, как никто, верю в твою силу, твоя любовь, и вера может свернуть горы.

Анна замерла, смотрит на мужа широко открытыми глазами, и слёзы начинают капать, как первые капли дождя.

— Я об этом не подумала, но ты прав! Ты абсолютно прав! Я буду молиться и верить. И представлять себе, как наша девочка обнимает нас, — в этот момент она наклонилась и прошептала мужу. — И у меня есть более надёжный план. Если мы сможем с Ульяной коротко прыгнуть вдвоём, то просто придушу голыми руками этого гада, что украл нашу дочь, а потом вернусь с ней на поезде.

— Не к этому я тебя хотел склонить, но в таком случае я сам прыгну с Ульяной и сверну шею ублюдку. Мне нравится твой план, моя драгоценная жена…

Выплеснув горечь в новый «злодейский план», Чернышёвы ощутили в себе решительность, но пойдёт ли на это Ульяна.

Продумывание деталей «злодейского плана» пришлось отложить. Предстоит разгрузка вещей, размещение в комнатах. Артемий сразу заявил, что Арсений пока будет спать в его спальне, так надёжнее.

Ульяна Павловна довольно быстро помогла всем устроиться, без лишних вопросов и разговоров, пока нет сил осознать и смириться.

В душе всегда была тревога, что подобная ситуация рано или поздно случится, уж непоседливый характер Вероники испытывал терпение судьбы.

— Вы так устали, может быть, ужин подать в комнату или все вместе в столовой? — уже вечером тихо спросила Ульяна, зайдя в комнату к дорогим друзьям. Присела на край кровати и взяла за руку бледную Анну.

— У меня нет сил, нехорошо спускаться в таком виде к общему столу.

— Тогда я сама покормлю детей, мои счастливы, что Сёмушка приехал в гости.

— Ульяна, а тот прыжок, пятнадцать минут? Мы можем прыгнуть и отбить дочь, а потом уже кто-то из нас останется с ней и вернётся поездом.

Ульяна внимательно посмотрела сначала на Анну, потом на Матвея, закрыла глаза, пытаясь представить девочку. Но с наскока не получилось.

— Так, сейчас лягу рядом, Ань, дай руку, думай о дочери, попробую взглянуть, хоть немого, как в тот раз, когда я их из горящего дома вытащила.

Быстро скинув туфельки, легла рядом с подругой, закрыла глаза и попробовала представить Веронику.

Сначала появился запах, странный запах, только через несколько секунд таинственного путешествия, следуя духовным нитям, связывающим Анну с родными, Ульяна вдруг ощутила, что занесло её совершенно не в ту степь.

Ладан?

Запах церковных свечей?

Но темно, и слышно только нескончаемую молитву, произносимую густым, красивым женским голосом, словно кто-то неустанно молит бога о спасении девочки…

Вспышка и обескураженная Уля села на кровати, глядя на подругу, как на привидение.

— Ань, о вас кто-то невероятный молится, там такая силища. Что посмотри на мои руки, «шерсть» дыбом и мурахи размером с кулак. Я как в океан магических сил окунулась… Но Верочку не вижу. Она как под колпаком, туда реально только Алексей может пробиться. Сожалею… Или я вообще ничего не понимаю.

— Может быть, это от царицы просьба, я слышал, что у нас есть невероятно сильные монахи, — прошептал Матвей.

— Да, возможно, но она молится о тебе…

Глава 13. Вероника

Руперт, кажется, не заметил моего проникновения в его спальню. И это – радость! Не хочется сдать себя на такой мелочи.

Появилось ощущение, что всё скоро решится и в мою пользу, перевес, явно не на стороне прыгуна одиночки, тем более меня уже кто-то ищет, почему-то подумалось, что это сам канцлер придавил прыть похитителя.

Одна беда, хочу есть нестерпимо, а еда осталась в гостиной.

Тяжело концентрироваться на новом выходе из тела, когда в пустом животе урчит вода.

Стемнело, где-то прозвенели колокола, совсем коротко, и на улице зажглись фонари, как жаль, что окна в отеле закрыты намертво. Я могла бы вылезти…

И тут вижу машинку, вздыхаю и наполняюсь решимостью, иногда и воля становится пищей, мне нужно предупредить маму об опасности для Сёмы. Это самое важное, и если они смогут защитить брата, то и мне можно будет продумывать план побега.

Предусмотрительно подпираю стулом дверь на тот случай, если Руперт решит зайти, пусть прыгает сквозь стену…

Быстрее на кровать, снова расслабляюсь и представляю себя там, где хочу быть – дома.

Секунда в кромешной тьме, и вот они, родные стены, призракам промчалась по комнатам и с ужасом понимаю, что никого, кроме прислуги нет, и они меня не видят.

Ни Сёмы, ни мамы, ни отца.

Где-то там в далёком Гданьске моё сердце начинает колотиться от волнения, и тянуть меня назад.

Ульяна!

Последняя попытка, настраиваюсь на нашу дорогую Ульяну, не сразу, но попадаю в её спальню.

Она не спит, что-то озабоченно ищет в своей магической книге, я дотрагиваюсь до неё и получаю маленькую вспышку энергии, сил заметно прибавилось.

— Вероника! Это ты? Ты освоила технику? Родители здесь с нами, но что случилось с тобой? — громким шёпотом спрашивает, но старается не спугнуть.

А вот говорить-то я не могу.

Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить, как же мне сообщить.

Начинаю чертить невидимым пальцем по странице книги буквы и, на моё великое счастье, она начала выдавать текст:

«Меня украл барон Руперт фон Ведель из Пруссии, завтра уезжаем на поезде в Цюрих».

«Он шантажирует меня, если я сбегу, то он похитит и продаст Арсения в рабство».

«Защити родных!»

— Ох! Милая, но зачем? Чего он хочет от тебя?

«Я чувствую, что это месть, не понимаю, чем насолила ему. Он везёт меня на какой-то бал, продать замуж. Мои таланты очень ценятся».

— Так, что же делать! Сёму мы спрячем в монастырь, туда чужаки не смогут проникнуть. Но как тебе помочь, ты прыгнуть можешь?

«Нет, у меня в плече какой-то магический гвоздь, пытаясь прыгнуть, я рискую погибнуть, он и говорить мне не даёт».

— Царевич Алексей и Тёма едут в Швейцарию. Они тебя вытащат, твоя задача тянуть время. Я узнаю всё про этого парня и поищу заклинание против «гвоздя»! Вот ещё что, раз ты можешь вот так выходить, то есть ещё заклинание, смотри скорее, это способ подселяться в животных, если не сама, то любая тварь под твоим управлением сможет тебя защитить, запомни, что даже крысы опасны, любая тварь или даже стая птиц.

Ульяна показала мне очень короткое заклинание в своей книге, я повторила и вдруг поняла, что если сейчас не вернусь, то умру там.

Целую любимую тётушку, и возвращаюсь в последние секунды из отведённых мне. Больше мне такие прыжки не совершить. «Гвоздь» прожигает плечо нестерпимой болью, и сердце неистово бьётся, дышать не могу, это от испуга.

Руперт долбит в дверь.

— Оставь меня, я лучше умру от голода…

Ещё удар и стул отлетает к стене, а дверь распахивается.

— Что, усвоила урок, куколка? Не можешь прыгать, убедилась? Так-то лучше! Вот твой ужин, завтра рано утром у нас поезд. Ты ещё благодарить меня будешь, сам премьер-министр ждёт нас, такой чести удостаиваются единицы, прийти на бал Его Высочества и попробовать очаровать его.

— Не поняла? Я ещё и биться за его руку и сердце должна с соперницами? Ты себя-то слышишь? Везёшь меня наобум? Я думала ты умнее.

Он лишь хмыкнул, поставил на стол скромный ужин, поднял стул и вышел. А я вообще ничего не понимаю с этой секунды. Зачем столько телодвижений?

То, что он меня ненавидит по каким-то личным причинам, тут даже и без магического дара видно. Но я чувствую себя победителем!

Теперь Ульяна спрячет моих родных, а этого гада будут поджидать, стоит ему прыгнуть за братом, и Каменный мешок тайной канцелярии ему обеспечат на долгие годы.

А про собаку, это неплохая идея, вот только увижу крепкого кобеля на улице, и посмотрим, как ты взвоешь, Руперт фон Ведель.

Ужин так себе, куски белой булки, залитые осевшим омлетом, и холодный чай. Но мне жизненно необходимы калории. Даже молоко с пенкой бы выпила сейчас, а я пенки вообще ненавижу.

И всё равно, на сердце вдруг стало намного легче, однако, нельзя сиять от счастья, похититель может заподозрить неладное.

Быстрее ложусь спать, не могу сказать, что путешествие по Европе меня удивит, но на поезде я ещё ни разу не ездила. Да и бал во дворце, тоже занятное приключение.

С этой минуты я не ощущаю себя пленницей, скорее вынужденной туристкой, главное, чтобы не куртизанкой, но об этом ещё будет время подумать во время дороги.

Спать легла в платье, нет доверия сложившимся обстоятельствам, долго ворочалась и не заметила, как уснула. Снились родные, дом, мы такие счастливые…

— Ника! Ника, милая моя, проснись!

Вздрагиваю, снова приступ страха от внезапного пробуждения, открываю глаза, но в темноте ничего не вижу. Наверное, это был сон, закрываю глаза и снова слышу:

— Ника, это я, у меня всего несколько минут, как ты? Он тебя не обидел? — этот голос отзывается в моём сердце теплом. Это милый Тёма, я чувствую его руку на своём плече, именно там «вбит» магический гвоздь.

— Ой! Как я по вам скучаю, нет, не посмел. Он везёт меня какому-то премьер-министру, в Цюрих, наверное, дальше в Берн. Я не понимаю, зачем им понадобилась…

— Мы уже обсудили с Ульяной Павловной и Андреем Васильевичем. Есть вероятность, что из тебя хотят сделать не невесту, а преступницу. Чтобы обвинить Царство Российское. Мы выезжаем завтра на корабле, а потом поездом, через Германию в Швейцарию. Надеюсь, что провокация должна будет случиться на балу, а мы к тому времени успеем.

— Но, если к тому времени вы спрячете Сёму, я смогу сбежать? Пусть не прыгнув, но обычным способом.

— От него не сбежать, этот гвоздь в твоём плече позволит Руперту найти тебя в считаные секунды. А сама с крепким мужчиной ты не справишься. Играй роль, милая моя, притворись, что тебе очень интересно.

— Постараюсь! Но ты? Как ты нашёл меня?

— Я найду тебя в любом из миров, не могу даже подумать о жизни без тебя. Я люблю тебя Ника! Люблю, как саму жизнь…

Он прошептал, а у меня из глаз брызнули слёзы. Я и не подозревала, что в моём вечно сдержанном, порой стеснительном женихе, настолько мощные чувства. И он сейчас ими поделился.

А теперь страх. Что, если со мной что-то случится, а как тогда они всё? Что будет с ним, с мамой, с отцом и братиком…

— Я тебя тоже люблю, не оставляй меня, Тёма. Я верю, что будет всё хорошо…

— Мне пора… Прости меня, прости, этого не должно было случиться, только не с тобой, душа моя…

— Постой, меня ищет какой-то очень тёмный, это кто?

— Сам царевич Алексей, я тоже удивлён его мощи, и тому, как искусно он скрывал свою магию. Он очень опасен, так что нашим врагам крупно не повезло, — Тёма хмыкнул, быстро коснулся моих губ и пропал.

Знаю, что он в отличие от меня, может намного дольше вот так путешествовать вне тела, но тогда след визита заметит Руперт. А нам этого совершенно не нужно. Единственное слабое звено в этом «приключении» – я. Магия во мне слишком уж специфическая, мало чего умею, а знаю и того меньше, и у меня нет книги, нет доступа к таким силам, как у Тёмы или Ульяны Павловны, но возможно, что это приключение нужно мне самой, чтобы развить в себе способности?

Блик на стене высвечивает часы, до подъёма осталось совсем недолго, поворачиваюсь и засыпаю. Теперь совершенно спокойно, у Руперта и его сообщников вообще нет шансов устоять против наших магов.

Глава 14. Как сломать мозг врагу

Уже на вторые сутки унылой поездки во мне проросло и укоренилось искреннее чувство сочувствия к людям этого мира. Расстояние, какое на автомобиле или на самолёте можно проехать за несколько часов в нашем технологичном мире, здесь превращается в бесконечное испытание. И это испытание становится невыносимым от одной мысли, что, прыгнув, я могла бы переместиться в любую точку на карте за секунды.

Думаю, что этот факт также бесит и Руперта.

Но справедливости ради должна признать, что элитный поезд заслуживает того времени, что мы в нём проведём.

Всё, что можно было сделать шикарным – сделано. Самые дорогие материалы: древесина, ткань на сиденьях, шторы, ночные лампы, дополнительная мебель, зеркала, уборные, всё создано для того, чтобы удовлетворить изысканные запросы знати. Подозреваю, что в вагоне-ресторане играет живая музыка и интерьер вполне может соперничать с элитными ресторанами Парижа. Но увы, меня на ужин никто не приглашает.

Мы живём в разных купе, но рядом. Руперт сам приносит мне еду и не выпускает на улицу во время продолжительных стоянок. Хуже того, он и шторки задёргивает, так что я не вижу городской жизни, не вижу людей, не вижу ничего, кроме небольших деревенек, во время неспешного движения поезда.

Чтобы я не взвыла от скуки, он благосклонно купил штук десять маленьких и невероятно пошлых книжонок о «любви», попыталась читать и сразу поняла, каким образом устроена физиология мужского желания. Моя невинность окончательно растворилась под натиском пошлости. С другой стороны, не такая я и «ромашка» в этих вопросах, однако читать эту гадость не смогла.

Жизнь показалась поставленной на паузу. Хуже всего, что в дороге я не рискнула «навещать» Ульяну, да и Тёма не появлялся больше. Но я чувствую, что сейчас вокруг него морская стихия, на пароходе они значительно выиграют время, возможно, мы прибудем в столицу Швейцарии примерно в одно время.

Однажды поезд слишком долго стоял на перроне какого-то огромного города в Германии, Руперт в этот раз оставил меня одну в купе, и я смогла рассмотреть людей, часть здания вокзала, жизнь за окном как старинный немой фильм.

Остальные пассажиры степенно прогуливались взад-вперёд, кто-то парами, кто-то в одиночку. Мужчины в сторонке курят сигары и что-то очень громко обсуждают.

Но моё внимание привлекла большая дворняга, лежит себе у столба с часами и дремлет.

— Вот оно! Сейчас попробую найти к тебе подход.

Выходить из своего тела и вселяться в животное посчитала не самым лучшим вариантом. Но то короткое заклинание и магический импульс вдруг возымели действие. Собака подняла голову и с интересом посмотрела на моё окно.

Я не даю команды, а пытаюсь чувствовать её, как если бы сама сейчас была собакой. Вздрагиваю и заставляю её подняться, пройти вперёд, и сесть напротив моего купе.

Это поразительное ощущение. В этот момент где-то сбоку раздался визг дамы: «Он украл мой кошелёк!»

Через секунду какой-то невысокий мужик пробежал мимо собаки и попытался пролезть под рядом стоящем поездом, ему бы это удалось. Но я решила иначе.

Собака рванула вперёд, и на лету вцепилась в руку вора, тот попытался её стряхнуть, но куда там, псина крепкая, она не зря здесь «живёт», сердобольные пассажиры отдают ей остатки еды. Мне осталось только дёрнуть и завалить недотёпу, он отбросил кошелёк, попытался ещё раз пнуть собаку, но я его отпустила.

Две дамочки подбежали, забрали кошелёк, начали нахваливать умную собачку, спасшую женщин от разорения. Думаю, что теперь дворняга станет местным героем в глазах общественности, подбежал городовой, и действо развернулось с новым размахом…

В этот момент я могла бы крикнуть, что меня похитили и удерживают силой. Но я промолчала.

У Алексея есть план, поэтому я решилась на авантюру, хочу сама посмотреть на жизнь вельмож в Швейцарии. А ещё, если я сейчас сбегу, то, скорее всего, Руперт избежит возмездия, а я не могу так оставить это дело. Желание служить в Тайной канцелярии теперь получило новую почву для роста. Вот таких гадов, как Руперт и этот воришка я буду ловить с Олегом Осиповичем.

Пришлось закрыть шторы, чтобы не привлекать внимание полиции, и лечь в постель. Опыт «общения» с собакой мне неожиданно понравился, никогда бы не подумала, что у них настолько развит интеллект, она буквально пыталась проникнуться моими «пожеланиями», это не было «тупое» подчинение, хотя, наверное, я так тоже смогла бы, именно подселиться в тело животного и действовать. Но я пошла другим путём и выбрала взаимодействие, обязательно продолжу эти эксперименты.

Громкие возгласы за окном стихли, и показалось, что Руперт принимает гостя. Прислушалась к негромкому разговору в соседнем купе, сложно понять, о чём они говорят, но концовка меня насторожила: «Заверьте магистра, я сделаю всё идеально, у девчонки скудные способности, как оказалось, но её можно использовать иначе! Если Королева не пойдёт нам навстречу, то придётся устроить нечто неприятное. Поссорим эти независимые государства».

Резко поднимаюсь, прижимаю ухо к стене, но вместо слов получаю удар, посетитель, не стесняясь, хлопнул за собой дверью и поспешно выбежал из вагона. Сразу же три удара в колокол, крик вагоновожатого с просьбой пройти в свои купе.

— Значит, я не просто так выбрана. Тут ещё и политика.

Невольно морщусь, от неприятного ощущения вокруг шеи. Выглядываю в окно, а это на собаку надели какой-то ремень и пытаются увести с перрона.

Пришлось ещё раз прочитать заклинание, чтобы окончательно отделить свой разум от собачьего. Вот тебе и минусы, если кто-то ударит собаку или любое другое животное, с которым у меня контакт – я также почувствую боль.

Руперт без стука вошёл, поставил на столик ужин и вышел. Даже не взглянул на меня. Не хочет, чтобы я ненароком прочитала его мысли? А ведь я могу, уж если собаку чувствовала…

Остаток пути без происшествий, и только когда вдали показались предгорья Альп, стало интереснее смотреть в окна во время движения.

В Цюрих прибыли поздно ночью и почти сразу пересели на небольшой поезд, такой же красивый, как и немецкий. Но теперь у нас одно огромное купе на двоих. А мы как две ядовитые змеи, готовые ужалить друг друга при первой возможности.

— Нам предстоит ехать вместе сутки, постарайся не взбесить меня, — проворчал, когда я слишком долго на него посмотрела.

— Что бы я ни сделала, в любом случае ты будешь беситься! Работай над гневом, и самоконтроль тоже помогает! А возможно, ты испытываешь скрытое чувство вины, и именно оно заставляет тебя ощущать фрустрацию, — вот это я его придавила психологическими выкладками. Да, читаю научную литературу из своего мира, каюсь, грешна.

— Тебе ведь около семнадцати! — он вдруг вытянул ноги, потянулся, и сцепив пальцы в замок, тоже уставился на меня.

Это телепатическая дуэль. Я не смогу его пробить, но могу удивить, и сейчас в моей голове прокручиваются сюжеты из фантастических саг о космосе. И он их видит. А его разум постепенно теряет ориентиры. Никогда ничего подобного Руперт не знал, не представлял.

Вспоминаю фильм «Чужой». И улыбаюсь.

— Да, около того, и для замужества я ещё мала, как и для тех пошлых книжек, какие ты мне подсунул.

— Что ты мне пытаешься показать? Это что?

— Я пришелец из иного мира, где люди летают в космос, путешествуют между галактиками, открывают новые миры, иногда с такими вот тварями, каких я тебе показала. А у меня в этом мире практика, изучаю вас! А тот тёмный, что ищет меня – научный руководитель, вообще инопланетное существо. Изучим, а потом захватим, выкачаем все ресурсы, опустошим и полетим дальше на Альфу Центавру.

Его кривая ухмылка пытается скрыть дикий интерес, но глаза горят любопытством. Мужчины всегда ведутся на фантастику.

— Ты маленькая лгунья! Но слушать тебя интересно!

— Лгунья? А как тебе такое? — закрываю глаза и ярко представляю себе кадры космического боя из фантастического фильма, закаченного на ноутбук.

Руперт вдруг вскочил и вышел.

Закрыть меня на ключ, к сожалению, не забыл.

Видимо, всю ночь просидел в ресторане, потому что под утро вернулся с алкогольным амбре, завалился на постель и уснул.

Я снова победила.