Czytaj książkę: «Магия уюта - 2»
Книга вторая.
Сколько в Лундази черных магов? Не считая приехавшего инкогнито короля? Ни одного? Ошибаетесь! Их там много!
Черные маги тоже люди, они тоже любят солнце, море и мягкий климат. Издавна тут жило аж два семейства, Дэбрэ и Дэссе, а уж любили они друг друга, примерно, как герои известной пьесы, где все умерли.
Неизвестно, кто первым облюбовал мягкие холмы и уютные бухточки, но последние лет шестьсот они тут процветали бы, если бы не постоянные дуэли, сильно уменьшающие их поголовье.
Король Эндикотт крайне негативно отнесся к извечной вражде двух магических родов, пытался примирить, наказывать, даже поженить. Магов без того мало, а они тут побоища устраивают! Пригрозил вечной высылкой в Намутони, там лето три месяца в году, а все остальное время зима. Теплолюбивые маги присмирели.
С годами былая вражда хоть и не исчезла, но два мага могли даже разойтись на одной улице, скривившись и отвернувшись. Если, конечно, улица попадалась достаточно широкая.
Наследственная семейная ненависть не позволяла им родниться, а дар, небольшой, но ровный, позволял жениться на ком угодно, потому что выдержать рядом такого мага было вполне возможно. Это не король Даэнир, от силы которого все пополам сгибались.
Дэссе вели частную практику. Беседовали с призраками, разыскивали клады, гоняли нечисть и нежить. Работы хватало. Пользовалось они заслуженным уважением, даже помещение снимали для приема и записи посетителей. А что темные… так и похуже недостатки у людей бывают!
Дэбрэ традиционно шли по военной части. Боевые некроманты. Наслать проклятие на врага? Запросто! Повоюй, когда у тебя чесотка, рвота и понос одновременно! Правда, с большим отрядом не справились бы, но человек сорок-пятьдесят Дэбрэ обезвредить мог, за что пользовался любовью командиров и уверенно поднимался в чинах. Но Кэллавейн ни с кем не воевал последнее время. Старый Октав Дэбрэ вышел в отставку полковником и вернулся в поместье. Растить розы и радоваться жизни. Воевать пошел его сын, Миристен Дэбрэ.
И занятие ему тоже нашлось. Диверсанты и контрабандисты из Валечии и Фулирии лезли постоянно. Катабия облизывалась на Сингайский залив, мечтая о выходе к морю и водящемся только там синем жемчуге. И серьезно покушались на королевскую власть, было дело. Заговор организовали.
Однако принц Даэнир шуток не понимал совершенно. Травить отца, стрелять в брата? Предатели строем пошли на плаху, а король Роланд решил, что заслуживает спокойной старости и трон уступил старшему сыну1.
Даэнир очень любил неожиданные вылазки в разные города, отчего мздоимцев резко поубавилось, а чиновники начали работать усерднее.
Простой народ короля любил. Какая разница, кто на троне, черный маг, светлый, рыба ловится, репа растет, налоги не повышают? Вот и ладушки, поживем и при Даэнире. Тем более, что школы и больницы стали открываться, не только для знати и магов, но и для простых людей, крестьянам давали ссуды на хозяйство, и даже землю, но ясное дело, не под столицей, а в отдаленных провинциях.
Очень отдаленных. Прямо скажем, лесной угол. Ну, так что же? Чем на головах друг у друга сидеть на клочке земли, можно и переехать! Пособие дают на инструмент и скотину, ссуду на дом, на три года от налогов освобождают, чего еще надо? Ехали с надеждой и неплохо устраивались.
А вот молодой Дэбрэ короля не взлюбил. Потому что сидел в старинной пограничной крепости Кумра, смотрел через реку на Фулирию и скучал.
И завидовал, это тоже было. Если черный маг мог сесть на трон и его удержать, так почему Даэнир, а не он? Чем он хуже? Он хотя бы из старого темного рода! Всего-то пять семей темных в стране.
Мар Абеши – блаженные идиоты, Мар Маюка, ректор академии, отродясь не женился и детей не имел, Мар Малакаль выгорел, а Дэссе дураки и болваны, их, кроме призраков, ничего не волнует. А сам Даэнир – выродок в королевской семье, они же все светлые!
Даэнир стал королем, потому что отец у Даэнира был королем, такое в голову обиженного Миристена Дэбрэ не приходило. Черный же! А черный дар исключителен и уникален. Значит, он достоин. И всяко лучше Даэнира, которого королева нагуляла, иначе откуда бы взяться темному дару?
Молодому Дэбрэ хотелось власти! Командовать, распоряжаться, приказывать. Чужие судьбы в руках держать, чужие жизни на ниточках подвешивать. Но пока приказывали только ему, лейтенанту, и это неимоверно удручало Миристена.
Отпуск он проводил в родовом поместье и снова невыразимо скучал.
Пока не появился королевский посланник и не приказал ему начать обследование домов на предмет вредоносных заклятий. Ведьму обнаружили, ведьму обезвредили, но пострадавших ожидается много, вот и надо проверить. Дни отпуска ему возместят. Приписывается Миристен к пятерке полиции и будет ходить вместе с ними. Его участок Средний город.
Даже не Верхний!
– Верхний город обследует дон Дэссе, – ответил посланец.
Миристен взвыл от обиды. Его, боевого некроманта, заставляют шариться по халупам? Глаза посланца насмешливо блеснули.
– Никак нет, порт и халупы вчера уже обследовал лично его величество.
– И как? – жадно спросил Миристен.
– Пришлось поработать, – лаконично ответил гонец.
Ну, раз сам король… пришлось угрюмому Миристену ехать наутро к Красной башне, искать свою пятерку, весь день бродить по городу и проклинать короля за придурь.
Вечером, отмачивать ноги в горячей воде, мазать горящие натертые пятки обезболивающим кремом и ругаться. Отец, однако, совершенно его чувств не разделил. Да что это старичье вообще способно понимать?
– Дурень! Ведьме, чтоб порчу навести, говорить ничего не надо, взглянуть достаточно! Они же природные! У них сила иная, – рявкнул отец. – Люди болеют, дети умирают, даже животные страдают! Да еще и вампирица!
– Ну и что? – буркнул Миристен.
Действительно, болтали такое полицейские, да кто этих болванов слушать будет? Зато про какую-то Ирму все время галдели, хоть уши затыкай. Будто других девушек нет в городе!
Куртизанка, что ли, из столицы приехала? Тоже мне, знаменитость! Поди, за ночь берет столько, что его месячного жалованья мало будет. Эта мысль Миристена не обрадовала. На дорогих девок жалованья не хватало, а теми, кто попроще, он пользоваться брезговал.
Отец хмыкнул и посоветовал жениться. Совсем не понимает его отец. Он же будущий король! У него жена будет принцесса крови настоящая! Ну, герцогиня, как минимум, если принцесс не найдется.
Вроде бы в окрестных странах только в Валечиа незамужняя принцесса имеется, так ей уже двадцать шесть, перестарок! Ему такое не нужно, да и красотой Стефания не блещет, говорят. Блеклая и носатая. Ладно, он и на графиню согласен. Только чтобы из старой знатной семьи, молодая, красивая и богатая была. Естественно, с проявленным даром. Ему пустышки не надобны.
– Дурень, – повторил отец, выбивая из мыслей от грядущем величии. – И в кого ты такой уродился, сынок? Вампирица весь квартал доить способна, от каждого по капельке, это же людям вред какой!
Да что ему за дело, если какой-то старикашка загнется, а баба ребенка скинет? Заново понесет, они все время беременеют! Миристен злобно засопел.
– Завтра с тобой пойду, – сказал вдруг отец. – И племянников возьму.
Миристен даже икнул.
– З-зачем?
– Затем, что Дэбрэ от работы не бегали и всегда стояли на страже интересов короны.
– При чем тут корона?! – взвыл Миристен.
Отец только головой покачал, будто он невесть какую глупость сморозил. И вышел из комнаты.
Октав Дэбрэ альтруистом вовсе не был. Но ведь какая отличная возможность потренировать племянников! Грех упускать шанс! Пусть учатся видеть и снимать реальные проклятия на живом примере. Им прямая польза, а всем Дэбрэ – почет и уважение. Король такое не пропустит, может, переведет дуралея в Опусу, если попросить? От безделья-то дурные мысли заводятся, а его сынок умом не блещет.
И некромант очень средненький. И в кого только такой неудачный получился?
***
Нотариус равнодушно и привычно проверил мои документы, тонкими сухими пальцами листая странички паспорта.
– Итак, донья Эль Тиман. По завещанию вашего отца все движимое и недвижимое имущество делилось пополам между супругой Кристиана Тимана, Летицией Тиман, и всеми детьми поровну, сколько бы их не родилось в законном браке.
Дженни кивнула. Завещание соответствовало букве закона полностью. Через полгода можно и вступить во владение.
– Однако, незадолго до смерти, дон Тиман завещание изменил и составил новое. В мае сего года. Я уже показывал его поверенному, прибывшему с вашей доверенностью, донья Эль Тиман, – недовольно проскрипел нотариус.
Мы обменялись с Дженни быстрыми взглядами.
– Мы разминулись, прошу вас огласить его, – кашлянула я.
– Итак. Волей покойного Кристиана Тимана, находящегося в здравом уме и твердой памяти, из списка наследников полностью исключаются Летиция Тиман и дети, рожденные в браке, как-то: Ирма Тиман и Тармель Тиман. Все имущество он дарит дону Ноллису Хиераму, в благодарность за многолетнее сотрудничество и преданную дружбу. Все.
Мы снова обменялись с Дженни взглядами. Глаза, правда, были шире.
– Хочу заметить, что дон Тиман не имел права лишать доли наследства несовершеннолетних детей, о чем я его предупреждал, – прогудел нотариус. – Однако он настаивал именно на такой формулировке. Вы имеете право оспорить завещание в суде, и я не сомневаюсь, треть наследства будет поделена между вашим братом Тармелем и сестрой, родившейся в июне этого года. У меня нет ее данных, донна Летиция не успела получить метрику. Две трети отойдут вышупомянутому дону Хиераму.
– Вы уверены, что дон Тиман был в здравом уме, такое писать? – спросила Дженни прямо.
Нотариус даже глазом не моргнул.
– Насколько я понял, у донны Летиции был затяжной конфликт с мужем, из-за доньи Ирмы, что и выразилось в лишении женской части семьи доли наследства. Дон Тармель, гм-гм… свидетельства о его смерти у меня нет, но он явно несовершеннолетний, и имеет право на обязательную долю имущества по закону. Обратитесь в суд. Если дон Хиерам заявит отказ от наследства, то вы получите все, согласно первому завещанию дона Тимана. То есть, конкретно вы – шестую часть от наследственной массы. Вы также можете представлять интересы своего брата и сестры в отсутствие донны Летиции.
– А кто такой этот дон Хиерам?
– Не могу вам сообщить, – чопорно ответил старик.
– Он был вашим клиентом? – Быстро спросила Дженни.
– Нет, он мне ничего не поручал, я его не консультировал и никаких документов не составлял.
– А вы его хотя бы видели?
– Нет, донна, – раздражаясь, ответил нотариус. – Для документооборота достаточно заверенной доверенности.
– Где ее заверяли, и кто?
– Донна…
– Именем короля! – Дженни предъявила печать с гербом.
Нотариус поперхнулся, посмотрел с удивлением на Дженни, и с возросшим уважением – на меня. Как же, пигалица, девчонка, но озаботилась королевским эмиссаром! Тоже девчонкой, но печать так просто и кому попало не выдают.
Мы с Дженни одеты были простенько и неприметно, как горожанки, и Дженни от души радовалась, что королеву в лицо плохо знают. Такая у нее внешность, что хочешь, можно на лице нарисовать, она и рисовала, на выходы и приемы. Так что без туши и помады, без румян и пудры ее и не узнавали.
Дженни улыбнулась голодной акулой. Не накрашенной, белой2 акулой.
– Доверенность была выдала в Лундази, доном Буроли, – быстро ответил нотариус.
С тем мы и вышли из его конторы.
– Дженни, я видела его подписи на налоговых документах. По бумагам, некто Н. Хиерам составлял все декларации последние лет десять.
– Но его ты не видела, – нахмурилась Дженни. – На ферме он не появлялся.
– Никогда! – с жаром подтвердила я.
– Интересно-то как! – протянула Дженни. – Мошенничеством пахнет.
– Воняет, – поправила я ее и демонстративно зажала нос. – Жутко воняет!
– Лови извозчика, погнали на твою ферму!
– Дженни, ну какие извозчики? Тут тебе не город. Идем в трактир, будем попутку искать. В телеге с сеном ты никогда не ездила?
Глаза Дженни загорелись.
– Знаешь, никогда! Оно колется?
– Если попадутся живые куры, получишь незабываемые впечатления! – засмеялась я.
***
Дженни начала ругаться прямо на площади. В выражениях не стеснялась. Она знала, что мой отец самодур и скряга, шовинист и магофоб, но такой фортель мог выкинуть только полный идиот! Жена ему не по душе, дети не нравятся! Двадцать пять лет прожил в браке и оставил семью без куска хлеба! Без пристанища! Отдав все какому-то незнакомцу! Проходимцу!
– Ирма? – гневно фыркнула она, отбрасывая челку с глаз.
– Все кругом, вся округа до последнего цыпленка знает, что маму и меня лишили наследства. И знаешь, что они думают?
– Что мать вас нагуляла, а отец узнал, и не захотел оставлять ферму ублюдкам. За это его и убила донна Летиция, узнав о смене завещания, – без задержки ответила Дженни.
– И ведь демонски логично выходит! Как по нотам!
– Ирма, а ты уверена, что твоя мать жива? – Дженни остановилась и взяла меня за руку, заглядывая в глаза. – Твой отец мог ее с ребенком… убить?
– Я уже ни в чем не уверена, но вроде жива, – я зябко обхватила себя за плечи. – Полицейский некромант в Берсебе проводил ритуал по моему прошению.
– Кто у нас там из некромантов?
– Дон Теобальд Дэссе, – чуть удивленно ответила я. – А ты что, знаешь всех некромантов?
– Я нет, но знает Даэнир. Он же учился в академии, а черных очень мало. – Дженни остановилась. – Знаешь, при таком раскладе идея заявиться на ферму мне перестала нравиться. Тебя могут вилами встретить новые хозяева. Для начала мы наложим арест на имущество, чтоб оно не успело испариться или вдруг снова сменить хозяина. На счета и прочее имущество, движимое и недвижимое.
– Там довольно много всего, – заметила я.
– Для приказа неважно, – отмахнулась Дженни. – Но какая же мразь твой папаша!
Я только плечами пожала. Любить неродного ребенка сложно. Некоторые и своих-то не любят, как ту же несчастную Виолу.
– Слушай, а что, если это не он?
Я вытаращила глаза:
– В каком смысле?
– Если это был свежеподнятый зомби? Его убили и отправили менять завещание. Свежие, они от живых вообще не отличаются. Капнешь крови на язык и поднимай… Ирма!
Я позеленела и оросила угол дома остатками завтрака.
– Прости, – без тени раскаяния сказала Дженни и подала платок. – Все равно не сходится. Завещание сменено в мае, а убийство совершено в июне. Столько бы ни один зомби не продержался, подгнил бы!
Второй залп заставил меня согнуться и снова вывернуться наизнанку.
– Муж черный маг – это зло, – прохрипела я, цепляясь за стену. – Привыкаешь к ужасным вещам.
Дженни покраснела и потащила меня к ближайшему колодцу. Умывшись и немного утихомирив бунтующий желудок, я взяла Дженни под руку, и она активировала портальный камень.
Солнце! Ветер! Море!
Несколько минут мы просто наслаждались светом и теплом. Отправлялись мы от Красной башни и вернулись туда же. Работу никто не отменял, я поплелась на трудовой подвиг, а Дженни поехала к мужу. В резиденцию.
– Девичник, значит! С подружкой она болтает, значит, – встретил ее Даэнир уютным привычным ворчанием. – Я думал, вы будете дрыхнуть до полудня, а вы спозаранку уже смотались. И не к модистке! Не к парикмахеру!
– Терпи, – отозвалась Дженни, целуя мужа в щеку. – Что-то мне подсказывает, что в монастырь Парящей цапли мы попадем немного позднее. Кстати, портальный камень подзаряди, пожалуйста.
– Ого! – Даэнир поймал артефакт и сжал в руке. – Рассказывай, любимая.
***
Венди и Лайса убрали комнату бытовыми заклинаниями, проветрили, принесли завтрак для Виолы. Та лежала с закрытыми глазами, но не спала. Общаться упорно не желала. Но для менталиста нежелание общаться было яснее пустого разговора. Слово может запутать, увести в сторону, а молчание – никогда. Девочки зарылись в ауру с двух сторон, старательно вытягивая темные пятна.
– Да сколько же можно! Она просто убивает себя переживаниями! – воскликнула Венди, встряхивая кистями, будто обожженными. – Кислота сплошная!
– Эфирные прорехи затянулись, состояние стабильное, но она просто не хочет жить, – грустно подтвердила Лайса. – И нас игнорирует.
– Виола, ты помнишь Виолетту Илерет? Ты ей завидовала? – Венди наклонилась к Виоле. – Она же все время бегала рядом с твоим любимым, прикасалась к нему, обнимала… а он над тобой смеялся.
Виола распахнула полные слез глаза и часто задышала.
– А насмешки парней ты сравнила с криками птичьей стаи! И мечтала, чтоб они улетели и больше не дразнили тебя! – подхватила Лайса. – Летите до солнца и не возвращайтесь, жуками и мошками ныне питайтесь, обид и насмешек чинить не умея, чтоб вас проглотили древесные змеи! Зеленые крылья и желтое пузо, избавьтесь сегодня от тяжкого груза, летите, порхайте, звените и пойте, домой не вернетесь и больше не нойте! Подальше, подальше от праздного люда, вам крылья даю, улетайте отсюда!
– Нет! Нет-нет-нет! – Виола задергалась в истерике. – Я не хотела! Я не ведьма, я не могла их проклясть! Никто не смог бы!
– Хотела и сделала! Это именно ты! – Венди была безжалостна. – А обратно слабо? Стишок перевернуть?
– Да что они с ней возятся так? – Лайса подмигнула Венди. – Она даже обратный стих сочинить не может! Поэтесса, тоже мне! И стишок, между прочим, страшный, некрасивый, и нескладный совсем!
– Складный! – возмутилась Виола.
– Мы и то лучше сочиним!
– Да что вы понимаете в поэзии? Вы гадкие, невоспитанные девчонки!
– Например так: «Домой возвращайтесь, как люди, не птицы, пусть крылья и щебет вам больше не снится!», – выдала Лайса и сама удивилась.
Венди посмотрела на нее круглыми глазами и захлопала в ладоши в полном восторге.
– Вот это я понимаю, стих! А то «вам крылья даю»… ты руки вернуть попробуй! Ноги дай! Слабо?
– Кто был человеком, путь им остается, все перья исчезнут, а кожа вернется, я вас наказала и тут же простила, людьми становитесь, в моих словах сила! – произнесла вдруг Виола низким голосом, с остекленевшими глазами. И потеряла сознание.
– Это был транс, – сказала Венди после минутного молчания. – Настоящий.
– Ну, а чего она, лежит тут и помереть мечтает… – Лайса потыкала плечо Виолы. – Думаешь, пора целителя звать?
Девочки обменялись взглядами, нисколько не жалея о своей провокации.
– Если через пару минут не очнется, придется звать. Нагорит нам!
– Не нагорит, после транса у нее провал в памяти будет, а мы подчистим тихонечко… это вообще не мы, это она сама, вот!
Девочки кивнули друг другу с полным пониманием.
По коридору вдруг раздался топот. Кто-то закричал. Пронзительно завизжала женщина.
– На резиденцию напали? – Лайса подскочила к окну. – Виолу украсть пришли? Катабцы?
– Назад! Стрелять по окнам могут! – схватила ее за руку Венди. – Ставни захлопни, я дверь запру! Куда тут тыкать надо, когда напали?
– В кнопку под столом, – задрожала Лайса. Ей вспомнилось нападение на школу.
Венди дала ей подзатыльник и решительно нажала кнопку. Стальные щиты опустились на окна и закрыли дверь. Вдвоем они бесцеремонно спихнули безвольное тело Виолы с кровати, закатили под нее и сами залезли, притаившись.
Топот многих ног раздался снова. Но дверь никто не тронул.
Смех, радостные возгласы. Не похоже на нападение. Девочки переглянулись с вопросом в глазах.
Легкий стук. Деликатный.
– Венди, Лайса, вы живы? – громко спросила королева Эухения. – Нет никакой опасности, откройте дверь!
Венди решительно выползла из-под кровати и подошла к двери.
– Какого цвета было ваше коронационное платье?
– Черного! – ответили из-за двери.
«Спроси еще», показала руками Лайса, высунувшись из-под кровати.
– Кто нас познакомил?
– Ирма Эль Тиман! – раздалось незамедлительно.
– Ваше домашнее имя?
– Дженни! Девочки, вам не достанется ни лимонада, ни мороженого! Ни торта! Тут много желающих, а мороженого много не бывает!
Венди облизнулась и подошла к столику. Коснулась панели на обвязке стола. Щиты скользнули под деревянные панели. Лязгнул засов.
– Девочки? – Дженни просунула голову. Оценила Лайсу, наполовину под кроватью и Венди с решительно закушенной губой сбоку от двери с канделябром. Всплеснула руками. – Вы же мои умнички! Красавицы! Вы это сделали! Сделали! Гении!
И королева сгребла Венди в охапку с радостным визгом.
– Сделали что? – Лайса ужом выскользнула из-под кровати. Ей тоже досталась порция объятий и поцелуев.
– Превратились! – королева сделала большие глаза. – Птицы превратились! Виолетта упала с ветки и сломала ногу. Один из парней свалился прямо на нежничающую под деревом парочку. Вдобавок, все голые оказались! Задами все ветки пересчитали, исцарапались. Садовник вызвал охрану, парни содрали нижнюю юбку и фартук со служанки, она подняла визг. – Королева с любовью взъерошила волосы девчонок. – Теперь будем праздновать! Вы сотворили настоящее чудо, девочки!
Венди и Лайса хлопнули ладошками.
– Что-то ноги не держат, – Лайса вдруг опустилась на пол у ног королевы.
– Идемте праздновать?
– А Виола? Мы ее обратно не затащим! Она впала в транс, а потом сознание потеряла.
Дженни, не чинясь, опустилась на четвереньки, залезла под кровать, потыкала Виолу пальцем и решила, что ничего с ней не случится. Полежит и так. Сейчас ни одного лакея не дозовешься, все обсуждают чрезвычайное происшествие.
Не каждый день голые люди падают на тебя с дерева! Вся резиденция гудит.
***
– Прошу слуг и всех домочадцев выстроиться в одну шеренгу, – тридцатый раз за день сказал Самуэль Дэссе. Остановился у первого же человека. Проклят. В глазах защипало.
– Проклятие невезения, легкой степени, – резюмировал маг.
– Легкой? – возмущенно заорал рослый лакей. – Меня три девушки подряд бросили, штаны вечно рвутся, собаки бросаются, коты ссут в туфли, каждую неделю кошелек воруют, лопнул мой банк, и место это у меня за лето уже четвертое!
– Снимем, – вяло ответил уставший маг. – Зайдите в контору Дэссе на Соловьиной улице. Следующий.
– Добрый день, – вежливо покашляли от дверей.
– Дэбрэ? – Изумился маг. – Что случилось?
– Беда общая, справляться надо сообща. Вы не возражаете, если мы поможем? – Октав Дэбрэ подтолкнул вперед двух подростков лет пятнадцати. – Быстрее справимся.
Уставший Самуэль фыркнул. Но он действительно вымотался.
Почему-то Пальмовая вся была в отметинах заклятий, соседние Пихтовая, Еловая, Вишневая, Абрикосовая, вплоть до Кипарисовой, в редком доме не нашлось порчи или сглаза. Дон Дэссе просто не знал, в каком особняке жила ведьма и где чаще всего гуляла со своей подопечной. Удивляйся – не удивляйся, работу делать надо. Поэтому он приглашающе махнул рукой на конец очереди, предлагая начинать оттуда.
Октав Дэбрэ вежливо поблагодарил коллегу и приступил к натаскиванию парней. Попутно и снимал, конечно. Но больше объяснял и показывал. Люди переминались с ноги на ногу, но терпеливо ждали, заодно развесив уши.
Кому же охота такое носить на себе! За годы оно въедается глубже, выковырять его труднее, на детей может переползти, это люди уяснили. А раз сам король приказал всех подлечить, да еще и бесплатно, так благодарить надо! Постоят ради такого дела.
Ведьма от души порезвилась. Чего тут только не нашлось! И чесотка, и чирьи на заднице, и облысение, и неукротимая зевота… вплоть до импотенции. У женщин сплошь прыщи, утрата интереса к мужчинам, женские болезни и обжорство. Похоже, ведьму не устраивали абсолютно все соседи, она каждому встречному чего-то желала с редкой фантазией и пакостной изощренностью.
– У Цунхве она жила, – тихо прошептала горничная служанке из соседнего дома. – Оттуда полиция ее вытаскивала в заговоренном мешке, и парнишку забрали.
– Вот же змея! Ведь и в жизнь не скажешь, такая почтенная пожилая донна! – ахала служанка. А тут и ее очередь подошла. – Мне жениха можно хорошего? Богатого и симпатичного! Чтоб меня любил! – выпалила с надеждой служанка.
Очередь грохнула от смеха. Последовали тихие ядовитые комментарии.
– Отчего же нет, донья, – меланхолично отозвался дон Дэссе, делая пассы. – На вас безбрачие висело, теперь точно замуж выйдете.
– Вот спасибочки, дон черный маг! – служанка захлопала в ладоши и торжествующе посмотрела на других слуг.
Сам маг слово сказал!
***
– Это что? – король сунул портальный камень под нос Камилло Манси.
– Переносной порт, – безошибочно определил Камилло.
– Скажи мне, друг мой милый, почему моя жена мотается неизвестно куда, а ты про это ни сном, ни духом? Да еще и одна?
– Чего это ни сном, ни духом? – Обиделся безопасник. – В Гедареф они переносились, вернулись через полтора часа, все в порядке. Сам же ей кулончик с маячком подарил. Я исправно проследил. И не одна Дженни была, а с Ирмой. Обе девушки отнюдь не беззащитные!
– Вдруг бы кто напал? – морщинка на челе короля хоть и разгладилась, но брови продолжали хмуриться.
– Вот кто напал, пусть сам бы и спасался, а мне некогда! У меня своя работа есть, – Манси погладил живот под мундиром.
Король ухмыльнулся и гневаться больше не изволил.
Действительно, падение голозадых мужчин с дерева в оранжерее произвело неизгладимое впечатление на персонал резиденции. Хорошо, охрана палить не начала, потому как какое оружие у голых?
Камилло, как смог отсмеяться, лично мундирчик снял и девушке предложил прикрыться. А парням пальцем погрозил. Разбойники!
Ухитрились растерявшуюся служанку лишить нижней юбки и передничка и нацепить на себя. Правда, передник был из белого тюля и ничего особенно не скрывал, так что вид был еще тот. Голым как-то не настолько откровенно смотрелось. Охрана, да и сам парень пламенели ушами, но штанами ссудить смущенных бедолаг никто не захотел.
А лакей доблестно сбежал, бросив подружку на растерзание оккупировавших зеленый уголок маньяков. На его вопли стража живо среагировала, так что он не струсил, он за охраной побежал, вот!
Но девушка все равно ему оплеуху отвесила с полной отставкой и при общем одобрении. На кой, спрашивается, такой кавалер, который при любой неожиданности свою тушку спасает, а не тебя?
Служанка стала героиней дня и в красках расписывала на кухне, как пошла она на свидание, а там треск, грохот, ветки на голову падают, и обнаженная натура на любой вкус сыпется прямо с неба.
Садовник негодовал. Что не сломали, то затоптали, оборвали широкие листья алоказии, чтоб срам прикрыть. Спасибо суровой экономке, которой одного взгляда на творящееся безобразие хватило, чтоб приказать горничной немедленно принести пять простыней. Не допустила полного разорения зеленых насаждений, святая женщина!
У магов в доме ко всему привыкаешь, закаленная экономка себе даже улыбнуться не позволила. Маги же!
Сам можешь завтра захрюкать, не то, что с голым задом пробежаться. Ее величество эксперименты любит, а его величество ей в том потакает. Новое заклинание, стало быть, испытывали.
Дело экономки дом вести, а не зубы скалить. Так что появлению четырех растерянных парней и обнаженной девицы она не удивилась не капли. Быстро разогнала всех лишних, поклонилась явившейся королевской чете и спросила, добавлять ли приборов на стол или на кухне пришельцев покормить?
Вереницу гостей в тогах из простыней сопроводили к целителю для осмотра.
Целитель перелом девушке срастил, но приказал полежать пару дней и конечность поберечь. Все остальные здоровы, разве что дезориентированы, успокоительный эликсир попить не помешает. Ну, и двигательные механизмы пару дней будут перестраиваться. Летали, говорите? Комнату с решетками, чтоб с балкона не сиганули случайно. Привычка дело такое. Выйдет гость с утра на балкон, толком не проснувшись, и захочет полетать. Нет, это предотвратить надо.
Выдали парням запасные комплекты одежды для слуг: брюки, жилеты и рубашки, а девице ее величество пожаловала платье из собственного гардероба. А поскольку король и королева просто лучились счастьем, то экономка распорядилась добавить парочку праздничных блюд и торт испечь. Господам виднее, что у них за праздник.
– Я так думаю, нам пора в монастырь Парящей цапли. – Напомнил Камилло королю. – Очень удачно магистры придумали, вроде как мы ребят оттуда и заберем. Там бедолаги окончательно оклемаются и в себя придут.
– Да, ты прав, – кивнул король. – Показывать их Виоле или ей от этого хуже станет? Чувство вины как-то надо пригасить, чтоб начать ее развивать. Мар Маюка в Аминуэйсе уже все локти сгрыз, жаждет новую ученицу увидеть и начать дрессировать.
– А она учиться-то сама хочет? Или запечатывать придется?
Король посмотрел на друга с укором. Но Камилло магом не был, так что король объяснил:
– Как можно запечатать тауматурга? У нее совсем другая структура дара. Нет ядра, нет каналов, у нее сила слова. Сила создателя. Не давать писать, запереть, ослепить, отрезать язык, руки, залить свинцом уши, приковать, она все равно останется творцом. Это внутренняя сущность, с которой ничего нельзя сделать. Только убить. Пока жива, она будет воображать и мысленно складывать заклинания, и ведь действовать будут! Дар щелочку найдет, восстановит тело. Только уже не поймешь, что откуда взялось. Нет, ее беречь надо! Пылинки сдувать!
– Богиня? – расширил глаза Камилло. И было от чего. Как с ней бороться, если осерчает, например? Чем отмахиваться?
– Сила божественная, – задумался Даэнир. – Я сам первый раз тауматурга вижу. Но девушка-то обычная. Затюканная и не очень счастливая.
– Замуж ей надо! – чуть не взмолился Камилло. – Кого там ей прочили из пернатых? Вот пусть он ее счастливой и делает! И сторожит заодно!
– Погоди, Кам. Получше есть кандидат! Габриэль Малакаль! Ее же к нему чуть ли не пять лет кряду возили. Молодой, богатый, черный маг, но выгоревший. Что такое ответственность и долг, он знает, человек глубоко порядочный. Опять же, на абы кого доверяем! Симпатичная, одаренная, из старой знатной семьи. Не вижу никаких причин отказываться от брака! Подучится немного и замуж! Сам к алтарю поведу!
– Встретились два сокровища Кэллавейна! – хохотнул Камилло. – Но это вы, ваше королевское величество, посоветуйтесь с королевой. Или с девочками. Они по мозгам больше понимают, чем вся резиденция.
***
Мне было грустно прощаться. Подруга ворвалась в Лундази, перевернула его и снова должна уезжать. Выполнять королевские обязанности. Но она шепнула, что про мое дело не забудет, арест на имущество Кристиана Тимана уже наложили, и мое добро она выгрызет. Таинственный Ноллис Хиерам пока в негласном розыске, а понадобится, и гласный объявят. Тайная стража будет рыть.
Вопрос зададут, с каких таких заслуг ему миллионные состояния обламываются, минуя наследников по закону. Один из лучших следователей главного управления столицы уже в Гедарефе и начал работу.
