Czytaj książkę: «Пробужденные»

Элина Ким Редактор

© Диана Вольз, 2018

ISBN 978-5-4493-1252-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

25.01.2006 2012

5.08.2017

30.06.2018

пробуждение состоялось

Пролог

Так или иначе, ответы есть. Вопрос лишь в том, находим ли мы их.

Я свои нашел. Но не знаю, те ли? Хотя едва ли это важно. Ведь Дель’А’Радо, Высшая рука, вела нас лишь по тому пути, что каждый из нас должен был пройти. И найти то, что нашел.

Возможно, часто вы думаете, что Дель’А’Радо несправедлива. Но вы должны хотя бы попытаться понять, что это самая объективная сила, что существует во всех мирах. И потому, как бы я не был зол в прошлом, сейчас я держу на руках свое счастье лишь потому, что Высшая рука вела меня. Надеюсь, вы поймете.

Говорят, каждая история должна начинаться с эпиграфа, ибо любую из них можно рассказать в одной-двух фразах. Если бы я писал нашу историю, эпиграфом к ней стали бы ее слова.

Той, что будет со мной вечно, даже растворившись в первых лучах весеннего солнца истинной земли.

«Иногда бывает так, что, проснувшись рано утром

от какого-то странного импульса, неожиданно понимаешь что-то, что мучило тебя много лет.

К сожалению, со мной это так и не происходит. И, чтобы хоть как-то разобраться, я снова и снова возвращаюсь к началу. Может быть, в этот раз я увижу, зацеплюсь за что-то, что поможет мне понять, почему мы поступали так, а не иначе. Это воспоминания: мои, подруг, ребят. Едва ли они отражают всю правду, но у меня есть лишь это.

И я вспоминаю, раз за разом надеясь понять».

I
Шел дождь, когда все начиналось

Глава первая

Дайен

– Да пошли вы! – весьма эмоционально воскликнула я, хлопнув дверью директорского кабинета. Ну, как воскликнула… пробурчала себе под нос. Но весьма эмоционально!

Ладно, проехали. Я облажалась. В очередной раз. «Облажалась» – мое второе имя. Причем не ясно, как давно. Может, действительно с самого рождения? Никаких академических успехов со времен школы, никакой стипендии, никакого престижного колледжа за пределами родного города. Да и из самого обычного, местного, меня только что, кстати, выперли. Мне двадцать лет, и – чего таить? – ума у меня нет.

Внутренний двор встретил меня прекрасной весной, словно издевкой. Это сработало. Солнце, пробивающееся сквозь ветви многолетних деревьев, и улыбчивые лица студентов, завершивших очередной учебный год, здорово меня отрезвили. Вместо злобы накатили разочарование и отчаяние: мир и дальше существует прежним, и только я в очередной раз не справилась.

Усевшись на ступени, ведущие к парадному входу колледжа, я громко выдохнула со звуком «Пффррр», словно замученная лошадка, на которую все ставили, но она померла задолго до финиша. Мимо проскочила Мэри Бэлл и звонко бросила:

– Дайен, увидимся на третьем курсе, да? Хорошего лета!

Несмотря на сильное желание ее послать подальше, я все же улыбнулась ей и помахала рукой. Похоже, Мэри не в курсе моих дел.

Но черт с ней, с Мэри. Мне-то что делать? Как я могу рассказать об этом мудрой и взвешенной Элеонор, которая зачитает мне лекцию о моем безалаберном поведении, повлекшем за собой столь серьезные последствия и бла-бла-бла? Как я могу рассказать об этом Доре, которая посвятит все свое свободное время, чтобы придумывать шуточки о моем очередном провале? Может хоть Кет меня поддержит?

О, Боже! Как я расскажу об этом матери?! О не-е-е-ет!..

Нет, я просто не вернусь домой. Я втихаря соберу свои манатки, кое-какие скопленные деньги и сбегу. Уеду петь с какой-нибудь рок-группой, это уж я могу. А вот признаться маме, что я безнадежна – не могу. Я же безнадежна, так? Так. Ладно, план побега готов, но сперва выпью кофе в моей любимой кофейне – должно же быть хоть что-то приятное? Да, так и сделаю.

Прыгнув на первый автобус, я отправилась дальше по центру Райз-сити. А город действительно больно бил по нервам. У меня случилась трагедия, почему это никого не волнует? Почему все так же спешат по делам и счастливо улыбаются, когда здесь, в автобусе, сидит полная бездарность, потерявшая место в колледже и решившая бежать из дома? Почему никому нет дела до тех, у кого все плохо, и никаких радостей не предвидится, ибо талантов ноль? Дороти пишет, Лиари и Кет танцуют, а я? Ничего выдающегося. Ну ладно, да, я сносно пою и играю. И даже наша сколоченная с девочками группа «Zodiac» неплохо погремела на уровне города и штата. И ведь это все. А, ну да, у меня талант проваливаться, этого уж и богом не отнять. Но ведь никому нет дела, и мир живет дальше, пока одна двадцатилетняя девочка-неудачница замышляет побег.

Автобус остановился, и я, спрыгнув со ступенек, пошла к кофейне. Благо это был день, и места на улочке были свободны. Я плюхнулась в плетеное кресло, ко мне тут же подлетела легкая, будто на крыльях, официантка.

– Капучино с карамелью и шоколадный фондан с мороженым, пожалуйста, – сказала я, не дожидаясь вопроса. Официантка кивнула и удалилась.

Нет, и ведь нельзя сказать, что мир надо мной издевается. Солнце светит так же красиво, как и всегда. Ветер так же весело играет с травой. Все так же, как и до моего очередного провала. Но почему в мире внезапно не стало места для меня?

Мои размышления прервала музыка. На телефоне затренькала одна из наших песенок, так что можно было снять трубку, звонила точно не мама.

– Привет! – послышался звонкий голосок Кет. – Ну что? Добро пожаловать на третий курс?

– Не тут-то было, – мрачно ответила я. – Я сегодня свалю из города. Или завтра, еще не решила.

– Погоди, – голос мисс Кетерин Пейсинг, звучавший будто из другого конца вселенной, напрягся. – Расскажи, что произошло? Тебя прямо выперли? Что тебе сказали?

– Сказали вернуться осенью и сдать экзамены.

– О, Господи! – облегченно вздохнула Кетерин. – И с чего ты тогда решила, что тебя отчислили? Подготовишься, вернешься осенью, сдашь экзамены, возьмешь продвинутый курс. И все будет отлично!

– Да, конечно. Продвинутый курс, ага. Кет, я и учеба – вещи несовместимые.

– Да-да-да, – сказала моя подруга, и я представила, как она закатывает глаза. – Маме, как я понимаю, ты еще ничего не сказала?

– Еще? – удивилась я. – Я ей вообще ничего не скажу. Просто сбегу, и дело с концом.

– Не сбежишь, – уверенно заявила Кетерин

– Это еще почему?

– Я все расскажу Лиари.

Вот тут уж я закатила глаза.

– Нет, только не ей! Элеонор запилит меня до смерти!

– Именно. Она найдет тебя даже на другой планете и будет пилить, пока ты не напишешь докторскую работу. Так что выбирай: признаешься матери, и мы коллективно врем Лиари, что тебя перевели, или тебе придется связать жизнь с наукой, написать диссертацию и кучу умных книг.

– Выбор очевиден, – вздохнула я, и Кетерин рассмеялась.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Вот и хорошо. А врать, кстати, плохо. И сознайся ты ей, она поднатаскала бы тебя к экзаменам.

– И еще бы все лето слушала, какой я бездарь.

– Она никогда не говорит о тебе такого.

– Зато я говорю, ибо это правда.

– Я не согласна.

– И?

Кет помолчала с пару секунд.

– Окей, я подыграю тебе. Ты – бездарь. Но ты ведь не хочешь остаться такой навсегда?

Вдалеке замаячила официантка с моим заказом. И, признаться, это был удобный повод, чтобы завершить разговор.

– Я сдамся маме, а ты ничего не скажешь Элеонор, договорились?

– Договорились. Позвони вечером, ага?

– Ага.

Я повесила трубку и повернулась к подошедшей официантке. Она начала снимать с подноса кофе, но в нее врезался какой-то парень, и все повалилось на землю. Я разочарованно уронила голову на стол и больно ударилась лбом. Мир остался прежним и все так же подчеркивал мой статус неудачницы.

Парень помог официантке собрать посуду и, встав, обратился ко мне:

– Кажется, я оставил тебя без десерта? Позволишь загладить вину?

Я махнула рукой, как бы говоря: «Все равно. Делай, что хочешь». Он о чем-то распорядился официантке и сел напротив.

– Сейчас она принесет твой заказ, а я все оплачу. Не против, если мы вместе выпьем кофе?

Я посмотрела на него с секунду с явно недовольным выражением и отвернулась. Он, впрочем, никак не замолкал.

– Слушай, твое лицо кажется мне знакомым. А ты случайно не из девчачьей группы? Как же ее?.. – парень несколько раз пощелкал пальцами у виска, пытаясь вспомнить название. – Что-то там про гороскоп было.

– Зодиак, – устало поправила я.

– Точно! – мой собеседник прямо просиял от озарения. – Не скажу, что вы были моей любимой группой, но мы с Крисом с удовольствием вас слушали. Я Брайан, кстати.

Парень протянул мне руку. Что он только что сказал? Брайан Крис? Да не может быть! Я принялась его разглядывать: светлые, чуть разлохмаченные в стрижке волосы, глубокие голубые глаза, ровный нос с заостренным кончиком, едва улыбающиеся губы. Которые, впрочем, растянулись в грустную, но вежливую улыбку, как только их хозяин догадался, о чем я думаю.

– Брайан Свитч, да, – подтвердил парень, все еще улыбаясь. Я пожала ему руку и прохрипела свое имя, потому что во рту у меня вдруг пересохло.

Нам принесли кофе с моим десертом (очень вовремя), и я уткнулась в кружку. Настоящий Брайан Свитч, вокалист всемирно известной группы «Slash», сидел передо мной и платил за мой заказ. Может, я все-таки не неудачница?

– Прости, что из-за меня тебе пришлось ждать. Фондан выглядит так аппетитно, что я бы разозлился, если б меня от него оторвали.

– Ты можешь его съесть, – заторможенно сказала я и пододвинула тарелку. Брайан рассмеялся.

– Что с тобой? – добро спросил он.

– Да как-то не каждый день приходится встречаться с кумиром и думать, как себя вести, чтобы выглядеть человеком, а не сумасшедшей фанаткой.

– Быть собой, – тут же ответил он и посмотрел на меня так, что я даже улыбнулась. – Вот так-то лучше. У тебя что-то случилось?

– С чего это вдруг? – ощетинилась я.

– У тебя было такое лицо, что мне показалось, будто у тебя что-то произошло. Или не показалось?

Я вздохнула.

– Ладно, плевать, что я теряю? – отмахнулась я. – Меня выперли из колледжа. Точнее не выперли, но меня ждет летняя зубрежка и осенние экзамены. Об этом мне нужно как-то сообщить маме. Но хуже всего не это. Хуже, что я чувствую себя одинокой безмозглой идиоткой, которая живет с мамой, учится в средненьком колледже, и никому нет дела, что я неудачница. Все только и твердят, что все образуется. А я сижу и размышляю о том, чтобы сбежать из дома. А еще и кофе пришлось ждать в два раза дольше.

– Ты ведь это не серьезно, про побег, и понимаешь, что маме сказать все равно придется?

– Вероятно, что да, не серьезно. И вероятно да, понимаю.

Я вздохнула и уткнулась взглядом в испорченный одним глотком рисунок на пенке капучино, ожидая очередного нравоучения. Но Брайан только усмехнулся, достал телефон и протянул его мне.

– Набери свой номер. Я позвоню тебе вечером, и ты расскажешь мне, как прошел разговор с мамой. И я даже скажу тебе, что все будет ужасно, если это именно то, что ты захочешь услышать.

Я уставилась на него, как баран на новые ворота – глупо и удивленно.

– И что, так просто? Мировая звезда просит мой номер, чтобы позвонить вечером и оказать моральную поддержку?

– Да, все так просто. Хочешь, чтобы весь мир поверил в тебя? Тогда поверь, что иногда он совершает чудеса.

Я колебалась еще несколько секунд и все же набрала свой номер на его телефоне.

– Вот и отлично! – довольно сказал Брайан, убирая мобильный в карман. – Часов в восемь будет нормально?

Я кивнула, продолжая играть в барана.

– Тогда договорились, – он допил кофе, бросил купюры на стол и встал. – А сейчас мне пора идти. До вечера, ладно?

Брайан улыбнулся и ушел, помахав рукой.

Странный денек, ничего не скажешь.

– Что значит «не сдала»?

– Ну, маааам!

Я плюхнулась на диван рядом и положила голову ей на колени прямо поверх книги, которую она читала.

– Лучше накричи на свою дочь, но не будь такой спокойной. Мне будет легче, если ты разозлишься.

– Но я на тебя не злюсь, – все так же спокойно сказала она.

– Как не злишься? – я повернула голову и удивленно посмотрела на нее. – Я же в очередной раз облажалась, ты должна злиться.

– Сама облажалась, сама исправишь. Думаешь, я не совершала ошибок?

– А совершала?

– Конечно. Все их совершают.

Я вздохнула и отвела взгляд.

– И зачем это только надо? Почему меня сразу не создали умной?

– И чем бы тогда занималась?

– Хорошо училась в каком-нибудь крутом месте за счет стипендии и радовала бы тебя.

– Во-первых, с чего ты взяла, что сейчас меня не радуешь? А во-вторых, тогда бы все на тебя показывали бы пальцем и называли ботаником. А так ты достаточно смелая, чтобы постоять за себя. И достаточно способная, чтобы извлекать уроки из случившихся с тобой неприятностей.

– Я? Я завалила экзамены, о каких способностях ты говоришь?

– А ты всерьез думаешь, что учебные экзамены самое сложное и важное, что случится с тобой? Экзамены, которые проводит жизнь гораздо труднее и важнее. И тогда твои навыки справляться с ошибками будут гораздо важнее.

– Тогда зачем я вообще учусь в коллежде?

– Мы это уже обсуждали. Чтобы натренировать ум, систематизировать мышление и получить профессию.

– Но я не хочу быть социологом. Помогать людям – не мое.

– Тогда зачем ты выбрала эту профессию?

– Не знаю.

Я замолчала. Мама гладила мои волосы и тоже молчала. И действительно, почему? Неужели два года назад с моими мозгами было все еще хуже, чем сейчас? Странно.

И, кстати, о странном.

– Мам, со мной еще кое-что сегодня приключилось. Вроде хорошее, но странное. После колледжа я пошла в кафе обдумывать план побега из дома…

– Ты хотела убежать? – удивилась мама.

– Да, но это в прошлом. Не перебивай, это неприлично.

– А еще неприлично говорить о том, что неприлично.

– И все же мы продолжаем это делать.

– Действительно, – согласилась мама, усмехнувшись. – Так что с тобой произошло?

– Так вот, ко мне подсел Брайан Свитч, выслушал и попросил мой номер, чтобы вечером поддержать после разговора с тобой. Я думала, что разговор-то окажется неприятным.

– Погоди, это один из тех парней, которые у тебя на стене висели, пока ты не решила, что выросла?

– Ага. Представляешь?

– Представляю. Только пообещай мне, что ты не будешь все лето бегать по свиданкам, а все-таки уделишь некоторое время на подготовку к экзаменам?

– Мам, ну какие свидания? Он взял мой номер, чтобы просто поддержать меня. К тому же я почти уверена, что он не позвонит.

– А если позвонит и предложит продолжить знакомство?

– Это что-то из области фантастики? Ладно, допустим так, тогда я ему откажу. Мне нечего ему предложить. Он звезда, а я обычная девчонка.

– Ты не должна себя так обесценивать. Тебе есть, что предложить ему.

– Например, что?

– А вот возьми и выясни это. Только помни, что секс…

– Да-да, секс – отвратительный способ привлечь и удержать мужчину. Этот урок я уже усвоила.

– Вот видишь, – в мамином голосе появилась улыбка. – Ты хорошо учишься на своем же опыте. Это бесценный дар.

– Один-единственный, – проворчала я.

– Один из многих. Научись-ка думать о себе хорошее, тебе это точно не повредит.

– Ладно, – отмахнулась я. – И все же, как такое могло произойти? Как так вышло, что он оказался там, врезался в официантку и подсел ко мне?

– Чудеса случаются, дорогая. И чем больше ты готова их принять, тем чаще они случаются.

– Знаешь, а ведь он сказал мне почти то же самое.

– Правда? Очень мудро. Кстати, когда твое собеседование?

– В четверг. Надеюсь, я им подойду. Это очень интересно, писать музыку для мультиков.

– Уже сделала тестовые задания?

– Да, выслала вчера. Это было интереснее, чем учить историю, – я перевернулась на спину и посмотрела на маму. – Ты серьезно думаешь, что мне нужно согласиться, если твоя фантазия про Брайана окажется реальной?

– А почему бы и нет? Он ведь на самом деле такой же человек, как ты или я. Узнай его, посмотри каков он. Только, прошу тебя, при любом раскладе не радуйся и не расстраивайся слишком сильно. Окей?

– Окей, – я улыбнулась. – Спасибо, что поговорила со мной.

– Всегда пожалуйста, – она тоже улыбнулась и провела ладонью по моему лбу. – Время идет так быстро… Однажды ты проснешься и обнаружишь в себе что-то новое, важное и сильное. Ты станешь кем-то, кем никогда не была раньше.

– И это тоже из области фантастики! – рассмеялась я и встала. – Что ты читаешь?

– Путеводитель по Австралии. Поездка уже через две недели. Решила подготовиться.

– Так скоро? Я думала, еще полтора месяца!

– Я же говорю, время летит.

Она тепло улыбнулась, и я кивнула головой.

– Пойду, поем.

Я разогрела себе обед и, усевшись за стол, украдкой посмотрела на маму. Она склонила голову над книгой, и ее белые кудри рассыпались по плечам. У нее были белые волосы, а у меня темные – наверное, в папу. Она напоминала остров, на котором всегда тепло и умиротворенно, а я – скрученный комок нервов, дергающийся по любому поводу. Она знала, что делать в любых случаях, а я умела только сбегать. Зато у меня были ее серо-зеленые глаза и нежные, женственные кисти рук. Ее смех и походка. Ее любопытство и интерес к жизни. Как можно быть такими непохожими и похожими одновременно?

И все же я была ее дочерью. Дочерью женщины, которая знала, что нужно делать и когда. Знала, чего хочет от жизни и умела это брать. Которая в одиночку построила карьеру, бизнес и наш нескромно большой и богатый дом. Которая с легкостью могла бы оплатить мне образование и квартиру, но не сделала этого, чтобы я сама научилась добиваться своих целей. Которая научила меня ценить время и труд. И все это была она – островок, на котором всегда уютно и тепло.

Без пяти восемь раздался телефонный звонок. Я подскочила и, не обратив внимание на мелодию, зачем-то стала поправлять прическу у зеркала. И когда дело было сделано, я сняла трубку и почти прокричала «Алло!»

– О, Господи. Зачем так кричать?

– Кетерин?! – еще громче спросила я.

– Да престань ты кричать!

Черт, да я же так пропущу нужный мне звонок!

– Кет, я тебе перезвоню позже, ладно? – я старалась говорить как можно спокойнее, но получалось плохо. Я скорее взволнованно тараторила.

– Да что с тобой? Ты дома? Ты поговорила с мамой?

– Все отлично. Пока, перезвоню позже!

Я повесила трубку и громко выдохнула. Без одной минуты восемь. Ждем.

Прошло еще пять минут, а после еще пять, а после еще десять. Телефон не звонил.

– Ну, а чего ты ожидала? – сказала я себе в зеркало. – Чудеса может и случаются, но не с тобой.

Я спустилась в кухню и достала ведерко шоколадного мороженого, припрятанного в морозилке на случаи, когда очень нужно погрустить.

– Да, друг, вот мы и встретились снова.

Не знаю, что произошло. Вероятно, я задумалась или еще чего, но очнулась я от голоса мамы с опустошенным наполовину ведерком на руках.

– Дайен, до тебя не докричишься!

– Что? Что ты говорила? – переспросила я, вытащив ложку изо рта.

– У тебя телефон разрывается в комнате. Ты разве не ждешь звонка? И… почему ты ешь мороженое в темноте?

Я почувствовала себя застуканной на месте преступления, да еще и с глупейшим выражением лица. Медленно поставив ведерко на стол, я вытянулась стрункой, пригладила одежду и пошла в комнату, стараясь выглядеть спокойно. Впрочем, стоило мне выйти за пределы видимости мамы, я побежала наверх, перепрыгивая ступеньки.

Мама была права, телефон звонил, и мелодия была не из тех, что оповещает о звонках подруг. Я несколько раз прорепетировала «Алло», чтобы снова не закричать, и сняла трубку.

– Да?

Вот черт.

– Дайен, привет, это Брайан. У тебя все в порядке?

– Э-э-э… да! Все просто отлично!

Я скорчила недовольную гримасу себе в зеркало. Хорошие ответы разбежались с мыслями по углам, а голос никак не выравнивался. Еще и язык занемел от мороженого.

– Дайен, – как-то серьезнее сказал Брайан. – Прости, что подвел тебя.

– Ты? Меня?

– Да. Мы ведь договаривались на восемь. Но я застрял в пробке, а мне очень не хотелось говорить с тобой, отвлекаясь на посторонние вещи. Сейчас уже почти девять. Мне стоило написать смс, предупредить. Прости.

– Хм… да, вероятно так было бы приличнее. Договор ведь штука такая, непреложная.

И откуда это я такие умные слова знаю?

– Я могу загладить свою вину?

– Обсудим это позже, я подумаю.

– Договорились, – Брайан перевел дыхание. – Ну как, ты поговорила с мамой? Ты не брала трубку, я подумал, что ты таки сбежала. Или разозлилась на меня и решила не отвечать.

– Телефон был в комнате, а я на кухне.

– Так ты поговорила с мамой? У тебя… не могу понять по голосу, в каком ты состоянии.

Я усмехнулась.

– Я и сама не очень-то понимаю, какое оно, – честно ответила я и легла на кровать. – А разговор получился очень… легким. Мама сказала, что у меня талант учиться на своих ошибках и что на этой я тоже чему-то научусь. Так что меня все еще ждет летняя зубрежка и осенняя попытка реабилитироваться.

– Это же прекрасно?

– Да, вероятно.

– Тогда я могу сказать, что все будет хорошо, и что у тебя все получится?

– Нет, от этого все же лучше воздержаться, – я усмехнулась, и Брайан тоже.

– Тогда что ты хочешь от меня услышать?

Я замолкла и стала искать ответ. Потому что единственное, что меня на самом деле интересовало, это почему он вообще говорит со мной. Но спрашивать об этом не стоило.

– Дайен?

– Да?

– Ты замолчала. Что-то случилось?

– Ты так часто спрашиваешь это, что определенно что-то случится.

– Прости. Просто… у тебя изменился голос. Я слышу, что тебя что-то беспокоит. Ты поделишься со мной?

– Знаешь, я… Ладно, слушай, – я уселась, прислонившись спиной к стене. – Такими разговорами можно напугать, но тем не менее. Меня действительно беспокоит, почему мы все еще разговариваем.

– То есть?

– Ну, знаешь, это странно, когда внезапно появляется незнакомый человек, которому ни с того, ни с сего становится важным поддержать тебя в трудную минуту. То есть я понимаю, что ты обязал себя позвонить один раз, а не заботиться обо мне всю жизнь. Но ты спросил, что в моей голове, а в ней крутится только этот вопрос.

– А может все дело в том, что я почувствовал настоящего человека, которому мог помочь? Ты ведь мне тоже помогла.

– Как это?

– Очень просто. Говорила со мной как с обычным человеком. И сейчас говоришь.

– А может я все-таки чокнутая фанатка?

– Не думаю, – ответил Брайан, и я услышала, что он улыбается.

– Плакат с твоей группой висел в моей комнате почти до восемнадцати лет, – возразила я с усмешкой.

– А почему ты его сняла? Что-то произошло?

– Брайан, ты не мог бы перестать задавать этот вопрос?

– Мог бы. Если сперва ответишь на мой.

Я недовольно вздохнула.

– Болезненное расставание. Оно меня очень отрезвило и вернуло на землю. После него я решила, что пора завязывать с девичьей ерундой и взрослеть. Теперь вместо плакатов у меня висит карта мира с точками, в которых я хочу побывать, – я в очередной раз вздохнула. – А что у тебя висит на стене? Давай о тебе поговорим, а то все обо мне да обо мне.

Брайан рассмеялся, и его смех прозвучал очень тепло и уютно.

Мы поговорили о его стенах, обсудили любимую музыку, фильмы, книги, места в городе. Поговорили о сложностях в работе музыкантов, поспорили про гитары, рассказали друг другу смешные истории с концертов. И в общей сложности проговорили достаточно долго.

– Брайан, – сказала я, успокаивая смех. – Меж тем уже почти двенадцать.

– Что, серьезно? – разочарованно спросил он. – Черт, я даже и не заметил.

– Да, такое иногда случается.

– Значит, пора прощаться?..

– Выходит, что так.

– Ты обещала подумать, как я могу загладить свою непунктуальность. Придумала что-нибудь?

– Знаешь, на Хайтинг стрит есть маленький итальянский ресторанчик «Serata». Он реально маленький, но очень уютный. По четвергам там подают восхитительное феттучини с ветчиной и грибами. Проблема только в том, что обычно у них никогда нет мест, а завтра уже вторник…

– Я понял тебя, – бодро откликнулся мой собеседник. – Будь там ровно в восемь. В это раз я не опоздаю.

– А может в пять? А то это будет выглядеть как…

– Свидание? – закончил Брайан. – А что если это именно оно?

Я растерянно замолчала.

– О, черт. Прости, – осекся мой собеседник. – Я почему-то подумал, что ты сейчас свободна… ну, ты понимаешь.

– Ты правильно подумал, я свободна. Просто ты слегка торопишь события. Мы же знакомы всего день.

– Но ведь моя фотография висела у тебя на стене! – весело заметил Брайан.

– Найду ее и сожгу, Мистер Звезда.

Брайан рассмеялся.

– И все же я настаиваю на свидании.

– Почему?

– Я привык доверять своей интуиции. А она мне подсказывает, что сегодня была далеко не единственная наша встреча.

– А ты настойчивый, да?

– Нет, я тот еще тюфяк, но как-то с этим справляюсь.

Теперь рассмеялась я.

– Ты зря мне не веришь, – добродушно возразил Брайан. – Меня трясет от одной только мысли, что ты не согласишься на свидание со мной. А от мысли, что согласишься, трясет еще больше. Ты же не думаешь, что ты единственная, у кого были болезненные отношения?

– Это уловка, да? – спросила я, на этот раз серьезно.

– В смысле? – удивился он.

– Прикинуться маленьким и беззащитным, чтобы девушка растаяла и пожалела тебя.

Брайан вздохнул.

– Мне бы стоило сейчас оскорбиться, но я понимаю, что у тебя есть причины не доверять. Давай поступим по-другому. Я буду ждать тебя в четверг в «Serata», в пять. У тебя будет время подумать. Решишься рискнуть – мы увидимся, а если нет – оставлю тебя в покое. Идет?

Я улыбнулась.

– Брайан?

– Да?

– В половину седьмого. Пусть это будет полусвидание. Если, конечно, я действительно решусь.

– Идет, – в его голосе снова послышалась улыбка. – Доброй ночи, Дайен?

– Доброй ночи, Брайан.

Я повесила трубку, спрятала лицо под подушку и по-девичьи удовлетворенно взвизгнула.

На следующий день, когда мы с мамой готовили обед, в дверь позвонили. На пороге стояла растерянная Кетерин.

– Привет! Что-то случилось?

Я жевала вареную морковку и наблюдала, как подруга нервно поджимает пальцы рук.

– Прости меня. Я не хотела тебя сдавать, но она все поняла. Ты же знаешь, я вру очень заметно.

– Да о чем ты? – воскликнула я.

Кет вздохнула, отошла в сторону и предо мной предстала Элеонор Аскетрин собственной, весьма серьезной персоной.

– Только не это… – разочарованно потянула я.

– И я тоже рада тебя видеть.

Лиари прошла в гостиную, Кет призраком за ней, а следом я, вялая как морковка в моей руке.

– О, привет, девочки! – мама выглянула из кухни.

– Привет, миссис Семмит, – хором сказали мои подруги.

– Вы будете обедать?

– Нет, мам, они пришли прочищать мне мозги. Это у нас вместо первого, – ответила я, усевшись напротив девочек. Мама подмигнула мне и спряталась в кухне. – Элеонор, ну ты ведь не зануда?

– Не зануда, – согласилась она, не утратив серьезности. – И все же, как ты выразилась, мозги промыть тебе придется. И я не прочь пообедать, кстати.

Я закатила глаза.

– Итак, что ты завалила?

– Всемирную историю и социологию, – призналась я.

– То есть основные предметы?

– Да. А, еще физику.

– Физику? – искренне удивилась Лиари. – А на кой черт ты ее вообще взяла?

– Ребята из группы пошли, я решила, что не хуже их.

– Твоя неразборчивость и «чем я хуже» тебе плохо служат, ты в курсе?

Я кивнула, и подруга как-то смягчилась.

– Ладно. Будем заниматься три дня в неделю, со среды по пятницу. Три предмета – три дня. Я работаю в первой половине, поэтому будем встречаться после обеда.

– Погоди-погоди, я не могу в четверг! – возразила я, и Лиари смерила меня взглядом. – Серьезно, не могу. Утром у меня собеседование, а вечером я… помогаю маме перед отъездом. Да, мам?

– Ага, – откликнулась они из кухни. Она, конечно, не подслушивала, но все слышала. И еще она всегда была на моей стороне.

– Я, разумеется, тебе не поверю, – ответила подруга. – Но если миссис Семмит считает, что у тебя есть что-то важнее в этот четверг, то я соглашусь.

Элеонор встала, и Кетерин, все это время прикидывающаяся невидимкой, последовала ее примеру.

– Готовься, завтра начнем с физики, – Лиари коротко обняла меня. – Все получится, да?

– Скоро мы это узнаем, – я так же коротко улыбнулась. – Вы уже уходите? А как же обед?

– Мы пойдем, пообедаем где-нибудь в кафе.

– Ничего не знаю! – возразила мама. – Всем марш на кухню!

Мы рассмеялись, но противиться не стали.

За столом мама развлекала моих подруг историями из путешествий. Они над чем-то смеялись, а я погрузилась в задумчивое молчание.

Элеонор и в правду не была занудой. И даже не была ботаничкой. Просто ее уже успело нехило потрепать, и потому ее мозги были гораздо мудрее моих.

Ей было шесть, когда ее отец умер. Когда ей стукнуло девятнадцать, ее мать, миссис Хлоя Аскетрин, веселая и приветливая, заболела раком. Лиари не пошла в колледж, работала и ухаживала за ней. А едва отметив двадцатилетие, осиротела. Элеонор работала, копила на образование и жила одна уже год. И хотя она казалась взрослой и серьезной, на самом деле она была вполне веселая, если ситуации были подходящими.

А вот Кет всегда не умела врать. Они с Лиари дружили задолго до нашего с Дорой к ним присоединения, еще с младшей школы. Жили рядом, ходили на одни уроки танцев. И были полными противоположностями даже во внешности: Лиари темноволосая и темноглазая, со стройной, налитой фигурой, а Кетерин – худенькая, высокая, светлоглазая и светловолосая. У Лиари был низкий, бархатистый голос, а у Кет – высокий и тонкий.

Элеонор была сканером, который считывал любые изменения. А Кетерин ничего не умела скрывать.

И как мы умудряемся быть близкими с людьми, которые так на нас непохожи?

Глава вторая

Четверг настал раньше, чем я ожидала. Утром мне предстояла встреча на небольшой, именитой студии звукозаписи. Прежде мне уже приходилось подрабатывать у них на озвучке рекламы и записывать кое-какие песни. Теперь у ребят была вакансия композитора, и я решила откликнуться. Работа несложная и интересная, и мне хотелось ей заняться.

Уже в холле, ожидая лифт, я получила сообщение: «Наступил четверг. Увидимся в шесть тридцать, да?». Хотя я и сказала Лиари, что занята сегодня, вопрос о полусвидании для себя так и не решила.

– Черт, Брайан. Я сейчас и без тебя волнуюсь, – буркнула я пустой кабине лифта, убрала телефон и шагнула внутрь.

На шестом этаже меня встретил Джек Харвуд – звукорежиссер, с которым я уже была знакома прежде. Это был очень добродушный и веселый дядька лет пятидесяти, любивший есть и делать музыку больше, чем жить.

– Ха-ха, Дайен, рад тебя видеть!

– Привет, Джек, – я похлопала его по плечу. – Рада тебя видеть. Ты что, наконец завязал с пончиками?

– Жена кормит меня всякой зеленью, но на работе у меня всегда припрятана коробка свеженьких, – подмигнул Харвуд. – А ты нисколько не меняешься. Все такая же юная и прямолинейная. Мне это нравится!

Я рассмеялась в голос, а он снова подмигнул. Он вот прямо любил так подчеркивать свои слова.

– Ну что, пойдем? Заказчики уже там.

– Я не опоздала? – беспокойно спросила я.

– Нет-нет, они здесь уже часа два, ранние пташки. Мы обсуждаем кое-какой большой проект.

– А обо мне они что-нибудь говорили? Я справилась? Много претендентов?

– Успокойся, – усмехнулся Джек. – Сейчас все сама узнаешь. Но если это тебя успокоит, я тоже дал свои рекомендации.

– Спасибо, – вздохнула я, поправила одежду и кивнула.

Джек открыл дверь в студию, и мы вошли небольшую гостиную, граничащую с кабинетом звукорежиссера. С диванов нам навстречу поднялись партнеры моего знакомого.

– Ребята, знакомьтесь, это Дайен Семмит, – Джек повернулся ко мне и коротко подмигнул. – Дайен, это Люк Форвард и Глория Дин, руководители анимационной студии «Саммер».

Я поочередно пожала им руки. Они оба были такими деловыми – в костюмах и с папками. Рядом с ними было несложно почувствовать себя маленькой и незначительной.

И снова я просто девчонка среди взрослых, серьезных людей.

– Дайен, присаживайся.

Джек принес нам стулья, и мы сели напротив моих потенциальных работодателей.

– Итак, мисс Семмит, – начала Глория. – Мы просмотрели Вашу версию озвучки. Должна признаться, она нам понравилась.

Да! Да-да-да-да!

– Джек также дал нам свои положительные рекомендации и продемонстрировал некоторые ваши общие проекты, – продолжила она. – Однако, мы все же….

Глория замялась и посмотрела на своего партнера в поиске поддержки. Я внутренне напряглась.

– Что-то не так? – спросила я, не выдавая волнения. – Вы можете говорить спокойно, я готова к критике.

– Дело не в критике, – откашлявшись вмешался Люк. – У нас возникают сомнения в том, что эту работу сделали вы, мисс Семмит.

Я удивленно приподняла бровь и действительно растерялась – никак не ожидала обвинений в плагиате. Джек рядом тоже выглядел смущенно.

– А что именно вас насторожило? – собравшись спросила я.

– Дайен, вы можете рассказать нам, как вы выполняли тестовое задание? – попросила Глория. – Поэтапно, от начала до конца.

– Да без проблем, – ответила я, выдохнув. – Сперва я несколько раз просматриваю эпизод, для которого нужна музыка, сравниваю свои ощущения с комментариями сценаристов. Потом кое-что наигрываю для себя. После, разобравшись со структурой и мыслями, вручную прописываю инструменты и уже в программе добавляю нужные звуки. То же касается и звукового сопровождения. А вот голосовую озвучку я никогда не делала самостоятельно, но этого и не было в тестовом задании.

– Вручную прописываете инструменты? – уточнил Люк. Я кивнула, и он продолжил. – И на скольких инструментах вы играете?

– Хорошо я играю только на гитаре и пою, – я нервно усмехнулась. – Сносно играю на барабанах, клавишах и немного на губной гармонике.

– И у вас имеются все эти инструменты? – удивилась Глория.

Я улыбнулась. Достала телефон, отыскала фотографию с нашей с девочками репетиции и протянула ей.

– Это у меня дома, в подвале, – объяснила я. – Там можно репетировать и кое-что записывать. Это группа «Zodiac», я в ней раньше пела.

Люк и Глория удивленно переглянулись. Джек довольно подмигнул мне.

– Хорошо, – кивнул Люк. – У нас к вам предложение.

– Я готова его выслушать.

– У нас есть еще один небольшой отрывок из того же мультфильма на тридцать секунд, – продолжила Глория. – У вас будет один час, чтобы озвучить его.

– Вы хотите, чтобы я сделала это сейчас, при вас, – догадалась я.

– Вы готовы на это? – спросил Люк. – Если сделаете это, и озвучка нам понравится так же, как и тестовая, то работа ваша. Все документы у нас с собой.

– Джек, позволишь воспользоваться инструментами и студией? – спросила я. Он кивнул, и я хлопнула себя ладонями по коленям. – Давайте сюда ваш мультик.

Мне вновь достался отрывок из «Джеки и Том», абсолютно легкий и банальный. Я управилась за 45 минут, и контракт оказался у меня в кармане.

И едва ли я смогла бы объяснить, что я тогда чувствовала.

Такси пересекло мост из Нью-Райз в Райз-сити, и пригородный пейзаж сменился городским. Водитель какое-то время ехал по главной, гламурной Лайнвуд, мимо красивых ресторанов, моллов и толп людей, суетящихся туда-сюда. Он свернул на Вилкшоу поинт, и вид изменился снова. Улица пролегала как бы в объезд города слева, между Райз-сити и горой Черри. Вишни на горе не росли уже давно, но лес все же был. Дорога поднималась вверх: слева были деревья, непроглядно сгрудившиеся в ряд, а справа шести-, восьмиэтажные яркие дома. Это был район художников, скульпторов, музыкантов: они здесь жили, работали, выставлялись, выступали, проводили мастер-классы, развлекались – этакий творческий квартал. Здесь было очень уютно и интересно, практически каждый день происходили какие-то события. При этом этот квартал славился невероятным спокойствием: никаких тебе шумих, пьянок или драк. Если бы я жила в городе, а не в пригороде, то жила бы именно здесь.

Таксист сделал два поворота, направо и позже налево, и перед нами предстал «Serata». Я оплатила поездку и замерла. Водитель такси молча наблюдал за мной пару минут в зеркало заднего вида и, потеряв терпение, обернулся.

– Что вас там ожидает?

– Простите?

– Что там? – вздохнул таксист. – Что-то страшное?

– Ну… в некотором смысле, да, – растерялась я. – Свидание. Точнее, полусвидание. Но я так и не решила, идти ли мне.

– Парень плох? – спросил водитель, прищурившись.

– Нет… скорее наоборот. Слишком хорош. Я таких еще не встречала, и меня это пугает.

– Дай угадаю, – приулыбнулся мужчина. – Ищешь подвох?

Я молча кивнула, сглотнув слюну.

– Знаешь, – ответил он, посмотрев мимо меня в окно, – я всяких людей видел. И хреновых, и золотых. И с уверенностью могу сказать, что слишком хорошие люди существуют и без всяких подвохов. Не знаю, без подвоха ли твой парень, но у тебя два варианта: войти туда и узнать, либо сбежать и размышлять об этом всю жизнь. Ты хочешь занять этим свою голову до конца дней?

– Пожалуй, нет. Мне еще к экзаменам готовиться.

Водитель внимательно посмотрел на меня. Я медленно набрала воздуха в грудь, кивнула и, резко выдохнув, выскочила из машины. На меня смотрел ресторан, словно давний враг, а мне было нужно сделать шаг ему навстречу.

– Ну, и чего ты? – спросила я у себя. – Это простое свидание, даже полусвидание. Двум смертям не бывать, в конце концов. Ведь так?

Я вздохнула и вошла внутрь.

В ресторане играла спокойная, тихая музыка. Метрдотель удостоверился, что мое имя есть в списке, и предложил пройти за ним. Прячась за широкой спиной служащего, я украдкой подглядывала вперед. Брайан забронировал уединенный столик у окна в конце зала, отделенный от остального зала цветами в горшках и вазах на высоких напольных подставках. Он задумчиво смотрел в окно, будто отстранившись от всего вокруг. Лицо его было то ли нейтральным, то ли слегка грустным. Однако увидев меня за спиной метрдотеля, в уголках его губ появился намек на улыбку.

Служащий пропустил меня вперед. Брайан поднялся мне навстречу, и мы застыли у столика.

– Привет, – сказал он.

Я только кивнула и аккуратно улыбнулась. Брайан нервно усмехнулся и бесцельно посмотрел по сторонам.

– Я весь день гадал, должен ли я принести цветы. Это ведь не совсем свидание. Я боялся обидеть тебя.

– Цветами? – удивилась я. – Разве цветами можно что-то испортить?

– А вдруг ты бы восприняла это как давление с моей стороны.

– Брайан, – сказала я, снисходительно на него посмотрев. – Знаешь, чем ты меня пугаешь и отталкиваешь?

– Чем? – он слегка растерялся.

– Ты слишком стараешься. Тебе никогда не говорили, что девушки мечтают о принце, но встретив его, бегут подальше? Мы боимся мужчин, которые хотят быть идеальными.

Брайан рассмеялся.

– Тогда тебе нечего бояться, я не стремлюсь быть идеальным. И все же готов на многое, – он обошел меня со спины, отодвинул стул и предложил присесть. – Так что в итоге с цветами? Ты бы расценила этот жест, как давление?

– Нет, я бы приняла это нейтрально.

– Тогда подожди минутку.

Брайан заговорщицки подмигнул и ушел мне за спину. Вернулся он с небольшим красивым букетом из райских роз. ¹

– Это тебе.

Я слегка удивилась и уткнулась в букет лицом – розы пахли просто обалденно. И чтоб удивление скрыть, да.

– Спасибо, Брайан, – ответила я прямо в букет.

– Пожалуйста, – усмехнулся он. – Тебе там удобно?

– Да, очень, – сказала я, подняв лицо. – Они очень красивы.

К нам подошел официант. Он подал два меню и вазу для букета.

– Значит, будем феттучини?

– Ага, – откликнулась я, усаживая букет в вазу.

– Нам ваше фирменное феттучини, пожалуйста, и бутылочку мерло. Ты ведь пьешь мерло, Дайен?

Я махнула рукой, по-прежнему пристраивая букет. Брайан отпустил официанта с заказом, повернулся и стал наблюдать за мной.

– Мне кажется, букету уже достаточно уютно в этой вазе.

– Он очень тяжелый, а ваза легкая, – возразила я. – Не хотелось бы испортить такую дорогущую красоту.

– Или ты просто ищешь, на что отвлечься. Я тоже часто снимаю стресс таким способом.

Я сложила руки перед собой и прямо посмотрела на Брайана.

– Тогда я буду пялиться на тебя, как баран. Годится? – спросила я с ухмылкой и приподняв бровь.

– Более чем, – рассмеялся он и откинулся на спинку стула. – Ты часто здесь бываешь?

– Нет, не особо. А ты?

– Тоже, только по особым случаям. Я живу рядом, но едва ли это подходящее место, чтобы пообедать набегу.

– Дай угадаю, квартал артистов?

– Ага.

– Это хорошее место, – улыбнулась я. – Интересное и спокойное.

– Если хочешь, после ужина пойдем туда? – Брайан пододвинулся ближе. Я замерла, обдумывая то, что он сказал.

– О, ну вот и подвох, – огорченно сказала я и встала. – Знаешь, я пойду.

– Погоди! – он соскочил со своего места и обеспокоенно посмотрел на меня, вытянув руку ладонью вперед. – Это прозвучало двусмысленно, согласен. Но я предложил прогуляться по кварталу, а не в мою постель.

Официант принес мерло, пытаясь понять, что происходит. Брайан и я застыли, смотря друг на друга. Все на миг замерло.

Я выдохнула, поправила платье и тихо присела. Мой спутник поступил также. Официант разлил вино по бокалам, пожелал нам хорошего вечера и поскорее удалился.

Атмосфера за столиком из неудобной превратилась в напряженную. Разумеется, весь остальной мир изменений не заметил.

– Теперь ты выглядишь то ли растерянным, то ли злым, – отметила я.

Брайан подвинулся ближе и сложил руки на стол.

– Злым. Потому, что сказал глупость. И растерянным потому, что не знаю, как себя вести, чтобы не пугать тебя.

– Почему так важно не пугать меня?

– Я же говорил, интуиция.

– И я должна этому верить?

– Да.

Взгляд его был абсолютно уверенным, что мне пришлось отвести свой.

– Слушай, – он выпрямился на стуле. – У нас обоих есть какой-то свой неприятный опыт, который вынуждает нас вести себя… странно. Но мы ведь можем попробовать забыть о нем? Хотя бы на сегодняшний вечер. Давай начнем с начала? – он аккуратно поднял бокал. – Выпьем за ужин?

Мы чокнулись бокалами, я отпила и поставила вино на место.

– Ты замечательно выглядишь.

– Спасибо, ты тоже, – ответила я. Выглядел он действительно отлично: в белоснежной рубашке и еле уложенными волосами. Элегантно и просто. И очень… уютно что ли?

Я поспешила спрятать улыбку, но он ее заметил.

– Что такое? – он улыбнулся тоже.

– Ничего. Просто мне подумалось, что с тобой, наверное, очень тепло. По-домашнему, спокойно. Ты понимаешь, о чем я?

– Ага. Я из тех людей, на которых можно рассчитывать в любой ситуации – вообще в любой.

– Это хорошее качество.

– Это как сказать, – усмехнулся он. – Иногда это приобретает форму гиперзаботы, поэтому тебе лучше сразу обозначать мне берега, чтобы я не стал приставучим в будущем.

– В будущем?

– Да.

– Интуиция?

– Ага, – рассмеялся он. – Она обычно меня не подводит, – он отпил из бокала и снова посмотрел на меня. – Как ты провела сегодняшний день?

– О, отлично! – я прямо оживилась. – Получила работу в «Саммер», буду писать музыку и озвучку к мультфильмам.

– Вау, я поздравляю тебя! А говорила, неудачница.

– Не могу это приписать к счастливому случаю, но и к свои талантищам тоже.

Официант принес еду.

– Значит, сегодня хороший день? – спросил Брайан.

– Обещает им быть, – ответила я и взяла приборы.

Солнце двигалось к закату, разливаясь кругом розовым и оранжевым. Жара спала и воздух посвежел – идеальные условия для прогулки.

Мы брели вниз по Вилкшоу поинт, и горизонт все больше прятался от нас.

– Ты как-то притихла, – заметил он.

– Да я все думаю, что же я здесь делаю? И почему именно я? С твоими возможностями, здесь может быть любая, но здесь я. Сложно не искать подвоха в таких условиях, – я улыбнулась и посмотрела на него. Брайан взял меня за плечи и остановил. – Что ты делаешь?

– Ты заморачиваешься от того, что воспринимаешь меня как великую известность. Все станет проще, если ты посмотришь на меня как на обычного человека. Посмотри, кого ты видишь?

Я растерялась на секунду, но посмотрела прямо ему в глаза.

– Я вижу… мужчину. Взрослого, но… пугливого? Уверенного, но осторожного. И при этом знающего, чего он хочет. У него есть мечты и есть, о чем погрустить. Он выглядит простым и надежным. И вполне честным, – я усмехнулась и отвернулась. – Это никак не вяжется с образом суперзвезды.

Брайан слегка повернул меня за плечи, чтобы я снова посмотрела на него.

– Вот и смотри на меня так, – сказал он серьезно, – как на простого и надежного.

Я кивнула и усмехнулась.

– А кого видишь ты, когда смотришь на меня?

– Девушку, которая ищет себя и скоро найдет. Которая верит в мир, но пока не знает об этом. И еще…

Он резко замолчал и закусил губу.

– Что? – удивилась я. – Что ты там не договариваешь?

– Спорим, я на тебе женюсь?

Это было настолько неожиданно и глупо, что я рассмеялась в голос, а он лишь усмехнулся.

Мы прогулялись по кварталу артистов, Брайан показал свой дом издалека, но больше не давал поводов для сомнений.

Прикидывался? Был честен? И чего бы я больше хотела: встретить честного мужчину или заранее сбежать, чтобы не пришлось это выяснять? Думаю, я и не хотела этого знать.

Он поймал такси и оплатил его.

– Мы еще увидимся? – спросил он, уложив мой букет на сиденье.

– Кто знает?

– Я настаиваю на ответе.

Я усмехнулась и села в машину. Такси отъехало. Я достала телефон и написала СМС с одним лишь словом – «Да».

А следом я получила: «Отличное синее платье! Свиданка прошла хорошо?»

– О, нет, – простонала я.

Это была Дороти.

Глава третья

Естественно о свидании узнали все. Следующим же утром вся компания была в сборе на моем пороге.

– И вам доброго, – пробурчала я, впустила их и бухнулась в кресло в гостиной. Девочки сели на диван напротив. – Ну и чего вы пришли в такую рань всем составом?

– Ты пошла на свиданку и не сказала нам! – воскликнула Дороти.Как мы могли не прийти? Рассказывай!  –

Интересно, что даже Лиари смотрела с любопытством.

– Ну, так кто он? – спросила Кетерин.

– Лиари, а ты разве не должна быть на работе?

– Меня освободили на сегодня. Что, кстати, означает, что зубрить ты сегодня будешь весь день. Но ты тему-то не меняй.

Я громко и возмущенно выдохнула в потолок.

– А что рассказывать-то? Дороти нас видела, вы уже должны все знать.

– Я видела издалека тебя с каким-то блондинчиком и все, – возразила Дора. – Так что рассказывай!

– Серьезно, нечего рассказывать. И он не блондинчик. Кофе хотите? Умираю, хочу кофе, – сказала я и поспешила на кухню.

Разумеется, вся делегация потянулась за мной и уселась вокруг стола. Дора попутно прихватила мармеладных мишек из холодильника и принялась за их уничтожение.

– Дайен, ты же понимаешь, что мы не из праздного любопытства спрашиваем, – Элеонор заменила меня на варке кофе. – Ты два года была одна и думать об отношениях не могла.

– И сейчас не могу, – подтвердила я и, отобрав у подруги мишку, запустила его в рот.

– Но на свидание все-таки ходила, – возразила Кетерин.

– А это значит, что лед в твоем сердце таки растаял, – подтвердила Дороти.

– Не обижайся, – ответила я раздраженно, – но шуточки у тебя получаются лучше, чем глубокомысленные выражения.

Я села на кухонную стойку и взяла у Лиари кружку. Она раздала кофе остальным и осталась стоять рядом.

– Расскажи нам о нем. Расскажи о себе. Как ты решилась? Как ты себя сейчас чувствуешь?

Я мрачно посмотрела на кофейную пенку, на подруг, в окно и, взяв побольше воздуха, громко выдохнула.

– Окей, – сдалась я и начала тараторить, чтобы поскорее закончить. – Ему 27, он музыкант. Познакомились в среду, в кафе. Я обдумывала план побега из дома, а он подсел и решил разузнать, что у меня случилось. Взял номер, позвонил тем же вечером, пригласил на свидание. Но свидания не было, было полусвидание. И я вообще до последнего не была уверена, что пойду на него.

– Это как это так? – удивилась Дора, наконец оторвавшись от мармелада.

Лиари шикнула на нее и повернулась ко мне.

– И как? Как все прошло?

– Да как… нормально. Я весь вечер искала подвох, но так и не нашла.

– Какой он? – подала голос Кетерин.

Я снова замешкалась, но Лиари положила руку мне на плечо, успокаивая.

– Он… он классный.

Дороти вскочила с криком «И-хааа», подняв руки вверх, и мы все рассмеялись.

– Больше, больше подробностей! – потребовала она.

– Да нечего рассказывать, – я пожала плечами. – Несмотря на мою паранойю, с ним достаточно спокойно. Он открытый, честный. Хочет увидеться еще. Но есть кое-что, что меня в нем пугает: он слишком старается, а в его положении это как-то странно.

– Разве это плохо? – удивилась Кет. – И что у него за положение?

– Это не важно. Просто поверь, что на его фоне я обычная девчонка. Но он говорит, что именно это ему и нравится.

– Но он-то тебе нравится? – спросила Дороти.

Я задумалась на несколько секунд, закусив губу, и все же кивнула головой. Девочки радостно улыбнулись.

– Итак, подытожим, – Лиари хлопнула в ладоши. – Тебе встретился достаточно взрослый и, судя по твоим словам, как-то по-особенному статусный, но при этом отзывчивый и приятный молодой человек, готовый встретиться еще. И он тебе нравится. Так?

– Так.

– Отлично, – сказала Лиари. – И когда мы его увидим?

От ее вопроса я подавилась кофе и, спрыгнув на пол, принялась откашливаться.

– Да с твоим напором похоже, что никогда, – прохрипела я, ударяя себя в грудь. – Тем более, я сама еще не решила, стоит ли ввязываться в эти отношения.

– Конечно, стоит! – воскликнула Дороти. – Ты нас заинтриговала, мы хотим увидеть, что это за принц! Как его хотя бы зовут, твоего блондинчика?

Я рассмеялась и выпрямилась, кофе наконец нашло нужный путь.

– Он не блодинчик, ну сколько можно? Просто русый. К тому же, если я скажу, вы мне все равно не поверите, – я подмигнула и направилась к выходу. – А теперь убирайтесь из моего дома, мне предстоит учить физику.

Девочки разочарованно вскрикнули «Но Дайен!», а я сбежала в комнату громко хохоча.

Элеонор ушла почти в десять. От всех этих формул у меня ужасно пухла голова, но спать еще не хотелось. Надо признать, Лиари была действительно хорошим учителем: терпеливо провозиться со мной почти десять часов, да еще и умудриться донести до меня материал – это не каждому под силу.

Нет, учить – это было однозначно ее призвание. Она была моей одногодкой, не училась в колледже, но оставалась умной и начитанной. Сейчас подрабатывала в детской танцевальной студии и планировала в будущем открыть свою. У нее был четкий план, расписанный на всю жизнь: учеба в бизнес-школе, на которую она уже почти скопила денег, открытие собственной студии, обучение призеров и чемпионов мировых танцевальных конкурсов… вот, чем горела Элеонор. Свое предназначение она поняла аккурат после смерти матери. «Нельзя жить бесцельно, Дайен» – сказала она мне после похорон.

Я подошла к стене, на которой висела наша совместная фотография. Мама сняла нас прошлым летом, когда мы надували резиновый бассейн на заднем дворе. Ближе всех как раз Элеонор: темноволосая и темноглазая смуглая красавица со сдержанной улыбкой, волосы всегда в косе, ноги всегда от ушей, в глазах всегда спокойствие и умеренность. И мало кто мог разглядеть в ней мягкость и нежность, которую она тщательно прятала под панцирем «Я справлюсь со всем сама».

Следом за ней Кетерин, наша единственная и неповторимая мисс Блонди. Длинные, всегда распущенные светлые волосы, почти синие глаза и широкая улыбка. Кетерин занималась танцами вместе с Лиари, но больше ее привлекал модельный бизнес – именно в него она основательно подалась сразу после школы. И у нее уже были успехи на этом поприще: она была одной из любимец-моделей в сегменте подростковой одежды.

Сегменте? А это слово я откуда знаю?

В общем, Кетерин уже имела внушительное портфолио и контракт с неплохим брендом. Хотя она часто в шутку мечтала выйти за какого-нибудь работящего деревенщину, поселиться на ферме, родить троих, растолстеть и распрощаться со своей природной красотой. Насколько эта шутка правда шутка? Я не знаю.

С левого края на фото Дороти. Она стоит, раскинув руки и загнув одну ногу назад. Ее длинные и почти черные волосы собраны в высокий хвост, а на лице выражение неподдельной радости. Для Доры жизнь – это сплошной повод для счастья, ее окружали только хорошие люди и с ней постоянно случались чудеса. Это был самый жизнерадостный и остроумный человек нашей компании, и единственное, что ее действительно заботило – чтобы жить было в кайф. Поэтому будущее ее не имело четких планов. Она была на год младше меня, училась в том же дурацком колледже, что и я. Но у Дороти была любовь – писать. Она и привела ее в журналистику и в местную газету.

И почти в центре, но дальше всех от объектива – я. Блеклые темно-русые волосы, невзрачные зеленые глаза, неуверенная улыбка. Вечно несуразная, неуместная, непонятная личность. Талантов нет, достижений нет, планов на будущее нет и его понимания тоже абсолютно нет.

Учитель, модель, журналист и я, псевдосоциолог, хороша компания. Что нас объединяло?

Музыка.

Мы познакомились в творческой студии, где Лиари и Кет танцевали и учились играть, а меня мама привела на вокал. Мне и Элеонор было по двенадцать, а Кетерин девять. Я была не особенно общительной, но как-то умудрилась вписаться в их маленький круг. Дороти появилась в студии на пару лет позже и окончательно склеила нашу компанию.

Шли годы, а мы все общались и играли, играли и общались – все было весело и невинно. Пока в семнадцать меня не осенило, что из нас получилась бы неплохая группа: я с гитарой и на вокале, Лиари на бас-гитаре, Кетерин на клавишных, а Дороти за барабанами. И долой академическую классику, только рок!

Три месяца я уговаривала маму собрать нам студию в подвале, и это была самая дорогая покупка, которую она делала мне авансом. Впрочем, она быстро окупилась. Родители Кетерин отнеслись к нашей музыке серьезнее, чем мы сами, и показали наши записи своему знакомому, тому самому Джеку Харвуду.

Дело закончилось альбомом на профессиональной студии. В итоге мы, четыре школьницы, учились в будни, а в выходные выступали в клубах и на фестивалях. Под присмотром родителей, разумеется. И так продолжалось полтора года, пока не заболела мама Лиари.

Группа закончила свое существование, и я стала просто псевдосоциологом. Музыка всегда значила для меня многое, но хотела бы я заниматься этим всегда? Не уверена.

Учитель, модель, журналист… и я. Кто я? Просто… я?

Так в чем же мое предназначение?

Я села за ноутбук и стала бесцельно серфить по фейсбуку. Страница Элеонор молчала, Дора репостнула какую-то новость, а Кетерин обновила фотографию. Мама прислала подмигивающий смайлик, но самой ее не было в сети уже несколько часов – очередная командировка украла ее у меня рано утром и вернет только завтра днем.

И снова я и моя скучная жизнь.

Я посмотрела на карту, висящую на стене – мама побывала почти во всех точках, что я там отметила. Я же не была нигде.

– Все, хватит, – сказала я громко и хлопнула крышкой ноутбука. – Ты в депрессию себя так загонишь. Прекращай.

Сходила в душ, напилась чаю и вернулась в комнату за телефоном. На экране появился значок пропущенного вызова и сообщение от Брайана: «Уже спишь?». Немного замешкавшись, я ответила «Нет», и он практически сразу перезвонил.

– Привет. Я не отвлек тебя?

– Нет. Я просто не слышала звонка.

– А ты не привязана к телефону, да? – усмехнулся Брайан.

– Нет, не особенно.

– У тебя уставший голос.

– Да, Лиари сегодня целый день объясняла мне физику.

– Лиари?

– Да, Элеонор. Моя подруга. А как ты провел день?

Я подключила наушники и залезла под одеяло.

– Откровенно говоря, никак. Крис целый день делал свои дела, а я слонялся туда-сюда.

– А вы обычно все время вместе?

– Мы живем в одной квартире. Но это не то, о чем обычно сразу думают.

– Да я и не подумала. Но удивилась, да.

– Мы почти все время где-то рядом: на работе, в поездках, во время отдыха. Так что удобнее всего было и поселиться где-то рядом. А потом нам попалась квартира, в которой можно жить и не замечать присутствие другого. Мы решили, что это лучший вариант. Кстати, хочешь я тебя напугаю?

– Это чем? – напряглась я.

– Я рассказал ему о тебе, и он хочет познакомиться.

Я рассмеялась и расслабилась.

– Тогда я напугаю тебе еще сильнее. Мама сказала, что если ты и дальше будешь таким напористым и решительным, то вам придется познакомиться в ближайшие полторы недели.

– Окей, я готов. Завтра она свободна?

– Чего? – почти воскликнула я. – Ты… сумасшедший?

Брайан рассмеялся.

– С чего это вдруг?

– Кто соглашается знакомиться с родителями после одного свидания???

– Так значит, это все же было свидание?

Я было хотела возразить, но осеклась на первом же слове и злобно выдохнула. Его же это сильно рассмешило.

– А почему полторы недели?

– Она улетает в Австралию.

– О, тогда точно стоит поторопиться.

– Да не собираюсь я вас знакомить! – прокричала я. – Все, вешаю трубку.

– Тише-тише, успокойся, – добродушно откликнулся он. – Я просто пошутил.

– Несмешно пошутил. Совсем несмешно.

– Возможно, – согласился он. – Просто у меня чувство, что я точно понравлюсь твоей маме. Так чего тянуть?

– Ты мне нравиться должен, а не ей, – буркнула я. – И ты точно больной.

– Да почему? – весело возмутился парень.

– Потому что никто так не делает. Никто, слышишь? Никто не знакомится с родителями после первого…

– Свидания?

– Встречи! Первой встречи!

– Тогда уж второй.

– Не беси меня!!! – прокричала я.

На том конце была тишина, пока оттуда не раздался заразительный смех.

– Ну и чего ты смеешься? – спросила я, еще злясь, но уже с улыбкой.

– Прости, – ответил он сквозь смех. – Просто… ты такая живая! Мне это нравится.

– Господи, Брайан, да с кем же ты раньше встречался? С куклами?

– О, ну по телефону это точно обсуждать не стоит, – ответил он, успокаиваясь. – Прогуляешься со мной завтра?

Черт, да как он это делает? Обезоружить одной фразой!

– Дайен? Ты еще здесь?

– Да.

– Что скажешь?

Действительно, Дайен, что ты скажешь?

– Я… я не знаю, – замешкалась я.

– Во сколько мне заехать?

Я посмотрела в окно. Солнце снова разливалось красным и оранжевым, затапливая небо и комнату теплом.

– Встретимся в парке Грин Шадоу, в два. Годится?

– Более чем, – ответил он, и в его голосе послышалось удовлетворение. – Значит, до завтра?

– Да.

– Доброй ночи, Дайен?

– Доброй ночи, Брайан.