Czytaj książkę: «Тайна цветочного рая»
© Калинина Д. А., 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
* * *
Глава 1
Как приятно выглянуть утром в окно своего дома и вдохнуть полной грудью свежий, наполненный ароматами пробуждающейся природы воздух. Наверное, приятней этого только обнаружить в любимом саду долгожданное чудо, увидеть которое уже и не надеялась. Но вот столь долгожданное чудо все-таки произошло.
Понятно это стало не сразу. И первые минуты, прислушиваясь к радостному утреннему щебету птиц, устроивших себе ранний завтрак на черешне, пенсионерка Оля просто наслаждалась выпавшим на ее долю моментом незамутненного счастья. Редко в жизни встречаются столь напоенные покоем минуты, когда не хочется даже ни с кем разговаривать или о чем-то думать, хочется только молчать и почти не дышать, чтобы не нарушить ощущения полета души.
Оля посмотрела на ясное небо, на котором не было ни тучки, ни облачка и которое обещало столь же радостный и светлый день, каким было и утро. Потом Оля медленно обвела взглядом свой садик. Увиденное так взволновало ее, что женщина чуть не вывалилась из окна.
– Не может быть! – вырвался у нее возглас, от которого безмятежно дремлющий в своей корзинке Калачик проснулся и мигом скатился на пол, где и разразился громким взволнованным лаем.
Пес хотел знать, по какой причине его разбудили в такую несусветную рань?
Но Оле было не до него, она металась по дому в поисках халата, в котором можно было бы показаться на улице, время от времени радостно восклицая:
– Нет, не верю! Я сплю! Ущипните меня!
Калачик, может быть, был бы и не против цапнуть хозяйку за щиколотку, если ей это могло помочь, но Оля двигалась настолько быстро, что бедная собака просто не успевала уследить за ней, не говоря уж о том, чтобы догнать. От напряжения у Калачика слегка закружилась голова, и он снова прилег на свою подстилку, справедливо рассудив, что со временем все само собой прояснится. А пока нечего ему ломать голову над загадкой, отчего хозяйка носится туда-сюда, пытаясь найти вещь, которая лежит под самым ее носом.
Так и не найдя халата, который преспокойно лежал все это время на кровати, Оля накинула на себя первое, что подвернулось ей под руку, и выскочила в сад. Она даже в зеркало на себя не взглянула. Не до того, когда там ждет такое! Калачик передумал дремать и последовал за своей хозяйкой. Чувствуя, что происходит нечто необычное, он старался первым разнюхать, что такого особенного произошло. Первым делом он поднял мордочку и понюхал воздух. Пахло самыми разными вкусными вкусностями.
Например, слева пахло блинчиками с вишневым вареньем. Калачик предпочитал мясную начинку или на худой конец сметанку; к тому же последний блинчик у горе-кулинара пригорел. Потому Калачик повернул нос в другую сторону и стал принюхиваться к новым запахам. Справа пахло свежими куриными яйцами, это тоже был хороший запах, потому что яичницу или омлет Калачик одобрял.
Еще немножко пахло проезжающими машинами, которые везли продукты в магазин. Но сильней всего пахло свежей рыбой. Сегодня был день, когда в поселок приезжала рыбная лавка. Сама машина с рыбой была еще далеко, торговля должна была начаться лишь через полчаса, но чуткий нос уже предупредил Калачика о том, что сегодня у них на обед, скорей всего, будет жареный ладожский судачок или копченый морской терпуг.
Облизнувшись, Калачик поискал взглядом хозяйку. Знает ли она, что скоро пора идти за рыбой? Помнит ли вообще, что рыба сегодня приедет к ним? И что же увидел Калачик? Странная женщина, которая досталась ему в хозяйки, замерла в неестественной позе, согнувшись над каким-то невзрачным кустом. На лице у нее застыло восторженное выражение, и она, закрыв глаза, с упоением втягивала в себя носом воздух. Заинтересовавшись, что она там такое замечательное унюхала, песик тоже подошел поближе.
– Посмотри, Калачик, он распустился! Он расцвел! Ах, до чего же он прекрасен! И как он пахнет!
Калачик тоже принюхался. Да, запах был. И сильный. Но он Калачика совсем не заинтересовал. Едой тут даже близко не пахло. Во всяком случае, Калачик бы такое есть не стал. Пахло как на туалетном столике хозяйки, когда она пшикала на себя туалетной водой и духами. В такие минуты Калачик и его чуткий нос мечтали оказаться где-нибудь подальше. Песик и сейчас потрусил дальше, ловко лавируя между цветочными клумбами.
Может быть, Калачик и не мог разделить восторгов хозяйки по поводу очередного распустившегося цветка, но он умел уважать ее интересы. И никогда не позволил себе испортить ни одного, даже самого чахлого, росточка, если видел, что тот растет за ограждением клумбы. По лужайкам и дорожкам Калачик мог носиться, насколько это позволяли сделать ему коротенькие лапки корги. Но все посадки, сделанные руками его хозяйки, пользовались у него повышенным почтением. Он даже пытался их охранять от насекомых. И много раз отважно гонялся за пчелой или даже шмелем, которые осмеливались усесться своими мохнатыми жопками на особо ароматный цветок.
А вот Оля не могла оторвать восхищенных глаз от лимонно-желтого пиона, который наконец-то раскрыл свои лепестки. Сколько же она ждала своего красавца! Куплен он был еще три года назад крохотным черенком, и его бывшая владелица честно предупредила Олю, что цвести на следующий год пион, скорее всего, еще не будет. Он и не цвел. И Оля не расстраивалась. А вот когда он не зацвел и на следующий год тоже, тогда расстроилась. И когда еще через год пион нарастил шикарную листву, она с нетерпением рассматривала среди проклюнувшихся из земли побегов хотя бы один, увенчанный плотным шариком – бутоном. Но такого не было.
И лишь в этом году пион решил порадовать Олю, выбросив не один, а сразу несколько цветоносов. Вот только наливались они томительно долго. Уже распустились простенькие, высаженные за забором пионы, которые хоть и были низкорослыми кривоножками, зато несли на своих стволиках поистине громадные цветки, за что Оля их и любила и прощала им некоторую скелетную корявость. И белый с красными крапинками, всем широко известный пион «Фестиваль Максима» почти закончил свое цветение. А желтый долгожданный красавец все мешкал, все ждал чего-то. И вот теперь самый первый его цветок лопнул и за ночь распустился. Конечно, это был еще не полный роспуск, но до чего же он был хорош! И как сладко пах! От лимонно-желтых, почти прозрачных шелковых лепестков поднимался восхитительный аромат, который Оля, как ей казалось, могла бы вдыхать вечно.
– Доброе утро соседям!
Вздрогнув, Оля подняла глаза. Но еще до того, как она увидела, кто к ней обращается, сердце у нее ёкнуло. Мужской голос, окликнувший ее, неспроста показался ей знакомым, и она была почти уверена, что увидит того соседа, встреча с которым вызывала у нее много смешанных чувств. Ну так и есть. За живой изгородью стоял и смотрел прямо на нее Роберт Владленович.
– Вас уже отпустили! – вырвалось у Оли вместо приветствия.
И она тут же чудовищно покраснела. И было отчего тут краснеть. В том, что Роберт Владленович провел за решеткой чуть ли не два месяца, была немалая толика вины Оли. Но говорить об этом соседу она пока не стала. Кто знает, каких манер он нахватался там в тюрьме. Иногда люди возвращаются из мест лишения свободы, снабженные таким ворохом новых знаний о порядках в той жизни, что с ними бывает просто небезопасно иметь дело.
Но сосед смущенным совсем не выглядел.
– Отпустили? – весело усмехнулся он. – Ну, можно сказать, что и так. Мама уговаривала погостить у нее еще месяц-другой. Можно подумать, что я отказывался по своей прихоти. Но у меня же работа. Отдохнул, и хватит.
Трудно сказать, что сильней поразило Олю. То, что Роберт Владленович, оказывается, почти два месяца провел вовсе не в тюрьме: он гостил у своей мамы. Или то, что он вовсе не на пенсии, а, оказывается, еще работает. А потом она почувствовала возмущение.
– Вы что, укатили в гости к маме, даже не сказав никому в поселке, куда едете? Вы что! Не могли сообщить, что с вами все в порядке? Вы не в тюрьме и ничего такого?
Оля спохватилась и замолчала, только увидев изумленные глаза соседа.
– Простите, – выговорила она с трудом. – Я не должна была так с вами разговаривать. Кто я вам такая, чтобы вы оповещали меня о своих передвижениях.
Но сосед, казалось, ничуть не обиделся, а даже вроде как обрадовался.
– Нет, нет, что вы! Напротив! Вы совершенно правы в своем негодовании. Я обязан был вас проинформировать. Но дело все в том, что я… Я не подозревал, что стал настолько важен и дорог вам!
Дорог? Оля прикусила губу. Как бы не так! Просто я думала, что засадила тебя за решетку и все то время, пока ты развлекался в гостях, я тут испытывала дичайшие муки совести. Оля уже открыла рот, чтобы изречь нечто подобное, но вовремя спохватилась. Нет уж! Пусть лучше воображает, что она в него влюбилась, чем знает правду. Поэтому она лишь похлопала глазами и растерянно улыбнулась. Изобразить растерянность было совсем нетрудно, потому что Оля и в самом деле не знала, как ей вести себя дальше.
Но Роберт Владленович явно лучше ее ориентировался в ситуации.
– А ничего, если я зайду к вам?
– Когда?
– Да прямо сейчас.
Он не стал дожидаться ее ответа, шагнул через изгородь в том месте, где та еще не успела полностью сформироваться. Оля непроизвольно вздрогнула. Еще свежи были воспоминания о том, как она волокла мертвое тело и подбрасывала его на участок к Роберту.
Случилось данное событие не далее как минувшей весной, в сезон цветения тюльпанов. И внезапно возникшее за ночь на участке у Оли мертвое тело незнакомого мужчины никак не вписывалось в цветочную композицию, созданную ею лично для участия в предстоящем конкурсе на лучший цветник поселка. Тогда Оля находилась в такой панике, что не могла здраво оценивать свои поступки с точки зрения морали и этики. Потому идея подкинуть чужое тело на чужой же участок показалась ей самым логичным выходом из создавшейся ситуации.
Конечно, потом она многократно сожалела и раскаивалась в содеянном, они с подругами даже активно помогали в поисках преступника. Но все же, как говорится, ложечки нашлись, а осадок остался.
Прошло всего-то около двух месяцев с тех пор, и вот уже сам Роберт двигается тем же маршрутом, только в направлении к ней. Кто говорит, что кармы не существует, пусть замолчит и посмотрит сам, как это работает.
Но Роберт Владленович был настроен дружелюбно. Он порывисто взял ее руки в свои и пробормотал:
– Оля, я давно хотел сказать вам, что мы с вами должны…
Увы, продолжение фразы так и повисло в воздухе, не будучи озвученным. Потому что как раз в этот момент из-за угла дома показался Калачик. Он уже совершил круг почета вокруг участка, убедился, что вторжений извне не зафиксировано, и теперь готовился сообщить об этом своей хозяйке. Но что же увидел преданный пес? Его хозяйку хватал за руки какой-то человек. Тот факт, что тип был ближайшим соседом, Калачика не смутил. Сам он был добрейшим в мире существом, но при этом гены предков не позволяли ему забыть, что прежде всего он является сторожевым псом. И сосед в данном случае должен им рассматриваться как непрошеный чужак, вторгшийся к ним во владения без приглашения.
И Калачик кинулся в наступление. Одно мгновение – и его зубы лязгнули поблизости от ноги нахального захватчика. Конечно, никого кусать Калачик бы не посмел, но он изо всех сил изображал видимость такой возможности. К несчастью, он немного промахнулся и случайно схватил не только воздух, но и край штанины домашних брюк Роберта Владленовича. Увязнув зубами в ткани, Калачик совсем растерялся. И что теперь ему делать? От страха челюсти его сжимались все крепче. И Оле стоило большого труда отцепить своего Калачика. Тот бы и рад был сдаться, но зубы окончательно запутались в мягкой ткани. И Калачик мог только таращить глаза на людей да слегка повиливать хвостом в знак того, что все уже в полном порядке, можно выпускать его из ловушки. Наконец собаку удалось отсоединить от штанов соседа.
Оля принялась извиняться, но Роберт Владленович совсем не расстроился.
– Какой он у вас отважный! – с восхищением произнес он. – Настоящая овчарка!
– Да, он такой.
Дух овчарки в теле корги. Таков был Калачик. Длинный пушистый хвост и очаровательная мордочка. Посмотришь и не скажешь, что от такого милашки может быть человеку какая-то угроза.
– Да он у вас настоящий защитник, – продолжал рассыпаться в комплиментах собаке Роберт Владленович. – Теперь я почти спокоен за вас. А то все это время, что я отсутствовал, не мог не думать, как тут вы без меня обходитесь. Совсем одна, без мужской поддержки. Да, у вас есть ваш песик, но все-таки я буду вам благодарен, если вы позволите мне тоже приглядывать за вами. Не хочу умерять достоинства вашего милого пса, но все-таки двое охранников всегда лучше одного.
Оля была до такой степени смущена всем произошедшим с ней за это утро, что до конца не понимала, что говорит ей мужчина. И все же она была женщиной. А потому шестым чувством угадала, что он не просто так предлагает себя ей в защитники. И что, похоже, Роберт Владленович к ней неровно дышит, и, судя по его собственным признаниям, уже давно.
Это окончательно ее смутило, и она ляпнула совсем невпопад:
– А у меня сегодня радость: распустился пион. Желтый. Три года его ждала.
Но сосед смотрел не на пион и не на нее, он смотрел на свои часы и выглядел озабоченным.
– Вечером загляну к вам и восхищусь вашим сокровищем. А сейчас, извините, время, мне нужно спешить на работу.
– Вы же работаете в больнице? – решила быть любезной с ним Оля. – Я права?
– Да, я врач. Хирург. И сегодня у меня очень плотный график. До вечера я буду очень занят, даже не пытайтесь мне звонить.
– Я и не собиралась.
– Ну, если соберетесь, то заранее предупреждаю, я вам не отвечу.
– Ладно.
– Вы так легко согласились? Странно. Моя жена обычно устраивала по этому поводу целые представления.
– Ваша жена?
– Моя бывшая жена, – тут же без тени смущения и даже с каким-то раздражением поправился Роберт Владленович. – Мы с ней в разводе. Вы должны были это знать.
– Да, я знаю. Все в поселке знают. И потому удивилась, когда вы заговорили о своей жене в настоящем времени.
– Она для меня уже давно и прочно мое прошлое. Но если я развелся с ней, это не значит, что я полностью потерял интерес к теме супружества. Видите ли, я романтик. И в глубине души верю, что смогу найти ту женщину, которая поймет и разделит все мои странности и слабости. Как вы думаете, такая женщина найдется?
– Наверное.
– А я вот думаю, что она уже нашлась.
И как должна была отреагировать Оля? Впрочем, реакции от нее никто и не ждал. Роберт Владленович испарился столь же внезапно, как и появился, оставив Олю в раздумьях. Она медленно пошла к себе в дом. А зайдя, случайно поймала свое отражение.
– Боже мой! – ахнула она. – Ну и чучело!
На ногах у нее были растоптанные туфли, которые давно отпраздновали свой десятилетний юбилей. На голове творилось тоже невесть что. Встав со сна, Оля не удосужилась причесаться. И теперь ее каштановые волосы сбились в нечто, напоминающее птичье гнездо. Неопрятное, зато с торчащими тут и там перышками и пушинками.
Но хуже всего дело обстояло с верхней одеждой. Не обнаружив своего симпатичного халатика из темно-синего переливающегося бархата, отороченного на вороте и рукавах белоснежным кружевом, Оля схватила то, что попалось ей под руку. А под руку ей попался непромокаемый плащ, в котором она обрабатывала сад от вредителей. Был он в их семье еще с советских времен и, как бы помягче так выразиться, за долгие годы службы несколько утратил свой первоначальный лоск.
– Роберт сошел с ума, если вздумал влюбиться в такую чувырлу! Господи, как стыдно! Вроде бы приличный мужчина, а я перед ним в каких-то обносках разгуливала. Что он обо мне подумает? Что у меня не все дома! Неудивительно, что он так заторопился на работу.
Она поспешно скинула с себя все это уродство и схватила висящий на спинке стула сарафан. На улице уже совсем потеплело, можно было и покрасоваться перед публикой. Сарафан был хорош, в любимых Олей терракотово-бежевых тонах. По светло-кирпичному фону были разбросаны цветы, напоминающие формой настурцию. Красота необыкновенная! Вот если бы Роберт увидел ее в таком сарафане, можно было биться об заклад, что так быстро он от нее бы не ушел.
И все-таки у Оли из головы не шли слова соседа о том, что вечером он собирается к ней заглянуть снова.
– Надо будет встретить его во всеоружии. Прическа, макияж. Но сумею ли я? Уже сто лет ничем таким не занималась. И его же надо будет накормить! И желательно повкуснее.
Сколько же дел появляется в жизни вместе с мужчиной. Но избежать этого было нельзя. Если Оля в чем и разбиралась, так это в том, что после сытного ужина любой свирепый крокодил становится нежнее кролика.
– Но чем мне его угощать? Что он любит? Как вообще мне быть?
За советом она обратилась к своим подругам, благо идти тут было совсем недалеко, всего лишь до соседнего дома. Светлана уже встала и что-то готовила на плите. Запах по кухне распространялся странный. Пахло специями, благовониями и почему-то немножко ладаном. Но Оля уже настолько привыкла к кулинарным экспериментам подруги, что не обратила на них никакого внимания.
Она торопливо пересказала Светлане весь их недавний разговор с симпатичным соседом.
– Что это вообще было такое, а, Свет? Сделанное наспех признание в любви? Но к чему была такая спешка? Неужели он настолько сильно истосковался по мне в разлуке, что, увидев, был не в силах сдержать своих чувств? Но, сказав «а», воспитанные люди говорят «б» и дальше по алфавиту, а не обрывают свое признание на половине.
– Да, да, – откликнулась Светлана, не отрывая взгляда от кастрюльки и явно витая мыслями далеко отсюда. – Половины должно хватить.
– Чего хватить? Кому хватить? Ты меня вообще слушаешь?
– Ну разумеется, – уверенно соврала Светлана, которая, признаться, пропустила мимо ушей все, что рассказала ей Оля. – Только сейчас все это не важно. Ты лучше попробуй, что у меня получилось.
И перед Олей на столе появилась мисочка, полная какой-то темной субстанции, из которой проглядывали зеленые хвостики. Оля принюхалась. Хвала небесам, но ладаном пахло все-таки не от супа.
Решив, что перед ней маска для тела или что-нибудь такое, Оля брезгливо спросила:
– Что это за месиво?
– Суп из водорослей с минералами.
– Выглядит он как-то не очень. Такое впечатление, что ты зачерпнула грязи в соседнем болоте. И запах такой же!
– Думаешь, Катя от такого кушанья откажется? – озабоченно поинтересовалась Светлана.
– Лично я на ее месте точно бы не стала есть.
– Ну а она станет! Выбора у нее нет! Либо питательный минеральный суп, либо щи из сныти. А она их уже видеть не может. Капризничает. Весь май с удовольствием потребляла сныть, июнь тоже, а сейчас чего-то капризничает. Вкус, говорит, изменился. Листья огрубели. Может, оно и так, я не спорю, но какая у нее альтернатива? Только крапива, одуванчики или лопух. А они еще хуже! Я пробовала. Лебеда еще хорошая вещь, но у нас она почему-то не растет.
Светлана была адептом здорового питания. И свято верила в то, что пища способна сотворить с человеком настоящие чудеса. Она может его как погубить, так и воскресить.
И любила повторять:
– Правильно подобранный рацион и мертвого на ноги поставит.
Конкретно в данном случае Светлана поставила перед собой цель привести в норму вес их третьей подруги Кати. Вызванная лишним весом гипертония осложняла Кате жизнь. В этом она и сама признавалась. Кроме того, высокий сахар не позволял ей вести активный образ жизни. И проблемы с сердцем и сосудами тоже не отставали. После того как в прошлом году Катя перенесла инфаркт, полежала в больнице, а после прошла еще и санаторно-курортное лечение, она чувствовала себя все еще неважно, и Светлана забрала ее к себе на дачу.
– Тут ты у меня живо в норму придешь.
Идя к своей цели, Светлана со свойственной ей целеустремленностью не желала видеть препятствий на своем пути, она буквально сметала и отметала все, что мешалось у нее под ногами.
Оля еще раз осторожно понюхала суп. Нет, лучше не стало.
– Света, может, тебе временно ослабить хватку? У людей вон кабачки пошли. И огурцы тоже. Пусть Катя их ест. Введи их в ее рацион.
– Нет! На кабачках Катька в прошлом году пять кило набрала. И на огурцах еще килограмм. Будет есть то, что я ей готовлю. И ты тоже поешь супчику. А то округлилась как-то.
Оля испугалась. Только не это. Невозможно позволить Светлане испортить такое чудесное утро своим мерзким супом.
– Света, а чем это у тебя так интересно пахнет? Ладан не ладан, а все равно вроде как в церкви.
– Да? Ты тоже заметила? – обрадовалась Светлана. – Я вчера весь вечер Кате твердила, что ладаном ее лилия пахнет. А она мне не верила. Вон она!
И она указала рукой на вазу, в которой стояла одна-единственная лилия. У Оли даже рот открылся от изумления. Да, лилия была одна, но зато какая! На необычайно крепком и мощном стебле было одновременно открыто пять цветков. И два находились еще в виде полураскрытых бутонов. Каждый цветок был размером с голову младенца, и по виду такой же тяжелый.
– Откуда она у тебя? Купила?
– Почему сразу купила? Катя вчера принесла. Сказала, что это для отца Анатолия передали. Завтра в храме праздничная служба, надо ему помочь и украсить церковь.
– Ты тоже будешь украшать?
– А как же! Катьку ни на минуту нельзя оставить одну. А ты с нами поедешь?
Оля в задумчивости покачала головой. Не может она обдумывать два вопроса сразу. А она еще не получила совета, за которым пришла.
– И что ты думаешь по поводу Роберта?
На этот раз Светлана отреагировала правильно.
– Ну а что там у него с женой? – спросила она.
– Они в разводе.
– А я слышала, что женщина пропала, и никто не знает, куда она делась. На звонки и сообщения не отвечает. В соцсетях больше не появляется. Кстати говоря, у нашего симпатичного молодого следователя к Роберту тоже возникло много вопросов в этой связи. Он даже расспрашивал Николая Трофимовича, где можно найти нашего соседа.
– И его совсем не надо искать. Он гостил у своей мамы. А сейчас вернулся и сразу же уехал к себе на работу.
– Разве он еще работает?
– Представь себе.
– А я слышала, что у него там были неприятности и будто бы его уволили.
– Все-то ты знаешь! И кто его уволил? И за что?
– Ты не злись и не кипятись, а лучше послушай меня. Я же все понимаю. Ты у нас тоже давно уже в разводе, скучаешь, понятное дело, по мужскому плечу. Всю жизнь замужем, привыкла, что рядом с тобой есть мужчина. Но это не значит, что нужно кидаться на первого, кто с тобой заговорит. Взять того же Роберта. С ним далеко не все ясно. И Катя правильно заметила: все вещи его жены остались нетронутыми, словно уехала она без всякого багажа.
– Я и не кидаюсь! Выдумаешь тоже такое! Кате можешь передать, чтобы она лучше твой суп ела, а не совала нос в чужие тряпки!
Всю дорогу до дома Оля кипела и булькала от негодования.
– Ну Светка! Я к ней за советом пришла, а не для того, чтобы она мне нотации читала. А что касается Кати, то она вообще дальше своего носа ничего не видит! Роберт Владленович – замечательный человек!
Конечно, Оля была пристрастна. И как честный человек, она должна была признаться, что симпатичный сосед-хирург ей всегда очень нравился. И она ему тоже была небезразлична. Оля не раз и не два, а много-много раз ловила на себе устремленные в ее сторону взгляды. С того самого первого раза, когда они впервые увиделись, между ними что-то щелкнуло и загорелся свет.
Но он тогда был женат, Оля тоже на тот момент была замужем, так что дальше взглядов дело не пошло. Теперь же все изменилось. Оля была свободна, и Роберт тоже попрощался со своей половиной. Казалось бы, ничто не могло помешать им двоим обрести новое счастье. Во всяком случае, Оле бы этого очень хотелось.
Именно потому слова подруги так больно отозвались в сердце Оли.
– Обязательно нужно человеку настроение с утра испортить! Ну, Светлана! Мало ей Кати, которую она своими супами мучает, так теперь она еще мою жизнь решила взять под свой контроль.
От возмущения Оля даже проголодалась. Нужно было срочно соорудить сытный завтрак. И главное, чтобы он был повкусней того месива, которым ее пыталась угостить Светлана. Но когда Оля дошла до своего дома, то увидела, что у нее гость и завтрак явно откладывается.
На крылечке сидел тот самый молодой и симпатичный следователь Никита Максимович, и он явно ждал ее. И новости, которые он ей принес, были таковы, что все сказанное Светой про Роберта Владленовича до того показалось Оле просто детским лепетом. Настоящий серьезный и взрослый разговор начался у них со следователем. И длился он долго. А когда закончился, Оля чувствовала и понимала: ей уже никогда не смотреть на Роберта прежним незамутненным взглядом. Теперь между ними всегда будет стоять та информация, которую донес до нее следователь.
Глава 2
Завтракать Оле в тот день выпало в одиночестве. Впрочем, Калачик охотно составил ей компанию.
– Посмотрим, чего бы такого вкусненького нам с тобой сегодня хотелось?
Могла бы и не спрашивать. Глаза Калачика были устремлены на нежно любимый им окорок. И Оля своего песика прекрасно понимала. Ветчина была просто великолепна. Нежно-розовая со слезой мякоть соседствовала с прослойками нежнейшего белоснежного сала, а венчала все великолепие вкуснейшая шкурка, которую Оля съедала всегда в первую очередь. Жирная часть отправилась на сковородку, а кусочек постного мяса достался Калачику, который проглотил его в одну минуту.
– Жуй, а не глотай! – возмутилась Оля. – Деликатес! Понимать надо!
Но Калачик лишь облизнулся в ответ. Мол, сами с усами, знаем, как с мясом обращаться.
Оля не удержалась и отрезала себе кусочек, который жевала, закрыв глаза, чтобы ничто не могло отвлечь ее от этого удовольствия. Что поделаешь, Оля была лакомкой, любила все вкусненькое. Сама сознавала свой недостаток, но считала, что бывают недостатки и пострашнее. А это даже и не недостаток вовсе, а так, мелочь.
Ветчиной, колбасами, сосисками и прочими гастрономическими изделиями торговал один местный фермер, звали его Сережа. Был он широкоплечим блондином с открытым взглядом голубых глаз и такой же открытой улыбкой. Он привозил свой товар к ним в поселок только вчера. И вчера все жители столпились возле его переездной лавочки. Конечно, цены на те же сосиски у Сережи кусались, но зато и вкус его мясных деликатесов был просто невероятен. Оля считала, что вкус натурального мяса от домашней хрюшки невозможно было заменить никакими вкусовыми добавками.
Сосиски тоже разлетались на ура. Оля взяла себе четыре штучки и сейчас задумчиво любовалась на их упругие розовые тельца, лежащие рядком на подложке на полке холодильника.
– Нет, сосисочки мы с тобой оставим на обед, – решила она, и Калачику оставалось лишь облизнуться. – Сейчас с нас достаточно будет яичницы с ветчиной и салатиком из свежей зелени.
Оля уже успела нарвать на грядках листьев салата, кинзы и петрушки. Также она нашла среди огуречных зарослей в теплице два молоденьких огурчика в пупырышках, которые были уже пригодны для того, чтобы пустить их в салат. В этом году огурцы получились какими-то необыкновенными, они перли во все стороны густыми джунглями, а вот плодов среди них было маловато. И все же Оля раздобыла парочку, каждый из них был не больше указательного пальца, но Оля покрошила их тоненькими кружочками, так что общая масса салата получилась довольно впечатляющей и выглядела очень аппетитно.
Яйца давно уже шипели на сковородке, требуя, чтобы их начали есть. Яйца были свежайшими, от домашних курочек, ими угостила ее Светлана, которая держала птицу у себя на участке. Раньше у нее были только куры, но после поездки на ферму к Андрею Георгиевичу, одному из их соседей, в птичнике у Светланы прибавилось клювов. Она купила несколько молоденьких гусят, пару взрослых уток и юную индюшку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась индюком, да еще обладающим очень скверным и злобным нравом.
Сев завтракать яйцами, полученными от подруги, Оля решила:
– После завтрака схожу к девочкам. Помирюсь. Скажу Свете, что она была права.
Калачик уже давно сидел у ножки ее стула, гипнотизируя хозяйку взглядом. Он тоже любил яичницу. И еще очень любил белую булочку со сливочным маслицем. Но того и другого ему доставалось до обидного мало. Зато в миске его ждала вкусная мясная каша с овощами, сваренная специально для него. Ею Калачик и утолил терзающий его голод, когда убедился, что с хозяйского стола ему точно больше ничего не перепадет.
Не успела Оля покончить с завтраком, как услышала, что ее зовут с улицы.
– Ну? Ты идешь? – спросила у нее Светлана.
– Куда? – ответила Оля.
К ее радости, Светлана обиженной ничуть не выглядела. А выглядела она лишь слегка озабоченной медлительностью подруги.
– Как это куда? К Валере! За рыбой! Ты что, забыла?
Только после этих слов Оля спохватилась. Сегодня же была суббота – рыбный день, когда с Ладожского озера привозили свежую рыбу, которая еще вчера плескалась на свободе, а сегодня уже лежала на прилавках рыбаков.
– Поторапливайся! А то все самое лучшее расхватают. Мы и так уже опаздываем. А Катьку я так и не смогла добудиться.
Как Светлана и опасалась, к рыбной лавке стояла очередь. Всем хотелось отведать свежей рыбки. А она была на любой вкус и кошелек. Начиная от мелкой плотвички, которую брали полакомиться кошкам, до жирных, блестящих серебряной и золотой чешуей форелей. Были тут и длинные сиги, но подруги предпочитали мясо судака или щуки. Можно было купить рыбу как свежую, так и соленую или копченую.
В очереди было много знакомых, которые тут же отметили красивый сарафан Оли.
– Вам так идет, Оленька!
– Вы прямо вся светитесь!
Светлане стало обидно, что ей никто комплиментов не говорит, и она дернула Олю за руку:
– Возьмем килограмм копченого рипуса. Съедим вечером с пивом.
– Я рипуса не очень люблю. Лучше салаку. Посмотри, какие огромные рыбины.
– Салака выглядит слишком жирной.
– Тогда ничего не надо. Обойдемся без пива.
Неизвестно, что творилось в голове у Светланы, но она внезапно махнула рукой.
– Ладно. Берем салаку.
Кроме копченой салаки, которой предстояло стать закуской к пиву, Оля купила свою любимую щучку, мясо которой предпочитала всем остальным за плотность. А Светлана взяла небольшого судачка, который сочла достаточно низкокалорийным, чтобы не повредить диете Кати. Потом они немножко побродили среди торговых палаток, чтобы поглазеть на выставленный товар.
В субботу традиционно был торговый день в поселке, когда сюда приезжали продавцы со своим товаром. Можно было купить все, от изготовленных вручную бантиков для причесок и заканчивая табуретками и матрасами. Продавались также легкие цветастые летние платья, пестрые штанишки и шортики, резиновые разноцветные кроксы и мягкие пляжные полотенца. Шляпки, шарфики, купальники, плавки, надувные круги и даже лодки. Была палатка, в которой торговали товарами, привезенными из стран Европы. Шампуни, шоколад, печенье и даже сыры с молочной продукцией. Но подруги прошли мимо, даже не взглянув на них. Эти продукты ехали к ним слишком долго, чтобы быть по-настоящему полезными и вкусными.
Зато одежда привлекла к себе их внимание.
– Симпатичная курточка, – сказала Светлана, примеряя белую ветровку с темно-синей оторочкой.
Она никак не могла забыть отпущенных Оле комплиментов и твердо решила тоже соответствовать. Новенькая курточка могла стать первым шагом на пути к этой цели.
– Может, прикупить ее себе?
– Бери! Тебе очень идет.
– У меня была похожая, тут же ее и покупала. Представляешь, этот гад мне ее на той неделе порвал. Вырвался из загородки и набросился на меня. Еле отбилась. Курткой пришлось пожертвовать. Хорошо еще, что сама цела осталась.
Оля сразу поняла, о ком идет речь. Индюк. Тот, кто доставлял Светлане столько неприятных минут. Проблемы он стал доставлять с самого момента своего появления.
– Даже не представляю, как теперь с ним и быть. Мы назвали его Жозефиной, но какая же он теперь Жозефина. Может, переименовать его в Жозефа?
– Лучше уж в Наполеона. Нрав у него такой воинственный.
И последовавшие события показали, что совет Оли оказался правильным. Надо сказать, что, едва прибыв и осмотревшись на новом месте, индюк сразу же возомнил себя главным на всем птичьем дворе. И с тех пор как он появился, на птичьем дворе воцарилась махровая дедовщина. Наполеон гонял всех птиц, не считаясь ни с возрастом, ни с полом, ни с тем, что противник всегда меньше и слабее его. Он даже пытался нападать на хозяек, не считаясь с тем, что они пришли, чтобы кормить его же.
– Какой-то ненормальный нам достался, – заключила Светлана, которой много раз приходилось выбегать из ограждения, отмахиваясь от индюка пустым ведром. – Не удивлюсь, если Андрей Георгиевич выбрал нам специально такого дикого, чтобы отплатить за то, что Катя не захотела иметь с ним дело.
– Какое дело? Ты же говорила, он предлагал ей работу.
– Он и впрямь искал себе помощницу, которая согласилась бы жить с ним на ферме. Ты к дочери уезжала, потому не в курсе, как у них там все обернулось.
– И как?
– Катя к нему отправилась, всего один денек там у него пожила, потом вернулась сама не своя. Сказала, что у нее не было времени даже на то, чтобы пообедать, не говоря уж о том, чтобы позавтракать. А к ужину она уже буквально валилась с ног, и есть сама не хотела. Лично я была бы рада, поживи Катя там на ферме и подольше. Глядишь, удалось бы ей сбросить пару-тройку кило.
Но Катя отчего-то не пожелала худеть такой ценой. И на ферму к Андрею Георгиевичу больше не поехала. И даже когда видела в поселке его самого, обходила на почтительном расстоянии.
Все же, пока отношения были не столь напряженными, Светлана успела приобрести себе кое-какую птицу. И в том числе ей достался Наполеон, нападавший на всех подряд. Теперь злого индюка переселили в отдельный загон, откуда он мог наблюдать за остальными обитателями, мог даже на них ругаться, если ему так хотелось, но не мог больше никого обижать.
– Купим ему индюшку в пару, – предлагала сердобольная Катя. – Может, это у него от несчастливой личной жизни характер так испортился.
Но Светлана считала, что нечего баловать хулигана и драчуна.
– Он нас бьет, а мы ему личную бабу в подарок? Нет уж! Лучше и справедливей будет через пару месяцев самого Наполеона отправить в рагу.
А для поддержания порядка среди подрастающих куриц-несушек подругами было решено купить нового петуха, потому что старый недавно отправился в бульон по причине глубоко преклонного возраста. Он почти перестал интересоваться курами. И Светлане даже пришлось покупать инкубационное яйцо со стороны, чтобы иметь возможность вывести своих цыплят.
Варили старого петуха торжественно три дня подряд и двумя домами, передавая его друг другу, как приз, но мясо у петуха, когда решились попробовать, так и осталось жестким. Зато бульон оказался изумительного вкуса. Он был прозрачным, с плавающими на поверхности золотыми медальонами куриного жира. И аромат был такой, что приходили соседи, чтобы спросить, что такое вкусное они готовят.
Однако как ни плох был старый петух, а порядок он в гареме поддерживал. Не прошло и дня, как оставшиеся без предводителя курицы принялись ссориться между собой, обижать подселенный к ним молодняк и, по словам Светланы, совсем недалеко ушли от Наполеона.
– Нахватались от него дурных замашек. Разве что на меня еще не нападают, а так все остальное уже творят. Гусят клюют. Уткам проходу на дают. Наседка у меня сидела на яйцах, так они ее согнали, а яйца расклевали. Хулиганки! И ладно бы они голодали или им чего-нибудь не хватало. Но они получают и корм премиум-класса, и витаминные добавки, и минералы в виде ракушек. У них есть просторный выгул, свежей травы и зелени до отвала. Вот чего им не хватает?
– Они просто зажрались у тебя. Перестали ценить то хорошее, что ты для них делаешь.
– Распустились. Но ничего, я нарочно попросила, чтобы прислали нового петуха построже. Сегодня его как раз должны привезти. А! Вот как раз и они! Пишут, что уже приехали. Побежали скорей, будем встречать!
Бежать с рыбой было не очень-то удобно, рыбьи хвосты высовывались из пакетов и били женщин по ногам. Но они справились, отрезок пути был невелик. Вся субботняя торговля велась на пятачке под старыми липами, которые росли вокруг «Терема-теремка», их продуктового магазина. А оттуда до домов подруг было не больше трех – пяти минут ходу. Подруги уложились в две с половиной минуты. Подбегая к дому Светланы, они издалека увидели большой фургон, возле которого маячила одинокая фигура, сжимающая в руках что-то белое.
– Вот и мы! – сообщила Светлана невысокому мужчине – водителю фургона с птицей. – Давно нас ждете?
Покупать петуха у Андрея Георгиевича она не рискнула. Неизвестно же было, что он потребует в качестве вознаграждения в следующий раз. Может, ему придет в голову весь курятник силами трех подруг почистить. Заказала петуха у другого фермера. Так всем, казалось, будет проще. Ключевое слово тут было «казалось».
– Минут двадцать уже, как приехал, – с неудовольствием сообщил водитель. – Почему не предупредили, что уходите? Я стучу, звоню, в доме вроде бы окна открыты, а мне не открывают!
– Странно. Наша подруга должна быть дома. Я ее предупреждала, она обещала вас принять с Петей, если я вдруг задержусь.
– Не знаю, – продолжал ворчать шофер. – Никто мне не открыл. А у меня время тоже не резиновое. Меня на других заказах люди ждут. А я тут с вами по вашей милости на жаре столько времени потерял. И так крюк из-за вас сделал. Вообще-то мы в розницу птицей не торгуем, чтобы из-за одного петуха в такую даль пилить. Жена уговорила, сказала, что вы наша постоянная покупательница. А мне разницы нет, если опта нету, то и доставки не будет. Ей хорошо обещать, не ей за баранкой по жаре в дальний путь катить.
– Ладно, оптовик вы наш. Я вам за ожидание заплачу.
Но водитель, как ни странно, еще сильней обозлился.
– Не нужно мне ничего! – почти закричал он. – Я вам про одно, а вы мне про другое. При чем тут деньги? Дело в простом человеческом отношении. Если к вам по-человечески, то и вы в ответ поступайте правильно.
– Произошла ошибка. Приношу вам свои глубочайшие извинения. Подруга подвела.
– Вечно у вас, у женщин, так. То подруга плохая, то мужик. А сами-то вы всегда идеальные. Брать-то будете?
И с этими словами он достал из-под мышки снежно-белого петуха. Алый гребешок и сережки ярко выделялись на белом фоне.
– Ваш!
– Не знаю. Вроде бы я другого заказывала. Черного.
Но, увидев, как перекосилось лицо водителя, и испугавшись нового потока брюзжания, Светлана быстро добавила:
– Ах да! Конечно, это наш. Я просто перепутала.
– Вот женщины! Вечно все сами перепутаете или забудете, а виноват у вас всегда мужчина.
И, передав ей петуха с рук на руки, он забрался в кабину и укатил прочь, продолжая ворчать о чем-то своем. Светлана так и осталась стоять с белым петухом в руках, растерянно глядя вслед машине.
– Как его хоть зовут? Ты не спросила!
Светлана покачала головой. Она открыла калитку и вошла на участок.
– Катя! Катюша! У нас новый питомец. Ты где? Выходи смотреть.
Петух все это время спокойно сидел у нее на руках. Особого интереса к новому месту, где оказался, он не проявлял. И так пригрелся под боком у Светланы, что вроде как задремал.
– Спокойный он какой-то уж слишком.
– Деликатный.
Светлана погладила петуха по гребешку. Тот открыл глаза и взглянул на нее. Взгляд у него оказался очень мудрым. Клеваться или как-то иначе выражать протест он не стал. Все его устраивало. И когда Светлана предложила ему кусочек хлеба, с благодарностью его проглотил.
Петуха они выпустили в загон к курам и стали наблюдать, как произойдет их знакомство. Сначала ничего не происходило. Курицы занимались своими делами: клевали корм, рыли лапами землю, кудахтали – и видимого интереса к вновь прибывшему к ним главнокомандующему не проявляли. Петух же и вовсе держался в сторонке. Он замер в одной позе, греясь на солнышке, и не шевелился.
– С ним точно все в порядке? – волновалась Оля. – Он вообще здоров? Может, зря мы его сразу в стаю выпустили? Надо было его на карантин посадить.
Светлана держалась спокойней.
– Я уже не первый раз беру у этой заводчицы птицу. Обычно она очень внимательна к качеству продаваемого товара. Птица получает у нее и витамины, и вакцины от всех болезней. И от паразитов и клещей она птицу перед продажей в обязательном порядке обрабатывает. Так что нам нужно не за моих курочек переживать, а за самого петушка. Как бы он от моих красавиц не нахватался бы всяких блох и прочей ерунды.
– Но как мы его назовем?
– Он беленький. Может, Беляш?
– Еще чебуреком предложи. Нет, пусть будет Огонёк.
Петух Огонёк к выбранному ему имени отнесся безразлично. Как сидел в уголочке, так и продолжал там сидеть, ничего не требуя. Куры время от времени с любопытством поглядывали в его сторону, пытаясь понять, что за дяденьку к ним занесло, но попыток к сближению тоже не делали.
– Оставим их наедине, так у них скорее взаимопонимание возникнет.
Они вернулись в дом и обнаружили, что Кати и тут нет.
– Странно. Я думала, она спит.
Вместе с Катей исчезла из вазы и шикарная лилия.
– Все ясно. Она отправилась к отцу Анатолию.
А вот вонючий супчик, который заботливо приготовила Светлана, стоял целехонек там, где она его и поставила. Это тоже удивления у хозяйки не вызвало.
– Ну еще бы! У отца Анатолия завтра праздник в церкви. Угощение готовится для всех прихожан. А где вкусная еда, там и Катя.
– И что ты будешь делать?
– Сегодня еще Петров пост, сегодня можно особо не волноваться. Никто ее там в церкви кормить не станет. А вот завтра за Катей нужен глаз да глаз.
И Светлана, несколько успокоившись насчет Кати, неожиданно перескочила на другую тему:
– А что там с твоим соседом слышно? Есть про него новости?
– Есть, но такие, что лучше бы их и не было вовсе.
– Ты говори толком, – потребовала Светлана. – В чем дело?
– Ко мне утром уже приезжал следователь. Подозревают, что Роберт может иметь отношение к исчезновению своей бывшей жены. Другими словами и совсем уж напрямоту, они считают, что Роберт мог прикончить женщину, чтобы не делить с ней имущество после развода.
– Кто так считает? Никита Максимович или еще кто-то за ним?
– Пока только один Никита Максимович. Но не он сам это придумал. Ему кто-то из жителей нашего поселка такую идейку подкинул.
– Ну и не переживай! Во-первых, может, это еще и не совсем правда. Мало чего люди болтают. А во-вторых, если даже и правда, то, может, Роберт не так уж и опасен для всего женского пола в целом. Не всех же подряд своих женщин он убивает.
Оля с удивлением взглянула на подругу: что такое она говорит, предлагает ей закрутить роман с преступником, но быстро поняла, что Светлана просто шутит, пытаясь поднять ей таким образом настроение.
Ничего у подруги не получилось, и Оля печально сказала:
– В том-то и дело, что есть подозрение, всех. Роберт был женат еще дважды. И те его жены, в полиции проверили, тоже исчезли.
– Сразу после развода?
– Ну не сразу, но исчезли. Про них ничего не известно. Близких родственников они не имели. И как я поняла, их судьбой до недавнего времени даже толком никто и не интересовался.
– Это может быть всего лишь совпадением.
– Но довольно подозрительным, не так ли?
– А если нет? Вдруг Роберт ни в чем не виноват? Трупов-то не находили! Ну пропали бабы и пропали. Мало ли куда они могли отправиться после развода? Тем более… когда это было?
– Ну, лет тридцать и тридцать пять назад.
– Вспомнила бабка первый поцелуй! Да тридцать лет назад затеряться в нашем мире вообще ничего не стоило! Живехоньки и здоровехоньки те бабехи. Но ты представляешь, каково Роберту чувствовать себя несправедливо оболганным? Знаешь, что про него люди уже говорят? Не далее как вчера на собрании рыболовов я слышала, что его нужно исключить из числа жителей нашего поселка!
Светлана у них в поселке слыла заядлой рыбачкой, а многочисленные конкурсы и соревнования, которые проводились на их озерах, позволяли ей не только приятно разнообразить свой досуг, проведя время в кругу единомышленников, но и держать руку на пульсе жизни поселка.
– Все вспомнили! – докладывала она Оле. – И про то, что труп на его участке нашли, шептались. И про то, что жена его таинственно пропала. И про то, что прежде он был женат и тоже ни слуху ни духу о тех тетках.
– Могу себе представить, каково ему, если он ни в чем не виноват.
– У нас для того, чтобы выгнать человека, и одних подозрений достаточно будет.
От жителей поселка требовалась безупречная репутация. И всем новичкам, кто заезжал на жительство в «Лесную сказку», как назывался их поселок, предстояло пройти подробное, почти рентгенологическое исследование их моральных качеств и жизненных установок. А также чуть ли не лабораторное обследование на предмет всяческих скрытых пороков. И только те граждане, которые признавались безупречными в плане безопасности и благополучия остальных членов товарищества «Лесной сказки», принимались в члены товарищества.
Подругам также в свое время пришлось пройти через это испытание. И воспоминания у них были еще свежи. И даже Кате, хотя у нее не было своего дома в поселке (она гостила у Светланы), тоже пришлось доказывать свою безобидность. Одинокая женщина, вольная художница, не имеющая твердого дохода, кроме маленькой пенсии по инвалидности, почему-то вызывала у комиссии повышенную подозрительность. Впрочем, познакомившись с Катей лично, члены правления поменяли свое мнение и приветствовали появление Кати в числе жителей «Лесной сказки».
С одной стороны, такие строгости имели свою положительную сторону: пьяных дебошей, драк и тому подобных безобразий у них в поселке практически не случалось. Но с другой стороны…
– Не поторопились ли они с вынесением приговора Роберту Владленовичу? Даже в полиции еще до конца не уверены в степени его виновности. А эти уже собираются его выгонять из поселка?
Под «этими» Оля имела в виду членов правления поселка. В их число входил Николай Трофимович, лично и хорошо знакомый подругам по судейству конкурса тюльпанов, а также Сергей Потапович и Михаил Юрьевич. С этими двумя подруги тесных контактов прежде не имели, но были наслышаны об их строгости и принципиальности.
Самим подругам хватило одной встречи, чтобы понять: для собственного спокойствия им лучше держаться от этих двоих товарищей подальше. И до сего дня тактика себя оправдывала. Подруги вели себя тихо и не имели никаких проблем. Причин для столкновения со старейшинами у них не возникало. Но сегодня, похоже, все изменилось.
– Мы не можем допустить, чтобы пострадал невиновный.
– Тем более что Роберт Владленович и так уже по моей вине оказался в поле зрения полиции. Это же я подкинула ему мертвеца.
– Ну, слухи насчет его пропавшей жены гуляли по поселку и до того.
– А что конкретно известно о ней? Я вот хоть и жила с ними по соседству, но дружбы с ней у меня не возникло. Она была какой-то странной, и в отношении себя я всегда чувствовала с ее стороны враждебность. Конечно, она старательно скрывала ее под маской вежливости, но я чувствовала, от нее на меня прямо-таки веяло холодом. Я к ней такая вся с улыбочками, доброе утро, говорю, а она кивнет холодно и уходит.
– Да она ни с кем особо и не контактировала у нас в поселке. Может, и не в тебе дело, просто такая особа неразговорчивая. С мужем ее видели, а из посторонних разве что с отцом Анатолием.
Значит, пропавшая была дружна со священником, к которому отправилась их Катя? Они были знакомы или даже дружны?
И Оля вопросительно взглянула на подругу:
– Тебе не кажется, что мы тоже должны поехать следом за Катей к отцу Анатолию, чтобы помочь там с украшением церкви?
Светлана ответила ей понимающим взглядом.
– Катя говорила, что им нужны цветы, много цветов, как можно больше красивых цветов.
– У меня распустился желтый пион, – похвасталась, не удержавшись Оля. – И еще как раз сейчас многие розы цветут. Ну и лилии имеются, их я тоже могу отдать. Конечно, они не такие красивые, как та, что я видела у вас, но зато их много.
– Любой дар будет угоден, если он сделан от чистого сердца.
– Насчет чистого сердца как раз не уверена. Мне нужен предлог, чтобы подобраться к отцу Анатолию и разговорить его, узнать о жене Роберта. Как ее хоть звали? Ты не помнишь?
– Откуда? А разве тебе следователь не сказал?
– Сказал, да я пропустила мимо ушей. Слишком была шокирована подозрениями, которые он вывалил на Роберта.
– Не могу поверить, чтобы ты раньше про них ничего не слышала.
– Ну, какие-то слухи до меня доходили, конечно, но чтобы так откровенно и практически в лоб заявить, что он виноват, такого не было. И потом, одно дело услышать от кого-то, и совсем другое – от следователя.
– Так кого искать будем? Как ее имя?
– То ли Елена, то ли Мадлена, то ли вообще что-то третье.
– Ладно, разберемся, – решительно заявила Светлана. – Сейчас берем секаторы и идем собирать цветы.
И как всегда бывало раньше, от решительного голоса подруги на душе у Оли сделалось легко и радостно. Теперь она не одна, теперь рядом с ней надежный и верный друг. И вместе они справятся с любыми напастями. Повеселев, Оля вооружилась острым секатором и накинулась на свои цветочные посадки.
Калачик носился между клумбами и облаивал всех бабочек и мотыльков, которые поднимались в воздух. Он надеялся, что будет вознагражден за свое усердие кусочком копченой рыбки, до которой был большим охотником. Но увы, хозяйка про спрятанную в холодильнике рыбу даже не вспомнила. Все ее внимание было посвящено лилиям и розам, длинные стебли которых она срезала с великим тщанием и складывала в коробку из-под сапог.
Между тем предоставленный самому себе Калачик развлекался как умел. В итоге он так увлекся погоней за насекомыми, что сам не заметил, как проглотил крохотного жучка. Несмотря на свой незначительный размер и неказистый вид, жучок оказался жутко невкусным. А еще он вонял. Калачик с омерзением выплюнул вонючку, но мерзкий запах остался с ним. И чего бедный пес ни делал: вытирал язык о траву, мочил в бочке с поливочной водой, пытался стереть язык о камень – ничего не помогало. Наконец он обнаружил старую кость, принесенную воронами, которой и утешился, пока его хозяйка вместе со своей подругой занимались всякими глупостями.
Глава 3
Всего спустя час подруги стояли у дверей церкви и ждали, когда к ним выйдет кто-нибудь, чтобы передать цветы, присланные в подарок отцу Анатолию от жителей поселка. Светлана надела светло-голубое платье, которое очень шло к цвету ее глаз. А Оля ограничилась тем, что накинула на плечи кружевную накидку. Все-таки храм, негоже являться с голыми плечами и оголенными руками. Не в саду-огороде небось.
Оля то и дело оглядывала привезенные ими с собой цветы и немного тревожилась, сумеют ли они справиться с такой копной? Цветов было много. А ведь получилось-то все как?
После того как садик у Оли был окончательно очищен от всех цветущих растений, к ней заглянула Лидия Петровна.
Увидев порядком оголившийся и поредевший сад соседки, она удивилась:
– Как Мамай прошел. И чем это вы тут занимаетесь, мои хорошие? Зачем убираете прекрасные цветы?
И, узнав правду, неожиданно обиделась.
– Оленька, почему же вы такая эгоистка? Почему вы нам-то ничего не сказали? Такое доброе дело, многие захотят в нем поучаствовать. Пойдемте ко мне. Пойдемте быстренько, а то я обижусь всерьез!
Обижать никого не хотелось, так что они пошли. Тем более что думали, дело ограничится одним-двумя скромными букетиками, которые они быстренько соберут. Но Лидия Петровна подошла к делу с широкой душой, да еще жила она по соседству с Ниной Федоровной, которая тоже не захотела остаться в стороне от благого дела. Затем подтянулись еще какие-то женщины, которые тоже принесли цветы со своих участков. И в итоге цветами оказался забит до отказа не только багажник, но и в салоне на задних сиденьях расположились букеты цветов, ведра с цветами и коробки с цветами.
Отец Анатолий даже растерялся от такого изобилия.
– Вот уж радость какая! Это вы постарались, матушки! Даже и не знаю, куда мы такую прорву цветов устроим. Хоть цветочную лавку при храме открывай!
Конечно, так он шутил. Торговать цветами батюшка не собирался, у него в храме не велось даже обычной торговли: любую свечу, икону или книжку можно было взять, по желанию и возможности оставив рядом посильное пожертвование.
– Так мы с вами весь храм украсим. А я еще переживал, что к престольному празднику и цветочков-то маловато. Грешный я маловер, даже Царицу Небесную сегодня просил о помощи и заступничестве. И вот не оставила Благодатная, послала вас ко мне, да не с пустыми руками, а с подарками.
Говорить протоиерею, что они у него тут совсем по другому делу и что помыслы у них совсем не так чисты, а даже где-то и корыстны, подруги, конечно, не стали. Зачем разочаровывать хорошего человека? Пусть радуется. К тому же цветы-то вот они.
– Выгружаемся! – скомандовала Светлана. – Нам еще надо успеть все их разместить и украсить! А где наша Катя?
Подруги старательно высматривали свою третью подругу в толпе других женщин, но не видели ее.
– А Катюши нету.
– Как же? А вон ее лилия стоит!
Легко узнаваемая по огромным цветам, белая лилия уже красовалась перед иконой с ликами Петра и Павла, двух апостолов, чей праздник завтра будет отмечать вся православная церковь.
– Лилия замечательная, но ее нам принесла Елена.
– А Катя?
– Нашей Кати я сегодня не видел. Мне сдается, что и не было ее.
Подруги отправились за пояснениями к Елене – симпатичной пожилой женщине, прихожанке храма.
Она сразу же призналась:
– Да, лилию мне Катюша передала. Возле мостика мы с ней встретились. Она к храму направлялась, спешила, меня увидела, обрадовалась. Попросила, чтобы я цветок в храм отнесла. А у нее дела еще есть, дескать, она позднее подойдет. Конечно, я поручение исполнила. Такую красоту да и не доставить в храм. У нас же завтра большой день, престольный праздник! Не шутка!
И, увидев лица подруг, решила им пояснить на всякий случай:
– Престольный праздник значит, что общий православный праздник совпадает с праздником того святого, в честь которого освящен престол в храме. Наша церковь освящена в честь апостолов Петра и Павла. А завтра конец Петрову посту, стало быть, праздник Петра и Павла отмечать будем. Приходите и вы тоже. Службу отслужим, потом угощение будет. Чай пить с пирогами станем. Уже напекли воз и маленькую тележку. Отец Анатолий с матушкой Лукерьей всегда праздничный стол в такой день накрывают. А как же? Радость-то великая, со всеми добрыми людьми ею поделиться хочется.
Подруги хоть и пообещали, что заглянут, но на деле не были уверены, что придут.
– А куда наша Катя так торопилась? Она вам не сказала?
– Сказать ничего не сказала, а кое-какие мысли у меня на сей счет все же имеются.
– И что за мысли? Поделитесь с нами, пожалуйста.
– Даже и не знаю, стоит ли? Может, она не хотела, чтобы я болтала про ее дела. Может, в секрете сохранить хотела.
– Что случилось-то? Не говорите загадками, а то мы уже тревожимся.
– Загадки не загадки, а только сдается мне, что свидание у Катюши нашей наметилось. Когда она мне цветок передала, ее уже кавалер поджидал.
– Откуда же он взялся? Что за кавалер?
– Что да откуда он взялся, то мне неведомо. А вот что за Катюшей он целенаправленно прикатил, то известно.
Новость подруг удивила. Ни о каком кавалере Катя их в известность не ставила. А такая скрытность могла говорить о многом. В том числе и о том, что кавалер был настолько неподходящий, что Катя даже не решилась проинформировать о его существовании своих подруг.
– Прикатил? Значит, он на машине был?
– А что за человек хоть из себя?
– Мужчина видный, с бородой окладистой. В возрасте, но помоложе Катюши, сдается мне.
– А машина у него какая была?
– Машины там как раз никакой и не было. Он на тележке приехал.
– Что?
– Тележка. Транспорт такой. Лошадка нарядная в лентах и в оглобле колокольчик. Сама тележка тоже нарядная, раскрашенная ярко. Может, я неправильно выражаюсь, может, бричка или дрожки. Но не машина, это точно.
– И откуда же они взялись, мужчина этот и его тележка?
– Вот уж чего не знаю, того не знаю.
Оля сдвинула брови и покачала головой:
– Зато я, кажется, знаю.
Ей очень живо вспомнилось, как в прошлом месяце они с Катей ходили на прогулку. Оля взяла с собой Калачика, которому не мешало прогуляться и слегка растрясти жирок, который начал образовываться у него под шерсткой. Особенно это было хорошо заметно в области груди и шеи. Песик в этих местах прямо очень значительно уплотнился, и ему срочно был нужен моцион. Катя тоже пошла, она захватила с собой раскладной мольберт, кисти и краски, потому что намеревалась немного порисовать на природе.
Но не успели подруги разместиться в живописном месте над излучиной реки Морошки, как из-за деревьев появились два всадника, при виде которых Катя неожиданно и очень сильно оживилась.
– Пойду к ним. Какой типаж! Может, уговорю их позировать мне.
Оля осталась на месте успокаивать Калачика, который при виде лошадей немножко струсил, но не желая подавать в том виду, напоказ храбрился и истошно лаял. Лошади в ответ прядали ушами и фыркали, предупреждали гавкающее существо, что в случае чего смогут постоять за себя. Дать копытом по лбу, например. Калачик в ответ ругался еще сильней и даже рвался в бой.
Момент был напряженный, Оля горячо молилась, чтобы всадники поскорее миновали их. Но Катя словно нарочно шла наперекор планам Оли. Она о чем-то долго разговаривала с мужчинами, которые приехали на лошадях.
– И кажется мне теперь, что у одного из них в самом деле была густая и окладистая борода.
– Откуда они?
– Я ушла, но Катя мне потом рассказывала, что неподалеку от того места имеется частная конюшня. При ней школа верховой езды и еще куча других служб. Вроде бы даже поле для соревнований. Да ты и сама видела, что к нам в поселок частенько приходят оттуда девочки с рыжей кобылкой и пегим пони. Катают детишек.
– Видела. Верно. Значит, Катя сейчас там?
– Вполне возможно.
Пока они разговаривали, остальные женщины сделали всю работу за них. Церковь к завтрашнему торжеству буквально утопала в цветах. Она приобрела по-настоящему праздничный вид. И всем, кто находился в храме, вдруг сделалось необычайно легко и радостно на душе, словно праздник уже наступил. Отец Анатолий отслужил краткий благодарственный молебен и посоветовал всем прийти завтра пораньше, чтобы успеть к исповеди.
Потом он пожал руки всем своим помощницам, сел в машину и уехал. Вместе с ним уехала матушка Лукерья и еще две женщины. Еще три женщины быстро попрощались с подругами и тоже ушли: им всем троим было по дороге. И так получилось, что у церкви осталась одна лишь Елена.
– Вас подвезти? – любезно предложила ей Оля.
– Если вас не затруднит. Я могла бы и на автобусе, но боюсь, его придется долго ждать.
– Все в порядке. Мы домчим вас с ветерком.
– С ветерком как раз не надо, – засмеялась Лена. – Я быстрой езды боюсь.
По дороге Оля приложила все свои силы, чтобы разговорить попутчицу. В ее предложении подвезти женщину было очень много личного расчета. Оля надеялась, что Лена сможет рассказать им о супруге Роберта Владленовича. Но как подвести разговор к этой теме, если сыщицы не знали имени пропавшей женщины?
– Лена – какое редкое сейчас имя.
– Ну, в мое время Лены встречались повсеместно. Только у нас в классе со мной училось сразу две Лены: Смирнова и Рассохина.
– Значит, вам повезло. А вот среди моих знакомых была всего одна Лена. Жена нашего соседа Роберта Владленовича. Да и той больше нету с нами.
– Вы ошибаетесь. Ее имя Авелина.
– Так вы ее знали?
– Конечно. И ее, и ее мужа. Она бывала на службах чаще, он пореже, но тоже бывал.
– Так она исчезла!
– Ну что же, таков был ее выбор.
– Выбор?
– Каждый человек сам вправе распоряжаться своей судьбой. Немного жаль ее мужа, он не был готов расстаться с ней. Но Авелина всегда была куда более верующим человеком, чем ее муж. Он приходил на службу только ради того, чтобы сделать ей приятное. А она веровала искренне, иначе никогда не ушла бы в монастырь.
Руль в руках Светланы дрогнул, машина сделала зигзаг, и Елена испуганно вскрикнула:
– Осторожней!
Но Светлана уже справилась с охватившим ее волнением.
– Вы упомянули про монастырь, куда ушла Авелина.
– Да. Все знают о ее уходе. Отец Анатолий благословил ее решение.
– Но у нее был муж. Разве замужних в монастырь принимают?
– С мужем Авелина развелась. Подробностей их развода я не знаю, не спрашивайте меня. Что уж и почему у них там было. Может, отец Анатолий и в курсе, а я нет. А даже если бы и знала, то все равно ничего бы не стала рассказывать, потому что неэтично совать свой нос в чужие дела.
Подруги с умным видом покивали головами в знак согласия, хотя ничего неприличного в такого рода разговорах не видели. Но раз нет, значит нет. Оставалось узнать другое.
– А в какой именно монастырь она ушла?
– Авелина ездила туда для ознакомления, и она мне говорила, что место находится где-то очень далеко, добираться туда надо на перекладных. Сначала поездом или самолетом, потом автобусом, потом на машине.
– Вы знаете, как оно называется? И как туда добраться? Вы сами там бывали?
– Я? Нет! Что мне там делать? Вздумай я уйти в монастырь, кто бы меня отпустил? У меня семья. Муж. Двое прекрасных сыновей. Невестки имеются. Внуки опять же. Я нужна им тут. Авелина детей с мужем не имела. Другой родни, кроме мужа, у нее не имелось, а с ним она развелась. Она была свободна от мирских дел и предпочла удалиться в обитель.
– А ее имущество? Оно осталось в миру?
– Полагаю, что она отписала его монастырю. Или в будущем планировала поступить так.
– А муж? Он больше не появлялся у вас?
– Если вы имеете в виду, посещал ли он церковную службу, то я на ней его не видела. А вот к отцу Анатолию он приезжал. Видела их вдвоем. И было это не так давно.
– А о чем они говорили?
Елена безразлично пожала плечами, но почти сразу же радостно воскликнула:
– Вот мы и приехали!
В ожидании возвращения бабушки на улице возле калитки толпилось несколько ребятишек. Вряд ли все они были внуками и внучками Лены, слишком уж они все были разными. Наверное, тут были также и приятели, явившиеся просто за компанию, но к Лене они кинулись с одинаково радостными воплями. Поприветствовав их всех, женщина раздала всем гостинцы, которые припасла специально для них.
И, вспомнив про подруг, обернулась к ним, помахав рукой:
– Спасибо вам, что подвезли! Приходите завтра, будем вас ждать!
И скрылась в доме, сопровождаемая ватагой детишек. На участке уже дымился мангал, там собирались жарить мясо. Семья Елены, в отличие от нее самой, явно не считала нужным соблюдать постные дни. Учуяв вкусный дымок, Оля почувствовала, как у нее в животе что-то заурчало от голода: неплохо было бы им тоже чего-нибудь перекусить. Но у Светланы, оказывается, мысли текли совсем в другом направлении.
– Как ты думаешь, что за мужик появился у Катюшки?
– Говорю же, скорей всего, это один из тех всадников, что мы с ней встретили. А что?
– Он порядочный?
– Не знаю. Наверное. Если что, Катя сама разберется.
– Надо бы нам самим проверить и убедиться, порядочный он или не очень. А то с умением Кати попадать в разные истории я бы ее чутью не особенно доверяла.
Надо сказать, что Светлана имела полное право держаться настороженно. Вся личная жизнь подруги изобиловала мошенниками и обманщиками самых разных мастей и характеров, которые вылезали из своих углов исключительно с одной целью: познакомиться с Катей и облапошить ее.
– Я бы на месте Катерины вообще с устройством семейного счастья завязала. Не получилось в молодости, нечего под старость и затевать. А она, смотри-ка, не сдается.
– Мы не знаем, что за интерес у того мужчины к ней. Может, деловой.
– Какие еще дела могут быть с Катей?
– Ну почему, она художница. А мужчина хочет, к примеру, чтобы она его портрет изобразила.
К слову сказать, Оля почти угадала. Только изображать, как выяснилось, Кате предстояло не самого бородатого мужика, а его коня. Найти их не составило никакой сложности. Когда подруги прикатили в соседний поселок, то им навстречу выехали три всадницы, которые и объяснили дорогу до конюшни. Катерину тоже долго искать не пришлось. Она стояла возле левады, в которой бегал великолепный вороной жеребец с белой звездой во лбу.
– Какой красавец! – не поворачивая головы и не в силах оторвать взгляда от гарцующего животного, произнесла Катя. – Верно?
– Да.
– Кстати, его так и зовут – Красавчик.
– А хозяина как звать? – прищурилась Светлана. – Того, что с бородой, тебя на тележке катает?
– Антон. Он владеет этим местом. Во всяком случае, так он мне сказал.
– Конюшня вся его?
– Тут не только конюшня. Да, конюшня, конечно, есть. И в ней Антон держит своих лошадей и лошадей своих знакомых. Но помимо нее, тут еще много всего разного. И поле для состязаний по конкуру. И тренировочные дорожки. И прочие службы. Есть еще старая конюшня, в которую все желающие конники могут поставить на постой своего коняшку. А самое главное – тут имеется конный завод, где ведется племенная работа и испытываются будущие производители. Антон в прошлом ученый, биолог и генетик, он сразу заметил в Красавчике огромный потенциал именно как в родоначальнике новой ветви коневодства. А потом Антон увидел мои работы и попросил меня об услуге. Он хочет запечатлеть Красавчика для потомков. Он рассуждает так. Был же у графа Орлова портрет его любимого жеребца Сметанки, родоначальника орловской породы, пусть будет и у нас портрет нашего Красавчика.
– Все это прекрасно. Только что-то я не помню, чтобы ты рисовала животных. Натюрморты и пейзажи – вот и все твои работы.
– Ну и что? Антон верит в меня. Он ознакомился с ними и сказал, что сразу видно руку настоящего мастера.
– Да? Здорово.
В душе подруги все равно испытывали смущение. Назвать Катю настоящим мастером вряд ли было возможно. При всем своем добром к ней отношении подруги не могли такого про нее сказать. В свое время она окончила художественную школу и отучилась один год в училище, откуда ушла, увлеченная поисками себя. Поиски эти слегка затянулись, и вновь к полноценной учебе Катя уже не приступала, сочтя, что и без того способна заработать себе на жизнь. Может, будь Катя порасторопней, так бы и случилось, потому что способностями ее природа наградила. Но Катя здорово умела включать энергосберегающий режим, а простыми словами, любила полениться. В результате предпочитала творить почти исключительно пейзажи, на которых к пенсии и впрямь изрядно набила руку и могла штамповать их чуть ли не с закрытыми глазами.
– А куда вы с Антоном сегодня ездили?
– Выбирали место поживописней, где бы я могла изобразить Красавчика.
– И как? Нашли?
– Не-а, пока нет. Но после обеда снова поедем и найдем.
– Это после какого обеда, хотелось бы мне знать? – немедленно сделала стойку Светлана. – Ты помнишь, что на диете?
– Светик, не начинай. Мы с Антоном идем в ресторан. Уже все решено. Он пошел переодеться.
– А ты?
– А что я? Я и так прекрасно выгляжу.
– Тогда мы просто немножко постоим тут, полюбуемся лошадкой. Ты не возражаешь?
Катя сказала, что будет только рада, но чувствовалось, что она нервничает. Она понимала, что подругам хочется взглянуть на Антона. И опасалась, что он может им не понравиться.
– Светик, ты не волнуйся, я помню про диету. В ресторане я не буду налегать на мясное или сладкое, ограничусь салатиком. Хорошо?
И тут они услышали за спиной какой-то шорох – к ним кто-то приближался, а потом мужской голос громко произнес:
– К сожалению, ресторан откладывается. Катя, мне так неудобно, но дела не позволяют мне сейчас уехать.
Это появился Антон, тот самый хозяин вороного Красавчика. Все трое обернулись к нему. Но если Катя смотрела на Антона с нежностью, то ее подруги буквально впились в него глазами. Увиденное их не слишком-то порадовало. Антон был примерно их сверстником, возможно, чуть помладше их. Но чувствовалось, что себя он привык холить и лелеять. Стильная стрижка. Модная одежда. Борода и та у него была ухоженная и вроде бы даже приятно пахла.
– Катюша, никак не могу сегодня пойти с вами. Вы меня простите?
– Ничего. Все в порядке. Давайте в другой раз.
– Отлично.
– А когда? Завтра?
– Посмотрим, – уклончиво ответил ей Антон. – Так что мы с вами решили насчет картины? Беретесь?
Но Катя тоже не вчера появилась на этом свете, кое-чему научилась даже она при всем своем простодушии.
– А вот пойдем с вами в ресторан, там все и решим.
– Конечно, конечно. Но все-таки вы уже начинайте рисовать моего Красавчика. Его портрет должен быть готов через неделю.
– Неделя – это семь дней?
– Именно, моя прелесть. Семь дней. А что вы так на меня смотрите? Разве для такой знаменитой художницы это проблема?
– Нет. Просто у меня много еще другой работы и других заказов.
– Отложите их все! Я вам все компенсирую!
– Ну если так, тогда можно будет попробовать. Но фон… Мы с вами так его и не выбрали.
– Любой фон!
– Что скажете насчет того места, где мы с вами впервые встретились?
– Полностью доверяю вашему художественному чутью! Река, деревья, поляна, сам Красавчик. Полагаю, что на полотне размером метр на полтора найдется место для всего!
Светлана закашлялась. Оля слегка побледнела. Одна Катюша выглядела невозмутимой, словно и не ей предстояло провернуть огромную работу в рекордно короткий срок. Подруги надеялись, что она просто собирается с духом, чтобы сообщить Антону, что так нельзя, такое масштабное полотно ей не по плечу, но ему в этот момент кто-то позвонил.
И Антон замахал руками:
– Все-все! Бегу и лечу! Мои вы красавицы, безмерно рад был со всеми вами увидеться. До встречи! Катюша, с нетерпением жду набросок вашего будущего шедевра уже сегодня к вечеру.
И, послав воздушные поцелуи во все стороны, он умчался. А трое подруг остались топтаться возле загона с Красавчиком, пребывая в полном шоке.
Первой, как и следовало ожидать, оправилась Светлана.
– Катя! Ответь мне! Ты что, с ума сошла?
– Почему? Вы считаете, что Антон слишком молод для меня?
– Да при чем тут его возраст?
– А в чем тогда дело?
– Ты ему пообещала такое полотно за неделю, которое и за год не изобразишь! Я же знаю твои скорости! За неделю хорошо если ты ему набросок соорудишь. А он ждет его уже сегодня к вечеру. То есть через несколько часов!
– И что?
– И ты не успеешь!
– Разве это важно? Или вы еще ничего не поняли?
– Не поняли чего?
– Антон за мной ухаживает. Он влюблен! А картина – это так, предлог, чтобы только лишний раз увидеться со мной.
– А мне кажется, он просто увидел лохушку, которой не нужно платить или можно заплатить по минимуму. Люди вроде Антона вообще не любят ни за что платить. Так мне кажется.
– Когда кажется, крестись!
И Катя, напевая на ходу какую-то песенку, направилась к машине. Пораженным до глубины души подругам не оставалось ничего другого, кроме как проследовать за ней. Всю дорогу до дома они хранили молчание. Катя пребывала в мечтах: это было ясно по ее отсутствующему виду и тому, что, время от времени счастливо смеясь, она вдруг принималась целовать воздух. А подруги просто пытались понять, как им действовать и вести себя дальше, чтобы, с одной стороны, не обидеть их дорогую подругу, а с другой – как можно деликатней объяснить ей, что Антон совсем и не думает в нее влюбляться.
Дома Светлана сказала:
– Судя по тому, какой счастливой Катя выглядит, нам с тобой придется трудненько, если хотим ее разубедить.
– Может, оставим, как оно есть? Рано или поздно до нее самой дойдет, что Антон ничего такого к ней не испытывает.
– И тогда у нее начнется затяжная депрессия, которую она станет врачевать неумеренным обжорством, и все наши с ней старания пойдут насмарку. Нам с таким трудом удалось скинуть пару килограммов, я уж думала, что к осени будет видимый прогресс. Сердце начнет работать без перебоев, состояние сосудов улучшится. А с этим Антоном может случиться настоящий регресс! Возврат в прошлое!
– Не будем паниковать раньше времени. Поживем. Посмотрим. Может, появится кто-то еще, на кого переключится внимание Кати. Тогда и Антон станет ей не нужен.
Но пока что все говорило об обратном. Из комнаты Кати донесся счастливый смех.
Darmowy fragment się skończył.
