Czytaj książkę: «Если знаешь конец»

Глава 1

 
Привет, Мэй.
 

 
Прости, что опять заставляю тебя из-за меня переживать.
 

 
Знаешь, сегодня я почему-то много думаю о судьбе. О нас. Раньше я был уверен на все сто, что никакой судьбы не существует — мне нравилась мысль, что я сам себе хозяин, что каждый выбор в моей жизни мой, и только мой.
 

 
Хотя... знаешь, кажется, я всё ещё не уверен. Нет — кажется, мне просто было страшно. Страшно узнать, что всё, что было и что будет, решили за меня задолго до того, как я сделал свой первый выбор.
 

 
Помнишь, ты как-то сказала, что подбрасываешь монетку не потому что не можешь решить, а потому что хочешь посмотреть, согласится ли с тобой вселенная? Я тогда смеялся над тобой. Говорил, что это самая нелогичная логика, которую я слышал. А ты сказала — ну и ладно, зато я никогда не виню себя, если что-то пошло не так. Виновата монетка.
 

 
Я долго думал, что это просто способ увиливать от ответственности. Красиво увиливать, но всё равно. А сейчас сижу здесь и думаю — может, ты просто раньше меня поняла что-то, до чего я только сейчас додумываюсь с большим трудом.
 

 
Холодно. Руки немного замёрзли, буквы получаются кривее, чем обычно — извини, если местами не разберёшь.
 

 
Ладно. Кажется, я опять ушёл в философию вместо того, чтобы сказать то, что должен был сказать с самого начала. Дай мне ещё немного — я как раз вспомнил кое-что и хочу тебе об этом написать.
 

Глава 2

Вдох. Его оглушал сильный шум в ушах. Во рту стоял горький металлический привкус, а каждая клетка тела ныла, внутри разливалось странное, пугающее чувство пустоты. Горло болезненно сжалось. Глаза защипало, а грудь сдавило так сильно, что внутри что-то медленно ломалось. Линь Чжоу открыл глаза.

Перед ним раскинулся небольшой двор старого дома. Каменные плиты под ногами потемнели от сырости. Где-то совсем рядом тихо журчала вода, а с тяжёлого серого неба начали падать первые капли дождя.

Он опустил взгляд на свои руки. Под ногтями забилась грязь — совсем недавно он копался в земле. Костяшки были содраны, а ладони слегка дрожали.

Линь Чжоу нахмурился. Его не покидало ощущение, что он забыл нечто важное. Не какую-то мелочь, а что-то настолько значимое, что одна лишь мысль об этом сжимала грудь тяжёлой тревогой. Он поднял голову.

Перед ним стояла старая деревянная дверь. Она была приоткрыта: кто-то то ли вошёл внутрь минуту назад, то ли вышел наружу.

Линь Чжоу сделал первый шаг к дому. Под подошвой тихо хрустнул мелкий гравий. Он замер.

Сердце вдруг забилось быстрее, хотя вокруг не было ни единого признака опасности. Двор казался пугающе спокойным. Лишь ветер лениво раскачивал ветви небольшого японского клёна, а одинокие капли дождя падали в каменный водоём, нарушая тишину глухими кругами на воде.

Линь Чжоу снова посмотрел на дверь. Что-то внутри настойчиво подсказывало ему не входить. И в то же время что-то необъяснимое тянуло его вперёд.

Но тут краем глаза Линь заметил дверной звонок и нажал на него. Дзинь... Звук получился слишком долгим для одного короткого нажатия: эхо запаздывало на пару секунд дольше, чем должно было. И тишина. Дом пуст.

Он глубоко вдохнул, положил ладонь на потемневшее от времени дерево и толкнул дверь. Линь шагнул внутрь и замер на пороге.

Внутри всё оказалось совсем не таким, как снаружи. Тепло. Уютно. По-домашнему спокойно. Хозяева ненадолго вышли и вот-вот должны были вернуться.

В полумраке было непросто разглядеть детали, но света, проникавшего через большие окна внутреннего дворика, оказалось достаточно, чтобы осмотреться. Линь Чжоу машинально скользнул взглядом по стене в поисках выключателя, но почти сразу остановился. Не стоит.

Его взгляд остановился на обувнице. Даже в полумраке было видно, что обувь стояла идеально ровными рядами. Мужские ботинки, классические туфли, женские балетки, осенние сапоги, домашние тапочки. На деревянной вешалке висели два плаща, а рядом — небольшой бежевый зонт.

Линь Чжоу прошёл дальше. Прихожая плавно переходила в просторную гостиную, объединённую с кухней. Слабый дневной свет мягко ложился на мебель, оставляя дальние углы комнаты в тени.

На диване лежал аккуратно сложенный плед. На журнальном столике стояли две керамические кружки и раскрытая книга с закладкой между страниц. В кресле небрежно лежал серый кардиган. У стены, прислонённый к дивану, стоял длинный бумажный тубус — такими архитекторы носят чертежи. На книжной полке рядом с ним — старый плёночный фотоаппарат, а возле него россыпь маленьких жёлтых коробочек с фотоплёнкой.

Кухня выглядела такой же живой. На разделочной доске лежала половина недорезанного апельсина, рядом — кухонный нож. В раковине стояли две грязные тарелки, а возле неё одиноко стояла ещё одна кружка — её только что сполоснули и забыли убрать на место. Рядом с чайником лежали две чайные ложки.

Линь Чжоу остановился. Почему-то именно эта третья кружка казалась здесь лишней.

Дождь, бушующий за окном, резко ворвался в комнату вместе с сильным порывом ветра. Одежда мужчины затрепетала, футболка то приподнималась, то снова опускалась. Холодные капли быстро окружили его, и через несколько секунд одежда уже промокла насквозь.

Развернувшись к входу, он заметил, что двери, через которую он зашёл в дом, больше не было. Вместо неё тянулся длинный коридор.

Линь пошёл вперёд. С каждым шагом он приближался к чему-то очень яркому, постоянно мигающему. Он моргнул. И в следующую секунду уже стоял в спальне.

Здесь горел яркий, неприятный свет. Обычно такой не ставят в спальнях. Скорее он подошёл бы для больницы или какого-нибудь другого казённого помещения. Свет не мигал и не тускнел — с каждой секундой в комнате разгоралось собственное солнце. Эта комната уже не казалась такой уютной, как остальные.

Кровать была аккуратно застелена, но прямо посередине лежал аккуратно сложенный красный кружевной лифчик, на который Линь старался не смотреть. А привлёк его внимание браслет, лежавший на прикроватной тумбочке — тонкий, плетёный, с одной небольшой нефритовой бусиной.

Линь взял его в руки, покрутил и заметил на внутренней стороне бусины какие-то символы. Символы... или буквы — он не мог понять. Они были живыми: вздрагивали под его взглядом и расходились по бусине мелкими кругами, растворяясь так же быстро, как появлялись. Как бы он ни пытался сосредоточиться, прочитать их было невозможно. Он осторожно положил браслет обратно.

Только сейчас его взгляд опустился на пол. Возле ножки кровати лежала маленькая серебряная серьга. Всего одна. Линь на секунду задержал взгляд на серьге, но почти сразу перевёл его на шкаф. Что-то в нём манило его.

Открыв шкаф, он увидел лишь мужскую и женскую одежду, а внизу — большую картонную коробку. Линь взял коробку и подошёл к кровати, чтобы сесть. Она оказалась совсем не тяжёлой. Было понятно, что внутри что-то лежит, но что-то совсем небольшое.

Открыв коробку, он обнаружил книгу. Обложка была сделана из тёмно-коричневой кожи, потрескавшейся от времени. На углах сохранились потускневшие латунные накладки, местами покрытые зеленоватым налётом. Книга закрывалась на две тонкие металлические застёжки, а между её страниц выглядывала выцветшая красная шёлковая закладка. Она выглядела очень старой — такой старой, что от лишнего нажима страницы могли рассыпаться в руках.

Линь осторожно расстегнул застёжки и открыл книгу. На первой странице чернила ещё не высохли — строчки медленно расплывались, стекая друг в друга, и разобрать в них хоть одно слово было невозможно. Буквы двигались быстрее, чем он успевал моргнуть.

Закрыв книгу, он машинально поднял взгляд. Напротив кровати висело большое зеркало. По его поверхности медленно стекали капли воды. В самом центре зеркала кто-то когда-то провёл пальцем. Остался едва заметный след. Дуга. Или первый луч чего-то большего, что не успели дорисовать. Линь прищурился, пытаясь понять, что именно там изображено. Но в следующую секунду капли воды полностью скрыли этот след.

Вдруг шторы резко зашевелились — в комнату ворвался порыв ветра. Линь поднялся и направился к окну, чтобы закрыть его. Прикрыв створку, он машинально взглянул в темноту за окном.

Там стоял человеческий силуэт. Из-за дождя невозможно было рассмотреть лицо, длинные мокрые волосы закрывали его почти полностью. Человек не двигался. Просто стоял и смотрел прямо на Линя. Единственное, что тот успел разглядеть — бледную руку, прижатую к мокрому стеклу, и тусклый блеск металла на одном из пальцев. Кольцо с маленьким солнцем, выгравированным на ободке.

Линь вздрогнул и резко отшатнулся от окна. Сердце бешено заколотилось. Не сводя взгляда с силуэта, он бросился прочь из комнаты. Нет. Он попытался броситься прочь. Кто-то невидимый крепко держал его за плечи и тянул назад — каждый шаг давался с невероятным трудом. За спиной разгоралось всё ярче — тот самый свет из спальни гнался за ним по пятам, не отставая ни на шаг.

Впереди показалась лестница. Линь вцепился рукой в деревянные перила и рванулся вниз. Не получалось. Ноги налились свинцом, и каждая ступенька становилась выше предыдущей. Он с трудом сделал шаг. Потом ещё один.

Что-то тихо хрустнуло под подошвой, и Линь машинально опустил взгляд. На деревянной ступеньке лежала маленькая стеклянная бусина янтарного цвета. Не успев рассмотреть её, бусина сама куда-то укатилась.

«Беги...» Голос прозвучал снова. Воздух вокруг загустел — тяжёлый, вязкий, почти твёрдый. Линь изо всех сил пытался ускориться, но тело больше не слушалось.

Он обернулся. Силуэт всё ещё стоял возле окна. Не двигался. Но он стал ближе.

Линь вновь посмотрел на лестницу. Она становилась длиннее. Сколько бы ступенек он ни проходил, до первого этажа оставалось одинаково далеко. А свет позади продолжал разгораться — ещё немного, и он должен был его настичь.

Лишь моргнув, он понял, что больше нет ни спальни, ни лестницы. Он стоял в ванной. В нос сразу ударил резкий запах. Линь инстинктивно прикрыл нос рукой.

Перед ним висела закрытая штора душевой. Несколько секунд он просто смотрел на неё, а затем шагнул ближе и резким движением отдёрнул штору.

На стене был нарисован большой символ солнца. Такого символа он никогда раньше не видел. Линь замер, глядя на рисунок.

В этот момент на макушку что-то капнуло. Он машинально провёл рукой по волосам. Ладонь окрасилась в тёмно-красный цвет. Кровь. Линь осторожно поднёс руку к лицу. Запах был настолько резким и тяжёлым, что его тут же передёрнуло. Сладковатый, густой запах старой крови. Он медленно поднял голову вверх...