Czytaj książkę: «Мертвый Эфир»

Пролог

Ветер гулял между остовами ржавой техники. С высоты вышки кладбище машин напоминало огромное металлическое кладбище. БТРы без башен, грузовики с проржавевшими кабинами, разбитые бронемашины, которые десятилетиями медленно растворялись под дождями и выбросами. Рыжий поправил наушники и посмотрел на экран радиосканера. Частота снова была на месте. Последние три месяца она не исчезала ни на день. Не дрейфовала. Не менялась. Будто источник сигнала находился где-то совсем рядом. Из динамика доносился привычный треск помех. Рыжий сделал запись в потрёпанном блокноте.

22:14. Сигнал стабилен.

Внизу завыл слепой пёс. Сталкер даже не посмотрел. Слишком далеко. Сейчас его интересовало другое. Он прибавил громкость. Шум. Треск. Тишина. Потом внезапно раздался голос. Механический. Безжизненный.

— Приём подтверждён.

Рыжий замер. Пальцы сами сжали корпус приёмника. За всё время наблюдений такого ещё не было. Голос повторил:

— Приём подтверждён.

Треск.

— Цикл завершён.

И снова тишина. Несколько секунд Рыжий сидел неподвижно. Потом лихорадочно схватил карандаш. Рука дрожала.

Первое изменение передачи.

Он посмотрел на тёмный горизонт. Где-то далеко над северной частью Зоны мелькнула бледная вспышка. Будто молния. Только без грома. Рыжий нахмурился. Последний выброс закончился меньше суток назад. Именно после них сигнал всегда становился активнее. Но сегодня всё было иначе. Сегодня он впервые услышал ответ. Рыжий ещё несколько минут сидел неподвижно. В наушниках снова шёл обычный шум. Треск. Статические помехи. Ничего. Будто тех слов никогда и не было. Он снял наушники и посмотрел на блокнот. За последние месяцы там накопились десятки страниц записей. Частоты. Время передачи. Обрывки слов. Странные группы цифр. Большинство записей не имели смысла. По отдельности. Но если смотреть на них вместе... Рыжий открыл последние страницы. Там карандашом были выведены несколько столбцов цифр. Напротив некоторых стояли названия. Агропром. Свалка. Тёмная Долина. Янтарь. Часть записей была зачёркнута. Часть обведена кружками. Ещё месяц назад он заметил закономерность. После каждого крупного выброса сигнал выдавал новые данные. На первый взгляд случайные. Но если нанести их на карту Зоны, получалась цепочка. Словно кто-то отмечал маршрут. И маршрут этот медленно уходил на север. К центру Зоны. Рыжий достал КПК и открыл карту. Палец остановился возле старой отметки. Ещё одна группа цифр совпадала. Слишком точно для случайности.

— Да быть такого не может...

Он быстро перепроверил расчёты. Потом ещё раз. Ошибка не исчезла. Координаты указывали на район, которого не существовало ни на одной современной карте. Точнее, существовал. Когда-то давно. Ещё до второго расширения Зоны. До того, как многие маршруты исчезли навсегда. Рыжий почувствовал, как по спине пробежал холодок. За несколько месяцев он успел перебрать десятки версий. Военные. Учёные. Старая автоматика. Неизвестная аномалия. Артефакт. Но сейчас впервые появилась вероятность, что источник сигнала реален. И находится в конкретной точке. В конкретном месте. Он снова надел наушники. Секунды тянулись медленно. Шум. Треск. Тишина. Затем динамик ожил.

— Сектор семь.

Треск.

— Приём подтверждён.

Треск.

Рыжий резко выпрямился.

— Повтор цикла.

Слова повторялись. Но раньше они шли хаотично. Теперь появилась последовательность. Словно передача перестала быть случайным набором фраз. Словно кто-то начал понимать, что его слушают. Сталкер снял наушники. Нет. Так нельзя. Он слишком долго занимался этим один. Если расчёты верны, впереди будет не прогулка за артефактами. Понадобится человек, которому можно доверять. Человек, который не продаст информацию первому встречному торговцу. Человек, который не бросит спину открытой во время боя. Рыжий невольно усмехнулся. Таких людей в Зоне можно было пересчитать по пальцам одной руки. И одного из них он знал лично.

— Ну что, Серый...

Он убрал блокнот в рюкзак. Аккуратно завернул радиосканер в ткань. И начал спускаться с вышки. Ветер усилился. Где-то далеко, за тёмной полосой леса, небо на мгновение вспыхнуло бледно-синим светом. Зона жила своей жизнью. И словно наблюдала. Рыжий остановился на последней ступеньке и обернулся. Высоко над кладбищем техники одиноко мигал красный огонёк антенны. Всего на секунду ему показалось, что он совершает ошибку. Самую большую ошибку в своей жизни. Но было уже поздно.Он наконец нашёл след. И теперь собирался выяснить, куда тот ведёт.

Он ещё не знал, что жить ему оставалось меньше недели.

Глава 1

Глава 1. Долги живых

Проснулся я на Кордоне, в деревне новичков. В тёмном и сыром подвале пахло плесенью и затхлостью. Голова гудела после затянувшегося запоя.

«Эх, Рыжий, Рыжий…» — подумал я.

И на кой чёрт ты попёрся по той тропе? Ведь сам говорил, что после последнего выброса положение аномалий изменилось.Сгинул ни за грош сталкер Рыжий.Последние две недели, а может, и больше, я только и делал, что поминал память своего напарника. Да что напарника… Он был мне как друг. А может, даже как брат.

В результате почти все мои сбережения ушли на выпивку. Вместе с ними исчезла и часть снаряжения, которую пришлось обменять на очередную бутылку. Остались только комбинезон, рюкзак да моя любимая ПП-19-01 «Витязь».Хорошая вещь. Не раз вытаскивала меня из передряг. За годы в Зоне она стала мне почти таким же напарником, как когда-то Рыжий.

С трудом поднявшись на локтях, я пошарил рукой по полу в поисках фляги.Пусто.

— Вот же дрянь…

Во рту пересохло так, будто неделю жевал песок. В висках стучало. Где-то наверху слышались голоса и редкий смех. Жизнь в деревне шла своим чередом, словно ничего не случилось. Я прислонился к стене и прикрыл глаза. Передо мной снова возник Рыжий. Не призрак. Не видение. Просто память.

Последние месяцы он сильно изменился. Стал задумчивым. Молчаливым. Часто пропадал один. Поначалу я не обращал внимания. В Зоне у каждого свои причуды. Кто-то за артефактами гоняется, кто-то старые тайники ищет. Но Рыжий искал что-то другое. Однажды поздно вечером я застал его возле костра. На коленях лежал старый армейский радиосканер.

— Чего слушаешь?

Он снял наушники.

— Эфир.

— И чего там интересного?

— Пока не понял.

— Тогда зачем слушать?

Рыжий посмотрел куда-то поверх меня.

— Потому что эта частота не должна существовать.

Тогда я только усмехнулся. Мало ли чудаков в Зоне. Но после этого сканер стал его постоянным спутником. Особенно часто Рыжий пропадал на кладбище техники. Мог часами сидеть на старой вышке, слушая треск помех. Иногда возвращался злой. Иногда довольный. Но почти никогда ничего не рассказывал. Только однажды, уже под самогон, разговорился.

— Самое странное знаешь что?

— Что?

— Сигнал меняется после выбросов.

— Ну и что?

— Он не просто меняется. Он будто отвечает.

Я покрутил пальцем у виска.

— Кому отвечает?

— Вот это я и пытаюсь понять.

Тогда мне это показалось очередным бредом. Теперь уже нет. За неделю до своей смерти Рыжий буквально ворвался ко мне среди ночи. Глаза горят. Руки дрожат.

— Серый, собирайся.

— Куда?

— На север.

— Зачем?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Кажется, я понял, откуда идёт сигнал.

— И что?

— Если я не ошибся, кто-то в Зоне очень не хочет, чтобы его нашли.

Тогда я рассмеялся. Через два дня Рыжий погиб. А я до сих пор не знал, что именно он обнаружил.

— Хорош бухать!

Грубый голос выдернул меня из воспоминаний. На лестнице стоял Шкет.

— Очнулся наконец.

— Чего тебе?

— Не мне. Тебя Сидорович ищет.

— Денег я ему не должен.

Шкет усмехнулся.

— Теперь должен.

Я тяжело выдохнул. Вот это уже было похоже на правду. Поднявшись наверх, я вышел во двор. Солнце уже поднялось над Кордоном. Возле костров сидели новички. Кто-то чистил оружие. Кто-то спорил о маршрутах через насыпь. Кто-то просто молча смотрел в огонь. Жизнь продолжалась. Словно Рыжего никогда и не было. Я направился к бункеру Сидоровича.

Тяжёлая дверь привычно скрипнула. Торговец сидел за столом, уткнувшись в ноутбук.

— Живой всё-таки, — буркнул он.

— Сам удивляюсь.— А я нет. Такие, как ты, либо быстро дохнут, либо живут слишком долго.

Он поднял взгляд.

— Знаешь, сколько ты мне должен?

— Понятия не имею.

— Семьдесят пять тысяч.

Я присвистнул.

— Неплохо погулял.

— Это ещё с учётом того, что твой «Витязь» я не дал пустить с молотка.

— И с чего такая забота?

— Потому что мёртвые должники денег не приносят.

Он открыл ящик стола и достал потрёпанную папку.

— Работа есть.

— Сколько?

— Половину долга закрою.

Я прищурился.

— За что такая щедрость?

— Потому что работа мне не нравится.

Сидорович закурил.

— Последние недели на Свалке появились какие-то люди.

— Наёмники?

— Не похожи.

— Военные?

— Тоже нет.

Он покачал головой.

— Четверо. Хорошо вооружены. На контакт не идут. Обосновались на развалинах Барахолки возле заставы Долга.

— Долговцы их терпят?

— Пытались поговорить.

— И?

— Были посланы.

Я усмехнулся.

— Смелые ребята.

— Или уверенные.

Сидорович подвинул ко мне папку.

— Узнай, кто они такие. Что ищут. И зачем припёрлись на Свалку.

Я открыл фотографии… По спине пробежал холодок.

— Что-то увидел? — спросил Сидорович.

Я медленно закрыл папку.

— Пока не знаю.

Но впервые после смерти Рыжего мне захотелось выйти в Зону не ради денег. А ради ответов.

Глава 2

Глава 2. Чужаки

Свалка встретила меня как всегда мрачно. Серые тучи, весь день бродившие над Зоной, заметно сгустились. Небо стало тяжёлым и низким. Где-то далеко прогремел гром.

— Как бы не ливануло...

Я поднял воротник комбинезона и поправил лямку рюкзака. Под ногами захрустел битый кирпич. Ветер гулял между грудами ржавого металла, гоняя обрывки полиэтилена и сухую траву. Старые автобусы, перевёрнутые грузовики, искорёженные легковушки — всё это давно стало частью местного пейзажа.

До Барахолки было недалеко. Но идти туда напрямую я не собирался. Для начала стоило заглянуть в Депо. Если эти четверо действительно окопались возле Барахолки, кто-нибудь из местных наверняка уже успел обратить на них внимание. Я уже собирался двинуться дальше, когда заметил движение между остовами машин. Трое сталкеров. Совсем зелёных. Даже отсюда было видно, что Зона для них ещё в новинку. Шли кучно. Нервно озирались. Постоянно держали пальцы на спусковых крючках.Плохая привычка. Опасная. Через несколько секунд причина их нервозности стала понятна. Из-за груды металлолома выскочил слепой пёс. Следом второй. Третий.

А затем показалась вся стая. Штук семь. Не меньше. Первый выстрел прогремел слишком рано. Новичок промахнулся. Псы мгновенно сорвались в атаку.

— Вот идиоты...

Я тяжело вздохнул и снял «Витязь» с предохранителя. Стая уже неслась вперёд. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Короткая очередь. Три патрона. Ближайший мутант кувыркнулся через голову. Перевод ствола. Ещё очередь. Второй рухнул рядом. Теперь псы заметили меня. Поздно. «Витязь» мягко дёрнулся в руках. Ещё очередь. Потом ещё одна.Свалку наполнили лай, визг и грохот выстрелов. Один из мутантов попытался обойти меня справа. Я поймал его в прицел и коротко нажал на спуск. Пёс рухнул прямо в прыжке. Остальные резко передумали геройствовать.

Потеряв половину стаи, мутанты быстро сообразили, что сегодня добыча окажется слишком дорогой. Последний ещё несколько секунд рычал, припав к земле. Потом развернулся и исчез между остовами автомобилей. Остальные бросились следом.Тишина наступила почти сразу. Только тяжёлое дыхание новичков нарушало её.

— Живые?

— Да вроде...

— Тогда слушайте внимательно.

Я кивнул в сторону мёртвых псов.

— Никогда не подпускайте стаю так близко.

Новички молча кивнули.

— И не ходите одной кучей. Если кто-нибудь откроет огонь, всех троих положит одной очередью.

Парни переглянулись. Видимо, до этого момента они об этом даже не думали.

— Спасибо.

— Не за что.

— Ты Серый?

Я усмехнулся.

— Допустим.

— Про тебя рассказывали.

— Надеюсь, хорошее.

— По-разному.

— Это уже ближе к правде.

Парни нервно рассмеялись.

— Куда путь держите?

— В Депо.

— Тогда пошли. Мне туда же.

До Депо добрались быстро. Не успели мы пройти через ворота, как небо расколола ослепительная вспышка. Гром ударил почти сразу. А через секунду началось. Ливень. Не дождь. Именно ливень. Будто кто-то перевернул над Зоной огромную цистерну с водой. Потоки обрушились на крышу ангара с таким шумом, что стало невозможно разговаривать. Снаружи всё исчезло за плотной водяной завесой.

Возле костра уже собрались сталкеры. Кто-то пил чай. Кто-то чистил оружие. Кто-то играл в карты. Обычный вечер в Депо. Я сразу заметил Кряжа. Старик сидел возле дальней стены с неизменной кружкой чая в руках. Увидев меня, он усмехнулся.

— Гляди-ка. Не спился всё-таки.

— Разочарован?

— Немного.

Я сел рядом. Некоторое время мы молча смотрели на дождь. Потом я заговорил:

— На Барахолке появились какие-то люди.

Улыбка исчезла с лица старика.

— Уже слышал.

— Кто такие?

— Хороший вопрос. Потому что никто не знает.

Разговор затянулся почти на час. Из рассказа Кряжа складывалась любопытная картина. Четверо человек. Вооружены как небольшая военная группа. Дисциплина железная. Почти ни с кем не общаются. Периодически уходят на Кладбище техники. Таскают с собой антенны, радиостанции и какую-то непонятную аппаратуру. Спрашивают про старые ретрансляторы и довоенные линии связи. Я почувствовал знакомое неприятное ощущение. Слишком похоже на Рыжего. Старик словно прочитал мои мысли.

— Кстати... Рыжий тоже задавал такие вопросы.

— Когда?

— Примерно за неделю до смерти.

Я промолчал.

— Знаешь, что мне во всём этом не нравится?

— Что?

Кряж посмотрел мне прямо в глаза.

— Рыжий задавал те же вопросы. А через неделю его притащили мёртвым.

После этого разговора всё окончательно встало на свои места. Я больше не искал работу для Сидоровича. Я искал правду. Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Будто кто-то наверху просто закрыл невидимый кран. Шум воды постепенно стих. Последние капли ещё некоторое время падали с прохудившейся крыши ангара. Тучи начали расходиться. На небе появились первые звёзды. Редкое зрелище для Зоны. Красивое. И опасное. Я устроился возле костра и начал готовиться к ночной вылазке. Разобрал «Витязь». Проверил затвор. Пружину. Ствол. Смазка ещё держалась. Порядок. Потом занялся магазинами. Патроны один за другим ложились на своё место. Большой палец привычно вдавливал их внутрь.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

За годы в Зоне это занятие стало чем-то вроде ритуала. Можно даже сказать — медитацией. Когда набиваешь магазин, мысли постепенно успокаиваются. Остаются только патроны. Пружина. Металл. Размеренные движения рук. В такие моменты голова работает лучше всего. Многие сталкеры снимали напряжение водкой. Некоторые курили одну сигарету за другой. А Серый просто снаряжал магазины. Старый сталкерский способ привести мысли в порядок. Особенно перед опасной ходкой.

Щёлк.

Ещё один патрон занял своё место. Перед глазами неожиданно возник Рыжий. Сидит возле костра. Сидит возле костра. Пытается впихнуть последний патрон. И обязательно режет палец о губку магазина. Каждый раз. Без исключений. Я невольно усмехнулся.

— Рукожоп...

Сказал это почти шёпотом. И впервые за последние недели почувствовал что-то похожее на улыбку. Она исчезла так же быстро, как появилась. Я вставил последний патрон. Передо мной лежали три полностью снаряжённых магазина. Вместе с тем, что стоял в оружии, получалось сто двадцать патронов. Не так уж много. Особенно если впереди вооружённые люди. Я высыпал на ладонь остатки боезапаса. Пара десятков обычных. Пара десятков бронебойных. Негусто.

Аптечка тоже не радовала. Один антирад. Два бинта. Пара шприц-тюбиков. На этом всё. Последние недели запоя ударили по карману сильнее любой аномалии. Я убрал снаряжение обратно в рюкзак. Поднялся. И направился к выходу.

Полная темнота ещё не наступила. Но Свалка уже начала превращаться в другое место. Ночью она всегда выглядела иначе. Страшнее. Живее. Я двигался осторожно. От укрытия к укрытию. Периодически останавливаясь и прислушиваясь. Через сорок минут впереди показались развалины Барахолки. Я залёг за перевёрнутым автобусом и достал бинокль. Чужаки были на месте. Четверо. Пулемётчик. Снайпер. Двое остальных возились возле аппаратуры. Особенно выделялся один. Худощавый мужчина лет сорока пяти, он был без шлема. Волосы с проседью. В очках. Больше похожий на учёного, чем на сталкера. Именно он руководил остальными. Минут через десять группа начала собираться. Я последовал за ними. Чужаки направлялись к Кладбищу техники. Сердце неприятно кольнуло.

Именно сюда меня привёл Рыжий в свой последний поход. Через некоторое время впереди показалась старая радиовышка. Та самая. Группа быстро развернула оборудование. Я залёг между двумя грузовиками и начал наблюдать. Учёный подключил радиосканер к ноутбуку. Остальные заняли позиции охраны. Некоторое время ничего не происходило. Потом в наушниках учёного что-то зашипело.

— Есть совпадение? — спросил один из бойцов.

— Нет.

— Опять ушёл?

— Да.

— Насколько?

— Почти на три километра.

— Направление?

— Северо-восток.

Повисла пауза.

— Эта дрянь уже неделю водит нас кругами.

— Значит продолжаем искать.

— А если снова опоздали?

Учёный посмотрел на экран ноутбука.

— Тогда не только мы.

— Думаешь есть ещё кто-то?

— Рыжий тоже работал не просто так.

Я почувствовал, как напряглись мышцы.

— Он что-нибудь нашёл?

— Почти.

— Откуда знаешь?

— Потому что именно после его смерти сигнал начал менять положение.

Наступила тишина.

— Значит объект активировался?

— Возможно.

— Или понял, что за ним наблюдают.

— Не начинай.

Через несколько минут они свернули оборудование и двинулись обратно к Барахолке.

Я дождался, пока последний силуэт не растворился среди ржавых остовов. И только тогда вышел из укрытия. Старая вышка встретила меня тишиной. Я тщательно осмотрел площадку. Проверил основание. Поднялся на первую секцию. Осмотрел место, где обычно сидел Рыжий. Ничего. Пусто. Никаких следов. Никаких тайников.

Я уже собирался уходить, когда взгляд случайно зацепился за старую автоцистерну. Ржавый остов почти полностью ушёл в землю. Но одно колесо выглядело странно. Словно служило ориентиром. Я присел. Посветил фонариком. Под ободом что-то темнело. Сердце сразу ускорило ход. Просунув руку глубже, я нащупал свёрток. Небольшой. Плотно упакованный.

Я осторожно вытащил его наружу. Брезент. Проволока. А внутри герметичный пакет. Несмотря на время и непогоду, он сохранился идеально. Я медленно раскрыл его. Внутри лежал старый школьный блокнот в клетку. Потёртый. С загнутыми углами. Я открыл первую страницу. И сразу узнал почерк. Рыжий. На листе было написано:

«Если это читаешь ты, Серый, значит либо я нашёл то, что искал, либо уже сдох.»

Несколько секунд я просто смотрел на эти слова. Словно снова услышал его голос. Где-то вдали завыл слепой пёс. Ветер качнул ржавые конструкции вышки. А я перевернул страницу. И начал читать.

Глава 3

Глава 3. Частота 4625

Я долго смотрел на первую страницу. Ночной ветер шелестел сухой травой вокруг вышки. Где-то в темноте скрипел металл. Иногда казалось, что это кто-то осторожно ходит среди ржавых остовов техники. Но я знал — это Зона. Она всегда разговаривает своими звуками.

Я провёл пальцем по пожелтевшей бумаге. Почерк был знаком до боли. Неровный. Размашистый. С характерным наклоном вправо. Почерк Рыжего. Словно он сидел сейчас рядом у костра и снова рассказывал какую-нибудь очередную безумную теорию. Я невольно усмехнулся. Потом открыл первую страницу.

12 апреля

Поймал сигнал снова. Появился в 00:43. Продержался девять минут.

Частота 4625. Пока не понимаю, совпадение это или нет.

Очень напоминает старые истории про номерные станции.

Только источник явно находится внутри Зоны.

Записал часть передачи. Пока ничего не разобрал.

Следующие несколько страниц были заполнены цифрами. Таблицами. Временем выхода в эфир. Схемами. Направлениями. Рыжий работал методично. Как настоящий исследователь. Хотя никогда им не был. Я перелистнул ещё несколько листов.

19 апреля

Похоже, источник не находится в одном месте. Сегодня принимал передачу возле Кладбища техники. Через двадцать минут сигнал появился со стороны Янтаря. Либо передатчиков несколько. Либо происходит какая-то чертовщина.

Ниже шла жирно подчёркнутая строчка. Сигнал перемещается. Я нахмурился. Именно это сегодня говорил человек с Барахолки. Значит, чужаки действительно идут по следам Рыжего. Или наоборот. Я продолжил читать.

27 апреля

Начал замечать странности возле вышки. Две аномалии сменили положение. Без выброса.

Без причин. Старики говорят, что раньше такое бывало только после крупных выбросов. Не нравится мне это.

Следующая запись.

3 мая

Вторая "Жарка" возле цистерны сместилась метров на пятнадцать. Проверил дважды.

Не показалось.

Ещё одна.

9 мая

После передачи исчезла "Карусель" у северного склона. Через несколько часов появилась в другом месте. Если бы не видел своими глазами — не поверил бы.

Я медленно опустил блокнот. Перед глазами сразу всплыла та ночь. Вспышка. Крик. И пустое место там, где секунду назад стоял Рыжий. До этого момента я считал произошедшее обычной трагедией. Зона постоянно меняет правила. Особенно на окраинах. Но теперь... Теперь всё выглядело иначе. Я снова посмотрел на страницы. И почувствовал неприятный холодок. Будто кто-то невидимый стоял за моей спиной. Я резко обернулся. Никого. Только ржавые остовы машин. Только ветер. Только ночь. Снова уткнулся в записи.

14 мая

Кто-то был на вышке после меня. Следы тяжёлых ботинок. Размер большой. Не военные. Не сталкеры.

Я почувствовал, как напряглись мышцы шеи.

17 мая

Опять чужие следы. Нашёл окурок импортной сигареты. Такие в Зоне не курят.

Следующая запись была написана гораздо менее аккуратно. Будто Рыжий торопился.

21 мая

Кажется, за мной наблюдают. Может, паранойя. Но болты возле лестницы лежали не так, как я оставлял. Завтра попробую проверить.

Я перевернул страницу. И замер. Потому что впервые за весь блокнот исчез спокойный тон исследователя. На бумаге остались следы от сильно вдавленной ручки.

28 мая

Сегодня услышал голос.

Всего три слова. Но почему-то именно от них по спине пробежал холод. Я перевернул страницу.

Не помехи. Не запись. Не человеческий голос. Будто кто-то говорит через километры воды.

Удалось разобрать только одну фразу.

Ниже крупными буквами было написано:

ОБЪЕКТ ГОТОВ К ПРИЁМУ

Я перечитал фразу дважды. Потом ещё раз. Ночь вокруг словно стала тише.

Темнее. Холоднее. Я перевернул следующую страницу.

31 мая

Голос появился снова. Та же фраза. Но после неё были цифры. Записать не успел. Проклятый диктофон опять сел.

2 июня

Сегодня видел их. Четверо. Работают возле вышки. Профессионалы. Слишком хорошие шмотки для обычных сталкеров. Похоже, они тоже слушают эфир.

Я невольно вспомнил людей на Барахолке. Стрелки. Снайпер. Учёный. Всё сходилось. Они появились в этой истории гораздо раньше, чем я думал.

5 июня

Они не знают, что я их видел. Пока.

Я перелистнул страницу.

10 июня

Сигнал снова сменил положение. На этот раз вместе с ним ушли аномалии. Если это связано, то дела плохи. Очень плохи.

11 июня

Проверил старые карты. Таких изменений раньше не было. Кто-то или что-то двигает Зону.

Я почувствовал, как внутри нарастает тревога. Рыжий не просто охотился за радиосигналом. Он наткнулся на что-то намного большее. И это что-то явно не хотело оставаться тайной. Я перевернул ещё страницу. Последняя запись. Датированная днём перед нашей последней ходкой.

13 июня

Завтра иду снова. На этот раз беру Серого. Один больше не пойду.

Ниже шла длинная пауза. Словно он долго смотрел на лист прежде чем продолжить.

Если честно — страшно.

От этих слов стало не по себе. За всё время знакомства я никогда не слышал, чтобы Рыжий признавался в подобном. Он мог материться. Мог злиться. Мог спорить до хрипоты. Но страх? Нет. Это было не похоже на него. Я продолжил читать.

Иногда мне кажется, что сигнал ищет не меня. Не могу объяснить почему. Просто чувство.

Ниже была последняя строчка.

Если со мной что-нибудь случится, блокнот оставлю под цистерной. Серый найдет. Я в него верю.

На этом записи заканчивались.

Я перевернул страницу. Потом ещё одну. И ещё. Пусто. Вернее, не совсем. Несколько листов были аккуратно вырваны. Сразу бросалось в глаза. Кто-то удалил последние страницы. Те самые, которые могли быть написаны уже после этой записи. Или даже в день нашей последней вылазки. Я нахмурился. Рыжий? Маловероятно. Тогда кто? И главное — зачем? Я уже собирался убрать блокнот, когда между страниц что-то выскользнуло. Небольшой сложенный листок упал на землю. Я поднял его. Осторожно развернул. Почерк снова принадлежал Рыжему. Всего несколько строк.

16.06

Если расчёты верны — искать здесь. Сигнал приходит не оттуда. Он проходит через это место.

Ниже были записаны координаты.

51°24'16" N

30°03'02" E

Цифры ничего мне не говорили. Но Рыжий дважды обвёл их ручкой. А ниже добавил ещё одну строчку.

Похоже, это только первая дверь.

Я ещё несколько секунд смотрел на листок. Потом аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман комбинезона. Ветер снова качнул вышку. Где-то вдалеке раздался протяжный вой. Ночь над Свалкой становилась всё холоднее. А вопросов становилось всё больше. Кто вырвал последние страницы? Что за голос звучал в эфире? Кого искал сигнал? И почему Рыжий был уверен, что разгадка находится где-то на севере? Я поднялся с земли. Забросил рюкзак на плечо. И в последний раз посмотрел на старую вышку. Теперь я был уверен. Смерть Рыжего не была случайностью. А значит, кто бы ни вырвал те страницы... Он опоздал. Потому что теперь я тоже влез в эту историю.

Некоторое время я ещё стоял возле вышки, прислушиваясь к ночной тишине. Будто ждал, что сейчас снова услышу тот самый голос из записей Рыжего. Или замечу движение среди ржавых остовов техники. Но вокруг была только Зона. Холодная. Тёмная.

Безразличная. Я застегнул куртку до самого подбородка и ещё раз проверил карман, в котором лежали блокнот и листок с координатами. Теперь это было дороже любого артефакта. Немного придя в себя, я решил двигать обратно к Депо. Нужно было согреться. Отдохнуть. Попытаться уснуть. Хотя после всего прочитанного мне казалось, что я не усну как минимум неделю. Слишком много информации. Слишком много вопросов. Всё это вывалилось мне в голову, словно из кузова самосвала. Чужаки. Сигнал. Голос в эфире. Перемещающиеся аномалии. Координаты. Вырванные страницы.

Я медленно зашагал между ржавых остовов машин. Фонарь не включал. Глаза уже привыкли к темноте. Если всё написанное правда, то искать ответы нужно дальше. На Кордоне их точно нет. На Свалке тоже. Значит, следующий шаг — Бар. А дальше север? Янтарь? Рыжий Лес? Мертвый город? От одной только мысли об этом стало не по себе. Потому что подобные походы в одиночку обычно заканчиваются одинаково. Чьим-нибудь трупом. Чаще всего — твоим собственным. Нет. Одному туда соваться нельзя. Нужны люди. Нужна информация. Нужно понять, кто такие чужаки и что им известно. А главное — разобраться, почему Рыжий решил оставить все эти записи именно мне.

Ветер донёс запах мокрой земли. Где-то вдалеке коротко рявкнул слепой пёс. Я поправил ремень «Витязя» на плече и ускорил шаг. До рассвета оставалось ещё несколько часов. А подумать было о чём.

Глава 4

Глава 4. Попутчик

До Депо я добрался уже под утро. Свалка ещё спала.

Над грудами ржавого металла висел сырой туман. После вчерашнего ливня земля превратилась в сплошную кашу из грязи, мазута и какой-то чёрной дряни, происхождение которой в Зоне лучше не выяснять.

Я устало перешагнул через старую автомобильную дверь, валявшуюся посреди дороги, и направился к лагерю. Костры почти погасли. У одного из них дремал сталкер в плаще. Второй что-то бормотал во сне. Из темноты доносился чей-то храп. Обычная ночь на Свалке.

Только у меня в голове творилось такое, что никакой сон не помог бы разобраться.

Блокнот Рыжего лежал во внутреннем кармане. Я уже несколько раз проверял его по дороге. Словно боялся потерять. Или проснуться. И понять, что никаких записей не было.

Никакого сигнала не было. Никаких чужаков не было. Но блокнот был. И от этого становилось только хуже.

Я устроился под навесом возле старого автобуса. Скинул рюкзак. Положил рядом «Витязь». Закрыл глаза.

Я снова шёл по Кладбищу техники. Всё было точно так же, как тогда. Та же тропа. Тот же ветер. Те же ржавые остовы машин. Впереди шагал Рыжий. Спокойно. Уверенно.

Словно ничего не произошло. Я хотел его окликнуть. Но не смог. Слова будто застряли в горле. Тогда Рыжий остановился. Медленно обернулся. И в этот момент я понял, что лица у него нет. Только тень. А за его спиной возвышалась радиовышка. Огромная. Нереальная. Она уходила высоко вверх, исчезая среди облаков. Из динамика доносился треск помех. А потом прозвучал голос. Глухой. Чужой.

— Объект готов к приёму.

По спине побежал холодок.

Рыжий посмотрел прямо на меня. И тихо произнёс:

— Не за мной пришли.

Я резко открыл глаза. Сердце колотилось так, словно только что бежал от стаи псевдособак. Костёр рядом едва тлел. Где-то в лагере уже слышались голоса. Начиналось утро. Я выругался. Достал сигарету. Щёлкнул зажигалкой. Глубоко затянулся. Дым немного успокоил нервы. Немного.

— Тяжёлое утро?

Я поднял взгляд. Передо мной стоял вчерашний новичок. Тот самый. Из собачьего меню. Высокий. Худой. В потёртой кожанке. За спиной старый ТОЗ. Рюкзак. Противогаз.

И волосы во все стороны.

— Бывает хуже.

— Это радует.

— Меня нет.

Парень усмехнулся. Потом протянул руку.

— Лохматый.

— Серый.

— Знаю.

— Тогда чего надо?

— Спасибо сказать.

— За что?

— За собак.

Я сделал затяжку.

— Не люблю, когда кого-то жрут рядом со мной.

— Всё равно спасибо.

— Да не за что.

— Если честно, я уже думал всё.

— Это когда тебя за ногу потащили?

— Ага.

— Да, выглядел ты неубедительно.

Лохматый засмеялся. Нормально так засмеялся. От души. Я поймал себя на мысли, что давно не слышал такого смеха. В Зоне вообще мало смеются. Тут чаще матерятся.

— Слушай...

— Начинается.

— Возьми меня с собой.

Я чуть сигарету не выронил.

— Куда?

— Куда сам идёшь.

— А я куда иду?

— На север.

— С чего решил?

— Такие лица бывают только у тех, кто собирается в неприятности.

— Наблюдательный.

— Так что?

— Нет.

Ответил я сразу. Лохматый тяжело вздохнул. Но уходить не собирался.

— Почему?

— Потому что жить хочу.

— Я не обуза.

— Вчера тебя чуть собаки не съели.

— Но не съели же.

— А жаль.

— Эй.

— Мне бы сейчас не пришлось этот разговор вести.

Парень фыркнул. Я поднялся. Осмотрел его с головы до ног.

— Патронов сколько?

— Одиннадцать.

— Одиннадцать?

— Один вчера потратил.

— Богато живёшь.

— Экономлю.

— Аптечка?

— Есть.

— Бинты?

— Два.

— Мозги?

Лохматый задумался.

— Не уверен.

— Вот и я не уверен.

Несколько секунд мы молчали. Потом я тяжело вздохнул.

— Ладно.

— Правда?

— Не перебивай.

— Молчу.

— Один мой приказ — выполняешь сразу.

— Понял.

— Если скажу бежать — бежишь.

— Понял.

— Если скажу лечь — лежишь.

— Понял.

— Если скажу заткнуться...

— То молчу.

— Уже начинаешь мне нравиться.

Нужно было еще кое с кем поговорить, расставить все точки над и. Кряжа я нашёл возле старого автобуса на окраине Депо. Старик сидел на перевёрнутом ящике и неторопливо чистил свой АКМ. Автомат выглядел старше половины сталкеров на Свалке. Но работал исправно. Как и его хозяин. Рядом на кирпичах стоял закопчённый котелок. Пахло крепким чаем и оружейным маслом.

— Живой? — спросил Кряж, не поднимая головы.

— Пока да.

— Значит, ночь удалась.

— Спорное заявление.

Старик усмехнулся. Я присел рядом. Закурил. Некоторое время сидели молча. Кряж закончил с шомполом. Поставил автомат рядом. Сделал глоток чая.

— Ну?

— Что ну?

— Не любишь ты по утрам просто так ко мне приходить.

Выкладывай. Я некоторое время молчал. Подбирая слова.

— Чужаки на Барахолке давно появились?

Кряж сразу перестал улыбаться.

— Интересуешься?

— Есть причины.

— Какие?

— Пока сам не знаю.

Старик внимательно посмотрел мне в глаза. Потом кивнул.

— С месяц примерно.

— Всё те же четверо?

— Обычно четверо.

Иногда пятеро. Иногда трое. Но костяк один.

— Кто такие?

— Если бы знал, давно бы рассказал.

На наёмников не похожи. На учёных тоже. Хотя один точно из умников. Очкастый. С приборами постоянно возится.

— Видел его.

— Тогда знаешь.

Я кивнул.

— Что ищут?

— Вот тут интересно.

Артефакты их почти не интересуют. Тайники тоже. Они постоянно крутятся возле старых объектов. Вышки. Подстанции. Ретрансляторы. Всякая дрянь, которую нормальный сталкер обходит стороной.

— Почему?

— Потому что там обычно либо радиация, либо мутанты, либо неприятности.

Чаще всё сразу. Я усмехнулся.

— Логично.

— Вот и я так подумал.

Старик поставил кружку на землю. Задумался. Потом неожиданно щёлкнул пальцами.

— Вспомнил.

— Что?

— Разговор один слышал.

Недели две назад.

— Какой разговор?

— Проходили через Депо.

Думали, никто не слушает.

А я слушал.

Работа у меня такая.

— И?

— Спорили между собой.

Пулемётчик говорил, что маршрут неправильный. Очкарик утверждал, что маршрут изменился. Потом начали спорить про какой-то объект.

— Какой?

Кряж прищурился. Почесал седую щетину.

— Чтоб его...

На языке вертится. То ли Радар, то ли Росток. Эх была там «Р», была.

— Не тяни.

— Ради… Радиант, во!

Слово прозвучало неожиданно. Незнакомо. Но почему-то сразу врезалось в память.

— Радиант?

— Вроде так.

— И что это?

— А вот этого я не знаю. Если бы знал — давно продал бы Сидоровичу.

Мы оба усмехнулись.

— И сколько бы он дал?

— Тысячу.

— За такую информацию?

— Ладно. Пятьсот.

— Уже ближе к правде.

Кряж хмыкнул. Потом серьёзно добавил:

— Но одно знаю точно. Эти ребята пришли в Зону не за артефактами. Они что-то ищут. И нашли след.

Я молча кивнул. Похоже, Рыжий тоже нашёл этот след. Только заплатил за это слишком дорого. Некоторое время мы сидели молча. Потом я решил перейти к другой проблеме.

— Кряж.

— Ну?

— Помощь нужна.

— Денег не дам.

— Да знаю я тебя.

— И правильно.

— Мне бы еды. Патронов. Медицины.

Старик внимательно посмотрел на меня.

— Собрался далеко?

— До Бара точно.

А там посмотрим. Кряж тяжело вздохнул. Поднялся.

— Пошли.

— Так просто?

— Не обольщайся. Я ещё не решил, сколько ты мне будешь должен.

— Вот теперь узнаю старого Кряжа.

Мы обошли автобус и вошли в полуразрушенный гараж. Внутри пахло сыростью и старым железом. У дальней стены стоял армейский металлический ящик. Старик достал ключ. Открыл замок. И начал копаться внутри. Первой на верстак легла банка тушёнки. Потом вторая. Потом третья.

— Гуляем?

— Не наглей. Это стратегический запас.

Следом появилась фляга с водой. Литровая. Потёртая. Потом ещё одна. Плоская алюминиевая. Я открутил крышку. Понюхал. И сразу улыбнулся.

— А это что?

— Лекарство.

— От чего?

— От плохого настроения.

Я ещё раз понюхал.

— Спирт.

— Медицинский. Подтвердил Кряж

— Конечно.

— После радиации помогает.

— Радионуклиды выводит?

— Нет.

— Тогда что делает?

— Становится всё равно на радионуклиды.

Я расхохотался.

— Рабочая схема.

— Проверенная годами.

Следом на стол легли две пачки девятимиллиметровых. Зелёные армейские коробки. По двадцать патронов.

— Для твоего "Витязя".

— Уже лучше.

— Не радуйся. Патроны имеют свойство быстро заканчиваться.

— Особенно у меня.

— Особенно у тебя.

Потом появилась коробка двенадцатого калибра. Двадцать пять патронов дроби.

— Это кому?

— Твоему лохматому недоразумению.

— Уже весь лагерь знает?

— Серый, ты не успел от него отойти, как он уже начал болтать на лево и на право, что с тобой в Бар идет.

Я закрыл лицо рукой.

— Замечательно.

— Парень хороший. Дурак только.

— Значит, в Зоне приживётся.

— Есть такая вероятность.

Последними Кряж выложил аптечку. Два бинта. Один антирад. Пузырёк обезболивающего. Скудно. Но полезно.

Я начал складывать всё в рюкзак. Старик молча наблюдал. Потом сказал:

— Береги пацана.

— Попробую.

— Не попробуй. А береги.

Я поднял глаза. Кряж смотрел уже без улыбки. Серьёзно. По-настоящему серьёзно.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Потом старик снова стал похож на самого себя.

— И ещё.

— Что?

— Если его всё-таки съедят собаки...

— Ну?

— Скажешь им, что я ему патроны выдавал. Пусть вернут.

Обратно к центральному костру я шёл уже в заметно лучшем настроении. Рюкзак ощутимо потяжелел. Банки тушёнки приятно постукивали друг о друга. В подсумке лежали патроны для «Витязя» За спиной болталась фляга с водой. И ещё одна. Та самая. Лечебная. От плохого настроения. Кряж своё дело знал. Лохматого я заметил ещё издалека. Парень сидел на рюкзаке возле костра и сосредоточенно чистил свой ТОЗ. Точнее пытался чистить. Потому что большую часть времени он просто вертел шомпол в руках и задумчиво смотрел внутрь стволов. С таким выражением лица люди обычно пытаются вспомнить, выключили ли они дома утюг. Хотя в Зоне утюги редко становятся главной проблемой. Увидев меня, Лохматый сразу вскочил.

— Ну что?

— Что "ну что"?

— Ну как?

— Как обычно.

— Это как?

— В долгах.

Лохматый улыбнулся.

— Значит помог?

— Помог.

Я скинул рюкзак возле костра. Достал коробку дробовых патронов. И бросил ему. Лохматый едва успел поймать её обеими руками. Посмотрел на маркировку. Потом на меня. Потом снова на коробку.

— Это мне?

— Нет. Кабанам. Раздавай экономно. Парень рассмеялся.

— Спасибо.

— Не благодари. Кряж теперь будет ждать, когда мы принесём ему золотой унитаз из Припяти.

— Почему именно унитаз?

— Не знаю. На старости лет у людей появляются странные мечты.

Следом я достал аптечку. Пару бинтов. Банку тушёнки. Флягу воды. И выложил всё перед ним. Лохматый смотрел так, словно я только что подарил ему экзоскелет.

— Серый...

— Что?

— Ты серьёзно?

— Нет. Мне просто нравится таскать лишний вес.

Парень покачал головой.

— Спасибо.

— Второй раз сказал. Ещё три таких спасибо и начну брать деньги.

Лохматый усмехнулся и начал раскладывать добро по рюкзаку. Тут же выяснилось, что делать это он совершенно не умеет. Тушёнка улетела вниз. Патроны сверху. Аптечка куда-то в боковой карман. Я наблюдал секунд тридцать. Потом не выдержал.

— Стой.

— Что?

— Ты где так рюкзак учился укладывать?

— А что не так?

— Всё. Абсолютно всё.

Я присел рядом. Забрал рюкзак. Расстегнул.

— Смотри и запоминай. Тяжёлое вниз. То, что может понадобиться быстро — наверх.

Аптечка отдельно. Патроны отдельно. Воду так, чтобы достать можно было одной рукой.

— Почему?

— Потому что когда тебя жрёт мутант, времени копаться в рюкзаке обычно нет.

— Логично.

— Вот именно.

Минут через пять рюкзак приобрёл человеческий вид. Я вернул его хозяину.

Лохматый уважительно покачал головой.

— Откуда всё это знаешь?

— Из практики.

— Часто жрали?

— Регулярно пытались.

Парень усмехнулся. Потом поднял свой ТОЗ. Я протянул руку.

— Дай сюда.

Он послушно передал ружьё. Я быстро осмотрел оружие. Потёртый приклад. Старые стволы. Слегка разболтанный механизм. Но в целом жить можно.

— Неплохой дедушка.

— Чего?

— ТОЗ твой старый как половина Зоны.

— Зато стреляет.

— И это главное.

Я переломил ружьё. Проверил экстракторы. Закрыл обратно. Вернул владельцу.

— Слушай внимательно.

— Слушаю.

— Кабана таким ещё завалить можно. Плоть тоже. Собак без проблем.

— А кровососа?

— Если он добровольно согласится постоять на месте.

Лохматый рассмеялся.

— Понял.

— Поэтому героизм оставь кому-нибудь другому.

— Постараюсь.

— Не постарайся. А сделай.

Некоторое время мы сидели молча. В костре потрескивали сырые ветки. Кто-то неподалёку бренчал на расстроенной гитаре. Из-за остовов техники поднималось солнце.

Свалка постепенно просыпалась. Я достал из рюкзака плоскую алюминиевую флягу. Отвинтил крышку. Сделал маленький глоток. Лохматый заинтересованно посмотрел.

— Вода?

— Нет.

— Спирт?

— Лекарство.

— От чего?

— От радиации.

— Правда помогает?

Я задумался.

— Не особо.

— Тогда зачем?

— После пары глотков становится всё равно, есть у тебя радиация или нет.

Лохматый расхохотался.

— И Кряж тебе это сказал?

— Почти дословно.

— Великий человек.

— Да. Пока не приходит время отдавать долги.

Мы ещё немного посидели у костра. Потом я поднялся. Закинул рюкзак на плечи.

Проверил ремень «Витязя». Привычным движением дослал патрон в патронник.

Щелчок затвора прозвучал удивительно спокойно. Почти по-домашнему.

— Ну что?

Лохматый тоже поднялся.

— Идём?

Я посмотрел на север. Туда, где за Агропромом находился Бар. А дальше начиналась территория, где вопросы обычно заканчивались. И начинались проблемы.

— Идём.

И мы двинулись в сторону выхода из Депо.

Глава 5

Глава 5. Новые знакомые

Свалка осталась позади ещё час назад. Утреннее солнце понемногу поднималось над ржавыми остовами техники, окрашивая облака в грязно-жёлтые оттенки. Впереди уже начинались территории Агропрома. Здесь Зона выглядела иначе. Меньше мусора. Меньше металлолома. Больше открытого пространства. Старые дороги. Заброшенные административные корпуса. Заросшие поля. И тишина. Та самая тишина, которой опытный сталкер никогда не доверяет.

Я шёл первым. Лохматый держался метрах в десяти позади. Как я и приказал. Пару раз он пытался приблизиться. Пару раз я отправлял его обратно. На третий раз дошло.

— Серый.

— Чего?

— Почему нельзя рядом идти?

Я даже не обернулся.

— Потому что если нас накроет аномалией, то хотя бы один останется жив.

— Оптимистично.

— Я реалист.

Лохматый хмыкнул. Некоторое время шли молча. Потом я заметил, что парень опять смотрит куда угодно, кроме дороги. То на ворон. То на деревья. То на развалины вдалеке.

— Под ноги смотри.

— Да смотрю я.

— Нет. Ты смотришь. А надо видеть.

— Это как?

Я остановился. Поднял с земли ржавую гайку. Показал ему.

— Видишь дорогу?

— Вижу.

— А теперь смотри внимательно.

Гайка полетела вперёд. Пролетела метров пять. И вдруг исчезла в воздухе. В следующее мгновение впереди вспыхнуло серебристое марево. Воздух скрутился в тугую спираль. Сухая трава поднялась вверх. И через секунду всё стихло. Лохматый застыл.

— Это что было?

— "Карусель".

— Я её вообще не заметил.

— Именно.

Я подобрал ещё одну гайку.

— Поэтому опытные сталкеры живут долго.

— А новички?

— Обычно недолго.

— Обнадёживает.

— Работа у меня такая.

Мы обошли аномалию по широкой дуге. Лохматый теперь уже внимательно смотрел себе под ноги. Даже слишком внимательно. В какой-то момент он чуть не врезался в дерево.

— Ты вверх-то иногда тоже смотри.

— Определись уже.

— Не могу. Это Зона. Тут со всех сторон убить пытаются.

Парень усмехнулся. Но уже заметно нервничал. И правильно. Страх в Зоне полезен. Он помогает выживать. Главное, чтобы не превращался в панику.

Через некоторое время мы вышли на старую асфальтовую дорогу. Когда-то здесь ездили грузовики. Теперь через трещины в покрытии пробивалась трава. По обочинам росли молодые берёзы. Словно природа медленно отвоёвывала своё обратно.

— Серый.

— Ну?

— А правда, что бывают аномалии, которые человека пополам режут?

— Правда.

— А которые сжигают?

— Тоже.

— А которые током бьют?

— Есть такие.

— Весёлое место.

— Ты ещё не всё знаешь.

— Например?

Я усмехнулся.

— Например, однажды один умник решил справить нужду в кустах.

— И?

— Попал струёй в "Электру".

Лохматый несколько секунд молчал. Потом расхохотался.

— Врёшь.

— Честное слово.

— И что с ним стало?

— Больше он так не делал.

— Почему?

— Нечем стало.

Лохматый согнулся от смеха.

— Да ну тебя.

— А я предупреждал.

Мы продолжили путь. Ветер лениво гонял по дороге сухие листья. Где-то вдалеке каркали вороны. Из зарослей справа доносилось хрюканье. Скорее всего плоть. Или кабан. Проверять желания не возникало.

— Ещё одно правило.

— Какое?

— Если тебе кажется, что вокруг слишком спокойно...

— Значит скоро начнётся что-то плохое?

— Нет. Значит что-то плохое уже началось, просто ты пока не понял где.

— Очень обнадёживающая философия.

— Другой в Зоне не бывает.

Мы поднялись на небольшой холм. Впереди наконец показались первые строения Агропрома. Серые бетонные коробки. Полуразрушенные ангары. Административные здания. Остовы техники. И знакомая линия старых корпусов на горизонте. Я остановился. Осмотрел местность через бинокль. Чисто. Пока чисто.

— Привал через полчаса.

— Наконец-то.

— Устал?

— Немного.

— Тогда хорошие новости.

— Какие?

— Это только начало.

Лохматый тяжело вздохнул.

— Серый.

— Что?

— Ты специально надо мной издеваешься?

— Конечно.

— Почему?

— Потому что когда начнёт издеваться Зона, тебе будет уже не до шуток.

И мы двинулись дальше к руинам Агропрома.

До руин старого административного корпуса мы добрались ближе к полудню. Когда-то здесь, наверное, кипела работа. Теперь остались только бетонные стены. Выбитые окна. Да ветер, гуляющий по пустым коридорам. Место для привала подходило идеально. От дороги не видно. От мутантов есть где укрыться. Да и обзор хороший. Я ещё раз осмотрел окрестности через бинокль. Тихо. Слишком тихо. Но пока без сюрпризов.

— Привал.

Лохматый выдохнул так, словно только что дошёл до Припяти пешком. Скинул рюкзак.

Уселся прямо на бетонную плиту.

— Наконец-то.

— Устал?

— Немного.

— Мы всего полдня идём.

— Вот именно.

Я усмехнулся. Парень ещё не понимал, что такое настоящий переход по северным территориям. Там один день мог показаться неделей. Лохматый уже возился с примусом.

Минут через пять одна из банок тушёнки перекочевала в старую армейскую кружку.

Пламя тихо потрескивало. Запах еды быстро разошёлся по развалинам.

— Надеюсь, мутанты не придут на запах.

— Придут.

Лохматый поднял голову.

— Серьёзно?

— Нет. Но теперь будешь сидеть и переживать.

— Вредный ты человек.

— Работа такая.

Пока тушёнка разогревалась, я устроился возле окна второго этажа. Достал сигарету. Закурил. Передо мной раскинулась территория Агропрома. Разбитые дороги. Заросшие поля. Остовы грузовиков. Где-то далеко поблёскивали крыши подземного комплекса. Место было знакомым. Когда-то я исходил его вдоль и поперёк. Только тогда рядом был Рыжий. Я машинально коснулся внутреннего кармана. Блокнот был на месте. Странно.

После его смерти прошло уже несколько недель. А до сих пор иногда казалось, что он просто ушёл вперёд по тропе. И сейчас вернётся. С какой-нибудь идиотской шуткой. Или очередной безумной идеей. В груди неприятно кольнуло. Я сделал глубокую затяжку. Дым немного успокоил мысли. Немного. Вообще-то сейчас я должен был возвращаться на Кордон. К Сидоровичу. Докладывать о чужаках. Закрывать долг. Нормальный сталкер именно так бы и поступил. Взял задание. Выполнил. Получил награду. И забыл. Но проблема была в том, что всё давно перестало быть обычным заданием. ьСлишком многое сходилось. Сигнал. Записи Рыжего. Чужаки. Вышка. Координаты. Всё это складывалось в одну картину. Только я пока не понимал в какую.

— О чём думаешь?

Я обернулся. Лохматый протягивал банку с тушёнкой. Я взял её.

— О долгах.

— Перед Сидоровичем?

— И перед ним тоже.

Парень уселся рядом. Некоторое время молча ел. Потом спросил:

— Вернуться хочешь?

— На Кордон?

— Ага.

— Нет.

Ответил я сразу. Даже не задумываясь. Лохматый кивнул. Будто именно этого ответа и ждал.

— Тогда в чём проблема?

— Информацию ему передать надо.

— Какую?

— Про чужаков. Про Барахолку. Про то, что они ищут. Сидорович любит знать такие вещи.

— Думаешь, не знает?

Я усмехнулся.

— Сидорович знает половину того, что происходит в Зоне.

— А вторую половину?

— Покупает.

Лохматый засмеялся.

— И что делать будем?

Я задумался. Хороший вопрос. Возвращаться назад не хотелось. Терять время тоже. Каждый день мог стоить новых следов. Новых ответов. Или новых трупов.

— На Бар выйдем. Там видно будет. Кто-нибудь всё равно идёт на Кордон. Передадим через людей.

— А если информация важная?

— Тогда Сидорович узнает её чуть позже. И переживёт.

Лохматый кивнул.

Некоторое время мы молча ели. Ветер гулял по пустым коридорам здания. Где-то наверху хлопнула старая дверь. С улицы донеслось карканье ворон. Обычные звуки Зоны.

Но внутри всё равно оставалось ощущение, что время начинает поджимать. Слишком много людей вдруг заинтересовалось одним и тем же сигналом. А такие совпадения в Зоне редко бывают случайными. Я посмотрел на серое небо за окном. Потом на север.

Туда, где находился Бар. И туда, куда вели координаты из блокнота Рыжего.

— Доедай.

— Почему?

— Отдых закончился.

Лохматый тяжело вздохнул.

— А я только начал привыкать к хорошей жизни.

— В Зоне это опасная привычка.

— Почему?

Я поднялся. Закинул рюкзак на плечо. Поправил ремень «Витязя». И усмехнулся.

— Потому что Зона очень не любит счастливых людей.

До главного комплекса Агропрома оставалось меньше километра. Старые бетонные корпуса уже хорошо просматривались между деревьями. Где-то там находились входы в подземные лаборатории. Где-то там обычно крутились военные. А дальше проходила дорога на Бар. Мы как раз обходили небольшую рощу из искорёженных деревьев, когда впереди раздалась автоматная очередь. Короткая. Резкая. Потом ещё одна. Затем несколько одиночных выстрелов. И чей-то крик. Я мгновенно поднял руку.

— Стоять.

Лохматый замер.

— Что это?

Будто в ответ снова загрохотал автомат. На этот раз длинной очередью. Потом раздался звериный вой. Сразу несколько голосов.

— Бой.

— Кто?

— Сейчас узнаем.

Я присел. Достал бинокль. Осмотрелся. Звуки доносились метров с четырёхсот. Со стороны старых складов возле дороги на Бар.

— За мной. И тихо.

Мы свернули с дороги. Начали продираться через заросли. Лес здесь выглядел больным.

Стволы деревьев были перекручены. Кора местами отслаивалась длинными жёлтыми полосами. Между корней росла колючая трава цвета старой ржавчины. Земля под ногами казалась какой-то мёртвой. Даже птиц не было. Только впереди продолжалась стрельба. Треск автоматов. Вой. Рычание. И человеческий мат.

— Быстрее.

Мы выбрались на край небольшой поляны. И я сразу понял, что происходит.

— Твою мать...

Лохматый рядом тихо присвистнул. На поляне шёл настоящий бой. Вернее его последние минуты. Вокруг валялись туши псевдособак. Штук семь или восемь. Несколько ещё кружили вокруг старого грузовика. Возле грузовика лежали два тела в серых комбинезонах. Без движения. Один буквально был разорван пополам. Рядом валялся дорогой штурмовой автомат. Третий наёмник сидел возле колеса. Зажимая рукой окровавленный бок. А последний ещё держался. Высокий. В тяжёлом бронежилете. В чёрном шлеме. Он стоял на крыше грузовика и бил короткими очередями из автомата. Профессионально. Без паники. Каждый выстрел находил цель. Но собак всё ещё оставалось слишком много. Не меньше четырёх взрослых особей. Крупные. Матёрые.

Одна из них внезапно прыгнула. Сразу на крышу. Наёмник успел развернуться. Автомат загрохотал почти в упор. Голова мутанта буквально исчезла в облаке крови. Но вторая уже заходила с другой стороны.

— Работаем.

Я вскинул «Витязь». Прицелился. Короткая очередь. Три попадания. Псевдособака кувыркнулась через голову и покатилась по земле.

— Лохматый!

— Вижу!

Грохнул ТОЗ. Дробь ударила ближайшего мутанта в бок. Псевдособаку развернуло. Я добил её ещё одной очередью. На поляне начался хаос. Оставшиеся мутанты заметили новых противников. Две собаки одновременно рванули в нашу сторону. Быстро. Слишком быстро. Я нажал на спуск. Витязь затрясся в руках. Очередь вспорола землю перед первой тварью. Несколько пуль попали в грудь. Мутант споткнулся. Но продолжал бежать.

— Серый!

Грохнул ТОЗ. Голова собаки дёрнулась. Тварь рухнула буквально в пяти метрах от нас.

— Хорош!

— Сам знаю!

Вторая уже неслась на Лохматого. Парень едва успел переломить ружьё. Я вскинул автомат. Выстрел. Ещё. Ещё.

Мутант перевернулся через голову и замер. Несколько секунд стояла тишина. Потом кто-то тяжело выдохнул. Наёмник на крыше грузовика медленно опустил автомат.

— Спасибо за помощь.

Голос звучал спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что чудом остался жив. Я не спешил убирать оружие. Он тоже. Правильно. В Зоне доверять незнакомцам вредно для здоровья. Наёмник спрыгнул с кузова. Теперь я смог рассмотреть его лучше. Дорогой бронекостюм. Разгрузка. Штурмовая винтовка западного производства. Оптика. Глушитель. Снаряжение стоило больше, чем всё имущество лагеря на Свалке.

— Зовут Ворон.

— Серый.

— Лохматый.

— Вижу.

Наёмник посмотрел на парня. Потом на его ТОЗ. Потом снова на Лохматого.

— Смелый.

— Или глупый.

Возразил я.

— Обычно это одно и то же.

Лохматый только хмыкнул. Ворон подошёл к раненому. Проверил пульс. Покачал головой.

— Не жилец.

Я посмотрел на мёртвых наёмников.

— Серьёзно вас потрепало.

— Бывает.

— Для обычной ходки многовато потерь.

Ворон поднял взгляд. Несколько секунд молчал. Словно решая, сколько можно рассказать.

— Работа такая.

— Какая работа?

— Разная.

— Очень информативно.

— Это привычка.

Я усмехнулся.

— Наёмник?

— Возможно.

— Документы покажешь?

— Нет.

— Уже хорошо.

Лохматый едва сдерживал улыбку. Ворон заметил. Но ничего не сказал. Некоторое время стояла тишина. Потом я всё же спросил:

— Что вы здесь делали?

Наёмник посмотрел в сторону НИИ. Потом на своих погибших товарищей. Тяжело вздохнул. И только после этого ответил:

— Должны были забрать кое-что у военных.

— Что именно?

— Документы.

— И?

— Один прибор.

— Какой прибор?

Ворон покачал головой.

— Вот этого я вам уже не скажу.

Но по выражению его лица я понял главное. Документы. Прибор. Военные. НИИ Агропром. И каким-то образом всё это снова было связано с тем, что искал Рыжий.

Ворон тем временем снова присел возле раненого товарища. Наёмник был плох.

Очень плох. Кровь уже пропитала весь правый бок бронекостюма. Дыхание стало тяжёлым и хриплым. Ворон расстегнул медицинский подсумок. Достал одноразовый шприц-тюбик. Сорвал колпачок. Вколол препарат прямо в бедро. Раненый дёрнулся. Зашипел сквозь зубы.

— Тихо. Тихо, брат.

— Не жилец? — спросил я.

Ворон несколько секунд смотрел на товарища. Потом нехотя ответил:

— Если повезёт — дотянет до вечера.

По его голосу было понятно, что сам он в это не верит. Лохматый тоже понял. Потому промолчал. Некоторое время над поляной стояла тишина. Только ветер шелестел сухой травой. Да над трупами псевдособак кружили первые вороны. Зона быстро забирала своё. Я посмотрел на погибших наёмников. Потом на Ворона.

— Не возражаешь?

Тот даже головы не поднял.

— Им уже всё равно.

— Понял.

Лохматый вопросительно посмотрел на меня. Я только кивнул.

— Пошли.

Мы подошли к первому погибшему. Наёмник лежал на спине. Лицо скрывало разбитое забрало шлема. Разгрузка была разорвана когтями. Судя по всему, именно его собаки достали первым.

— Аккуратно смотри.

— Да вижу.

— Нет. Не видишь. Учись. Сначала оружие. Потом боеприпасы. Потом медицина. Потом всё остальное.

Лохматый кивнул. Я снял с плеча погибшего самозарядный дробовик. Тяжёлый. Добротный. Западного производства. С телескопическим прикладом. Коротким стволом.

И планкой под коллиматор. Оружие явно стоило немалых денег. Я передёрнул затвор. Проверил патронник. Чисто.

— Неплохая игрушка.

— Себе оставишь?

— Нет.

Для тебя. Глаза Лохматого округлились.

— Серьёзно?

— А ты собрался на север с ТОЗом пойти?

— Вообще-то да.

— Тогда ты ещё больший оптимист, чем я думал.

Рядом обнаружилась сумка с патронами. Несколько коробок картечи. Пара пачек пулевых.

— Вот это уже дело.

— Чем отличаются?

— Картечь по мутантам. Пуля по всему остальному.

— Запомнил.

— Молодец. Когда-нибудь даже жить долго будешь.

Следующий погибший оказался вооружён куда интереснее. Компактная автоматическая винтовка западного производства. Чёрная. Потёртая. Но явно ухоженная. Складной приклад. Коллиматорный прицел. Глушитель. Я взял её в руки. Несколько раз вскинул. Удобная. Очень удобная.

— Красота.

— Лучше Витязя?

— Не говори такого при нём. Обидится.

Лохматый рассмеялся. Рядом нашлись четыре полностью снаряжённых магазина. Ещё два пустых в разгрузке. Несколько пачек патронов.

— Теперь понятно, почему они так долго держались.

— Богато жили.

— Жили.

Я снял с пояса погибшего два пистолета. Оба старых добрых кольта. Тяжёлые. Стальные.

С потёртыми накладками на рукояти. К каждому по запасному магазину.

— Один тебе.

— Мне?

— Ты же теперь напарник.

Надо соответствовать. Лохматый осторожно взял пистолет. Будто боялся уронить.

— Красивый.

— Главное, чтобы стрелял.

Из рюкзаков мы собрали ещё немного полезного. Несколько армейских сухпайков.

Пару фляг воды. Обезболивающее. Бинты. Антисептик. Две хорошие аптечки. Немного батареек. Даже пачка импортных сигарет. Последнюю я сразу сунул в карман.

— Это стратегический запас.

— Настолько хорошие?

— После недели в Зоне хорошей становится даже газета.

Лохматый опять рассмеялся. А я поймал себя на мысли, что за последние сутки смеялся больше, чем за весь прошлый месяц. Странное чувство. Особенно после смерти Рыжего.

Закончив со снаряжением, мы вернулись к Ворону. Тот как раз закончил перевязку раненого. Поднял на нас взгляд. Задержался на дробовике. На винтовке. На пистолете в кобуре Лохматого. И только кивнул.

— Правильно.

В Зоне хорошее железо долго без хозяина не лежит.

— Это точно.

— Значит, теперь поговорим?

Я присел рядом. Закурил. И посмотрел ему прямо в глаза.

— Теперь поговорим.

Я присел на старый бетонный блок напротив Ворона. Лохматый устроился чуть в стороне. Но слушал внимательно. Очень внимательно. Ворон тем временем закурил.

Несколько секунд молча смотрел на тела товарищей. Потом выпустил струю дыма.

— Значит, поговорим.

— Было бы неплохо.

— Спрашивай.

— Документы. Что за документы вы должны были забрать у военных?

Ворон пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Не верю.

— Твоё право.

Я сделал затяжку.

— Тогда попробуем иначе. Что тебе сказали?

Наёмник немного подумал.

— Сказали забрать пакет. В пакете документы. То ли радиограмма. То ли шифрограмма. То ли ещё какая-то бумажная ерунда. Я в это не лезу.

— И всё?

— И всё.

— Странно.

— Почему?

— Обычно за пачкой бумаги людей не отправляют под пули.

Ворон усмехнулся.

— Добро пожаловать в Зону.

Возразить было нечего. Некоторое время стояла тишина. Потом я задал следующий вопрос.

— А прибор?

Ворон посмотрел на меня уже внимательнее.

— Какой прибор?

— За которым вы полезли к военным.

— А. Этот.

Наёмник почесал щетину. Словно вспоминая детали.

— Что-то связанное со связью. Передатчик. Или ретранслятор. Не знаю.

— Серьёзно не знаешь?

— Серый. Мне платят не за любопытство. Мне платят за работу.

— Ладно. Допустим.

— Так и есть.

Я кивнул. Похоже не врёт. Или врёт очень хорошо.

— Что дальше должны были делать?

— Забрать груз. Унести на Дикую Территорию.

— Куда именно?

— Подготовленный тайник.

— Кто должен был забрать потом?

— Не знаю.

— Заказчик?

— Не знаю.

— Связной?

— Не знаю.

Я усмехнулся.

— Удобная профессия.

— Очень. Меньше знаешь — дольше живёшь.

Лохматый хмыкнул.

— Судя по вашим потерям, не всегда.

Ворон неожиданно улыбнулся.

— Тоже верно.

Некоторое время слышно было только потрескивание сигаретного табака. Ветер гонял по поляне сухую траву. Где-то неподалёку каркали вороны. Символично. Я посмотрел на него ещё раз.

— Что за передатчик?

Наёмник задумался. На этот раз дольше.

— Не знаю. Но кое-что слышал.

— Например?

— Таких штук в Зоне почти нет.

— Насколько почти?

Ворон усмехнулся. Потом ткнул сигаретой в мою сторону.

— Их можно пересчитать по пальцам фрезеровщика с двадцатилетним стажем. Лохматый несколько секунд переваривал услышанное. Потом не выдержал:

— Это сколько?

— Очень мало.

Ответили мы одновременно. Парень обиженно фыркнул. Ворон продолжил:

— Насколько понял из разговоров заказчика и связного, штука очень старая. Ещё советская. Экспериментальная.

— Военная?

— Возможно.

— Научная?

— Возможно.

— Полезная?

— Раз за ней отправили группу через половину Зоны — наверное.

Я задумчиво покрутил сигарету в пальцах. Слишком уж знакомо это звучало. Передатчик. Радиограммы. Шифровки. Сигнал. Слишком много совпадений.

— Откуда военные её взяли?

— Тут интереснее.

— Ну?

— Откопали.

— Где?

— В подземке под Агропромом.

Я замер.

— Подземные лаборатории?

— Скорее технические помещения. Старые тоннели. Склады. Какие-то закрытые комнаты. Точно не знаю.

— И давно?

— Недели три назад. Может месяц.

Тут я окончательно насторожился. Примерно тогда же Рыжий начал пропадать на Кладбище техники. Примерно тогда же появился странный сигнал. И примерно тогда же в Зоне появились чужаки. Слишком много совпадений. Для Зоны это уже не совпадения. Это след. Ворон внимательно посмотрел на меня.

— Ты чего напрягся?

— Думаю.

— Опасное занятие.

— Сегодня уже слышал.

— Значит умные люди вокруг попадаются.

Я усмехнулся. Но внутри становилось всё тревожнее. Где-то в подземельях Агропрома военные нашли уникальный передатчик. Кто-то немедленно захотел его получить. Кто-то послал за ним наёмников. А Рыжий ещё до этого вышел на странный сигнал, связанный с вышкой на Кладбище техники. И теперь всё это начинало складываться в одну картину. Только пока я видел лишь отдельные куски мозаики. А целое изображение всё ещё пряталось где-то впереди.

Некоторое время мы сидели молча. Каждый думал о своём. Лохматый ковырял ножом землю возле ботинка. Ворон докуривал сигарету. Раненый наёмник тяжело дышал под плащом. Над поляной начинали кружить вороны. Настоящие. Не люди. Я поднялся. Поправил ремень автомата. Посмотрел на солнце. День перевалил за середину.

— Нам пора.

Лохматый сразу начал собираться. Ворон проводил нас взглядом.

— Куда идёте?

— В Бар.

Наёмник усмехнулся.

— Интересное направление.

— Почему?

— Потому что я тоже туда собирался.

— Вот и отлично.

Ворон посмотрел на меня внимательнее.

— Что отлично?

— Пойдёшь с нами.

Наёмник несколько секунд молчал. Будто ожидал подвоха. Потом покачал головой.

— Не лучшая идея.

— Это ещё почему?

— Потому что я наёмник.

— Вижу.

— А в Баре хозяйничает Долг.

— Тоже вижу.

— Обычно они не слишком любят людей моей профессии.

Лохматый негромко кашлянул.

— Это ещё мягко сказано.

Ворон хмыкнул.

— Вот именно.

Я присел рядом. Достал сигарету. Закурил.

— Слушай.

Сколько лет по Зоне ходишь?

— Четыре года.

— И до сих пор веришь в официальные отношения между группировками?

— Иногда приходится.

— Брось.

Наёмник усмехнулся.

— Убедительный аргумент.

— Сам подумай. Что ты можешь сделать всему Бару?

Ворон посмотрел на свои руки. Потом на автомат. Потом на меня.

— Немного.

— Вот именно.

Я развёл руками.

— Даже если очень постараешься.

— Спасибо за веру в мои способности.

— Всегда пожалуйста.

Лохматый уже откровенно улыбался. Я продолжил:

— Должники не идиоты. Они прекрасно понимают разницу между одиночкой и мерком.

— Возможно.

— Не возможно. Точно. Если не будешь размахивать автоматом перед носом у охраны, никто тебя на куски рвать не станет.

— Оптимистично.

— Реалистично.

Ворон некоторое время молчал. Потом посмотрел на раненого товарища.

— А с ним что?

Вопрос повис в воздухе. Ответ знали все. Даже Лохматый. Наёмник был плох.

Очень плох. Он уже почти не реагировал на происходящее. Только тяжело и хрипло дышал. Ворон медленно опустил голову. Несколько секунд сидел неподвижно. Потом достал из разгрузки армейский жетон. Снял с шеи раненого такой же. Убрал в карман.

— Понял.

Тихо сказал он. И поднялся. На лице не дрогнул ни один мускул. Только глаза стали какими-то пустыми. Слишком спокойными. Слишком холодными. Я видел такой взгляд раньше. У людей, которые потеряли уже слишком многих.

— Значит идём.

Ворон поднял автомат. Проверил магазин. Передёрнул затвор.

— Значит идём.

Лохматый закинул на плечо свой новый дробовик. И улыбнулся.

— Теперь нас трое.

— Не радуйся раньше времени.

Сказал я.

— Почему?

— Потому что чем больше группа, тем больше вероятность, что кто-нибудь окажется идиотом.

— А если идиоты все?

Я посмотрел сначала на Лохматого. Потом на Ворона. Потом тяжело вздохнул.

— Тогда получается обычный сталкерский отряд.

Даже Ворон усмехнулся. И спустя несколько минут мы уже шли по старой дороге в сторону Бара. Три человека. Три разные судьбы. И ни один из нас ещё не понимал, насколько глубоко успела затянуть нас история со странным сигналом.

Глава 6

Глава 6. Артефакт

От Агропрома мы ушли ближе к вечеру. Солнце ещё стояло высоко над горизонтом. День выдался на редкость ясным. Для Зоны даже слишком ясным. Небо над головой было чистым, почти голубым. Лишь где-то далеко на севере висела тёмная полоса облаков. Но туда смотреть пока не хотелось. Туда нам ещё предстояло идти. Тропа петляла через старую чащу. Когда-то здесь был обычный лес. Теперь — очередной уродливый каприз Зоны.

Деревья стояли кривые и скрученные. Стволы покрывали уродливые наросты. Кое-где кора облезла полностью, обнажив жёлтую древесину. Среди корней росли колючие кустарники по пояс высотой. Некоторые ветки выглядели так, будто были сделаны из ржавой проволоки. Ветер шевелил сухую траву. Та тихо шуршала под ногами. Мы шли молча. Лохматый шагал посередине. Ворон замыкал колонну. Я держался впереди. Иногда кто-нибудь отпускал короткую шутку. Иногда задавал вопрос. Но долгих разговоров не получалось. Слишком разные люди. Слишком мало времени прошло. Лохматый ещё не понимал Ворона. Ворон пока не доверял никому. А я всё ещё пытался понять, во что именно мы вляпались. Поэтому большую часть дороги слышались только шаги. Да редкий скрип снаряжения.

— Серый.

— Чего?

— А наёмники всегда такие мрачные? Ворон даже головы не повернул.

— Нет. Только по чётным дням.

— А сегодня какой?

— Для тебя — последний.

Прыснул Ворон. Лохматый усмехнулся.

— Начинается.

— Привыкай. Сказал я.

— Это называется социализация.

— Страшная штука.

Проворчал Лохматый. Идущий позади Ворон неожиданно хмыкнул. Для него это уже почти считалось смехом. Мы вышли на небольшую поляну. Именно тогда я заметил впереди знакомое мерцание. Едва заметное. Словно в воздухе висела капля расплавленного стекла. Я мгновенно поднял руку.

— Стоять.

Отряд замер.

— Что такое?

Тихо спросил Лохматый. Вместо ответа я достал из кармана гайку. Бросил вперёд. Гайка пролетела несколько метров. И внезапно ушла вверх. Будто её подхватила невидимая рука. Воздух перед нами дрогнул. На секунду проявилась аномалия. Карусель.

— Ого...

Только и выдохнул Лохматый.

— Вот именно.

Я присел на корточки. Осматривая поляну внимательнее. И почти сразу заметил источник странного свечения. Между двумя искорёженными деревьями. Прямо возле центра аномалии. Небольшой шар размером с кулак. Полупрозрачный. С лёгким янтарным свечением. Артефакт.

— Первый раз вижу настоящий.

Тихо сказал Лохматый.

— Поздравляю.

— И что теперь?

— Теперь учись.

Я достал из подсумка старый болт. Показал ему.

— Запомни главное правило.

— Какое?

— Артефакт сам по себе не опасен. Опасно то, что его охраняет.

— Аномалия?

— Именно.

Я бросил болт чуть левее. Ничего. Ещё один. Чуть дальше. Снова ничего. Третий исчез в воздухе. Секундой позже где-то сверху звякнул металл.

— Видишь?

Лохматый внимательно следил за каждым движением.

— Начинаю.

— Хорошо. Потому что второй попытки Зона обычно не даёт.

Ворон наблюдал молча. Прислонившись к дереву. Видимо ему тоже было интересно посмотреть на представление. Я медленно начал обходить аномалию. Отмечая безопасные участки. Шаг за шагом. Болт за болтом. Пока наконец не оказался рядом с артефактом. С такого расстояния он выглядел ещё красивее. Внутри будто плавали золотистые искры. Словно маленькое солнце. Запертое в прозрачной оболочке. Я осторожно достал контейнер. Специальный свинцовый цилиндр для переноски находок.

— Руками брать нельзя?

Спросил Лохматый.

— Можно.

— Правда?

— Если хочешь потом светиться в темноте.

— Понял.

— Некоторые артефакты фонят так, что волосы выпадают.

— А если их нет?

— Тогда начинаешь терять что-нибудь другое.

Лохматый нервно усмехнулся. Я аккуратно подцепил артефакт щипцами. Опустил в контейнер. Закрыл крышку. Только после этого выдохнул.

— Всё.

— И сколько он стоит?

— Смотря кому продавать.

— Ну примерно?

Я покрутил контейнер в руках.

— На хороший ужин хватит.

— И всё?

— В Зоне хороший ужин — уже роскошь.

Ворон наконец подал голос.

— "Медуза". Неплохая.

— Разбираешься?

— Немного.

— Немного — это когда знаешь только название?

Наёмник пожал плечами.

— Работа такая.

Я усмехнулся. Где-то я уже сегодня это слышал. Потом убрал контейнер в рюкзак.

— Ладно. Урок окончен.

— Уже?

— Остальное практика покажет.

— Надеюсь не смертельная.

— В Зоне другой не бывает.

Лохматый тяжело вздохнул. Ворон снова хмыкнул. А мы двинулись дальше. К Бару. К Долгу. И к ответам, которых впереди становилось всё больше. Вопросов, правда, тоже.

Дальнейший путь оказался на удивление спокойным. Даже слишком. После Агропрома, псевдособак и разговора с Вороном такая тишина начинала действовать на нервы. Солнце медленно клонилось к горизонту. Воздух стал прохладнее. Ветер почти стих. Мы двигались по старой грунтовке, вдоль которой тянулись остатки заброшенной деревни. Когда-то здесь жили люди. Теперь от домов остались только покосившиеся стены да обвалившиеся крыши. Между избами росли молодые берёзы. Из окон торчали кусты. Старые заборы давно сгнили. Зона постепенно стирала следы прежней жизни. Я вдруг остановился. Сам не понял почему. Просто что-то царапнуло внутри. Словно мозг заметил какую-то мелочь раньше сознания. Лохматый сразу насторожился.

— Что такое?

Я поднял кулак. Сигнал остановиться. Ворон уже присел возле старого сарая. Автомат в руках появился словно сам собой.

— Тоже заметил?

Тихо спросил он.

— Угу.

Лохматый переводил взгляд с меня на наёмника.

— Да что заметили-то?

Я указал на деревню.

— Смотри внимательно.

Парень всмотрелся. Минуту. Другую. Потом пожал плечами.

— Ничего.

— Вот именно.

— И?

— Где собаки?

Лохматый нахмурился.

— Какие собаки?

— Любые. Слепые. Псевдособаки. Да хоть обычные. В таких развалинах всегда кто-нибудь шастает. А тут пусто.

Ворон кивнул.

— И птиц нет.

Я только сейчас обратил внимание. Действительно. Ни одной вороны. Ни одного карканья. Вообще ничего. Слишком тихо.

— Засада?

Спросил Лохматый.

— Очень похоже.

Ответил Ворон. Мы медленно двинулись дальше. Теперь уже не скрываясь. Оружие было готово. Каждый внимательно смотрел по сторонам. И спустя пару минут подозрения подтвердились.

— Стоять, мужики!

Голос раздался справа. Из развалин дома. Одновременно ещё несколько фигур поднялись из кустов впереди. И одна появилась позади. Грамотно. Перекрыли все направления сразу. Я быстро пересчитал. Шестеро. Может семеро. Обычные бандиты. Потрёпанные куртки. Дешёвые бронежилеты. Старые автоматы. Обрезы. Пистолеты. Никакой романтики. Просто уголовники, которых Зона так и не смогла исправить. Вперёд вышел их главарь. Широкоплечий мужик лет сорока. С кривым носом и недельной щетиной. На груди болталась старая разгрузка. В руках АКСУ.

— Добрый вечер, сталкеры.

— Смотря для кого.

Ответил я. Главарь ухмыльнулся.

— Для вас пока добрый.

— Это радует.

— Мы люди простые. Без лишней жестокости. Поэтому предлагаем договориться.

— Даже так?

— Конечно. Видишь какие мы культурные.

Лохматый тихо пробормотал:

— Сейчас начнётся...Началось.

— Значит так. С каждого по небольшой взнос. И идёте дальше. Живые. Здоровые. Красивые.

— А если не захотим?

Главарь развёл руками.

— Тогда придётся расстаться с чем-нибудь другим. Например с кровью.

Несколько бандитов заржали. Шутка явно была не новой. Я спокойно осмотрел их позиции. Старый дом. Развалившийся сарай. Куча кирпича. В целом неплохо. Но не идеально. Особенно для людей, привыкших пугать одиночек. Главарь продолжал:

— Можно деньгами. Можно хабаром. Можно патронами. Мы люди гибкие.

Я заметил, как взгляд одного из бандитов задержался на моём рюкзаке. Там лежала недавно найденная Медуза. Значит заметили. Плохо. Ворон стоял неподвижно. Словно его вообще не касался разговор. Но я видел, как палец лежит рядом со спуском.

Ещё мгновение — и начнётся стрельба. Лохматый нервно поправил ремень дробовика.

Парень ещё не понимал, что иногда в Зоне разговоры опаснее перестрелок. Главарь снова улыбнулся.

— Ну что, сталкеры? Будем договариваться?

И почему-то мне показалось, что мирно эта встреча уже не закончится. Главарь всё ещё улыбался. Слишком уверенно. Слишком расслабленно. Я медленно достал сигарету. Закурил. Сделал вид, будто размышляю над предложением. На самом деле уже считал.

Шестеро. Нет. Семеро. Двое справа. Трое впереди. Один на крыше сарая. Ещё один прятался за колодцем. Старый фокус. Для запугивания. И для выстрела в спину.

— Ну что скажешь, сталкер?

— Думаю.

— Думай быстрее.

Мне это не понравилось. Особенно тон. Ворон стоял чуть позади меня. Не двигаясь. Но я видел, как он тоже закончил считать. Мы одновременно поняли одно и то же. Живыми нас отпускать никто не собирался. Даже если отдать всё. Лохматый нервно переступил с ноги на ногу. Главарь это заметил. И улыбнулся ещё шире. Ошибка. Большая ошибка. Потому что в этот момент он перестал смотреть на мои руки. Я бросил сигарету. И одновременно рухнул за бетонный фундамент ближайшего дома.

— Ложись!

Мир взорвался выстрелами.Первым ударил Ворон. Его винтовка рявкнула короткой двойкой. Бандит возле колодца даже не успел понять, что произошло. Голова дёрнулась назад. Тело сложилось пополам. Почти одновременно загрохотал мой «Витязь». Очередь прошлась по окнам развалин. Посыпался кирпич. Кто-то заорал. Лохматый нырнул за поваленное дерево. Грохнул его новый дробовик. Картечь ударила в грудь одному из нападавших. Бандита буквально отбросило назад. Теперь кричали уже с двух сторон. Первые секунды боя всегда самые важные. Именно тогда решается, кто диктует правила. Сейчас правила диктовали мы. Но недолго. Бандиты быстро пришли в себя. Сразу несколько автоматов открыли огонь по нашим позициям. Кирпичная крошка брызнула мне в лицо. Пуля ударила в стену буквально возле головы. Ещё одна с визгом ушла рикошетом вверх.

— Справа!

Крикнул Ворон. Я выглянул. И сразу увидел двух уродов, которые пытались обойти нас через кусты. Нажал на спуск. Автомат задрожал в руках. Один упал сразу. Второй бросился обратно. Но тут снова ударила винтовка Ворона. Беглец споткнулся. И больше не поднялся.

— Минус четыре!

Крикнул Лохматый.

— Не считай!

Рявкнул я.

— Работай!

В этот момент с крыши сарая заработал автомат. Тот самый стрелок, которого я заметил первым. Очередь прошлась над нами. Щепки полетели во все стороны. Ворон попытался достать его. Не успел. Бандит спрятался.

— Прижали!

— Вижу!

Я сменил магазин. Пустой упал в траву. На его место моментально встал полный. Движение давно стало привычным. Почти автоматическим. Как дыхание. Как шаг. Как взгляд на детектор аномалий. Из-за дома выскочил ещё один бандит. Решил взять нас наскоком. Дурак. Дробовик Лохматого громыхнул так, будто рядом взорвали гранату.

Картечь ударила нападавшего почти в упор. Того буквально развернуло вокруг собственной оси. И тут же случилось то, чего я боялся. С крыши сарая снова заработал автомат. Только теперь стрелок бил не по мне. Не по Ворону. По Лохматому. Парень успел пригнуться. Почти. Пуля ударила его в плечо. Лохматый вскрикнул. Выронил дробовик. И повалился на землю.

— Лохматый!

— Жив!

Сквозь зубы процедил он. Но голос был уже совсем другим. Бледным. Напряжённым.

Я почувствовал, как внутри поднимается холодная злость. Высунулся из-за укрытия. Поймал крышу сарая в прицел. Увидел вспышку. И нажал спуск. Длинная очередь прошила старые доски. Одна из пуль нашла цель. Автомат бандита замолчал. Навсегда.

После этого бой закончился быстро. Оставшиеся двое поняли, что проиграли. Один попытался убежать. Ворон снял его на бегу. Второй бросил автомат и рванул через огороды. Я даже не стал стрелять. Пусть бежит. Кто-то должен рассказывать другим, что бывает с любителями лёгкой наживы.

Над деревней снова наступила тишина. Только пахло порохом. Да где-то скрипела старая кровля. Я сразу бросился к Лохматому. Парень сидел возле дерева. Прижимая руку к плечу. Между пальцами сочилась кровь.

— Покажи.

— Да нормально всё...

— Не умничай.

Он убрал ладонь. Входное отверстие выглядело паршиво. Но кость вроде не задета. Уже хорошо.

— Жить будешь.

— Я тоже так думаю.

Попытался пошутить он. Но получилось не очень. Лицо стало белым как мел. Ворон присел рядом. Осмотрел рану. Коротко кивнул.

— Пуля внутри.

— Вижу.

— Надо доставать.

— Вижу.

— Здесь не получится.

— Тоже вижу.

Мы переглянулись. Ответ был очевиден. Бар. До Бара оставалось не так далеко. Там были медики. Нормальные инструменты. И шанс не заработать заражение крови. Я помог Лохматому подняться. Тот поморщился. Но устоял на ногах.

— Ну как?

— Бывало лучше.

— Бывало хуже?

— Пока нет.

Я усмехнулся.

— Тогда пошли.

— Куда?

— В Бар. И чем быстрее, тем лучше.

Потому что Зона прощает многое. Но потерю времени — почти никогда. Кровь всё ещё медленно сочилась сквозь бинт.

— Идти сможешь?

— Смогу.

— Не врёшь?

— Немного.

— Тогда нормально.

Ворон поднял автомат одного из бандитов и забросил его в кусты.

— До Бара километров пять.

— Значит дойдём.

— Если повезёт.

Я посмотрел на уходящую в сторону северных территорий дорогу. Солнце уже начинало опускаться к горизонту. Длинные тени медленно расползались по земле. Где-то далеко каркнула ворона.

— Ладно. Пошли.

Зона сегодня и так была слишком щедрой на сюрпризы. Мы ещё не знали, что самые неприятные ждут нас впереди.

Глава 7

Глава 7. Сто рентген

До Бара оставалось совсем немного. По меркам Зоны — рукой подать. По меркам Лохматого — целая вечность. Парень держался молодцом. Жаловался мало. Но с каждым километром становилось заметно хуже. Лицо побледнело. Лоб покрылся испариной. Повязка на плече потемнела от крови. Мы с Вороном буквально тащили его под руки.

— Ну как?

В который раз спросил я.

— Прекрасно.

— Врёшь.

— Конечно вру.

Лохматый попытался усмехнуться. Получилось так себе.

— Рука болит?

— Нет.

— А что тогда?

— Нога.

Я покосился на него.

— Пуля же в плечо попала.

— Поэтому и странно.

Ворон негромко хмыкнул.

— Жить будет.

— Откуда знаешь?

— Шутит. Значит живой.

— Логично.

— Я вообще всё слышу.

Проворчал Лохматый.

— Тогда иди молча.

— Командир нашёлся.

— А кто тебя из-под пуль вытаскивал?

— Ну ты.

— Вот и молчи.

Несколько минут мы шли дальше. Между деревьями уже начинали мелькать бетонные сооружения старой заставы. Потом показались прожекторы. Колючая проволока. Мешки с песком. Наблюдательные вышки. Бар. Точнее блокпост Долга перед Баром.

— Ну наконец-то...

Выдохнул Лохматый.

— Рано радуешься.

Сказал Ворон.

— Почему?

— Сейчас узнаешь.

И словно в подтверждение его слов сверху раздался окрик:

— Стоять! Не двигаться!

Сразу несколько автоматов повернулись в нашу сторону. На вышке щёлкнул затвор пулемёта. Я поднял руки.

— Свои. Сталкеры.

— Вижу.

Ответили сверху.

— Тогда чего орёшь?

— Работа такая.

Через минуту к воротам вышли трое долговцев. Тяжёлые бронежилеты. Красно-чёрные нашивки. Автоматы наготове. Впереди шагал старший смены. Здоровенный мужик с перебитым носом. Тот быстро окинул нас взглядом. Лохматого. Меня. Потом остановился на Вороне. И лицо его сразу стало мрачнее.

— Это ещё что такое?

— Человек.

Ответил я.

— Очень смешно. Наёмник?

Ворон спокойно кивнул.

— Наёмник.

Долговец сплюнул под ноги.

— Совсем охренели?

Я устало вздохнул. Начинается.

— Спокойно. Он с нами.

— Вижу что с вами. Вопрос почему.

— Потому что помог нам.

— А может это вы ему помогли?

— И это тоже.

Старший заставы некоторое время смотрел на Ворона. Тот отвечал абсолютно спокойным взглядом. Будто речь шла о погоде.

— Наёмников на территории Бара не любят.

Наконец сказал долговец.

— Знаю.

Ответил Ворон.

— И?

— И мне теперь застрелиться?

Лохматый неожиданно прыснул. Даже я улыбнулся. Долговец тоже едва заметно усмехнулся. Но тут же снова стал серьёзным.

— Ладно. Сейчас не до этого. Раненый ваш?

— Наш.

— В медпункт сразу.

— Именно туда и идём.

Повисла пауза. Казалось, вопрос решён. Но тут взгляд долговца остановился на винтовке за моим плечом. На той самой.

Снятой с погибшего наёмника. Он шагнул ближе. Прищурился.

— Интересный ствол.

— Есть такое.

— Не местный.

— Не местный.

— Хорошая вещь.

— Хорошая.

Я уже понял, к чему идёт разговор. Ворон тоже понял. И с интересом наблюдал за происходящим. Долговец ещё раз посмотрел на винтовку. Потом на меня. Потом снова на винтовку.

— Знаешь...

Начал он задумчиво.

— Мы вообще-то можем вас ещё минут десять проверять.

— Можете.

— А раненому вашему нехорошо.

— Нехорошо.

— Очень нехорошо.

— Уже понял.

Лохматый тихо простонал:

— Серый...

— Молчи.

— Мне кажется меня продают.

— Не кажется.

Ворон отвернулся. Его плечи слегка подрагивали. Похоже смеялся. Долговец наконец перестал играть. Кивнул на винтовку.

— Оставишь её здесь. И проходите.

Я посмотрел на оружие. Потом на Лохматого. Потом снова на долговца.

— Грабёж.

— Конфискация.

— Врёшь.

— Конечно вру.

Я вздохнул.

— Хороший был ствол.

— Теперь будет мой.

— Чтоб тебя кровосос укусил.

— Уже кусал. Поэтому и злой.

Я снял винтовку. Протянул долговцу. Тот забрал её с таким видом, будто получил новогодний подарок.

— Вот. Совсем другое дело.

После чего махнул рукой бойцам.

— Открывай.

Тяжёлые ворота начали медленно расходиться. За ними горели огни Бара. Пахло едой. Дымом. Дизельным топливом. И чем-то ещё. Чем-то очень редким для Зоны. Безопасностью.

— Добро пожаловать.

Сказал долговец.

— Идите уже. Пока я ещё что-нибудь ценное не заметил.

Лохматый только простонал:

— Серый...

— Чего?

— В следующий раз пусть лучше пуля.

— Не переживай.

Ответил я.

— У Долга ещё много блокпостов впереди.

И под смех Ворона наша группа наконец вошла на территорию Бара.

Лохматый держался до самого Бара. Стоило пройти через ворота, как вся его стойкость начала стремительно испаряться. Парень побледнел ещё сильнее. Раненую руку он уже практически не чувствовал. Мы с Вороном тащили его под руки через территорию. Мимо костров. Мимо долговцев. Мимо сталкеров, которые провожали нашу процессию понимающими взглядами. В Зоне человек с бинтами редко вызывает вопросы. Скорее наоборот. Если на тебе нет свежих дырок — значит, просто давно не был в ходке.

— Далеко ещё?

Пробормотал Лохматый.

— Почти пришли.

— Ты так последние десять минут говоришь.

— Потому что ты последние десять минут ноешь.

— Я не ною.

— Тогда что это было?

— Художественное страдание.

Ворон негромко хмыкнул.

— Хорошо получается.

— Спасибо.

— Не за что.

Наконец впереди показалась небольшая кирпичная пристройка. Старая. Перекошенная. С облупившейся штукатуркой. Рядом возвышались металлические конструкции Арены. Оттуда доносились голоса и чей-то азартный ор. Над дверью пристройки висела потёртая табличка. На ней корявой краской было написано:

Коновал

Ниже кто-то приписал:

"Выжившие претензий не имеют"

— Уже страшно.

Сказал Лохматый.

— Поздно.

Ответил я. И толкнул дверь.

Внутри пахло спиртом. Лекарствами. Йодом. И ещё чем-то очень подозрительным. Словно кто-то одновременно ремонтировал двигатель и лечил людей. За столом сидел худощавый старик лет шестидесяти. Седая щетина. Очки на кончике носа. Потрёпанный медицинский халат. Настолько старый, что уже невозможно было определить его первоначальный цвет. Коновал поднял голову. Окинул нас взглядом. Особенно Лохматого.

— Ну.

Кого убили?

— Пока никого.

Ответил я.

— Уже хорошо.

Старик поднялся. Подошёл ближе. Осмотрел повязку.

— Свежий?

— Очень.

Ответил Ворон.

— Насколько очень?

— Часа два.

— Полтора.

Поправил я. Коновал удовлетворённо кивнул.

— Тогда жить будет.

— А если бы дольше?

— Тогда посмотрел бы по настроению.

Лохматый тихо застонал.

— Мне уже не нравится этот разговор.

— И правильно.

Сказал Коновал.

— Пациент, которому нравится разговор с хирургом, вызывает подозрения.

Он осторожно разрезал бинт. Осмотрел рану. Потыкал пальцем рядом. Лохматый едва не подпрыгнул.

— А-ай!

— Отлично.

— Что отлично?!

— Орёт. Значит нерв не перебит.

Я улыбнулся. Ворон отвернулся к окну. Похоже тоже сдерживал смех. Коновал тем временем продолжал осмотр. Долго. Внимательно. Потом наконец вынес вердикт.

— Пуля внутри.

— Это мы уже поняли.

Сказал я.

— Молодцы. Можно диплом выдавать.

Лохматый простонал.

— Доктор...

— Не доктор. Коновал. Доктора в Москве остались. Если остались вообще.

Старик выпрямился. Почесал подбородок.

— Кость целая. Артерия целая. Инфекции пока нет.

— Пока?

Переспросил Лохматый.

— Конечно пока. Мы же в Зоне. Тут всё временно. Кроме неприятностей.

Парень закрыл глаза.

— Лучше бы меня собаки съели.

— Не переживай.

Сказал Коновал.

— Это ещё можно организовать.

Даже Ворон не выдержал и усмехнулся. Старик махнул рукой.

— Ладно. Хватит болтать. Несите его.

— Куда?

— В операционную.

— У тебя есть операционная?

Удивился я.

Коновал посмотрел на меня как на идиота.

— Конечно есть. Я тебя сейчас удивлю ещё сильнее. Там даже лампочка работает.

Он провёл нас через узкий коридор. В небольшую комнату за основной пристройкой. Посреди стоял металлический стол. Старый хирургический светильник. Шкаф с инструментами. Пара капельниц. Всё выглядело бедно. Но чисто. Для Зоны — практически роскошно. Мы осторожно уложили Лохматого на стол. Тот посмотрел на инструменты. Потом на Коновала.

— А наркоз будет?

— Будет.

— Правда?

— Конечно.

Коновал достал из кармана плоскую металлическую флягу. Очень знакомую по форме.

— Вот. Лучшее достижение отечественной медицины.

Лохматый застонал.

— Я обречён...

— Именно.

Подтвердил Коновал. После чего повернулся ко мне и Ворону.

— Всё.

На выход.

— Может помочь?

— Чем?

— Подержать его.

— Если понадобятся люди держать пациента, значит я уже где-то ошибся.

Старик начал натягивать перчатки.

— Идите в Бар. Выпейте. Поешьте. Поспите. А мне работать надо.

Мы переглянулись. После чего направились к двери. Уже на выходе раздался голос Лохматого:

— Серый!

— Чего?

— Если он меня убьёт...

— Не убьёт.

— Откуда знаешь?

— Ты ему ещё за лечение не заплатил.

Коновал одобрительно кивнул.

— Вот сразу видно опытного человека.

Дверь закрылась. Через секунду изнутри донеслось:

— А-А-А!

— Я ещё ничего не сделал!

Возмущённо ответил Коновал.

Мы с Вороном переглянулись. После чего одновременно направились в сторону Бара «100 рентген». Впервые за долгое время можно было снять рюкзак, сесть за стол и спокойно поговорить. А у Серого накопилось слишком много вопросов, чтобы откладывать их ещё на один день. Бар встретил нас привычным гулом голосов. Гремела посуда. Кто-то смеялся. Кто-то спорил. В дальнем углу бренчала гитара.

Пахло тушёнкой, табаком, дешёвым спиртом и ещё сотней запахов, которые за годы смешались в особый аромат любого сталкерского бара. Мы с Вороном заняли небольшой круглый стол возле стены. Не самый лучший. Но зато спиной к кирпичной кладке. Старые привычки. Я сбросил рюкзак на пол. Снял автомат. Потянулся. Позвоночник благодарно хрустнул. Ворон устроился напротив. Снял разгрузку. Положил рядом винтовку. Наёмник выглядел уставшим. Впрочем, после сегодняшнего дня это было неудивительно. К нам сразу подошёл молодой парень в грязном фартуке. Принял заказ. Через несколько минут на столе появились кружки с горячим чаем. Пара тарелок с тушёнкой. Чёрный хлеб. И миска с солёными огурцами. Роскошь по меркам Зоны. Некоторое время мы молча ели. Без разговоров. Без лишних вопросов. Просто наслаждались тем, что над головой была крыша, а вокруг не летали пули. Наконец я отодвинул пустую тарелку. Посмотрел на Ворона.

— Мне надо ненадолго отлучиться.

Наёмник поднял глаза.

— Куда?

— По делам.

— Очень информативно.

— Учусь у лучших.

Ворон усмехнулся.

— Получается.

Я поднялся из-за стола. Поправил куртку.

— Смотри только.

— Что?

— Чтобы твоя наёмничья рожа не наделала делов пока меня нет.

Ворон откинулся на спинку стула.

— Серый.

— Чего?

— Я образец благоразумия.

— Именно это меня и пугает.

— Не переживай.

Если начнётся драка, я постараюсь не ломать мебель.

— Спасибо.

— Не за что.

Я покачал головой.

— Иногда мне кажется, что ты специально такой.

— Какой?

— Подозрительный.

— Профессия обязывает.

На этом я оставил его за столом. И двинулся через зал. Мимо сталкеров. Мимо шумных компаний. Мимо игроков в карты. В самый дальний угол бара. Туда, куда новички обычно даже не смотрели. За стойкой работали другие люди. Молодые. Расторопные.

Сменяющие друг друга.

Сам Бармен уже давно не стоял за разливочным аппаратом. Возраст не тот. Да и положение тоже. Теперь он занимался совсем другими делами. Я постучал в неприметную металлическую дверь возле складских помещений. Изнутри послышалось:

— Открыто.

Толкнув дверь, я вошёл. Кабинет выглядел почти так же, как несколько лет назад. Небольшой. Тесный. Без лишней роскоши. Старый письменный стол. Несколько шкафов с документами. Радиостанция. Настенная карта Зоны. Два сейфа. На подоконнике стоял электрический чайник. Работавший, кажется, ещё со времён первого Выброса. За столом сидел Бармен. Пожилой. Грузный. С короткой седой бородой. В старом свитере. Со стаканом чая в руках. На первый взгляд обычный человек. Но только на первый взгляд. На самом деле людей влиятельнее в этих местах можно было пересчитать по пальцам одной руки. И первым среди них был разве что генерал Воронин. Да и то вопрос спорный. Бармен поднял взгляд от бумаг. Несколько секунд внимательно изучал меня. Потом хмыкнул.

— Серый.

— Здравствуй.

— Давно тебя не видел.

— Работа такая.

— Живой смотрю.

— Пока да.

Бармен указал на свободный стул.

— Садись. Рассказывай. Судя по лицу, пришёл ты не просто так.

Я опустился напротив. Потёр ладонями лицо. И только сейчас почувствовал, насколько устал за последние дни. Бармен молча налил мне чаю. Подвинул кружку. Потом откинулся на спинку кресла.

— Ну?

— Слышал что-нибудь про Радиант?

В кабинете вдруг стало очень тихо. Даже слишком тихо. Бармен перестал улыбаться. Медленно поставил стакан на стол. И впервые за весь разговор посмотрел на меня по-настоящему внимательно.

— Откуда ты услышал это название?

Вот теперь Серый окончательно понял, что идёт по правильному следу. И что разговор предстоит гораздо интереснее, чем он рассчитывал.

Бармен некоторое время молчал. Постукивал пальцами по столу. Смотрел куда-то мимо меня. Словно вспоминал события многолетней давности. Наконец тяжело вздохнул.

— Давненько я не слышал это название.

— Значит всё-таки слышал.

— Слышал.

Бармен снял очки. Потёр переносицу.

— Только сразу скажу. Точной информации почти нет.

— Хоть какая-то есть?

— Есть. Но мало.

Я молча ждал. Бармен долил себе чаю. Сделал глоток.

— Радиант появился ещё до Зоны. Ещё при Союзе.

— Военные?

— И военные, и учёные. Совместный проект. Закрытый.

— Чем занимались?

Бармен развёл руками.

— Вот этого никто толком не знает. Сохранились только обрывки документов. Пару отчётов видел один мой знакомый ещё много лет назад.

— И что там было?

— В основном техническая белиберда. Передатчики. Антенны. Радиоволны. Частоты. Какие-то испытания. Настройка оборудования.

— Связь?

— Возможно.

— Возможно?

— Серый. Если бы всё было понятно, мы бы сейчас не гадали.

Я кивнул. Справедливо. Бармен продолжил:

— Одни считали, что они работали над системами дальней связи. Другие говорили про новые методы передачи сигналов. Третьи вообще утверждали, что это был проект по созданию какого-то оружия.

— Оружия?

— В Зоне всё рано или поздно оказывается связано с оружием.

Я невольно усмехнулся.

— Тоже верно.

— Но самое интересное не это.

Бармен наклонился вперёд.

— После аварии на ЧАЭС проект вроде бы прикрыли. Документы засекретили. Людей перевели. Оборудование законсервировали.

— А потом?

— Потом случился второй взрыв. Большой Выброс.

Я невольно напрягся. Любой сталкер знал, что именно после него Зона стала такой, какой её знают сейчас. Бармен заметил это. Кивнул.

— После Большого Выброса многие старые объекты внезапно ожили. Некоторые лаборатории снова начали работать. Учёные полезли в архивы. Военные вспомнили про старые проекты. Появились новые экспедиции. Новые исследования.

— И Радиант тоже всплыл?

— Похоже на то.

Некоторое время мы молчали. Я перебирал в голове всё услышанное. Рыжий. Вышка. Чужаки. Передатчик из подземелий Агропрома. Документы. Сигнал. Теперь ещё и советский проект. Слишком много нитей начинали сходиться в одной точке.

— Кто может знать больше?

Наконец спросил я. Бармен даже не задумался.

— Янтарь.

— Учёные?

— Учёные. Если кто-то и копался в старых архивах, то только они. Если где-то сохранились отчёты по Радианту, то искать их надо там.

— Значит Янтарь.

— Значит Янтарь.

Я медленно кивнул. Путь становился всё понятнее. И одновременно опаснее. Бармен внимательно посмотрел на меня.

— Во что ты опять влез?

— Сам пока пытаюсь понять.

— Получается плохо?

— Получается страшно.

Бармен усмехнулся.

— Значит идёшь правильной дорогой.

Некоторое время мы сидели молча. Потом я вспомнил ещё об одном деле.

— Есть просьба.

— Слушаю.

— Если будет связь с Кордоном, передай кое-что Сидоровичу.

Бармен поднял бровь.

— Даже так?

— Работа.

— Понимаю.

Я коротко рассказал всё, что удалось выяснить. Про чужаков. Про Кладбище техники. Про разговоры возле вышки. Про странный интерес к сигналу. Про передатчик.

Бармен слушал внимательно. Не перебивая. Лишь изредка делал какие-то пометки в старом блокноте. Когда я закончил, он закрыл его.

— Передам.

— Спасибо.

— Сидорович обрадуется.

— Не уверен.

— Он всегда радуется, когда кто-то работает вместо него.

Я невольно усмехнулся.

— Тут не поспоришь.

Бармен поднялся из-за стола. Давая понять, что разговор окончен.

— Янтарь, Серый.

— Понял.

— И будь осторожен. Мне не нравится всё это.

— Мне тоже.

— Вот поэтому и не нравится.

Я поднялся. Поправил куртку. Пожал Бармену руку. После чего направился к двери.

— Серый.

Окликнул он меня уже в спину.

— Что?

— Если речь действительно идёт о Радианте...

Я обернулся. Бармен выглядел непривычно серьёзным.

— То будь готов узнать вещи, которые тебе совсем не понравятся.

Несколько секунд я смотрел на него. Потом кивнул. И вышел из кабинета.

Шум бара снова обрушился со всех сторон. Голоса. Смех. Музыка. Запах еды. Жизнь продолжалась. Я пробрался между столами и вернулся к нашему месту. Ворон сидел там же. Перед ним стояла кружка чая. К которой он почти не притронулся. Увидев меня, наёмник поднял взгляд.

— Ну что?

Я опустился на стул.

— Похоже, после Бара мы идём на Янтарь.

Ворон несколько секунд молчал. Потом спокойно спросил:

— Насколько всё плохо?

Я посмотрел на заполненный сталкерами зал. На долговцев у входа. На барную стойку. На людей, которые даже не подозревали, какие тайны скрывает Зона. И только после этого ответил:

— Настолько, что начинает становиться интересно.

Я устроился на стуле поудобнее и наконец сделал первый нормальный глоток чая. Горячий. Крепкий. После всего того, что случилось в дороге он казался почти деликатесом. Ворон внимательно посмотрел на меня через стол.

— Ну?

— Что "ну"?

— Не прикидывайся.

Наёмник откинулся на спинку стула.

— Сначала Агропром. Потом разговор с Барменом. Теперь Янтарь. Ты явно бегаешь не за артефактами.

Я некоторое время молчал. Размышлял. Ворон был человеком новым. Но за последнее время успел доказать, что в спину стрелять не станет. По крайней мере пока.

— Ладно.

Сказал я.

— Только дальше нашей компании это не должно уйти.

— Слово наёмника.

— Звучит тревожно.

— Зато честно.

Я усмехнулся. После чего начал рассказывать. Не всё. Но многое. Про Рыжего. Про поход к старой вышке. Про странный сигнал. Про гибель напарника. Про чужаков, которые крутились возле вышки ещё до нас. Про блокнот. Про записи. Про передатчик, который военные откопали под Агропромом. Про странное название — Радиант. Ворон слушал внимательно. Не перебивая. Лишь иногда задавал короткие вопросы. Когда я закончил, он некоторое время сидел молча.

— Интересная история.

— Сам в восторге.

— И ты думаешь, всё связано?

— Слишком много совпадений.

— В Зоне совпадений не бывает.

Я кивнул. Именно это меня и беспокоило.

— Только одного не понимаю.

Сказал Ворон.

— Чего?

— Почему чужаки наблюдали за вами возле вышки?

— Если бы знал, уже спал бы спокойно.

— Тоже верно.

Он задумчиво постучал пальцем по кружке.

— А блокнот сейчас у тебя?

— У меня.

— Потом покажешь.

— Посмотрим.

— Значит покажешь.

Я только усмехнулся.

В этот момент КПК на поясе коротко пискнул. Потом ещё раз. И ещё. По всему бару почти одновременно раздались такие же сигналы. Сталкеры привычно начали доставать устройства. Я взглянул на экран. И невольно улыбнулся. Погиб Юрий Семецкий. Причина смерти: аномалия "Карусель". Несколько человек за соседним столом негромко рассмеялись. Кто-то поднял кружку.

— Земля пухом, Юрка.

— Опять не повезло человеку.

— Когда-нибудь он всё-таки выживет.

Ворон тоже посмотрел на сообщение. Но почему-то не улыбнулся. Наоборот. Помрачнел.

— Не нравится мне это.

— Семецкий?

— Нет. Сообщение.

— Почему?

— Замечал закономерность?

Я пожал плечами.

— Какую?

— Перед крупными выбросами его почти всегда убивает.

Я хмыкнул.

— Это байка.

— Возможно.

— Точно байка.

— Может быть.

Ворон допил чай.

— Но я бы всё равно на улицу ночью не выходил.

Словно подтверждая его слова, где-то далеко за пределами Бара глухо прогремел раскат. Пока ещё слабый. Едва различимый. Я посмотрел в окно. На горизонте начали собираться тяжёлые тучи.

— Ладно.

Сказал я.

— Убедил.

К нам подошёл парень из обслуги.

— Ещё что-нибудь будете?

Я покачал головой. Потом полез в подсумок. Денег лишних почти не осталось. Зато были магазины от той самой западной винтовки. Которую я отдал долговцу на блокпосту. Полные. Снаряжённые. Я положил один на стол. Парень посмотрел. Присвистнул.

— Нормально.

— Сдачи не надо.

— Щедро.

— Это не щедрость.

Сказал я.

— Это воспоминание о коррупции на блокпосту.

Ворон едва не поперхнулся чаем.

— Бедный автомат.

— Хороший был автомат.

— Скорбишь?

— Немного.

— Могу помолчать минуту в знак уважения.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы поднялись из-за стола. Снова надели рюкзаки. Проверили оружие. В баре уже начали готовиться к выбросу. Закрывались наружные двери. Людей внутри становилось всё больше. Кто-то торопливо занимал места для ночлега. Кто-то пил. Кто-то молился. Каждый переживал выброс по-своему.

— За Лохматым пойдём?

Спросил Ворон. Я покачал головой.

— Не сейчас.

— Почему?

— Коновал его не отпустит.

— Тоже верно.

— Тем более перед выбросом.

— Значит остаётся на стационаре.

— Именно.

Мы двинулись в сторону жилого корпуса. Старого кирпичного здания, где обычно останавливались сталкеры. Перед тем как зайти внутрь, я ещё раз посмотрел на тяжёлое небо за периметром. Где-то далеко сверкнула бледная вспышка. Совсем не похожая на обычную молнию. Выброс приближался. А вместе с ним приближалось и всё то, что ждало нас впереди. Янтарь. Учёные. Радиант. И ответы, которые мне всё меньше хотелось услышать.

Глава 8

Глава 8. После выброса

Ночь опускалась на Бар медленно. Тяжёлые тучи ползли со стороны севера, закрывая звёзды одну за другой. Воздух становился странным. Тяжёлым. Словно сама Зона задержала дыхание. В жилом корпусе было людно. Сталкеры занимали свободные койки, устраивались прямо на полу, раскладывали спальники вдоль стен. Кто-то курил. Кто-то пил. Кто-то вполголоса рассказывал очередную байку про кровососа размером с грузовик. Но даже самые разговорчивые старались не шуметь. Все понимали одно. Сегодня будет Выброс.

Серый лежал на верхней койке, заложив руки за голову. Напротив расположился Ворон. Наёмник сидел, прислонившись спиной к стене, и разбирал винтовку. Как будто завтра их ждал обычный рабочий день. Хотя, впрочем, для сталкеров так оно и было. Снаружи раздался протяжный вой сирены. По помещению прокатился гул голосов. Кто-то выругался. Кто-то перекрестился.

— Начинается.

Тихо сказал Ворон.

Серый поднялся с койки. Подошёл к окну. За толстым стеклом мир стремительно менялся. Небо стало тёмно-багровым. Где-то далеко над северными районами Зоны вспыхнула ослепительная белая дуга. Следом ещё одна. И ещё. Казалось, будто кто-то гигантским сварочным аппаратом резал сам небосвод. Стены жилого корпуса едва заметно дрогнули. С полок посыпалась пыль. В коридоре кто-то громко выругался. Снова завыла сирена. На этот раз протяжнее. Тревожнее. Серый смотрел в окно не отрываясь. Он видел Выбросы десятки раз. Может быть сотню. Но привыкнуть к этому было невозможно. Каждый раз казалось, что мир сейчас развалится на части.

В небе вспыхнули алые разломы. По земле прокатилась дрожь. Стекло перед ним задребезжало. А потом пришёл звук. Глухой. Низкий. Будто где-то под землёй заработал огромный двигатель. Звук проходил сквозь стены. Сквозь кости. Сквозь мысли. Ворон поднял голову. Прислушался.

— Не люблю эту часть.

— Какую именно?

— Всю.

Ответил наёмник. Серый невольно усмехнулся.

В этот момент по комнате мигнул свет. Раз. Другой. Третий. Несколько ламп погасли окончательно. Помещение погрузилось в полумрак. Снаружи небо вспыхнуло кроваво-красным. Кто-то из новичков тихо выругался. Совсем молодой голос. Похоже парень видел Выброс впервые. Серый понимал его. Первый Выброс запоминается навсегда. Где-то далеко ударило что-то похожее на гром. Только намного мощнее. Земля снова вздрогнула. А затем всё начало постепенно стихать. Сирены замолчали. Красное сияние медленно растворилось в ночи. Лишь редкие вспышки ещё мелькали над горизонтом.

Серый вернулся к койке. Лёг. Закрыл глаза. Усталость навалилась сразу. Тяжёлая. Глубокая. Почти болезненная. Последнее, что он услышал перед сном, был голос Ворона.

— Доброй ночи.

— Ага. Если доживём до утра.

— Оптимист.

— Работа такая.

После этого темнота наконец забрала его.

...

Сначала была тишина. Потом появился ветер. Холодный. Неприятный. Серый открыл глаза. И увидел старую вышку. Ту самую. На Свалке. Ночь. Туман. Ржавые конструкции.

Всё выглядело настолько реально, что на мгновение он решил, будто снова оказался там. У основания вышки стоял человек. Рыжий. Живой. Таким, каким был тогда. До аномалии. До смерти. До всех этих событий. Он что-то говорил. Говорил быстро. Настойчиво. Будто пытался предупредить. Серый сделал шаг вперёд.

— Рыжий!

Тот поднял голову. Продолжая говорить. Но слов не было слышно. Только глухой шум. Словно голос доносился сквозь толщу воды. Серый напряг слух. Поймал лишь отдельные обрывки.

— ...не там...

Шум.

— ...ошибка...

Снова шум.

— ...смотри...

Рыжий вдруг указал куда-то за его спину. Лицо друга исказилось тревогой. Он почти кричал. Но ни единого слова разобрать не удавалось. Мир вокруг дрогнул. Поплыл. Начал рассыпаться. Туман закрутился серыми вихрями. А затем всё исчезло.

Серый резко открыл глаза. Жилой корпус. Утро. Серое небо за окном. Чужой храп. Запах табака. И знакомый голос напротив.

— Ну наконец-то.

Сказал Ворон.

Наёмник уже сидел на своей койке и чистил винтовку.

— Я уж думал тебя там женили.

Серый сел. Потёр лицо ладонями. Сон всё ещё стоял перед глазами. Слишком яркий. Слишком настоящий.

— Плохо выглядишь.

Продолжил Ворон.

— Спасибо.

— Не за что.

— Ты всегда такой заботливый?

— Только по большим праздникам.

Серый вздохнул. Потом посмотрел в окно. Выброс закончился. Начинался новый день. А вместе с ним продолжалась и их дорога на север.

Через полчаса мы уже шагали через территорию Бара. Небо после Выброса выглядело странно. Чистое. Слишком чистое. Будто ночью кто-то вымел из воздуха всю грязь и пыль. Сталкеры постепенно выбирались из убежищ. Кто-то курил возле костров. Кто-то проверял КПК. Кто-то собирался в дорогу. Жизнь возвращалась в привычное русло.

— Ну что.

Сказал Ворон.

— За пациентом?

— За пациентом.

— Надеюсь он жив.

— Коновалу невыгодно терять клиентов.

— Тоже верно.

Мы свернули к кирпичной пристройке возле Арены. Над дверью всё так же висела старая табличка. Коновал

Под надписью кто-то успел добавить новую строчку:

"Скидок нет и не будет."

— Честный человек.

Заметил Ворон.

— Страшный человек.

Поправил я.

Внутри пахло лекарствами и спиртом. Причём спиртом заметно сильнее. Из дальней комнаты доносился знакомый голос.

— Я тебе говорю, рука работает!

— А я тебе говорю — не работает.

— Работает!

— Это не работа. Это судорога.

Мы переглянулись. Лохматый. Живой. Уже хорошо. Толкнув дверь, мы вошли в небольшую палату. Лохматый сидел на койке. Бледный. Заросший. С забинтованным плечом. Но живой и вполне довольный жизнью. Увидев нас, он расплылся в улыбке.

— О!

Наконец-то.

— Что?

Спросил Ворон.

— Скучно тут.

— Тебя вчера резали.

— Ну да.

— И тебе скучно?

— Очень.

Коновал поднял голову от каких-то бумаг. Посмотрел на нас поверх очков.

— Забирайте.

— Всё нормально?

Спросил я.

— Жить будет.

— Точно?

— К сожалению.

Лохматый возмущённо фыркнул.

— Я всё слышу.

— На то и расчёт.

Ответил Коновал. Старик поднялся из-за стола. Подошёл ближе.

— Пулю достал.

Инфекцию не занесли. Швы наложил. Лекарства дал. Перевязку сделал. Так что всё хорошо.

— Отлично.

Сказал я.

— Тогда мы...

— Четыре тысячи двести.

Мы замерли.

— Что?

Переспросил Лохматый.

— Четыре тысячи двести рублей.

Повторил Коновал совершенно спокойно.

— За что?!

— За лечение.

— Сколько?!

— Четыре тысячи двести.

— Ты из меня новую руку вырастил?

Коновал задумался.

— Нет.

— Тогда почему так дорого?

— Потому что старая сохранилась.

Ворон тихо прыснул. Я закрыл глаза.

— Коновал...

— Что Коновал?

— Совесть есть?

— Есть. Но лекарства всё равно денег стоят.

Лохматый беспомощно посмотрел сначала на меня. Потом на Ворона.

— У меня столько нет.

— У меня тоже.

Сказал я. Коновал пожал плечами.

— Тогда оставляйте его.

— В смысле?

— Будет работать санитаром.

Лохматый побледнел.

— Не надо. Пожалуйста.

Ворон не выдержал и рассмеялся. Потом полез во внутренний карман куртки. Достал пачку мятых купюр. Пересчитал. Поморщился. Ещё раз пересчитал. И положил деньги на стол.

— Держи.

Коновал быстро пересчитал сумму. Кивнул. Спрятал деньги. С таким выражением лица, будто речь шла о покупке буханки хлеба.

— Приятно иметь дело с обеспеченными людьми.

— Обеспеченными?

Уточнил Ворон.

— Теперь уже нет.

Старик усмехнулся.

— Поздравляю. Теперь ты официальный сталкер.

— Почему?

— Потому что денег у тебя больше нет.

Лохматый осторожно поднялся с койки. Подхватил рюкзак. Поморщился. Плечо явно ещё болело. Коновал сразу ткнул в него пальцем.

— Не геройствуй.

— Я и не собирался.

— Собирался. По глазам вижу. Три дня тяжести не таскать. Руку лишний раз не дёргать.

Повязку менять. Таблетки пить.

— Какие таблетки?

— Которые я дал.

— А если забуду?

— Тогда снова увидимся.

Лохматый тяжело вздохнул.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Мы направились к выходу. У самой двери Коновал окликнул нас.

— Эй.

Я обернулся.

— Что?

— Передай Бармену.

— Что именно?

— Что он мне ещё должен за прошлый месяц.

— Передам.

— Не передашь.

— Почему?

— Потому что боишься.

Я немного подумал.

— Вообще-то да.

Коновал довольно улыбнулся.

— Вот поэтому ты до сих пор жив.

Мы вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо. Лохматый глубоко вдохнул. Посмотрел на небо. Потом на нас.

— Ну что дальше?

Я переглянулся с Вороном. Наёмник похлопал по почти пустому карману.

— Для начала выясним, насколько мы теперь бедные.

И почему-то мне казалось, что ответ нам совсем не понравится.

Бар встретил нас привычным шумом. После Выброса народу стало заметно больше.

Кто-то собирался в рейд. Кто-то только вернулся. Кто-то уже успел напиться настолько, что дальнейшие планы его явно не интересовали. Мы заняли тот же столик, что и вечером.

Лохматый осторожно опустился на стул. Поморщился. Плечо всё ещё давало о себе знать.

Ворон подозвал разносчика. Через несколько минут на столе появились три кружки горячего чая. Хлеб. Тушёнка. И большая миска какой-то каши подозрительного происхождения.

— Что это?

Спросил Лохматый.

— Не знаю.

Ответил Ворон.

— Но оно горячее.

— И съедобное.

Добавил я.

— В Зоне это уже достижение.

Некоторое время ели молча. После чего я высыпал на стол содержимое карманов.

Несколько мятых купюр. Пара монет. И всё. Ворон тяжело вздохнул. Тоже полез по карманам. Лохматый последовал примеру. Через минуту на столе лежало всё богатство нашей группы. Я пересчитал деньги. Потом ещё раз. На всякий случай. Чуда не произошло.

— Тысяча пятьсот тридцать рублей.

Объявил я.

— Богачи.

Сказал Ворон.

— Главное никому не рассказывать.

— Особенно Коновалу.

Лохматый задумчиво ковырял ложкой кашу. Потом вдруг поднял голову.

— А Медуза?

Я посмотрел на него.

— Что Медуза?

— Продать можно.

Наступила короткая тишина. Артефакт был хороший. Не самый редкий. Но хороший. Любому сталкеру жалко расставаться с подобной находкой. Особенно первой.

Лохматый это понимал не хуже нас.

— Жалко.

Сказал он.

— Но толку от неё сейчас мало.

Я переглянулся с Вороном. Наёмник пожал плечами.

— Парень прав.

— Знаю.

— Тогда продаём.

Лохматый кивнул. Хотя было видно, что решение далось ему непросто. Я сделал глоток чая.

— Что ещё?

Ворон загнул палец.

— ТОЗ.

Лохматый тяжело вздохнул.

— Да.

— Пистолеты.

Продолжил наёмник.

— Кольты.

— Их тоже.

Согласился я.

— Запасные магазины.

— Лишние подсумки.

— Всё что не понадобится.

Лохматый посмотрел на свой старый дробовик. Прислонённый к стене рядом со столом. Потёр ладонью потёртый приклад.

— Жалко старика.

— Он своё отработал.

Сказал я.

— И не один раз.

— Всё равно жалко.

Ворон усмехнулся.

— Не переживай.

Бармен найдёт ему достойную пенсию.

— В музей сдаст?

— Скорее на дрова.

Лохматый посмотрел на него с неподдельным ужасом. Наёмник расхохотался.

— Шучу я.

Наверное.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Я допил чай. После чего собрал имущество обратно.

— Кто пойдёт к Бармену?

— Ты.

Сразу сказал Ворон.

— Почему сразу я?

— Потому что тебя он знает.

— И?

— И потому что если Лохматый понесёт Медузу сам, вернётся с половиной стоимости.

— Это правда.

Подтвердил я.

— А если ты пойдёшь?

Спросил Лохматый. Ворон ухмыльнулся.

— А меня туда вообще лучше не посылать.

— Настолько всё плохо?

— Я наёмник.

Напомнил Ворон.

— Меня тут терпят исключительно потому, что Серый поручился.

— И потому что ты оплатил лечение.

Добавил я.

— И это тоже.

Я поднялся из-за стола. Подхватил рюкзак. Проверил содержимое. Медуза лежала в контейнере. Рядом гремели магазины. Пистолеты. Патроны. Старый ТОЗ. Всё, что ещё вчера казалось ценным имуществом.

— Ладно.

Сказал я.

— Попробую сделать из этого что-нибудь полезное.

— Только не продешеви.

Крикнул вслед Лохматый.

— Постараюсь.

— И не дай себя развести.

— Бармена?

Уточнил я.

— Нет. Себя.

Я усмехнулся. Поправил ремень автомата. И направился через зал в сторону знакомой двери. За которой сидел человек, способный обменять кучу барахла на шанс дойти до Янтаря живым.

Дверь кабинета Бармена была приоткрыта. Я привычно постучал костяшками пальцев.

— Заходи.

Раздалось изнутри.

— Всё равно ведь припёрся.

Я толкнул дверь и вошёл. Бармен сидел за своим столом. Перед ним лежала толстая потрёпанная тетрадь с записями. Рядом дымилась кружка чая. Увидев меня, он усмехнулся.

— Что-то быстро ты сегодня.

— Дела.

— У всех дела.

Садись. Я поставил рюкзак на пол. Расстегнул клапан. И начал выкладывать содержимое на стол. Сначала контейнер с Медузой. Потом оба Кольта. Запасные магазины к нему.