Czytaj książkę: «Исповедь Даны. Психолог на кухне»

Глава 1: «Клин клином»

Последняя капля кофе была горькой. Холодной и горькой. Я поставила чашку на стеклянный столик и поймала свое отражение в огромном окне, за которым плыл огнями вечерний мегаполис. Отражение было нечетким – просто силуэт женщины, сидящей в пустой квартире. Словно картинка из модного, но тоскливого журнала про жизнь успешных людей. Успешных и одиноких.

Мой телефон лежал рядом, молчаливый и предательский. Всего час назад я отправила Артему вежливое, сухое сообщение: «Это не работает. Удачи». И отключила уведомления. Не потому что ждала ответа – я знала, что его не будет. Мы оба уже месяц как ждали этого финала, просто не решались его озвучить. Последняя капля переполнила чашу вчера, когда он в сотый раз забыл про наши планы в театр. Не потому что был занят. Просто забыл. Как забывают о старых газетах.

«Нужен тебе психолог, а не новый парень!» – бросила как-то в сердцах моя подруга Лика, уставшая выслушивать мои любовные саги со счастливым началом и предсказуемым концом. Я тогда отмахнулась. А сейчас фраза всплыла в памяти с обидной четкостью.

Психолог. Специалист по отношениям. Который выслушает, разложит по полочкам мои вечные ошибки и скажет: «Дана, дорогая, все дело в твоем папе/первой любви/страхе близости». Я ненавижу, когда меня раскладывают по полочкам.

Но что-то нужно было делать. Одиночество в этой стерильно красивой квартире начинало звенеть в ушах.

Я потянулась к ноутбуку. Не буду же я искать его через «Знакомства»? Хотя, кто их знает этих современных специалистов… В поисковике я набрала: «психолог отношения индивидуальный подход». Листала анкеты. Строгие лица, дипломы на фоне книжных шкафов, стандартные фразы про «гармонию» и «поиск ресурсов». Тоска.

И вдруг – его страница.

Марк. Психолог. Работа с парами и индивидуально. Возраст – около сорока. На фото он не сидел в кресле, а стоял у окна, похожего на мое, только вид был с другой стороны города. Улыбка не дежурно-профессиональная, а какая-то… заинтересованная. Взгляд прямой, спокойный. Но главным был текст:

«Не верю в терапию через интернет. Не провожу сессии в кабинетах, напоминающих скучный офис. Если вам важно чувствовать себя человеком, а не клиентом, и вы не боитесь честного разговора за чашкой чая – напишите. Работаю у себя дома».

Дома. Это было рискованно и странно. И безумно интересно. «Человек, а не клиент». Мне это понравилось. Я, недолго думая, отправила короткое сообщение: «Интересно. Но страшно. Это входит в план терапии?»

Он ответил через пятнадцать минут: «Страх – нормальная реакция на новое. Приходите – побояться вместе веселее. Адрес пришлю».

Его дом оказался не домом, а лофтом в бывшем фабричном здании. Высоченные потолки, кирпичные стены, огромные окна. И полный порядок, гармония пространства. Пахло кофе, деревом и чем-то неуловимо мужским – не парфюмом, а просто жизнью.

Он открыл дверь сам. В свитере с высоким воротом, босиком. Выглядел моложе, чем на фото.

– Дана? Проходите. Я как раз завариваю пуэр.

– Вы всегда так встречаете клиентов? Босиком? – спросила я, снимая пальто и стараясь звучать легко.

– Только тех, кто признается, что им страшно, – улыбнулся он. – Это обезоруживает. И уравнивает. Я тоже могу нервничать.

Он повел меня не в кабинет, а на просторную кухню-столовую, где посредине стоял огромный деревянный стол. На плите шипела чайник-самовар.

Мы сели. Он налил чай в маленькие пиалы. Молча. Я чувствовала себя не в кабинете психолога, а в гостях у интересного, немного загадочного мужчины.

– Итак, – он откинулся на спинку стула, его взгляд был мягким, но не давал спрятаться. – Что привело вас именно ко мне? Кроме моего экстравагантного приглашения «побояться вместе».

Я закусила губу. С чего начать? С Артема? С десятка других Артемов до него?

– Меня привела… усталость, – сказала я честно. – Усталость от одного и того же сценария. Я встречаю мужчину. Влюбляюсь. Кажется, вот оно, счастье. А потом… потом оказывается, что это просто красивая обертка. А внутри – пустота. Или он не тот. Или я не та. Или мы просто… разучились быть счастливыми вместе. И я разбиваю сердце. Снова.

– Вы разбиваете? – переспросил он, пристально глядя на меня.

– Иногда оно разбивается само. Но чаще – я разбиваю его сама. Прерываю. Ухожу. Потому что вижу: дальше будет только хуже.

– А что бывает «хуже»?

– Равнодушие, – вырвалось у меня. – Когда ты уже не замечаешь, какого цвета на тебе свитер. Когда поцелуй становится ритуалом. Когда ты понимаешь, что тебя не видят. Это хуже, чем ссоры.