Czytaj książkę: «Племянник чародея»

Глава первая
О том, как дети ошиблись дверью

Повесть эта о том, что случилось, когда твой дедушка был маленьким. Она очень важна, потому что без неё не поймёшь, как установилась связь между нашим миром и Нарнией.

В те дни Шерлок Холмс ещё жил на Бейкер-стрит, а Патер Браун ещё не расследовал преступлений. В те дни, если ты был мальчиком, тебе приходилось носить каждый день твёрдый белый воротничок, а школы большей частью были ещё хуже, чем теперь. Но еда была лучше, а что до сластей, я и говорить не стану, как они были дёшевы и вкусны, – зачем тебя зря мучить. И в те самые дни жила в Лондоне девочка Полли Пламмер.

Жила она в одном из домов, стоявших тесным рядом. Как-то утром она вышла в крошечный садик позади дома, и мальчик из соседнего садика подошёл к самой изгороди. Полли удивилась: до сих пор в том доме детей не было, там жили мисс и мистер Кеттерли, старая дева и старый холостяк. И вот Полли удивлённо посмотрела на мальчика. Лицо у него было грязное, словно он копался в земле, потом плакал, потом утёрся рукой. Примерно это, надо сказать, он и делал.

– Здравствуй, мальчик, – сказала Полли.

– Здравствуй, – сказал мальчик. – Как тебя зовут?

– Полли, – сказала Полли. – А тебя?

– Дигори, – сказал мальчик.

– Ой, как смешно! – сказала Полли.

– Ничего смешного не вижу, – сказал мальчик.

– А я вижу, – сказала Полли.

– А я нет, – сказал мальчик.

– Я хоть умываюсь, – сказала Полли. – А тебе вот надо умыться, особенно… – И она замолчала, потому что хотела сказать: «…после того, как ты плакал», но решила, что это невежливо.

– Ну и что, ну и ревел! – громко сказал Дигори; ему было так худо, что чужое мнение уже не трогало его. – И сама бы ревела, если бы жила всю жизнь в саду, и у тебя был пони, и ты бы купалась в речке, а потом тебя притащили в эту дыру…

– Лондон не дыра, – возмутилась Полли. Но Дигори так страдал, что не заметил её слов.

– …и если бы твой папа уехал в Индию, – продолжал он, – и ты бы приехала к тёте и дяде, а он сумасшедший, да, самый что ни на есть, и все потому, что за мамой надо ухаживать, она очень больна… и… и… – Лицо его перекосилось, как бывает всегда, если пытаешься не заплакать.

– Прости, я не знала, – смиренно сказала Полли и помолчала немного, но ей хотелось отвлечь Дигори, и она спросила: – Неужели мистер Кеттерли сумасшедший?

– Да, – сказал Дигори, – или еще хуже. Он что-то делает в мансарде, тетя Летти меня туда не пускает. Странно, а? Но это ещё что! Когда он обращается ко мне за обедом – к ней он и не пробует, – она говорит: «Эндрью, не беспокой ребёнка», или: «Дигори это ни к чему», или: «Дигори, а не поиграть ли тебе в садике?»

– Что же он хочет сказать?

– Не знаю. Он ни разу не договорил. Но и это не всё. Один раз, то есть вчера вечером, я проходил мимо лестницы – ох и противно! – и слышал, что в мансарде кто-то кричит.

– Может быть, он там держит сумасшедшую жену?

– Да, я тоже подумал.

– А может, он печатает деньги?

– А может, он пират, как в «Острове сокровищ», и прячется от прежних друзей…

– Ой, как интересно! – сказала Полли. – Вот не знала, что у вас такой замечательный дом.

– Тебе интересно, – сказал Дигори, – а мне в этом доме спать. Лежишь, а он крадётся к твоей комнате… И глаза у него жуткие.

Так познакомились Полли и Дигори; и поскольку были каникулы, а к морю в тот год никто из них не ехал, они стали видеться почти каждый день.

Приключения их начались потому, что лето было на редкость дождливое. Приходилось сидеть дома, а значит – исследовать дом. Просто удивительно, сколько всего можно найти в доме или в двух соседних домах, если у тебя есть свечка. Полли знала давно, что с её чердака идет проход вроде туннеля, с одной стороны – кирпичная стенка, с другой – покатая крыша. Свет проникал туда через просветы черепицы, пола не было, ступать приходилось по балкам. Под ними белела штукатурка, а если станешь на неё, провалишься прямо в комнату. До конца туннеля Полли не ходила, а в начале, сразу за дверцей, устроила что-то вроде пещеры контрабандиста. Она натаскала туда картонных коробок и сидений от сломанных стульев и положила между балками, как бы настлала пол. Там она хранила шкатулку с сокровищами и повесть, которую она писала, и несколько яблок; там любила выпить имбирного лимонада – какая же пещера без пустых бутылок?

Дигори пещера понравилась (повесть ему не показали), но ему хотелось залезть подальше.

– Интересно, – сказал он, – докуда можно дойти? Дальше твоего дома или нет?

– Дальше, – сказала Полли, – а докуда, не знаю.

– Значит, мы пройдём все дома насквозь.

– Да, – сказала Полли. – Ой!..

– Что такое?

– Мы в них залезем.

– И нас схватят, как воров. Нет уж, благодарю.

– Ох, какой умный! Мы залезем в пустой дом, сразу за твоим.

– А что там такое?

– Да он пустой, папа говорит, там давно никого нет.

– Посмотреть надо, – сказал Дигори. На самом деле боялся он гораздо больше, чем можно было предположить, судя по его тону. Конечно, он подумал, как и вы бы подумали, о том, почему в этом доме никто не живет; думала об этом и Полли. Никто не сказал слова «привидения», но оба знали, что теперь отступать стыдно.

– Идём? – сказал Дигори.

– Идём, – сказала Полли.

– Не хочешь, не иди, – сказал Дигори.

– Нет, я пойду, – сказала Полли.

– А как мы узнаем, что мы в том доме?

Они решили пойти на чердак и, шагая с балки на балку, отмерять, сколько балок приходится на комнату. Потом они отведут балки четыре на промежуток между чердаком и комнатой служанки, а на саму эту комнату – столько, сколько на чердак. Проделав такое расстояние дважды, можно сказать, что миновали оба дома и дальше идёт уже тот, пустой.

– Не думаю, что он совсем пустой, – сказал Дигори.

– А какой же?

– Кто-нибудь там скрывается, а выходит ночью, прикрыв фонарь. Наверное, шайка… жуткие злодеи… они от нас откупятся… Нет, не может дом стоять пустой столько лет. Это какая-то тайна.

– Папа думает, там протекают трубы, – сказала Полли.

– Взрослые всегда думают самое неинтересное, – сказал Дигори.

Теперь, при дневном свете, как-то меньше верилось в привидения – не то что в пещере, при свечах.

Измерив шагами чердак, они записали, что вышло, и у каждого вышло иначе. Как-то они свели результаты воедино, однако я не уверен, что и тут получилось правильно. Слишком хотелось им начать исследование.

– Ступай потише, – сказала Полли, когда они полезли в проход. Ради такого случая каждый взял по свече (у Полли в тайнике их было много).

Проход был пыльным, и тёмным, и холодным. Полли и Дигори ступали с балки на балку молча, только иногда шептали: «Теперь твой чердак» или «Наш дом мы почти прошли». Они не споткнулись ни разу, и свечи у них не погасли, и дверцы в кирпичной стене они достигли, только на ней, конечно, не было ручки, потому что никто не входил в неё снаружи. Однако внутри ручка была, а снаружи торчал шпенёк (такой бывает внутри шкафа).

– Повернуть его? – спросил Дигори.

– Если ты не боишься, – сказала Полли, – а то я поверну.

Обоим стало жутковато, но отступить они не смогли бы. Дигори не без труда повернул шпенёк. Дверь распахнулась, и солнечный свет ослепил их. Потом, к большому своему удивлению, они увидели, что перед ними не пустой чердак, а простая, хотя и пустоватая комната. Полли задула свечу и ступила туда.

Конечно, потолок здесь был скошен, но мебель стояла самая обычная. Стены не были видны из-за книжных полок, сплошь уставленных книгами, в камине горел огонь (вы помните, лето было холодное), а перед камином, спинкой к ним, стояло высокое кресло. Между креслом и Полли, посреди комнаты, стоял очень большой стол, а на нём были книги, блокноты, чернильницы, перья, сургуч и микроскоп. Но прежде всего в глаза бросался ярко-алый деревянный поднос, на котором лежали кольца. Разложены они были по два – жёлтое и зелёное, потом промежуток, потом еще одно жёлтое и еще одно зелёное. Размера они были обычного, но сверкали ослепительно. Вы и представить себе не можете, как дивно они сверкали. Будь Полли помладше, ей бы захотелось сунуть одно из них в рот.

В комнате было так тихо, что Полли сразу услышала тиканье часов. И все-таки тихо было не совсем: где-то что-то гудело. Если бы тогда уже изобрели пылесос, Полли подумала бы, что это он и работает за несколько комнат и этажей отсюда. Но звук был приятней, чем у пылесоса, и очень, очень тихий.

– Иди, тут никого нет, – сказала она, и грязный Дигори, моргая, вышел из прохода (грязной, конечно, была и Полли).

– Стоило лезть! – сказал он. – Совсем он не пустой. Давай уйдём, пока они не вернулись.

– Как ты думаешь, кто здесь живёт? – спросила Полли, указывая на зелёные и жёлтые кольца.

– А какое нам дело! – сказал Дигори. – Давай… – Но фразы он не кончил.

Кресло с высокой спинкой, стоявшее перед камином, задвигалось, а из-за него, как в пантомиме, вылез дядя Эндрью. Они были не в пустом доме, они были в доме Дигори, да ещё и в заповедной мансарде! Дети хором выговорили: «О-о-ой!» Теперь обоим казалось, что иначе и быть не могло, слишком мало они прошли.

Дядя Эндрью был очень высоким и тощим, длиннолицым, остроносым, с необычайно блестящими глазами и седыми взъерошенными волосами. Сейчас он казался ещё страшнее, чем обычно. Дигори просто говорить не мог. Полли испугалась меньше, но и ей стало не по себе, когда дядя Эндрью молча прошёл к дверям и запер их на ключ. После этого он повернулся к детям, взглянул на них сверкающими глазами и обнажил в улыбке острые зубы.

– Ну вот! – сказал он. – Теперь моя дура-сестрица до вас не доберётся.

Полли и не думала, что от взрослых можно такое ожидать. Она ужасно испугалась, и оба они с Дигори попятились к дверце, в которую вошли, но дядя обогнал их – он запер и её, а вдобавок встал перед нею. Потом он потёр руки так, что пальцы затрещали (пальцы у него были длинные и белые).

– Счастлив вас видеть, – сказал он. – Двое деток – именно то, что мне нужно.

– Мистер Кеттерли, – сказала Полли, – мне пора обедать, меня ждут дома. Отпустите нас, пожалуйста!..

– Со временем, со временем, – сказал дядя Эндрью. – Нельзя упускать такой случай. Мне не хватало именно двух деток. Понимаете, я ставлю небывалый, великий опыт. С морской свинкой как будто бы получилось. Но свинка ничего не расскажет. Да ей и не объяснишь, как вернуться.

– Дядя, – сказал Дигори, – обедать и правда пора, нас станут искать. Вы должны отпустить…

– Должен? – спросил дядя Эндрью. Дигори и Полли переглянулись. Говорить они не смели, но взгляды их значили: «Ужас какой!» и «Надо его умаслить».

– Если вы нас выпустите, – сказала Полли, – мы придём после обеда.

– Кто вас знает? – сказал дядя Эндрью и хитро усмехнулся. Но тут же передумал. – Хорошо, – проговорил он, – надо так надо. На что таким детям старый, скучный человек!.. – Он вздохнул. – Если бы вы знали, как мне бывает одиноко. Да что там… Идите, обедайте. Только сперва я вам кое-что подарю. Не каждый день у меня бывают маленькие девочки, особенно – такие милые…

Полли подумала, что он не такой уж и сумасшедший.

– Хочешь колечко, душечка? – спросил её дядя Эндрью.

– Жёлтое или зелёное? – спросила она. – Какая прелесть!

– Нет, не зелёное, – сказал дядя. – Мне очень жаль, но зелёное я дать не могу. А жёлтое – с удовольствием. Бери и носи на здоровье. Ну, бери!

Полли больше не боялась, дядя был совсем не сумасшедший, а кольца и впрямь прелестны. Она шагнула к столу.

– Смотрите-ка! – сказала она. – Гудит и гудит, как будто сами кольца.

– Какая странная мысль! – сказал дядя и засмеялся. Смех был вполне естественный, однако Дигори не понравилось слишком бодрое, чуть ли не алчное выражение дядиных глаз.

– Полли, не бери! – крикнул он. – Не трогай!

Но было поздно. Он еще говорил, когда Полли коснулась одного кольца – и сразу же, без звука, исчезла. Дигори и его дядя остались одни.

Глава вторая
Дигори и его дядя

Случилось это так неожиданно и так походило на страшный сон, что Дигори вскрикнул. Дядя Эндрью зажал ему рот рукой, прошипел: «Не смей!» – и прибавил помягче:

– Не шуми, твоя мама услышит. Зачем её пугать?

Дигори говорил потом, что его просто затошнило от такой подлой уловки. Но, конечно, кричать он больше не стал.

– То-то, – сказал дядя. – Ничего не поделаешь, каждый бы удивился. Я и сам удивился вчера, когда исчезла свинка.

– Это вы и кричали? – спросил Дигори.

– Ах, ты слышал? Ты что, следил за мной?

– Нет, – сердито сказал Дигори. – Вы объясните, что с Полли!

– Поздравь меня, мой мальчик, – сказал дядя Эндрью, потирая руки. – Опыт удался. Девочка исчезла… сгинула… в этом мире её нет.

– Что вы с ней сделали?!

– Послал… э… в другое место.

– Не понимаю, – сказал Дигори.

Дядя Эндрью опустился в кресло и сказал:

– Что ж, я тебе объясню. Ты слышал когда-нибудь о мисс Лё Фэй?

– Она наша двоюродная бабушка? – припомнил Дигори.

– Не совсем, – сказал дядя Эндрью, – она моя крёстная. Вон её портрет, смотри.

Дигори посмотрел и увидел на выцветшей фотографии старую даму в чепце. Теперь он вспомнил, что такой же портрет видел ещё дома, в комоде, и спросил маму, кто это, и мама почему-то замялась. Лицо было неприятное, но кто его знает, на этих старинных фотографиях…

– Кажется… кажется, она была… не совсем хорошая? – спросил он.

– Ну, – отвечал дядя Эндрью, – это зависит от того, что называть хорошим. Люди узки, мой друг. Да, странности у неё были. Бывали и… чудачества. Иначе её не поместили бы…

– В сумасшедший дом?

– Нет, нет, нет! – Дядя был шокирован. – Ничего подобного! В тюрьму.

– Ой! – сказал Дигори. – А за что?

– Бедная женщина! – со вздохом проговорил дядя. – Не хватило благоразумия… Но не будем в это вдаваться. Ко мне она всегда была добра.

– Да при чём тут это! – вскричал Дигори. – Где Полли?

– Всё в своё время, мой друг, – сказал дядя. – Мисс Лё Фэй выпустили, и после этого она почти никого не хотела видеть. Я был из тех немногих, кого она ещё принимала. Видишь ли, её стали раздражать ординарные, скучные люди. Собственно, они раздражают и меня. Кроме того, у нас с ней были общие интересы. За несколько дней до смерти она велела мне открыть тайничок в её шкафу и принести ей маленькую шкатулку. Как только я эту шкатулку тронул, я почувствовал – да, просто пальцами, – что в моих руках огромная тайна. Когда я принёс, она отдала мне её и приказала, не открывая, сжечь сразу после её смерти с определенными церемониями. Конечно, я этого не сделал.

– И очень плохо, – сказал Дигори.

– Плохо? – удивился дядя. – А, понимаю! По-твоему, надо выполнять обещания. Резонно, резонно, вот ты и выполняй. Но, сам посуди, такие правила хороши для слуг, детей, женщин, вообще для людей, но не для великих учёных, мыслителей и мудрецов. Нет, Дигори. Те, кто причастен тайной мудрости, свободны и от мещанских правил, и от мещанских радостей. Судьба наша, мой мальчик, возвышенна и необычна. Удел наш высок, мы одиноки…

Он вздохнул с такой благородной, такой таинственной печалью, что Дигори целую секунду сочувствовал ему. Но тут он вспомнил, какими были дядины глаза, когда он предлагал Полли кольцо, и подумал: «Ага, это значит, что он может делать всё, что ему угодно!..»

– Конечно, шкатулку я открыл не сразу, – продолжал дядя. – Я опасался, нет ли в ней чего-нибудь… нежелательного. Моя крёстная была чрезвычайно своеобразной дамой. Собственно, она последняя из смертных, в ком текла кровь фей. Сама она ещё застала двух таких женщин – герцогиню и подёнщицу. Ты, Дигори, беседуешь с последним человеком, у которого была фея-крёстная. Будет что вспомнить в старости, мой мальчик!

«Ведьма она, а не фея!» – подумал Дигори и снова спросил:

– А где же Полли?

– Какой ты нетерпеливый! – сказал дядя. – Разве в этом дело? Сперва, конечно, я осмотрел шкатулку. Она была очень старинная. Я сразу понял, что это не Греция, не Египет, не Вавилон и не страна хеттов, даже не Китай. Она была древнее всех этих стран. Наконец, в один поистине великий день, я догадался, что сделана она в Атлантиде, то есть на много веков раньше, чем те каменные штуковины, которые выкапывают в Европе. Да, это вам не грубый топор! Ещё на заре времён в Атлантиде были дворцы, и храмы, и учёные.

Он подождал немного, но Дигори не восхищался, ибо дядя с каждой минутой все меньше нравился ему.

– Тем временем, – продолжал дядя, – я изучал тайные науки (вряд ли прилично рассказывать о них ребёнку). Пришлось познакомиться с… как бы это сказать… чертовски странными людьми и пройти через довольно гнусные испытания. От всего этого я и поседел раньше времени. Стать чародеем – это тебе не шутка! Я вконец испортил здоровье – правда, теперь мне лучше. Зато яузнал.

Подслушать их было некому, но дядя подвинулся поближе и понизил голос:

– То, что было в шкатулке, – не нашего мира, и попало оно к нам, когда наш мир только-только начинался.

– Что же именно там было? – спросил Дигори, поневоле захваченный рассказом.

– Пыль, – отвечал дядя Эндрью, – сухая пыль. Смотреть не на что. Но я-то посмотрел – не тронул, нет, но взглянул! Как-никак она издругого мира, не с другой планеты, вообще из другого, из другой природы, куда не попадёшь через пространство… только колдовством, да!

И дядя потёр руки так, что пальцы у него затрещали, словно фейерверк.

– Понятно, я знал, – продолжал дядя, – что пыль эта может перенести в другие миры, если слепишь из неё то, что надо. Но что же именно и как? Много опытов я проделал впустую. Морские свинки просто погибали или лопались…

– Какой ужас! – перебил его Дигори, у которого когда-то была морская свинка.

– При чём тут ужас? – сказал дядя Эндрью. – Свинки для того и созданы. Я их покупал на свои деньги. Так вот, о чём же я… Да, наконец удалось слепить кольца, жёлтые кольца. Тут и началось самое трудное. Я был уверен, что они перенесут моих подопечных куда надо. Но как же я узнаю, что там? Как их вернуть сюда?

– Можно бы и о них подумать, – сказал Дигори. – Хорошенькое положеньице, если они там застряли!

– Ты не научно на всё смотришь, – нетерпеливо сказал дядя Эндрью. – Неужели ты не можешь понять, что ставится опыт века? Я для того туда и посылаю, чтобы узнать, что там такое.

– Почему же тогда самому не отправиться?

Дигори в жизни не видел такого искреннего удивления.

– Кому, мне?! – воскликнул дядя. – Ты с ума сошёл! В мои годы, с моим здоровьем!.. Да это же страшно опасно! Что за глупость! Ты понимаешь, что говоришь? Да в этих мирах может случиться что угодно!

– А Полли теперь там… – сказал Дигори, багровея от гнева. – Хоть вы мне и дядя, я прямо скажу – это… это подлость. Только трус пошлёт девочку вместо себя.

– Тихо! – крикнул дядя Эндрью, хлопая рукой по столу. – Я не позволю так говорить с собой грязному мальчишке! Пойми, я великий учёный, чародей, я посвящён в тайные знания, я ставлю опыт. Конечно, мне нужны подопытные… э… существа. Что же, прикажешь свинку спрашивать? Наука требует жертв. Идти самому? Смешно! Не идёт же генерал в битву. Предположим, я погибну. Что будет тогда с делом моей жизни?

– Ох, хватит! – невежливо крикнул Дигори. – Как вернуть Полли?

– Я как раз собирался это объяснить, когда ты так грубо меня перебил, – ответил дядя Эндрью. – Для этого нужно зелёное кольцо.

– У Полли нет зелёного кольца, – возразил племянник.

– Вот именно, – кивнул дядя и жутко улыбнулся.

– Значит, она не вернётся! – крикнул Дигори. – Вы её убили!

– Почему же, вернуться она может, – сказал дядя Эндрью, – если кто-нибудь отнесёт ей это зелёное кольцо.

Тогда Дигори понял, в какую он попал ловушку, и молча, очень бледный, уставился на дядю.

– Надеюсь, – достойно и громко промолвил тот, словно лучший из дядюшек, дающий добрый совет племяннику, –надеюсь, мой мальчик, ты не трус. Я был бы очень огорчён, если бы у кого-нибудь из нашей семьи было так мало рыцарства и чести, что он оставил бы… э-э… даму в беде.

– Ох, не могу! – снова крикнул Дигори. – Была бы у вас самого честь, вы бы и отнесли кольца. Ладно, я понял. Только один-то из нашей семьи уж точно подлец. Это же всё подстроено!

– Конечно, – ответил дядя Эндрью, все так же мерзко улыбаясь.

– Что ж, я пойду, – сказал Дигори. – Только сперва скажу. Раньше я в сказки не верил, теперь верю. Так вот, в сказках злые чародеи добром не кончают.

Наконец-то дядю проняло – он так испугался, что при всей его подлости вы бы его, наверное, пожалели. Но, вымученно засмеявшись, он всё же сказал:

– Ох, дети, дети! Конечно, чего и ждать? Женское воспитание… Сказки, говоришь? Ничего, обо мне не беспокойся. Побеспокойся лучше о своей подружке. Она там давненько. Если эти миры опасны… да… Жалко было бы опоздать!

– Это вам-то? – гневно вскричал Дигори. – Ну, ладно, больше не могу. Что мне делать?

– Прежде всего научись владеть собой, – назидательно сказал дядя. – Иначе станешь таким, как тётя Летти. А теперь слушай.

Он встал, надел перчатки и подошел к подносу, на котором лежали кольца.

– Кольца действуют только в том случае, – начал он, – если коснутся кожи. Видишь, я беру их рукой в перчатке, и ничего не происходит. В кармане они безопасны, но коснись их случайно голой рукой – и ты исчезнешь. Там, в другом мире, случится то же самое, если тронешь зелёное кольцо. Оттуда ты исчезнешь, здесь появишься. Заметь, это всего лишь гипотеза, её предстоит проверить. Итак, я кладу тебе в карман два зелёных кольца, для неё и для тебя. В правый карман, не спутай. Зелёное – «З», правый – «П». Следовательно – «ЗП», как в слове «запонка» или «запас». Жёлтое бери сам. На твоём месте я бы надел его, а то ещё потеряешь.

Дигори потянулся к кольцу, но вдруг спросил:

– А как же мама? Она спросит, где я.

– Чем скорее ты исчезнешь, – бодро ответил дядя, – тем скорее вернёшься.

– А если не вернусь? – спросил Дигори. Дядя Эндрью пожал плечами, подошёл к двери, отпер её, распахнул и сказал:

– Что же, прекрасно. Дело твоё. Иди обедай. Твоя подружка, не моя. Ну, съедят её звери, ну, утонет, ну, умрёт с голоду или просто останется там, если хочешь. Только уж, будь любезен, загляни до чая к миссис Пламмер и объясни, что дочку она не увидит, потому что ты испугался.

– Ах, был бы я взрослым! – сказал Дигори. – Вы бы у меня поплясали!

Потом застегнулся получше, глубоко вздохнул, взял кольцо и подумал – как думал в подобных случаях позже, – что другого выхода нет.

Глава третья
Лес-между-мирами

Дядя Эндрью и его кабинет немедленно исчезли. На минуту все смешалось; затем Дигори ощутил, что внизу, под ним, тьма, а сверху льётся нежный зелёный свет. Сам он ни на чём не стоял, и не сидел, и не лежал; ничто не касалось его, и он подумал: «Наверное, я в воде… Нет, я под водой». Он испугался и тут же головой вперёд вырвался на мягкую траву, окаймлявшую маленький пруд.

Поднявшись на ноги, он не задыхался и не хватал воздух ртом, что странно, если ты только что был под водой. Одежда его была суха. Пруд – небольшой, словно лужа, метра в три – находился в лесной чаще. Деревья стояли почти рядом, и листьев на них было столько, что неба Дигори не видел. Сюда, вниз, падал только зелёный свет, но наверху, должно быть, сверкало солнце, ибо, и пройдя сквозь листву, свет оставался тёплым и радостным. Тишина тут стояла невообразимая – ни птиц, ни насекомых, ни зверьков, ни ветра, – и казалось, что ты слышишь, как растут деревья. Прудов было много – Дигори видел штук десять, не меньше; и деревья словно пили корнями воду. Несмотря на редкостную тишину, было ясно, что лес преисполнен жизни. Рассказывая о нём позднее, Дигори говорил: «Он был свежий, он просто дышал, ну… как пирог со сливами».

Удивительно, что, едва оглядевшись, Дигори забыл, почему он здесь. Во всяком случае, он не думал ни о Полли, ни о дяде, ни даже о маме; он не боялся, не беспокоился, не испытывал любопытства. Если бы его спросили: «Откуда ты взялся?» – он сказал бы, наверное: «Я был здесь всегда». Так он и чувствовал – словно был здесь всегда и не скучал, хотя ничего не случалось. Позже, рассказывая об этом, он говорил: «Там нет никаких событий – деревья растут, и больше ничего».

Дигори долго стоял и смотрел, пока не увидел, что недалеко, на траве, лежит какая-то девочка. Глаза у неё были закрыты, но не совсем, словно бы она просыпалась. Он постоял ещё, глядя на неё; наконец она открыла глаза и стала смотреть на него. Потом проговорила сонным, довольным голосом:

– Кажется, я тебя где-то видела.

– И мне так кажется, – сказал Дигори. – Давно ты здесь?

– Всегда, – ответила девочка. – Ну… не знаю… очень давно.

– И я тоже, – сказал Дигори.

– Нет, нет, – сказала девочка. – Ты только что вылез из прудика.

– Да, правда, – удивленно проговорил Дигори. – Я и забыл.

Они довольно долго молчали.

– Знаешь, – сказала девочка, – наверное, мы правда виделись. Что-то я такое помню… что-то вижу… какое-то место. И мальчик с девочкой, совсем как мы… они где-то жили… что-то делали… Наверное, это сон.

– Я тоже видел сон, – сказал Дигори. – Про мальчика и девочку, которые жили в соседних домах… и полезли куда-то. У девочки было грязное лицо…

– Нет, ты напутал. Это у мальчика…

– Мальчика я не видел, – сказал Дигори и вскрикнул: – Ой, что это?

– Свинка, – отвечала девочка. И впрямь, в траве возилась морская свинка, перепоясанная ленточкой, к которой было привязано сверкающее жёлтое кольцо.

– Смотри! – закричал Дигори. – Смотри, кольцо! И у тебя такое… И у меня.

Девочка очнулась и приподнялась. Они напряжённо глядели друг на друга, пытаясь припомнить что-то, и закричали наконец в два голоса:

– Мистер Кеттерли!

– Дядя Эндрью!

Теперь они знали, кто они, и стали всё вспоминать, и скоро вспомнили. Дигори рассказал, какой плохой его дядя.

– Что же нам делать? – спросила Полли. – Взять свинку и вернуться домой?

– Куда нам спешить!.. – сказал Дигори, зевая во весь рот.

– Нет, спешить надо, – сказала Полли. – Здесь слишком спокойно… сонно, понимаешь… Если мы сдадимся, мы заснём и останемся тут навсегда.

– Здесь очень хорошо, – возразил Дигори.

– Да, – не сдалась Полли, – но домой вернуться надо. – Она встала на ноги и осторожно потянулась к свинке, но передумала.

– Лучше её не брать, – сказала она. – Кому-кому, а ей тут хорошо. Дома твой дядя станет её мучить.

– Ещё бы, – согласился Дигори. – Что он с нами сделал, ты подумай! Кстати, а как вернуться домой?

– Нырнуть в этот пруд, – предложила Полли.

Они подошли к пруду, постояли, посмотрели на зелёную мирную воду, в которой отражались густые листья. Казалось, там и дна нет.

– Нам не в чем купаться, – сказала Полли.

– Глупости какие! – сказал Дигори. – Нырнём как есть, ты вспомни, мы ведь не промокли.

– Ты плавать умеешь? – спросила Полли.

– Немножко. А ты?

– M-м… совсем плохо.

– Да не надо нам плавать, – сказал Дигори. – Только нырнём, и само пойдет.

Нырять им не хотелось, но они не сказали об этом друг другу. Взявшись за руки, они отсчитали: «Раз, два, три – плюх!» – и прыгнули. Раздался всплеск. Они, конечно, зажмурились. Но, открыв глаза, увидели, что стоят в мелкой луже, как стояли. Пруд был неглубок, вода едва доходила до щиколоток. Они вышли на траву.

– В чём дело? – сказала Полли, испугавшись, но не слишком (испугаться в таком лесу невозможно).

– Знаю! – сказал Дигори. – Конечно, не получилось. На нас жёлтые кольца. Они переносят сюда, понимаешь? А домой – зелёные! Давай поменяем. Карманы у тебя есть? Так, хорошо. Положи жёлтое в левый. Зелёные – у меня. Держи, одно тебе.

Надев на палец зелёные кольца, они снова пошли к пруду, но Дигори воскликнул:

– Стоп!

– Что такое? – спросила Полли.

– Мне пришла в голову мысль, – отвечал Дигори. – Очень хорошая. Куда ведут другие пруды?

– То есть как?

– Ну, к нам, в наш мир, мы вернулись бы через этот пруд. А через другие? Может, каждый ведёт в какой-нибудь мир?

– Я думала, мы уже в другом мире… Ты же сам говорил… и дядя Эндрью…

– Да ну его, дядю! Ни черта он не знает. Сам небось никуда не нырял. Ладно, ему кажется, что есть наш мир и второй, другой. А если их много?

– Значит, этот лесной – один из них?

– Нет, это вообще не мир, это… промежуточное место.

Полли не поняла, и он принялся объяснять ей:

– Нет, ты подумай! Наш проход – не комната, но из него можно попасть в комнаты. Он и не часть дома, но можно попасть в дома. Так и этот лес. Он ни в каком мире, но из него можно попасть куда хочешь.

– Ну, даже если… – начала Полли, но Дигори продолжал, словно её и не слышал:

– Тогда всё ясно, – говорил он. – Поэтому тут так тихо, сонно. Здесь ничего не случается. Как там, у нас. Люди едят в домах, и разговаривают, и что-то делают. Между стенками, над потолками, в нашем проходе событий нет, но оттуда можно попасть в любой дом. Наверное, отсюда мы попадём в любой мир. Давай нырнём в другой пруд.

– Лес-между-мирами, – заворожённо проговорила Полли. – Какая красота!

– Куда же мы нырнём? – не отставал Дигори.

– Вот что, – сказала Полли, – никуда я нырять не буду, пока мы не узнаем, можно ли вообще вернуться.

– Ещё чего! – воскликнул Дигори. – Хочешь угодить прямо к дяде? Нет уж, спасибо.

– Нырнём немножко, не до конца, – настаивала Полли. – Только проверим! Если всё пойдет хорошо, сменим кольца и тут же вынырнем.

– А можно повернуть, когда ты там?

– Ну, не сразу же мы здесь очутились. Значит, время у нас будет.

Дигори поупирался ещё, но сдаться ему пришлось, ибо Полли наотрез отказалась нырять в другие миры, если они не поставят этого опыта. Она была такой же смелой, как он (например, не боялась осы), но не такой любопытной. Дигори же был из тех, кому надо знать всё, и стал впоследствии тем самым профессором Кёрком, который участвует в других наших хрониках.

Поспорив как следует, они решили надеть зелёные кольца («Тут они безопасные, – сказал Дигори, – помни: как зелёный свет»), взяться за руки и прыгнуть. Если им покажется, что они возвращаются к дяде или просто в свой мир, Полли крикнет: «Меняй», и они наденут жёлтые. Кричать «меняй» хотел Дигори, но Полли не согласилась.

Они надели кольца, взялись за руки и снова крикнули: «Раз, два, три – плюх!» Теперь получилось. Трудно описать, что они чувствовали, очень уж всё было быстро. Сперва по чёрному небу пронеслись какие-то яркие огни; Дигори до сих пор считает, что это были звёзды, и клянётся, что видел Юпитер совсем близко, даже разглядел его луны. Но тут же показались крыши и трубы и купол св. Павла – словом, Лондон. Как ни странно, стены были прозрачные. Дети увидели дядю Эндрью, сперва расплывчато, потом – всё чётче, словно он попал в фокус. Прежде чем он совсем определился, Полли крикнула: «Меняй», и они поменяли кольца, и мир наш исчез как сон, и зелёный свет появился снова, и сгустился, и, наконец, дети высунули головы из пруда. Они выбрались на берег, вокруг был лес, такой же свежий и тихий. Заняло это всё меньше минуты.

– Ну вот! – сказал Дигори. – Действует. Какой выберем пруд?

– Постой, – сказала Полли, – давай отметим сперва этот, наш.

Они посмотрели друг на друга и побледнели, уразумев, какая им только что грозила опасность. Прудов было много, все одинаковые, и деревья одинаковые – словом, если пруд не отметить, один шанс на сто, что его потом найдёшь.

Дигори открыл дрожащей рукой перочинный ножик и вырезал у пруда полоску дёрна. Земля приятно пахла: она была яркая, густо-бурая, с красноватым оттенком – очень красиво рядом с зеленью. Полли тем временем сказала:

– Хорошо, хоть кто-то из нас соображает…

– Ладно, не заводись, – отвечал Дигори. – Идём посмотрим другие пруды.

И Полли что-то ответила ему, и он ответил ей, ещё похлеще, и они препирались минут десять, но читать об этом было бы скучно. Лучше поглядим, как они стоят у другого пруда, держась за руки, и отсчитывают: «Раз, два, три…»

«Плюх!» Опять ничего не вышло. Видно, это был просто пруд. В другой мир они не попали, только намочили ноги во второй раз за это утро (если было утро – в Лесу-между-мирами всегда одинаково).

– Тьфу! – воскликнул Дигори. – В чём дело? Жёлтые кольца – вот они. Он же говорил, надо жёлтые, чтобы попасть в другой мир.

А дело было в том, что дядя Эндрью ничего не знал о промежуточном месте и потому напутал с кольцами. То, из чего они сделаны, было отсюда, из леса. Жёлтые кольца переносили в лес, их тянуло домой. Зелёные тянуло из дому, они и переносили в другие миры. Понимаете, многие чародеи сами не ведают, что творят; так и дядя Эндрью. Конечно, Дигори не знал всего этого да и позже толком не понял. Но, обсудив всё получше, дети решили надеть зелёные кольца и посмотреть, что выйдет.

– Ну, давай, – сказала Полли, в глубине души не сомневаясь, что никакие кольца ничего не изменят у нового пруда и бояться нечего, разве что водой обрызгает. Я не совсем уверен, что Дигори думал иначе. Во всяком случае, они надели зелёные кольца, и стали у воды, и взялись за руки гораздо бодрее, совсем не так торжественно, как в первый раз.

Дигори отсчитал до трёх, крикнул «плюх», и они прыгнули.