Czytaj książkę: «Семьдесят четвёртая»
Важное перед чтением
Дорогой читатель, перед тобой темный фантастический роман.
В этой истории есть похищение, плен, сцены насилия, психологическое давление и отношения с выраженным неравенством сил. Дартен далеко не герой в привычном понимании, и некоторые его поступки вполне могут вызвать желание как минимум хорошенько с ним поспорить.
Некоторые сцены могут вызвать сильные эмоции, но эта история все же не про жестокость ради жестокости. Она про сопротивление, выживание, притяжение, ненависть, выбор и чувства.
Тебя ждет история о женщине, у которой отнимают свободу и имя, и мужчине, привыкшем получать все, что он считает своим.
Если тебе комфортны такие темы, добро пожаловать на борт «Инфернуса».
Приятного чтения.
Пролог
Не помню, в какой момент Земля перестала ощущаться домом.
Может, все началось тогда, когда я впервые увидела космический корабль, рассекающий облака над Петербургом. Он совсем не выглядел угрожающе. Наоборот. Его гладкий серебристо-голубой корпус легко скользил по небу, отражая свет и сливаясь с облаками.
Люди останавливались посреди улиц, задирали головы и снимали происходящее на телефоны, боясь пропустить хоть секунду.
С того момента человечество, как дети потеряло голову от восторга, доверчиво распахивая двери в космос, уверенные, что самое страшное, что может там встретиться, — разбитая коленка.
Сначала на Землю прибыли элларийцы. Их технологии полностью изменили межпланетные перелеты и навигацию. Путешествия между планетами и системами, которые раньше занимали годы, постепенно сократились до нескольких недель.
Вместе с ними в нашу жизнь пришел и Талир, общий язык межсистемного общения, который начали преподавать в специальных школах. Спустя несколько лет он стал настолько привычным, что люди с разных планет спокойно разговаривали друг с другом без переводчиков.
Потом появились терионцы, медицина которых позволяла восстанавливать поврежденные ткани, выращивать органы и исправлять нарушения в клетках. Болезни, от которых раньше умирали, теперь лечили. Лемарцы научили нас восстанавливать загрязненную почву и воду. Ириканцы помогали с энергетикой, другие цивилизации привозили новые материалы, оборудование, защитные технологии.
Все менялось так быстро, что мы перестали этому удивляться.
Казалось, жизнь становилась лучше. Люди знакомились, влюблялись, создавали семьи, строили новые города на других планетах. Пили вино под светом двух лун где-нибудь в чужой системе и привыкали к мысли, что эпоха войн и голода осталась в прошлом.
А потом до нас начали доходить новости.
В системе Центавра уничтожена исследовательская станция. Все находившиеся на ней люди погибли.
На планете Мерит после военной атаки разрушены несколько крупных городов. Уцелевших жителей эвакуируют в безопасные районы и на соседние планеты.
В системе Риады впервые применено новое оружие. Уничтожены три жилые станции. Спасательные корабли продолжают искать выживших.
И в каждом таком сообщении появлялось одно и то же имя.
Дартен Мортан.
Его нанимали, когда хотели стереть нацию. Уничтожить цивилизацию. Богатые семьи, корпоративные альянсы, политические кланы — все, у кого были ресурсы, знали, что если у тебя достаточно цифр на счету, ты можешь стереть целый мир. Просто позвони Дартену Мортану.
Его корабль, «Инфернус» был машиной для зачистки. Черной коробкой, из которой выходили люди без лиц. Его армия, безымянные наемники, точно исполнявшие приказ.
Мы читали новости, ужасались, обсуждали их за ужином и все равно были уверены, что Земли подобное никогда не коснется. Все это происходило где-то далеко, на планетах, названия которых еще несколько лет назад никто из нас даже не знал.
Жизнь продолжалась как обычно. Мы работали, водили детей в сад, строили планы на выходные, обнимались под небом, думая, что оно наше. А где-то в это время кто-то открыл карту Земли. Выбрал город. Посмотрел цену и решил, что может себе это позволить.
В тот день я вышла на сцену в Петербурге и думала только о том, чтобы не сорвать последнюю ноту. Через несколько минут мне пришлось думать о том, как не потерять мужа и сына в толпе бегущих людей. А еще через несколько — я впервые увидела Дартена Мортана.
Тогда я еще не знала, что он заберет у меня имя. Что для него я очень скоро стану просто номером.
Семьдесят четвертой.
Глава 1
— Внимание. Зафиксировано незапланированное проникновение в атмосферу. Объявляется режим общей эвакуации. Немедленно покиньте общественные пространства согласно протоколу.
Женский голос из динамиков ровно сообщил, что, судя по всему, случилось что-то очень плохое, а я еще секунды две стояла в центре сцены со скрипкой у подбородка и думала о том, что последняя нота ушла ниже, чем должна была.
Рядом замерли остальные музыканты, кто-то все еще держал смычок над струнами, кто-то опустил инструмент и уже смотрел в зал. Только потом свет мигнул. Раз. Второй. Софиты погасли, все вокруг залило красным аварийным светом, и я наконец опустила скрипку.
— Повторяю. Зафиксировано незапланированное проникновение в атмосферу. Объявляется режим общей эвакуации. Не поддавайтесь панике. Следуйте к ближайшим защищенным зонам.
За голосом последовала сирена. Зрители одновременно вскочили со своих мест и рванули к проходам. Кресла с грохотом складывались. Мужчина попытался перепрыгнуть через ряд, потерял равновесие и рухнул между сиденьями, а поток людей сразу пошел дальше, даже не притормозив.
Я сжала скрипку за шейку, прижав к деке смычок. Футляр остался за кулисами, и на несколько совершенно идиотских секунд мне пришло в голову вернуться за ним.
— Катя!
Голос Андрея прорвался сквозь общий шум, и я резко обернулась. Он уже пробирался ко мне через толпу, держа Сашу на руках. Одной рукой муж крепко прижимал нашего пятилетнего сына к груди, а плечом заслонял ему голову от людей, которые в панике толкались со всех сторон.
— Катя! Сюда!
— Андрей! — я закричала изо всех сил, сорвалась со сцены и рванулась к проходу, держа скрипку вдоль тела и стараясь не потерять его из виду, но между нами сразу сомкнулась толпа.
Люди толкались, цеплялись друг за друга, кто-то закрывал голову руками, кто-то пытался пробиться к выходу, и за мелькающими спинами я едва различала своего мужа. Меня ударили плечом, потом локтем, скрипка стукнулась о бедро, и я тут же прижала ее к груди, разозлившись на себя за этот рефлекс. Вокруг рушился мир, а я все еще боялась поцарапать лак.
Незапланированное проникновение в атмосферу.
Эти слова никак не укладывались в голове. Корабли прибывали на Землю постоянно, для них существовали коридоры, разрешения, целая система, которую когда-то создавали именно затем, чтобы подобного не происходило. Если система объявила общую эвакуацию, значит, кто-то вошел без разрешения и проигнорировал все протоколы.
Но кто вообще мог решиться на такое?
Может, авария. Поврежденный корабль. Сбой навигации. Что угодно, только бы причина оказалась обычной технической катастрофой, с которой умеют работать службы, а не тем, о чем мне уже становилось страшно думать.
— Это Мортан! — истошно закричал кто-то справа. — «Инфернус» вошел в атмосферу!
Толпа отреагировала раньше, чем я успела осмыслить услышанное. Кто-то завизжал, люди рванули к выходам еще сильнее, и мужчина передо мной рванулся так сильно, что сбил женщину с ног.
А у меня внутри все оборвалось.
Имя Дартена Мортана знали даже те, кто никогда не интересовался войной. Если Мортан действительно был там, снаружи, мы делали все неправильно. На улицу нельзя.
Я резко остановилась, когда эта мысль наконец пробилась сквозь шум и панику. Защитные зоны находились внутри здания, ниже уровня земли. Нас должны были уводить туда, а не выпускать сотни людей наружу прямо под небо. Я даже дернулась в сторону служебного коридора, где находился спуск, но сразу увидела впереди Сашину светлую макушку.
— Андрей! — я вытянулась на носках, подняв скрипку выше, чтобы ее не задели в толпе, и замахала свободной рукой. — Останьтесь внутри!
Он не услышал. Толпа толкнула меня в спину, я ударилась бедром о край кресла и снова подняла голову. Андрея уже не было видно, мелькнула только макушка Саши, а потом людской поток вынес их через двери в холл.
Я рванулась следом, расталкивая людей локтями. Паника уже жила отдельно от происходящего. Люди видели перед собой двери и стремились к ним, потому что выход казался спасением, хотя именно там сейчас могло быть опаснее всего.
В холле творился еще больший хаос.
Люди давили друг друга, кто-то пытался открыть боковые двери, несколько мужчин уже били тяжелыми стойками по высоким окнам. Стекло пошло трещинами, посыпалось на пол, и сразу через разбитый проем начали выбираться наружу.
— Вы куда?! — сорвалось у меня. — Оставайтесь внутри!
Над головой продолжала выть сирена, аварийный свет мигал по стенам, а люди один за другим лезли через разбитые окна прямо на улицу.
Андрея в холле нигде не было.
— Саша! Андрей!
Пришлось протиснуться между двумя мужчинами, едва не поскользнувшись на осколках, и броситься к центральным дверям. Теперь уже было плевать, насколько безумно выходить наружу, потому что муж и сын находились там.
Следом за толпой я полезла через раму и, едва оказавшись на улице, остановилась так резко, что кто-то сзади налетел мне в спину.
Над Дворцовой площадью опускался корабль.
Он был чудовищно огромным, настолько, что взгляд отказывался принимать его размеры. Черно-стальной корпус закрывал собой полнеба, нависая над площадью целым городом. Его нижняя часть мерцала красным светом, по гладкой обшивке скользили длинные полосы огней, а от самого корабля шел ровный, давящий гул, заставляя дрожать мостовую под ногами.
Люди кричали, метались, падали, снова поднимались, а эта махина неторопливо спускалась все ниже. Только тогда я наконец поняла, куда именно он направлялся, и от этого кровь сильнее запульсировала в висках. Корабль шел прямо к центру Дворцовой площади, туда, где возвышалась Александровская колонна.
— Нет... — выдохнула я, прижав скрипку к груди и не в силах отвести взгляд.
Колонна рядом с ним казалась тонкой игрушкой. Еще мгновение она стояла, устремленная в небо, а потом корабль опустился ниже, и гранит содрогнулся. Ангел наверху качнулся, по колонне пошли трещины, затем ее переломило. Камень с оглушительным грохотом раскололся, огромные обломки рухнули на площадь, а вокруг взметнулось облако пыли и каменной крошки.
