Czytaj książkę: «Семьдесят четвёртая»

Важное перед чтением

Дорогой читатель, перед тобой темный фантастический роман.

Вас ждут откровенные сцены, в том числе не всегда добровольные. Властный герой, привыкший добиваться своего, и героиня, которая сопротивляется ему, его правилам и собственному влечению.Если вам нравятся опасные отношения, морально неоднозначные герои, сильное физическое притяжение и ненависть на грани одержимости, добро пожаловать на борт «Инфернуса».

Пролог

Не помню, в какой момент Земля перестала ощущаться домом.

Может, все началось тогда, когда я впервые увидела космический корабль, рассекающий облака над Петербургом. Он совсем не выглядел угрожающе. Наоборот. Его гладкий серебристо-голубой корпус легко скользил по небу, отражая свет и сливаясь с облаками.

Люди останавливались посреди улиц, задирали головы и снимали происходящее на телефоны, боясь пропустить хоть секунду.

С того момента человечество, как дети потеряло голову от восторга, доверчиво распахивая двери в космос, уверенные, что самое страшное, что может там встретиться, — разбитая коленка.

Сначала на Землю прибыли элларийцы. Их технологии полностью изменили межпланетные перелеты и навигацию. Путешествия между планетами и системами, которые раньше занимали годы, постепенно сократились до нескольких недель.

Вместе с ними в нашу жизнь пришел и Талир, общий язык межсистемного общения, который начали преподавать в специальных школах. Спустя несколько лет он стал настолько привычным, что люди с разных планет спокойно разговаривали друг с другом без переводчиков.

Потом появились терионцы, медицина которых позволяла восстанавливать поврежденные ткани, выращивать органы и исправлять нарушения в клетках. Болезни, от которых раньше умирали, теперь лечили. Лемарцы научили нас восстанавливать загрязненную почву и воду. Ириканцы помогали с энергетикой, другие цивилизации привозили новые материалы, оборудование, защитные технологии.

Все менялось так быстро, что мы перестали этому удивляться.

Казалось, жизнь становилась лучше. Люди знакомились, влюблялись, создавали семьи, строили новые города на других планетах. Пили вино под светом двух лун где-нибудь в чужой системе и привыкали к мысли, что эпоха войн и голода осталась в прошлом.

А потом до нас начали доходить новости.

В системе Центавра уничтожена орбитальная станция "Керран". Все находившиеся на ней люди погибли.

На планете Мерит после военной атаки разрушены несколько крупных городов. Уцелевших жителей эвакуируют в безопасные районы и на соседние планеты.

В системе Риады впервые применено новое оружие. Уничтожены три жилые станции. Спасательные корабли продолжают искать выживших.

И в каждом таком сообщении появлялось одно и то же имя.

Дартен Мортан.

Его нанимали, когда хотели стереть нацию. Уничтожить цивилизацию. Богатые семьи, корпоративные альянсы, политические кланы — все, у кого были ресурсы, знали, что если у тебя достаточно цифр на счету, ты можешь стереть целый мир. Просто позвони Дартену Мортану.

Его корабль, «Инфернус» был машиной для зачистки. Черной коробкой, из которой выходили люди без лиц. Его армия, безымянные наемники, точно исполнявшие приказ.

Мы читали новости, ужасались, обсуждали их за ужином и все равно были уверены, что Земли подобное никогда не коснется. Все это происходило где-то далеко, на планетах, названия которых еще несколько лет назад никто из нас даже не знал.

Жизнь продолжалась как обычно. Мы работали, водили детей в сад, строили планы на выходные, обнимались под небом, думая, что оно наше. А где-то в это время кто-то открыл карту Земли. Выбрал город. Посмотрел цену и решил, что может себе это позволить.

В тот день я вышла на сцену в Петербурге и думала только о том, чтобы не сорвать последнюю ноту. Через несколько минут мне пришлось думать о том, как не потерять мужа и сына в толпе бегущих людей. А еще через несколько — я впервые увидела Дартена Мортана.

Тогда я еще не знала, что он заберет у меня имя. Что для него я очень скоро стану просто номером.

Семьдесят четвертой.

Глава 1

— Внимание. Зафиксировано незапланированное проникновение в атмосферу. Объявляется режим общей эвакуации. Немедленно покиньте общественные пространства согласно протоколу.

Женский голос из динамиков ровно сообщил, что, судя по всему, случилось что-то очень плохое, а я еще секунды две стояла в центре сцены со скрипкой у подбородка и думала о том, что последняя нота ушла ниже, чем должна была.

Рядом замерли остальные музыканты, кто-то все еще держал смычок над струнами, кто-то опустил инструмент и уже смотрел в зал. Только потом свет мигнул. Раз. Второй. Софиты погасли, все вокруг залило красным аварийным светом, и я наконец опустила скрипку.

— Повторяю. Зафиксировано незапланированное проникновение в атмосферу. Объявляется режим общей эвакуации. Не поддавайтесь панике. Следуйте к ближайшим защищенным зонам.

За голосом последовала сирена. Зрители одновременно вскочили со своих мест и рванули к проходам. Кресла с грохотом складывались. Мужчина попытался перепрыгнуть через ряд, потерял равновесие и рухнул между сиденьями, а поток людей сразу пошел дальше, даже не притормозив.

Я сжала скрипку за шейку, прижав к деке смычок. Футляр остался за кулисами, и на несколько совершенно идиотских секунд мне пришло в голову вернуться за ним.

— Катя!

Голос Андрея прорвался сквозь общий шум, и я резко обернулась. Он уже пробирался ко мне через толпу, держа Сашу на руках. Одной рукой муж крепко прижимал нашего пятилетнего сына к груди, а плечом заслонял ему голову от людей, которые в панике толкались со всех сторон.

— Катя! Сюда!

— Андрей! — я закричала изо всех сил, сорвалась со сцены и рванулась к проходу, держа скрипку вдоль тела и стараясь не потерять его из виду, но между нами сразу сомкнулась толпа.

Люди толкались, цеплялись друг за друга, кто-то закрывал голову руками, кто-то пытался пробиться к выходу, и за мелькающими спинами я едва различала своего мужа. Меня ударили плечом, потом локтем, скрипка стукнулась о бедро, и я тут же прижала ее к груди, разозлившись на себя за этот рефлекс. Вокруг рушился мир, а я все еще боялась поцарапать лак.

Незапланированное проникновение в атмосферу.

Эти слова никак не укладывались в голове. Корабли прибывали на Землю постоянно, для них существовали коридоры, разрешения, целая система, которую когда-то создавали именно затем, чтобы подобного не происходило. Если система объявила общую эвакуацию, значит, кто-то вошел без разрешения и проигнорировал все протоколы.

Но кто вообще мог решиться на такое?

Может, авария. Поврежденный корабль. Сбой навигации. Что угодно, только бы причина оказалась обычной технической катастрофой, с которой умеют работать службы, а не тем, о чем мне уже становилось страшно думать.

— Это Мортан! — истошно закричал кто-то справа. — «Инфернус» вошел в атмосферу!

Толпа отреагировала раньше, чем я успела осмыслить услышанное. Кто-то завизжал, люди рванули к выходам еще сильнее, и мужчина передо мной рванулся так сильно, что сбил женщину с ног.

А у меня внутри все оборвалось.

Имя Дартена Мортана знали даже те, кто никогда не интересовался войной. Если Мортан действительно был там, снаружи, мы делали все неправильно. На улицу нельзя.

Я резко остановилась, когда эта мысль наконец пробилась сквозь шум и панику. Защитные зоны находились внутри здания, ниже уровня земли. Нас должны были уводить туда, а не выпускать сотни людей наружу прямо под небо. Я даже дернулась в сторону служебного коридора, где находился спуск, но сразу увидела впереди Сашину светлую макушку.

— Андрей! — я вытянулась на носках, подняв скрипку выше, чтобы ее не задели в толпе, и замахала свободной рукой. — Останьтесь внутри!

Он не услышал. Толпа толкнула меня в спину, я ударилась бедром о край кресла и снова подняла голову. Андрея уже не было видно, мелькнула только макушка Саши, а потом людской поток вынес их через двери в холл.

Я рванулась следом, расталкивая людей локтями. Паника уже жила отдельно от происходящего. Люди видели перед собой двери и стремились к ним, потому что выход казался спасением, хотя именно там сейчас могло быть опаснее всего.

В холле творился еще больший хаос.

Люди давили друг друга, кто-то пытался открыть боковые двери, несколько мужчин уже били тяжелыми стойками по высоким окнам. Стекло пошло трещинами, посыпалось на пол, и сразу через разбитый проем начали выбираться наружу.

— Вы куда?! — сорвалось у меня. — Оставайтесь внутри!

Над головой продолжала выть сирена, аварийный свет мигал по стенам, а люди один за другим лезли через разбитые окна прямо на улицу.

Андрея в холле нигде не было.

— Саша! Андрей!

Пришлось протиснуться между двумя мужчинами, едва не поскользнувшись на осколках, и броситься к центральным дверям. Теперь уже было плевать, насколько безумно выходить наружу, потому что муж и сын находились там.

Следом за толпой я полезла через раму и, едва оказавшись на улице, остановилась так резко, что кто-то сзади налетел мне в спину.

Над Дворцовой площадью опускался корабль.

Он был чудовищно огромным, настолько, что взгляд отказывался принимать его размеры. Черно-стальной корпус закрывал собой полнеба, нависая над площадью целым городом. Его нижняя часть мерцала красным светом, по гладкой обшивке скользили длинные полосы огней, а от самого корабля шел ровный, давящий гул, заставляя дрожать мостовую под ногами.

Люди кричали, метались, падали, снова поднимались, а эта махина неторопливо спускалась все ниже. Только тогда я наконец поняла, куда именно он направлялся, и от этого кровь сильнее запульсировала в висках. Корабль шел прямо к центру Дворцовой площади, туда, где возвышалась Александровская колонна.

— Нет... — выдохнула я, прижав скрипку к груди и не в силах отвести взгляд.

Колонна рядом с ним казалась тонкой игрушкой. Еще мгновение она стояла, устремленная в небо, а потом корабль опустился ниже, и гранит содрогнулся. Ангел наверху качнулся, по колонне пошли трещины, затем ее переломило. Камень с оглушительным грохотом раскололся, огромные обломки рухнули на площадь, а вокруг взметнулось облако пыли и каменной крошки.

Люди падали, цеплялись друг за друга, закрывали головы руками, а над всем этим уверенно продолжал опускаться корабль.

Я заставила себя оторваться от колонны и двинулась дальше, протискиваясь между бегущими людьми и пытаясь одновременно смотреть по сторонам. Где-то здесь должны были быть Андрей и Саша. Скрипка мешала быстро передвигаться, постоянно ударяясь о бедро, а длинный подол черного концертного платья путался между ног и цеплялся за каблуки.

В это время в нижней части корабля что-то сдвинулось, и из корпуса выдвинулся широкий трап. Он опустился на камни площади, тяжело ударившись о них краем, и сразу из темного проема показались первые фигуры. Они сбегали вниз один за другим, огромные даже издалека, в темной броне и шлемах. В руках у каждого было оружие, слишком массивное для человека, и двигались они быстро и уверенно, распределяясь по площади.

Но мне было не до них.

— Андрей!

Где они?

Я повернула голову и увидела, как один из воинов вскинул оружие. Голубоватая вспышка сорвалась со ствола и ударила в мужчину, который бежал через площадь. Тот рухнул на камни, а солдат уже разворачивался к следующей цели.

Они стреляли.

Черт, они действительно стреляли по людям.

Я пригнулась, когда над головой прошел очередной заряд, и снова бросилась, удерживая скрипку за гриф так крепко, что пальцы свело.

А потом я наконец увидела их. Саша стоял рядом с Андреем, обеими руками вцепившись в его пальто, а Андрей пытался оттеснить сына себе за спину, одновременно оглядываясь и ища путь обратно к зданию. Они успели сделать всего несколько шагов, когда прямо перед ними появился один из солдат, перекрыв дорогу.

Он был огромным. Настолько, что Андрей рядом с ним казался мальчишкой. Солдат остановился, повернул оружие и направил ствол прямо на них.

Нет…

У меня в голове ничего толком не успело сложиться. Я увидела направленный на них ствол, Сашино лицо и Андрея, заслонившего его собой, а в следующую секунду уже сорвалась с места.

— Андрей! — закричала я и бросилась к ним, врезаясь плечами в людей.

Я выскочила из толпы на полном ходу, перехватила скрипку в левую руку и всем телом врезалась в солдата сбоку. Ствол дернулся вместе с ним, и сорвавшийся выстрел ушел в сторону, ударив в камни в нескольких метрах от Андрея и Саши. Столкновение отдалось болью в плече, но солдат лишь качнулся и тут же развернулся ко мне. Я не успела отступить, когда его рука сомкнулась выше моего локтя.

— Нет! — я дернулась, пытаясь вырваться. — Андрей, беги!

Он уже шагнул ко мне, таща Сашу за собой.

— Катя!

— Не надо! — я выкрутила руку, ткнула солдата скрипкой в нагрудную пластину, потому что свободной ладони у меня уже не было, и снова посмотрела на мужа. — Уводи сына отсюда!

По лицу Андрея было видно, что он собирается сделать ровно обратное.

— Я тебя не оставлю, — муж дернулся ко мне, но я резко замотала головой.

В этот же миг я заметила мужчину, направлявшегося прямо к нам. Воины расступались перед ним, освобождая проход. Он шел неторопливо, не реагируя на крики, и выстрелы, которые все еще раздавались по площади.

Я узнала его раньше, чем успела убедить себя, что ошиблась.

Дартен Мортан.

Это лицо столько раз мелькало в новостях, что ошибиться было невозможно. Вживую он оказался даже привлекательнее, чем на экранах, с резкими чертами, темными волосами и спокойным, равнодушным взглядом. Странно было видеть настолько красивого мужчину посреди площади, где вокруг него кричали, падали и умирали люди, а он смотрел на все это, как на что-то привычное.

Он остановился передо мной и несколько мгновений молча рассматривал меня сверху вниз. Его взгляд прошелся по моему лицу, задержался на скрипке, которую я все еще держала поперек тела, потом переместился на Андрея и Сашу.

— Доставьте ее на корабль, — произнес он ровно, повернув голову к солдату, державшему меня.

— Нет, — Андрей сразу шагнул к нам, заслоняя Сашу собой. — Нет, вы ее никуда не заберете.

— Андрей, не надо! — я рванулась так резко, что боль прострелила плечо. — Пожалуйста, спасай сына. Он не должен этого видеть, слышишь меня? Уходите, я справлюсь!

Ложь далась слишком легко. Я понятия не имела, как собиралась справляться с двумя крепкими солдатами, которым мои попытки вырваться явно не доставляли никаких проблем. Но сейчас мне было важно только одно, чтобы Андрей перестал рваться ко мне и увел Сашу в безопасное место.

Воин потянул меня в сторону корабля, скрипка выскользнула из пальцев. Я дернулась за ней, едва не выворачивая себе руку, но другой солдат поднял инструмент раньше, чем тот коснулся камней, и отступил в сторону. Пришлось цепляться каблуками в камни, выворачиваясь и пытаясь выскользнуть из мужских рук.

— Не трогай меня! — закричала я, изо всех сил пытаясь вырвать руку. — Пусти!

Меня дернули к трапу, но я перенесла весь вес назад и уперлась каблуками в камни. Один сразу соскользнул, нога подвернулась, однако я удержалась и снова забилась в хватке, цепляясь ногтями за стыки брони. Мне было плевать, насколько жалко это выглядело. Впереди уже открывался темный проем корабля, в который меня тащили, и от одного взгляда на него внутри поднималась паника.

— Пожалуйста... — выдохнула я, едва узнав собственный сорванный голос. — Пожалуйста, не надо...

Я уже не понимала, кому именно это говорила. Тем, кто тащил меня дальше, самой себе или Андрею, которого больше не могла разглядеть.

Внизу, среди бегущих людей и вооруженных солдат, стоял Дартен Мортан. Он просто смотрел на происходящее, как создатель этого ужаса, как архитектор собственной катастрофы.

И в этот момент я ненавидела его так, как еще никогда и никого в своей жизни.

Меня бросили на металлический пол так, что ладони сразу обожгло холодом. Скрипка полетела следом, ударилась боком о пол и осталась лежать рядом. От этого звука я дернулась сильнее, чем от собственного падения.

Я несколько раз вдохнула через рот, пытаясь унять тошноту, потом подтянула под себя колени и оперлась на локоть. Запястья горели после хватки, висок пульсировал в такт сердцу, а во рту стоял неприятный металлический привкус. Но сильнее всего давило другое.

Я была на «Инфернусе».

Вдоль стен сидели женщины. Кто-то прижимался к соседке, кто-то забился в угол, кто-то застыл с руками на коленях и смотрел в одну точку. Из дальнего угла донесся сдавленный всхлип. Молодая рыжеволосая девушка с двумя косами сидела, подтянув колени к груди. На ее светлой рубашке у груди была вышита маленькая золотая кружка, а поверх нее сидела темно-зеленая жилетка с овальным бейджем. Я уже видела эту форму. Так одевались официантки в кофейне неподалеку от Капеллы, куда мы с коллегами часто заходили после репетиций. Я определенно уже видела эту девушку, только имени вспомнить не могла.

Рядом с ней устроилась блондинка с прямым каре и узкими прямоугольными очками. Она выглядела немного старше и более по-деловому, одетая в строгую нежно голубую блузку и темные брюки.

Блондинка наклонилась к девушке, что-то тихо проговорила ей на ухо и успокаивающе провела ладонью по плечу.

Я продолжала смотреть по сторонам, пытаясь собрать мысли, но в голове все еще шумело после случившегося на площади.

Господи.

Я все еще не могла в это поверить.

Хотелось закрыть глаза, открыть их снова и оказаться где угодно. В гримерке. Дома. В машине по дороге с работы. Услышать, как Андрей ворчит на пробки, как Саша с заднего сиденья требует включить одну и ту же песню третий раз подряд. Проснуться среди ночи с бешено колотящимся сердцем и понять, что все это мне приснилось.

Я даже зажмурилась на несколько мгновений.

— Выпустите меня! Вы не имеете права держать нас здесь!

Громкий вскрик заставил меня резко открыть глаза. У двери стояла женщина с растрепанными волосами и била по ней кулаками.

— Прекрати, — бросила женщина с короткой стрижкой, сидевшая у стены. — Ты делаешь только хуже.

Кричавшая резко обернулась на голос. Ее кудрявые волосы прилипли к мокрому лицу, тушь размазалась под глазами и смешалась со слезами, оставив на щеках темные грязные следы.

— Хуже? Куда еще хуже? Они нас похитили! Моего мужа застрелили прямо у меня на глазах!

Она повернулась к остальным и прошлась взглядом по ближайшим лицам, задерживаясь на каждом. Наверное, ждала, что кто-нибудь из нас найдет ответ, которого у нее самой не было.

— Мы все здесь умрем, — закончила она уже тише и прижала разбитые костяшки к груди.

После этих слов помещение стихло настолько, что я услышала сухое потрескивание где-то под потолком. Никто не возразил и не нашел красивой фразы про спасение или то, что все обязательно закончится хорошо. Девушка рядом со мной тихо всхлипнула, а я поймала себя на том, что тоже не могла придумать ни одной убедительной причины, по которой та должна была ошибаться.

Мы находились на «Инфернусе». На том самом знаменитом корабле Дартена Мортана.

Он уничтожал государства, зачищал целые территории и никогда не скрывал, что делал это за деньги. Его армия не брала пленных ради переговоров и не занималась спасением мирных жителей.

А теперь они забрали нас, и пока я совершенно не понимала зачем. Почему из тысяч людей на площади отобрали именно этих женщин, тоже оставалось непонятным. Но одно я знала точно. Шанс выбраться с корабля Мортана живой находился где-то между нулем и минус бесконечностью.

Рука сама потянулась к шее, нащупывая кулон, висевший на тонкой цепочке. Прошлым летом Саша нашел на берегу моря камушек, обточенный водой в идеальное сердечко, и сразу решил, что это подарок для меня.

«Мама, это тебе. Чтобы ты никогда не грустила».

Я потом отнесла его ювелиру и попросила закрепить в тонкой оправе, чтобы можно было носить на цепочке. С тех пор кулон всегда оставался на мне.

Стоило зажмуриться, как вместо темноты перед глазами появилось лицо сына на площади.

Господи, лишь бы они ушли. Лишь бы Андрей сумел его увести…

Мы с мужем уже несколько месяцев жили вместе скорее по привычке. Развод давно перестал быть словом, которое бросают друг другу во время ссоры, и мы оба понимали, что к идем к нему. Теперь все, что происходило между нами, вдруг перестало иметь значение. Я была готова забыть каждую ссору, каждую обиду и все причины, из-за которых хотела уйти, лишь бы они оба остались живы.

Сколько времени прошло на этом корабле я уже не понимала. Час, два, может, больше. В какой-то момент пол подо мной задрожал, вибрация быстро усилилась и прошла по металлическим стенам, заставляя трубы под потолком мелко дребезжать. Откуда-то из глубины корабля поднялся низкий нарастающий гул, от которого неприятно заложило уши.

Корабль взлетал, унося нас с Земли. Я прижала скрипку к груди крепче, хотя прекрасно понимала, что дерево в моих руках никак не удержит меня на моей планете. В этот же миг со стороны двери раздался металлический скрежет, заставивший всех резко вскинуть головы. Створки начали расходиться, женщины у входа шарахнулись в сторону, а те, кто сидел на полу, торопливо поднялись и прижались ближе к стенам.

Я тоже поднялась, перехватив скрипку за гриф и отступила на шаг, чтобы видеть открывающийся проход целиком.

На пороге появился высокий худощавый мужчина в черной форме, застегнутой под самое горло. Его волосы холодного дымчатого оттенка были зачесаны назад, только одна прядь выбилась и легла на лоб, частично закрывая глаз. Но даже из-под нее хорошо просматривалась оранжевая радужка, выдававшая в нем тарсида. Представители этой расы жили в несколько раз дольше людей, старели гораздо медленнее, а цвет их глаз с возрастом постепенно тускнел, переходя от насыщенного янтарного к выцветшему медному. По человеческим меркам ему можно было дать лет сорок, хотя на самом деле вполне могло быть около ста двадцати.

Он прошел до середины помещения, остановился и завел руки за спину, окинув нас неторопливым взглядом.

— Добро пожаловать на «Инфернус». Мое имя Дантон Рейс. Для вас — комендант Рейс. — Его тонкие губы едва заметно приподнялись, как на официальном приеме, хотя перед ним стояла толпа похищенных женщин. — Здесь я отвечаю за порядок, дисциплину и за вас. Прежняя жизнь закончилась. Забудьте свои дома, имена, мужей и детей. С этого момента вы — собственность господина Мортана.

Глава 2

Рядом кто-то сдавленно всхлипнул. Женщина в нескольких шагах от меня закрыла рот ладонью, а рыжая девушка в углу еще сильнее подтянула колени.

— Вы здесь для того, чтобы служить. — Комендант неторопливо прошел вдоль первого ряда, скользя взглядом по напуганным лицам. — Будете выполнять приказы и обслуживать тех, кто находится на этом корабле. Имена вам больше не понадобятся. В ближайшие часы каждая получит номер, по которому к ней и станут обращаться. Любое сопротивление, саботаж или отказ от приказа пресекаются сразу.

— Вы убили моего мужа! — Женщина у двери оттолкнулась от стены и шагнула к нему, сжимая поврежденные руки в кулаки. — Вы убили его прямо у меня на глазах! — Она сделала еще шаг и вскинула подбородок, хотя голос уже надрывался. — За что? Мой муж ничего вам не сделал!

Рейс позволил ей договорить, слегка склонив голову, с тем вниманием, которое скорее подходило для разбора очередной жалобы, чем для разговора с напуганной женщиной. Потом сделал один неторопливый шаг, и ей пришлось поднять подбородок, чтобы продолжать смотреть ему в лицо.

— Господин Мортан не оставляет без последствий тех, кто мешает его людям выполнять приказ. Ваш муж оказался на его пути. Этого оказалось достаточно.

— Достаточно?.. — Женщина моргнула, потом резко качнула головой, не принимая услышанное. — Вы убили человека потому, что он оказался у вас на пути?

— Для вас его жизнь имела значение. Для нас — нет.

Женщина побледнела, ее губы приоткрылись, потом она расправила плечи и посмотрела на него с такой ненавистью, что дрожь в пальцах уже казалась единственным, что выдавало ее страх.

— Вы чудовище, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы.

Рейс едва заметно прищурился и в его спокойном внимании впервые проступил интерес.

— Чудовище… — повторил он тихо, опуская правую руку к поясу.

Я проследила за его движением и только тогда заметила узкое темное лезвие. Она тоже увидела его и резко отступила, но Рейс сразу сделал шаг следом. Губы женщины дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, однако его рука уже коротко ушла вперед. Пальцы метнулись к горлу, между ними мгновенно выступила кровь, и через секунду женщина, покачнувшись, тяжело рухнула на пол.

По помещению прошел сдавленный вскрик. Кто-то закрыл лицо руками, несколько женщин отвернулись, а рыжая девушка у стены прижалась затылком к стене и застыла, широко раскрыв глаза.

Рейс спокойно достал из кармана сложенный платок, тщательно вытер лезвие, убрал нож и только потом неторопливо поправил манжет. Несколько мгновений его внимание занимала складка на рукаве, и лишь приведя ее в порядок, он поднял глаза на нас.

— Это урок. И он должен быть понятен каждой.

Я смотрела на женщину у его ног, на вывернутую руку и волосы, рассыпавшиеся по металлическому полу, а в следующую секунду Рейс просто перешагнул через ее тело и пошел дальше, даже не сбившись с шага.

— Теперь ваша жизнь предельно проста. Вы подчиняетесь приказам, выполняете работу и не задаете лишних вопросов. Если будете вести себя разумно, ваше пребывание на борту «Инфернуса» может оказаться терпимым. — Он развернулся к открытому проходу, затем коротко шевельнул пальцами, подзывая нас за собой. — Следуйте за мной.

Женщины одна за другой потянулись к выходу. Тело осталось лежать посреди помещения, рядом растекалась темная лужа, поэтому каждой приходилось обходить его. Когда подошла моя очередь, я невольно прижала руку к животу и прошла по самому краю, стараясь не смотреть вниз.

Я всегда считала, что нормально переношу вид крови. Оказалось, кровь на полу рядом с человеком, которого только что убили за одну фразу, воспринимается совсем иначе. Желудок сжался, и я ускорилась, едва не наступив на пятки девушке впереди.

За дверью оказался узкий металлический коридор. Солдаты распределились по обе стороны колонны, один шел впереди, двое замыкали строй. Сейчас на них не было шлемов, и я впервые смогла нормально рассмотреть лица. Все они оказались элларийцами, которых легко выдавали рост под два метра, крепкое телосложение и одинаково спокойная выправка. Их раса славилась выносливостью и быстрой регенерацией, позволяющей восстанавливаться даже после тяжелых ранений. Именно таких Мортан чаще всего и набирал в свою армию, превращая природные преимущества элларийцев в еще одно оружие.

Сейчас им хватало короткого жеста или поднятого оружия, чтобы женщина, замедлившая шаг, снова двигалась вперед.

Наконец Рейс остановился у одной из дверей и приложил ладонь к темной панели. Створки разошлись, открывая помещение, похожее на душевую. Стены были обшиты темным металлом, в полу тянулись длинные решетки для стока воды, а над головой проходили трубы с несколькими рядами распылителей. Вдоль одной стены стояли узкие металлические скамьи, рядом находились пустые контейнеры.

Нас завели внутрь и я тут же выбрала место у стены, оставив между собой и ближайшим солдатом пару шагов.

— Все, что связывало вас с прошлой жизнью, останется здесь. — Рейс прошел вдоль ряда, посмотрел на серьги, часы и цепочки, которые женщины еще носили, затем указал солдату на металлический стол. — Украшения и личные вещи. Избавьтесь от всего.

После тела, оставшегося в предыдущем помещении, спорить никто не торопился и женщины начали доставать телефоны, снимать часы, серьги и кольца.

Солдаты разошлись вдоль стен, подгоняя тех, кто медлил или слишком долго возился с застежками. Один из них посмотрел на скрипку, которую я держала перед собой обеими руками. Он выделялся среди остальных скорее внешностью, чем телосложением. Высокий и стройный, со светлыми волосами, падавшими на лоб неровными прядями, он казался моложе большинства находившихся здесь солдат. Узкое лицо с резкими скулами выглядело слишком правильным для военной формы, а светлые глаза смотрели внимательно и холодно, задерживаясь на каждой детали. В ухе чернел небольшой передатчик, на груди формы значилось имя — Нейт.

— Осторожно, — вырвалось у меня, когда он схватил скрипку за корпус и потянул на себя.

Скрипка оказалась у него в руке, и я невольно проследила, как он положил ее на край стола рядом с другими вещами. Потом взгляд солдата поднялся к моей шее и задержался на кулоне.

— Его тоже отдай. — Он выставил ладонь между нами и шевельнул пальцами, требуя уже украшение.

Я накрыла кулон рукой и отступила, пока пятка не уперлась в край металлической скамьи. Солдат поджал губы и шагнул следом, окончательно загнав меня между собой и скамьей.

Может, стоило отдать. После показательной демонстрации коменданта, спорить из-за украшения было чистым безумием. Я это понимала. Вот только вместе с кулоном пришлось бы добровольно отдать последнее, к чему прикасался Саша, а на такое разум уже не распространялся.

— Отдай. — Солдат схватил цепочку и дернул на себя, потеряв терпение. Металл впился в шею, меня потянуло вперед так резко, что я едва не ударилась лицом о его нагрудник.

Я вцепилась в его запястье обеими руками и попыталась оттолкнуть, но он дернул сильнее и тогда я изо всех сил впилась зубами в его руку.

— Ты что творишь, дрянь?! — Солдат выругался и рванул руку на себя, разжав пальцы.

В следующий момент его ладонь тяжело ударила меня по щеке. Голову отбросило в сторону, перед глазами на мгновение вспыхнуло, а во рту появился металлический привкус от разбитой губы.

Он уже занес руку для следующего удара, когда за его плечом раздался спокойный голос Рейса.

— Хватит, Нейт. — Комендант остановился в двух шагах от нас и задержал взгляд на поднятой руке солдата.

— Она меня укусила.

— Я видел. — Комендант коротко посмотрел на его руку. — Если тебе для контроля одной женщины требуется столько усилий, мне стоит пересмотреть твое место среди охраны.

— Комендант Рейс, она...

Мужчина поднял ладонь всего на несколько сантиметров, и Нейт сразу замолчал. Потом комендант повернулся ко мне, задержав взгляд на руке, которой я все еще прижимала кулон к груди.

— Внеси ее в список. — Рейс кивнул в мою сторону.

Солдат перестал тереть укус и нахмурился.

— В нестабильные?

— Нет. Истеричных здесь не оставляют. От них избавляются сразу. Она упряма. С таким характером еще можно работать.

Нейт кивнул, потянулся к панели на поясе и включил экран. Рейс тем временем поднял руку к моей шее, двумя пальцами подцепил цепочку и вытянул камень из-под ладони. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не вырвать ее из его худощавых пальцев.

— Когда у человека остается только память, она превращается в оружие. А в оружии важен не металл, а рука, что его сжимает.

Я следила за его пальцами и не заметила, как перестала нормально дышать.

— Иногда это помогает выжить. Иногда заставляет совершать глупости. — Рейс слегка потянул цепочку.

— Это не глупость.

Уголок его рта едва заметно дернулся.

— Для девушки, которая только что решила подраться с вооруженным солдатом из-за куска камня, ты удивительно уверена. — Он перевел взгляд с кулона на мое лицо, отмечая реакцию так же спокойно, как несколько минут назад отмечал смерть женщины у своих ног.

Я стиснула зубы и потянула камень на себя.

— Мне его сын подарил.

— Тогда постарайся не сделать его причиной собственной смерти. Это твое первое предупреждение. — Рейс наконец разжал пальцы, отступая на полшага, освобождая мне место. — Еще два нарушения, и я передам тебя доктору Трессан.

Судя по тому, как довольно растянулись губы Нейта, знакомство с доктором Трессан явно не относилось к тем вещам, которых стоило ждать с любопытством. Имя я запомнила. После сегодняшнего дня мой мозг вообще начал удивительно хорошо запоминать все, что могло меня убить.

— Запомни эту девушку и, когда она получит номер, запиши ее как отмеченную. — Рейс повернулся к Нейту и постучал пальцем по его панели.

Солдат внес несколько символов, затем поднял на меня глаза. Я не знала, что означало быть «отмеченной», кто такая доктор Трессан и что происходило с теми, кого к ней отправляли. Зато теперь у меня не осталось сомнений, что мое лицо здесь запомнили, а значит, следующую глупость мне придется выбирать особенно тщательно.

— Снимайте одежду!

Резкий окрик за спиной заставил меня вздрогнуть. Сначала я отреагировала только на тон, а потом до меня дошел смысл сказанного.

— Быстрее. Кто не справится самостоятельно, тому поможем!

Никто из девушек не посмел сдвинуться, тогда один из солдат снял оружие с крепления у бедра, поднял его и провел стволом вдоль ряда.

Рыжеволосая девушка с косами прижала руки к груди и попятилась.

— Не надо... пожалуйста... — Она качала головой до тех пор, пока спина не уперлась в стену.

Солдат подошел вплотную, схватил ее за край жилетки вместе с рубашкой и резко дернул вниз. Застежка жилетки лопнула, ткань распахнулась, следом с рубашки с треском отлетели несколько пуговиц и рассыпались по полу. Девушка вскрикнула и тут же прижала края рубашки к себе обеими руками. Рядом короткостриженная женщина стянула через голову кофту, бросила ее на скамью и сразу взялась за застежку джинс. Двигалась она быстро и резко, с плохо скрываемой злостью, упрямо оставляя страх где-то за сжатыми губами.

— Чем быстрее закончите, тем меньше дадите им поводов раздражаться. — она бросила взгляд на рыжую, дернула молнию вниз и отвернулась от солдат. — Поэтому не стойте, дамы. Раздевайтесь.

После этого по помещению пошел шорох ткани, девушки начали торопливо расстегивать молнии и застежки, стягивая с себя одежду дрожащими руками. Ткань падала на металлический пол и быстро собиралась в бесформенную груду. Одна женщина попыталась спрятать маленькую цепочку в кулаке, но солдат у двери заметил движение, перехватил ее запястье и разжал пальцы, отобрав украшение.

Свое концертное платье я стянула, глядя в стену перед собой. Лицо горело. Хотелось закрыться руками, исчезнуть и провалиться сквозь металлический пол, но вместо этого я скомкала платье и положила его к остальным вещам.

Рейс оставался все это время у входа, и больше следил за солдатами в помещении, чем за нами. Когда последняя одежда оказалась на полу, один из мужчин указал на ряд распылителей, и нас заставили встать под ними.

Я резко втянула воздух и стиснула зубы, пока ледяные струи били по плечам, спине и волосам. Вокруг послышались приглушенные вскрики. Брюнетка с гладкими темными волосами, резко отскочила в сторону, прижав руки к телу, но один из солдат тут же подошел к ней и толкнул обратно под воду. Девушка пошатнулась, сжимая кулаки и бросая короткий взгляд на распылители над головой.

Вода пахла чем-то резким, похожим на медицинский антисептик, и после нескольких секунд на коже осталось легкое покалывание. Видимо, нас здесь не просто мыли, а заодно обрабатывали каким-то обеззараживающим составом.

Пришлось закрыть глаза и молча терпеть, пока это все закончится.

Когда воду отключили, я заметила, что на металлических скамьях вдоль стены появились ровные стопки белья и темно-синих комбинезонов, а на полу ботинки.

— Одевайтесь, — приказал один из солдат.

Белье оказалось простым, серым и одинаковым для всех. Комбинезоны различались только размерами и номерами на груди. Солдаты выдавали каждому по комплекту, сверяясь с панелями. Когда подошла моя очередь, мне сунули сложенное белье и темно-синий комбинезон. Я прижала все к груди, потом развернула верхнюю часть и сразу увидела номер.

Ноль семь четыре.

Три цифры. Видимо, этого, по мнению людей Мортана, вполне хватало, чтобы заменить имя, паспорт, профессию, семью и всю жизнь до сегодняшнего дня. Злость вернулась быстро и неприятно, знакомым теплом под ребрами.

Я быстро натянула белье, потом полезла в комбинезон и сразу поморщилась. На мокрой коже грубая ткань ощущалась особенно неприятно, в плечах он сидел свободно, зато в талии тянул. Размеры здесь, похоже, подбирали по принципу «и так сойдет». С ботинками повезло немногим больше.

— Мы теперь вообще никто... — Девушка неподалеку провела большим пальцем по своему номеру и опустила руку, не отрывая глаз от ткани.

Никто ей не ответил. Наверное, потому что каждая в тот момент проверяла эту мысль на себе.

Когда все переоделись, нас снова вывели в коридор. Через несколько поворотов я окончательно потеряла направление. Темный металл, полосы света под потолком и двери без обозначений повторялись снова и снова. Я попробовала считать повороты, но после седьмого сбилась. Слабая вибрация под ногами оставалась единственным напоминанием о том, что весь этот лабиринт двигался вместе с нами все дальше от Земли.

Наконец впереди открылась еще одна дверь, и нас начали заводить внутрь по одной.

Комната оказалась небольшой и рассчитанной на шесть человек. Вдоль стен стояли два ряда металлических коек с тонкими серыми матрасами, ближе к центру — стол и две скамьи, приваренные к полу.

Когда вошла последняя женщина, дверь закрылась с тяжелым щелчком, который отозвался внутри куда сильнее, чем должен был. Замкнутые пространства я плохо переносила с детства. Клаустрофобия обычно сидела тихо, пока я знала, что в любой момент могу открыть дверь и выйти. Но здесь просто выйти я уже не могла. От этой мысли стены сразу начали казаться ближе, а воздух тяжелее, поэтому я глубоко вдохнула и заставила себя смотреть на женщин вокруг, только бы не на дверь.

Кроме меня, в комнате были рыжеволосая девушка с косами, блондинка в прямоугольных очках, зеленоглазая брюнетка, короткостриженная женщина и еще одна незнакомка с черным каре, среди темных прядей которого виднелись тонкие синие полосы. Пока остальные еще осматривались, последняя первой выбрала койку у дальней стены, всем видом показывая, что наше общество ее мало интересует.

Короткостриженная первой подошла к двери. Только тогда я обратила внимание на вышитый у нее на груди номер 088. Она провела пальцами по стыку и присела, осматривая нижний край.

— Здесь обычное ручное управление, — сказала она, еще раз проверяя механизм. — Если отключить блокировку, дверь откроется.

Зеленоглазая брюнетка с гладкими черными волосами и номером 069 на груди, недоверчиво оглядела койки, затем перевела взгляд на стены и дверь.

— Это все? — тихо спросила она.

— Что, корону не принесли? — бросила короткостриженная. — Добро пожаловать в пятизвездочный ад.

Брюнетка резко повернулась к ней всем телом, задрав подбородок.

— Не беси, Восемьдесят восемь. Думаешь, крутая, потому что первая разделась?

— Думаю, что трястись ни хрена не помогает. — Короткостриженная поднялась и направилась к ближайшей койке, по очереди проверяя крепления металлической рамы. — Сейчас полезнее понять, можно ли отсюда выбраться и что для этого пригодится, чем обсуждать условия проживания.

Один из болтов оказался затянут хуже остальных. Она зацепилась пальцами за головку, несколько раз провернула его, пока тот полностью не вышел из крепления, затем повертела в пальцах.

Я села на свободную кровать и провела ладонью по жесткому матрасу. После холодного пола он даже мог считаться роскошью.

Рыжеволосая девушка с косами устроилась у дальней стены напротив, подтянув ноги к груди. Она все еще была бледной после душевой и теребила край рукава, пока нитка не начала вытягиваться из шва.

— Почему... — Она подняла на нас опухшие глаза и тут же снова уставилась в колени, на ее комбинезоне был вышит номер 051. — Почему забрали только нас? Только женщин?

— Ой, да ладно, пятьдесят один. — Брюнетка села на койку, вытянула ноги в проход и уперлась пятками в пол. — Ты правда не заметила, что на корабле одни мужики? Думаешь, нас сюда притащили, потому что им срочно понадобились уборщицы?

Рыжая замерла, ее нижняя губа задрожала, и она закрыла лицо ладонями. Блондинка в прямоугольных очках сразу пересела к ней. Осторожно отвела одну косу от лица и положила ладонь на спину. Взгляд сам собой коснулся ее нашивки с номером 091.

— Не надо так. — Она укоризненно посмотрела на брюнетку поверх оправы. — Ей и без твоих версий достаточно страшно. Мы все сейчас боимся, поэтому давайте хотя бы друг друга не добивать.

— Я ее не добиваю. — Брюнетка провела ладонью по мокрым волосам и сжала пальцы у затылка. — Я предлагаю не строить из этого санаторий. Нас назвали собственностью. Не гостями, не рабочими, не пленными. Собственностью.

Я понимала, к чему она ведет, и от одной этой мысли внутри все неприятно стянулось.

Господи, Катя, хватит. Ты пока ничего не знаешь.

Короткостриженная наконец сунула болт в карман, оперлась бедром о край стола и снова посмотрела на гладкую створку. Разговор о самом страшном, похоже, никак не отменял для нее того факта, что дверь все еще была заперта.

— Поэтому и нет смысла сейчас гадать, — сказала она и потерла большим пальцем костяшку правой руки. — Рейс полчаса перечислял работу, нарушения и наказания. Значит, у них тут все устроено по системе. Сектора, расписание, должности, охрана. А если есть система, ее можно понять. Я лучше буду смотреть, как здесь все работает, чем сидеть и придумывать заранее, что именно они с нами сделают.

— И что потом? — брюнетка подняла брови и лениво махнула в сторону двери. — Когда изучим местную инфраструктуру, напишем жалобу? «Уважаемый господин Мортан, сервис отвратительный, душ холодный, персонал хамит»?

— Потом будем знать больше, чем сейчас. — Короткостриженная выдержала ее взгляд и пожала плечом.

Блондинка поправила очки и, не убирая ладони с плеча рыжей девушки, слегка кивнула.

— Она права. Когда солдат полез за моими очками, я сказала, что без них стану бесполезной. Он отступил. Значит, им важно, чтобы мы могли работать. Если от нас есть польза, иногда за какую-нибудь мелочь можно поторговаться. Небольшой рычаг, но других у нас пока нет.

— Вот. — Короткостриженная сразу повернула к ней голову. — Уже кое-что.

— Великолепно, — протянула брюнетка, разведя руками. — Одна выяснила, что очки ценнее красивых глаз, вторая нашла болт и уже мысленно разобрала дверь. Побег почти состоялся.

— А ты что успела выяснить? — спросила я раньше, чем решила, стоит ли вообще лезть в их перепалку.

Брюнетка повернулась ко мне и ее зеленые глаза прошлись по разбитой губе, задержались на вороте, под которым я спрятала кулон, и остановились на цифрах.

— Тебя, Семьдесят четыре. — Она криво улыбнулась. — Ту самую, которая решила зубами проверить, насколько крепкая кожа у вооруженного мужика. Смело. Результат исследования, правда, пока у тебя на лице.

— Я не Семьдесят четыре, — возразила я твердо. — Меня зовут Катя.

— А я Аня, — тихо представилась рыжеволосая, вытерев щеку тыльной стороной ладони. — Я работала официанткой в нашем семейном кафе. С мамой и сестрой. Мы утром вместе смену открывали... — Она запнулась и посмотрела на свои руки. — Я даже не знаю, видели ли они, куда я пропала.

На последних словах голос у нее задрожал.

Брюнетка опустила взгляд на собственную грудь и несколько раз постучала ногтем по цифрам 069.

— Вика. Секретарь. Если совсем красиво, помощница руководителя. Копалась в бумажках, знала, как угодить шефу. Улыбнуться клиенту. А теперь я знаю, как угодить этим уродам, чтобы меня не трогали.

От одной мысли, что на этом корабле придется кому-то угождать и улыбаться ради собственной безопасности, меня передернуло.

— Ольга, — представилась блондинка и поправила оправу указательным пальцем. — Работала в банке и я совершенно не умею жить без кофе. Похоже, это сейчас самая нелепая из моих проблем.

— А ты, Восемьдесят восемь? — Вика повернулась к короткостриженной и прищурилась, заметив, как та опять провела пальцем по креплению койки. — Только честно. Откуда привычка первым делом искать болты в мебели? Ты случайно не бывшая заключенная со стажем?

Короткостриженная подняла на нее глаза, едва заметно дернув уголком губ, но сохранив спокойный взгляд.

— В тюрьме не сидела, если тебя это так волнует. Нина. Инженер. Чинила все, за что люди готовы были платить. Машины, лифты, станки, электронику. Если что-то ломалось, я туда лезла. Потом втянулась.

Нина оглядела стены и хмыкнула.

— Здесь, правда, пока от меня толку немного. Я даже не понимаю, с какого конца эту махину разбирать.

После этого все почему-то посмотрели на меня. Я почувствовала себя так, словно снова вышла под свет сцены, только вместо зрителей вокруг сидели пять женщин в одинаковых комбинезонах и ждали моей очереди представляться.

— Я скрипачка, — начала я осторожно. — Солистка Космофилармонии. Сейчас музыку в основном делают на программах, но живых музыкантов все еще слушают.

— Значит, к аплодисментам привыкла, — тут же вставила Вика, разглядывая мою разбитую губу. — Здесь репертуар пока скромнее. Оваций не обещают, зато первый отзыв местной публики тебе уже выдали персонально.

Я посмотрела на нее и прикусила ответ. Колкость Вики начинала раздражать, но я вспомнила, как она сама стискивала руки, когда ее толкали под холодный душ, и решила пока не спешить с выводами. Возможно, это был ее способ не развалиться. Нина искала болты и крепления, Вика искала, кого уколоть первой.

Только тогда я обратила внимание на шестую девушку. Она сидела на койке у стены, вытянув ноги, и в разговор не вмешивалась. Ее черные волосы ровным каре доходили до подбородка, среди темных прядей виднелись тонкие синие полосы. От кистей вверх по рукам поднимались татуировки в виде чешуи, а на маленьком носу остался свежий след от прокола, хотя самой серьги уже не было. Девушка то и дело касалась этого места большим пальцем, хмурилась и убирала руку. По крайней мере, след от серьги она проверяла чаще, чем смотрела на дверь.

На груди у нее был номер 486.

Я задержала взгляд на цифрах, а по коже пробежал холод, заставивший сильнее прижать руки к телу. Четыреста восемьдесят шесть. Почти пять сотен. От одной мысли о том, сколько женщин сейчас держали на «Инфернусе», стало не по себе. Еще хуже стало, когда я подумала о том, что случилось с предыдущими обладательницами этих комбинезонов.

Нина тоже посмотрела на незнакомку.

— А тебя как зовут? — спросила она, опершись ладонью о край стола.

— Никак. — Голос у нее оказался хриплым и усталым. — Я тут ненадолго. Дружить ни с кем не собираюсь, так что мою часть знакомства можно пропустить.

Вика тихо фыркнула.

— Отличный план. Тогда будем звать тебя Четыреста восемьдесят шесть. Очень тепло и по семейному. Так больше нравится?

Девушка перевела на нее возмущенный взгляд.

— Соня. Довольна? — Она снова коснулась места бывшей серьги. — Но это не значит, что мы подружились.

Вика уже открыла рот, явно собираясь проверить, насколько далеко можно зайти, но Ольга подняла ладонь.

— Вик, отстань. Не хочет говорить, пусть не говорит. Нам всем сейчас нужно пережить этот день, а не срываться друг на друга.

— Да я сама деликатность, — пробормотала Вика, а потом обвела нас взглядом и вдруг усмехнулась

— Ну и компания… одна другой краше. Скрипачка, официантка, банкирша, инженер, секретарь и судя по всему татуировщица. Не хватает только актрисы и изобретателя, чтобы уже окончательно походить на плохой фильм.

Вика откинулась на койку и закинула руки за голову.

— Инженер разберет корабль по болтам, банковская работница посчитает, сколько нам должны за моральный ущерб, официантка накормит всех перед побегом, а скрипачка, судя по сегодняшнему дню, будет кусать охрану. — Она перевела взгляд на Соню и кивнула на нее подбородком. — Эта вообще загадочная, поэтому ее пока назначим человеком, который исчезает первым и никому ничего не объясняет. Остаюсь я. Видимо, моя задача раздражать всех настолько сильно, чтобы Мортан сам открыл шлюз и попросил нас уйти.

Внезапно свет погас.

В темноте Аня тихо вскрикнула, кто-то резко втянул воздух, а я приподнялась на локте и всмотрелась туда, где находилась дверь. Через мгновение вдоль стен загорелись узкие тусклые полосы. Их света едва хватало, чтобы различать очертания коек и лежащих на них женщин.

Судя по всему, так на «Инфернусе» обозначалась ночь.

Я легла поверх простыни. Спать после всего произошедшего совершенно не хотелось. Да и как вообще можно было уснуть, когда я не знала, где сейчас мой сын, жив ли Андрей, насколько далеко «Инфернус» успел уйти от Земли и что ждало нас утром?

Пальцы сами нащупали кулон под воротом. Я сжала холодное сердечко в ладони, провела большим пальцем по гладкому краю и закрыла глаза, цепляясь за это последнее напоминание о доме.

Глава 3

Ночь на «Инфернусе» тянулась бесконечно, хотя я не была уверена, что снаружи вообще наступила ночь. Окон здесь не было, свет под потолком был таким же тусклым, и организм после всего случившегося отказался служить часами.

Я лежала на боку лицом к девочкам и слушала гул корабля, как с койки неподалеку донесся приглушенный всхлип. Аня натянула покрывало до носа и старалась плакать тихо, но дыхание время от времени срывалось, и тогда ткань у лица мелко вздрагивала.

— Ты еще долго будешь ныть? — со стороны Викиной койки зашуршало покрывало. — Думаешь, кому-то легче от твоих соплей?

— Оставь ее, — вмешалась Ольга. — Ей страшно. Пусть плачет, если ей это помогает.

— Помогает? — Вика фыркнула и поднялась на локте. — Это помогает только врагам. Они услышат, что мы слабые, и наваляют еще сильнее.

— Мы выберемся отсюда, — уверенно добавила Нина, повернув голову к Ане. — Не знаю пока как, но обязательно что-нибудь придумаем. Пока полезнее смотреть вокруг и думать, что мы вообще можем сделать.

— Вы правда уже собираетесь сбегать? — донеслось от Вики. Покрывало снова тихо зашуршало, когда она удобнее устроилась на койке. — Вы вообще помните, на чьем корабле находитесь? Это «Инфернус». Допустим, вы изучите его вдоль и поперек, запомните каждую дверь и каждого охранника. Дальше что? Выйдете через запасной выход и прогуляетесь по космосу до дома?

— У такого корабля должны быть аварийные средства эвакуации, — спокойно возразила Ольга, и по голосу было слышно, что насмешка Вики ее совсем не задела. — Капсулы, челноки, что-нибудь еще.

Мысль о челноке заставила меня открыть глаза шире. Еще несколько часов назад я вообще не представляла, как можно выбраться с корабля, который уже ушел от Земли, а теперь впервые появился теоретический вариант.

— Допустим, найдем челнок, — тихо произнесла я, чтобы голос не разнесся дальше нашей комнаты. — Кто-нибудь здесь умеет им управлять? Я еще вчера гордилась тем, что паркуюсь с первого раза. На этом мои отношения со сложным транспортом заканчиваются.

— Если челнок спасательный, им как раз должны уметь управлять не только пилоты, — отозвалась Нина. — Такие системы рассчитаны на раненых и тех, кто никогда не сидел за штурвалом. Скорее всего, там есть автопилот и аварийный маршрут до ближайшей станции или населенной планеты. Но сначала надо выяснить, есть ли на «Инфернусе» такие челноки, где их держат и как туда попасть. Поэтому я и говорю: смотрим и запоминаем.

— Вы ненормальные, — заключила Вика уже тише. — Вас пристрелят раньше, чем вы до такого челнока дотронетесь. Эти люди не первый год таскают сюда пленников. Думаете, до вас никто не додумался считать двери и коридоры?

— То есть ты даже смотреть не собираешься? — Нина повернулась к ней. — Если появится шанс выбраться, останешься сидеть и ждать, пока тебе предложат условия получше?

— Я не собираюсь быть ни «с вами», ни «против вас». Я собираюсь выжить. — Голос Вики стал жестче. — Если для этого надо улыбнуться мужчине, которого я ненавижу, я улыбнусь. Если надо сделать вид, что мне все равно, сделаю. Я не собираюсь красиво погибать только потому, что вам хочется чувствовать себя командой.

Едва она успела договорить, как тусклый свет под потолком внезапно погас.

Комната провалилась в полную темноту, но лампы вспыхнули снова, на этот раз ослепительно ярко. Я зажмурилась и закрыла глаза ладонью, пока они привыкали к резкому свету. Со всех сторон зашуршали покрывала, кто-то недовольно выдохнул, Аня торопливо вытерла лицо.

Я только успела понять, что наверно наступило утро, когда со стороны двери донесся металлический шум, а следом в коридоре раздались тяжелые шаги.

Дверь с грохотом разошлась в стороны и в комнату вошли двое солдат.

— Подъем! Одевайтесь и стройтесь у двери!

Вика с руганью сбросила с ног покрывало и села, всем лицом показывая, что при других обстоятельствах солдат уже услышал бы подробный отзыв о таком пробуждении. Нина тем временем уже решительно натягивала ботинки, будто подъем под окрик вооруженного мужчины входил в ее обычное расписание, а Аня вскочила так резко, что запуталась в покрывале и повалилась на пол. Ольга тут же подхватила ее под локоть и поставила на ноги.

Соня последней поднялась на койке, отбросила с лица растрепавшиеся пряди и угрюмо посмотрела на солдат. Похоже, она вообще не спала и слышала весь наш разговор. От этого стало не по себе. Мы ничего о ней не знали, а значит, понятия не имели, можно ли ей доверять и не сдаст ли она нас при первой возможности ради каких-нибудь поблажек.

— Быстрее! — Один из мужчин ударил ладонью по дверному косяку, заставив Аню вздрогнуть и торопливее затягивать шнурки на ботинках. — У вас минута.

Наверное, было глупо думать, что жизнь на «Инфернусе» устроится иначе. Часть меня успела ухватиться за совершенно нелепую мысль, что теперь мы просто будем целыми днями лежать на койках, переговариваться шепотом и ждать неизвестно чего. Как будто Мортан похитил несколько сотен женщин ради того, чтобы бесплатно поселить их в металлических комнатах с отвратительными матрасами. Судя по вооруженным будильникам у двери, программа пребывания обещала оказаться куда насыщеннее.

Через минуту нас вывели в санитарный отсек в конце жилого сектора, где находились душевые, туалеты и умывальники. Пока женщины по очереди заходили в кабины, я смотрела в большое панорамное окно, за которым были видны звезды. Я надеялась разглядеть среди них Землю, хотя понимала, что за ночь «Инфернус» успел уйти настолько далеко, что даже если бы она находилась в поле зрения, я вряд ли смогла бы отличить ее от любой другой точки.

После утренних процедур нас снова построили и куда-то погнали. После бессонной ночи ноги едва передвигались, а одинаковые металлические проходы успели начать раздражать одним своим видом. За первым поворотом я попыталась запомнить световую полосу над дверью, за вторым отметила узкую нишу в стене, за третьим особую царапину на панели. Через несколько минут все снова смешалось в один серый лабиринт.

Наконец нас завели в просторное помещение с длинными рядами металлических столов и лавками. У дальней стены стояли высокие автоматы с узкими светящимися панелями. Каждая женщина брала со стойки миску, ставила ее в углубление, и аппарат отмерял внутрь одинаковую порцию густой серой массы. Соседний автомат наливал в кружки жидкость с легким розоватым оттенком.

Мы молча взяли еду и питье, повторяя за теми, кто шел впереди, и направились к свободным местам. Соня сразу заняла место с самого края лавки, оставив между собой и нами больше пространства, явно решив, что общаться за завтраком ни с кем не собирается. Остальные уселись рядом, и Вика тут же наклонилась к своей миске и осторожно понюхала.

— Это что, шутка? — Она подняла на нас глаза с таким возмущением, точно именно мы отвечали за меню, и ткнула ложкой в миску. — Для свиней и то аппетитнее выглядит.

— Не начинай, — Нина придвинула свою порцию ближе. — Ешь, пока дают. На голодный желудок твоя рецензия лучше не станет.

— Я всю жизнь мечтала, чтобы мой завтрак выглядел так, точно его уже кто-то успел съесть до меня. — Вика зачерпнула липкую массу, подняла ее к глазам и поморщилась, растягивая последние слова с болезненной тоской. — Раньше я питалась в ресторанах. Бокал вина, стейк с кровью, десерт, который тает во рту… А теперь вот это.

— Считай, что это твой новый опыт. — Ольга посмотрела на Вику поверх очков и качнула головой.

— Да уж, — фыркнула Вика. — Из королевы офисов в рабыню и заодно в дегустатора кормовой пасты. Карьера развивается стремительно.

Она бросила ложку обратно, и несколько серых капель попали на стол. Солдат неподалеку сразу повернул голову в нашу сторону.

— Помнится, ты собиралась всем услужливо улыбаться, — негромко напомнила Нина, постучав пальцем по краю ее миски. — А пока только нарываешься на то, что вон тот солдат сейчас начнет кормить тебя под дулом пистолета.

Вика перевела взгляд в сторону солдата, который все еще смотрел в нашу сторону. Она тут же одарила его такой широкой улыбкой, что блеснули белые зубы. Солдат никак не отреагировал, и Вика еще немного подержала улыбку, после чего отвернулась к столу и скривилась.

— Вот. Улыбнулась. Все довольны?

Она зачерпнула ложку серой массы, сунула ее в рот, и ее лицо тут же перекосило. Вика резко зажала губы ладонью и несколько раз судорожно вдохнула через нос, с явным трудом удерживая завтрак внутри.

— Господи, — выдавила она наконец, проглотив. — Лучше бы он меня пристрелил.

— Похоже на питательную смесь, — предположила Ольга, осторожно размешивая содержимое своей миски ложкой и разглядывая, как густая масса медленно стекает обратно. — Белок, углеводы, витамины, минералы. Невкусно, конечно, но здесь, судя по плотности, есть все необходимое.

Желудок болезненно свело от голода, напоминая, что последний нормальный прием пищи остался где-то в другой жизни, поэтому я зачерпнула первую ложку и проглотила ее как можно быстрее, и тут же запила ее странным чаем. Брезгливость могла сколько угодно возмущаться, организм уже проголосовал за калории.

— Первый день? — спросила девушка, сидевшая чуть сбоку от нас за тем же столом. Она сидела слишком свободно для пленницы, подперев щеку кулаком и лениво помешивая еду. Короткие рыжие волосы доходили до ушей и были обрезаны неровно, отдельные пряди торчали в разные стороны, и по линии у висков легко угадывалось, что стригла она себя сама. Необычайно большие янтарные глаза смотрели на нас с откровенным любопытством, а медный оттенок кожи и мелкие золотистые крапинки на скулах выдавали в ней ириканку.

— Так заметно? — Вика приподняла бровь.

— Очень. Новенькие всегда сначала нюхают. — Девушка усмехнулась, зачерпнула полную ложку и спокойно отправила ее в рот. — Через пару недель будете радоваться, что миска вообще полная. Сегодня, кстати, еще прилично. Вчера ложка почти стояла.

— Айше, хватит, — негромко произнесла сидевшая рядом женщина с номером 214. Ее смуглая кожа имела холодный сероватый оттенок, а темные волосы были заплетены во множество тонких косичек, собранных на затылке. Рыжая только дернула уголком губ и откинулась назад. Женщина перевела взгляд на нас. — И вы тоже потише.

— Простите, а завтрак здесь всегда проходит с инструктажем от старших по столу? — возмутилась Вика.

Айше тихо хмыкнула, но сидевшая рядом женщина даже не улыбнулась.

— Мина, — представилась она коротко. — Только в первый день и исключительно для новеньких. Даже среди пленных здесь есть свои правила. Если одна решает устроить представление, получить может весь стол.

— О да, — оживилась Айше и отложила ложку. — На прошлой неделе Кара устроила истерику на всю столовую. А она вообще всегда тихая была, спокойная, сидела себе, ела и никого не трогала. — Айше покачала головой. — Рейс истеричных терпеть не может. Кажется, ее вышвырнули в космос. Ну, по крайней мере, после того завтрака я ее больше не видела.

Мина укоризненно бросила взгляд на нее.

— Айше.

— Что? — та пожала плечами и снова взялась за ложку. — Ты сама решила объяснить правила. Я просто добавила наглядный пример.

— Мортан позволяет вот так просто избавляться от пленных? — спросила я, переведя взгляд с Айше на Мину.

При его имени глаза Айше вдруг заметно расширились. Ложка замерла у самого рта, а потом она быстро опустила ее обратно в миску.

— Мортан? — переспросила она и коротко покосилась в сторону охраны. — Ему вообще нет дела до того, кто здесь с кем ругается, плачет или устраивает истерики. Пленными занимается Рейс, он тут решает, кого куда отправить и сколько шансов кому дать.

— Поэтому просто запомните, — вмешалась Мина, переводя взгляд по очереди на каждую из нас. — Здесь лучше меньше спорить, меньше привлекать внимание солдат и выполнять то, что от вас требуют. Особенно первое время, пока еще сами не понимаете, за что можно получить наказание.

Айше прикрыла рот кружкой, пряча улыбку. Мина больше ничего не сказала и вернулась к еде, однако я еще чувствовала на себе ее внимательный взгляд.

Соня за весь разговор не произнесла ни слова. Только после слов Мины про внимание солдат подняла глаза к выходу, быстро отметила положение охраны и снова опустила взгляд в тарелку. Местные правила она слушала куда внимательнее, чем хотела показать.

Пока остальные ели, я впервые нормально осмотрела помещение. Вчера нас водили небольшими группами, и масштаб похищения оставался каким-то абстрактным. Здесь абстракция закончилась. За длинными столами сидели сотни женщин, и, даже считая очень приблизительно, их было не меньше пятисот. Темно-синие комбинезоны с номерами тянулись до дальней стены, сливаясь в одно огромное пятно.

Почти все они были с разных планет. Кроме землянок, попадались женщины с непривычным оттенком кожи, слишком светлыми глазами, вытянутыми чертами лица, странной формой ушей или пальцев. «Инфернус» собирал пленниц не в одном месте. Судя по всему, мы были лишь очередной партией.

— Встать! — рявкнул солдат у двери, выдергивая меня из мыслей.

Разговоры разом оборвались, женщины начали подниматься, торопливо отставляя миски и кружки. Я успела сделать последний глоток и тоже встала, уже понимая, что спокойный завтрак на этом закончился.

Нас снова построили и вывели в коридор. На этот раз путь оказался длиннее. Мы миновали несколько поворотов, прошли через два узких перехода между отсеками и спустились на уровень ниже, пока наконец не оказались в другой части корабля.

За очередной дверью оказалось просторное помещение, где нас уже ждали около десяти человек. На военных они не походили. Вместо брони на них была привычная для «Инфернуса» черная форма с приталенными камзолами и брюками, а в руках каждый держал тонкий планшет.

Нескольких я сразу узнала, как торсидов по характерным оранжевым радужкам. Остальные принадлежали к другим расам, но сейчас меня больше занимало не это, а то, как внимательно они разглядывали наши номера и лица.

— Похоже, распределять будут, — предположила Ольга, наклонившись ко мне.

— Надеюсь, у них есть отдел, где можно лежать и никого не трогать, — прошептала Вика, не сводя глаз с сотрудников.

— Тебя туда не возьмут, — так же тихо отозвалась Нина. — Слишком разговорчивая.

Вика уже набрала воздух для ответа, когда из бокового прохода вышел Дантон Рейс.

— Сегодня вы получите назначения, — произнес он, сразу обращаясь ко всем. — Каждая будет отправлена туда, где от нее будет польза кораблю. Вы будете работать столько, сколько требует ваш сектор. Самовольный уход с рабочего места и отказ от приказа считаются нарушениями.

Рядом Аня едва заметно пошевелилась и крепче взялась за рукав Ольги. Та сразу накрыла ее пальцы своей ладонью.

— Тем, кто решит, что достаточно показаться бесполезной, чтобы ее оставили в покое, советую не тратить силы. — Рейс наклонил голову, наблюдая, как по рядам проходит напряжение. — Испытательному сектору всегда требуются живые участники.

Я вспомнила его вчерашнее предупреждение про доктора Трессан и почувствовала, как пальцы сами сжались на боковом шве комбинезона.

Рейс улыбнулся одними губами.

— Рад, что мы поняли друг друга. Начинайте.

Номера выкрикивали один за другим. Женщины выходили из ряда, получали направление и уходили через разные двери. Одних отправляли в технические отсеки, других на склады или в санитарные сектора, и хотя сами названия пока мало что мне говорили, постепенно я начала понимать, как все здесь устроено. «Инфернус» был как огромный город, который ел, производил, ремонтировал себя и продолжал воевать. И для всего этого ему требовались руки. Наши руки.

— Шестьдесят девять!

Вику первой вызвали из нашей шестерки. Позвавший ее мужчина стоял за одной из консолей, крепкий, светловолосый, с широкими плечами и неожиданно приятными для этого места чертами лица.

Вика вышла из строя и направилась к нему легкой, игривой походкой. Мужчина сначала смотрел в планшет, но поднял глаза, когда Вика подошла ближе. Она остановилась у консоли, наклонилась к нему и как бы невзначай оперлась бедром о край стола, продолжая смотреть ему прямо в лицо.

Он что-то спросил. Вика склонилась еще ниже и тихо ответила. Я не расслышала ни слова, зато заметила, как уголок его рта дрогнул. Мужчина едва не улыбнулся, но тут же вернул лицу прежнюю серьезность, коротко кивнул и коснулся экрана планшета.

Вика выпрямилась, одарила его еще одной улыбкой и отошла к указанной стене. По довольному выражению ее лица было понятно, что первый шаг своей стратегии она считала удачным.

Даже если бы я вдруг решила повторить за ней, ничего подобного у меня бы не вышло. У Вики была притягательность, которой она умела пользоваться без малейшего смущения. Я же сейчас одним лицом сообщала всем вокруг, насколько сильно ненавижу это место и каждого, кто имел к нему отношение. А актриса из меня всегда была никудышная.

— Семьдесят четыре!

Я стиснула руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и шагнула к мужчине за панелью. Он скользнул взглядом по каким-то данным, пару раз провел по экрану и наконец посмотрел на меня.

— Сектор четырнадцать-Б. Вперед.

Четырнадцать-Б. Не очень понятно. Уборщица? Кухня? Какой-нибудь технический отсек, где меня заставят таскать ящики до потери сознания? По его лицу понять было невозможно, а объяснять мне, разумеется, никто не собирался.

К моей радости, следом назвали номер Нины и отправили ее в тот же сектор. Я даже немного расслабилась. За это короткое время она успела показаться мне прямолинейной, местами грубой, но надежной. Рядом с ней мысль о неизвестном четырнадцать-Б пугала немного меньше.

Узнать, куда направили Ольгу и Аню, я так и не успела. Нашу группу, похоже, уже набрали, и солдат приказал следовать за ним. Он шел широким шагом, не оглядываясь, и нам приходилось бежать, чтобы не отстать. Я заставила себя смотреть по сторонам и отмечать повороты, хотя мысли упрямо возвращались к вопросу, куда нас, черт побери, ведут.

Через пару переходов я начала различать впереди неприятный гул, к которому постепенно примешивался металлический скрежет. С каждым шагом шум становился громче, пока мы не остановились перед огромными массивными дверями.

Створки тяжело разошлись в стороны, и за ними открылся гигантский цех. Конвейеры тянулись рядами, над ними двигались механические захваты, где-то вспыхивала сварка, работали прессы, а шум стоял такой, что первые несколько фраз сопровождающего я вообще не разобрала.

У входа нас передали надзирателю, очередному тарсиду. Он был высокий, худощавый, с сероватой кожей, резкими скулами и светлыми волосами, коротко остриженными по бокам и чуть длиннее сверху. Темная защитная форма сидела плотно, на поясе висела длинная дубинка с металлическим наконечником. Мне эта вещь сразу не понравилась.

— Новые? — спросил он, лениво оглядывая наш ряд.

— Пополнение из последней партии, — ответил сопровождающий.

Надзиратель снова осмотрел нас и остановился на мне. Я уже начала подозревать, что надпись «отмеченная» каким-то образом отображалась у меня на лбу исключительно для персонала.

— К третьей линии, быстро, — приказал он, снимая дубинку с пояса и вытягивая ее в сторону нужного конвейера.

Мы двинулись вдоль цеха, и чем ближе подходили к третьей линии, тем сильнее шум давил на уши. Я быстро насчитала вдоль конвейера несколько десятков женщин в таких же комбинезонах с номерами на груди. Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга и выполняли одно и то же движение снова и снова.

Перед первой женщиной появлялась небольшая металлическая деталь. Она брала ее, поворачивала, что-то проверяла пальцами и отправляла дальше. Следующая вставляла внутрь тонкую пластину, третья закрепляла ее каким-то инструментом.

Нина оказалась по другую сторону ленты, чуть по диагонали от меня. Поймав мой взгляд, она коротко кивнула, словно мы вместе пришли на обычную смену и сейчас просто заняли свои места. Эту женщину, похоже, вообще трудно было выбить из равновесия. Я понятия не имела, какой жизнью она жила на Земле, но привычка держать себя в руках появилась у нее явно задолго до «Инфернуса».

— Смотрите на маркировку! — Надзиратель с силой ударил дубинкой по металлическому борту конвейера. Грохот прорезал общий шум, и несколько женщин одновременно вздрогнули. — Верхний знак в левый короб, нижний в правый. Ошибетесь — будете переделывать. Повторная ошибка считается саботажем.

По ленте уже двигались детали. Первую я взяла обеими руками и едва не выронила. Небольшой металлический блок помещался между ладонями, но весил так, что запястья сразу потянуло вниз. Нина уже уложила свой в короб и взялась за следующий. Я переставила деталь, потом вторую, третью. Очень быстро выяснилось, что руки скрипачки совершенно не подходили для работы грузчиком на заводе. Через несколько минут начали ныть запястья, еще через десять я перестала нормально чувствовать кончики пальцев.

— Быстрее! — гаркнул надзиратель у меня за спиной, и дубинка с металлическим звоном ударила по корпусу конвейера.

Я стиснула зубы и взяла следующий.

По проходам постоянно ходили мужчины с такими же дубинками. Кто-то кричал на отстающих, кто-то стучал по борту конвейера, а один несколько раз ткнул женщину напротив меня наконечником между лопаток, когда она не успела убрать деталь с ленты.

Я заставила себя смотреть только на маркировку. Левый. Правый. Левый. Поначалу символы ничего для меня не значили. Потом я заметила, что блоки отличались не только знаками. У одних вдоль корпуса проходила тонкая сетка, у других имелся утопленный разъем, третьи едва ощутимо вибрировали в руках.

Это не были заготовки для мебели и уж точно не детали системы вентиляции. Я задержала очередной блок чуть дольше, провела большим пальцем по ряду мелких гравировок, и что-то неприятно сложилось в голове.

Только сейчас я вспомнила, что «Инфернус» не только возил армию Мортана, но и производил собственное оружие. Я посмотрела на тяжелую деталь в ладонях уже совсем иначе. Возможно, она была частью какого-то устройства, которое потом соберут, зарядят и направят в живое существо.

Вчера меня похитили, а теперь я должна помогать им создавать то, чем они уничтожают жизни.

Отвращение поднялось так быстро, что пальцы сами разжались. Я швырнула блок в нужный короб значительно резче, чем требовалось. Металл ударился о дно с тяжелым звоном и отскочил к стенке.

— Ты что творишь, Семьдесят четыре! — рявкнул надзиратель через весь проход и двинулся ко мне, уже снимая дубинку с пояса.

Я сделала вид, что не услышала. Взяла следующий блок, посмотрела на знак и потянулась к коробу. Дубинка с оглушительным треском ударила по металлическому столу в нескольких сантиметрах от моей руки.

— Я с тобой разговариваю. — Торсид ткнул дубинкой в сторону короба и наклонился ближе, перекрывая мне свет. — Детали кладут, а не швыряют. Еще раз увижу такое, сам вколочу тебе в голову, как здесь работают. Ясно?

— Они тяжелые.

— Меня не интересует. Здесь никто не подбирает тебе работу под нежные руки. Берешь, смотришь на знак и кладешь туда, куда сказано. Все.

Он снова ударил дубинкой по столу рядом с моими пальцами.

— Я сказал быстрее. Или мне для каждого движения отдельно тебя подгонять?

— Не нужно, я все поняла.

Надзиратель усмехнулся и уже собирался отойти, когда я неудачно перехватила следующий блок. Вес пришелся на больное запястье, пальцы дернулись, и деталь с глухим звоном ударилась о борт конвейера. Он тут же развернулся обратно.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Тогда почему я второй раз стою рядом с тобой?

Очень хотелось ответить, что это, вероятно, его личная трагедия, однако инстинкт самосохранения все же подал признаки жизни. Я промолчала и поправила блок на ленте. Судя по лицу надзирателя, молчание его устроило еще меньше, чем возможный ответ.

Дубинка свистнула без предупреждения и ударила меня по плечу. Металлический наконечник пришелся прямо по кости. Боль вспыхнула от шеи до локтя, пальцы мгновенно разжались, и я прижала руку к себе, пытаясь не вскрикнуть.

— Вот так будешь запоминать быстрее, — бросил мужчина, возвращая дубинку к бедру и внимательно глядя, насколько сильно мне больно.

Женщина напротив опустила глаза и начала переставлять детали быстрее. Другая на соседней линии застыла на мгновение, потом тоже отвернулась.

Я продолжила перекладывать блоки, однако движение у входа отвлекло даже надзирателей. Мужчины в проходах одновременно выпрямились, потому что в проеме появился Дартен Мортан.

Второй раз я видела его вживую и все равно не могла отделаться от раздражения из-за того, насколько Дартен не походил на чудовище, которое воображение упрямо рисовало всякий раз, когда я вспоминала рассказы о погибших. Он был выше большинства мужчин вокруг, держался прямо и двигался со спокойной уверенностью, которая заставляла остальных невольно расступаться перед ним. Черный мундир идеально сидел на широких плечах, темная броня плотно соединялась с тканью застежками и металлическими элементами, не оставляя в его облике ничего случайного.

Дартен остановился возле третьей линии, завел руки за спину и неторопливо осмотрел цех. Его взгляд прошелся по оборудованию, коробам, рабочим и женщинам, словно все вокруг было частью одной огромной системы, которую он привык оценивать целиком и сразу замечать в ней любое отклонение.

— Готова партия? — спросил он негромко, однако ближайшие надзиратели услышали его, несмотря на грохот машин.

— Да, господин Мортан, — ответил наш надзиратель, выпрямляясь так резко, что я услышала, как у него защелкнулась спина. С нами несколько минут назад он разговаривал значительно увереннее. — Детали для боевых плазменных модулей будут упакованы к концу смены. Мы идем по графику.

Боевых плазменных модулей.

Я посмотрела на блок в своих руках, и последние сомнения исчезли. Значит, все это время я действительно сортировала детали, из которых потом собирали оружие для армии Дартена.

Пальцы крепче сжались на металле, а Мортан продолжал что-то спрашивать у надзирателя о партиях и сроках, как если бы речь шла о поставке обычных запчастей. И мне до боли захотелось бросить блок ему в лицо. Безумно хотелось увидеть, как его спокойное выражение исчезнет под тяжестью того, что он сам заставлял нас производить. Чтобы кусок его идеальной военной машины прилетел прямо в создателя всей этой системы и оставил на лице след.

Гениальный план. Катя, самая юная солистка Космофилармонии, профессионально уничтожает собственные шансы на выживание одним металлическим блоком.

Я тяжело выдохнула и именно в этот момент Дартен посмотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились. Пальцы, уже влажные от пота, разжались сами, блок выскользнул и ударился о металлический пол с таким тяжелым грохотом, что заставил всех обернуться в мою сторону.

— Семьдесят четыре! — рявкнул надзиратель и через несколько широких шагов оказался возле меня. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Он пнул упавшую деталь, отправляя ее обратно к моим ногам. — Сколько раз я должен повторять?

Я подняла блок обеими руками и только успела прижать его к груди, когда мужчина схватил меня за плечо именно там, куда уже бил, и резко развернул к себе.

— Может, тебя снова нужно замотивировать, Семьдесят четыре?

Он приподнял дубинку свободной рукой, показывая, чем именно собирался заниматься с моей мотивацией.

— Я стараюсь, — выдохнула я, заставляя себя не дергаться.

— Стараешься? — Надзиратель коротко рассмеялся. — Это называется «стараешься»? Ты должна работать, как машина. Делай свою работу, иначе пожалеешь!

Мои пальцы замерли на холодном металле, плечо пульсировало под его рукой, запястья горели, а где-то совсем рядом спокойно стоял человек, по приказу которого все это вообще существовало.

Проглотить злость вместе со словами не получилось.

— Пожалею? — Я резко дернула плечом, освобождаясь от его руки, выпрямилась и посмотрела ему прямо в лицо. — Это вы должны пожалеть, что вынуждаете нас делать это дерьмо!

На лице надзирателя мелькнуло изумление, будто за все время работы в этом секторе никто из женщин не догадался, что с ним можно разговаривать человеческим голосом. Это выражение продержалось недолго, сменившись яростью.

Я крепче перехватила деталь и, прежде чем сообразила, что делаю, со всей силы швырнула ее в мужчину. Надзиратель пошатнулся на полшага, прижав ладонь к груди, а деталь отлетела и тяжело упала ему на ногу. Он выругался и согнулся. Несколько человек рядом дернулись в сторону, а я застыла, еще не до конца понимая, что только что сделала. Сердце ударило так сильно, что заглушило даже грохот работающего цеха.

— Уведите ее немедленно к Трессан! — Лицо надзирателя пылало от гнева и унижения. — Пускай она разберется с этой строптивой. Перепрограммирует ее так, чтобы и слова не могла сказать. Пусть все видят, что бывает с теми, кто забывает, где их место.

Сердце неприятно сжалось, когда двое солдат шагнули в мою сторону, одновременно перехватывая меня за руки. Они уже потянули меня к выходу, когда за спиной раздался другой голос, низкий, спокойный и настолько властный, что мужчины остановились раньше, чем я успела повернуться.

— Достаточно.

Я обернулась и увидела, что Дартен по-прежнему стоял возле линии, только теперь его внимание было полностью сосредоточено на надзирателе.

— Что делать с Семьдесят четвертой, буду решать я.

Глава 4

— Господин Мортан, она замедляет работу, — произнес надзиратель, и голос уже не звучал так уверенно, как со мной. — Я лишь хотел привести ее в чувство, чтобы избежать срыва графика.

— Привести в чувство? — Дартен перевел взгляд на него. — А со стороны выглядело так, будто в чувство только что привели тебя.

Надзиратель побледнел, его губы поджались, а взгляд метнулся в мою сторону. Возразить он так и не рискнул.

— Кто решил, что она пригодна для работы в цеху? — обратился Дартен к людям вокруг.

— Я... я следовал инструкциям, господин Мортан, — пробормотал надзиратель. — Все пленные распределяются в зависимости от численности и потребностей...

— Значит, распределяете плохо. С данными этой землянки ей нечего делать в производственном секторе.

Надзиратель застыл, явно пытаясь понять, какие именно мои «данные» внезапно заинтересовали хозяина корабля. Мне хотелось знать это не меньше.

— На кухне, — продолжил Дартен, не давая ему времени заговорить. — Ее место там. Переведи ее туда немедленно и проследи, чтобы такие ошибки не повторялись.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не округлить глаза. Это сейчас был какой-то комплимент или, наоборот, особенно изощренный способ сообщить, что больше ни на что я здесь не гожусь?

— Почему на кухне? — переспросила я, прежде чем здравый смысл успел предложить единственный разумный вариант — промолчать.

— У тебя есть возражения? — Дартен слегка приподнял бровь, заинтересованный моим вопросом.

— Есть. Вы так уверенно решаете, где чье место. Свое тоже знаете?

— И где же оно, по-твоему?

Ответ уже вертелся на языке, и разум настойчиво подсказывал, что сейчас самое подходящее время наконец замолчать. Передо мной стоял человек, которому принадлежал этот корабль, и одного его слова хватило бы, чтобы меня отправили в место похуже кухни. Поэтому спорить с ним было не просто бессмысленно, а откровенно опасно.

— В тюрьме, — ответила я, решив, что куда сильнее пожалею, если сейчас промолчу. — Желательно подальше от людей, чьими жизнями вы привыкли распоряжаться.

Несколько ударов сердца он смотрел на меня, затем сделал один неторопливый шаг и расстояние между нами сократилось настолько, что мне пришлось выше поднять подбородок, продолжая смотреть ему в лицо.

— В тюрьме? — повторил он ровно. — Для этого сначала должен найтись кто-то, кто сумеет туда меня отправить. Пока, как видишь, желающих оказалось много, а способных — ни одного. А на этом корабле, Семьдесят четвертая, место каждого определяю я. И твое будет там, где я скажу. — Он перевел взгляд на охранников, которые все еще стояли рядом. — Отведите ее на кухню.

Больше ничего не сказав, Дартен развернулся и направился к выходу. Надзиратель проводил его взглядом, затем повернулся ко мне.

— Пошевеливайся, — бросил он, резким движением указывая дубинкой на выход.

Я бросила последний взгляд на Нину. Она успела коротко кивнуть мне, и только после этого я развернулась и вышла из цеха. Меня больше не вынуждали работать с оружием и на фоне всего остального это ощущалось победой.

Очень маленькой и, возможно, временной, но моей.

Тепло ударило в лицо вместе с густым запахом жареного мяса, перца и чего-то похожего на чеснок. В воздухе смешивались пряный бульон, горячий жир, свежее тесто и сладковатый аромат незнакомых фруктов.

После серой смеси на завтрак желудок отреагировал на все это с таким энтузиазмом, что мне стало неловко перед самой собой.

Помещение оказалось огромным. Длинные рабочие столы тянулись через весь зал, вдоль стен стояли промышленные печи, глубокие мойки и котлы, а между ними без остановки двигались десятки людей.

У дальней мойки стояла женщина, которую невозможно было не заметить. Высокая, темнокожая, с густыми темными волосами, собранными во множество плотных кос. В пряди были вплетены тонкие металлические кольца, тихо звеневшие при каждом повороте головы. Поверх темной одежды был завязан широкий рабочий передник.

Женщина положила на стол нож, вытерла ладони о потемневшую ткань и направилась к нам.

— Новенькая? — спросила она, остановившись напротив.

— Господин Мортан приказал назначить ее сюда, — ответил один из солдат, отпуская мою руку. — Теперь она в вашем распоряжении, Нарида.

Цепкий взгляд женщины задержался на моих пальцах с красными трещинами от металла и только потом вернулся к лицу.

— На кухонную не похожа, — сухо заметила она. — Но раз приказ, значит, приказ.

Нарида коротко кивнула солдатам. Один из них мотнул подбородком куда-то в глубину кухни.

— Раз уж мы здесь, у тебя не осталось пары бутылок того темного? На нижнем посту сегодня длинная смена.

Нарида взглянула на него без особого удивления, и по одной этой реакции стало понятно, что просьба звучала не впервые.

— Осталось, — ответила она после короткой паузы. — Берите и уходите. Только по одной, больше не дам.

— Разумеется.

Солдаты довольно улыбнулись и направились в другую часть кухни, скрывшись между рабочими столами и высокими стеллажами.

— Ну что ж, Семьдесят четыре, — Нарида проводила мужчин коротким взглядом, затем снова посмотрела на меня. — Слушай внимательно, потому что повторять я не стану.

Она повернулась к длинному рабочему столу, покрытому царапинами от ножей, показала на гору странных плодов и кивнула в сторону свободного места.

— Здесь все несложно. Чистить, резать, варить, мыть. Это теперь твоя работа. Грязная, однообразная, но терпимая. Будешь делать быстро и без лишних вопросов, никто к тебе не пристанет. Поняла?

— Да.

— Начнешь с этого. — Нарида указала на корзины. — Сначала чистишь, потом режешь и складываешь сюда. Уловила?

— Да, — повторила я, хотя понятия не имела, как обращаться с половиной лежавших передо мной продуктов.

Нарида уже собиралась отойти, но, заметив, как я взялась за нож, задержалась.

— Руки у тебя тонкие, — заметила она уже спокойнее. — К такой работе не привыкла. Чем занималась раньше?

Я опустила взгляд на собственные пальцы, которые еще вчера держали смычок.

— Играла на скрипке.

— Скрипка? — она приподняла бровь, и хотя выражение ее лица не изменилось, в темных глазах мелькнуло удивление. — Ладно. Посмотрим, насколько быстро ты научишься работать ножом.

Нарида вернулась к котлу, а я осталась перед корзиной с незнакомыми плодами. Первый попавшийся оказался овальным, с плотной темно-фиолетовой кожурой и короткими колючками. Нож соскользнул, пришлось крепче перехватить рукоять и начать заново. Пальцы после цеха слушались плохо, но даже такая работа казалась терпимой по сравнению с металлическими блоками и надзирателем за спиной.

Только через несколько минут я задумалась о том, что именно мы здесь готовили. Вокруг пахло свежими продуктами, а утром нам выдали серую безвкусную массу. Значит, нормальная еда на «Инфернусе» была. Просто предназначалась она не для нас.

От этой мысли стало особенно противно. Целый день стоять среди нормальной еды, готовить тем, кто держал нас на этом корабле, а вечером снова получить собственную миску безвкусной массы. Это уже воспринималось как издевательство.

— Дартен, значит, приказал... — протянул знакомый голос за спиной. В последних словах прозвучало столько интереса, что я сразу напряглась.

Обернувшись, я увидела Айше, ту самую ириканку под номером 196, которая утром сидела напротив нас в столовой. На кухне она выглядела еще приметнее. Медная кожа теплела в свете ламп, необычно большие глаза следили за мной с откровенным любопытством, а короткие рыжие волосы торчали неровными прядями.

Айше опиралась бедром о соседний стол и крутила в пальцах длинный нож, легко перебрасывая рукоять с одной ладони в другую.

— Утром новенькая, к обеду уже личным приказом Дартена переведена на кухню. — Она скользнула взглядом по моим рукам и улыбнулась. — Ты быстро осваиваешься, музыкантша.

— Я его об этом не просила.

— Это я уже поняла. Те, кто просит, обычно не швыряют детали в его надзирателей. — Айше наклонилась к своей доске и одним движением сняла с плода длинную полосу кожуры. — Здесь новости ходят быстро.

Я поморщилась и снова взялась за нож.

— Ты всегда все знаешь?

— Стараюсь. Иначе жить скучно. — Айше пожала плечами. — Я тут давно, уши у меня хорошо работают.

— Давно это сколько?

Девушка задумчиво подняла глаза к потолку, продолжая срезать кожуру.

— Даже не помню. Какой сейчас стандартный год?

Я замерла с ножом в руке и взглянула на нее с удивлением.

— Ты серьезно?

Она выдержала паузу с совершенно невозмутимым лицом, потом тихо рассмеялась.

— Да ладно, музыкантша. Не белей. Года три. — Айше отложила очищенный плод и взяла следующий. — За три года можно либо научиться здесь жить, либо каждый день портить себе нервы. Я выбрала первое. И сплетни.

— Три года... И тебя это вообще не напрягает?

— А что именно? Каша, Рейс или вооруженные мужчины за каждым углом? — Она загнула три пальца и снова взялась за нож. — С кашей смирилась. Рейса обхожу. Мужчин тоже, если они не несут что-нибудь интересное. Рабочая схема.

Она кивнула в сторону Нариды, которая проверяла содержимое большого котла.

— Ее лучше не злить. Нарида может прижать не хуже солдат, потому что в отличие от нас находится здесь по своей воле.

— По своей воле? — Я перевела взгляд на женщину у котла.

— Ага. Дартен сам ее нанял. Главной на кухне. Поэтому, когда она говорит «быстрее», лучше правда делать быстрее. И еще. — Айше перестала резать и посмотрела на меня внимательнее. — Дартен редко сам меняет назначения новеньким.

— И?

— И ничего. Просто любопытно. — Уголки ее губ снова поднялись. — Ты либо очень неудачно попалась ему на глаза, либо наоборот.

— Надеюсь, первое.

— Посмотрим, музыкантша.

Айше потянулась через стол, развернула плод в моей руке и кончиком ножа показала, откуда лучше начинать срез.

— Держи ниже и не дави так сильно, иначе к вечеру останешься без пальцев.

— Спасибо.

— Не благодари. Мне просто скучно. — Она пожала плечом и снова взялась за работу. — С новенькими всегда интереснее. Вы ничего не знаете, на все смотрите круглыми глазами, задаете вопросы. Через пару месяцев будете такими же унылыми, как все остальные.

Она быстро срезала с плода длинную полосу кожуры и бросила ее в контейнер.

После подсказки нож пошел легче, и постепенно руки начали двигаться быстрее, хотя каждый следующий плод все равно превращался в маленькое испытание. Готовить я никогда не любила и точно не считала это своим талантом. Дома кухня держалась в основном на Андрее и доставке.

Почему Дартен решил, что мое место здесь?

На площади он видел меня несколько минут, в оружейном цехе еще меньше. Этого ему хватило, чтобы лично изменить назначение? Какие именно мои «данные» он имел в виду? Возраст, состояние рук? Или то, что я швырнула деталь в надзирателя?

Последнее скорее тянуло на наказание, чем на перевод к овощам.

К обеду на кухне началась новая суета. Нарида собирала женщин для раздачи, и я попросилась с ними. Не то чтобы мне вдруг захотелось таскать тяжелые емкости с едой и кормить солдат Мортана, просто любая возможность выйти за пределы кухни сейчас казалась полезной. Мне нужно было запоминать корабль.

Нарида отнеслась к моей инициативе настороженно и явно раздумывала, стоит ли вообще выпускать новенькую дальше кухни. В итоге за меня неожиданно вступилась Айше, пообещав присматривать за мной. Улыбалась она при этом настолько широко, что доверия это обещание не внушало. Нарида все же согласилась, велела держаться вместе, не задерживаться по дороге и возвращаться сразу после раздачи.

Айше вытерла руки о передник и посмотрела на меня с довольной улыбкой.

— Поздравляю, музыкантша. Повышение, — протянула она, перехватывая ручку тележки и с явным удовольствием толкая ее к выходу. — Теперь увидишь, кто съедает все то, что мы тут готовим.

Я встала за вторую тележку и покатила следом, стараясь смотреть вперед, а не по сторонам слишком откровенно. На самом деле мне было плевать, кто именно ел приготовленную нами еду. Куда важнее было понять, куда ведет маршрут из кухни и сколько дверей мы успеем пройти по дороге.

На раздачу пленных, видимо, выпускали постоянно, потому как у дверей нас уже ждали двое солдат, которые быстро осмотрели нас, проверяя, не пытаемся ли мы вынести что-нибудь с кухни.

Столовая для экипажа находилась через два перехода. Вдоль дальней стены тянулись две широкие линии раздачи, за ними располагались нагревательные секции, а по всему залу стояли металлические столы с лавками.

Мы поставили принесенные емкости на свои места. Мне досталась густая похлебка, Айше встала через одно место с гарниром и сразу проверила ложкой содержимое своего контейнера.

— Половник до метки, миску не переливай и ни с кем не спорь. — Она наклонилась ко мне через стойку и прищурилась. — Хотя с последним у тебя, похоже, могут возникнуть сложности.

Я уже открыла рот, собираясь ответить, когда двери столовой разошлись и в зал сразу хлынули солдаты. Мужчины один за другим снимали со стойки металлические подносы, брали миски и расходились по линиям раздачи. По залу разом пошли голоса, звон посуды и тяжелые шаги.

Первая очередь добралась до нас, я зачерпнула похлебку и вылила ее в протянутую миску. Следующий мужчина уже поставил передо мной свою, за ним ждал еще один, и очень быстро движения стали однообразными. Поднос, миска, половник, следующая порция. Большинство даже не смотрело на меня, забирая еду и уходя к столам.

Айше рядом работала куда быстрее. Она успевала накладывать гарнир, поглядывать по сторонам и еще каким-то образом следить за мной. Я тем временем поглядывала на двери, выискивая среди входящих знакомую высокую фигуру в черной форме, и только спустя несколько минут поймала себя на том, что скорее всего, Дартен вообще не питался вместе с остальными. Почему-то мне сразу представилось, что человек его положения вряд ли станет стоять в общей очереди с подносом и ждать, пока пленница нальет ему похлебку.

Я уже начала надеяться, что раздача пройдет спокойно, когда большие глаза Айше скользнули куда-то за мое плечо, а уголок ее губ сразу пополз вверх.

— О, лейтенант Зорб, — протянула она, продолжая накладывать гарнир. — Тебе сегодня определенно везет, музыкантша.

Когда я перевела взгляд туда же, к линии раздачи как раз приближался мужчина в темной форме со светлыми коротко остриженными волосами. Он двигался неторопливо, держа поднос одной рукой, и уже издалека смотрел прямо на меня.

Подойдя, мужчина поставил пустую миску на стойку.

— Улыбнись.

Я даже не сразу поняла, что он обращался именно ко мне и смотрела на него, пытаясь сообразить, чего он вообще требует.

— Что?

— Улыбнись, — повторил он, приподняв уголок рта. — А то стоишь с таким лицом, будто собираешься меня отравить.

— Я раздаю еду, а не улыбки, — ответила я и зачерпнула половником густую похлебку.

Наполнив его миску, я повернулась к следующему, давая понять, что разговор закончен, но Зорб остался на месте.

— Какая дерзкая, — протянул он, упираясь ладонью в край стойки и наклоняясь ко мне ближе. — Ты правда думаешь, что кто-то здесь оценит твой характер? Ты здесь для одной цели, так почему бы тебе не делать это с улыбкой, земляночка?

Последнее слово он растянул с таким удовольствием, что мои пальцы сильнее сжались на ручке половника. Я опустила взгляд в емкость с едой и набрала следующую порцию.

— Следующий, — позвала я мужчину за его плечом, переводя взгляд на него.

Тот уже сделал шаг, но лейтенант передо мной не сдвинулся.

— А если я хочу, чтобы ты принесла ее мне за стол? — Зорб провел взглядом по моему лицу и опустил его ниже. — Ты ведь для этого здесь, да? Удовлетворять наши потребности.

Я поставила половник обратно в емкость.

— Возьми еду и уходи.

— Все еще не поняла, Семьдесят четыре. — Он резко протянул руку через стойку, вцепился пальцами в ворот моего комбинезона, захватив вместе с тканью цепочку кулона, и дернул меня на себя. — Здесь никто не будет спрашивать, чего хочешь ты.

— Убери руку.

Зорб только усмехнулся и сжал пальцы сильнее.

— А если не уберу? — Он наклонился к моему лицу. — После смены можешь принести мне ужин в каюту. Там и потренируешься улыбаться.

Я даже не успела подумать, как рука сама потянулась к оставленному им на стойке металлическому подносу. Схватив его, я со всей силы ударила Зорба краем в лицо. Раздался глухой стук, следом поднос выскользнул из моей руки и со звоном упал на пол.

Краем зрения я заметила Айше, улыбка которой стала только шире, и по выражению лица было понятно, что происходящее ее откровенно забавляло. И только тогда до меня окончательно дошло, что я сделала.

Зорб отшатнулся, прижав ладонь к лицу. Между его пальцами из рассеченной брови проступила кровь.

— Ты... Ты совсем охренела?

Я не успела отступить, когда кто-то схватил меня сзади за плечи и рывком оттащил от стойки. Еще один солдат перехватил запястье, выворачивая руку за спину, и через секунду я уже стояла в проходе между столами, зажатая между двумя мужчинами.

— Спокойно стой! — один из них дернул меня сильнее, когда я попыталась освободиться. — Ты только что напала на офицера.

— Он меня схватил! — Я повернула голову к Зорбу, который все еще прижимал ладонь к рассеченной брови. — Я сказала ему убрать руки.

— Нам плевать, что ты ему сказала, — отрезал второй, отодвигая меня еще дальше от линии раздачи.

— Ее проучить надо, прямо здесь, — бросил кто-то справа.

— Здесь неинтересно, — отозвался другой и усмехнулся, скользнув по мне взглядом. — Можно увести куда-нибудь подальше. Там быстро выясним, насколько она смелая.

Я подняла подбородок и заставила себя смотреть прямо перед собой, хотя сердце колотилось так сильно, что удары отдавались в горле.

— Эй, хватит, — раздался позади знакомый голос.

Мужчины расступились, и я увидела Нейта, который посмотрел сначала на кровь на лице Зорба, потом на меня и тяжело выдохнул.

— Ну конечно. Семьдесят четыре.

— Она мне лицо разбила, — огрызнулся Зорб, убирая ладонь от брови. — Подносом.

— Не удивлен. — Нейт достал панель с пояса и быстро пролистал несколько строк. — Первое предупреждение она получила еще вчера. Утром из четырнадцать-Б передали второе за то, что она швырнула деталь в надзирателя. Это третье.

Он поднял на меня глаза.

— Ведем к Амалии.

— Нет, — остановил его солдат с широкой черной татуировкой на шее, которая поднималась к челюсти. — Третье предупреждение подтверждает Рейс. Отмеченных к Амалии без его решения не ведут.

Нейт недовольно поджал губы.

— Он подтвердит.

— Тогда сначала к нему.

— К черту Рейса, — Зорб шагнул ко мне, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Я сам с ней разберусь.

Тот, что с татуировкой встал между нами и перевел на него взгляд без всякого сочувствия.

— Остынь. Она уже получила третье предупреждение, дальше решает Рейс. Тронешь ее сейчас и тогда отвечать будешь ты.

Зорб выругался и отступил на шаг, а Нейт убрал панель и коротко кивнул мужчинам, державшим меня.

— Хорошо. Отведем ее к Рейсу.

Прежде чем меня потащили к выходу, я успела посмотреть в сторону раздачи, где Айше смотрела прямо на меня. Когда наши взгляды встретились, она едва заметно усмехнулась и коротко кивнула, словно только что получила подтверждение чему-то, в чем и без того не сомневалась.

— Я сама могу идти, — процедила я, пытаясь освободить руку.

— После того, что ты устроила? — Нейт подтолкнул меня вперед. — Обойдешься.

Мы вышли из столовой и свернули в коридор. Мужчины шли по обе стороны, удерживая меня выше локтей, хотя после первых нескольких попыток я перестала вырываться. В этом уже не было смысла.

Коридоры сменяли друг друга. Сначала широкий переход возле столовой, потом более узкий служебный сектор. Через несколько поворотов мы остановились перед массивной дверью. Один из солдат приложил ладонь к панели, ввел несколько символов, и створки разошлись.

Помещение оказалось просторным. Темные стены, несколько панелей, длинный рабочий стол и холодный свет, падавший сверху. За тем самым столом сидел Дантон Рейс. Он сразу поднял на меня взгляд и в этот момент мне показалось, что все угрозы, которые мужчины бросали в столовой, звучали куда менее страшно, чем перспектива оказаться перед ним.

— Устроила беспорядок в столовой и напала на лейтенанта Зорба, — доложил Нейт, остановившись у меня за спиной. — Это третье предупреждение. Я собирался вести ее к Трессан, но решение по отмеченным принимаете вы.

— Да, лейтенант Зорб уже доложил по коммуникатору. — Рейс задержал на мне взгляд, затем откинулся на спинку кресла. — Третье за сутки. Впечатляющая скорость.

Я ждала, что теперь он велит доставить меня к этой их Трессан, но Рейс протянул руку к коммуникатору на столе и нажал пару кнопок.

— Господин Мортан, — начал комендант, и его голос стал официальнее. — Мне нужно доложить об инциденте.

Я приоткрыла рот от удивления. Вот только Мортана мне сейчас и не хватало. После трех предупреждений за сутки последнее, чего хотелось, это чтобы очередная моя выходка дошла до самого хозяина «Инфернуса».

— Что на этот раз, Рейс? — голос Дартена прозвучал из динамика ровно, но недовольство в нем все равно слышалось. — Я ясно дал понять, что сегодня меня не следует отвлекать.

Рейс коротко посмотрел на меня, потом снова на коммуникатор.

— Это касается Семьдесят четыре.

На той стороне на несколько мгновений стало тихо. Я стиснула пальцы, насколько позволяла хватка солдат.

— Что она сделала?

Рейс слегка выдохнул через нос.

— Напала на офицера в столовой.

— Напала? — переспросил Дартен после короткой паузы. — Продолжай.

Рейс ненадолго отвел взгляд от коммуникатора и сжал челюсть, подбирая формулировку.

— Лейтенант Зорб получил травму. Семьдесят четыре ударила его подносом в лицо.

Из динамика неожиданно донесся короткий смешок и я невольно нахмурилась. Дартена мне доводилось слышать всего несколько раз, но смеялся он впервые.

— Подносом? — переспросил он, и в голосе все еще слышалась едва заметная усмешка. — Лейтенанта Зорба?

Рейс поднял глаза на солдат за моей спиной, затем снова опустил взгляд на коммуникатор.

— Да, господин. Я посчитал правильным сначала уведомить вас, прежде чем принимать решение о наказании.

На несколько мгновений Дартен замолчал, и мне начало казаться, что кровь на лице его офицера оказалась для него не проблемой, а очередным развлечением, которое я невольно ему устроила.

— Семьдесят четвертая, — наконец протянул он. — Снова ты находишь способ обратить на себя внимание.

— Я не пыталась...

Рейс посмотрел на меня так, что продолжать расхотелось.

— Господин Мортан, — вмешался он, возвращая разговор к делу. — Я сообщил вам именно для того, чтобы решение приняли вы.

— Решение? — в голосе Дартена снова появилась легкая насмешка. — Рейс, тебя не смущает, что обычная землянка умудрилась разбить лицо твоему лейтенанту?

— Я лишь предпочитаю не выходить за пределы своих полномочий в отношении Семьдесят четыре.

Я перевела взгляд с Рейса на коммуникатор и окончательно запуталась. Утром Айше уверяла, что Мортан в дела пленных не вмешивается, а теперь Рейс даже третье предупреждение не решался закрыть сам и явно ждал разрешения именно от него. Значит, дело было не в правилах «Инфернуса» и не в Зорбе. Почему-то отдельные правила появились именно для меня, хотя я совершенно не понимала, когда успела их заслужить.

Мне это совсем не нравилось.

Рейс сидел неподвижно, ожидая ответа, и по тому, как осторожно выбирал слова, становилось ясно, что ошибиться сейчас не хотел даже он.

— Не трать мое время на подобное, Рейс, — голос Дартена стал жестче, и от прежней усмешки не осталось и следа. — Если Зорб не способен сам защититься от одной землянки, ему нечего делать на моем корабле.

Комендант медленно поднял глаза на Нейта. Тот поджал губы, а пальцы на моей руке сжались сильнее, словно слова его командующего задели и его.

— Это третье предупреждение, — напомнил комендант, снова переводя взгляд на коммуникатор. — По правилам она должна быть передана Амалии.

— Верни Семьдесят четвертую на ее рабочее место и разберитесь с Зорбом. И больше не отвлекай меня из-за подобных мелочей.

Связь оборвалась.

Рейс смотрел на погасшую панель, затем положил коммуникатор на стол. Я стояла между двумя солдатами и все еще пыталась понять, как из третьего предупреждения и практически неизбежной встречи с Трессан за несколько фраз получился приказ вернуть меня обратно на работу.

Рейс поднялся из-за стола.

— Третье предупреждение снимаю. Отведите Семьдесят четыре обратно на рабочее место.

Нейт дернул челюстью, но спорить не стал. Его ладонь крепче обхватила мою руку, и меня развернули к двери. Несмотря на то, что избежать наказания мне удалось, неприятное предчувствие все равно осталось.

Глава 5

Когда я вернулась в каюту после длинного рабочего дня, сил не осталось даже на то, чтобы снять ботинки. Я добралась до койки и рухнула на нее плашмя, уткнувшись лицом в жесткую подушку.

Через несколько минут створки у входа тихо разошлись, впуская остальных. Я услышала шаги, нехотя повернула голову, и увидела, как Аня сразу забралась на койку и обхватила себя руками. Ольга села рядом, разминая пальцы. Нина остановилась у стены и провела ладонью по пояснице. Соня вошла следом, молча стянула ботинки и устроилась на своей койке у стены. Вика вошла последней, дождалась, пока дверь закроется, и только тогда перестала держать спину прямой. Ее плечи опустились, лицо стало усталым и пустым. Потом она поймала мой взгляд, скривила рот и снова нахмурилась, возвращая себе привычно раздраженный вид.

Разговор о том, куда кого отправили, начался сам собой. Нина весь день провела в том же цехе. К основной промышленной части ее не подпустили, что было вполне логично. Ольгу отправили в складской сектор, где она разбирала поступающие контейнеры и раскладывала содержимое по отмеченным ячейкам. Аня попала в прачечную, где огромные машины без остановки принимали форму, постельное белье, полотенца и рабочие комбинезоны.

После этого мы одновременно посмотрели на Вику. Она сидела на койке, прислонившись плечом к стене, и с сосредоточенным видом ковыряла ногтем остатки маникюра. Несколько мгновений делала вид, что наших взглядов не замечает, потом тяжело вздохнула и подняла голову.

— Я была у Арвена, — сообщила она, проведя ногтем по сколотому лаку. — У того самого тарсида, которого заметила утром в зале распределения.

Нина перестала растирать поясницу и посмотрела на нее внимательнее.

— И чем он занимается?

— Работает в узле связи. Причем не последним человеком, судя по тому, сколько вокруг него крутится народа и сколько терминалов на нем завязано. — Вика наконец подняла глаза. — А еще, как выяснилось, он очень падок на землянок.

— Быстро ты, — заметила Ольга.

— А чего тянуть? Он сам решил, что я ему нравлюсь. Мне оставалось только не мешать ему в этом убеждаться. — Вика повела плечом. — Зато теперь я знаю, что они там связываются с другими кораблями, станциями и внешними сетями.

— То есть теоретически оттуда можно достучаться до Земли? — Нина посмотрела на Вику уже без всякой усталости.

— Если попасть к нужному терминалу и понять, как обойти ограничения, то да.

Нина смотрела на нее, потом уголок ее рта едва заметно дернулся.

— Похоже, я недооценила твои таланты.

— Не ты первая, — невозмутимо ответила Вика и снова опустила взгляд на ногти. — Так что больше не смотрите на меня так. Я тоже собирала информацию.

Весь наш разговор Соня всем видом показывала, что по-прежнему не собирается становиться частью нашей маленькой компании. Она отвернулась к стене и никак не реагировала на разговор.

Я успела подумать, что таким и будет наш вечер. Мы ляжем, поспим, а утром нас снова разгонят по секторам, но спокойствие закончилось в тот момент, когда дверь разошлась в стороны.

На пороге стоял солдат.

— Все на выход. Быстро, — приказал он, остановившись в проеме.

Аня сразу дернулась и прижала руки к груди, замотав головой.

— Нет... нет, я же говорила. Это оно. Я говорила, что они придут.

— Ничего еще не известно, — вставила Нина, шагнув ближе к ней. — Не придумывай худшее раньше времени. Сначала посмотрим, для чего они нас выводят.

— Я не пойду. — Аня забилась глубже к стене. — Не хочу. Я останусь здесь.

Вика тяжело выдохнула, поднялась и быстро поправила волосы. Соня уже молча спустила ноги с койки и натянула ботинки. Я тоже заставила себя встать, хотя после рабочего дня ноги протестовали против каждого движения. Только Аня по-прежнему не двигалась.

— Аня, сейчас выбора нет. — Ольга подсела возле нее. — Либо ты выйдешь сама вместе с нами, либо он вытащит тебя из каюты силой.

— Ни один вариант мне не нравится, Оль.

— Мне тоже. — Ольга протянула ей руку и слегка качнула ладонью. — Вставай. Мы рядом.

Несколько мгновений Аня смотрела на ее ладонь, потом все-таки вложила в нее пальцы и поднялась. Вика к этому времени уже стояла у двери и недовольно косилась на солдата.

— Вообще-то я от Арвена Краста, — заявила она, ткнув пальцем в вышитый на груди номер 069. — Он сказал, что меня трогать нельзя.

Солдат перевел взгляд на цифры, потом снова посмотрел ей в лицо.

— Ничего об этом не знаю. Идешь со всеми.

— Может, тогда спросишь у него? — Вика приподняла бровь, но с места не двинулась.

— На выход, — повторил солдат уже жестче, положив ладонь на оружие у бедра.

Вика задержала на нем взгляд, явно размышляя, насколько далеко сейчас стоило заходить, потом убрала руку от номера.

— Ладно. Значит, потом сам объяснишь Арвену, почему решил не проверять. Ему это не понравится.

Солдат никак не отреагировал и только отступил в сторону, освобождая проход.

В коридоре уже стояли женщины из соседних комнат. Двери открывались одна за другой, выпуская новые группы в одинаковых комбинезонах. Нас построили вдоль стены. Я оказалась между Ниной и Аней, за Аней встала Ольга. Вика оказалась через несколько девушек от нас и сразу опустила взгляд в пол.

Я не знала, зачем нас собрали здесь после смены, но предчувствие было отвратительным.

Через минуту с другого конца коридора появились солдаты. Они неторопливо шли, разглядывая нас с особым интересом. Один задерживал взгляд на лице, другой опускал его ниже, третий проходил мимо нескольких женщин и возвращался к той, которая ему понравилась. Очень быстро стало понятно, что номера их сейчас не интересовали. Они выбирали нас.

Аня вцепилась в мою руку, и я сильнее сжала ее ладонь. Некоторые женщины выходили из строя без сопротивления. Они двигались после короткого жеста и не смотрели на тех, кто их выбирал. Видимо, на «Инфернусе» они находились давно и уже знали, что сопротивление ничего не изменит.

С землянками все было иначе. Мы попали сюда только вчера, и страх скрыть не удавалось. Кто-то бледнел, кто-то опускал глаза, лишь бы не встретиться взглядом с очередным мужчиной.

Аню затрясло сильнее, когда возле нее остановился один из солдат. Высокий, массивный, с коротко выбритыми висками и темной бородой. Из-под закатанных рукавов черной формы проступали татуировки, покрывавшие предплечья. Мужчина неторопливо оглядел Аню сверху вниз и задержался на ее мокрых глазах.

— Нет... пожалуйста, — выдохнула она, пятясь назад.

Мужчина схватил ее за запястье, заставив Аню резко дернуться и едва не потерять равновесие.

— Нет! Отпустите меня! — Она обеими руками вцепилась в его кисть и попыталась вырваться.

Он только крепче перехватил ее и потянул из строя, не обращая внимания на сопротивление.

— Аня… — Я дернулась следом, но Нина мгновенно перехватила меня за локоть и удержала на месте.

Аня продолжала упираться, цепляясь подошвами за пол и повторяя одно и то же «нет». Я смотрела, как расстояние между нами увеличивается, и с каждым ее шагом внутри сжималось все сильнее.

Хотелось вмешаться, вырвать ее из его рук, сделать хоть что-нибудь, но какой в этом был смысл? Даже если этот мужчина отпустит Аню, через несколько минут ее выберет другой. Они все стояли здесь именно за этим.

— Отпусти ее! — потребовала Ольга, но мужчина даже не повернул головы.

Он только крепче перехватил Аню за руку и потянул дальше, словно ее сопротивление не раздражало его, а, наоборот, забавляло.

Только тогда я заметила, сколько всего успело произойти вокруг за эти несколько секунд. Вики рядом уже не было. Один из солдат вел ее в сторону дальнего коридора, придерживая ладонью за спину. Еще дальше мужчина со знаками на форме выбрал сразу двух, среди которых оказалась Соня.

Передо мной остановился другой солдат. Он ничего не сказал, только окинул меня быстрым взглядом и коротко кивнул в сторону выхода, давая понять, что я должна идти за ним.

Ноги отказывались двигаться. Пришлось заставить себя сделать один шаг, потом второй, мысленно умоляя пол разойтись и отправить меня прямо в открытый космос.

— Семьдесят четыре! — окликнул с другого конца коридора знакомый холодный голос.

Обернувшись, я увидела Дантона Рейса.

Вот кого я точно не ожидала увидеть здесь, среди женщин, которых разбирали по одной. Рейс шел вдоль коридора своим обычным размеренным шагом и на происходящее вокруг даже не смотрел, как если бы все это было частью давно установленного порядка, не заслуживавшего его внимания.

Солдат передо мной сразу замер и обернулся к коменданту.

— Я уже выбрал ее.

— Значит, выберешь другую, — спокойно ответил Рейс. — Семьдесят четыре идет со мной.

Мужчина бросил на меня недовольный взгляд, развернулся и направился обратно к оставшимся женщинам, а я проводила его глазами, совершенно не чувствуя облегчения. С Рейсом оно вообще плохо сочеталось.

Комендант уже коротко махнул рукой, приказывая следовать за ним, повернулся и пошел по коридору, явно рассчитывая, что я двинусь следом без дополнительных приглашений. Пришлось догонять.

Перед тем как покинуть отсек, я поймала взгляд Нины, которая повела глазами вдоль коридора, напоминая о нашем уговоре наблюдать и запоминать все, что удастся.

Я бы с радостью. Только сейчас мысли занимали совсем не двери и панели. Я смотрела в спину Рейса и пыталась понять, куда он меня ведет. Точно не ради этого.

Смотри по сторонам, Катя. Двери. Повороты. Панели. Хоть что-нибудь полезное.

Я заставила себя оторвать взгляд от Рейса и начала изучать коридор. Первое время все сливалось в одинаковый черный металл, пока на одном из переходов я не заметила тонкую красную линию у пола. Она свернула вместе с нами, пересекла широкий пролет и продолжилась дальше. На следующем перекрестке к ней добавились синяя и желтая. Каждая уходила в свой коридор.

Я невольно замедлилась, заметив под ногами красную линию. Скорее всего, цвета здесь обозначали разные маршруты. Желтую я уже видела в стороне производственных секторов, синяя проходила возле жилых отсеков. Значит, куда бы Рейс меня ни вел, нужная часть корабля находилась на красном маршруте.

Мы поднялись еще на один пролет. Я уже собиралась считать повороты, когда снова вспомнила Аню. Вопрос вырвался раньше, чем я успела решить, стоит ли вообще разговаривать с комендантом.

— У вас каждый вечер такие мероприятия происходят?

— У экипажа есть установленные периоды отдыха.

Рейс остановился у панели очередной двери, приложил ладонь к сканеру.

— И вас это устраивает?

— Меня устраивает порядок, при котором корабль сохраняет управляемость, — произнес он, не отрывая взгляда от сканера, пока тот считывал данные. — Твои представления о допустимом здесь не являются основанием для изменения системы.

Наверное, глупо было задавать такой вопрос человеку, для которого насилие вполне укладывалось в понятие порядка. Но одна его фраза неожиданно зацепилась в голове.

Порядок, при котором корабль сохраняет управляемость.

Значит, чтобы нарушить управляемость, нужно было сначала нарушить порядок.

Створки наконец разошлись, открывая проход в совершенно другую часть корабля. Стены здесь были совсем черными, их пересекали узкие красные полосы света, отражавшиеся от гладкого, отполированного пола.

Коридор оказался длинным, двери располагались намного реже, между ними стояли высокие тумбы с темными скульптурами, а в углублениях стен виднелись полки с книгами и небольшими моделями космических кораблей.

Через несколько десятков метров коридор перешел в более просторную часть сектора. Отсюда я увидела огромное панорамное окно, занимавшее всю дальнюю стену. Перед ним стояли низкие черные диваны и несколько кресел, между ними располагался широкий столик, на котором поблескивали бутылки и стеклянные сосуды.

Мы миновали диваны, прошли еще немного вдоль стены и остановились у одной из темных дверей, не отличавшейся от остальных. Я посмотрела на панель доступа, ожидая, что комендант приложит ладонь к сканеру, как делал до этого, но вместо этого он коротко постучал.

Створки бесшумно разошлись.

— Внутрь, — произнес он, отступая в сторону. — Господин Мортан ждет.

Мортан?

Из всех вариантов, которые успели пронестись у меня в голове, ни в одном не было Дартена Мортана, лично ожидающего меня за этой дверью.

Господи.

Зачем я ему понадобилась?

Рейс, заметив, что я так и не сдвинулась с места, положил ладонь мне между лопаток и подтолкнул вперед.

— Заходи.

Я споткнулась на первом шаге, удержала равновесие и, бросив на него недовольный взгляд, все-таки переступила порог.

Каюта командующего всем этим судном оказалась роскошнее всего, что я успела увидеть на «Инфернусе». Красный свет шел тонкими полосами вдоль стен и оставлял углы в полумраке. У одной стены стоял большой рабочий стол с несколькими экранами, рядом тянулись высокие шкафы и узкая консоль. В стороне я заметила широкую кровать на низком подиуме, застеленную темной тканью, и сразу отвела взгляд.

Дартен стоял у панорамного окна боком ко мне. Черная форма с высоким воротником была застегнута под горло, плотная ткань подчеркивала широкие плечи, по груди проходили темные ремни с металлическими креплениями, предплечья закрывали узкие защитные пластины.

— Семьдесят четыре, господин, — доложил Рейс из дверей.

Дартен повернул голову, и его стальные глаза встретились с моими.

— Оставь нас, — приказал он коротко, не сводя с меня взгляда.

Через секунду дверь закрылась с тихим щелчком, который в наступившей тишине прозвучал слишком отчетливо.

Дартен продолжал смотреть на меня, а я заставила ноги прирасти к полу, потому что первым желанием было развернуться и рвануть к двери следом за Рейсом.

— Семьдесят четвертая, — произнес он неторопливо, и от собственного номера в его голосе внутри неприятно сжалось. — Знаешь, почему ты здесь?

— Учитывая, на каком корабле я оказалась, вариантов у меня несколько, — ответила я и вскинула подбородок, заставляя себя смотреть только на него и не коситься в сторону кровати.

— Назови хотя бы один.

Первым в голову пришел самый очевидный вариант. Мужчины только что разбирали женщин по каютам, и, возможно, Дартен тоже решил выбрать себе одну. Но я вполне могла оказаться здесь и из-за произошедшего в цехе, особенно после того, как успела сообщить ему, что его место в тюрьме.

Дартен меньше всего походил на мужчину, которому пришлось бы тащить к себе пленницу, если ему захотелось женщины. Куда вероятнее, что дело было в том, что произошло утром.

— Может, вы вызвали меня из-за утреннего инцидента? — спросила я, внимательно следя за его лицом. — И решили лично объяснить, насколько вам не понравилось мое мнение о том, где вам место?

— Твое мнение о том, где мне место, меня не интересует.

— Тогда зачем я здесь, командир? — спросила я и сразу заметила, как его взгляд стал острее.

Дартен наконец отошел от окна и направился ко мне. С каждым его шагом желание отступить становилось сильнее, но я заставила себя не двигаться.

— Повтори, — потребовал он, остановившись в нескольких шагах.

Я нахмурилась, не понимая, что именно ему не понравилось.

— Зачем я здесь, командир, — повторила я уже осторожнее.

— Последнее слово.

— Командир, — произнесла я и тут же поджала губы.

— Так меня называют те, кто служит под моим командованием. Для остальных я господин Мортан. Ты, Семьдесят четвертая, к моему командованию не относишься.

— Тогда у нас проблема, — произнесла я уже жестче. — Господином я вас называть не буду. Так я обращаюсь к людям, которых уважаю, а вас я не уважаю. Вы напали на мой город, забрали меня с Земли, отняли имя и повесили на грудь этот дурацкий номер. — Я ткнула пальцем в цифры на комбинезоне. — Заставили работать на вас, лишили права решать, куда мне идти и когда спать. И после всего этого вы еще ждете, что я буду называть вас господином?

— Твое уважение меня не интересует, как и слово, которое ты произнесешь только потому, что тебя заставили.

Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему он ведет.

— Тогда чего вы от меня хотите?

Дартен сделал еще один шаг и остановился совсем близко. Теперь между нами оставалось так мало пространства, что мне пришлось запрокинуть голову.

— Чтобы однажды заставлять тебя больше не пришлось.

— То есть все-таки хотите, чтобы я подчинилась. — Я усмехнулась, хотя получилось совсем без веселья.

— Подчинить тебя я могу и сейчас, Семьдесят четвертая. Для этого мне не требуется твое согласие.

— Тогда в чем разница?

— В том, что сейчас любое мое решение ты воспринимаешь как то, против чего обязана бороться только потому, что оно исходит от меня. Ты цепляешься за сопротивление, даже когда понимаешь, что оно ничего не изменит.

— Потому что это единственное, что вы пока у меня не отняли.

— Именно.

— И это тоже собираетесь забрать?

— Я собираюсь добиться того, чтобы однажды оно перестало быть тебе нужно.

Я уставилась на него, пытаясь найти намек на то, что он специально провоцирует меня. Ничего. Дартен действительно верил в то, что говорил.

— Можете добиваться сколько угодно.

— Могу.

— И что будете делать для этого? — спросила я, не ожидая услышать ничего хорошего.

— Позволю проверять границы, раз тебе настолько необходимо убедиться в их существовании. Твое сопротивление не доставляет мне неудобств. Если ты решила, что твое упрямство заставит меня отказаться от попыток добиться своего, ты ошибаешься.

— Звучит так, словно вы собираетесь получать удовольствие, пока я это делаю.

На этот раз выражение Дартена все-таки изменилось. Взгляд стал тяжелее, задержался на моем лице, затем медленно опустился к губам и вернулся к глазам, а на его собственных губах появилась едва заметная тень улыбки.

— А я разве говорил, что не получу?

Он наконец отступил и указал на дверь в соседней части каюты.

— Там есть все необходимое, чтобы ты могла привести себя в порядок и подготовиться, — произнес он уже более деловым тоном, после чего обошел меня и направился к выходу.

— Подготовиться к чему? — спросила я, не двигаясь с места.

Он дошел до двери, коснулся панели и дождался, пока створки разойдутся. Я все еще смотрела ему вслед, ожидая ответа, но он даже не обернулся. Створки закрылись за ним, оставив меня одну посреди огромной каюты.

Я еще несколько мгновений смотрела на дверь, потом перевела взгляд на соседнюю комнату. После всего услышанного мне совсем не нравилось, что именно Дартен собирался считать «готовностью».

Выждав пару минут, я бросилась к панели возле выхода и начала нажимать на светящиеся кнопки одну за другой, но дверь даже не сдвинулась с места.

— Выход заблокирован, — сообщил голос системы.

— Разумеется, — процедила я и ударила ладонью по панели.

Я и не сомневалась, что просто так Дартен меня отсюда не выпустит, но все равно раздражало, насколько спокойно он ушел. Да и что бы я сделала, даже если бы эта дверь открылась? Вышла бы в коридор, прошла несколько метров и уткнулась в следующую, отделявшую его блок от остального корабля. И уж у нее система доступа наверняка была куда серьезнее.

Наконец я подошла к той самой двери, нажала на светящуюся кнопку и створка бесшумно ушла в сторону, открывая передо мной просторную душевую.

Проклятье.

Неприятная догадка, которую до этого еще удавалось отталкивать, вдруг стала слишком очевидной. Он собирался вернуться. И, похоже, ожидал, что к этому моменту я буду чистой и готовой к тому, что он для себя уже решил.

Я подошла к раковине и уперлась ладонями в холодный край. В зеркале напротив отражалась женщина с темными кругами под глазами и разбитой губой. За последние сутки я привыкла видеть на себе синяки и ссадины, но привыкать к этому лицу не собиралась. Оно все еще принадлежало мне, и меня по-прежнему звали Катей, сколько бы цифр они ни печатали на одежде.

Катя. Меня зовут Катя.

Не Семьдесят четвертая.

Я повторила это про себя еще раз, после чего заставила себя посмотреть на душевую кабину и тут в голове снова прозвучал его голос.

А я разве говорил, что не получу?

Я стиснула зубы.

Дартен ведь именно это и имел в виду. Дал понять совершенно ясно, что мое сопротивление его не останавливало. Более того, ему нравилось, что я спорила, огрызалась, пыталась делать все наперекор. Он собирался подчинить меня и, черт бы его побрал, еще и получить от этого удовольствие.

Господи.

Я отвернулась от душа и несколько раз прошлась по тесному помещению, не зная, куда деть руки. Если я сейчас откажусь мыться только потому, что это приказал Дартен, то снова сделаю именно то, чего он от меня ждал. Начну сопротивляться. Проверять границы. И ему это понравится.

От одной мысли об этом меня передернуло.

Но если я послушно разденусь, полезу под воду и буду ждать его возвращения...

Я остановилась перед зеркалом. Получалось, что подчинилась. Сама.

Дартен сказал привести себя в порядок, а я взяла и выполнила его приказ.

— Да чтоб тебя.

Какой вариант я бы ни выбирала, он все равно получал то, чего хотел. Либо мое сопротивление, которым собирался наслаждаться, либо подчинение, которого от меня добивался.

Я глухо зарычала от бессилия, схватила с полки контейнер и с силой швырнула его в раковину. Тот глухо ударился и остался лежать там совершенно целый.

— Ненавижу этот корабль.

Я провела ладонями по лицу, убрала волосы и снова посмотрела на душ. Кожа чесалась под комбинезоном, от волос пахло кухней, на руках остались следы рабочего дня, а мне до тошноты хотелось смыть с себя все, что успело прилипнуть за этот день.

А вот это уже было мое желание.

Молния комбинезона медленно поползла вниз.

— Я моюсь потому, что сама этого хочу, — пробормотала я, глядя на свое отражение. — А не потому, что ты приказал. И можешь даже не мечтать, что признаю обратное.

Стянув комбинезон, я уже собиралась бросить его на край скамьи, когда заметила рядом узкий отсек с прозрачной крышкой. Одежда отправилась внутрь, система тут же ожила.

— Очистка ткани началась. Удаление загрязнений и микроорганизмов. Время обработки семь минут.

На несколько вдохов я задержалась перед зеркалом, рассматривая себя, потом отвернулась и шагнула за прозрачную перегородку.

Панель управления душем оказалась проще, чем я ожидала. Провела пальцем по светящейся полосе, и сверху сразу пошла вода. Сначала прохладная, от которой я торопливо отступила, потом нашла регулировку и подняла температуру. Затем быстро намылилась каким-то прозрачным средством из встроенного дозатора.

Под теплой водой становилось легче, но стоило вспомнить, где я нахожусь и кто должен вернуться, как напряжение снова собиралось под ребрами.

А что я вообще собиралась делать, когда он вернется?

Можно кричать, отбиваться, царапаться, пытаться вырваться. Только чем это закончится? Дартен был на голову выше меня, гораздо тяжелее и сильнее. Я прекрасно понимала, что в физической силе у меня против него не было ни единого преимущества. Если он решит что-то сделать, остановить его я не смогу.

От этой мысли стало так мерзко, что я закрыла воду раньше, чем успела смыть пену с плеча.

Значит, позволить?

Великолепный план, Катя. Раз уж противник сильнее, можно заранее лечь и облегчить ему задачу.

И тут память услужливо подкинула, как солдат направлял оружие на Сашу и Андрея, а я побежала, не думая, как нелепо выглядела рядом с этим существом. Я не спрашивала себя, смогу ли вообще сдвинуть его с места. Разбежалась и врезалась в него всем телом, потому что перед ним были мой муж и мой ребенок, а другого способа выиграть для них немного времени у меня не было.

Бесполезно было и тогда, но я все равно сделала. Так почему сейчас я уже заранее решила, что не смогу? Потому что страшно?

Конечно, страшно. Настолько, что одна мысль о его возвращении заставляла желудок сжиматься. Но страх еще не означал согласие. И то, что Дартен был сильнее, не давало ему права получить от меня покорность.

Я снова включила воду и быстро смыла остатки средства.

Если он вернется и окажется, что я все поняла неправильно, я с удовольствием назову себя идиоткой. Если нет... тогда буду решать, когда это случится, но заранее сдаваться я не собиралась.

Я выключила воду, некоторое время постояла под последними каплями, затем вышла из душевой и потянулась за полотенцем. Пока волосы сохли под тканью, очиститель подал короткий сигнал. Комбинезон внутри оказался уже сухим и теплым, пах кедром и легкой горечью пряностей.

Оставалось только натянуть его, застегнуть до самого горла и задержаться перед зеркалом, поправляя ткань на груди.

Выглядеть уверенной получалось вполне убедительно до тех пор, пока я не вышла из душевой.

Дартен уже вернулся.

Он стоял возле рабочего стола, спиной к панорамному окну, и смотрел прямо на меня.

Глава 6

Все мысли о том, как именно я собиралась сопротивляться, мигом разлетелись. Сердце болезненно ударило, по коже пробежал холод, а руки неожиданно начали дрожать.

Думать о собственной храбрости, стоя за закрытой дверью душевой, оказалось значительно легче, чем теперь, когда он находился передо мной.

— Ты боишься, Семьдесят четвертая? — Дартен оттолкнулся от края стола и направился ко мне.

— Нет, — ответила я слишком быстро и сама услышала, насколько неубедительно это прозвучало.

— Тогда почему ты дрожишь? — Он остановился совсем близко и склонил голову, ожидая ответа.

— Потому что я тебя ненавижу.

Его взгляд скользнул от моего лица к груди, задержавшись на камне, лежавшем поверх ткани комбинезона. Я потянулась к кулону, но Дартен уже осторожно приподнял сердечко за край и рассматривал его, проведя большим пальцем по гладкой поверхности. Камушек выглядел особенно маленьким в его ладони, и от этого внутри поднялось такое острое раздражение, что мне пришлось заставить себя не вырвать кулон обратно.

— Ты можешь цепляться за то, что осталось от твоего прошлого, сколько угодно. — Он произнес это негромко, продолжая смотреть на камень, и только после короткой паузы поднял глаза на меня. — Но скоро ты поймешь, что твое будущее принадлежит мне. И сегодня я оценю, насколько ты готова принять это.

Дартен сократил последнее расстояние между нами и поцеловал меня, одновременно заставляя отступить назад. Спина ударилась о стену, а в следующую секунду он прижал меня к ней всем своим телом. Я сразу уперлась обеими ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть, но он оказался слишком тяжелым и сколько бы я ни давила на жесткую ткань его формы, сдвинуть его не получилось.

Дартен перехватил мои запястья и прижал их к стене по обе стороны, не разрывая поцелуй. Я дернулась, пытаясь освободиться, и тогда он глухо зарычал мне в губы, крепче удерживая руки. Он даже не выглядел напряженным, пока я тратила силы на попытки вырваться.

Его поцелуй стал глубже, а бедра подались вперед, усиливая давление, и я ясно почувствовала его твердый член, упирающийся мне в живот.

Наконец он оторвался от моих губ, и я судорожно втянула воздух.

— Не прикасайся ко мне! — успела выкрикнуть я, дернув руками, но он уже отпустил мои запястья только затем, чтобы подхватить на руки.

Дартен несколькими шагами пересек каюту. Я начала вырываться, ударила его ладонью в плечо и попыталась спрыгнуть, но он удержал меня и резко опустил на постель, так что я отлетела к середине.

Сердце колотилось где-то у горла, а руки уже искали, за что можно ухватиться, но я не успела ничего сделать, как Дартен навалился на меня сверху и снова перехватил мои запястья.

— Ты так занята сопротивлением, что даже не допускаешь простой мысли, что тебе тоже могло бы быть приятно.

— С тобой? — я снова дернула запястьями. — Никогда.

Дартен лениво улыбнулся.

— Посмотрим, насколько долго ты будешь в этом уверена.

Он снова поцеловал меня, не отпуская запястий, и всем телом прижал к матрасу, не оставляя возможности отодвинуться. Я попыталась подтянуть ноги, упереться ими в матрас и сбросить его с себя, но Дартен сразу сместился ниже, вдавливая меня бедрами в постель, а коленом раздвинул мои ноги, лишая возможности нормально упереться.

— Нет… — выдохнула я, но звук потонул в поцелуе.

Дартен перехватил оба моих запястья одной рукой и удерживал их над головой, пока второй рукой расстегивал молнию на комбинезоне. Затем освободил одно запястье, стянул с руки рукав, снова перехватил его и таким же образом освободил вторую руку. Вскоре комбинезон соскользнул с плеч, а темная ткань оказалась у края кровати.

— Сначала я заберу твое тело, Семьдесят четвертая, — произнес он, не сводя с меня глаз. — Каждую его клетку, каждый вдох, каждое движение.

Дартен потянулся к изголовью и достал оттуда две узкие полосы темно-красной ткани, закрепленные на металлических кольцах по обе стороны кровати.

Я дернула руками, но Дартен удержал их над головой и закрепил каждое запястье отдельной лентой. Материал оказался мягким, однако стоило мне потянуть руку на себя, как ткань сразу натянулась и не дала сдвинуться ни на сантиметр.

Дартен посмотрел на меня сверху вниз с откровенным удовлетворением. Он взялся за край одной перчатки и медленно стянул ее с руки, затем таким же движением снял вторую. Черная кожа упала на пол возле кровати.

— Потом я заберу твои мысли, — продолжил он, расстегивая крепления ременной системы на груди. — Все надежды, за которые ты еще держишься.

Широкий ремень, пересекавший его грудь, ослаб. Дартен вытянул его из креплений, затем расстегнул второй. Металлические детали тихо ударялись друг о друга, когда он снимал с плеч защитные элементы. Он делал все неторопливо, и мне хотелось закричать, чтобы он прекратил, но вместо этого я сильнее сжала пальцы на сковывающих меня лентах.

Следом он расстегнул высокий воротник и крепление ниже, затем снял верхнюю часть формы и бросил ее поверх остальной экипировки.

Теперь я видела его широкие плечи, крепкую грудь, напряженные мышцы рук и живота. Я невольно задержала взгляд и, разозлившись на себя, подняла глаза выше.

— После я вытравлю твою ненависть. Ты перестанешь бороться и видеть во мне врага.

Дартен расстегнул пояс, следом крепление на брюках. Когда он потянул молнию вниз и ткань разошлась, я сразу отвела взгляд, успев заметить то, что уже отчетливо выпирало из-под нее. Брюки скользнули вниз, и вскоре он остался передо мной полностью обнаженным, а мое дыхание окончательно сбилось.

— И когда я лишу тебя этой уверенности, ты просто примешь меня, потому что другого выбора у тебя не останется.

Он наклонился надо мной, упираясь одной рукой в матрас возле моего плеча, и коснулся губами шеи. Я сразу отвернула голову и попыталась отодвинуться, но с привязанными над головой руками сделать это не получилось. Одновременно свободной рукой он подхватил мою ногу под коленом и резко запрокинул ее себе на бедро, так что его обнаженное тело прижалось вплотную.

— Стой… пожалуйста, — слова все-таки сорвались с губ раньше, чем я успела их остановить.

Он прервал движение лишь на мгновение и поднял на меня глаза. Я ждала хоть какой-нибудь реакции на это «пожалуйста», раздражения или хотя бы короткого сомнения, но в его лице не изменилось ничего.

Зрение начало расплываться, края комнаты потемнели, а все внимание сжалось у его спокойного лица.

Это происходило на самом деле, и остановить его я не могла.

Я лежала под ним на жестком матрасе и старалась не думать о том, что происходит. Каждое его движение отзывалось в теле тяжелым толчком, сбивая дыхание. Руки по-прежнему были стянуты лентами над головой, при каждом движении ткань на запястьях натягивалась, а я упрямо продолжала смотреть куда-то ему за плечо.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Я считала вдохи, красные полосы света на стене, секунды между движениями, что угодно, лишь бы занять голову чем-то еще. Через некоторое время цифры начали путаться, и я снова вернулась к единице.

Один.

Два.

Три.

Волосы липли к шее, в комнате стало слишком жарко, но я не меняла положения, стараясь переждать происходящее и не давать ему ни одной реакции, которой он мог бы воспользоваться.

Это закончится.

Я повторила эту мысль про себя.

Потом еще раз.

Это обязательно закончится.

Дартен двигался медленно, но напористо, не сбиваясь с одного и того же ритма.

Это просто тело.

Мысль появилась неожиданно, и я ухватилась за нее.

Мое тело могло оставаться здесь, под ним, чувствовать его вес, движение, тепло, но голова все еще принадлежала мне. Мысли принадлежали мне. Он не мог залезть туда, если я сама его не пущу.

Матрас оказался слишком плотным, не пружинил и совсем не смягчал давление, поэтому каждое движение Дартена отдавалось в спине и тазу тяжелым толчком. Он и сам был физически куда сильнее любого земного мужчины. Под кожей мышцы не уступали по твердости напряженному металлу, а вес и сила, с которыми он удерживал меня на месте, быстро превратили любое сопротивление в болезненную попытку сдвинуть то, что просто не собиралось поддаваться.

Я продолжала считать, цепляясь за цифры как за единственное, что еще могла контролировать, пока в какой-то момент тело вдруг не отозвалось совсем не так, как должно было. По низу живота прошла короткая волна тепла, настолько неуместная, что я сразу сбилась.

Семь.

Или восемь.

Черт.

Мне было мерзко от происходящего. Я хотела только, чтобы Дартен остановился и убрался от меня. Значит, и тело должно было понимать это так же ясно, но оно не понимало.

Я стиснула зубы еще сильнее, когда следующий непрошеный отклик едва не вырвался наружу. Прикусила губу до боли, почувствовала металлический привкус крови и только так сумела подавить звук. По изменившемуся взгляду Дартена стало ясно, что именно этого он и ждал.

Он следил за мной слишком внимательно, замечая малейший отклик тела. Одного физического подчинения ему было мало. Он хотел заставить мое собственное тело окончательно предать меня и довести до оргазма, которого я сама не хотела.

— Ты слишком занята тем, что сопротивляешься, — произнес он, продолжая толкаться в меня, — вместо того чтобы расслабиться и получить удовольствие.

— Дартен Мортан и удовольствие для меня понятия несовместимые, — процедила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты похитил меня, запер на своем корабле и решил, что мое «нет» ничего не значит. Что именно из этого, по-твоему, должно помочь мне расслабиться и получать удовольствие?

В ответ Дартен лишь сильнее подался вперед. Я дернулась одновременно с ним, пытаясь вывернуть бедро и высвободить ногу, но его ладонь легла выше колена, удерживая ее отведенной в сторону.

Следующее движение оказалось слишком резким. В глубине таза что-то болезненно дернулось, следом за этим вспыхнула боль, прошив пах и бедро до самого колена. Воздух выбило из груди, на глаза навернулись слезы, и красные полосы света перед ними поплыли.

Еще одно движение заставило меня судорожно вдохнуть. Дартен напрягся всем телом, пальцы сильнее сжали мое бедро, а из груди вырвался низкий, сорванный стон. Он вошел до конца и замер, вжавшись так глубоко, что от этого давления боль в паху вспыхнула снова.

Я лежала неподвижно и считала про себя удары сердца, надеясь, что мне просто показалось и резкая боль была обычным спазмом. Но стоило слегка пошевелить ногой, как снова прострелило так сильно, что я тут же замерла, ожидая, когда Дартен наконец отстранится и все это закончится.

— Что с тобой?

Я перевела расфокусированный взгляд на Дартена, и только тогда заметила, что он уже смотрел мне прямо в глаза. Он только что насильно оттрахал меня, а теперь еще смел спрашивать, что со мной?

— Какая разница? — выдохнула я, чувствуя, как от злости дрожат губы.

Его взгляд опустился к моим ногам и задержался на бедре, которое он все еще удерживал ладонью. Пальцы ослабли, и Дартен осторожно отвел мою ногу в сторону. Боль тут же прострелила пах, заставив меня судорожно втянуть воздух и дернуться всем телом. Он замер, несколько мгновений смотрел на меня, а потом нахмурился, словно только сейчас понял, что произошло.

— Проклятье… — выдохнул он, убирая руку.

Дартен поднялся с кровати, и от прежней неторопливости в его движениях уже ничего не осталось. Он быстро натянул брюки, накинул рубашку, застегнув лишь несколько креплений, и сразу вернулся ко мне. Наклонившись над изголовьем, он освободил мои запястья одно за другим, и темно-красные ленты соскользнули в стороны. Я опустила затекшие руки, поморщившись от тянущей боли в плечах.

Дартен подхватил край простыни, на которой я лежала, подтянул ее выше и завернул вокруг меня. Затем просунул одну руку под спину, а вторую под колени, стараясь не задеть больное бедро.

— Что ты делаешь? — спросила я хрипло, когда поняла, что он собирается поднять меня.

— Отнесу тебя в медотсек, — коротко ответил он, уже выпрямляясь вместе со мной на руках.

Я напряглась, но боль сразу напомнила о себе, заставив замереть. Я смотрела на его напряженный профиль и никак не могла совместить происходящее с тем, что было всего несколько минут назад.

Дверь впереди разошлась, и он вышел в коридор, продолжая идти быстрым шагом. Мне оставалось только смотреть в потолок, пока он, покинув личный сектор, нес меня дальше по тусклым ночным коридорам «Инфернуса». Красные и белые полосы света медленно проплывали над головой, двери сменяли одна другую, а вокруг никого не было. Корабль ночью казался совсем другим, непривычно тихим и пустым.

Дартен остановился у одной из дверей, коснулся панели, створки разошлись, и яркий голубоватый свет заставил меня зажмуриться.

Когда глаза привыкли к свету, я осмотрелась. В медблоке не было привычной мебели, только гладкие поверхности, встроенные панели и несколько аппаратов, назначения которых я не понимала. В центре стояла большая медицинская капсула, и от одного ее вида желудок неприятно скрутило.

— Что ты... — начала я, но голос сорвался.

Ничего не объясняя, Дартен подошел к капсуле и осторожно опустил меня внутрь. Холодная поверхность коснулась спины, и я сразу напряглась. Боль не позволяла подняться, поэтому я только вцепилась пальцами в простыню и следила за тем, как он уже работал с панелью управления. На экране одна за другой появлялись строки, несколько индикаторов загорелись, а потом над краем капсулы двинулась прозрачная крышка.

Сначала я не поняла, что он собирается закрыть капсулу. Осознание пришло через мгновение, и страх сразу сдавил грудь.

— Пожалуйста, не надо!

Я резко дернулась и попыталась приподняться, но боль тут же заставила опуститься обратно. Дартен убрал руку от панели и посмотрел на меня.

— Тебе нужно лечение.

В ответ я быстро замотала головой.

— Я... я не могу… в этой капсуле… — мой голос дрожал, и слова выходили обрывками. Грудь уже начинало стягивать, вдохи становились все короче. Я смотрела на опускающуюся крышку и больше не видела ничего вокруг. — Прошу, не закрывай ее! Я не могу оставаться здесь!

Дартен задержался, и на мгновение мне показалось, что он все-таки передумает. Но его взгляд вернулся к панели, пальцы легли на управление, и он нажал последнюю кнопку.

Прозрачная крышка начала опускаться быстрее. Я замотала головой еще до того, как она окончательно закрылась. Потом раздался короткий щелчок герметизации. Грудь сдавило так резко, что я судорожно втянула воздух и тут же уперлась ладонями в прозрачную крышку.

— Нет... нет... НЕТ! — Я ударила по стеклу, потом еще раз, совершенно забыв о боли. — Выпусти меня! Открой!

Слезы уже текли по щекам, но я их не чувствовала. Крышка была слишком близко. Стенки тоже. Я знала, что внутри достаточно места, видела собственными глазами, но тело отказывалось это понимать.

За стеклом стоял Дартен и, не двигаясь, смотрел на меня. Я просила открыть капсулу, била по прозрачной поверхности, а он продолжал следить за происходящим с тем же сосредоточенным выражением лица.

Механизмы внутри загудели. Свет изменился, стал холоднее и ярче, а по краям загорелись тонкие голубоватые линии. Я дернулась еще раз, уже не разбирая собственных слов.

— Начинаю диагностику, — раздался ровный механический голос системы.

Я замерла только на мгновение, когда по телу прошел тонкий луч. Потом еще один. Кожу слегка закололо, а над головой один за другим начали вспыхивать индикаторы.

— Анализ завершен. Выявлены признаки травматического подвывиха правого тазобедренного сустава с самопроизвольной репозицией. Частичный разрыв суставной губы, повреждение связок и выраженный отек тканей. Опора на правую ногу не рекомендована.

Каждая новая фраза заставляла меня напрягаться сильнее. Я продолжала смотреть на Дартена через прозрачную перегородку, пытаясь понять, изменится ли хоть что-нибудь в его лице теперь, когда машина вслух перечисляла повреждения, которые он мне нанес.

— Выпусти! — закричала я и снова ударила ладонью по прозрачной крышке. — Черт возьми, выпусти меня!

— Рекомендуемые меры: запуск протокола экстренной клеточной регенерации. Восстановление суставной губы и капсульно-связочного аппарата. Устранение отека и воспалительной реакции. Ожидаемое время восстановления: четыре часа.

Четыре часа.

Нет.

Я не проведу здесь четыре часа.

Ударила по ней еще раз, но сил оказалось заметно меньше. Ладонь соскользнула по гладкой поверхности, и я прижала ее к груди, пытаясь поймать дыхание.

— Высокий уровень адреналина и кортизола. Обнаружены признаки сильного психоэмоционального напряжения. Диагноз: острая паническая реакция, сопровождаемая гипервентиляцией. Рекомендуется: стабилизация дыхания, седация.

— Хватит! — закричала я, уже не понимая, к кому обращаюсь — к машине, Дартену или ко всему этому кораблю сразу. — Хватит! Я не хочу! Выпусти меня!

Он наконец перевел взгляд с показателей панели на меня.

— Ты слышала? Если ты не успокоишься, тебя усыпят.

— Запуск протокола регенерации. Ожидайте, — продолжил бесстрастный голос системы. — Рекомендуемая процедура: введение седативного средства.

— Никаких седативных, — отрезал Дартен. — Только обезболивание и лечение.

Он подошел ближе и остановился у края капсулы. Теперь за прозрачной крышкой я видела только его лицо. Спокойное. Сосредоточенное. Совершенно не соответствующее тому хаосу, который творился внутри меня.

— Успокойся. Тебя здесь лечат, просто дыши, разве это так сложно?

Я едва не рассмеялась, но все-таки закрыла глаза, пытаясь справиться с тревогой. Руки все еще дрожали, но я заставила себя сделать глубокий вдох, а затем еще один. Капсула начала вибрировать, и я почувствовала, как что-то холодное коснулось кожи.

— Процедура началась, — сообщил голос системы.

Открыв глаза, я увидела, что Дартен по-прежнему стоит возле капсулы, внимательно следя за показателями на панели. Я не понимала, что именно он там хотел увидеть. Успокоилась ли я? Работает ли лечение? Или насколько серьезно машина оценила повреждения, которые он сам мне нанес?

Последняя мысль мгновенно вернула злость, которая поднялась так резко, что даже страх отступил.

— Это ты! Это ты сделал это со мной! Ты и твоя мерзкая похоть!

Слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. Я снова ударила ладонью по крышке, потом еще раз, уже не обращая внимания на боль в руках. Хотелось хоть чем-то достать его через это стекло. Заставить понять, что для меня все произошедшее не было эпизодом, который можно исправить медицинской капсулой.

На лице Дартена ничего не изменилось, но в какой-то момент его взгляд стал внимательнее. Я бы не заметила этого, если бы не следила сейчас за каждой его реакцией.

— Успокойся, Семьдесят четвертая. Ты только вредишь себе.

— Не смей меня так называть! — Я снова ударила по капсуле. — Я человек, слышишь? Человек, а не номер!

Последние слова сорвались на крик. Воздуха снова стало не хватать, но остановиться я уже не могла.

— Ты забрал мою жизнь… мою семью… все. А теперь ты стоишь там, как будто ничего не произошло! Ты даже не понимаешь, что натворил…

— Ты должна быть благодарна.

— Благодарна? — сорвалось у меня. Я даже не сразу поверила, что правильно его услышала. — Благодарна тебе за что? За то, что ты сломал меня?

— Благодарна за то, что я отнес тебя сюда, — резко перебил он. — За то, что я позаботился о тебе. Ты здесь. В безопасности.

Я несколько мгновений смотрела на него через прозрачную крышку, пытаясь понять, действительно ли он считает это заботой. После всего, что произошло. После того, как машина только что перечислила мои травмы. А потом меня снова накрыло и я ударила по крышке, потом еще раз, уже не чувствуя ладоней.

— Обнаружено критическое состояние пациента. Активирован протокол принудительной седации.

— Нет… — прошептала я, слабо ударив по стеклу еще раз. — Не смей… Не надо!

Где-то внутри капсулы раздалось тихое шипение.

Я сразу задержала дыхание и попыталась не вдыхать, но через несколько мгновений легкие начало жечь. Сердце забилось еще быстрее. Я дернулась, приподняла голову, пытаясь найти источник газа, выход, хоть что-нибудь, но вокруг оставались только гладкие стенки и прозрачная крышка.

Воздуха больше не хватало, и я судорожно вдохнула.

— Дартен… ненавижу тебя…

Тело становилось все тяжелее, пальцы перестали слушаться, а следом исчезло ощущение рук и ног. Я еще пыталась сопротивляться действию препарата, заставляла себя держать глаза открытыми, но сил не осталось.

Дартен наклонился к прозрачной крышке, наблюдая, как я постепенно перестаю бороться.

— Ненависть, Семьдесят четвертая, — это тоже привязанность. И ты уже связана со мной крепче, чем хочешь признать.

Я смотрела на него и даже сквозь нарастающий шум в ушах услышала каждое слово.

Хотелось ответить. Сказать, что он ошибался. Что между ненавистью и привязанностью была огромная разница и никакой связи между нами не существовало, но губы не шевельнулись.

Зрение постепенно теряло четкость. Свет медицинского отсека расплывался, контуры капсулы исчезали, и только фигура Дартена за стеклом еще оставалась перед глазами. И в нем, как бы я ни хотела этого отрицать, читалась абсолютная уверенность в своих словах.

— Седация завершена. Пациент стабилизирован.

Глава 7 Дартен

Я закрыл очередной отчет по производственным секторам и снова посмотрел на центральный экран. Изображение медицинского отсека оставалось открытым дольше, чем требовалось. Система сама сообщила бы о любом изменении состояния пациента, сбое регенерации или необходимости вмешательства, поэтому наблюдать за процессом лично не было никакой необходимости.

И все же экран я не отключал.

Семьдесят четвертая лежала внутри капсулы неподвижно. После седации ее дыхание выровнялось, пальцы больше не скользили по прозрачной крышке в бесполезных попытках открыть ее, Система уже начала восстановление, угрозы жизни не было, и это должно было поставить точку, однако взгляд снова возвращался к ее лицу.

Раздражало не само отвлечение, а причина, которую я пока не мог определить достаточно точно. Я не любил ошибки, еще меньше мне нравились те, которых можно было избежать простым расчетом, а сегодня я допустил именно такую.

Пальцы коснулись панели, и вместо изображения капсулы передо мной развернулась первичная диагностика. Множественные повреждения. Травма тазобедренного сустава. Острый болевой синдром. Я уже видел эти строки в медицинском отсеке, показатели с тех пор не изменились, однако взгляд снова задержался на допустимой нагрузке для человеческого организма.

Я собирался доказать ей, что ее тело мне подвластно, а вместо этого доказал лишь то, что способен причинить ей повреждения.

Я просчитывал операции на несколько этапов вперед и вел войны с противником, превосходящим меня численностью, но сегодня не учел самого очевидного. Передо мной была землянка, и сила, которую я привык считать незначительной, для ее тела оказалась чрезмерной.

Я провел пальцем по строке с показателями допустимой нагрузки и сжал челюсть.

Нелепая ошибка.

Моя ошибка.

На экране мигнул показатель регенерации. Восстановление связок продолжалось быстрее первоначального прогноза. Я отметил время, затем снова открыл запись последних минут до седации. Звук можно было не включать, потому что я и без него помнил каждое слово.

«Ты даже не понимаешь, что натворил».

Если бы я действительно не понимал последствий, она бы осталась лежать в моей каюте, а не находилась сейчас под контролем медицинской системы.

Я свернул медицинский экран, затем один за другим закрыл остальные окна, оставив перед собой только отчеты по производству и поставкам. Работы было достаточно, чтобы больше к этому не возвращаться, и я намеренно открыл первый же документ, требовавший согласования. Несколько минут даже удавалось удерживать внимание на цифрах, пока одна мысль, совершенно не связанная с производством, не заставила меня снова остановиться.

Женщин в моей жизни было достаточно.

Среди тех, кто появлялся на приемах, переговорах и закрытых встречах, всегда находились особы, совершенно не скрывавшие своего интереса. Одни хотели провести со мной ночь, другим нравилось мое положение, третьим было достаточно самой возможности сказать потом, что они спали с Дартеном Мортаном.

Все они изначально принимали предложенные правила. Мне не приходилось объяснять, кто я, или добиваться того, чтобы женщина захотела остаться рядом. Даже те, кто пытался изображать недоступность, слишком быстро переставали это делать, стоило мне проявить ответный интерес.

Поэтому обычно мне становилось скучно раньше, чем женщине хотелось уйти.

С Семьдесят четвертой было иначе.

Она не пыталась мне понравиться, не искала выгоды в моем внимании и, похоже, считала сам факт этого внимания неприятностью, от которой следовало избавиться.

Я мог распоряжаться тем, где она будет жить, работать и куда сможет пойти. Сегодня доказал, что при желании могу распоряжаться и ее телом.

Но именно этого оказалось недостаточно.

И, вероятно, поэтому я снова думал о ней, хотя передо мной лежали дела куда важнее одной упрямой землянки.

Глава 8

— Физическое состояние: восстановлено. Психоэмоциональное состояние: нестабильное. Рекомендуется синхронизировать дыхание с тактильной стимуляцией. Вдох. Выдох.

Я послушно сделала несколько вдохов, пытаясь ухватиться за этот ритм, но очень быстро поняла, что становится только хуже. Чем настойчивее капсула пыталась меня успокоить, тем сильнее я чувствовала закрытое пространство вокруг. Стекло находилось слишком близко, стенки почти касались плеч, а каждый вдох давался тяжелее предыдущего.

На панели продолжал мигать желтый индикатор, рядом сменялись показатели пульса, уровня гормонов стресса и еще каких-то значений, в которых я ничего не понимала. Капсула сообщала, что физически со мной все в порядке, и одновременно удерживала внутри именно потому, что с моей головой, по ее мнению, было что-то не так.

— Проклятый Мортан... — выдохнула я, сжав пальцы на простыне. От одного его имени внутри снова поднялась злость, и даже теснота отступила на второй план.

Его нигде не было, и, наверное, следовало радоваться. После всего произошедшего последнее, чего мне хотелось, — увидеть его рядом. Но стоило закрыть глаза, как мысли возвращались к тому, что случилось между нами.

У меня никогда и никого не было, кроме Андрея. Он был моим первым мужчиной и все эти годы оставался единственным, с кем я когда-либо была близка. Пусть последние несколько месяцев наш брак и находился на грани распада, Андрей все равно оставался частью моей жизни, человеком, рядом с которым я прожила много лет.

А теперь появился Дартен.

Я закрыла глаза.

Тело. Мысли. Ненависть.

Он так спокойно объяснял, что собирается делать со мной, и самое мерзкое заключалось в том, что для него это выглядело планом. Последовательностью действий, в конце которой я должна была перестать сопротивляться и принять его, потому что никакого другого выбора у меня больше не будет.

Я открыла глаза и уставилась в крышку.

Не дождется.

Раздраженно выдохнув, я повернулась к панели у края капсулы и заставила себя говорить спокойнее, хотя сердце стучало быстрее, чем хотелось.

— Мне лучше. Ты сама сказала, что физическое состояние восстановлено.

— Психоэмоциональное состояние нестабильное. Уровень стресса повышен. Продолжение изоляции рекомендовано.

— Да он потому и повышен, что ты меня здесь держишь! — Я приподнялась, насколько позволяла тесная капсула, и ударила ладонью по стеклу. — Открой эту чертову крышку. Немедленно.

— Запрос отклонен. Состояние пациента представляет потенциальную опасность для него самого и окружающих. Активирован протокол успокоения.

— Открой!

Ответ не изменился. Я повторила требование, потом попыталась вызвать кого-нибудь из медперсонала, но система больше не отзывалась. Только цифры на панели продолжали ползти вверх, а желтый индикатор постепенно наливался оранжевым.

Воздуха вдруг совсем перестало хватать. Я судорожно втянула его ртом, чувствуя, как дрожат пальцы, а сердце колотится уже в горле.

Уперевшись обеими ладонями в крышку, я толкнула ее изо всех сил, но фиксаторы даже не дрогнули. Прозрачная поверхность оставалась прямо перед лицом, слишком близко, и чем дольше я на нее смотрела, тем сильнее хотелось отодвинуться, хотя отодвигаться было некуда.

— Откройся, чертова железка!

Кулак снова ударил по стеклу. Потом еще раз.

— Ты меня слышишь? Выпусти!

— Психоэмоциональное состояние: нестабильное. Пациент проявляет агрессию. Рекомендовано: введение седативного препарата.

Я застыла, все еще держа ладони на крышке.

— НЕ СМЕЙ! Не вводи ничего. Я не позволяла! Я…

Где-то возле ног тихо изменился звук вентиляции. Поток воздуха стал сильнее, и сразу к обычному стерильному запаху примешался слабый сладковато-горький оттенок.

— Нет, нет, отмени! — Я снова ударила по крышке. — Я не согласна. Слышишь? Отмени седацию!

Мысль о том, что через несколько минут я снова потеряю сознание здесь, под запертой крышкой, оказалась хуже самой тесноты. Если меня отключат, я уже ничего не смогу сделать. Проснусь через час, через пять и увижу над собой Дартена. А может, он вообще не собирался меня выпускать. Эта мысль оказалась последней каплей, после которой страх окончательно вытеснил все попытки успокоиться.

Я сорвала простыню с ног и на ощупь нашла участок, откуда шел холодный воздух и тут же прижала ткань к прорезям, закрывая их насколько получалось. Голова уже становилась тяжелой, мысли начали путаться. Я зажала нос и рот краем простыни, понимая, что так долго не продержусь, и попыталась сосредоточиться на мысли, каким образом заставить эту проклятую крышку открыться раньше, чем меня снова отключат.

Взгляд зацепился за вентиляцию. Система не собиралась выпускать меня просто потому, что я требовала, значит, нужно было заставить ее решить, что внутри мне находиться опасно.

Рука машинально метнулась к шее и наткнулась на цепочку.

Кулон.

— Черт…

Горло сжалось так сильно, что дышать стало труднее. Этот камень был Сашей. Его голосом, его руками, его милой заботой, тем кусочком моей прежней жизни, который они еще не успели у меня отнять.

Если я выброшу его...

От слабости пальцы уже дрожали сильнее. Перед глазами медленно плыло, и времени решать, готова ли я пожертвовать кулоном, больше не было.

— Прости меня, малыш, — прошептала я, расстегивая цепочку.

Простыню пришлось на секунду убрать от лица. Сладковатый воздух сразу ударил в нос, и сознание повело еще сильнее. Я стиснула кулон в кулаке, подтянулась ближе к решетке и протолкнула сердечко между прорезями настолько глубоко, насколько смогла, после чего разжала пальцы.

Цепочка исчезла внутри первой, следом провалился камень.

Я снова прижала ткань к носу и рту, чувствуя, как сердце колотится в горле. Вентиляция продолжала работать, по краям простыни пробивался прохладный воздух.

— Давай же...

Из глубины раздался металлический удар. Потом еще один, резче. По внутренним стенкам застучало, гул вентилятора сбился, перешел в скрежет и внезапно оборвался.

На панели вспыхнул красный индикатор.

— Нарушение работы вентиляционного модуля. Состав дыхательной смеси вне допустимого диапазона. Протокол седации прерван.

Фиксаторы по-прежнему держали крышку закрытой.

— Открывайся... — выдохнула я в ткань.

Перед глазами потемнело, и мне показалось, что я все-таки опоздала, но затем внутри корпуса что-то громко щелкнуло.

— Аварийное открытие капсулы.

Крышка дернулась и пошла вверх. Я даже не дождалась, пока она полностью откроется, протиснулась в образовавшийся проем и вывалилась наружу прямо на пол.

Первый вдох обжег легкие, а за ним пришел второй, такой же жадный и неровный, потом третий. Я стояла на четвереньках возле капсулы, кашляла и пыталась отдышаться, пока пол под руками медленно переставал качаться.

Голова оставалась ватной после седативной смеси, в ушах шумело, а при попытке подняться к горлу подкатила тошнота. Пришлось опереться локтем о край капсулы и подождать, пока темные пятна перед глазами немного разойдутся.

Только тогда я посмотрела на вентиляционную решетку. Кулона не было видно. Где-то внутри по-прежнему изредка звякал металл, но добраться до него возможности не было.

Я подтянула к себе простыню и накинула на плечи, но поняла, насколько нелепо будет пытаться разгуливать по кораблю в одном куске ткани. Держась одной рукой за край капсулы, я добралась до встроенных ящиков у стены и начала открывать их один за другим. В первых лежали упаковки с препаратами, перевязочные материалы и запаянные инструменты, а в следующем обнаружились несколько аккуратно сложенных стерильных комплектов одежды.

Я отбросила простыню, натянула брюки, а следом взялась за рубашку, с первого раза даже не попав рукой в рукав. Пальцы все еще слушались плохо, поэтому застежки пришлось закрывать медленно, одну за другой, пока дыхание наконец не начало выравниваться.

Вместе с отступающей паникой возвращались и мысли, а с ними — злость, целиком направленная на одного человека, из-за которого я вообще оказалась в этом месте.

Дартен.

Вернувшись к тому же ящику, я снова перебрала лежавшие внутри вещи. Судя по аккуратно сложенной одежде, перевязочным материалам и инструментам, все содержимое предназначалось для ручной работы персонала, если автоматика по какой-то причине не справлялась и требовалось ручное вмешательство. Среди упаковок я заметила небольшие ножницы с узкими металлическими лезвиями и достала их. Несколько раз сжав кольца пальцами, чтобы проверить ход, я посмотрела на свое отражение в зеркале. Лицо было бледным, волосы спутались, глаза покраснели, а руку с ножницами слегка трясло.

Но желание найти Дартена не проходило.

Я понимала, насколько бессмысленно идти с медицинским инструментом против мужчины, который был сильнее меня и командовал целым кораблем, но разумные доводы больше не работали. Хотелось сделать хоть что-то, что ударит уже по нему, заставит потерять спокойствие, а лучше вообще избавит меня от него. Для этого не нужно было быть сильнее Дартена, достаточно лишь дождаться момента, когда он не будет ждать от меня нападения, подпустить ближе и успеть ударить первой.

Я убрала ножницы за пояс рукоятью вверх и заставила себя выпрямиться. Голова тут же закружилась, пришлось опереться ладонью о шкаф, но оставаться в медотсеке было страшнее, чем выйти отсюда в таком состоянии.

Дверь открылась без предупреждения, едва я поднесла ладонь к панели.

— Спасибо, — пробормотала я неизвестно кому и шагнула наружу.

Похоже, аварийный протокол капсулы снял часть ограничений. Корабль совершил ошибку в мою пользу, и проверять, насколько долго продлится эта щедрость, не хотелось.

Выйдя в коридор, я остановилась и прислушалась к далекому гулу «Инфернуса».

Большинство наверняка еще спало, а те, кому не повезло оказаться на смене, вряд ли станут особенно внимательно разглядывать женщину в форме медицинского персонала. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Я свернула за первый поворот и попыталась восстановить в памяти дорогу к его сектору. Красная полоса у пола уходила в ту часть, где находилась каюта Дартена. Синяя вела к жилым секторам. Еще вечером эта система казалась полезной находкой, а теперь я надеялась, что истолковала ее правильно.

Когда навстречу прошли двое мужчин, я сразу опустила голову и сместилась ближе к стене, стараясь двигаться так, как двигался бы человек, прекрасно знающий, куда и зачем идет. Один бросил на меня короткий взгляд, но не остановился, второй вообще не обратил внимания. Только после того, как их шаги стихли за поворотом, я позволила себе выдохнуть. Если не всматриваться в лицо, меня вполне можно было принять за медика. Правда, стоило бы кому-нибудь спросить, как меня зовут или куда я направляюсь, вся легенда закончилась бы раньше, чем успела начаться.

Я ускорила шаг и дошла до следующего перехода, когда по коридору ударила сирена. Звук оказался настолько резким, что я вздрогнула всем телом и сразу остановилась. Светлые полосы вдоль стен одновременно вспыхнули, сменив тусклое ночное освещение, а где-то впереди с тяжелым грохотом начали закрываться дополнительные створки.

Первой мыслью было, что тревогу подняли из-за меня. Я прижала руку к боку, проверяя ножницы, и уже развернулась в поисках места, куда можно спрятаться, когда над головой раздался голос системы.

— Внимание. Нарушение режима содержания. Жилой сектор Е-четыре. Пленная покинула назначенный блок. Персоналу безопасности перейти к протоколу перехвата. Перекрыть переходы семь, девять и двенадцать.

Из бокового прохода одновременно выбежали трое солдат, и мне пришлось быстро отступить к стене, пропуская их. Следом появился еще один, застегивая на ходу защитную пластину на предплечье.

— Переход девять закрыт, — бросил один другому, пробегая мимо. — Она ушла в ангарный сектор.

— Четыреста восемьдесят шесть? Землянка?

Господи... Соня.

Это ведь была Соня. Неужели она решилась бежать?

Я двинулась вперед, стараясь не оглядываться на каждого пробегавшего мимо солдата. Медицинская форма пока работала лучше любой маскировки. Несколько солдат пронеслись навстречу, один мужчина с планшетом едва не столкнулся со мной плечом, коротко извинился и побежал дальше. Я уже начала верить, что смогу пройти незамеченной, когда из следующего коридора вышел мужчина, до боли мне знакомый.

Нейт шел вместе с двумя солдатами, придерживая оружие одной рукой, и что-то быстро говорил другому. Тот самый Нейт, которому я прокусила руку и который в ответ разбил мне губу. Вряд ли мое лицо входило в список приятных воспоминаний его службы.

Я опустила голову и прошла еще два шага, надеясь, что форма и аварийный свет сделают свое дело, но удача покинула меня раньше, чем я успела обрадоваться.

— Стоять, — приказал голос за моей спиной.

Я продолжила идти, сделав вид, что обращались не ко мне, однако шаги сразу приблизились.

— Я сказал, стоять.

Пришлось остановиться и обернуться, хотя сам Нейт уже через секунду оказался напротив. Он заставил меня поднять голову одним только взглядом, затем прищурился, узнавая.

— Ты…

— Это не она, — перебил стоявший рядом солдат, быстро взглянув на меня и тут же переведя внимание дальше по коридору. — Сбежала четыреста восемьдесят шесть.

— Я вижу, что не она, — отрезал Нейт, не сводя с меня глаз. — Это Семьдесят четыре. Та самая, которая вцепилась зубами мне в руку и Зорбу подносом влепила.

Прежде чем я успела отступить, он схватил меня за предплечье и развернул боком, рассматривая одежду.

— Что ты здесь делаешь? И почему на тебе форма медицинского персонала?

— Меня выпустили из медотсека. — Я дернула руку, проверяя хватку, и тут же пожалела, потому что пальцы Нейта сомкнулись крепче. — Я возвращалась в жилой сектор.

— Кто выпустил?

— Медицинская система.

Нейт коротко усмехнулся.

— Конечно. А форму система тоже выдала, чтобы ты ночью гуляла по кораблю?

— Я же сказала, что возвращалась в жилой сектор.

— Сейчас и выясним, куда именно ты возвращалась, — выплюнул он, перехватывая меня выше локтя. — И почему еще одна пленная в это же время решила прогуляться по кораблю.

Нейт потянул меня за собой.

— Не выворачивай мне руку. Я и так иду, — попросила я после очередного рывка.

— После того, что ты сделала с моей, тебе еще повезло, что я держу тебя аккуратно. И не вздумай дергаться. Сегодня у меня и без тебя достаточно работы.

Мы двигались в ту же сторону, куда несколько минут назад бежали остальные. По мере продвижения тревога становилась громче. Красный свет пульсировал вдоль стен, на перекрестках стояли солдаты, а системный голос время от времени повторял обновления.

— Пленная четыреста восемьдесят шесть обнаружена в ангарном секторе. Группа перехвата направлена к шлюзовым платформам. Перекрыть доступ к транспортным отсекам.

— Ее поймали?

Нейт посмотрел на меня с удивлением.

— Знакомая?

Я промолчала, потому что отвечать сейчас означало только дать ему лишний повод задавать вопросы.

Нейт подождал, потом коротко хмыкнул и потянул меня дальше.

Через пару переходов коридор стал шире, а впереди показался ангарный сектор. Массивные створки оставались полностью раскрытыми, и за ними уже было видно часть огромного помещения с рядами кораблей, техническими платформами и ярким аварийным освещением. У входа собрались солдаты, часть держала оружие наготове, остальные переговаривались через коммуникаторы, перекрывая боковые проходы.

Нейт замедлил шаг и крепче перехватил меня за локоть. Мы подошли ближе, и только тогда я увидела Соню.

Двое мужчин уже удерживали ее за руки. Комбинезон на одном колене был разорван, на виске темнела свежая ссадина, а короткие черные волосы с синими прядями растрепались и прилипли ко лбу. Соня тяжело дышала, то и дело дергая плечами в попытке ослабить хватку, и впервые с момента нашего знакомства она выглядела по-настоящему отчаявшейся.

Рядом со вскрытой панелью лежала снятая решетка, а из стены торчали кабели, один из которых был перерезан. Похоже, Соня каким-то образом добралась сюда прежде, чем ее поймали.

Только после этого я заметила Дартена.

Он стоял в стороне, полностью одетый в черную форму с застегнутым высоким воротником и защитными пластинами на предплечьях. Рядом находился офицер с планшетом и что-то показывал на экране, но Дартен не смотрел в его сторону. Все внимание оставалось на Соне.

Я вспомнила о ножницах и о том, что еще недавно шла, чтобы убить его, но даже моя злость не смогла представить более неудачного момента, поэтому я заставила руку остаться на месте.

Дартен подошел к Соне ближе и что-то спросил, слегка наклонившись к ней, затем указал на вскрытую панель. Она подняла голову и ответила, но с того места, где стояли мы с Нейтом, слов я не разобрала. По тому, как Дартен задержал на ней взгляд, было понятно, что ответ его не устроил. Соня дернула плечом, пытаясь освободить руку, и сказала что-то уже резче. Один из солдат сжал ее локоть сильнее, но Дартен поднял ладонь, заставив его остановиться. Несколько мгновений он продолжал смотреть на Соню сверху вниз, потом повернулся к офицеру и вскрытой панели.

В этот момент Нейт потянул меня вперед так резко, что пришлось сделать несколько быстрых шагов, чтобы не потерять равновесие.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я, стараясь не дергать руку без необходимости.

— Туда, где разберутся, что вы обе устроили, — бросил он, не сбавляя шага.

— Я с ней не договаривалась.

— Ты меня совсем за дебила держишь? Одна из блока свалила, ты из медотсека вылезла. И я должен поверить, что ты тут ни при чем?

Первым наше приближение заметил солдат возле Дартена, затем обернулся офицер с планшетом и только после этого Мортан замолчал и перевел взгляд на нас.

— Командующий, — позвал Нейт, подводя меня ближе. — Семьдесят четыре тоже обнаружили. В медицинском секторе ее никто не сопровождал. С учетом того, что четыреста восемьдесят шесть сбежала в то же время, я бы проверил, не действовали ли они вместе.

Он не успел закончить, как Соня резко дернулась в сторону, одновременно выворачивая руку из хватки солдата. Тот явно не ожидал такого поворота, разжал пальцы. Она ударила второго локтем в грудь, выскользнула между ними и сорвалась с места, бросившись к открытому проходу.

Все произошло так быстро, что я сначала даже не поняла, что она снова пытается бежать. Один из солдат вскинул оружие и в следующий миг голубоватая вспышка прорезала пространство одновременно с коротким хлопком.

Заряд ударил Соню в спину, на темной ткани комбинезона мгновенно расползлось обугленное пятно, а из груди вырвался короткий хрип. Она успела сделать еще один неровный шаг, затем ноги подогнулись, и Соня тяжело рухнула на пол.

— Нет... — выдохнула я, подавив в себе желание дернуться.

Соня не шевелилась.

— Уберите тело и проверьте весь маршрут ее перемещений. — Дартен повернулся к офицеру с планшетом. — Мне нужны все точки доступа, которыми она воспользовалась, и список сотрудников, чьи идентификаторы находились в секторе за последние шесть часов.

Я смотрела, как к Соне подошли двое солдат, и слова вырвались раньше, чем я успела их остановить.

— Вы убили ее!

Нейт резко дернул меня за руку, возвращая на полшага назад, и наклонился ближе.

— Еще раз рванешься и ляжешь рядом с ней, — процедил он сквозь зубы, усиливая хватку.

— Это не тебе решать, — отрезал Дартен, переводя на Нейта тяжелый взгляд, от которого тот заметно напрягся.

— Я только хотел...

— Я слышал, что ты хотел. Решать, чем закончится ее следующая ошибка, будешь не ты. По этой пленной без моего приказа не стрелять.

Нейт коротко кивнул и наконец немного ослабил пальцы на моей руке.

Я же продолжала смотреть на Дартена, не зная, должна ли испытывать облегчение от того, что теперь в меня нельзя стрелять, или пугаться еще сильнее от понимания, что запрет действовал ровно до тех пор, пока он сам не даст разрешение.

Дартен перевел взгляд на остальных солдат, все еще стоявших вокруг.

— Всем освободить ангар. Проверку маршрута продолжите без меня.

Все начали расходиться к выходам и боковым переходам. Нейт задержался на месте, явно не понимая, что делать со мной, потом все-таки крепче перехватил за локоть и потянул следом за остальными.

— Семьдесят четвертая остается, — раздалось за спиной.

Нейт остановился и обернулся.

— Командующий?

— Я сказал, оставь ее.

Нейт отпустил мою руку и перед уходом бросил на меня злорадный взгляд, явно рассчитывая, что Дартен приказал оставить меня здесь, чтобы разобраться лично. Он ушел вслед за остальными, и, как только створки закрылись, Дартен направился к ближайшему челноку, а я осталась стоять на месте. Ножницы все еще давили в бок, и теперь, когда рядом никого не было, желание вытащить их и осуществить задуманное стало значительно сильнее.

Он находился всего в нескольких шагах, стоя ко мне спиной, и рядом не было охраны. Пальцы сами потянулись к боку, но Дартен остановился и неожиданно повернул голову через плечо, и мне пришлось сразу опустить руку вдоль тела.

— Подойди, Семьдесят четвертая, — потребовал он, и я, стиснув зубы, двинулась к нему.

Дартен дождался, пока я остановлюсь рядом, и указал на ближайший корабль.

— Ты ведь знаешь, что это такое?

Я посмотрела на вытянутый корпус, закрытый посадочный люк и темные обзорные панели в передней части. Ошибиться было трудно.

— Спасательные челноки.

— Верно. — Дартен подошел к борту и коснулся панели возле входа. По корпусу пробежала тонкая полоса света. — Эти модели рассчитаны на длительные перелеты. Внутри есть запас воды и питания, система регенерации воздуха, медицинский модуль и все необходимое, чтобы несколько пассажиров могли провести в пути долгое время.

Я нахмурилась, потому что после того, что только что произошло с Соней, его разговоры о спасательных кораблях звучали особенно издевательски.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что многие из вас, оказавшись здесь, приходят к одной и той же мысли. — Он кивнул в сторону ряда челноков. — Им кажется, что для побега достаточно добраться до ангара, забраться внутрь одного из них и запустить систему. Дальше корабль сам покинет «Инфернус» и унесет их отсюда.

Я невольно посмотрела туда, где несколько минут назад лежала Соня, думая о том, что именно это она и пыталась сделать.

Дартен проследил за моим взглядом.

— Проблема в том, что вы ошибаетесь, когда принимаете эти челноки за путь к спасению.

Он провел пальцами по панели, и над ней вспыхнула небольшая схема навигации. Несколько линий появились вокруг изображения корабля, затем сошлись в одной удаленной точке.

— Их маршрут нельзя выбрать вручную. После отделения от «Инфернуса» управление переходит в автоматический режим. Пассажир не определяет направление и не может изменить конечную точку.

— И куда они летят?

— Туда, куда им приказано лететь. На Валкорн. — Он коснулся обозначенной точки на схеме, и рядом с ней вспыхнула короткая последовательность цифр. Я сама не поняла зачем, но сразу повторила их про себя, стараясь запомнить каждую. — Это мой оружейный комплекс, и каждого, кто прибывает туда на одном из этих челноков, встречают мои люди.

Дартен отключил схему, и светящаяся точка Валкорна исчезла.

— Я сказал тебе это, Семьдесят четвертая, для того, чтобы у тебя не осталось надежды сбежать с «Инфернуса». Пока ты считаешь, что где-то существует выход, ты будешь его искать. Рисковать собой и втягивать в это других, потому что убедишь себя, что следующая попытка окажется удачнее предыдущей. — Его взгляд на короткое время переместился туда, где недавно лежала Соня. — Сегодня ты увидела, чем это заканчивается. А если ты вдруг решишь, что сумеешь сбежать, воспользовавшись одним из этих челноков, — продолжил Дартен, кивнув в сторону ряда кораблей, — то теперь уже знаешь, куда он тебя приведет.

Он сделал небольшую паузу, не отрывая от меня глаз.

— Ко мне.