Czytaj książkę: «Запрет на браки в Чосоне. Том 3»

Name: Запрет на браки в Чосоне. Том 3
Author: Чхон Чжихе
ISBN: 978-5-04-246769-1

Чхон Чжихе

Czcionka:

Chun Ji hye

The Forbidden Marriage (Book 3)

Глава 1
Значит, выбор королевы откладывался из-за меня?!

– Я должен присутствовать на испытаниях, говоришь?

Беседа проходила в королевских покоях. От вести, которую принес главный евнух, лицо короля Ли Хона чуть потемнело.

– Да, Ваше Величество.

В последнее время от короля Хона исходило почти мрачное очарование. С тех пор как Соран покинула дворец, скулы его стали более острыми, тело – изможденным, а тени под глазами – глубже. И затуманенный, тяжелый взгляд, полный боли… Все эти перемены поразительным образом делали короля еще притягательнее. Он казался каким-то демоном из тьмы – пугающим, но до невозможности красивым. От него особенно явственно веяло суровой властностью самодержца, которому никто не осмелится перечить.

Дворцовые испытания по воинскому искусству были третьим, заключительным, этапом военного государственного экзамена, на котором, согласно традиции, должен был присутствовать сам монарх. Пусть это и не считалось великой церемонией, но после долгого затворничества выход короля за пределы дворца все же привлекал внимание – и процессия ожидалась немаленькая.

– Вам это не по нраву, государь?

– Даже если и не по нраву… Что толку? Все равно придется идти.

Он недовольно провел рукой по подбородку, но мысли его были далеко от экзамена. Пусть мир за пределами дворца не принадлежал Соран, однако стоило подумать о том, чтобы покинуть эти стены, – и сердце замирало в надежде. А вдруг… вдруг там, где-то, среди простого люда, он сможет ее увидеть?

– Где сейчас Соран? – спросил он. – Есть ли вести от Сонхека и Хваля?

– Ваше Величество, разве вы сами не сказали, что больше не будете об этом спрашивать? – Голос главного евнуха прозвучал жестко. Сообщить последние новости было бы несложно, но он не мог позволить повелителю еще сильнее пасть духом. – Вы ведь сами сказали, что больше не станете интересоваться ее судьбой. Что сосредоточитесь на выборе невесты.

– Но разве преступление – спросить, где она? Женщина, которую я любил… Я хотя бы должен знать, жива она или нет.

Однако, выслушав донесение главного евнуха, король Ли Хон окаменел.

– Она остановилась в доме Синвона? В доме сановника Ли Чонхака?

От короля повеяло таким холодом, будто все вокруг разом схватилось льдом. Пусть во время последней тайной вылазки он и видел, как Соран обнималась с Синвоном, но чтобы она вошла в его дом и осталась там… О таком он и помыслить не мог. Разве не говорила она, что выходит за стены дворца лишь из-за болезни Кэи? А теперь даже с Кэи разлучилась и живет с Синвоном…

О том, что она едва не утонула в реке, Хон не знал. Потому недоразумение оказалось достаточно страшным, чтобы сломить его душу.

Соран живет с Синвоном. Будто сотни острых лезвий вонзились ему в грудь. То легкое волнение, которое он еще испытывал от предстоящего выхода к простому люду, рассыпалось прахом. Ни надежды, ни волнения в нем больше не осталось.

– Все готово?

Завершив приготовления, король Хон с застывшим лицом взошел в царский паланкин.

К тому времени как распахнулись дворцовые ворота, на площади уже собралась несметная толпа подданных. Все до единого пришли с одной и той же мольбой. Люди падали ниц, умоляя: «Государь, поскорее завершите отбор невест и даруйте этой стране государыню. Умоляем, умоляем…»

Некоторые не могли сдержать слез и рыданий. Вся надежда народа теперь была связана с отбором. Казалось, люди вышли лишь затем, чтобы их призыв был услышан.

– Значит, нынешний отбор – надежда всего народа.

Теперь он уже не имел права разрушить эти ожидания. С тяжелым сердцем Хон потянулся закрыть узкое окошко паланкина – и в тот миг из толпы, что сгустилась, словно тучи, стремглав вырвалась женщина. На ней был наряд благородной барышни, но она не успела прикрыть лицо накидкой.

Это была… Соран.

Не узнать ее было невозможно. Зрачки Хона мгновенно расширились.

«Соран!..»

Лик, по которому он тосковал до боли – радостный, желанный, ненавистный, – всплыл над морем голов, как видение.

«Государь, я так скучала…» – говорил ее горячий, умоляющий взгляд, пронзивший его сердце и как кнут хлестнувший где-то в недосягаемой дали. Казалось, его тело раскалывается на части. Все, что в нем было, распадалось – и в то же мгновение собиралось обратно только ради нее.

Но… сразу за ней следовал Синвон. Его взгляд был устремлен только на Соран; на лице читалась тревога, будто он боялся, что Соран сомнет толпа.

«Живут вместе, говорите…»

Нахлынувшее чувство предательства тут же раздавило тоску, разлилось по телу, сковало движения. Сколько бы он ни твердил себе, пусть живут как хотят, он и представить не мог, что все действительно так и обернется. Наверное, потому что верил. Верил словам Соран, что она будет любить только его. И, может, поэтому предательство сейчас казалось особенно горьким.

В конце концов, он холодно отвернулся от ее взгляда – пылкого, пронзительного. Не нужно было видеть ее, чтобы понять: для Соран это стало ударом. Боясь встретиться глазами еще и с Синвоном, король захлопнул окошко паланкина.

Шум толпы превратился в глухой гул. Словно он звучал где-то внутри головы. Показалось, будто паланкин завертелся во все стороны; король Хон зажал виски ладонями и пошатнулся. Голова закружилась, мир на миг потемнел. Его прошиб холодный пот. В голове бушевал ураган – чувства, перехлестывая одно другое, не давали даже вдохнуть.

Это короткое, мимолетное столкновение с ней оказалось невыносимо мучительным. Почти до слез.

Соран на миг не поверила глазам. Взгляд любимого стал чужим. Холодный отказ. За одно короткое мгновение она будто поднялась на небеса, а потом рухнула в преисподнюю. В груди что-то оборвалось – как будто тяжелый молот обрушился на сердце.

– Государь!

Королевский паланкин пронесся мимо. Это длилось вечность – и в то же время один миг. Хвост процессии волной растворился в людском море. У Соран подкосились ноги, она пошатнулась и едва не упала.

– Соран!

Подхватил ее Синвон. Она даже не поняла, когда он оказался рядом.

Толпа, еще недавно плотная, как тучи, быстро рассеялась. Лишь одна Соран, сбитая с толку, продолжала стоять, глядя в ту сторону, где исчезла повозка государя. Всего за секунду воздух изменился настолько, что реальность казалась сном.

– Пойдем домой. – Синвон с жалостью посмотрел на нее, взял за руку и повел прочь. – Тебе бы отдохнуть.

– Да…

Он довел ее до внутренних покоев. В глазах Соран не осталось ни искорки надежды – будто все погасло разом.

– Ах да. Что ты хотел тогда сказать? Я ведь недослушала и бросилась бежать.

Она с трудом подняла голову. Взгляд Синвона – сложный, тяжелый – лег на нее свинцом.

– Соран.

– Да? Что такое?

Встретиться взглядом с такой опустошенной Соран – и при этом произнести то, что он собирался… Синвон не знал, с чего начать.

– Слушай… насчет нас.

Синвон завел Соран в комнату и заставил сесть.

– Давай уедем в Цин?

– Что? – Соран уставилась на него с непониманием.

На ее лице застыло потрясение: она все еще не могла прийти в себя после того, как взгляд короля Хона вдруг стал ледяным и чужим.

И тут – уехать в Цин? Вот так внезапно?

Синвон в тот день ездил не куда-нибудь, а в дом сановника Е Хёнхо. Ему нужно было поставить точку в разговоре с госпожой Со.

– Говоришь, Ли Синвон пожаловал?

Как только служанка донесла весть, взгляд госпожи Со моментально стал острым, как лезвие.

– Что он себе возомнил, раз смеет снова заявляться ко мне? Смерти ищет, не иначе. Видно, уже забыл, как в прошлый раз поджал хвост и сбежал.

Наверняка явился из-за тех убийц, которых она отправила за Соран. Но у него нет доказательств. Госпожа Со была намерена окончательно прижать его к краю обрыва – тем более что выбор невест начинался со дня на день.

– Что привело вас на сей раз?

Высокий, статный, он вошел в ее покои, склонив голову.

– На этот раз вы зашли слишком далеко.

В глазах Синвона сверкнул странный огонек.

За последнее время таинственные наемники напали не только на Соран. Нескольких девушек из знатных семей, подходящих для участия в отборе, похищали или калечили. Кто-то явно старался избавиться от потенциальных соперниц заранее.

– Кроме Соран, пострадало немало девушек, – сказал он.

– Даже если вы больше не служите в полиции, – холодно ответила госпожа Со, – без доказательств вам лучше молчать.

– Вы действительно хотели ее убить, не так ли?!

Голос Синвона был острым, как нож. Но госпожа Со лишь усмехнулась, тихо и ядовито.

– И что вы сделаете? Пойдете с доносом? Хотите своими глазами увидеть, как Соран четвертуют за то, что она обманула государя?

Она все еще пыталась давить на Синвона, используя против Соран ее же «преступление» – то, что девушка скрыла свою личность и обманывала короля.

– Неужели вы и вправду не понимаете, что ситуация изменилась? – Синвон прищурился. – Разве не вы подали документы во дворец, выдав свою вторую дочь, Е Хёнхи, за Е Хёнсон?

Теперь настал его черед перейти в наступление.

– Если это всплывет, замысел, к которому вы столько лет готовились, рассыплется прахом.

Госпожа Со задрожала от ярости. «Этот ублюдок… Он угрожает мне? Да как он смеет?!»

– У нас теперь тоже есть чем ударить в ответ. Так что мы больше не будем безмолвно все сносить.

Если бы не этот проклятый Ли Синвон, Соран давно бы отправилась на тот свет!

– Больше не смейте нас трогать!

Четкий голос Синвона гулко прокатился по покоям как удар гонга. Он не собирался больше жить дрожа от угроз госпожи Со.

Попади стрела в Кэи или лекаря Пака – и погибли бы те, кто ни в чем не виноват!

– Говорят, та, что обманула государя, укрылась в доме у господина Ли Чонхака. А стало быть, те, кто ее укрывает, – соучастники!

Синвон с грохотом ударил по стоявшему перед ним столику. Эта женщина… она решила использовать его семью как средство давления.

– Теперь из-за той мерзавки беда падет на весь дом.

– Если хоть что-то случится с моей семьей – думаете, ваша уцелеет?

В глазах Синвона горела ярость. Как она смеет упоминать его семью?..

– Я согласна забыть о Соран. Но только если вы согласитесь покинуть эту страну.

– Что?!

– Довольно лишних слов. Ступайте в Поднебесную, в Цин! Только так вам обоим удастся сохранить свои жизни.

Что? Уехать в Цин?

– Вы сами-то верите в то, что сейчас говорите?

– А давайте просто прекратим сжирающую нас обоих борьбу, – спокойно, но твердо ответила госпожа Со. – Если вы уедете в Цин, разве это не будет выгодно и вам? Соран больше не придется жить в страхе за свою жизнь, а вы сможете навсегда остаться рядом с ней. Мы позаботимся о корабле. Вам останется только ступить на трап.

– Думаете, все будет по-вашему?

– Вам нужно увидеть тело Соран, чтобы образумиться? Что вам по вкусу? Разбухшее в воде тело утопленницы? Или тело, растерзанное волками? Или, может, изнасилованную и изрубленную на куски наемниками…

В тот же миг с резким звоном меч, что висел на поясе Синвона, вылетел из ножен и оказался у горла госпожи Со.

Но, даже когда холодное лезвие коснулось ее шеи, на лице госпожи Со не дрогнул ни один мускул.

– Убей меня! И готовься к похоронам Соран. Я бы выбрала утопление.

Слова ее текли по лезвию, словно яд.

– Закройте рот!

Рука Синвона задрожала от ярости. Он сдерживал себя из последних сил, но был на грани. Да, он мог убить госпожу Со здесь и сейчас – и покончить со всем разом. И с угрозами, и с местью, и со страхом за Соран.

– Как вы смеете… как вы вообще смеете называть себя матерью?!

Во взгляде Синвона сверкнула решимость. Стоило лишь чуть сильнее надавить клинком – и он перерубил бы корень зла.

Между не уступавшей ни на шаг госпожой Со и Синвоном, сжимавшим меч обеими руками, возникло напряжение – тугое, как тетива.

– Хватит ли вам духу, – тихо произнесла она, – показать родителям тело Соран?

В ту же секунду в памяти Синвона всплыли лица Ли Чонхака и госпожи Сон, которые относились к девушке с такой теплотой. Слова госпожи Со ударили точно в цель. В самую суть его страха.

Словно делая последнюю ставку, госпожа Со бросила:

– В ближайшее время в ваш дом придет весточка. Мы подготовим корабль. Уехать в Поднебесную – единственный способ спасти Соран.

В ее глазах, налитых кровью от ярости, вдруг показалась влага. Слезы? Или отражение собственного безумия?

– Если что и нужно разрубить этим мечом, так это связь между нами. С того дня, как семь лет назад завязали этот узел, нити путаются все сильнее. Нам не суждено жить под одним небом.

Госпожа Со спокойно, но решительно оттолкнула ослабевшую руку Синвона. Ему не оставалось ничего, кроме как медленно отвести клинок от ее горла.

– Прошу вас, уезжайте, – сказала госпожа Со, подходя к двери.

Она распахнула ее – знак того, что разговор окончен.

– Давайте наконец разорвем эту связь.

Синвон и сам мечтал о том же. Хотел, чтобы все закончилось. Чтобы все сложилось иначе.

Он вышел из комнаты медленно, с опущенной головой. Шаг за шагом – тяжело, неуклонно, будто ноги налились свинцом.

Синвон встал перед Соран и тихо, с мольбой в голосе произнес:

– Здесь по-прежнему очень опасно. Похитили не только тебя – множество девушек. Ты же знаешь, через какой ужас им приходится проходить.

Это ведь едва не случилось и с Хэён – ее тоже чуть не увели разбойники.

– Теперь они расширили охоту: похищают всех, кто может пройти в третий тур отбора. С каждым днем становятся все более дерзкими. Им ничего не стоит попытаться убить нас еще раз.

В голове будто что-то щелкнуло – и Соран вспомнила слова, которые слышала, пока задыхалась в мешке.

«Как только с ней разберетесь, нужно будет похитить еще несколько девушек. Из хороших семей, с выразительной внешностью и прекрасным образованием». – «Хотите заранее устранить возможных претенденток на избрание?»

Раз именно такие девушки и правда пропадали, выходило, что эти слова уже начали воплощаться в реальность. Потухший взгляд Соран вспыхнул.

– Синвон, следующий отбор подтасуют! Это не простые похищения. Скорее всего, и во Внутреннем дворцовом ведомстве уже все куплено. Мы должны это остановить! Прежде всего нужно сообщить Его Величеству. Есть ли способ передать записку? Я уверена – люди, стоящие за похитителями, контролируют все.

Она заговорила быстро, не переводя дух, и Синвон резко схватил ее руку.

– А если из-за этого отбор снова перенесут? Ты разве не знаешь, что его уже не раз откладывали из-за тебя?

От удивления глаза Соран на миг расширились, потом сузились.

– Из-за меня?

Этого он говорить не хотел. Но заговорил – тяжело, будто резал по живому:

– Король велел отложить отбор, унять министров – все ради того, чтобы сделать тебя королевой. По сути, отбор в этой стране упирался в тебя.

Невероятно. Соран не могла в это поверить.

– Если и на этот раз отбор сорвется, народ взбунтуется. Теперь единственное, что ты можешь сделать ради отбора, – исчезнуть из этой страны.

Соран до крови прикусила губу. О таком она даже не думала. Синвон тоже поморщился – слишком уж жестоко прозвучали собственные слова.

– Его Величество, наверное, уже забыл обо мне. Из дворца ни слуху ни духу.

– Это еще не значит, что твоя смерть все решит. Государь семь лет не мог забыть о погибшей принцессе. Думаешь, если умрешь и ты, ему станет легче? Ты правда хочешь, чтобы ему донесли о том, что твое тело выловили из какой-нибудь реки? Если запрет на брак продлится еще дольше, у Чосона не будет будущего. Государь снова потеряет желание править, наследника как не было, так и не будет. А дальше – мятеж, переворот, смена династии. Ты не понимаешь? Судьба этой страны зависит от твоей жизни.

Соран затряслась как от озноба.

– Поэтому ты и зовешь меня в Цин?

– Лучше оказаться так далеко, чтобы никто не смог подтвердить, жива ты или нет. Тогда со временем король забудет о тебе и сосредоточится на выборе королевы. Так ты спасешь себя – и спасешь страну.

«Ради Чосона… я теперь должна уехать…» – Лицо Соран исказилось от боли.

Грудь Синвона тоже раздирала боль, но он знал: лишь так Соран останется в живых. Он не мог допустить, чтобы ее убили.

– А если не чистые на руку сановники вмешаются в отбор и с его помощью захватят власть? Если начнут раскачивать страну?

– Любой расклад будет лучше нынешнего. Страна, где запрещено жениться и выходить замуж, – это тьма для простого народа.

Зрачки Соран дрогнули. Если уж Синвон говорит так – значит, выбора у нее и правда нет. Ей и правда придется покинуть эту страну.

Глава 2
Отбор невест будет подстроен?!

Принять это оказалось непросто. Соран сжала виски – перед глазами все кружилось.

– Ужасно болит голова… Все слишком внезапно.

– Да, тебе лучше отдохнуть.

То, что ей придется уехать в Цин… Пусть это и означало подчиниться воле жестокой госпожи Со, другого пути все равно не было. Синвон не мог больше подвергать Соран опасности. Не мог позволить, чтобы ее убили.

Тихо прикрыв за собой дверь, Синвон вышел из ее покоев и скрылся в своем крыле.

В тот же миг из тени коридора медленно выступили Сонхек и Хваль. Лица у обоих были мертвенно-бледны. Услышав громкие голоса, они подошли ближе – и невольно подслушали весь разговор от начала до конца.

– Соран может уехать в Цин? – переспросил Сонхек, будто не веря собственным ушам.

– Сейчас есть проблемы посерьезнее, – тихо сказал Хваль, потемнев лицом. – Следующий отбор могут подстроить.

В такой ситуации невозможно было предсказать, кто и как станет управлять отбором. Что теперь делать? Для них обоих это стало новой трудной задачей.

Государь ясно велел не доносить больше никаких вестей о Соран и Синвоне, значит, про них следовало молчать. Но можно ли молчать и о заговоре вокруг грядущего отбора королевы?

– Как быть? Доложить государю?

Они с тревогой переглянулись. Похоже, сперва требовалось провести собственное расследование.

Покои тонули в закатном свете. Король Ли Хон сидел в одиночестве у окна и пил вино. Сердце ныло нестерпимо. Он прогнал ее, оттолкнул – и все же тоска по ней не утихала. Ли Хон опрокинул остатки в чаше и закрыл глаза.

Пора было положить этому конец. Он не имел права продолжать думать о Соран. Настало время сосредоточиться на выборе королевы. Он не имеет права прибавлять страданий своему народу. На этой мысли его и застал прозвучавший снаружи голос главного евнуха:

– Государь, офицеры Чхве Сонхек и Чи Хваль просят аудиенции.

– Пусть войдут, – сказал Хон и нахмурился. Появление этих двоих его удивило. Они отвечали за охрану Соран, и от этого у него сердце сразу кольнуло: не случилось ли чего?

– Мы пришли с докладом, – отозвался Сонхек.

– Докладом? О чем же?

– Это касается… будущего отбора королевской невесты, Ваше Величество.

– Отбора невесты?

В глазах Хона блеснула острая настороженность. Тема была болезненной для всех, а для него особенно.

Сонхек тяжело вздохнул. Ему стоило немалых усилий заговорить:

– Простите за дерзость, государь, но… мы услышали, что предстоящий отбор будет подстроен.

Глаза Хона округлились: «Подстроен? Значит, есть кандидатка, которую продвигают?»

– У вас есть доказательства? – спросил он.

– Мы провели небольшое расследование и пришли к выводу, что за происходящим стоит организованная сеть. В последнее время участились похищения девушек из знатных домов.

Перед глазами Ли Хона пронеслись тревожные образы. Он вспомнил, как спас Хэён из лап мерзкого бородатого хряка и как нашел Соран в логове разбойников.

– Все похищенные барышни родом из хороших семей, славились красотой и кротким нравом. Их называли главными претендентками на роль королевской невесты. Похоже, кто-то методично устраняет будущих кандидаток.

Брови Хона дрогнули. Значит, у нынешнего отбора невест появился теневой кукловод? Не тот ли самый, что когда-то лишил жизни наследную принцессу? Неужели он снова оскалил черные клыки?!

– Возможно, придворных дам, ведающих отбором, уже подкупили.

– Есть ли у вас доказательства?

– Они из внутреннего дворца, снаружи нам трудно было их проверить, но слухи ходят уже давно.

– Вот как…

Лицо Хона окаменело.

– Евнух. Немедленно вызови ко мне главу королевской канцелярии.

– Слушаюсь, государь.

Сонхек с беспокойством взглянул на короля: а вдруг, подняв шум вокруг пустых подозрений, они сорвут сроки отбора, который и без того нужно провести как можно скорее?

– Я распоряжусь, чтобы главный советник провел подробную проверку придворных дам. Пусть проверит их связи и выяснит, не получал ли кто взяток или «вознаграждений за услуги».

– Да, государь.

– Сыскное ведомство давно занимается делом о похищениях девиц. Я и сам пытался добраться до корня, но все тщетно. И вот теперь оказывается, что эта шайка тесно связана с отбором королевской невесты.

– Именно так.

– Откуда у вас эти сведения?

Взгляд Хваля дрогнул. Они с Сонхеком решили не упоминать Соран и Синвона. Нельзя, чтобы их имена всплыли, особенно теперь, когда отбор невесты должен вот-вот начаться. Нельзя рассказывать, что Соран едва не погибла и что, возможно, ей предстоит уехать далеко-далеко… Скажи они об этом – и отбор невесты снова окажется под угрозой.

Но Ли Хон будто прочел мысли:

– Не Соран ли послала вас с этой вестью?

– Н-нет, Ваше Величество, – ответил Хваль, напряженно выпрямившись.

Он ожидал, что король продолжит расспросы, но, к счастью – или, может, к несчастью, – тот не стал больше спрашивать о ней. Только коротко распорядился:

– Впредь, если возникнут подобные подозрения – даже самые малые, – не медлите и докладывайте мне лично. Я сам буду решать, что правда.

– Слушаемся, Ваше Величество.

Главный евнух доложил о том, что прибыл главный советник из Королевской канцелярии. Хон кивком отпустил офицеров. Те поклонились и уже было повернулись к выходу, когда услышали:

– Ну что, не тяжко нынче жить в доме Синвона?

Фраза прозвучала почти обыденно – и все же была будто пропитана странным чувством. Значит, Хон уже знал. Он знал, что Соран находится сейчас в доме Синвона. Знал и о том, что эти двое – тоже там.

Сонхек и Хваль беспомощно переглянулись, не зная, как ответить.

– Можете не отвечать. Ступайте.

Они вышли из покоев, но лица их оставались мрачными. В последнем взгляде государя проскользнула такая нестерпимая боль, словно он вот-вот расплачется.

Главный советник немедленно приступил к внутреннему расследованию. Речь шла о возможном подкупе придворных дам – тех, кто курировал отбор, – и именно это придавало делу особую щепетильность. Действовать открыто было нельзя. Достаточно будет одного слуха о вмешательстве в отбор невест, чтобы вызвать волнение среди народа, уставшего от затянувшегося запрета на браки.

По всей стране уже развесили объявления о приеме заявок, повсюду принимали анкеты девушек. Все должно было идти гладко – или, по крайней мере, выглядеть так. Ни прямо спрашивать тех, кто вызывал подозрение, ни рассчитывать на их содействие было нельзя, и проверка то и дело заходила в тупик.

И вдруг – неожиданная зацепка.

Один из стражей, тайно обыскивавший покои придворных дам, обнаружил у каждой из них по одинаковой нефритовой заколке.

– Не может быть, чтобы каждая из них обзавелась столь дорогим украшением, – доложил он. – А даже если бы и так, зачем тогда прятать его в укромном месте?

Находку нельзя было назвать бесспорным доказательством, но и проигнорировать ее было невозможно.

– Уликой это не назовешь… – Ли Хон медленно провел ладонью по подбородку. – Но настораживающих признаков становится все больше, не так ли?

– Да, Ваше Величество. На любые, даже самые невинные, вопросы они тут же начинают беспокоиться, вскакивают, торопливо все отрицают.

Лицо Ли Хона потемнело. Ему мерещилось, будто внутри него гниет какая-то непослушная мышца – ни вырезать, ни вырвать.

– Значит, вы действительно считаете, что заговор вокруг отбора королевской невесты все-таки существует?

– Все эти заколки найдены у тех, кто отвечает за проведение отбора. Это не может быть совпадением, Ваше Величество.

Отбор королевской невесты был делом государственной важности – к нему подходили со всей серьезностью. И вот, даже не успев начаться, он уже источал запах гнили. Что же будет потом?

– Значит, я должен вверить отбор невест в руки изменников. Принять в жену ту, кого они протолкнут, и ждать от нее наследника.

– Ваше Величество, потому и осмелюсь предложить: может быть, стоит провести личный отбор?

Ли Хон прищурился:

– Разве это возможно?

Бывало, что король лично участвовал в отборе жены для наследного принца или внука, но чтобы сам себе супругу выбирал – такого еще не случалось.

– Да, случай неординарный. Но именно так можно будет избежать вмешательства извне и провести выбор честно и открыто.

– Верно. Тогда не останется места для новых злоупотреблений.

«Личный отбор…» – звучало разумно. И все же…

– Однако есть одна трудность. – Вспомнив свое состояние, Ли Хон резко помрачнел. «Мне придется встречаться с женщинами лично».

Главный советник вскинул брови, не понимая, в чем дело.

– На деле мои приступы стали тяжелее, чем прежде.

– Вы имеете в виду… трудности в общении с женщинами?

Главный советник широко раскрыл глаза. Он был уверен, что после появления Соран прежний король, который вздрагивал при одном приближении женщин и даже кидал в них кинжал, исчез. Теперь он разговаривал с придворными дамами – пусть и скупо. И вот он говорит, что все стало только хуже? До какой же степени?

– Если объявите личный отбор, значит, придется встречаться с ними лицом к лицу, – медленно сказал главный советник. – Вы уверены, что сможете не сорваться?

Хон покачал головой. Да. Вполне вероятно, что он не справится. Сорвав отбор, он рисковал накликать куда большую беду.

– Тогда давайте сделаем так, Ваше Величество, – твердо сказал главный советник, – позвольте объявить о личном отборе… а я, в свою очередь, найду способ, как вам перенести все без последствий.

Было бы хорошо… но возможно ли это? Ли Хон посмотрел на главного советника с тенью сомнения. Уловив этот взгляд, тот твердо ответил:

– Доверьтесь мне, Ваше Величество.

Глава 3
Соран должна вернуться во дворец

Весть о том, что король Ли Хон намеревался лично провести отбор невест, вызвала настоящую панику – по крайней мере, в одном месте.

– Что?.. Лично?!

В комнате женского совета лицо госпожи Со побелело, как рисовая бумага. Она едва могла вымолвить слово. Все, что она годами выстраивала, заводя связи с придворными дамами и подготавливая почву, разрушилось в один миг. Она была уверена, что сделает Хёнхи королевой, но теперь все ее долгие приготовления пошли прахом.

– Что же нам теперь делать?

Ее голос дрожал. Если король Ли Хон сам станет выбирать супругу, угадать его выбор было невозможно. Отработанная походка, правила этикета, заученные вопросы и образцовые ответы – все могло оказаться бесполезным. Руки госпожи Со мелко задрожали. «Столько лет я это выстраивала – и ради чего?»

В отличие от нее министр военного ведомства, сидевший рядом, говорил сдержанно и холодно. Он и сам не ожидал такого поворота, но во что бы то ни стало обязан был найти выход.

– Что насчет той девчонки, Соран? Что с ней?

– Ли Синвон дал слово, что она уедет в Цин. Просил, чтобы больше ее не трогали.

– Вы уверены?

Глаза министра блеснули – остро, как лезвие.

– Тогда поступим так. Я прекрасно помню, как Его Величество потерял самообладание, когда впервые увидел девушку, похожую на покойную принцессу Ан. Ответ один.

Он подозвал Хёнхи, ждавшую снаружи.

– Да, господин министр. Вы звали?

Министр внимательно, почти придирчиво, всмотрелся в ее лицо.

– Из всех именно она больше всего похоже на Соран, верно?

– Ч-что? – Хёнхи удивленно моргнула.

Когда министр впервые увидел Хёнхи, в памяти действительно всплыла Соран. И это неудивительно – они ведь единокровные сестры. Сейчас она выглядела иначе, более изысканно, утонченно – но если правильно наложить макияж, подобрать прическу и манеру держаться… вполне можно вернуть сходство.

– До конца оставшегося времени она должна стать как можно больше похожа на Соран.

В ответ раздался резкий, колкий голос Хёнхи:

– Нет, я не буду. Чтобы я копировала эту убогость?

По ее разумению, женщина должна была сверкать дорогими камнями – только так она становилась по-настоящему хороша собой. А ей велели сделать наоборот. Хёнхи решительно мотнула головой: «Ни за что».

– В нынешнем виде ты никогда не станешь королевой, – тяжелый голос министра военного ведомства приглушил ее возмущение. – Прежние способы больше ничего не стоят.

Раз король Ли Хон проведет отбор лично, ухищрения внутреннего дворца теряли силу. Важно было только одно: кто придется по сердцу самому королю.

– Ты правда готова выкинуть на ветер семь лет? – спросил он, и Хёнхи вздрогнула.

Госпожа Со поджала губы; унизительно, но выбора не было. Она вынула платок и стерла с губ дочери алую помаду.

– Матушка!

– А у тебя есть иной способ?

Министр повернулся к госпоже Со и резким голосом сказал:

– Главное сейчас – чтобы Соран во что бы то ни стало исчезла из страны.

Даже если все пойдет по их плану, внезапное возвращение Соран может вновь сорвать отбор.

Госпожа Со твердо кивнула:

– Если на сей раз они не отправятся в Цин, их настигнут несколько десятков наемных убийц.

Это был запасной ход на случай провала. План заключался в том, чтобы запугать Синвона и Соран настолько, чтобы им ничего не оставалось, кроме как покинуть Чосон.

– Ваше Величество, прошу сюда.

Пустой павильон на восточной стороне дворца – вот куда привел короля Ли Хона главный советник, чтобы провести… нечто вроде тренировки. Ли Хон должен был научиться различать лица придворных дам. Нельзя же не глядя выбрать первую встречную и объявить ее королевой.

– Итак, вам нужно отыскать вот эту придворную, – сказал главный советник, указав на одну из девушек.

Она встретилась взглядом с королем, после чего обернулась и растворилась среди других женщин.

– А теперь, Ваше Величество, найдите ее среди остальных.

С добрый десяток служанок, стоявших в ряд, разом обернулись к мужчинам лицами.

– Узнаете?

Хон медленно прошелся вдоль опустивших головы служанок, вглядываясь в них и стараясь выудить из памяти недавний образ. Нельзя ударить в грязь лицом перед собравшимися сановниками и придворными.

– Не она ли? – спросил он неуверенно, указав на одну из девушек.

– Нет, Ваше Величество.

Совсем мимо. Как можно было выбрать ту, что и близко не похожа?! Из груди главного советника вырвался тяжелый вздох.

– Я ничего не могу удержать в памяти, когда речь идет о женщинах, – Ли Хон тоже вздохнул, досадуя на себя. Лица словно стирались – ни одного не удавалось запомнить.

Главный советник снова вздохнул: все оказалось куда серьезнее, чем он думал. Симптомы ничем не отличались от тех, что были прежде. Будто король снова вернулся в то состояние, в каком пребывал до появления Соран во дворце.

– Посмотри. У меня крапивница, – сказал Хон и показал руку.

– Ваше Величество, похоже, личный отбор невозможен.

– Но и вверить выбор будущей королевы людям, которым не доверяю, я не могу.

– Видимо, придется искать иной способ.

Но все было хуже, чем представлял главный советник.

Поздней ночью Ли Хон снова не мог уснуть. Как и всегда, он сидел у окна, глядя в беззвездное, черное небо.

И тут…

– Ваше Величество.

Откуда-то донесся голос – словно наваждение. Хон невольно смежил веки. Видение не просто являлось – оно уже заговаривало с ним.

– Чем вы заняты, Ваше Величество?

В опочивальне снова возникло видение – Соран, сидевшая у ложа в одежде придворной служанки.

– Я же велел тебе исчезнуть! – Хон сорвался на крик.

Но это была не Соран. Лишь его собственная иллюзия – что-то среднее между сном и явью, как ночное оцепенение, когда и не спишь, и не бодрствуешь.

– Почему тогда вы отвернулись от меня? – спросила она. – Неужели в вашем сердце больше не осталось для меня места?

– Если бы не осталось – я бы тебя больше не видел.

– Почему же вы не пытаетесь меня вернуть?

– Потому что ты уже стала женщиной Синвона.

– Может, это недоразумение.

– Скажи прямо: это недоразумение?

– Так почему бы вам не спросить лично? Что толку цепляться день и ночь за призрак?

В груди бухало, словно били в барабан; вместе с гулом накатывала резкая боль.

– Чего вы так страшитесь, Ваше Величество?

– Мне надлежит выбрать новую супругу. Я больше не могу видеть тебя. Я обязан тебя забыть.

Призрачная Соран медленно приблизилась, почти неслышно шурша платьем, и Хон почувствовал, как сердце разрывается: он не мог оттолкнуть ее.

– А если, Ваше Величество, прежде этого вы отойдете в мир иной?

Слова были до крайности кощунственны, но накричать на видение он не мог.

– Вы ведь лучше всех знаете, что чахнете с каждым днем.

Хон посмотрел на приближающийся призрак злым, упрямым взглядом.

– Прежде всего вам надо выжить. Тогда вы и отбор невест доведете до конца, и делами страны займетесь.

– Я справлюсь.

– Не справитесь. Без меня вы не справляетесь, – тихо ответил призрак.

– Дерзкая! Не заткнешь ли ты свой рот?!

– Тогда что это у вас на шее?

Хон опустил взгляд: к нему ползли сотни черных, тонких, как нить, змей. Они сплетались в петлю, стягивая грудь и горло. От ужаса он закричал, срывая этих нитяных змей обеими руками, но змеи рассыпались черным дымом и забивали ноздри, рот, перекрывая дыхание.

– А-а! А-а-а!..

Он рывком очнулся и сел. Оцепенение наконец отпустило, и тело снова слушалось. В опочивальне, как и прежде, не было никаких следов гостьи – лишь главный евнух, всполошенный внезапным криком, вбежал босиком.

– Государь, что стряслось?

– Евнух!.. – Хон судорожно схватил его за руки. – Я не понимаю, жив я или мертв. Такая жизнь – не жизнь.

Главный евнух крепко зажмурился и успокаивающе похлопал короля по плечу. Вид его был нестерпимо жалок. С тех пор как Соран покинула дворец, Ли Хон ни разу не засыпал по-настоящему спокойно. Время должно было притупить боль – так казалось, – но королю легче не становилось. Напротив, мрачные наваждения терзали его все сильнее, словно злой дух.

Так продолжаться не могло. Главный евнух понял: пора принимать чрезвычайные меры.

– Господин главный советник, вы у себя?

Оставив едва задремавшего государя, главный евнух поспешил в королевскую канцелярию. Главный советник еще не уходил: сидел при свете масляной лампы, разбирая бумаги.

– В такой час… что стряслось?

– С государем беда. Вы даже не представляете, насколько все плохо. Какой уж там личный отбор – он сегодня-завтра может упасть без чувств.

– Недуг телесный или душевный?

Главный евнух медленно поднял глаза – лицо его было мрачнее тучи.

– Душевный.

Они оба, как ближайшие к государю люди, понимали: время для колебаний кончилось.

– Что же делать?

– Для начала – сохранить ему жизнь.

Личный отбор, не личный – если он валится с ног, что толку?

– Надо вернуть Соран во дворец, – сказал евнух. Его слова прозвучали как приговор.

– Что? – советник замахал рукой. – Это невозможно.

– Иначе он не выживет.

– А выбор невесты? Сможет ли он его провести, если рядом будет Соран?

– По крайней мере, он сможет снова спать. Он придет в себя.

– Мы не можем снова перевернуть весь его мир с ног на голову.

– Даже если так – выбора нет. Любовь всегда начинается на руинах. С первого камня, положенного на развалинах.

Евнух прямо говорил: восстановить короля Ли Хона может только она.

– Вы ведь знаете, что из-за Соран отбор не раз откладывали.

– Но и сделать этот отбор возможным может только Соран.

– Вы хотите, чтобы Соран помогла государю с личным отбором?

– Да.

Для главного советника это все равно граничило с безумием.

– Государь снова потеряет голову.

– Это неважно. Главное, чтобы он смог провести отбор в здравом уме.

– А вдруг он потом даже не взглянет на выбранную жену?

– Тоже неважно. В сердце короля никогда не было места двоим. Странно было бы ждать, что он привяжется к королеве.

– Если так… если так… – Поразмыслив, главный советник сжал кулак. – Тогда позовем ее лишь временно. Пусть будет рядом до окончания отбора – только как опора государю.

Евнух помолчал и тяжело кивнул:

– Так и поступим.

Сейчас главное – спасти Ли Хона. А раз личный отбор уже объявлен – провести его во что бы то ни стало. Ответ был только один: Соран. Она должна вернуться во дворец. Пусть недолго – но быть рядом.

– Только… согласится ли государь? – спросил главный советник, и голос его дрогнул. Ведь король Ли Хон только и делал, что отталкивал ее. Согласится ли король, чтобы она вернулась?

Глава 4
Удержи меня. Прошу тебя – удержи

– Молодой господин, какой-то моряк вас разыскивает.

День клонился к вечеру. Услышав весть от привратника, Синвон прищурился. Он ведь сказал, что явится к переправе в условленный час. Почему моряк пришел сам? Что-то случилось?

Синвон тут же направился к воротам.

– Расписание отправления судна изменилось, – сообщил моряк. Неожиданно. – Говорят, через три-четыре дня на Чемульпо обрушится сильный шторм, так что дату сдвинули. Приходите к переправе завтра на рассвете, не позже семи часов.

– Завтра на рассвете? Тогда у нас остается только эта ночь.

– Ваших дел я не ведаю. Главное – не опоздайте к отплытию. Иначе за дело возьмутся убийцы.

Иначе говоря, если к рассвету они не взойдут на судно, убийцы обнажат клинки.

Весть о внезапной спешке выбила у Синвона почву из-под ног. Он без промедления направился в покои Соран. Она как раз собирала вещи – готовилась к отъезду в Цин.

– Уже собралась?

– Почти. Надо еще заглянуть в «Адальтан» и кое-что забрать.

Увидев капельки пота на лбу Синвона, Соран спросила:

– К чему спешишь?

– Наш отъезд перенесли.

– Что?.. На какое время?

– На рассвет завтрашнего дня.

– Но у меня еще столько дел… Я хотела повидаться со стариком Кэи, поклониться матушке с батюшкой…

– Придется успеть этой ночью. Иного случая не будет.

Все внутри оборвалось. От нахлынувшей тревоги у Соран занемели кончики пальцев – она даже узел на котомке не могла толком затянуть.

– Я скажу слуге, чтобы он отнес твои вещи. А мы выходим прямо сейчас.

Соран в растерянности схватила Синвона за руку. Неужели вот так, впопыхах, она покинет свою страну, даже не успев как следует проститься с близкими?

– Вернуть Соран во дворец?

Лицо Ли Хона вытянулось, едва он услышал слова главного советника и главного евнуха.

– С чего вдруг? Разве вы забыли, какой гнев я испытал, когда узнал о ее проступках? Как можно вернуть во дворец преступницу?

Даже если бы он простил Соран, это не отменяло того, что по закону она считалась виновной.

– Поскольку государь не может приблизиться к женщинам, рядом должен быть кто-то, кому вы доверяете, – осторожно склонив голову, сказал главный советник. – С ее помощью вы хотя бы сможете присутствовать при отборе королевской невесты без смятения. Иначе отбор сорвется, а там и до бунта недалеко.

При этих словах лицо Ли Хона помрачнело.

– Чтобы провести отбор, Соран должна быть рядом.

Он-то думал: только без нее отбор возможен. А выходит, напротив, без нее его и не провести. Какая ирония. Какой абсурд.

– Нет, – твердо сказал Ли Хон. – Если она вернется во дворец, окажется рядом со мной… я не смогу предсказать, что со мной будет. Тем более в такое время. Нельзя допустить, чтобы мое душевное равновесие было нарушено.

Он не хотел поднимать в душе новый шторм. Как сосредоточиться на выборе невесты, если Соран рядом?

Он уже отвернулся, собираясь отказать, когда главный евнух шагнул вперед:

– Государь. Прежде всего вы должны выжить.

Сказано было просто и до боли верно. Хон не нашелся что возразить. В памяти вспыхнули слова из его недавнего ночного видения: разве он сам не видит, что угасает? Он снова прикусил губу. Он поклялся, что лучше умрет, чем увидит ее вновь. Но все его существование рядом с ней превращалось в пламя свечи на ветру – дрожащее, готовое в любой момент погаснуть. Он мотнул головой, не желая признавать это, но евнух прав. Так дальше нельзя. Бессонница и кошмары сведут его с ума, он не сможет вести дела государства.

Он сжал кулак, пытаясь совладать с собой, когда в комнату стремглав вбежал один из стражей и торопливо что-то прошептал главному советнику.

– Что за суета в присутствии государя?

– Весть не терпит.

Лицо главного советника разом побледнело.

– Ч-что вы сказали? – выдохнул он, а потом пал ниц: – Государь… забудьте обо всем, что мы только что дерзнули предложить.

Что за новость заставила их так перемениться?

Хон удивленно посмотрел на него. Главный евнух, услышав ту же весть, тоже побелел как полотно, не зная, куда девать взгляд, и припал рядом.

– Государь… прошу, забудьте.

Их взгляды метались, как у загнанных зверей.

– Что стряслось? – Хон не понимал. Еще миг назад они убеждали вернуть Соран ради самого отбора. С чего вдруг такой поворот? – Говорите же!

– Мы послали людей в дом бывшего следователя Ли Синвона – выяснить, где Соран. Но нам сообщили, что их там больше нет.

– Тогда где они?

Главный советник дрожал так, будто не мог заставить себя ответить. Никто не ожидал, что именно сейчас, когда они заговорили о возвращении, Синвон и Соран исчезнут.

– Я спрашиваю: где они?! – Хон с грохотом ударил по столу.

Главный советник и главный евнух только беспомощно переглянулись.

– Дедушка… прости меня. Прости, что оставляю тебя одного, – прошептала Соран.

В последнюю ночь перед отплытием в Цин она первым делом помчалась в «Адальтан». Жар у Кэи давно спал, но память с каждым днем сдавала все сильнее.

– Соран пришла? Пойдем ловить рыбу. Хоть одну поймаем – будет чем поужинать.

Отступившая память уносила его в те годы, когда они вдвоем скитались по всей стране. Длинный коридор «Адальтана» в его воображении становился ручьем: он засучивал штанины до колен и изображал, как бредет по воде, ловя рыбу.

– Дедушка, я погоню их с этой стороны, а ты подхвати сетью.

– Давай, гони как следует.

Соран подыгрывала ему, а потом, отвернувшись, дала волю слезам. Часы его памяти шли вспять: то он становился ребенком, то возвращался в годы странствий – как оставить такого и уехать из страны? Это казалось предательством.

– Сестра, ты же говорила, что все решено, – Хэён подошла и краем рукава вытерла ее слезы. – За дедом Кэи присмотрю я.

– Ты же не родня. Как ты одна управишься?

– И ты ему не родня. Я тоже справлюсь.

Хэён улыбнулась, словно успокаивая: поезжай спокойно, я здесь все устрою.

– Лучше так, чем хоронить тебя. Я больше не хочу терять близких.

Голос у Хэён сделался еще глуше. Чхунсок, который ухаживал за ней и часто приходил в «Адальтан», внезапно ушел из жизни; Тоcок, признававшийся ей в чувствах, и вовсе пропал без вести. А теперь и Соран уезжала… Сердце разрывалось, но лучше пусть живет далеко и спокойно, чем снова приключится беда.

– Присмотри за ним, – сказала Соран, стирая с лица слезы. – «Адальтан» теперь твой.

– И ты, пожалуйста, береги себя.

– Не беспокойся. Даже в пустыне выживу, – попыталась улыбнуться Соран.

– Сударь, прошу, позаботьтесь о моей сестре, – Хэён подняла взгляд на стоявшего рядом Синвона. Он кивнул с болью на лице: «Да, Хэён». И Синвон, и Соран прощались с «Адальтаном» навсегда. У него тоже сердце разрывалось, но он не хотел показать слабость.

– Эй, девчонка! Обещала рыбу гнать – чего не видно?

– Иду, дед!

Соран быстро смахнула слезы, развернулась и сделала вид, будто и вправду загоняла рыбу в сеть.

– Ого, сколько набежало! Соран, сегодня мы наедимся до отвала! – старик Кэи улыбался, глядя на пустые ладони. – Вот бы на этот пир заглянул еще кто-нибудь.

Соран медленно подошла к старику Кэи и обняла его за исхудавшие плечи.

– Дедушка, спасибо. Спасибо, что приютил меня, когда мне было некуда податься.

– Что ты такое говоришь. Ты мне как родная.

– Спасибо… спасибо огромное, – прошептала она, роняя слезы ему на спину.

Теперь она действительно должна была уходить.

– Пожалуйста, береги себя.

Она заставила себя отвернуться. Последним, что осталось стоять перед заплаканными глазами, было его растерянное лицо – он, казалось, совсем не понимал, что происходит. Именно таким Соран и запомнила старика Кэи.

– Говорят, корабль отплывает на рассвете. При таком раскладе, похоже, уже поздно. Остается только смириться.

Кулаки Хона сжались до боли, руки задрожали. Вот так, просто… отпустить их? По словам главного советника, времени почти не осталось. Еще чуть-чуть – и все, о них придется забыть. Да, он все еще злился. Все еще не мог простить, но и отпустить их вот так не мог тоже.

– Вы предлагали вернуть Соран во дворец ради отбора?

– Ваше Величество!

– Так тому и быть.

Он резко поднялся.

– В путь. Вы же сами сказали, времени мало.

Главный советник с главным евнухом переглянулись.

– Вы ведь сами предложили вернуть Соран, – бросил Хон и стремительно вышел. – Живо готовьтесь!

Пламя его решимости было устремлено к Соран. Он не позволит ей уйти так далеко.

Набережная тонула во тьме – даже звезды будто исчезли. Соран, приехавшая верхом на коне Синвона, тяжело спрыгнула на землю. «Вот тот самый корабль…» Будто загипнотизированная, она направилась к нему. Лишь увидев судно, покачивающееся на черной воде, по-настоящему почувствовала: «Я и правда уезжаю».

Люди сновали по трапу туда-сюда, но никто не говорил ни слова. Казалось, ее одну сейчас переполняют чувства – только у нее сердце разрывается на части. Она одна посреди безмолвия, на краю родины.

Слезы, глупые и непрошеные, снова подступили к глазам. Синвон молча похлопал ее по плечу, но сердце не успокаивалось.

– Мать с отцом прислали письмо, – сказал он. – Сказали, что не вынесут смотреть, как мы уезжаем.

В груди болезненно сжалось. Для господина Ли Чонхака и госпожи Сон эта новость, наверное, как гром среди ясного неба.

– Прочтем после отплытия, – предложил Синвон.

Соран кивнула.

Корабль казался большим и неприветливым. В Чемульпо им предстояло пересесть на торговое судно еще крупнее; страшно было и представить, каким оно окажется.

– Пойдем.

Слуга Синвона уже успел погрузить багаж. Оставалось только ступить на палубу.

Доски дрогнули, непривычная качка мягко подхватила их. Соран встала у края палубы и оглянулась на пристань. Сердце колотилось, как у пойманной птицы. Стоило смежить веки – и перед глазами всплывал он. Ли Хон. Для нее Чосон всегда будет страной Ли Хона. Она увезет с собой лишь память о том, как горячо любила, как была любима. Все, что было между ними, – все, что стало частью ее.

Близился рассвет.

Громкий, глухой гудок – и нос судна прорезал воду Хангана. Качнуло сильнее, Соран крепко зажмурилась. Сквозь закрытые веки просочились горячие слезы. «Ну вот и прощай. Навсегда», – едва слышно шепнула она в ночь.

Открыв глаза, она увидела только густую черноту. Вода цвета чернил, глубокая, как сама печаль. Хотелось обмакнуть в нее кисть и написать ему письмо о своей тоске.

Корабль уходил от пристани все дальше. «Похоже, нам уже не суждено встретиться. Лучше бы с самого начала наши пути не пересекались».

– Холодно. Пойдем внутрь, – Синвон легонько потянул Соран за рукав, глядя на ее изможденное лицо.

– Хорошо, – прошептала она и повернулась, чтобы уйти.

И в этот самый миг раздался топот, и вскоре на причале стояла целая группа всадников. Синвон мгновенно насторожился. Он знал: если они не сядут на корабль вовремя, за ними пойдут убийцы. Неужели это преследователи?

Рука Синвона легла на рукоять меча, но… эти люди были не из числа преследователей.

Из гущи всадников вышел он. Сам Ли Хон.

– Ваше Величество?! – первой узнала его Соран. Внутри все оборвалось. Она не поверила своим глазам.

Неужели… он… он и правда здесь?

Неужели не мираж? Не сон?

Ночь, качающаяся палуба… Сколько ни моргала, это был он – тот самый, о ком она мечтала. Сердце словно растаяло.

Она не знала, зачем он приехал. Но корабль уже вышел на воду, уже скользил по черной глади, стремительно удаляясь от берега.

Соран стояла на палубе и смотрела на него, уменьшающегося вдали. Неужели это и правда «прощай»?

Глава 5
Он хотел лишь одного – Соран

Переодетый в простолюдина король Ли Хон мчался вперед, как ветер. За ним скакали с полдюжины стражников.

До отплытия оставались считаные мгновения. Даже если нестись во весь опор, неясно, успеет ли он вовремя.

– Но-о!

Впервые за долгое время вырвавшись за стены дворца и вновь почувствовав свободу, он словно пришел в себя. Голову, отравленную мыслями и болью, пронзила ясность. С тех пор как они расстались, его бросало из стороны в сторону, охватывали приступы злости, горечи, стыда, тоски. Но в конце концов он хотел лишь одного – Соран. Все остальное не имело значения. Любой предлог сгодится, чтобы вернуть ее во дворец. Чтобы удержать ее при себе.

Свежий речной ветер хлестнул в лицо – он добрался до Хангана. Но… корабль уже отплыл. Он медленно, упрямо уходил прочь от берега. А на самом краю палубы темнела знакомая фигура.

Соран.

Сердце сжалось. Она тоже смотрела в его сторону – и, похоже, поняла, кто примчался.

– Этот корабль не должен уйти! – крикнул Хон одному из стражников. – Это приказ! Немедленно разверните судно!

Но расстояние было слишком велико. Крик тонул в шуме воды и ночи. Корабль продолжал удаляться, и в груди короля росло отчаяние.

– Почему вы медлите? Немедленно остановите корабль!

А судно тем временем плавно уходило дальше. От одного только вида, как оно уходит, нутро жгло так, будто плавилось. Если она уплывет сейчас – где он потом ее сыщет?

– Ваше Величество! Позвольте нам!

Из рощи выскочил отряд юных воинов – Сонхек и Хваль, а с ними их товарищи.

– Мы остановим корабль!

Сонхек быстро начертал на бумаге иероглиф с приказом вернуться. Привязал его к стреле, натянул тетиву и выстрелил.

Стрела вонзилась в переборку рядом с лицом капитана.

– Ч-что за…

Тот развернул свиток. Глаза его расширились.

– Р-рулевой!

Пока капитан в панике искал рулевого, звякнул металл – длинный меч уперся ему в горло. Его выхватил тот самый моряк, что незадолго до этого передал Синвону время отплытия.

– Корабль должен отплыть по расписанию.

– Что? Но ведь… это же королевский приказ…

Капитан беспомощно озирался. Соран и Синвон в изумлении следили за происходящим. Рулевой у штурвала был в таком же замешательстве. Что делать теперь? Как поступить?

– С этой минуты всякий, кто пошевелится на палубе, умрет!

Голос у моряка стал еще злее. Его задачей было любой ценой доставить Синвона и Соран к большому торговому судну в Чемульпо. Разворачивать здесь он не собирался.

Но на пристани началось движение. Юные воины, шедшие с Сонхеком и Хвалем, разом натянули тетивы, нацелив луки на палубу.

– Что вы творите? – больше всех поразился король Ли Хон, стоявший на берегу. – Там Соран!

А если хоть одна стрела попадет в нее?

– Ваше Величество! Доверьтесь нам! – отозвались Сонхек и Хваль. Они не целились в людей – лишь пугали.

Стрелы с громким свистом вонзились в палубу. Люди закричали и в панике бросились в стороны, пытаясь укрыться.

– Капитан! Чего ждете?! Если не развернемся, нас всех перебьют!

– Что с того, если чуть отклониться от курса? Это же королевский приказ!

Капитан дрожал и обливался потом. Напряжение росло с каждой секундой.

– Всем заткнуться! – прорычал моряк с мечом.

– Ваше Величество! Этот человек не дает им развернуться! – Сонхек прищурился, вглядываясь в грубое лицо моряка. Тот вновь занес клинок, пугая людей, – и в этот миг Сонхек поднял лук.

Стрела вонзилась моряку прямо в грудь

– Разворачиваемся! – только теперь капитан, освобожденный от угрозы, крикнул рулевому.

Судно пошло на широкий разворот. Вместе с ним закружилась и голова Соран – палуба будто поплыла кругами. Сердце ныло. А взгляд Хона по-прежнему был устремлен на нее. Пронзительный, неотвратимый.

Зачем, ради чего государь прибыл сюда? Почему так отчаянно пытается остановить ее?

На эти вопросы у нее ответа не было.

Синвон, все еще стоявший рядом с ней, чувствовал мучительное замешательство. Он не знал, что теперь делать. Они не уехали, а значит, Соран грозит опасность. Он не знал, где и когда на нее нападут, но был уверен: это случится. И, возможно, уже завтра. Он не мог гарантировать ей даже одного лишнего дня.

Но Хон прибыл сам. Лично. Чтобы остановить ее. Стоял на берегу, словно высеченный из камня. Такой решительный, что Синвону казалось – выбора уже нет. Он действительно собирается забрать ее?

– Ваше Величество…

Соран, прижав к груди узел с пожитками, на дрожащих ногах сошла с корабля. Она не смогла устоять и рухнула перед ним, будто в поклоне. Радость – увидеть его вновь, страх – перед тем, что случилось, – все смешалось и трепетало, как знамя на ветру.

– Куда ты собралась? – Голос его был холодным. Ледяной, как и взгляд. Ее сердце мгновенно сжалось, словно покрывшись инеем.

Но и это ее не пугало: уже одно то, что она снова увидела его, казалось сном.

– Ваше Величество…

Голос дрожал, застревал в горле.

Синвон опустился рядом с ней на колени и заговорил первым:

– Ваше Величество, здесь небезопасно.

Он думал только об одном: нужно увести отсюда Соран. Они нарушили условие, а значит, нападения можно ждать в любую минуту.

– Почему вы хотели уехать в Цин?

– За Соран следят люди Гисиба. Они угрожали убить ее, если она не сядет на корабль.

– Кто посмел угрожать смертью женщине короля?! – Голос Хона резанул как клинок.

– Она уже не женщина короля.

– Тогда чья же? Если не моя, выходит, твоя?!

– Соран никогда не была моей, Ваше Величество.

От этой глухой фразы у Хона дрогнули зрачки.

– Я хотел лишь спасти ее. Здесь, в Чосоне, для нее слишком опасно, – с трудом выговорил Синвон, пряча боль. – Прошу, не судите превратно, Ваше Величество.

Хон смотрел на Соран так, что сердце щемило. Пусть он и слышал объяснение – чувства внутри не отпускали, не развеивались.

Он окинул берег взглядом, обостренным до предела.

– Здесь опасно, говоришь?

– Да, Ваше Величество. Мы не уехали, и…

– Тогда самое безопасное место – во дворце.

– Что? – одновременно ахнули Соран и Синвон.

– Соран вернется во дворец, – твердо произнес Хон.

Соран на миг оцепенела.

– Ты вернешься во дворец как временная служанка и поможешь мне в личном отборе новой королевы.

Этого она и представить не могла.

– Государь, что вы имеете в виду?

– Ровно то, что сказал. Вернись во дворец и сослужи королю должную службу.

Соран отчаянно мечтала вернуться во дворец и увидеть короля Ли Хона, но такой роли она не ожидала. Личный отбор означает, что он сам будет выбирать себе невесту среди девушек. При чем тут она? Зачем ей быть рядом и смотреть на это?

Соран не знала. Не знала, что произошло с Хоном, после того как она ушла. Не представляла, в каком состоянии он был.

– Ты мне нужна. Ты обязана вернуться.

В голосе его скользнула еле уловимая печаль.

Она покачала головой – будто все еще не веря.

– В таком случае, Ваше Величество…

Синвон шагнул вперед. Сейчас его больше всего тревожило одно – ее безопасность.

– Простите за дерзость… но могу ли я сопровождать ее во дворец?

Взгляд Хона стал острее.

– Сейчас жизнь Соран под угрозой. Ее нельзя оставлять без охраны ни на миг.

– Во дворце ей ничего не грозит.

– Ваше Величество… – голос Синвона стал тверже. – Ведь именно вы меньше всего доверяете дворцовым людям.

Он ударил в больное место. Король Ли Хон верил, что семь лет назад наследную принцессу убил кто-то из приближенных. Синвон отлично знал, что король не доверяет придворным.

– Те, кто грозился убить Соран, могут дотянуться и до дворца.

– Даже если так, у нее будут иные стражи. И потом… ты ведь и рукой толком не владеешь.

Взгляд Хона упал на правое предплечье Синвона: разве тот не был одноруким воином?

В ответ Синвон демонстративно шевельнул правой рукой и пальцами и сказал:

– Нет, теперь я и сам могу защитить Соран. Ваше Величество, прошу вас, поверьте мне. Вы не представляете, в какой смертельной опасности она оказалась за стенами дворца. Именно потому она и поселилась у меня дома.

В голосе Синвона звучала все большая настойчивость, но голос Хона оставался холодным:

– У Соран будет другой страж.

Он указал на стоявших позади Сонхека и Хваля.

– Тогда позвольте мне отыскать во дворце тех, что пытается сфальсифицировать отбор невест, – не сдавался Синвон. – Пока мы не знаем, кто за всем стоит. Я найду их.

Хон тихо прикусил и отпустил губу. Именно этого он и хотел. Но вернуть во дворец и Соран, и Синвона… Не повторяет ли он прежней ошибки? Не связала ли судьба одной связкой уже не двоих, а троих?

Хон тяжело выдохнул – и принял иное решение. Если Соран будет рядом с Синвоном, он сможет сдержать себя. Только так он сможет остаться в стороне и довести отбор до конца. Сейчас важнее всего – отменить запрет на браки. Ради этого и возвращается Соран.

– Будь по-твоему, Синвон.

– Благодарю, Ваше Величество.

Синвон низко склонил голову. Самое главное – уберечь ее. Остальное подождет.

– Соран, каков твой ответ? Вернешься ли ты во дворец? – холодно спросил Хон.

В наибольшем смятении теперь была она.

– Ваше Величество, я… – Договорить она не успела.

Свист! Прямо перед ней одна за другой вонзились стрелы. Началось. Наемные убийцы перешли к действиям.

Глава 6
Соран возвращается во дворец. Но что ей теперь предстоит?

Синвон мгновенно выхватил меч и окинул взглядом окрестности. Сонхек, Хваль и остальные юные воины немедленно встали вокруг Соран кольцом. По углу полета было ясно: стрелы летели из рощи. Все было заранее подготовлено: убийцы поджидали в засаде, чтобы напасть, если Соран с Синвоном не сядут на корабль.

Еще несколько стрел устремились прямо в Соран, но Сонхек ловко отбил их клинком. Ситуация начинала выходить из-под контроля.

Ли Хон понял: Синвон был прав – оставаться снаружи было слишком рискованно.

– Посадите Соран верхом! – велел он, разворачивая коня.

Соран взглянула на него с тревогой. Теперь у нее не осталось выбора. Раз она не села на корабль, то теперь волей-неволей придется вернуться во дворец. Иначе ее изрешетят стрелами.

Синвон, уже сидя верхом, протянул руку и посадил ее перед собой. В тот же миг за их спинами вонзились еще несколько стрел. Каждая секунда была на счету. Надо было убираться отсюда.

Топот копыт. Стук в груди.

Соран сидела в седле с отрешенным видом. Еще несколько минут назад она стояла на палубе, готовая отплыть в Цин, – и вот теперь мчится обратно… во дворец. В это просто невозможно было поверить.

Они долго неслись и наконец подлетели к воротам. Тяжелые створы распахнулись, словно только их и ждали. И только тут до нее по-настоящему дошло: она и правда возвращалась во дворец.

У ворот их уже ждали главный советник и евнух. Когда один за другим спешились – государь Ли Хон с телохранителями, Сонхеком и Хвалем, затем Синвон и, наконец, Соран, – на лицах встречающих проступило неподдельное волнение. Это и впрямь была она. Соран.

Прижимая к груди узел с пожитками, она подошла к евнуху. Казалось, она и сама не верила, что снова стоит здесь, перед ним.

– Как вы были все это время?

– Ты… вернулась. И цела…

Спешившись, Хон тут же отвернулся от нее, взметнув полами дофу. Соран подумала, что он похож на отравленного ядом черного ворона: еще мгновение – и сорвется вниз.

Евнух отвел ее в те самые покои, которые она когда-то делила со старшей придворной дамой. Соран глубоко вдохнула, пытаясь уловить знакомый запах, но воздух хранил только один аромат – тоски.

– А старшая придворная дама?.. Как она?

– Мы давно не получаем известий. – При упоминании старшей придворной дамы лицо евнуха омрачилось. – Ничего на свете нет сильнее тоски. – Он говорил, будто сам переживал горечь прошлого. – Именно это и стало причиной, по которой ты вновь оказалась в этих стенах, – добавил он.

Король Ли Хон, как и сам евнух, страдал одной хворью – тоской. Пока ее не исцелить, ни о каком отборе, ни о государственных делах не могло быть и речи.

– Но ведь Его Величество меня ненавидит.

– Неправда. Просто дай ему время.

– И зачем же я здесь? Что за роль мне отведена?

– Та же, что и прежде. Вернуть государя к жизни.

Соран судорожно сглотнула.

– Ты ведь видела его состояние?

Она кивнула. На пристани, в темноте, еще можно было сомневаться, но здесь, при свете дворцовых огней, сомнений не осталось. Король пугающе исхудал: острые скулы, взгляд, затянутый тучами, осунувшееся лицо с щетиной. Он выглядел еще более надломленным, чем тогда, когда она впервые вошла во дворец.

– Он… в порядке?

– Пытается делать вид. Сам себе не хочет признаться.

Король бы никогда не признал, что его разрушила женщина. Но евнух видел правду: бессонные ночи, кошмары – все говорило само за себя.

– Сейчас все куда серьезнее, чем прежде.

– Судя по всему, он давно не прикасался к пище и не знает, что такое сон. Бросил тренировки и ни к чему не лежит душа – так?

– Так. Понимаешь теперь, зачем ты здесь?

Единственным человеком, который мог вытащить Хона из этой бездны, была Соран.

У нее задрожали ресницы. Она вспомнила, сколько времени ей тогда понадобилось, чтобы прогнать тьму, что пожирала его душу, – ту, жестокую и неуправляемую тьму, как у настоящего тирана. Тогда приходилось даже хитрить, лишь бы он ел, лишь бы выходил на тренировки. А сейчас?.. Сейчас он вообще будет ее слушать?

– Самое первое, что нужно сделать, – помочь ему уснуть.

– Неужели… с той поры он ни разу толком не спал?

Главный евнух снова кивнул.

Так и было. С той самой ночи, когда Соран покинула дворец – якобы чтобы ухаживать за больным стариком Кэи, – король Ли Хон почти не смыкал глаз. Так продолжалось день за днем – до сих пор, и вот уже больше месяца он не знал настоящего сна.

Соран зажмурилась, словно от боли.

– Как он мог довести себя до такого…

Ей будто гвоздь в сердце вбили. Все это время она думала, что боль от разлуки – это ее боль. Что только ей было тяжело, что только она страдала. Что он, наверное, уже и не вспоминает про нее.

Но все оказалось не так.

Хон мучился куда сильнее. Она даже не могла себе представить насколько.

Почему он не позвал ее раньше? Почему делал вид, что справляется сам?

– А вдруг у меня не выйдет? – прошептала она, уронив голову. – Позволит ли он мне прикоснуться?.. Сумею ли я снова войти в его сердце – без лжи, одной только правдой?

– Придется. И, как я уже сказал, тебе предстоит сыграть еще одну роль.

После того как она вернет короля к жизни…

– Помочь провести государственный личный отбор?

– Добиться, чтобы он состоялся.

– И это обязательно?

Соран посмотрела на евнуха с мольбой, но в ответ услышала только тяжелый вздох.

– Разве в этом месте у кого-то есть право на выбор?

Синвон, как и Соран, вернулся в те самые покои, где жил прежде. Все осталось на своих местах, даже вещи, брошенные перед отъездом в летнюю резиденцию короля.

Он опустился у стены, прикрыл глаза. Дворец… Возможно, он уже не имеет права здесь находиться. И все же вопреки здравому смыслу он настоял на том, чтобы вернуться. Теперь собственное упрямство казалось жалким.

Вдруг Синвон вспомнил – у него за пазухой все это время лежало письмо от родителей. То самое, которое он собирался прочитать еще на корабле по пути в Цин. Надо бы написать им в ответ, подумал он. Рассказать, что из-за непредвиденных обстоятельств оказался не в Цине, а во дворце.

Синвон развернул письмо – и в ту же секунду из глаз брызнули слезы. Он не ожидал, что расплачется так легко. От этого стало неловко.

Он торопливо вытер лицо и попытался читать дальше, но поток слез не остановился – словно прорвало плотину.

«Наша доченька, наша милая, наше солнышко. Соран… Как жаль, что отпущенного нам времени оказалось так мало».

В этих словах Ли Чонхака и госпожи Сон чувствовалась вся любовь, на которую только способны родители. И от этой любви Синвону становилось только больнее.

«Ты и представить себе не можешь, как мы мечтали, чтобы ты стала нашей невесткой. Если бы только можно было повернуть время вспять и вернуться на семь лет назад. Если бы ты, как и было задумано, вошла в наш дом… Как же счастливы мы были бы все тогда».

Синвон не плакал ни тогда, когда решил отправиться с Соран в Цин, ни тогда, когда прощался с родителями. Он всегда держался. Всегда.

Но одно письмо – и вся защита, которую он годами возводил вокруг сердца, рассыпалась в прах.

«Когда ты сказала, что отправляешься в такую даль, у нас будто земля ушла из-под ног. И когда Синвон заявил, что пойдет с тобой, мы тоже были в смятении. Он ведь наш единственный сын. И все же… мы отпустили его. Потому что он не хотел быть просто сыном. Он хотел быть твоим мужем. Хотел быть рядом – как тот, кто будет тебя защищать. И мы сказали ему: ступай. Однако Синвон говорит, что не вправе требовать твоей любви. И мы… и мы были вынуждены согласиться. Ведь важнее всего – твои чувства, Соран. Уже само изгнание из Чосона, жизнь на чужбине – тяжелое испытание. А если еще и просить забыть, что у тебя на сердце… разве не слишком это жестоко? Но одно ты должна знать наверняка: вы с Синвоном для нас дороже всего на свете. Где бы вы ни были – будьте счастливы. Мы любим вас безмерно».

Синвон больше не мог сдерживаться. Перед мысленным взором всплывало лицо госпожи Сон – ласковое, доброе, как весеннее солнце. А стоит подумать, как господин Ли Чонхак, сев за стол, взял в руки кисть, чтобы написать эти строки… он и вовсе не знал, как теперь смотреть родителям в глаза. Их любовь была настолько глубока, что они были готовы отказаться от всего.

Но исход, какого желали родители… никогда не сбудется. И оттого, что он не в силах подарить им даже это, Синвон возненавидел себя пуще прежнего.

Прислонившись к стене, Синвон смотрел в потолок, пытаясь унять охватившие чувства. Не получалось. Все внутри сжималось от вины – вины перед родителями. Как так вышло, что у них такой незадачливый сын, который цепляется за безответную любовь и вынуждает даже родителей сдерживать свое чувство.

«Мать, отец… я виноват. Если бы я знал, насколько невыносима бывает безответная любовь, я бы и не начинал. Если бы нас с ней с самого начала ничто не связывало, не осталось бы и этой мучительной надежды».

Комната оставалась темной – он не зажег ни одной лампы.

В конце концов Синвон повалился прямо на письмо. И зарыдал. Без звука – как загнанный зверь. Он не мог ни вскрикнуть, ни выдохнуть – только тяжелое дыхание, как у раненого волка, прорывалось сквозь стиснутые зубы.

Он выплакал все, что копилось у него внутри. До самого дна.

Утреннее солнце уже озарило покои, заливая комнату золотым светом, но Синвон – не в силах вынести этот свет – рывком опустил занавес, скрыв себя от лучей.

В то же самое время, в другой части дворца, кое-кто другой страдал от похожих чувств, и это был сам король Ли Хон.

Он тоже, как и Синвон, опустил тяжелую штору, скрываясь от утреннего света.

После бурной ночи главный советник распорядился отменить все утренние дела, велев Его Величеству немного отдохнуть. Но даже в опочивальне Ли Хон не чувствовал, что отдыхает.

Сидя у занавешенного окна, он достал из ящика бутылку крепкого вина. Он прекрасно знал, как крепкий алкоголь губит его тело, но остановиться не мог. Особенно сегодня. Казалось, если не залить кипящую грудь вином, пламя поднимется к горлу и прожжет его изнутри. Он поднес бутылку прямо ко рту и сделал длинный глоток.

И вновь перед глазами встала она.

Мысли о Соран не давали ему покоя.

– Может быть… может, ее сердце и не отдалялось от меня ни на миг? – пробормотал он.

Что, если, живя рядом с Синвоном, она так и не стала его женщиной? Неужели она и в самом деле все это время оставалась только его?

Простейший способ развеять сомнения – позвать ее и задать вопрос в лоб. Но он не решался.

Может, потому что боялся истины. А может… потому что не хотел снова увидеть, как он сам теряет над собой контроль – прямо перед ней.

Он пил. Бутылка за бутылкой. Пил, пока не начал проваливаться в полудрему. Граница между сном и явью стерлась. Он уже и сам не знал, спит или просто бредит.

Послышался тихий звук – будто в комнате кто-то шевельнулся. Сквозь пелену сна и хмеля он не мог понять, кто это, но нутром почувствовал – это она.

Соран. Призрак Соран.

Он приходил к нему не раз. Видение всегда усаживалось напротив. Говорило с ним. Иногда даже издевалось. Смеялось над этим жалким, сломленным человеком, который когда-то звался королем.

Сегодня он был готов и к насмешкам. Он и вправду был жалок как никогда.

– Опять явилась? – прохрипел он и прищурился, вглядываясь в полумрак.

Тусклый мир понемногу обрел очертания. Она сидела на прежнем месте, смотрела жалостливо, красными, как у зайца, глазами.

– Что это за взгляд? Опять пришла глумиться? Что ж, изволь – выслушаю все.

– С чего бы мне это делать?

Голос прозвучал иначе. Не как во сне. Он был… живой. Звучал слишком отчетливо. Слишком реально.

Он резко протрезвел. Вспомнил, как сегодня на рассвете забрал ее с причала. Вспомнил, что она действительно вернулась во дворец.

Он распахнул глаза, прогоняя пелену.

Там, где обычно сидело только ее видение, на этот раз была настоящая Соран.

Он вдруг почувствовал, как сердце на миг остановилось.

Глава 7
Что ж, позвольте мне тогда лечь рядом с вами

Перед тем как распахнуть двери в опочивальню, Соран сделала глубокий вдох.

Она только что выслушала подробные наставления от евнуха. Причина, по которой она вернулась во дворец, была ясна: залечить раны короля Ли Хона – и позаботиться о том, чтобы отбор королевской невесты прошел успешно.

Но ведь Хон и Соран… они были не просто знакомы. Они когда-то любили друг друга. И пусть между ними пролегла разлука, стоит ей только увидеть его – и слезы грозили хлынуть из глаз. Стоит только прикоснуться – и прежние чувства могли вырваться наружу, не спрашивая позволения.

Но Соран решила спрятать свои чувства поглубже. Если позволить им взять верх, церемония отбора обернется провалом. А провалить его означало навлечь на страну беду, которую она даже представить не осмеливалась.

Сдерживая волнение, она вошла в покои.

Первое, что бросилось в глаза, – окно, плотно закрытое тяжелой шторой. Снаружи уже вовсю сияло утреннее солнце, но здесь, внутри, по-прежнему царила ночь.

Король Ли Хон сидел у окна, привалившись к стене, – казалось, он задремал. На звук ее шагов король чуть пошевелился, вынырнул из полудремы и посмотрел в ее сторону.

– Опять явилась?

Соран на мгновение растерялась.

Опять?

Она ведь только-только вернулась, как мог он сказать «опять»? Неужели он принял ее за видение? Как когда-то принимал мошенницу за дух покойной принцессы Ан? У нее дрогнули зрачки. Насколько же глубоко пал Его Величество… При виде него ком подкатывал к горлу, но она усилием воли прогоняла слезы. Нужно было сдержаться.

– Что ты здесь делаешь? – голос Хона звучал раздраженно, будто он тоже не хотел, чтобы его слабость была замечена.

– Вы сами велели мне вернуться и служить вам, – спокойно ответила Соран, сохранив безупречно прямую осанку и четкий тон. – Моим предназначением в стенах дворца всегда было…

– Быть обманщицей, так? Обманывать меня, лгать мне в глаза?

Его досада, видно, еще не остыла. Но Соран и бровью не повела:

– Мое предназначение – сделать так, чтобы Ваше Величество снова стал человеком. А сейчас… вы на человека мало похожи.

Соран смотрела королю Ли Хону прямо в глаза, и от этого взгляда ему стало не по себе. С того самого дня, как она покинула дворец, никто не решался говорить с ним столь прямо.

– Если я не человек, то кто же – зверь?

– Для короля Чосона вид у вас неподобающий.

– Ну что ж, глумись. Давай, не стесняйся.

– Ну, раз вы настаиваете…

Что, она и правда собирается? Хон сжал челюсти. А Соран спокойно продолжила:

– Вы жалки, Ваше Величество. Вот честное слово.

«…Что?»

Обстановка в комнате резко переменилась.

– Любой деревенский простак и тот держался бы достойней.

Она… она правда издевается?!

На лице короля появилось нечто среднее между растерянностью и обидой. И правда – только Соран была способна говорить такое Его Величеству. Он думал, что стоит увидеть ее вновь – и сердце разлетится на куски. А вместо этого… в груди вдруг поднялся боевой задор. В словесной перепалке с Соран ему не тягаться, но сдаваться не хотелось.

– Почему не бережете царственное тело? Разве я не говорила прежде, что оно принадлежит не только вам одному?

– Это не то, чем я могу повелевать, – взорвался он.

Гнев взметнулся до макушки, и, как ни странно, король впервые за долгое время почувствовал, как по телу вновь течет горячая кровь.

– Я и сам хочу есть, хочу спать, но это мне неподвластно!

– Неправда.

– Что ты сказала?

– Вы, Ваше Величество, просто не хотите позволить себе быть счастливым. Даже если с вами случится что-то хорошее, вы отведете взгляд и усмехнетесь. Кто бы ни протянул руку помощи, вы холодно от нее отмахнетесь. Потому что сами не верите, будто имеете право на счастье. Главный евнух спросил меня, сумею ли я снова вернуть вам силы – телесные и душевные. Прежде я и правда прибегала к уловкам и обману – и кое-как вытянула вас. А теперь… боюсь, придется ответить, что не справлюсь.

– Почему? Без уловок и обмана сказать тебе нечего?

– Нет, дело не в этом. Просто… коли вы сами не хотите возвращаться к жизни, как же мне вас спасти?

На миг в глазах Соран сверкнула сталь.

– Думаю, мне здесь больше нечего делать. Я так и передам евнуху Чха.

С этими словами она резко поднялась.

– Позвольте откланяться.

Хон ошеломленно смотрел на нее.

Уйдет? Он лично привез ее сюда – и не для того, чтобы вот так отпустить!

– Эй! Ты что себе позволяешь!

– Что, новость для вас? Вы забыли, какой у меня нрав?

– Это королевская опочивальня. Сюда нельзя входить и выходить по прихоти! Если вздумаешь и дальше вести себя так дерзко – лишишься головы.

– Уж не думаете ли вы, что я в это поверю?

Хон стиснул зубы. Вот она – настоящая Соран. Та, что не уступала ему ни в одном слове.

– Ладно, тогда дайте слово.

Даже сейчас она осмеливалась торговаться с самим королем.

– Отныне вы будете стараться вместе со мной.

– В чем именно?

– В укреплении духа и тела. В таком виде, как сейчас ходите, на вас весь двор поглядит и скажет: и не поймешь, кто это – государь или оборванец.

Хон тяжело вздохнул. От ее наглого тона начинало закипать внутри, но странным образом это приносило и облегчение.

Она действительно вернулась. И, кажется, только такая строптивая, несносная Соран была в силах вновь привести его в чувство.

– Ну хорошо. Что именно я должен делать?

Запал в голосе уже спал. В конце концов, побеждать его могла только она.

– Для начала перестаньте глушить вино и ложитесь спать не у окна, а в постель.

– У меня есть причины спать именно там.

Гораздо легче пережить бессонницу глядя на звезды, чем в потолок.

– Человеку положено спать лежа, а не сидя. Потому и не можете уснуть по-настоящему.

Да, это определенно была она. Ли Хон, слегка поникнув, попытался возразить:

– Говоришь, бросить пить… Думаешь, это делается в одночасье?

– Я сказала – прекратите пить в одиночку. Вино, разделенное с другими, становится радостью для всех.

Логика и впрямь удивительная. Любовь Соран к вину никуда не делась.

– Разве вино не вредит здравию?

На этот раз вспылил уже он. Ну вот, совсем попался на ее удочку.

– Тогда хотя бы умерьте, – произнесла Соран торжествующе, будто заключила великую сделку. – А теперь – под одеяло. Оно очень теплое.

Хон помедлил, гордость его была уязвлена.

– Э-э-эй! – выкрикнула она, как на строевом смотре.

И он, точно щенок, поджал хвост и юркнул под одеяло. Сам ведь привел ее обратно – теперь уж поздно жалеть.

Соран быстро, ловко подбила подушку, расправила края – все так, как когда-то, когда была служанкой во внутренних покоях.

– Я слышала, утренние приемы отменены. Отдыхайте спокойно, не думайте ни о чем.

– Если бы сон приходил так легко, я бы и не жаловался.

Растянувшись на постели, Хон покачал головой: мол, не выйдет.

– Может, спеть вам песню?

– Ха! Мысль недурная. Ну давай, спой что-нибудь.

Он сказал это ради шутки – поддеть ее. Но Соран, не колеблясь, сложила руки и запела:

– Спи спокойно, мой повелитель… Тихо на дворе, тихо за садовым пригорком…

М-да. Голос у нее оказался неожиданно мягким, чистым. Тихий, теплый – под такой и впрямь легко было уснуть.

Он еще хотел было фыркнуть – мол, пой сколько хочешь, я так просто не усну. Но веки становились все тяжелее. Он моргнул – и накатившая тяжесть сна накрыла его разом.

Что за… Сколько она вообще успела спеть? Несколько строчек? Он распахнул глаза в удивлении – и тут же получил по лбу мягкой ладонью. Соран, досадливо цыкнув, закрыла ему глаза рукой.

– Спи спокойно, мой повелитель… – пропела она и похлопала его по лбу, будто убаюкивая.

Не так… Не так все должно было быть… Он и не хотел поддаваться – не хотел, чтобы все было так легко. Но сон, теплый и неумолимый, словно воронка, уже втягивал его в свои глубины.

Даже подозрительно. Она ведь не ведьма. Не чародейка из легенды. Но как тогда объяснить…

Даже не дослушав колыбельную до конца, Ли Хон окончательно провалился в сон.

Соран, все еще сидя рядом, фыркнула и убрала ладонь с его глаз.

– Ну точно не человек, а птичка какая-то. Стоит только глаза закрыть – и уже спит.

Он уже посапывал тихо, спокойно, словно дитя.

– И это тот, кто минуту назад бушевал, как медведь, – пробормотала она.

Она замолчала, и тишина в покоях стала такой плотной, будто весь мир утонул. Снаружи светило утреннее солнце, но здесь можно было подумать, что еще глубокая ночь.

Соран, не двигаясь, смотрела на лицо уснувшего Хона. Пока бодрствовал, он нарочно бросал резкие, обидные слова; но стоило ему уснуть, и на лице вновь проступала мальчишеская беззащитность. Этот облик когда-то и пленил ее.

Похоже, глубокий сон начал хоть немного снимать изнурение и мрак, застилавший черты, отступил.

Чем дольше Соран всматривалась, тем сильнее билось сердце, притихшее было от их перепалки. Слезы подступили к глазам. Теперь, когда он спал, она наконец могла дать волю накопившейся тоске.

Ее чувства больше не оставляли сомнений.

Она по-прежнему любила Хона – до безумия.

Но… он не должен об этом знать.

Если король вновь поддастся своим чувствам, то отбор королевской невесты будет сорван. А страна не может себе этого позволить.

Поэтому – нельзя. Ни на шаг не переступить ту черту. Ни словом, ни взглядом не выдать своих чувств.

Соран тяжело вздохнула.

Послезавтра – первый этап отбора. День, которого народ ждал… так долго.

Наконец настал день первого отбора.

Во дворце Каннёнчжон с самого утра царило оживление.

Главный советник ходил взад-вперед, с видимым беспокойством дожидаясь короля. Личный отбор не означал, что государь решал единолично: рядом с ним заседали несколько сановников и чиновники из трех ведомств.

Во дворе уже стояли выстроенные в шеренги придворные дамы. При таком скоплении людей государь не имел права дать слабину: стоит допустить малейшую оплошность – и волна недовольства, накопившаяся за годы действия запрета на брак, вспыхнет с новой силой.

Главный советник с каждым мгновением все чаще оборачивался и потирал руки, не в силах скрыть тревогу.

– Его Величество король!

Громкий голос евнуха разнесся под сводами зала, и вскоре показался Ли Хон в полном парадном облачении.

Все присутствующие поспешно встали, поклонившись государю, и, подняв головы, невольно замерли. Перед ними был другой человек.

Отчетливая перемена бросалась в глаза. Тот мрак, что застилал его лицо в последние месяцы, словно рассеялся. Кожа, еще недавно бледная и сухая, теперь будто вновь обрела живой свет. И вместо прежнего тусклого взора – твердый, ясный взгляд, полный силы и сосредоточенности.

– Ваше Величество, каково ваше здоровье? – спросил один из министров.

– В полном порядке, – ответил Хон кратко, но уверенно.

Впрочем, была одна странность: за его спиной неотступно держалась врачевательница.

– Лишь остаточное недомогание, – сказал Ли Хон. – Потому и сопровождает меня лекарь. Прошу всех отнестись с пониманием.

– Разумеется, Ваше Величество.

Той «врачевательницей» была Соран. Государь украдкой оглянулся, и она подняла кулачок, словно говоря: все получится. Они заранее заключили негласный союз. Ради сегодняшнего дня.

Всего лишь вчера в этом самом зале Ли Хон, главный советник и Соран репетировали порядок прохождения церемонии, двигаясь по настилу дворцового павильона. Королю становилось все тревожнее. В прошлый раз на такой репетиции он не мог различить ни одного женского лица. Он шепотом обратился к Соран, стоявшей позади:

– Если, когда я выйду к женщинам, на меня нахлынет паника или я лишусь чувств…

– Пф-хах! Тогда вы станете посмешищем на века, Ваше Величество.

О, кощунство! У главного советника от изумления отвалилась челюсть. И в то же мгновение в нем укрепилось чувство: да, это точно она. Настоящая Соран вернулась.

– Сто, тысячу лет будут дразнить: мол, сел на трон, а в глаза женщинам посмотреть не может.

Хон тяжело вздохнул:

– И все же мне не хочется, чтобы такая, как ты, меня дразнила.

Вот же язва…

– Если же вдруг со мной и впрямь случится приступ… просто возьми меня за руку.

Государь протянул ладонь из-под полы императорского одеяния.

– Тогда мне станет чуть спокойнее.

Соран, немного помедлив, все же взяла его за руку.

– Вот так?

Они взялись за руки тайком от всех – странная неловкость обвила обоих. В последнее время Соран изо всех сил прятала свои чувства. Она с тоской посмотрела на его затылок. «Он даже не подозревает, что от одного его прикосновения мое сердце обрывается?» Соран затаила дыхание, надеясь, что он не обернется. Пусть не видит ее лицо. Пусть не заставит снова притворяться.

– Да, если ты так возьмешь меня за руку, я буду думать о грядущем позоре – и постараюсь прийти в себя.

– Превосходная мысль, государь, – ответила она негромко, скрывая дрожь в голосе.

Уже завтра должен был начаться первый этап отбора. И ее долг состоял в том, чтобы король его выдержал.

До того как девушки вошли в Каннёнчжон, Ли Хон первым делом протянул руку назад.

– Что это вы, Ваше Величество? Уже паникуете? – тихо поддразнила его Соран из-за спины.

– Паника? Да это просто репетиция! – прошипел он в ответ, понижая голос, чтобы никто не услышал.

Вскоре его большая ладонь накрыла ее маленькую – крепко, уверенно. В зале, полном придворных, им казалось, будто это тайный знак, понятный лишь двоим.

«Тук-тук. Тук-тук». – Сердце билось, не в силах утихнуть. Как долго еще она сможет прятать это чувство? С каждым днем это становилось все труднее.

И в этот миг во дворец начали входить девушки, допущенные к первому отбору. Их было около тридцати. Сейчас между ними и комиссией опустят ширму, скрывающую лица.

И вот взгляд Соран упал на табличку с именем одной из девушек. И замер.

Е… Хён… Сон.

Это было ее собственное имя.

Рука Соран похолодела.

Хёнхи… Ее младшая единокровная сестра. Она стояла среди участниц.

И была записана под ее именем.

Глава 8
А ты чего здесь забыла, сестрица? Почему не померла?

Накануне Соран встретилась с Синвоном в одном из уголков дворца. Причина была очевидна – завтрашний отбор.

– Не пойму, кто тут подкуплен, а кто чист, – сказала она дрожащим голосом.

– Завтра сюда придет целая вереница барышень из женского совета – организации, созданной госпожой Со, – сказал Синвон мрачно.

– Значит, это и есть рассадник махинаций? Похищали соперниц руками разбойников…

Если так, задача была ясна: вычислить, кто из потенциальных невест состоит в женском совете.

– Но есть одна, насчет которой я уверен, – сказал Синвон.

– Кто? – Соран сжалась.

– Е. Хён. Сон.

По спине пробежал холод. Ее имя – в самом центре этого заговора.

Дочь госпожи Со и та, кто сейчас носит имя Соран, – Е Хёнхи. Завтра они встретятся.

– Может, стоит рассказать об этом Его Величеству? – предложил Синвон.

Роль Синвона в этом отборе как раз и заключалась в том, чтобы вычислить тех, кто плетет черный заговор.

– Пока отбор не начался, формально преступления еще нет. Посмотрим, как пойдет первый этап, и тогда доложим, – осторожно сказала Соран.

Синвон кивнул. Она была права.

Завтра – решающий день. Наконец начинался первый этап отбора. От напряжения, казалось, поднимался каждый волосок на теле.

Соран твердо поклялась: я обязательно вычислю посланниц женского совета. Именно с этой решимостью она вошла в зал первого этапа отбора, но как только оказалась внутри – решимость вмиг осыпалась.

Е Хёнхи.

Их взгляды пересеклись ровно в тот миг, когда ширма еще не была опущена. Соран знала, что Хёнхи явится. Знала. Но одно дело – думать об этом… и совсем другое – увидеть своими глазами. Семь лет. Между ними легла целая река времени. И вот они снова стояли лицом к лицу. И произошло это не где-нибудь, а здесь. В Каннёнчжоне. На глазах у всех.

Ощущение было странным. Леденящим.

Е Хёнсон. Имя, которое она потеряла. От одного вида таблички с этим именем, которую Хёнхи прикрепила к груди, сердце похолодело. Какая же наглость. Стоять здесь, среди прочих, с украденным именем – и даже не прятаться.

Хёнхи тоже увидела ее. И взгляд ее сверкнул – остро, как лезвие. «Сестрица. Давно не виделись, – прочитала в нем Соран. – А ты чего здесь забыла? Почему не померла и не уехала в Цин? Почему ты все еще здесь?»

Пальцы Сорана предательски дрожали. Взгляд Хёнхи не оставлял сомнений: в нем не было ни капли родственного тепла. Только холодная расчетливость. Ее единокровная сестра, верно, давно желала ей смерти. Пока Соран жива – Хёнхи не может быть настоящей Е Хёнсон. Чтобы стать единственной, «подлинной», надо было устранить старшую. Все те случаи, когда Соран чудом оставалась жива, – Хёнхи наверняка имела к ним отношение.

– Чего это ты дрожишь больше меня? – тихо спросил Хон, заметив, как вздрагивают ее пальцы. Он обернулся, заглянул через плечо. – Не у тебя ли начинается паника?

– Нет, государь, – Соран изо всех сил старалась скрыть волнение.

Кажется, король не заметил ее смятения.

Как только опустили ширму и взгляды обратились к кандидаткам, холод на лице Хёнхи исчез. Теперь она была воплощением благородства.

Девушки шли выверенными, безупречными шагами. Семь лет действия запрета на брак сделали из них отточенных фарфоровых кукол.

– Хм… – Ли Хон тихо выдохнул. Почти три десятка лиц – различить их казалось немыслимым. Как же быть?

И вдруг одна из девушек наступила на порог.

А ведь это первое, чему учат. Вступать в зал отбора, не касаясь порога. Это – основа. А она – наступила. Споткнулась?

Сановники, сидевшие рядом с Хоном, тут же насторожились. Их глаза вспыхнули. Но девушка как ни в чем не бывало задорно пошла вперед. Шаги ее были странно легкомысленные, даже… бесцеремонные.

Хон напрягся. Этот ритм… Этот способ двигаться… Где-то он это уже видел.

И тут понял.

Это был точно тот же шаг, каким однажды вошла во дворец Соран.

Легкомысленный, чуть дерзкий, слишком живой для дворца – но почему-то обаятельный. Он пригляделся внимательнее к лицу девушки.

«А?» – глаза Хона округлились.

Эта девушка… была похожа на Соран.

Те же аккуратные черты лица, та же манера держаться. Ни яркого макияжа, ни вычурных украшений – лишь немного румян и скромная простота. Улыбка – легкая, открытая, как весенний ветер. Жизнерадостная и вместе с тем отчетливо знакомая. Среди множества одинаково учтивых девушек только она притягивала взгляд Хона.

Е Хёнсон, дочь дома Е Хёнхо.

Соран сразу поняла, что происходит. Хёнхи копировала ее – и так собиралась завоевать сердце Ли Хона. Верная тактика при нынешнем личном отборе: пусть в судейской коллегии и сидели сановники, решающим оставался выбор Ли Хона. А значит, нет смысла демонстрировать шаблонную скромность. Куда разумнее стать похожей на ту, кого он когда-то любил.

И Хёнхи это понимала. Вот почему ее взгляд был настолько самодовольным.

Тридцать девушек выстроились перед комиссией. Хон невольно приложил руку к виску. От напряжения закружилась голова.

Ему предстояло выбрать десяток-полтора девушек, которые пройдут во второй тур, но взгляд упорно возвращался к Хёнхи.

Ее лицо успокаивало. Потому что оно было похоже на лицо Соран.

Перед девушками поставили чайные столики. Это было первое испытание – по тому, как они пили чай, судили об их учтивости и манерах.

Девушка по соседству с Хёнхи двигалась особенно грациозно. Сдержанно, спокойно, без тени спешки или неуверенности. Взгляд Соран остановился на ней: это была барышня из рода Сон – Хваюн.

Соран сразу поняла: перед ней настоящая благородная девушка. Таким манерам нельзя научиться. Их впитывают с молоком матери.

Но на щеке Хваюн виднелся небольшой след. Для будущей королевы самая крохотная отметина считалась изъяном. Даже малейший след на коже – повод для исключения.

– Ваше Величество, обратите внимание на девушку по имени Хваюн. Осведомитесь, отчего у нее след на лице, – негромко сказала Соран.

Но Ли Хон будто не слышал. Его взгляд был прикован к Хёнхи – и, похоже, он окончательно попался в ее ловушку.

– На кого? – спросил он рассеянно.

– На ту, что рядом с ней, – подсказала Соран.

Хон повернул голову – и в самом деле увидел девушку с царапиной на щеке.

– Госпожа из рода Сон по имени Хваюн, отвечай: как осмелилась явиться на первичный отбор со шрамом на лице?

– Несколько дней назад меня попытались похитить, – спокойно ответила она.

Зал зашумел. Сановники переглянулись, заговорили вполголоса.

– Значит, чуть было не случилось худое!

– Как же в доме за порядком глядят?

Пока министры цокали языками, девушка уверенно продолжила:

– К счастью, мой батюшка в молодости занимался борьбой и тут же повалил их на землю.

– Ох! – кто-то усмехнулся. – Так благодаря отцу великой беды удалось избежать.

– Однако в той суматохе я и рассекла щеку.

Глаза Соран вспыхнули.

Это она. Госпожа Со заранее приказала устранить всех потенциально сильных соперниц, способных дойти до третьего этапа отбора. Если Хваюн едва не похитили, а она уцелела чудом, значит, она точно не входила в женский совет. К тому же Сон – старинный род из Чханнена, известный своей честностью и высоким нравом. Такая девушка могла бы стать достойной государевой супругой.

Пока Соран приглядывалась к Хваюн, Ли Хон неожиданно обратился ко всем:

– Теперь… немного личный вопрос. Кто из вас умеет пить?

– Простите? – послышалось с нескольких сторон.

Сановники вновь зашевелились.

– Ваше Величество, к чему такой вопрос?

– Быть добродетельной королевой – это, конечно, важно. Но не менее важно быть тем, кто станет моим близким другом. А я, признаться, не почитаю за друга того, кто вовсе не пьет.

Девушки из женского совета, похоже, растерялись. Им внушали, будто идеал Его Величества – целомудренная и рассудительная, как покойная супруга Ли Хона принцесса Ан. Но сейчас король играл по другим правилам. И никто не знал, стоит ли следовать шаблону или же нужно угадать его настроение.

Ответы посыпались самые разные:

– Зависит от обстановки, Ваше Величество…

– Отец нальет – тогда и пью.

– А я… совсем не переношу алкоголь. Ни капли не могу выпить.

Увы. Та самая Хваюн, на которую надеялась Соран, ответила, что пить совсем не может. Соран тихо вздохнула. Очевидно, в глазах Хона это было минусом.

А он… он ждал, когда ответит Хёнхи.

– Я терпеть не могу вино, – заявила та.

Не переносит – это еще понятно… но «терпеть не может»?

– Настолько терпеть не могу, что готова все выпить, лишь бы его не осталось, – добавила она с легкой улыбкой.

– Ха-ха-ха! Вот как? – рассмеялся Хон.

Неожиданный ответ. Для церемонии отбора – слишком дерзкий. И все же… именно он пришелся Его Величеству по вкусу.

– Ненавидит – и потому выпивает дочиста… Остроумно.

Его глаза сверкнули. Хёнхи продолжила:

– Бывало, всю ночь пила, лишь бы ничего не осталось.

– Ха-ха! Шутить, значит, любишь?

– Говорят, нрав у меня веселый.

– А как же дворцовый этикет?

– Разве не важнее стать для утомленного государя спутницей за чашей, чтобы утешать тело и дух?

Хон снова рассмеялся – громко, от души.

– Ха-ха! Из всех только с этой я бы охотно разделил чашу.

А вот Соран позади него побелела. Это была не настоящая Хёнхи. По природе она была колкой и чопорной. Сегодня же она явно решила сыграть Соран – от и до.

Сановники задали еще несколько вопросов, но взгляд Ли Хона неизменно возвращался к Хёнхи. Соран с болью смотрела на его спину. Черты, жесты, даже характер – все «как у Соран». Но это ложь, сплошное притворство. Ему бы понять: именно Хёнхи – первая, кого нужно отсеять. Она – главная угроза этого отбора.

Но Ли Хон этого не знал. Он… уже был ею увлечен. Что теперь делать?

Вскоре девушки удалились, а сановники во главе с государем перешли в зал совещаний – обсуждать, кого из них допустить ко второму этапу отбора.

Прежде чем Хон ушел, Соран тихо окликнула его:

– Есть ли кто-нибудь, кто остался у вас в памяти?

– Та барышня, – ответил он, – что пошутила: мол, ненавидит вино, потому выпивает все до капли.

Речь шла о Хёнхи. У Соран внутри все оборвалось. Значит, тот взгляд… те улыбки… все было по-настоящему. Он действительно запомнил ее.

– По правде говоря, я бы и вовсе не хотел никогда больше брать себе супругу, – тихо добавил он. – Но, если уж приходится выбирать, я выбрал бы ее.

От этих слов Соран будто окаменела.

– А та… – с трудом выговорила она. – Та девушка… с раной на лице…

– Рана?.. Хм. Не помню ее лица, – равнодушно бросил он.

Из тридцати девушек он запомнил лишь одну. Хёнхи.

Сердце у Соран словно обратилось в пепел и осыпалось. Когда государь ушел в советные покои, она, как в забытьи, поплелась вниз по ступеням Каннёнчжона.

– Ну что, Хёнхи и вправду пришла? – поравнялся с ней Синвон.

При имени «Хёнхи» у нее снова затряслись пальцы.

– Да, – выдохнула она.

– Тогда пора сказать правду. Что Е Хёнсон – твое имя. Что именно их дом пытался убить тебя снова и снова.

– Да… но, – прошептала она, словно не веря собственным словам. – Кажется, государю больше всех пришлась по сердцу именно Хёнхи.

– Ч-что? Как так?

Мир резко потемнел, будто кто-то погасил свет.

Darmowy fragment się skończył.