Czytaj książkę: «Не совпадают почему то пазлы жизни у людей»
Но, а тогда я увидела его сверху. Я шла к вокзалу, он поднимался вверх. Им можно было любоваться. Красивый, высокий, хорошо одет. Мама в торговле работала. Но почему то, хотя в тот момент ему было лет двадцать семь, он был упорно не женат. О причинах этого я никогда не думала, не мое дело. Но вот сейчас рассматривала его издали и любовалась. Хорош, очень хорош. Как в нашей деревне он отбился от девок? Хотя конечно с кем-то дружит организмами. Ну не старик же, физиологию никуда не денешь. Димон шёл, задумавшись о чем то, и я решила незаметно проползти мимо. Зачем навязываться человеку? Вариант сближения у нас был, он не захотел. Я поняла.
Но подошёл он сам. Просто, без пафоса, как будто мы утром завтракали вместе.
– Привет! Прямо вся сорок вторая школа здесь подрабатывает! Ты уже четвертая, кого встретил. А я ещё до рынка не дошел! Что личико то такое грустное? Утро. Воскресенье. Целый выходной впереди, а ты как будто поганок объелась. Дома что-то не так?
– Шарфики мои, Дима не продаются! Вчера в то время я была уже дома, а сегодня вот, никакой движухи
– Так люди то бояться к тебе подходить. Я тоже бы мимо прошел, если бы не знал тебя. Улыбнись! Повода нет? Улыбнись мне! Ты что не рада меня видеть? А шарфики твои мы сейчас продадим, не переживай.
И Дима, как-то без перехода, стал покупать мой шарф. Я даже и не поняла, что происходит. Но спектакль был такой реальный, что я в него включилась. И рядился он со мной, как заправдашний покупатель, и деньги отдал настоящие. При чем он таким был натуральным в этом процессе, что даже я поверила в то, что ему нужен шотландский шарф! Хотя головой знала, что у него всяко разно пара этих шарфов имеется. Но играл он, или не играл, это не важно. Делал он это так заразительно, что я под его аккомпанемент продала пару шарфиков. А с учётом того, что я тогда ни сном не духом про технологии продаж, я очень удивилась, складывая денежку в женский сейф.
– Галюня, ты только мои деньги потом вернуть не забудь. Ты же догадываешься, что мне то шарф точно не нужен!
– Дима, ты кто по профессии то? Это вот что было сейчас?
– Галя, ты вот сейчас дуру гонишь? Ты что, не знаешь, что меня ни одно иркутское ПТУ не приняло? И мать пристроила меня в Усть-Орду? Помнишь, кем я оттуда вышел перед армией?
– Помню. Водителем
– Вот, помнишь. А зачем глупые вопросы задаешь? Я и в Армии баранку крутил, и сейчас я занимаюсь тем же самым.
– А вот сейчас, это что было? Это ты, просто так шутил, и два шарфика продались
– Нет. Я подумал, что чужой пример заразителен и купил у тебя шарф. И точно, двое заразились. Тебе что, плохо от этого? В дебри она полезла! Пошли вон туда, выше, ещё чего-нибудь продадим. Я пойду там поотираюсь, а ты подходи. Вон смотри, лицо то сразу поменялось.
Дима двинул вверх по улице Терешковой, а я смотрела ему в спину, и думала о том, как же он красив, подлец!
Конечно, Дима был на двух ногах, поэтому на пятачке у входа оказался раньше, чем я, поэтому у меня было время подумать, а зачем же он ко мне привязался то. В то, что он просто хотел помочь, я не верила. Люди вообще ничего не делают просто. Именно, потому что, они люди. Нет, я не думала о нем плохо, не думала о его меркантильности. Зачем процент от продаж человеку, который легко вытащил из бумажника 250 рублей и отдал на хранение чужой тётке? Но с какого перепугу все-таки он бросился мне помогать? При чем с таким задором и энтузиазмом? На этом мои мысли закончились, потому что ко мне уже вязался Дима с вопросами о шарфе.
Второй спектакль был длиннее, не знаю почему и от чего это зависит. От зрителей, наверное. Но мы продали следующие два шарфа. На сегодня мне было достаточно, и я уже готова была идти домой, но Дима думал по-другому. Поэтому мы пошли через калитку на рынок. Но там что-то наш номер не пользовался популярностью, не смотря на то, что мы его повторили три раза в разных закутках рынка. Был продан предпоследний шарф. А последний никак не хотел продаваться. Но я была счастлива. Не было ни гроша, да вдруг алтын! Да и устала я там таскаться с самого утра. Все можно домой. Но Дима хотел стопроцентный результат! Но что то пошло не так.
В итоге я все-таки успокоила его. И мы двинули в сторону дома. Вот на остановке у нас и купили последний шарф. Я реально была благодарна Диме. Он выслушал мои благодарности и просто сказал:"Мои рублики, которые ты пять раз от меня получила, верни". Я добыла рубли из бюстгальтера, встав к Диме спиной, и отдала ему в руки. Все. Он сделал сегодня мое утро и мой заработок, спасибо ему.
– Как у тебя там тепло то. Жаль, что не зима, контраст бы был ярче.
– Найди меня зимой, я тебе погрею купюры из чувства благодарности. Спасибо тебе большое. Ты прямо сделал меня счастливой.
– Какое простое у тебя счастье
– Ну вот такая я приземленная. Что поделать? А ты то не любишь деньги? Откуда такая сумма в кармане?
– Ну не любить деньги нельзя, но как это сказать то? Жить ради денег как-то не очень вдохновляет
– А ради чего ты живёшь Дима? Женится ты не собираешься, заводить детей тоже, я правильно поняла?
– А я живу не ради. Я живу просто. До армии, наверное, были какие-то мечты. А потом решил, что если уж я живу, надо как-то просто жить так, чтобы нравилась эта жизнь
– О, да у тебя получилось стать философом! Неожиданно как-то. Дима рассуждает о жизненных приоритетах. Ну а я приземленная, потому что детей нарожала, и кроме меня нет желающих заработать моим детишкам на молочишко. Вот и превратилась в ту, которая в этой жизни больше всего любит деньги. Но меня это не напрягает. Ну все, пока. Дошли до дома. Мне налево, тебе направо. Спасибо тебе, честное слово.
Мы стояли под Диминым окном, и я понимала, что если бы у меня не было задач на сегодня, я наверное бы напросилась к Диме в гости, и не важно, чем эти гости закончатся. На него я готова была смотреть не отрываясь, а сегодня он был особенно хорош. Смешно было вспоминать, как в юности я не то, чтобы отослала его со своей любовью, но проигнорировала, это точно. Но тогда он был пацан, а сейчас красивый молодой мужчина.
– Слушай, Галь, пошли зайдём ко мне, просто поболтаем. Если хочешь, у меня коньяк есть, тяпнем по чуть-чуть.
– Дим, честное слово не могу. У меня сегодня вот вообще неотложные дела. Поэтому прости. Давай в другой раз.
– А давай я помогу тебе эти дела сделать, а? Ну что за дела могут быть в выходной? Дома убраться? Еды на неделю приготовить? Окна помыть? Белье постирать? Ну припаши меня, я все умею!
– Не, не, не, Дима, ты не в ту сторону думаешь. С этим я справляюсь на неделе. А сегодня у меня две встречи, которые должны случится. Мне они важны
– Ну а давай ты сейчас пойдешь, встретишься, а я тебя подожду? Вон там, на лавке.
И тут из-за угла вывернула Настя! Я, когда ее увидела, собственной слюной поперхнулась! Это что? А Настя, увидев меня, сменила траекторию. Димку она тоже знала, приятельствовала с его матерью. Поэтому разулыбалась, возрадовались, и приблизилась.
– Привет, дети! Что встали то на улице, как бездомные? Некуда идти? Пошли посидим ко мне
Дима первым отреагировал на ее приветствие.
– Здравствуй, Настя. Да вот, зову твою соседку в гости, а она не хочет идти
– Да, Дима, она такая. Я ее тоже зову в гости, а дождаться никак не могу. Сегодня то зайдешь, Галюня?
Я вообще не успела не то, что рот открыть, даже среагировать на ее призыв. Вмешался Дима.
– Настя, давай она завтра к тебе придет? А сегодня пойдет ко мне. Я сам ее завтра провожу до твоей двери. И сдам тебе в руки
– Обещаешь, Дима?
– Настя, зуб даю
– Договорились
Вот прямо здорово. Без меня меня женили! То ли Дима был уверен, что я готова идти к нему в гости, то ли его одолели собственные желания, только пока я провожала уходящую Настю взглядом, меня затащили в подъезд, и достаточно искренне обняли. Дима обхватил меня руками и замер. Что это? А я стояла и думала о том, что знаки, они повсюду. А Настя, это знак
Честно говоря, мне было не понятно, что происходит. Ну ладно, с Настей допустим заключён договор, и мне стало легче, а Татьяна то Дмитриевна там пододеяльники строчит, и я вечером должна их забрать, и вот это вообще не обсуждается. Мне, конечно, нравится Дима, и я ничего против него не имею, но деньги мне нравятся больше. К тому же я не могла понять, а что это происходит, почему такой прилив нежности, меня не лапают, не целуют, а просто обняли, как в последний раз. Но я не просто наслаждалась теплом объятий, я думала, как выскользнуть из этих объятий, и пойти жить свою жизнь. Ну мне реально сегодня некогда и ничего с этим не поделаешь.
Но Дима то тоже был в здравом уме и твердой памяти. И чувствовал мои слабые потуги.
– Ну и куда ты рвешься, я вроде отменил одно свидание. Что ещё надо сделать, чтобы ты просто постояла со мной в обнимку.
– Ну, Дим, ну представь, что ты меня сегодня утром не встретил, просто прошел мимо, и все.
– Умная ты женщина. А ты представь, что ты не продала свои шарфы. А то мимо я должен пройти! Да, мог бы пройти, но не прошел. Это ты пыталась бочком по-партизански проползти мимо меня. И я не стал бы тебя останавливать, но что-то захотелось обнять тебя, как в школе. Согреть. Уткнуться носом в твои волосы. Сейчас то ты не будешь орать, что я ещё не дорос до любви?
И я пришла в себя. Точно, если бы не Димка, корячилась бы с этими шарфами не знамо сколько. И школу вспомнила. И Диму, который ходил за мной по пятам, хотя был младше, а я ему говорила на его ухаживания, что у него нос до любви не дорос. Но ему было все равно, что я говорила, он так и ходил за мной.
– Как живёшь то, Галя? Давно я тебя не видел.
– Врешь ты все Дима, видишь ты меня стабильно один раз в неделю, только подойти ко мне смелости не хватает, да?
– Наверное так. Прости меня, я трус
– Меня это не касается, Дима. Хочешь трусь, хочешь не трусь, у меня своя жизнь.
– Но ведь мы как-то три дня жили совместной жизнью, помнишь? Это же моя инициатива была?
– С чего это? Твоя инициатива так и закончилась в школе. Сам же сказал, трус. А в тот раз я напилась, и пришла к тебе в гости ночью. Потому что мне было грустно и тоскливо. Тебе, наверное, тоже, раз мы затормозили на три дня. Поэтому пусти меня, я пойду, у меня дела!
– Нет, Галя, так не честно. Сегодня то я смелости набрался, поэтому просто пошли поднимемся ко мне.
– Дим, ну вот смотри. У меня дела, раз, у меня дети малые, два, и ещё где-то у меня есть муж, ты об этом, наверное, знаешь, три. Ну и как я могу пойти посидеть к неженатому мужику?
– Ладно, теперь мой ход. Почему на барахолке рядом с тобой никакого мужа не было, а? Выходит чужой неженатый мужчина пополнил твой семейный бюджет? Зачем ты принимала его помощь?
– Ой, мамочки. Это вот совсем у тебя плохо выходит! Дима, я же наблюдала. Ты же тащился, когда эти шарфики продавал. Уж не знаю, то ли от самого процесса, то ли от того, что мне помогаешь. Но я точно знаю, что ты это делал без задней мысли. Так что не надо разрисовывать себя черной краской!
– Ладно. Шантаж не прошел. Ну пошли, а?
– Дима!!!! Ты меня слышишь? Не могу я сегодня!
– А завтра сможешь?
– Не знаю.
– Но завтра же у тебя нет неотложных дел?
Дверь открылась, и в подъезд зашла Димина мать
– Ух ты, Галя, ты то мне как раз и нужна! Как говорится на ловца и зверь бежит! Пошли поднимемся. А с этим ахламоном потом договоришь, он подождёт
– Тетя, Юлечка, я не могу, можно попозже, а?
– Гал, это минутное дело. Зайдешь, посмотришь и выйдешь, мне воротник надо продать. Лисий. А то я к сестре на неделю уезжаю, а ты может его пристроишь за это время
Ну за лисьим воротником я, конечно, поднимусь, потому что деньги, это не любовь, на них можно купить что-нибудь полезное. Тем более я представляла какой тетя Юля хочет продать воротник.
– Но только до сезона то ещё пара, тройка месяцев. Поэтому на быстроту не рассчитывайте.
– Галя, я его с пальто спорола. Я много не буду заламывать. Ну а продать мне его хотелось бы недели за две. Короче, заходи, посмотри. Мне бы за него рублей сто двадцать. Но деньги нужны побыстрее. Ну ком- нибудь предложи. А я к следующим выходным вернусь. Ещё раз цену обсудим.
Глянув на воротник, я все поняла с одного раза. Надо брать и убегать. Пока тетя Юля дома. При ней Дима будет вести себя прилично. Но Димы в квартире не было. Ушел? Слава богу! Мы вышли с тетей Юлей, и пошли. Но у нее было две ноги, и она опаздывала на автобус. Поэтому она обогнала меня и убежала. А я ожидаемо попала в засаду. Дима стоял там же, под лестницей в подъезде, где мы расстались, и ждал меня.
Но сейчас, оказавшись в объятиях Димы, я даже не обратила на это внимания. Потому что я думала о том, как сделать так, чтобы воротник продать за двести пятьдесят, в два раза дороже. Воротнику было года три всего. Как почистить его, я знала. А если посмотреть и найти на мездре государственный штамп, можно просто постирать. Так даже проще. Лекало у меня есть, форму слегка поменяем, сделаем подклад и все. Даже никто и не узнает, что этот воротник носили. Но надо как бы успеть до следующих выходных. Тогда что ты здесь встала, иди уже, подсуетись. И тут я осознала, что просто так меня не отпустят.
– Ну, слушай, Дима, давай договоримся, очень надо!
– Давай, договоримся. Ты хочешь мне наврать с три короба, а я должен поверить, да?
– С чего ты взял то, что я врать буду? Я сказала про договор.
– Ну это ты сказала для того, чтобы бдительность мою усыпить, да? Сейчас тебе вроде очень срочно надо уйти, так? И ты начнёшь мне обещать, что придёшь завтра, ага? Но ты же не придёшь? Потому что завтра будут другие дела. Я прав? Только честно скажи, а? Ведь я все-таки набрался смелости, подошёл к тебе сегодня на рынке! И что? В принципе, я так и думал, что все закончится ничем. А потом ты скажешь, что я трус?
– Не скажу, Димочка!
– А я не собираюсь договариваться. Будем стоять в подъезде, пока тебе не надоест. Нет дел, которые нельзя перенести. Поэтому либо пошли дела делать ко мне, либо стоим в обнимку здесь. Правда здесь кошки все проссали, но тебе, наверное, это нравится. Сегодня твое желание, закон.
– А самому то тебе нравится здесь стоять?
– Нет, здесь стоять мне не нравится. Мне нравится стоять рядом с тобой, поэтому буду стоять.
Димину упертость я знала ещё со школы. Как сказал, так и будет. И что мне делать? И даже бог с ними, с комплектами, они и так шьются, но воротничок то надо привести в божеский вид. От денег я отказываться не хочу, тем более, если они сами в руки идут. И что делать? А может я зря в позу встала? Ну и поднимусь я на третий этаж, и что будет? Плохого со мной точно ничего не случится. Меня покормят, нальют хорошего коньяка, и скорее всего оставят ночевать. Но об этом то я ещё на рынке догадывалась, когда Дима шарфиками торговал. Вот он шел, шел и ему захотелось помочь мне просто так? С чего бы это такое благородство?
– Ну что, дальше будем стоять, или все-таки пойдем просто пожрем? Я есть хочу и ты, наверное, тоже. У меня в квартире кошачьей мочой не пахнет! Давай соглашайся, а?
– Дим, ну послушай меня, ну пожалуйста, пара слов
– Вот за столом и скажешь пару слов, там я тебя выслушаю, хоть два часа говори.
– Я тебе расскажу все, а ты меня отпустишь, да? А завтра после работы я приду? Согласен?
– Даже не мечтай. Я тебя давно знаю, иллюзий никаких у меня насчёт тебя нет. Потому я просто все внимательно выслушаю. Что ещё?
– А зачем тогда слушать то? Если тебе все равно?
– Ты же просишь тебя выслушать? Буду знать о твоих делах.
– Дима, но мне надо эти дела сегодня начать! Иначе не успею!
– Да, если ты будешь стоять здесь, это точно
– А если пойду к тебе? Что-то изменится что ли?
– У меня вроде за столом поприличнее, чем в подъезде, или нет?
– Дима, тебе что, скучно одному есть? Что ты меня то к себе тащишь?
– Галя, не идёт тебе маска дурочки. Ты же ещё на рынке все понимала. Ну не будем из себя школьников строить?
– А то, что я замужем, тебя вообще не смущает?
– Что-то я тут рассказы какие то нехорошие слышал о твоём муже , поэтому точно ревности к нему не испытываю.
– А при чем тут ревность то? Я тебе про то, что я жена чужая
– Галя, мы уже час тут стоим, и я тебя обнимаю, обрати внимание. Где муж то? Ему не интересно, где его жена блудит? А на рынке мы сколько рядом были, и там я его тоже не увидел. Это о чём говорит? О том, что я по тебе соскучился, а вот он что-то не скучает. Давай закроем эту тему, она мне не приятна. Ну что, идёшь наверх, или я унесу?
– Неси. Может надсадишься и бросишь. Тогда я точно свободна.
Но сил у Димы хватило. Он поставил меня на пол, когда зашёл в коридор своей квартиры. Дверь закрыли, как всегда, на все замки. Забрали у меня сумку, поставили на трюмо, но не повели меня кормить. А взяли меня ладонями за лицо, и притянули это лицо к губам. Но сначала меня просто целовали. В лоб, в глаза, в щеки, в нос, в подбородок, в шею, в уши. И только в последнюю очередь он вспомнил, что у меня есть губы. А целовался он как бог, поэтому подзабыли мы на какое-то время и о моих делах и о коньяке. Дверь была закрыта на три замка, гостей мы не ждали, и стоять в коридоре в обнимку нам понравилось. Опять я все делала неправильно. Неожиданно где-то внутри заворочалась совесть. Но я сильно надеялась на коньяк.
Первая в себя пришла я и освободила свои губы. Дима смотрел на меня, молча вопрошая:"А что не понравилось то?". А у меня то мысли об освобождении не ушли из головы. Как обыкновенная женщина, я все таки мечтала о том, что Диму я обману. Мне очень надо было. Хотя после поцелуя я уже не была такой категоричной. Димка был очень нежным, я помнила это с того, далёкого раза. К тому же он так и не избавился от влечения ко мне. И я это очень хорошо ощущала, когда находилась рядом с ним. Вот и сейчас, губы свои я, конечно, освободила, но обнимать то ему меня никто не запрещал. Поэтому он прижал меня к себе и гладил по плечам. А я думала о деньгах.
– Кто-то обещал меня посадить за стол, накормить и послушать о моих проблемах
– Ты прости меня, но что-то мысли мои совершенно изменились. Представляешь, мне сейчас совершенно не до еды. И что делать, я не знаю
– Дима, ты обещал же ведь! Пошли на кухню
– Вот на кухню мне сейчас хочется меньше всего! Галя, может ты теперь меня послушаешь, и пойдешь мне навстречу, а? А я тебе обещаю, что помогу тебе сделать сегодня вечером все твои дела. Ты мне веришь?
– Нет, не верю, ты совсем другое обещал. И сейчас тоже врёшь
– Гал, ну хватит уже а? Я же много что про тебя знаю. Тем более я заинтересованная сторона противоположного пола. Почему женщинам всегда кажется, что мужчины дураки, и ничего не понимают? Ты зачем делаешь вид, что не понимаешь, зачем мы сюда пришли? Поесть, ага? Вот прямо я так хочу есть, как в анекдоте про булочную, ага? Я тебя хочу, Галя, но по обоюдному согласию. И догадываюсь, что ты ничего не имеешь против. Или я не прав?
– Если честно Дима, то я бы сначала хотела свои дела сделать, а потом уже думать о тебе.
– Не судьба, Галя. Ты же понимаешь, что не отпущу я тебя никуда. Ведь все я сегодня делал так, как надо было. Я не пробежал, как трус мимо тебя. Я нашел вариант тебя заинтересовать. Я даже умудрился притащить тебя к себе домой. Чего осталось то для моего счастья? Сделать так, чтобы ты думала обо мне, а не о своих делах. И поверь мне, я это сделаю. Потому что...... Тебе не обязательно знать почему.
Иногда уши у женщин реагируют на слова мужчины, как самая главная эрогенная зона. Дима, можно сказать, талантливо вешал мне лапшу на уши, а я потихоньку размягчилась, и уже даже думала, что один день ничего не решает. И Дима, конечно, прекрасно понимал моё состояние. Поэтому дал свободу и своим рукам, и своим губам, и не забывал между делом рассказывать мне, как он скучал по мне лет пять и боялся подойти. А я перестала бастовать, и доверилась и его рукам и его губам, и из коридора мы переместились не на кухню, а в его комнату, на его узенькую кроватку. Но в тот момент уже ничего не имело значения. Потому что мозги отключились, осталось только тело.
Проснулись мы часа два спустя. Одновременно. Я открыла глаза, и увидела, что на меня смотрит Дима. Слова были в тот момент совершенно не нужны. Ему. А мне нужен был коньяк срочно. Потому что все, чувство вины выползло из своей норки, и начало меня клевать. Наверное, по моему лицу это было сильно заметно. Поэтому, Дима среагировал сразу, он попытался перевести фокус моих мыслей на более приятное занятие. И не смотря на чувство вины, я понимала, что количество уже не имеет значения, если все произошло один раз. Тем более в тот момент я с этими коммерческими идеями совершенно не думала о мужчинах, деньги были важнее.
Так что в принципе всё было вовремя, мужчина рядом со мной лежал тот, который вдохновлял. И внешним видом, и мастерством. Поэтому я уже решила не строить из себя хозяюшку и верную жену, а просто наслаждалась моментом, как и было положено. Диме тоже момент нравился, поэтому любил он меня вдохновенно и азартно, не давая лишним мыслям посетить мою голову. То ли он от рождения был таким ласковым, то ли научился по жизни, но стоило ему просто погладить меня, все слова сопротивления пропадали. В общем, из кровати я выпрыгнула, когда на землю спускались сумерки. Выпрыгнула с криком:"Дима, ты мне обещал!"
– Раз обещал, сделаю. А ты на ночь останешься?
– Сначала сделай, что обещал!
– Ты вот сейчас это серьезно сказала? И за базар отвечаешь?
Я не успела ответить, Дима испарился.
Минут через пять Дима появился и спросил:"Ужинать то где будем? Здесь или на кухне". Я моментально оделась и отправилась на кухню. Здесь ужинать было чревато. А если у юноши такой боевой задор помочь мне, может и получится то, что я загадала?
Ужин в этом доме был царский, по-другому, и быть не могло. Потому что связь с магазином прослеживалась сразу. Ну и мама ещё Диму научила накрывать стол, и даже простой ужин он мог накрыть так, как праздничную трапезу. А вот школу любить она его не научила. Скорее всего сама имела проблемы с образованием.
Отца у Димы никогда не было физически, я не помню его, но фамилию тот мужик ему дал. Красивый, наверное, был дядя, раз Димон такой баский получился. У него ещё был старший брат, но друг на друга они были похожи, как банан на помидор. К тому же Серёга давно женился, и с тех пор его никто в нашем районе не видел. Наверное, не сильно он скучал по родственникам. Чего меня в тот момент унесло в размышления о Диминой семье? А потому что сидела и думала о том, что он, украшение этой семьи, если думать чисто эстетически. А он сидел прямо передо мной, я его разглядывала и по другому думать не могла. Красавчик. И смотреть на него приятно, и целовать, и обнимать.
Я погладила ладонью его по щеке. Гладкая, теплая щека.
– Галюня, если ты хочешь от меня реальной помощи, руки то убери. Не навсегда, конечно, на время. Коньяку я тебе накапал граммов тридцать, если он мешает твоим делам, даже не пей. А теперь ешь и рассказывай, чем я могу помочь. И рассказывай с учётом того, чтобы остаться здесь на ночь. Галя, прошу тебя по-человечески. Я же взрослый, я понимаю, что если ты ужинаешь у меня, значит муженёк твой где-то в другой реальности, и ты имеешь возможность не только полежать со мной пару часов, но и проспать в обнимку со мной всю ночь.
– Слушай, короче. Не буду да, доказывать ничего, я согласна спать на твоей узкой кровати до утра, успокойся
– Галь, сейчас мы из нее сделаем широкую, ты даже не заморачивайся. Там же их две, эти кровати, я их сдвину.
– Слушай меня. Мне в соседнем подъезде нужно забрать постельное белье, много. Потом мне надо сказать маме, что я не буду ночевать дома, и отдать ей деньги и сумку. А из дома мне нужно взять лекало. У тебя шампунь есть?
– Какой хочешь. Для лысой головы, для волосатой, для кудрей, для тонких волос, для жирных, для редких. Выбирай.
– Гвозди и молоток есть? Или из дому прихватить?
– Найду. Чего ещё тебе понадобится для приятного вечера?
– Большая доска. Есть доска, на которой что-то стряпаете?
– Зачем нам стряпать? У меня мать в магазине работает.
– А мне нужна доска, в которую я смогу забить пятьдесят гвоздей.
– А гвозди то какие?
– Тоненькие. Самые тоненькие из тех, что существуют. У тебя такие есть?
– Да найду я тебе любые гвозди. А если мы твою операцию на полу провернем?
– Ну следы же останутся?
– А мы вон, ковер откинем, все сделаем, и опять его на место положим.
– Ну смотри. Пошли тогда. Раньше сядешь, раньше выйдешь.
– Куда идти то? Далеко?
– Рядом. Только ты сильно не рисуйся. Не надо, Дима, чтобы нас вместе видели.
Мы вышли во двор, я пошла первая, Дима за мной на расстоянии нескольких метров. Подпольщики, ё маё. Мы одни умные, а остальные все ничего не понимают. Особенно бабки у подъезда. Ну да ладно. Я пошла к Татьяне Дмитриевне, а Дима встал у тополя. Был такой огромный тополь в нашем дворе. Рук не хватало, чтобы его обхватить. Зато человек рядом с ним не сильно отсвечивал.
Тетя Таня план выполнила, меня ждали шесть комплектов белья. Но у меня к ней был вопрос:"Тетя Танечка, а вы подклад на воротник можете поставить, как будто он с фабрики?"
– Ткань неси, все сделаю.
Первая часть плана выполнена. Но это тяжело, как я это завтра на работу попру? Ладно, подумаю.
Я вышла и всучила это богатство Диме, он сильнее
– Все, иди домой, я сейчас приду.
– Я должен тебе поверить на слово? Просто поверить?
– Мне завтра все, что у тебя в руке надо на работу увезти. Иди
Я пошла домой. Деньги маме, воротник надо забрать из сумки, и лекало найти.
– Что, продала шарфики?
– Димон продал. У него сегодня вдохновение было.
– Ага. Это поэтому ты с ним по двору шарахаешься?
– А ты откуда знаешь?
– Так я вроде не слепая. Ночевать то к нему пойдешь?
– Ну ты сама всё поняла, отпрашиваться не надо да? Я пошла тогда?
– Иди, если без приключений не можешь.
Я вышла из подъезда, под деревом так же стоял Дима. Ну не было у него веры в меня. Хотя и у меня веры в него не было. Самый верный мой школьный поклонник, тоже не перенес моей травмы, исчез из ближнего окружения. И вряд ли бы у него хватило смелости подойти ко мне сегодня, если бы я сама к нему когда-то не подошла. Но социологический опрос мужиков на тему "почему вы не хотите на мне жениться?" я уже провела, поэтому задора пристать к Диме с этим вопросом у меня тогда не было. Не знаю почему. Наверное, не хотела в очередной раз слушать гадости. Хоть все они старались ответить мне корректно. Сейчас меня успокаивает одно. Ни один из них не остался без моего внимания.
– И что, Димон, две сумки не являются гарантией моего присутствия?
– Ты как их сама то понесешь? Руки то прямо оттягивает
– Ты от вопроса то не уходи, я конкретно спросила
– Да, я боюсь, что ты не выйдешь. Ты сама меня к этому приучила в далёкие времена
– Ну, молодец. Хорошо хоть мы с тобой в разные садики ходили, а то бы и то время припомнил
– Давай свои запасы, что в очередной сумке?
– То лёгкое все, почти невесомое, я сама справлюсь
– Давай, на ключи, дверь откроешь.
Не успели мы зайти в квартиру, как Дима освободился от отягощений и схватил меня в охапку. Если честно, то мне это нравилось. Он просто, без всяких намеков обнимал меня посреди коридора, и мне казалось, что больше то ему ничего не надо. Поэтому я сильно не сопротивлялась. Мне нравилось в тот момент ощущать себя единственной для него женщиной. Я чувствовала, как он мне дышит в макушку, и как стучит в мое плечо его сердце. Мои руки обхватили его за пояс, просто потому что их некуда было деть. А вообще с самых первых времён общения с противоположным полом, я любила обниматься именно так. Лицо к лицу, грудь к груди. Какая-то особая энергетика рождалась от такого общения мужчины и женщины.
И мы в тот момент посреди коридора старались всем естеством услышать эту волшебную энергетику. Потому что она меняла наше состояние, и своим волшебством приклеивала нас друг к другу. Я просто положила голову на плечо Диме и наслаждалась своим состоянием. Что чувствовал Дима, обхватив меня руками, я не знаю. Но так нам было хорошо в тот момент, что мы не хотели не думать ни о чем, не шевелится, ни менять позу. Просто стояли посреди коридора в едином порыве и наслаждались моментом. Если исходить из предыдущего опыта, мы в следующий раз встретимся лет через пять. Если доживём конечно до этого момента.
Первая очнулась я. Мне не давали покоя деньги, которые можно было заработать. Деньги клевали меня в макушку.
– Дим, пусти. Я сейчас все быстро сделаю, и не буду об этом думать. Хорошо?
– Раз это можно сделать быстро, давай сначала сдвинем кровати и используем их удобство
– Тебе не понравится это сразу. Я буду обнимать тебя и думать о форме воротника. Мне бы точно не понравилось.
– Какая же ты противная! Говори, что делать надо.
– Ковер убрать, достать гвозди и молоток. Это все. Остальное я сама.
– Сколько времени у тебя это займет? Может поедим попутно?
– Дим, я постараюсь побыстрей, а ужин можно в койку
Я удалилась в ванну, стирать шкуру. Мне надо было, чтобы она выглядела шикарно. Штамп на мездре я проверила, выделка не кустарная, значит можно стирать. Стирка заняла минут десять. А Дима в это время убирал ковер, двигал кровати и организовывал ужин в постели. А я забыла, что мне нужно было полотенце и из дома его не прихватила. Пошла просить к Диме. И опять мы стояли посреди комнаты обнявшись, пока я не набралась сил и не пошла продолжать процесс. Дима пошел со мной. Потому что он то уже все приготовил для нашего счастья, осталось ускорить то, что делаю я, он же обещал помочь. Мужик сказал, мужик сделал. Он сильно походил на мужика.
Сначала я откатала воротник в полотенце, а потом мы, придуриваясь обводили лекало на полу. Обводили, как поет Толкунова про лодочку. Не гребли, а целовались. Но все-таки нарисовали с горем пополам. Потому что очень хотелось завершить дела. Потом я приколачивала воротник по форме лекала, а Дима натягивал шкурку. Получилось у нас все замечательно. Вот только с полу мы долго не могли встать. Понравилось нам целоваться на полу. Наверное, мы так растягивали удовольствие от объятий и поцелуев? Надо же, в то время мы не знали всех мудреных слов, которыми сейчас называют объятия, поцелуи, предварительные ласки, а у нас замечательно все получалось и без теоретической основы.
Я не помню у кого из нас закончилось терпение. Наверное, у обоих. Ну конечно кататься по полу надо было в одежде, просто потому что это был пол. Он был твердый и холодный. Дима, конечно, снял рубашку, распалился наверное, а я то не испытывала особого желания раздеваться. Поэтому Дима наконец то подскочил, поднял меня и что-то сказал про уходящее время. Да, действительно, время шло. И мы пошли на кровать догонять это уходящее время.
