Czytaj książkę: «Завтра на несколько дней»
1
– Полковник! – в потемневший от времени командный шатер серо-зеленого цвета просунулась голова капитана. – Пополнение!
Высокий и широкоплечий, наголо бритый мужчина кинул беглый взгляд на наручные часы с автоматическим взводом – пять минут шестого утра – и кивнул подчиненному. Охота им в такую рань… впрочем, точно по расписанию. На войне побеждают не силой, а правильной логистикой.
Полковник подошел к двум низким, казавшимся игрушечными из-за маленьких колес и низкой посадки, грузовикам. На влажную от росы землю спрыгивали новобранцы. Снаряжение не в пример лучше, отметил он про себя, такие сапоги многим сохранили бы жизнь прошлой осенью.
– Сми-и-рно! – растянул сержант. Мальчишки вытянулись по струнке, побросав на землю вещевые мешки и ружья. – Вторая особая, полковник!
– Вижу, сержант, слушай меня! – полковник повысил голос. – Кто уронил в грязь вещмешок и оружие: наряд вне очереди! Остальные, – он наигранно, с размахом, схватил себя за брюки в районе паха, – чтоб не звенели на бегу! Ясно?!
– Так точно! – за всех ответил сержант.
– Кому охота воевать? – полковник всмотрелся в лица ребят, но не увидел уверенности. – Вольно. Сержант, доложите о себе любому из капитанов. Они знают, куда вас разместить.
– Спасибо, полковник.
Полковник вышел на пустырь на границе лагеря. Задумчиво поковырял носком ботинка старые, мокрые листья. Противника не было видно, но он должен быть где-то там, среди наполовину разрушенных войной домов небольшого городка.
– Полковник, приказ из штаба, – отвлек его связной с огромным ранцем-панцирем на спине.
– Докладывай.
– Приказ атаковать через час.
– А точнее?
– В семь тридцать две, полковник.
– Передай капитанам. Пусть готовятся.
– Есть, полковник.
2
Линия фронта проходила здесь. В назначенное время они вышли к первым домам и рассредоточились в поиске укрытия.
– Связной! – позвал полковник.
– По данным разведки, противник не далее, чем в пятистах метрах впереди, полковник.
– Дай-ка сюда ухо, – связной передал ему телефонную трубку. – Личный код 51277, нужна артподдержка, координаты… Заряжайте, парни, надо их приободрить.
Через несколько минут далеко позади них, за лесом, начали взмывать в воздух реактивные снаряды. Они кучно падали впереди, поднимая в воздух куски земли и дерева, кирпич, камни и листья. Собрав вокруг себя капитанов, полковник молча показал, какому взводу с какой стороны заходить. Капитаны кивнули и вернулись на свои места. Наконец, грохот орудий прекратился.
– Пошли, – коротко скомандовал полковник.
Сейчас им придется нелегко. К такому в учебке не готовят.
Ракетный огонь, кроме прочего, вызвал пыль, плотной стеной преградившей им путь. Они брели на ощупь, то и дело натыкаясь на обезображенные тела, оторванные руки и ноги. Огонь артиллерии превратил их в кашу из крови и мяса, смешав с землей. Многих новобранцев стошнило. Кое-кто провалился в оставленные снарядами кратеры. Другие запаниковали: не целясь, они стреляли в вязкую желтоватую пелену перед собой.
Полковник боялся случайной пули. Он лег на живот и, опираясь на колени и локти, пополз вперед. Выстрелы позади становились все реже, пока совсем не стихли. Ползти нужно было долго. Вынырнув, наконец, из облака пыли, полковник оказался на безлюдной улице, совсем не тронутой войной.
Полковник прислонился к аккуратно окрашенной влажной стене. Обычный выходной, на улицах пусто. В будни ему иногда удавалось кого-нибудь увидеть. Почтальона или любителя бега.
– Полковник! – грязный новобранец прижался к стене рядом с ним, держа наготове автоматическое ружье. Его полоумный взгляд тщетно высматривал врага на тихой улице.
– Все хорошо, рядовой.
– Полковник, – новобранец понизил голос, – что нам делать?
Полковник невольно пожал плечами. Обычно новобранцы сюда не добираются. Если бы не усталость нескольких лет войны, он бы что-нибудь придумал, но сейчас его накрыло мягкой волной безразличия. Впрочем, ничего страшного пока не произошло.
– Рядовой, слушай новый приказ! – полковник повернул голову к новобранцу, но того уже не было рядом. Сгорбившись под тяжестью вещмешка и страха, солдат бежал на другую сторону улицы к ближайшему дому.
– Рядовой! Рядовой! – полковник догнал новобранца только перед самой дверью и силой развернул его лицом к себе.
– Почему так тихо? Почему здесь так тихо?! – рядовой перешел на громкий шепот, в выражении его глаз появилось нечто новое. Наверное, это был гнев. Полковнику было знакомо это чувство. Он вынул из кобуры пистолет, приставил дуло к животу мальчишки и выстрелил. Звук вышел приглушенный, но все же недостаточно тихий. Ноги мальчишки стали ватными, он медленно осел на землю и через несколько минут умер, жадно глотая холодный воздух.
Полковник посмотрел на часы – скоро начиналась та часть его обязанностей, которую он не любил больше всего. Но пока еще есть время. Время. Полковник нервно закурил и посмотрел на застекленную дверь дома. На него смотрела молодая женщина. Маленький ребенок тянул ее за штанину, но слов полковник не разобрал. Страх парализовал ее. Полковник перевернул новобранца на живот, подошел ближе к дому и нажал на кнопку звонка. После пятой ил шестой продолжительной трели она, наконец, открыла.
– Что вам нужно? – ее голос чуть заметно дрожал.
– Можно кофе? Я сам заварю, не беспокойтесь. Только покажите, где что лежит…
Она отвела сына в комнату, потом вернулась к нему.
– Снимите обувь.
– Конечно, – полковник стянул с ног грязные ботинки. Брюки и пальто тоже были очень грязными, но расставаться с ними не хотелось. Женщина провела его на кухню, потянулась за кофе на верхней полке шкафчика, поставила чайник на плиту.
– Я сама, – остановила она полковника, когда тот собрался ей помогать. – Значит, война докатилась и сюда…
– Пока еще нет, но мы не можем брать окраину вечно. Думаю, зимой будем здесь… А может и раньше. У вас есть друзья, родственники?
– Мы давно не общаемся.
– Поговорите с ними, вам бы с ребенком переехать…
– Держите… осторожно, горячо.
Медлить нельзя. Полковник нес мертвого новобранца на спине в сторону своих. Пыль начинала оседать. Добравшись до места обстрела, он сбросил тело на землю. Большинство лежащих здесь солдат было невредимо, но некоторым не повезло попасть под дружественный огонь или сломать руку или ногу при падении в ямы. У раненных он включал крошечный маячок в пуговице на воротнике. Убитых же полковник оставлял на поле боя.
Сегодня таких было всего трое, включая того, что добрался до мирной части города. Полковник снял с пояса саперную лопату и, орудуя ей словно топором, не без труда отсек руки и ноги от тел. Инструкция требовала оставлять их на месте, но иногда тела оставались невредимыми даже после артиллерии. Полковник не любил неудобные вопросы. Они приводили к большим потерям.
Когда с работой была покончено, полковник пошел в лагерь. Скоро все выжившие новобранцы окажутся в медицинских шатрах с черными крестами, кого-то из них сразу отправят в тыл. Другие уже в обед вернутся в строй, чтобы завтра вновь пойти в атаку. Полковник немного завидовал им. Сегодня у них первый солдатский вечер у костра в кругу товарищей. Они уже герои, раз выжили в этом аду.
Но главное – следовать расписанию.
Полковник вошел в главный шатер, бывший домом медсестрам. Они все были красивы на свой манер. Одна из них была в его вкусе. Полковник разрешил себе смотреть на нее дольше необходимого. Коснуться ее маленького носа и острых скул, провести пальцами по шее. Расстегнул крошечные пуговицы на ее блузке. Сместил закрывающую солнечное сплетение крышку, подцепив ее грязным ногтем. Внутри она была совершенна. Требовалось всего несколько нажатий, чтобы она очнулась.
Девушка широко открыла серо-зеленые глаза. Сделала глубокий вдох. Полковник помог ей разбудить остальных медсестер. Захватив носилки, они спустились к окраине города, чтобы эвакуировать раненых. Медленно приходящие в себя солдаты, тяжело опираясь друг на друга, уже самостоятельно возвращались в лагерь. Вместе с ними вернулась обычная суета, ругань и смех.
3
К тому времени, как в командный шатер полковника внесли поздний обед, он буквально умирал с голоду. Почему нельзя поесть в городе? В который раз он удивился своей глупости. "Можно кофе?" Кофе! Пусть даже вкусный кофе. У него было еще минут двадцать в запасе. За едой он то и дело прислушивался к разговорам вне шатра. По военной традиции, вечером танцы, если погибших за день было не слишком много.
Стемнело, зажглись фонари от мобильного генератора. Полковник вышел на прогулку. Обычно он заходил довольно далеко. Вот и сейчас шагал по темной тропе через лес, осторожно переступая через корни деревьев. Впереди мелькнула белая ткань. Полковник замер, прислушиваясь. Лес полон обычных звуков, и все же кто-то ждал его в темноте. Полковник застегнул кожаную куртку на все пуговицы и осторожно пошел вперед.
– Это я, – сказала его медсестра.
Они пошли вместе. Разговор не клеился. Она была также прекрасна, как и днем. Он мог бы жениться на ней, если бы она была… как бы это правильно сказать?
– Полковник… – она подбирала слова или эта пауза была частью логики ее поведения? – Я сегодня свободна… Как и всегда…
Он покачал головой. Только не сегодня. Смогла ли она разглядеть его отказ в темноте? Или почувствовать? Он не увидел ее движения, но как выпускник Практической военной академии был готов ко всему. Но медсестра споткнулась, и нож прошел мимо его лица. Интересно, почему именно в лицо? Кто вообще бьет ножом в лицо? Слабый щелчок в ее груди дал знать, что она отключилась.
Полковник взвалил медсестру на плечи. С одной стороны, они провели вместе много таких ночей. С другой, разве она должна их помнить? Что теперь с ней делать?
Спустя час он, наконец, вышел к городу. На улице его иногда обгоняли машины – местные возвращались с работы. Найдя нужный дом, он позвонил в дверь. Никто не ответил. Дверь была открыта, и он вошел без спроса. Все было так, как он запомнил, не считая разбросанных по всему полу вещей. Собирались в спешке. Напрасно. У них было еще как минимум несколько дней в запасе. Полковник откинул одеяло и положил медсестру на диван, затем укрыл ее одеялом. Он подумает о ней завтра.
4
Когда полковник вернулся, танцы уже начались. Не желая мешать молодым, он выбрал место в тени, подальше от света и громкой музыки. Ему были хорошо видны лица солдат и медсестер. Чуть больше десяти вечера.
– Полковник, танцуете? – он помнил эту медсестру. Она не так давно в лагере.
– Разрешите пригласить?
– Я была первой! Не отнимайте у дамы ее маленькую победу. Пойдемте танцевать! – она потянула его за собой…
Посреди ночи молоденькая медсестра проснулась. Она встала с постели, собирая разбросанную одежду.
– Я тебя чем-то обидел?
– Нет… О нет! Совсем нет, – отозвалась она. – Но у нас правило – чтобы ни случилось, спим в медицинском шатре. Не хочу видеть их кислые лица утром!
Полковник посмотрел на часы. Он хорошо знал это правило. Одевшись, она вновь бросилась на постель.
– Хочешь, чтобы я осталась?
– Очень хочу.
– Я тоже! Но что скажут твои подчиненные, когда найдут меня здесь утром?
– Я скажу, чтобы они убирались ко всем чертям!
– Хотела бы я это услышать! Может быть, завтра…
– Может быть.
Ее первое завтра. Но стоит признать, для войны совсем неплохо.
5
Новость о близости войны быстро разошлась по округе. Вслед за матерью с ребенком улицу начали покидать и другие семьи. Полковник вышел на крыльцо своего трофейного дома. Сосед, очень толстый пожилой мужчина с роскошными усами, как раз закреплял багаж на крыше своего автомобиля. Он поднял руку в дружеском приветствии, но тут же опустил ее, когда до него дошло, с кем он решил поздороваться. Зло прикрикнув на мальчишку в клетчатой рубашке, он демонстративно отвернулся от полковника. Полковник стряхнул пепел с сигареты.
Напротив дома мягко затормозила служебная машина. Водитель поспешил открыть дверь приятной немолодой женщине в легком белом пальто. Она не спешила подходить ближе, присматриваясь к полковнику.
– Я вас не осуждаю, полковник! Война здесь уже очень давно!
Полковник кивнул: они стояли лагерем с прошлой осени.
– Мы можем поговорить?! Это разрешено правилами войны!
Полковник открыл дверь, приглашая женщину в дом.
– Спасибо. Вы очень учтивы… но не слишком разговорчивы, верно? – женщина прошла в гостиную, на ходу сбросив верхнюю одежду на спинку кресла. Осмотревшись, она села на диван.
– Кофе? Или, может быть, чай? – спросил полковник, когда в комнату вошла его медсестра, – У меня не слишком много времени.
Женщина улыбнулась.
– А вы хорошо здесь устроились.
Полковник пожал плечами. Да. Или нет? Скоро артиллерия превратит этот дом в труху. Чиновница с интересом рассматривала медсестру. На ней была домашняя одежда той женщины. Странно, что в уме он по-прежнему называет ее медсестрой. Она могла бы жить здесь, как все остальные. Она могла бы быть одной из них.
– У меня только один вопрос: когда? – спросила чиновница.
– Скоро.
– Завтра? Послезавтра? Как далеко вы планируете продвинуться?
– Я не имею права обсуждать приказы…
– …но у вас же богатый опыт боевых действий! Я не прошу раскрывать секреты. Просто скажите, как много людей должно уехать.
Полковник задумался. Дело не в том, что ему нельзя обсуждать приказы. Приказы приходят день в день. На самом деле ему известно не сильно больше этой женщины.
– Думаю, три-четыре квартала. У нас давно не было значимых побед, да и к зиме хорошо было бы устроиться на зимние квартиры в заново построенных домах.
Чиновница обдумывала его слова.
– Я надеялась, будет меньше.
– У меня высокий процент выживаемости. А всех этих людей нужно будет куда-то заселить. Два квартала. Еще два под огонь артиллерии. Простите.
– Ничего, я понимаю, – чиновница покачала головой. – Подвезти вас?
– Нет, спасибо. У меня еще есть время пообедать.
Проводив чиновницу до машины, полковник вернулся в дом к медсестре. Опять эта "медсестра". Вернулся к жене? Он посмотрел на часы. Жена позвала его обедать.
6
В лагере раздались выстрелы. Полковник бросился на землю – через секунду над головой засвистели пули. Ублюдки знакомы с партизанской войной. Полковник ползком добрался до машины связи.
– Связной!
– Я здесь, полковник!
– Давай уже сюда… – полковник хотел вызвать штаб, как вдруг осознал бессмысленность артподдержки. – Давай сам. Доложи ситуацию наверх, жди приказа.
После нескольких минут паники солдаты начали отстреливаться. Атака шла со стороны города, но враг исчез так же внезапно, как и появился. Какой враг?
– Прекратить огонь!
Выждав еще пять минут в полной тишине, полковник поднялся с земли, оценивая ситуацию.
– Разрешите доложить?! – к нему подбежал один из капитанов.
– Докладывайте.
– Противник вскрыл оружейный склад, захватил оружие и отступил в город.
– Скольких людей мы потеряли?
– Уточняем, полковник.
Потери были огромными по меркам войны. Двадцать человек убитыми. Чуть меньше тридцати ранеными. Больше, чем он потерял за этот месяц. Вечером за телами прибыли грузовики из штаба. Сегодня танцев не будет. Несмотря на потери, полковник был благодарен этой внезапной атаке. Его люди были собраны и серьезны. Некоторые из них уже начали сомневаться, что противник существует. Полезно ошибаться. Реальный враг лучше даже самых подробных разведданных.
Ночь прошла спокойно. Утром в полной тишине они пошли к городу, но не успели выйти на свои обычные позиции. Неприятель открыл огонь, укрепившись в развалинах. Полковник приказал атаковать, но наступление без поддержки артиллерии быстро захлебнулось. Полковник не знал, с кем воюет, и решил пока не связываться со штабом. Вернувшись в лагерь, он отдал приказ расставить посты и нести круглосуточное дежурство. Нельзя, чтобы вчерашняя внезапная атака повторилась.
7
Вечером полковник пошел в город. Прятаться от своих патрулей было тяжело, но когда последний оказался далеко позади, его внезапно окружили неизвестные тени.
– Стой, полковник!
Полковник остановился. Он не видел их лиц и не знал, чего от них ожидать. Страх мгновенно выступил липким потом на теле. Разве так странно, что он боится? На войне нужно всего бояться. Странно, что он об этом забыл. Хорошо, они знают, кто он такой. Или – плохо?
– Мы хотели идти за тобой сегодня, – сказал тот же голос. – Хорошо, что ты пришел сам. Иди вперед.
Полковник сделал пару шагов, прежде чем его сбили с ног. Несколько мужчин – или женщин – навалились на него всем телом, обыскивали его, отбирали оружие. Неужели они его бояться?
– Я… не думал… сопротивляться, – говорить было тяжело.
– Мы этого уже никогда не узнаем, – ответил тот же голос.
Сознание полковника провалилось в темноту. В ней было тихо и спокойно. Потом голова и шея начали болеть, и полковник пришел в себя. Он сидел в кресле в своем доме. Гостиная изменилась. Теперь она напоминала партизанский штаб. Вокруг ходили люди. Некоторых из них полковник уже видел раньше. Они жили на этих улицах. Чиновница тоже была здесь, как и… его жена. Ее тело безвольно полулежало в кресле напротив.
– Я думал, вы смирились с неизбежным, – нет смысла строить из себя спящего, время не ждет. Кстати, сколько он провел в отключке?
Полковник попробовал посмотреть на часы, но его руки были связаны за спиной. Других часов в гостиной не было.
– Конечно, и это было правильным решением, – ответила чиновница. – Я здесь как наблюдатель, не более.
– Кто здесь главный?
Полковник обвел глазами комнату. Еще раз всмотрелся в каждое лицо этих самозванных партизан. Наконец, один из мужчин ответил. Полковник уже слышал его голос сегодня.
– В каком-то смысле главный здесь – вы, полковник. Но сопротивление нам помогла организовать ваша жена. Ей очень многое известно. К сожалению, мы слишком поздно поняли, что она не человек. Говорят, вы как-то активируете их в своем лагере, но нам эта технология незнакома.
– Вы…раздевали ее?
Полковник изучил ее одежду. Угол зрения был не вполне удобным, но даже со своего места полковник уже знал, что да.
– Меня попросили сделать это, – вмешалась чиновница. – К сожалению, я ничем не смогла помочь.
Тот же мужчина подошел к полковнику и развязал руки.
– Активируйте ее сейчас.
Полковник решил, что это не было похоже на просьбу. Но он здесь ради нее. Ради нее он сюда и шел. Так почему бы и нет. Он подошел к ней. Привычно задержал взгляд на ее лице. Расстегнул крошечные пуговицы на ее блузке. Сместил закрывающую солнечное сплетение крышку. Она была совершенна. Она очнулась.
– Запомнили? – половник вопросительно посмотрел на мужчину. Тот лишь полуутвердительно покачал головой. Ничего, потренируется. На родине полковника с этим справился бы и ребенок. Тем временем девушка глубоко вздохнула и потянулась.
– Я видела чудесный сон! – она еще была в плену своего сна.
Полковник посмотрел на часы. Глубокая ночь. Хорошо бы немного выспаться.
– Мне пора обратно.
Чиновница с готовностью поднялась с кресла.
– Могу я подбросить вас до линии фронта, полковник?
– Пожалуйста.
8
Снова лагерь. Бессонница. Скука. Полковник вышел из своего шатра и вдруг увидел ее – новую медсестру. Она слушала грустную песню из небольшого радиоприемника, сопровождая ритм легким постукиванием пальцев по ноге. Полковник попробовал разобрать слова, но звук был очень тихий.
– Сегодня не танцуете? – спросил он, подходя ближе.
– Сегодня не было танцев, полковник, и вам это должно быть хорошо известно, – жаль, что она ничего не помнит. – А вы любите танцевать?
– Не очень. Вы не спите. А как же главное правило медицинского шатра?
– Откуда вам?.. – вспыхнула девушка, но потом понимающе кивнула, – Вы, наверное, всех здесь знаете.
– Нет. Нельзя знать всего. Проводить вас?
– Я не…
Она отключилась. Полковник еле успел подхватить ее и приемник, прежде чем они упали в грязь. До медицинского шатра далеко. Подумав, полковник отнес ее в свой шатер. Иногда приятно пойти против своих правил. Посмотрел на часы. Зачем-то укрыл ее своим одеялом. Подумав еще немного, полковник направился к машине связи. Дежурный встал по стойке смирно.
– Соедини меня со штабом, – связной передал полковнику трубку. – Личный номер 51277. Запрашиваю танковый взвод для ведения боевых действий в городских условиях.
– Принято, полковник.
9
Они выбили партизан из домов на окраине. Повоевали по-настоящему. Танки били в оконные проемы. Солдаты под прикрытием железных черепах вламывались в дома. Повсюду раздавались автоматные очереди. Сопротивление отступило к центру городка в начале зимы. Как он и прогнозировал. Они заняли брошенные развалины, готовясь к холодной зиме. Полковник занял каменный двухэтажный дом с видом на уютную площадь с фонарями и сквером.
Потери последних дней были небольшими. До весны не было причин переходить в новое наступление. Полковник мерил шагами свою комнату. С характерным шорохом ожило радио, и после короткого музыкального вступления диктор зачитал свежие сводки по всем фронтам. Коды взятых и оставленных городов напоминали шифровку. Настоящие названия никогда не упоминались. "Победа близка" – заверил диктор и замолчал. Затем вновь заиграла музыка.
Вечером на площадь вынесли столы и стулья для танцев. В соседних домах, не сильно пострадавших от войны, нашлись музыканты. Самому молодому из них, должно быть, перевалило за шестьдесят, но играли они сносно. К празднику присоединились и другие местные. Они негромко смеялись, боясь разрушить хрупкую атмосферу веселья. Полковник тоже был здесь.
– Вам бывает грустно? – он и не заметил, как новая медсестра встала рядом. Он по-прежнему называет ее "новой медсестрой", хотя они уже столько времени провели вместе.
– Только когда забываю о времени.
– Чертовы вальсы! – она смахнула непрошенную слезу.
– Я могу их арестовать и расстрелять прямо сейчас.
– Правда?
– Да, но это наверняка испортит чудесный вечер.
– Не нужно, – она улыбнулась. – Пойдемте танцевать!
– Расстреляем их завтра! Но сначала заставим выучить пару новых мелодий.
– Не шутите так! Они слишком старые! Только взгляните на них: еще немного, и они забудут как дышать.
Они долго танцевали. Дольше всех. Они еще немного потанцевали после того, как ушел последний музыкант. Она сделал вид, что замерзла. Они поднялись к нему на второй этаж и снова танцевали под радио, пока он не взял ее на руки и не отнес в свою постель…
Полковник посмотрел на часы. Он хорошо знал это правило. Одевшись, она вновь бросилась на постель.
– Хочешь, чтобы я осталась?
– Больше всего на свете.
– Мне бы тоже этого хотелось, правда! Ты мне веришь?!
– Конечно, – полковник тоже оделся, сел за стол, выпотрошил командирский портфель в поисках чистого листа бумаги и начал писать.
– Кому ты пишешь? – она заглянула ему через плечо.
– Тебе. Подожди немного, я покажу, – она перестала собираться.
Минут через десять письмо было готово.
– Можно прочитать прямо сейчас?
– Пожалуйста.
Она быстро пробежала глазами по строчкам.
– Самое сентиментальное письмо из всех сентиментальных писем. Если бы я не видела, кто его написал, решила бы, что в меня влюбился подросток!
– Я могу написать другое…
– Нет уж! – она засмеялась. – Теперь оно мое!
В дверях они снова обнялись. Полковник посмотрел на часы. Она уже не успевает. Но это даже к лучшему. С тихим щелчком она отключилась.
– Доброй ночи.
Полковник отнес ее в постель, а сам сел в кресло и закурил. Хорошо, что можно курить в квартире.
10
Полковник нашел свою жену весной в одной из комнат городской ратуши. Они далеко прошли за первые месяцы, несмотря на дожди и слякоть. Она была в отключке. Он полюбовался ей немного, потом привычно включил.
– Они забыли меня, как какую-нибудь вещь, – в ее голосе была горечь.
– Это война, – сказал полковник.
Она скривилась, как будто лизнула дольку лимона, затем встала и подошла к окну.
– И что теперь?
Полковник лишь пожал плечами.
– Хочешь вернуться в медицинский шатер?
– Нет, боже, конечно нет!
– Я видел внизу машину чиновницы, давай отвезем тебя к своим.
Они вышли на улицу. Машина была чистой и на ходу. Они проехали пару кварталов мимо постов сопротивления, и никто не решился преградить им путь. Она заметила оживление перед одним из домов и предложила остановиться там. Полковник только заглушил мотор и потянулся за сигаретой, как из дома вышел тот знакомый мужчина без имени.
– Полковник! – он радостно помахал ему рукой. – Какими судьбами!
Потом он заметил девушку.
– А, это ты.
– Ты бросил меня там! Бросил! Бросил, как… как какую-то куклу! Как вещь!
Девушка долго кричала. Оба мужчины молчали.
– Полковник, – мужчина виновато улыбнулся.
– Ничего, – полковник примирительно развел руками. – Так бывает. Я тоже не сразу научился. Вот. Возьми мои часы. Мой подарок вам. Они мне больше не нужны.
Полковник еще немного поговорил с сопротивлением, потом вернулся к своим. Они побеждали. С другой стороны, будет жалко покинуть такой красивый город. Летом нужно будет отступить на пару кварталов назад.
